home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА 15

— Вот это письмо, — сказал Пиявка, передавая Милашке аккуратно сложенный лист бумаги, вырванный из большого блокнота. — Твоя задача — переписать его точно таким же почерком, но изменить некоторые места. Потренируйся пока.

Милашка взяла письмо. Почерк был ровный, аккуратный, хотя и немного торопливый. Судя по почерку, писал мужчина, но образованный — он ничем не напоминал неровные каракули, которые выходят из-под пера людей, вроде Пиявки, которым и писать-то приходится, в сущности, совсем немного — едва ли не несколько раз в жизни.

Милашка начала читать:

«Дорогая, любимая Линда,

милая моя лисичка,

я долго не писал тебе. Я не хотел посылать письмо через тюремную почту. В нем все равно ничего не напишешь. Ты знаешь, что я получил дополнительный срок за попытку бегства. Да, я был идиот, надо было спокойно дождаться окончания срока. Но я не мог ждать — хотелось поскорее отплатить тому негодяю, который засадил меня за решетку.

Ты удивляешься, читая эти строки? Не удивляйся, верь мне — я не совершал того ограбления. Меня подставили. И здесь в тюрьме я узнал имя человека, который это сделал. Его зовут Федерико Саморра, он живет где-то в Мехико. Я хотел побыстрее оказаться на свободе, чтобы отомстить ему. Ты должна понять меня.

Теперь мне осталось еще два года, но, как только я выйду, я найду его где угодно, хоть под землей. Справедливость должна быть восстановлена.

Передаю письмо через одного парня, который скоро будет на свободе.

Поклонись от меня святой Деве Гвадалупе.

Густаво (твой несчастный кролик)».

— Ну? — спросила Милашка, откладывая письмо в сторону. — Что это за лиса и кролик? Чего ты от меня хочешь?

— Пока ничего, — ответил Пиявка. — Ты должна переписать это письмо несколько раз, чтобы почерк стал неотличим от настоящего. Попробуй.

Милашка пожала плечами и начала писать. Ее прирожденный актерский талант и тут сыграл свою роль. Даже самая первая копия оказалась достаточно похожей на оригинал, чтобы обмануть человека, не очень близко знакомого с Густаво. Но для родной сестры требовалось больше сходства. Поэтому Пиявка заставил Милашку сделать не менее двух десятков копий письма, прежде чем результат стал его удовлетворять.

— Теперь почерком этого кролика Густаво ты должна написать письмо, которое будет немного отличаться от настоящего. Сейчас я тебе продиктую, — сказал Пиявка. — Значит, так. — Он задумался, а затем начал диктовать:

«Дорогая, любимая Линда,

милая моя лисичка».

— Ты что, хочешь оставить всю эту звероферму? — удивилась Милашка.

— Это же самое главное. Своего рода пароль — так эта Линда сразу поверит, что письмо настоящее. И даже не посмотрит на то, что в почерке есть шероховатости.

Милашка послушно писала под его диктовку — это был черновик. Для чистового варианта Пиявка дал ей лист, вырванный из большого блокнота, — точно такой же, на каком было написано настоящее письмо Густаво.


Эрлинда со все возрастающей тревогой ждала телефонного звонка от человека, который назвался Ченте. Он обещал позвонить через неделю, но звонков не было. Трудно сказать, чего Эрлинда боялась больше — самого звонка или того, что звонков больше не будет. С одной стороны, если этот человек снова запросит денег, она окажется в очень тяжелом положении. С другой стороны, если звонков больше не будет, ее начнут терзать жесточайшие сомнения — что с Густаво, где он, действительно ли он был в Мехико, а если был, то не схватила ли его снова полиция.

При этом Эрлинда старалась скрывать от Рохелио свою нервозность, но это получалось у нее плохо. Тонкий и чуткий Рохелио чувствовал, что с женой что-то происходит, что она не находит себе места и ее гложет какая-то скрытая тревога. Он много раз спрашивал, не заболела ли она, но Эрлинда отрицала это с напускной веселостью, что еще больше усугубляло подозрения Рохелио.

Прошла еще неделя, и Эрлинда уже почти уверилась в том, что больше звонков не будет. Но однажды днем, когда Рохелио работал в вечернюю смену, раздался звонок. Телефонную трубку поднял Рохелио.

— Алло! — сказал он. — Алло, говорите! — Он пожал плечами и положил трубку. — Молчание. Не захотели со мной разговаривать.

— Возможно, ошиблись и попали не туда, — предположила Эрлинда небрежным тоном, который показался Рохелио чуть-чуть наигранным.

На этот раз он ничего не спросил у жены, а только внимательно посмотрел на нее. Она улыбалась, но где-то в глубине глаз таилось беспокойство, тревога. Рохелио вздохнул. Он ненавидел обманы, секреты, интриги — отвращение к ним он получил, пожив в одном доме с мастерицей всего этого — своей сестрой Дульсиной.

Через час с небольшим телефон зазвонил снова. На этот раз Рохелио не стал торопиться, и трубку сняла Эрлинда. Муж внимательно следил за ее лицом.

— Алло, — сказала Эрлинда и вдруг закусила губу, ибо в трубке послышался знакомый голос человека, с которым она встречалась тогда в «Паломе».

— Сеньора Линарес?

Испуг Эрлинды длился значительно меньше секунды, ее лицо сразу же приняло свое обычное выражение, но Рохелио заметил эту мимолетную тень.

— Да, Урсула, я слушаю тебя, — сказала Эрлинда.

— Вам неудобно говорить? — спросил Ченте на другом конце провода.

— Ты совершенно права, Урси, — ответила Эрлинда.

— Тогда я перезвоню вечером, это вас устраивает? — спросил Ченте.

— Да, дорогая, мне кажется, ты приняла совершенно правильное решение. Он тебя не стоит, — сказала Эрлинда, уже полностью овладевшая собой.

— Тогда до вечера, — усмехнулся Ченте.

Эрлинда повесила трубку и обернулась к Рохелио, который внимательно смотрел на нее.

— Звонила Урсула, — как ни в чем не бывало объяснила она мужу, — сказала, что поссорилась со своим женихом и дала ему отставку.

— А разве это случилось не вчера? Ты мне как будто уже говорила об этом, — спросил Рохелио.

— Говорила? — удивленно переспросила Эрлинда. — Может быть. У меня это совершенно вылетело из головы.

Рохелио подошел к жене и положил руки ей на плечи.

— Эрлинда, — сказал он, глядя ей прямо в глаза, — дорогая, скажи мне, что с тобой, что тебя тревожит?

— Ничего, — тихо ответила Эрлинда, — тебе показалось. Просто я беспокоюсь за Тино. Удастся ли нам накопить достаточно денег, чтобы заплатить за его учебу? Может быть, мне лучше пойти работать…

— Посмотрим, — ответил Рохелио и резким движением убрал руки с ее плеч.

Эрлинда видела, что муж что-то подозревает, но после звонка Ченте она находилась в таком смятении, что была просто не способна придумать что-нибудь правдоподобное. В то же время она понимала, что если начнет сейчас изворачиваться и уверять его в своей невиновности, то это получится столь ненатурально, что только еще больше возбудит его подозрения.

Эрлинда едва дождалась того часа, когда Рохелио ушел на работу. Она устроилась с сыном в кресле и слушала, как он читает ей вслух, но, по правде сказать, она почти не вникала в то, что читает Флорентино, лишь изредка до ее слуха долетали слова, которые не складывались одно с другим.

— Мама, а почему Геракл стал выполнять все эти приказания царя? — вдруг спросил Тино.

— Он считал, что царя надо слушаться, — не зная, что ответить, сказала Эрлинда.

— Даже если он несправедливый? — не унимался Тино.

— Так считалось раньше, — ответила Эрлинда. — Это же все происходило очень давно.

— Разве раньше люди не понимали, что такое справедливый и добрый? — снова спросил Тино.

— Вот вернется папа, спроси у него. Он тебе лучше объяснит, — прибегла Эрлинда к самой распространенной отговорке у родителей всего света. — Читай дальше, мой дорогой.

Вот долгожданный звонок. Эрлинда поспешно встала и подошла к телефону.

— Сеньора Линарес? — раздался в трубке знакомый голос. — Теперь вы можете со мной поговорить?

— Да, могу, — ответила Эрлинда.

— Я все по тому же поводу, сеньора Линарес. Ваш брат очень нуждается. И я уверен, вы хотите оказать ему посильную помощь. Речь идет о каких-нибудь двухстах тысячах песо.

— Двести тысяч! — воскликнула Эрлинда, но, оглянувшись на Тино, тут же понизила голос. — Но у меня нет таких денег. И… — Эрлинда запнулась, но затем, вспомнив наставления Сорайды, продолжила: — Мне бы хотелось удостовериться в том, что вы действительно звоните по поручению Густаво. Почему он не может позвонить сам?

— Густаво не может передвигаться, сеньора. У него прострелена нога. Такое объяснение вас устраивает?

— Да, но тогда он мог бы написать мне письмо, ну хотя бы коротенькую записку, — возразила Эрлинда.

— Хорошо, он это сделает, — ответил Пиявка. — Я передам ему, что, не получив от него записки, вы не станете оказывать ему помощь. Интересно, что бы он стал делать, если бы лежал в бреду?

Эрлинде стало неловко, но она повторила свою просьбу.

— Хорошо, — сказал Пиявка. — Завтра на том же месте в «Паломе». Но вам придется заплатить за вашу недоверчивость, сеньора. Если вы не принесете с собой двухсот тысяч песо, письмо от Густаво вы не получите.

— Но у меня нет таких денег! — взмолилась Эрлинда.

— Если бы вы поверили мне, я бы передал вам письмо от брата без вашего требования. И тогда вы могли бы отдать мне всего сто тысяч — на лечение Густаво. Теперь же, я считаю, вы должны еще столько же — за нанесенный моральный ущерб.

— Но… — хотела что-то сказать Эрлинда.

— Никаких «но». Двести тысяч, или вы больше никогда не услышите о своем брате. Кстати, на этот раз, возможно, приду не я, а еще один друг вашего брата. Так что встреча на том же месте — третий столик справа.

— Но завтра — это просто невозможно! — воскликнула Эрлинда. — Я не смогу собрать столько.

— Хорошо. Послезавтра, — смилостивился Пиявка. — Но ни на день позже. Там ведь уже наступит пасхальная неделя. Хотелось бы встретиться с вами до того, как она начнется.

Эрлинда повесила трубку и еще некоторое время стояла, застыв как изваяние. «Двести тысяч… — все еще звучал в ее ушах голос Пиявки, — или вы никогда не услышите о своем брате».

— Мама, ты больше не будешь слушать, как я читаю? — раздался за ее спиной голосок Тино.

— Конечно, буду, дорогой, — поспешила ответить Эрлинда. — Я только схожу на кухню, выпью воды.


ГЛАВА 14 | Роза Дюруа | ГЛАВА 16