home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ

Номер Двадцать Седьмой думал о выпечке. А именно — о пирожном «наполеон», своем любимом, и о том, какое оно вкусное. Он уже начал дремать, когда у него на пульте вдруг замигала красная лампочка.

Он мгновенно проснулся и протянул руку к рации, лежавшей на столе, а другой рукой вывел на дисплеи мониторов нужную картинку.

— Второй на связи, — послышался голос из динамика рации.

— Сэр, — сказал Номер Двадцать Седьмой, — у нас проблема.

В этот момент все недавно установленные на верхних этажах здания динамики издали жуткий, пронзительный, набиравший высоту визг. Сработала система тревожной сигнализации.

— Мониторы? — рявкнул голос из динамика рации.

— Прошу прощения, сэр? — сказал Номер Двадцать Седьмой.

— На мониторах что-нибудь есть? — с трудом скрывая раздражение, спросил Номер Второй.

— Ничего, сэр, — ответил Номер Двадцать Седьмой. — Кроме… погодите.

— Да?

— Что-то поднимается по лестнице. Нет… Не по лестнице.

Последовала пауза.

Номер Двадцать Седьмой откинулся на спинку стула и протер глаза. Но когда он снова всмотрелся в мониторы, он увидел, что происходит.

— Двадцать Седьмой, я жду.

— Оно проходит сквозь лестницы, сэр, — пролепетал Номер Двадцать Седьмой. — Что бы это ни было, оно проходит сквозь стены!

— Поднять весь отряд по тревоге.

Дважды повторять не пришлось.

На площадке у комнаты с бабочками Чарли остановился и нахмурился. Сигнализация сработала уже минуту назад, а до сих пор никто не выбежал, чтобы схватить его. И это называется быстрота реагирования? Громко, укоризненно поцокав языком, Чарли направился к комнате Эсме. Не обращая внимания на двери и лестницы, он прошел сквозь стены.

В последнее время Чарли занимался этим довольно часто — во дворце, в аду. Новизна ощущения — прикосновение сырости и холода древних камней, просачивающихся сквозь него, когда он проходил сквозь них, быстро исчезла. А вот пугать до чертиков людей, видевших это, оказалось куда веселее.

В каждую комнату набилось по двадцать этих молодчиков. Они лежали в спальных мешках, как сардинки в банке. Чарли от души веселился, глядя на то, как они охают и таращат глаза, видя, как он в развевающемся плаще пронзает полы и потолки, наполняя комнаты потоком шуршащей тьмы. Ухмыляясь, он пролетел сквозь очередной потолок, оставив позади сумятицу и вопли. Но, оказавшись в комнате Эсме, он остановился и нахмурился.

Он равнодушно оглядел подушки на полу. Тут было темно, но не это его тревожило. Проблема была в том, что комната оказалась пуста.

Гммм…

Он открыл дверь и вышел на площадку как раз в тот момент, когда пять-шесть «Сыновей Бича Скорпиона» наконец добрались туда, чтобы перехватить его. Его встретил хор щелкающих предохранителей, приказов не трогаться с места и всякого такого. Это было так предсказуемо и смешно.

— Ты, — сказал Чарли тому из вооруженных мужчин, который стоял ближе остальных и даже не успел толком натянуть маску. — Где она?

— А-а-а… кто? — с запинкой пролепетал Номер Шестнадцатый.

— Девчонка, балбес, — сказал Чарли, и, поскольку парень не ответил сразу, он проник в его сознание. — Вот спасибо, — добавил он, обнаружив ответ на свой вопрос.

Для пущего эффекта безумно расхохотавшись, Чарли запахнул полы плаща и исчез. В следующее мгновение он появился около кровати, на которой лежала Эсме.

Он посмотрел на нее.

Она выглядела ужасно.

Дело было не только в том, что Эсме была привязана к кровати множеством ремней с пряжками и цепей. И не только в том, что в ее вену была воткнута игла, от которой трубочка тянулась к капельнице, наполненной такой дозой транквилизатора, что ее хватило бы, чтобы усыпить кита. Она лежала, так сильно зажмурив глаза, будто ей было больно. Ее пристегнутые к кровати руки, сжатые в кулаки, были покрыты длинными глубокими царапинами, которые она явно нанесла себе сама. Она была бледна, измождена, ее лицо было ужасно, просто ужасно печальным.

Впервые за долгое время Чарли ощутил что-то вроде сожаления.

«Но это ладно, — решил он для себя. — Я же потому и пришел сюда».

В комнате он пробыл не больше трех секунд. Потолок и стены сотрясались от грохота ботинок «Сыновей», погнавшихся за ним. Пора было сделать то, ради чего он сюда явился. Он поднял руку и снял с плеча ремешок, на котором висели ножны с голубиным мечом. Осторожно, заботливо он положил меч на кровать рядом с правой рукой Эсме и сомкнул на рукоять пальцы девушки. Ее рука была теплой, и Чарли задержал на ней свои пальцы на секунду дольше, чем было нужно.

— Ну вот, — сказал он тихо.

Эсме вдруг пошевелилась. Ее веки дрогнули, и Чарли сразу отдернул руку и, отступив от кровати, неуверенно всмотрелся в лицо девушки. Он вдруг с изумлением понял, что она держит ножны из темного дерева сама, сжимает их обеими руками — и с такой силой, что костяшки ее пальцев побелели.

«Сыновья» колотили в дверь. Под ударами тяжелых ботинок она вот-вот могла сорваться с петель. Чарли ощутил легкую дрожь, глядя на просыпающуюся Эсме, но «Сыновья» тут были ни при чем.

Дверь с грохотом распахнулась…

Но Чарли в комнате уже не было.


Долго-долго тянулось драгоценное мгновение, пока Чарли рассекал окрашенное оранжевой полоской рассвета небо над Уэст-Эндом. Плащ, сотканный из жидкого мрака, развевался вокруг него, он восторженно смеялся, чувствуя, как нагревается ветер, обвевавший его лицо.

Он снова исчез, а появился в своей комнате.

Это была его спальня в доме в Стоук-Ньюингтоне — районе, где он вырос. Все его вещи — игры, комиксы, коллекция фильмов — лежали на своих местах. После всего, что случилось, это вызвало у Чарли необъяснимое раздражение.

Каким жалким и ничтожным все это выглядело теперь. К тому же вещи начали покрываться тонким слоем пыли. Когда Чарли думал об этом моменте раньше, он представлял себе, как ему захочется взять из дома что-нибудь на память. И вот теперь он стоял в своей комнате, не испытывая ни малейшего искушения взять отсюда какой-нибудь пустяк. Теперь здесь не осталось ничего ценного для него, ничего — по сравнению с тем, что его ожидало в аду. Чарли усмехнулся и проскользнул вниз сквозь пол.

Он появился в комнате родителей, около большой кровати с высокими столбиками. Как и в комнате Эсме, здесь было пусто. Чарли нахмурился и сквозь пол спустился еще на один этаж. Он оказался в коридоре, который вел в гостиную. Наконец он увидел свет из-под двери. Он немного постоял в коридоре. Потом глубоко вдохнул, задержал дыхание, приоткрыл дверь и вошел.

Дверь была старая, тяжелая. Ее красили, наверное, раз сорок. При том, каким зрением теперь был наделен Чарли, он мог увидеть даже маленькие черточки, которыми родители отмечали его рост каждый год, чтобы было видно, насколько он подрос.

Он нашел ее. Его мама спала на диване. Чарли остановился и посмотрел на нее.

Выглядела она плоховато. Бледная, помада размазана, рот открыт. Ее голова лежала на подушке неудобно. «Наверное, с утра у нее шея будет болеть», — подумал Чарли. На полу около дивана валялось несколько мятых бумажных носовых платков, на столике стояли пустой бокал и наполовину выпитая бутылка белого вина. Телевизор был включен, но звук был очень тихий. По полу тянулся длинный шнур от телефона, а сам телефон лежал под рукой у матери, на диванной подушке.

Она заснула, ожидая, что телефон зазвонит. Она ждала звонка от Чарли.

Чарли стало не по себе. Несколько мгновений он ощущал что-то вроде электрического тока, бегущего по всему телу, и не мог сдвинуться с места.

Но потом у него возникло жгучее желание поскорее уйти. Он мог все устроить быстро и — как он надеялся — четко. Он должен был расстаться со всей этой суетой. Он мог это сделать. Он собирался это сделать. Он должен был это сделать.

— Пока, мам, — тихо сказал он и снова исчез.


На этот раз он появился неподалеку от станции метро «Блэкхорс-роуд».

Его отец переехал в квартиру в этом районе, чтобы жить поближе к своей новой «подружке». «Наверное, ее так надо называть», — подумал Чарли и неприязненно поморщился. Здесь отец жил с тех пор, как ушел от жены. Адрес Чарли помнил хорошо. Проблема была в том, что он здесь ни разу не был и поэтому не знал дороги. Чарли недовольно поцокал языком. Обидно было при его сверхчеловеческих способностях тратить время на поиски дороги. Но пришлось. Чарли остановился около стенда с картой района, стоявшего около метро. Ага. Вот эта улица. Через несколько мгновений он уже стоял около дома.

Плавно скользя вверх по теплому ночному воздуху, он стал заглядывать в окна. С южной стороны дома, около которой он материализовался, все окна были темными, кроме одного. К счастью (или наоборот), это окно оказалось тем самым, которое ему было нужно. На уровне шестого этажа Чарли замер в воздухе.

Он увидел их. Они стояли посередине кухни: его отец и женщина, которую Чарли почти не знал. Они обнимались.

Чарли никогда не видел, чтобы отец вот так обнимался с матерью. Отец стоял, прижавшись щекой к шее женщины. Он странно дрожал, и это совсем не понравилось Чарли. А женщина ласково гладила плечи отца Чарли.

В кухне все было яркое, новенькое и необыкновенно чистое — казалось, ею еще ни разу не пользовались. Лампа дневного света на потолке заливала кухню резким, каким-то больничным светом, и в этом свете обнимающиеся фигуры смотрелись еще неприятнее. У Чарли, наблюдавшего за ними из ночной темноты, противно засосало под ложечкой.

Чарли помнил, что ему сказал отец в тот день в китайском ресторанчике. «Когда у меня появилась возможность стать счастливым по-настоящему, я должен был за нее ухватиться». Чарли свирепо ухмыльнулся. Может быть, эти двое, на кого он смотрел сейчас, думали, будто они счастливы. Может быть, так оно и было. Но их счастью не суждено было стать долгим. Очень скоро они пожалеют, когда узнают о том, что случилось, они будут жалеть об этом до конца своих дней. И это вполне устраивало Чарли.

— Господи, Сандра, — наконец сказал мистер Фарнсворт, подняв голову и посмотрев на женщину.

Глаза у него были красные, припухшие.

— Вдруг он совершил какую-нибудь глупость? Что же мне делать? Хоть бы он позвонил!

— Понимаю, — сочувствующе пробормотала женщина. — Понимаю.

Но Чарли этого не услышал. Его уже не было около окна.


Исчезнув, он возник около моста Хангерфорд-бридж.

Из всех лондонских мостов через Темзу этот Чарли любил больше всех. С Хангерфорд-бридж можно было увидеть почти все достопримечательности города. Необыкновенно хороши склонившиеся к набережным желтые фонари. Чарли взглянул на черную тихую воду текущей под мостом Темзы — холодную, глубокую, беспощадную, и на секунду у него возникло такое ощущение, будто мост, а с ним и весь город движутся, а река неподвижна. Но в следующий миг он совладал с собой. До рассвета осталось совсем немного времени. Если он собирался закончить то, ради чего пришел сюда, нужно было действовать быстро. Он отошел на шаг от парапета и пустил в ход магию.

Даже в это время на мосту было несколько прохожих. Поэтому самым главным было сделать так, чтобы они не увидели Чарли и не поняли, что он делает. Чарли насупился, и пространство вокруг него начало искриться. В течение ближайших нескольких минут для любого прохожего все должно было выглядеть так, словно Чарли здесь нет. Теперь настала пора по-настоящему взяться за дело.

Воздух стал уплотняться и разогрелся. Чарли начал лепить из воздуха то, что ему было нужно.

Сначала появилось туловище — уродливый плотный ком, которому он, работая пальцами и морщась от отвращения, придал нужную форму. Быстрыми, осторожными движениями он приделал к туловищу руки и ноги, затем, основательно сосредоточившись, снабдил тело костями, сухожилиями и кровеносными сосудами, и они начали бесшумно работать под тонким слоем кожи. Затем, продолжая хмуриться, Чарли взглянул на пустое пространство между плечами. Оно заблестело и начало выпячиваться. В следующий момент появилась голова, наполнилась костями, кровью и мозгом. Чарли еще некоторое время старательно трудился над поверхностью кожи. Но вот наконец он опустил руки, сделал шаг назад и осмотрел свое произведение.

У него вдруг закружилась голова, он вынужден был схватиться за поручень. Противно засосало под ложечкой, кровь застучала в висках, все тело пронзила жгучая боль, настолько он был шокирован тем, что извлек из себя.

Но дело было сделано. «Сойдет», — решил Чарли.

Перед ним, подобно манекену, стояла его точная копия. Чарли не стал утруждать себя мелочами вроде веснушек и прыщиков, но в остальном двойник во всем повторял его — цвет и длина волос, группа крови, отпечатки пальцев, даже зубы — на тот случай, если кому-то придет в голову сличить их с записями в карточке стоматолога.

Довольно странно было вот так смотреть на самого себя. На мгновение Чарли даже стало жаль это тело, которому предстояло пуститься в странствие по холоду и мраку. Но тут он вспомнил.

Он пришел сюда, чтобы убить себя. И настала пора закончить работу.

Чарли снял наручные часы и надел их на запястье своего двойника. Вынул мобильный телефон и сунул его в задний карман точно таких же, как у него, черных джинсов, надетых на его копию. В последний раз окинул двойника взыскательным взглядом, после чего магической силой оторвал его от мостовой, перенес через парапет и бросил в реку. Снизу донесся негромкий всплеск. Тело исчезло в воде. Потом его найдут где-нибудь ниже по течению.

Император умер. Да здравствует император.

Дело было сделано. Последние ниточки его связи с этим миром оборвались. Больше не осталось ничего, что могло бы удержать его здесь. Чарли зажмурился, а когда открыл глаза, он уже стоял перед Разломом.

Он увидел нескольких вооруженных молодчиков в черном. Они принялись орать и целиться в него из пистолетов, но Чарли не обратил на них никакого внимания. Он просто шагнул в спокойную, блаженную белизну, которая словно бы сама потянулась к нему, поманила его к себе. В следующее мгновение он оказался в тронном зале.

— Прошу прощения за опоздание, — сказал он.

Скордж поднялся с трона, быстро спустился по ступеням возвышения и сжал обе руки Чарли. Его прикосновение было прохладным и нежным.

— Я так рад видеть тебя, — сказал он, — Не могу сказать, как я рад. Нам предстоят большие дела — тебе и мне.

— Ага, — сказал Чарли и улыбнулся.

Он чувствовал себя великолепно. Все мелкие, надуманные горести его жизни отступали прочь, ему казалось, будто они стекают с него, как вода, когда выходишь из бассейна. Все напряжение, вся злость, все страхи, все обиды уходили прочь, и наконец остались только он сам и демон — и их общее будущее. Чарли чувствовал себя сильным и крепким, его наполняло радостное волнение. Никогда в жизни ему не было так хорошо.

— Давай сделаем это, — сказал он. — Давай примемся за работу.

Скордж мысленно победно улыбнулся.

Взявшись за руки, мальчик и демон вышли из тронного зала.

Чарли не оглянулся назад.


ДРУЗЬЯ | Черная татуировка | ЛИЧНЫЕ ДЕМОНЫ