home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



МЕЧИ И ГОЛУБИ

Они снова были в театре. Наконец дверь открылась. Послышался голос Эсме.

— Можете войти, — сказала она.

Джек посмотрел на Чарли. Они прождали в коридоре почти двадцать минут, пока Эсме рассказывала Реймонду, что случилось с Джессикой. Но Чарли еще несколько секунд простоял, прислонившись к стене. Потом, видимо решив, что пора идти (а не потому, что его позвали), он шагнул к двери. Эсме отошла в сторону, чтобы пропустить мальчиков. Джек вздохнул, вошел следом за Чарли, обвел взглядом комнату и ошеломленно заморгал.

Помещение, в котором они оказались, было не таким большим, как комната с бабочками, но оно тоже впечатляло. Прямо посередине комнаты стояла огромная кузнечная печь, которую топили углем, но сейчас она не горела. Над печью был подвешен горн, от него к потолку уходила труба дымохода. Вокруг печи вдоль стен стояли верстаки, на стенах висели полки с инструментами, и стояло еще несколько каких-то станков. С одним из этих станков возился Реймонд — что-то отлаживал. Он стоял спиной к мальчикам и даже не обернулся, когда они вошли.

— Это арсенал, — объяснила Эсме, хотя Джеку показалось, что этого можно было не говорить.

Свободное от полок пространство на стенах было от пола до потолка увешано оружием.

Тут были всевозможные топоры: с одним лезвием и с двумя, небольшие метательные топорики, томагавки и большущие алебарды с двухметровыми рукоятками и лезвиями в форме полумесяца — от одного взгляда на такой топор Джек чувствовал себя разрубленным надвое. Тут были метательные звездочки, дротики и всевозможные ножи — одни в чехлах, другие без. Но больше всего тут было, конечно, клинков различного рода.

Шпаги с длинными острыми лезвиями и такими тонкими кончиками, что их едва можно было разглядеть. Сабли и ятаганы — кривые, зловещие. Здесь было режущее и колющее оружие, о каком только знал Джек. Кроме того, попадались и такие виды оружия, о которых он даже не слышал.

— Хорошая коллекция, — сказал Чарли, делая вид, будто для него в этом нет ничего особенного. — Где вы это все раздобыли?

— Один или два старых образца принадлежали Братству, — сказала Эсме. — Но большую часть оружия Реймонд изготовил сам.

— Подойдите сюда, — проворчал Реймонд, не оборачиваясь. — Хочу вам кое-что показать.

Пробравшись между длинными верстаками, мальчики подошли к Реймонду. На столе рядом с ним лежало что-то длинное, завернутое в толстое черное полотно. Реймонд стал разворачивать ткань.

— Это, — сказал он Чарли, — я сделал для тебя.

Это был меч. Очень большой. Пока только лезвие без рукояти. Длинное, с тускло-синим стальным отливом, оно заканчивалось коротким необточенным штырем, на который должна была быть насажена рукоять. Лезвие было выковано в форме катаны, японского самурайского меча. Даже незаконченный, меч выглядел красиво, пропорционально и изящно, но при этом — смертельно опасно.

— Круто, — выдохнул Чарли и протянул руку, чтобы потрогать меч, но в его руке оказались защитные очки.

— Надень их, — проворчал Реймонд.

— Джек? — окликнула Эсме.

Джек обернулся. Эсме бросила ему другие очки. Он успел поймать их и улыбнулся девушке. Она в ответ улыбаться не стала, а быстро надела свои очки и поспешила к мальчикам, чтобы посмотреть на то, что собирался показать Реймонд.

Великан щелкнул тумблером. Станок начал издавать негромкое электрическое гудение. По мере того как машина набирала обороты, гудение превратилось в пронзительное завывание. У станка сбоку было небольшое колесо — не больше кулака Джека. Именно это колесо и вертел мотор.

— Теперь смотрите, — сказал Реймонд, опустив на глаза очки.

Он взял незаконченный меч Чарли и легко, но твердо прижал его лезвие к поверхности вращающегося колеса.

Колесо взвизгнуло, в стороны посыпались снопы ослепительно голубых искр. На них было больно смотреть даже в темных защитных очках. Искры отлетали от металла на полметра. Реймонд провел одним краем лезвия по точильному кругу дважды — с обеих сторон. Его движения были плавными и легкими. Понятно, сказывались годы практики. Затем он перевернул меч и заточил лезвие с другой стороны.

Джек нахмурился, пристально глядя на меч сквозь фонтаны искр. Ему казалось или меч действительно стал уменьшаться в размерах?

Реймонд перевернул меч и снова заточил его. И еще раз. И еще.

Теперь Джек ясно видел: меч становится меньше. А потом наконец до него дошло: Реймонд не затачивал лезвие. Он его уничтожал. Он уничтожал меч Чарли!

Точильный круг скрежетал и визжал, врезаясь в сталь. Реймонд нажимал на лезвие все сильнее, и в стороны разлетались все более крупные искры. Джек следил взглядом за падающими искрами, за тем, как их цвет из белого становился оранжевым, как они потом чернели и падали на покрытый пятнами окалины верстак. Длинное лезвие превратилось в короткий тупой обрубок. Наконец Реймонд бросил то, что осталось от меча, на верстак, аккуратно снял очки и выключил станок.

Когда вой мотора стих, Реймонд взял щетку и тряпку, старательно вытер верстак, смел опилки в кучку и выбросил в стоявшее рядом мусорное ведро. Затем он поднял ведро и направился к двери в дальнем конце комнаты. Мальчики оторопело уставились ему вслед.

— Так для чего же тогда, черт побери, вы его делали? — наконец выпалил Чарли.

— Просто смотри, — тихо сказала Эсме.

Они пошли за Реймондом. За дверью оказалось что-то вроде кладовки. По обе стороны вдоль стен тянулись металлические полки. Реймонд достал с самой верхней справа небольшой, чем-то наполненный мешочек и, высыпав его содержимое в ведро, тщательно перемешал с опилками, оставшимися от меча Чарли.

— Иди осторожнее, — сказал он Джеку, чем сильно удивил мальчика. — Там нет никакого ограждения, поэтому близко к краю не подходи.

С этими словами Реймонд открыл еще одну дверь, через которую они вышли на крышу.

Ночной воздух был прохладным, от оранжевого света лондонских фонарей небо приобрело странный фиолетовый оттенок. Крыша театра с этой стороны была широкой и плоской. В самой середине стоял большой кубический ящик, грубо сколоченный из досок. Ящик был высотой почти в рост Джека, изнутри его доносились воркование и шелест. Эти звуки Джек слышал отчетливо, несмотря на шум уличного движения Уэст-Энда, а этот шум был очень громким даже здесь, наверху.

Реймонд отвернулся и стал набирать из ведра странную смесь и сыпать ее большими горстями в щель в крышке ящика. Шелест и воркование зазвучали громче.

Некоторое время все молчали.

— А что вы делаете? — не выдержал Джек.

— Кормлю голубей, — ответил Реймонд.

— Это мы видим, — буркнул Чарли. — Мы хотим узнать, почему вы кормите их стальными опилками?

— Они не ели с тех пор, как я поймал их, — ответил Реймонд. — Они голодные.

И он как ни в чем не бывало продолжал кормить птиц, улыбаясь и причмокивая. Мальчики стояли, вытаращив глаза.

Потом они переглянулись. А затем снова уставились на Реймонда. Наконец он обернулся и посмотрел на Чарли.

— Я делаю мечи уже тридцать лет, — сказал он. — Я расскажу тебе, как это делается.

Чарли еще на миг задержал взгляд на Реймонде и пожал плечами.

— Ладно, — сказал он.

— Надо найти хороший кусок металла, — начал Реймонд. — Конечно, я рассказываю упрощенно. Потом надо разогреть его в печи. Лучше всего, чтобы температура составляла тысячу четыреста градусов, но для приблизительного описания вполне сгодится такое определение, как «чертовски горячо». Следишь за мыслью?

— «Чертовски горячо», — повторил Чарли.

— Потом берешь здоровенный молот и начинаешь бить по металлу. Когда металл приобретает нужную форму, ты его закаляешь.

— Как это?

— Суешь во что-нибудь холодное, чтобы металл остыл, — негромко сказал Джек.

— Верно, — кивнул Реймонд, бросив взгляд на Джека. — Потом, — продолжал он, — я превращаю металл в опилки. Собираю опилки, смешиваю с зерном и скармливаю голубям.

— Зачем? — недоуменно спросил Чарли.

Реймонд ухмыльнулся, и его борода встала торчком.

— Затем. На следующий день, когда природа сделает свое дело, я собираю то, что остается под голубятней, переплавляю этот материал и все начинаю сначала.

— Что именно?

— Впервые я услышал, будто бы этим занимались саксонцы, — невозмутимо ответил Реймонд. — Они использовали кур. Арабы, проживавшие в Толедо, предпочитали голубей. А некоторые восточные кузнецы не брезговали страусами, если верить легендам.

— Да о чем вы говорите, не пойму? — удивленно спросил Чарли.

Реймонд нахмурился.

— О помете, — сказал он таким тоном, словно все было вполне очевидно. — О фекалиях. О птичьих какашках.

Мальчики изумленно вытаращили глаза.

Реймонд вздохнул.

— Задам вам один вопрос, — сказал он. — Чем пахнет птичий помет?

— Аммиаком, — ответил Джек и сам удивился.

— Точно! — усмехнулся Реймонд. — В нем полным-полно азота. Словом, надо скормить стальные опилки птичкам, но, конечно, с изрядной порцией зерна, а когда опилки… ну, выйдут наружу, азот успеет вступить в реакцию с металлом и он станет более прочным. Получившийся материал следует подвергнуть плавке и снова выковать из него клинок нужной формы. Меч, конечно, получится меньшего размера, но зато он будет сверхпрочным. Проделаешь так раза три-четыре — и сталь станет еще прочнее. Ну вот… — Он немного помолчал. — Я делаю хорошие мечи, одни из самых прочных и острых в мире. Я не хвастун. Быть может, у других кузнецов мечи выглядят красивее. Но моим мечам можно доверить свою жизнь. Собственно говоря, мечи для того и предназначены.

— Хорошие мечи, — кивнул Чарли. — Ясно. Но к чему вы клоните?

— А вот к чему, — сказал Реймонд, глядя на Чарли в упор. — Пока меч находится в процессе изготовления, его раскаляют докрасна, куют молотом, смалывают в опилки, скармливают голубям, снова раскаляют, куют, мелют — и так далее, и так далее, и так далее. До семи раз.

— До семи раз? — переспросила Эсме с неожиданным интересом.

— Это теперь не так важно, — сказал Реймонд. — А клоню я вот к чему, — добавил он, снова пристально уставившись на Чарли. — У тебя талант когда проявился, Чарли? Позавчера.

Чарли непонимающе нахмурился.

— Почему ты погнался за демоном, Чарли? — терпеливо спросил Реймонд.

— Что?

— Почему ты погнался за Скорджем в одиночку, почему не дождался подмоги?

Чарли долго молча смотрел на Реймонда. Потом усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Ну, я не знаю, сказала вам Эсме или нет, но все происходило очень быстро. Если бы я стал ждать, мы бы его упустили.

— Нет, — спокойно отозвался Реймонд. — Если бы ты подождал, ты смог бы помочь нам вернуть Джессику и она сейчас была бы здесь. А ты бросился в погоню, потащил за собой Эсме, а Джессика и Джек остались без защиты.

— Я не заставлял Эсме… — возразил Чарли.

— Позавчера, Чарли, — повторил Реймонд. — Понимаешь? Эсме тренировалась и готовилась всю свою жизнь. Ты не вправе принимать такие решения. Их вправе принимать она.

— Но…

— Кроме того, — продолжал Реймонд, не слушая Чарли, — ты все равно его упустил.

Чарли мрачно сдвинул брови.

— Ты его упустил, — повторил Реймонд. — Да или нет?

— Хорошо! — рявкнул Чарли. — Ладно! Да, я его упустил! — Он немного помолчал. — Я погнался за ним по крышам. — Он обернулся к Джеку — Ты бы меня видел, старик! Это было что-то!

Джек промолчал.

— А потом он вдруг исчез, — продолжал Чарли. — Мы в тот момент уже были недалеко от театра. И тут…

У него сорвался голос.

— Тут тебя догнала Эсме, — сказал Реймонд.

— Верно, — подтвердил Чарли.

Реймонд заглянул внутрь голубятни. Почти целую минуту он наблюдал за ее воркующими обитателями. Затем, видимо удовлетворенный тем, что увидел, он опустил ведро и поставил его рядом с собой.

— Позволь задать тебе еще один вопрос, — устало сказал он.

Чарли молча смотрел на него.

— Если бы Эсме не решила…

— Реймонд, — негромко произнесла Эсме, стоявшая около двери, — тебе не кажется, что…

— Нет, лепесточек, это очень важно, — сказал Реймонд. — Он, конечно, новичок, спору нет, но он должен понять, что поставлено на карту. — Великан снова посмотрел на Чарли. — Если бы Эсме не решила вернуться к Джессике, ты как думаешь, что бы тогда произошло?

Чарли нахмурился, но не ответил.

— Сказать тебе? — спросил Реймонд. — Твой друг, — он указал на Джека, не глядя на него, — был бы мертв. И виноват в этом был бы ты, точно так же, как ты виноват в смерти Джессики. — Реймонд не сводил глаз с Чарли. — Ну, что ты на это скажешь? А?

Джек смотрел на друга. Чарли сильно сжал губы, и они превратились в тонкую белую линию. Но когда он заговорил, его голос зазвучал спокойно.

— Слушайте, — сказал он, — если вы этого не заметили, то этого вашего демона, из-за которого было столько шума, больше нет. Я убил его. — Он помедлил. — И мне очень жаль, что так вышло с вашей, как ее там… Джессикой. Но теперь-то мы точно знаем: то, что случилось с ней, больше ни с кем не случится, никогда, ибо все кончено. И я победил.

Реймонд молчал.

— Я главный, — сказал Чарли и обвел крышу горделивым взглядом. — Я командую, — добавил он для пущей важности и пожал плечами. — Что еще?

Последовала еще одна долгая пауза, и нарушил ее звонок мобильного телефона Чарли.

Чарли раздраженно втянул воздух через стиснутые зубы, взглянул на дисплей и негромко выругался.

— Ты лучше беги домой к мамочке, сынок, — спокойно сказал Реймонд. — Поздновато уже.

Сначала Чарли ошарашенно взглянул на Реймонда. Потом топнул ногой.

— Поверить не могу! — выкрикнул он. — Что с вами такое?

Никто ему не ответил.

— Ладно, Джек, мы уходим, — сказал Чарли, повернулся и размашисто зашагал к двери.

Он взмахнул рукой — дверь распахнулась перед ним, крутанулась на петлях и сильно ударилась в стену.

Джек поспешил за другом, но перед тем, как уйти с крыши, быстро оглянулся. Эсме и Реймонд стояли совершенно неподвижно по обе стороны от голубятни. Но вот дверь за мальчиками захлопнулась.

— Ну, — сказал Реймонд после небольшой паузы, — что думаешь?

— Пойду возьму краски, — сказала Эсме и направилась к двери, не глядя на Реймонда.

Реймонд пошел за дочерью. Они миновали кладовую и арсенал. Затем, когда Эсме свернула налево и направилась к себе, Реймонд вошел в комнату с бабочками. Подошел к длинному столу и сел. Вернулась Эсме. В одной руке она держала заляпанный красками поднос, на котором стояла маленькая банка с водой и лежала большая палитра с красками множества цветов. Но большинство красок представляли собой различные оттенки синего. В другой руке Эсме держала несколько тонких кисточек с красными рукоятками. Реймонд сидел, задумчиво почесывая бороду. Эсме, не глядя на него, прошла мимо длинного стола в дальний темный угол комнаты — к тому месту, где рисунки заканчивались. Она остановилась, закрыла глаза и, оторвавшись от пола, плавно взлетела к высокому полотку.

Ее пышные черные волосы были, по обыкновению, стянуты в тугой пучок, а на плечи она набросила шарф из какой-то тонкой ткани, чтобы не забрызгаться. Эсме устроилась параллельно потолку и поставила поднос себе на живот. Выбрала кисточку, окунула ее в воду, нашла на палитре густую черную гуашь, которой она всегда рисовала контуры бабочек. Добившись нужной консистенции краски, она приступила к работе.

Все это время Реймонд молчал. Эсме старательно рисовала. Он ждал.

Наконец Эсме сказала:

— Я не знаю.

Реймонд молчал и ждал.

— Всю мою жизнь… — сказала Эсме, твердой рукой обводя тонкой кистью контур бабочки.

Только тогда, когда она добилась удовлетворительного результата, она опустила голову и посмотрела на сидящего за столом отца.

— Ведь ты понимаешь?

— Гм, — отозвался Реймонд.

— Я не думаю… — начала Эсме, не договорила, нахмурилась и поправила себя: — Я не думала, что у меня будет такое чувство, когда он умрет.

Реймонд запрокинул голову и посмотрел на дочь.

— Какое чувство? — спросил он.

— Никакое, — сказала Эсме.

Реймонд терпеливо ждал.

Эсме опустила первую кисточку в воду и выбрала другую. Сдвинув брови, она начала густо накладывать краску внутри контуров бабочки.

— Может быть, все это время мы ошибались, считая, будто Скорджа нельзя убить, — сказала она. — Возможно, Чарли и правда настолько силен. То есть… Скордж ведь действительно погиб — по крайней мере, все выглядело именно так. Я видела, как он умирает, я слышала, как он вопил. Но я… — Она вздохнула и покачала головой. — Я должна была что-то почувствовать. Не то чтобы… радость или еще что-то в этом роде. Знаю, ничего такого я не ожидала. Но хоть что-то я должна была почувствовать, правда?

Она опять опустила голову и посмотрела на отца.

— Гм, — снова отозвался он.

Эсме вернулась взглядом к бабочке и ошеломленно заморгала. На месте ее рисунка красовалась большая темная клякса в форме бабочки, и сквозь краску совершенно не просвечивала побелка. То, что она собиралась сказать отцу, распирало ее грудь, рвалось наружу. Эсме сдалась, отвела взгляд от своего странно преобразившегося рисунка и снова посмотрела на Реймонда.

— Я просто не могу поверить, что он мертв, — сказала она и стала ждать.

Наконец Реймонд поднял голову и посмотрел на нее.

— Это должно было происходить не так, — добавила Эсме.

— Да, — согласился Реймонд. — Мне тоже не верится.

— По-моему, тебе стоит разыскать Феликса, — сказала Эсме.

— Угу, — кивнул Реймонд. — Думаю, ты права.


ДЖЕССИКА | Черная татуировка | cледующая глава