home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 12

Дина выскочила из комнаты, сжимая в руке свой нож, бегом промчалась в кухню, раскрыла шкафчик и выхватила самую большую кастрюлю. Несколько ковшей, тазиков и кастрюль, свалившись с полки, с грохотом покатились по полу, но она даже не оглянулась: уже неслась назад в спальню.

Пока ведьма не может ей помешать, нужно уничтожить ее гадкие колдовские причиндалы! Разгромить этот жертвенник! Хоть какая-то польза от ее безумной затеи провести обряд…

Она вбежала в комнату, поставила на пол кастрюлю и принялась громить алтарь. С острым наслаждением с размаху разбила о стену над черным комодом старинный кубок. Тот мелодично звякнул и рассыпался на сотни осколков.

Дина стремительным движением вонзила свой нож в толстую черную свечу и кромсала до тех пор, пока не превратила в кучу ошметков. Сметя их в кастрюлю вместе с обломками кубка, взяла в руки подставку для свечи. На металлическом круге была выгравирована пентаграмма. Дина несколько раз ткнула ее ножом, но успеха не добилась. Нож внезапно разломился пополам. Она вскрикнула («Это же серебро!»), но удивляться было некогда. С досадой швырнула подставку в кастрюлю.

Сломанному ножу быстро нашлась замена: девушка схватила лежащий тут же на комоде ритуальный нож Азалии. У него было острое блестящее лезвие и украшенная непонятными знаками и узорами костяная ручка. Нож мягко и удобно улегся в руку, словно заискивая, соблазняя. Уговаривая прекратить, не безобразничать, подумать о перспективах…

Эти мысли не принадлежали ей. Они были чужими, но такими успокаивающими! Нежно стучались в виски, гладили череп изнутри. Дина гортанно вскрикнула, тряхнула головой, отгоняя то, что просилось внутрь, и принялась резать на части кусок кожи, которым был накрыт алтарь. Не могла понять, каким образом, но не сомневалась, что ему больно.

«Неужели это человеческая кожа?»

Она постаралась не думать об этом. Но ей казалось, она точно знает ответ.

Дина смахнула искромсанные куски кожи в кастрюлю и огляделась по сторонам: что еще она должна уничтожить? Девушка принялась дергать ящики комода. Они выдвигались, но внутри вроде бы не было ничего зловещего: бумаги, косметика, белье… Оставался лишь один ящичек – он был заперт, и ключа нигде видно. Дина решила заняться им попозже.

«Нужно развести огонь и сжечь все, что успею!», – подумала она.

Возле подсвечника, стоявшего на прикроватной тумбочке, она приметила спичечный коробок. Метнулась туда, схватила спички, покосившись на Азалию. Та была по-прежнему безучастна к происходящему в комнате.

Огонь загорелся сразу же и принялся пожирать все, что Дина кинула ему на потребу. Непонятно, как, но то, что было в кастрюле, поддавалось пламени чересчур легко и быстро, словно было ненастоящим. Скукожилась, сморщилась и быстро истаяла кожа. Растопился, пузырясь, как кислота, растекаясь, черный воск свечи. Оплавилась и почернела подставка-пентаграмма. Весело, как сухие ветки в костре, сгорели осколки кубка.

Она следила за смертоносной работой огня не более минуты и снова подошла к запертому ящику. Наверняка там хранится что-то важное. Иначе Азалия не стала бы запирать его. Ключ искать некогда, к тому же ведьма, наверное, надежно спрятала его.

Дина посмотрела на ритуальный нож. Решение пришло моментально. Она сунула нож в щель и изо всех сил надавила.

«Сейчас нож сломается!» – в панике подумала девушка.

Однако этого не случилось. Нож выдержал, а вот замочек легко поддался, и ящик выдвинулся.

Внутри лежал всего один предмет. Небольшой мешочек был сделан из той же кожи коричневого цвета. Сжав его в руке, девушка озадаченно глядела на свою находку. Что это такое? Нигде, ни в одной статье или книжке про черную магию и колдовство не говорилось ни о чем подобном. Для чего нужен этот мешочек? Преодолевая смутное отвращение, Дина развязала тесемки. Озадаченно нахмурилась и сунула руку внутрь.

В этот момент ведьма на кровати конвульсивно дернулась и вздохнула. Дина замерла, но больше ничего не произошло. Решив, что она на верном пути, девушка быстро вытащила содержимое мешочка.

Азалия больше не напоминала каменное изваяние: глаза ее оставались закрыты, но руки непроизвольно сгибались в локтях, вскидывались за голову, кулаки сжимались и разжимались. Дыхание стало шумным, ноги судорожно вздрагивали.

Стараясь не смотреть на ведьму, Дина сосредоточилась на том, что оказалось в ее руках. Это были нанизанные на суровую нитку черные и красные крупные бусины, тонкая веревка с завязанными на ней узлами, скрученные спиралью огарки церковных свечей. Разглядев, что еще лежит на ладони, Дина вскрикнула: перед ней были скрученные в комки волосы, ногти и зубы. Она высыпала жуткое содержимое обратно. В маленьком мешочке находилось на удивление много предметов, которые хрустели и позвякивали, перекатываясь внутри. Могло ли быть, что снаружи мешочек выглядел намного меньше, чем был на самом деле?

Поначалу ей показалось, что нужно швырнуть отвратительную находку в огонь. Но уже в следующую секунду Дина передумала. Это было бы слишком просто и очевидно. Что-то вело ее, направляло уже не впервые за этот вечер – и она послушалась. Покрепче перехватила рукоятку и со всего маху вонзила в мешочек ритуальный нож.

Воздух покрылся рябью, сместился, задвигался. Возникло ощущение, что комната находится под водой. Контуры предметов стали размытыми, очертания – неясными. Кожу покалывало иголочками, как если бы Дина попала под высокое напряжение. По потолку поползли тени, пол перестал быть твердой опорой и ускользал из-под ног. Пытаясь удержаться, Дина сделала несколько неверных шагов и оказалась возле кровати.

Что было в этом мешке? Что-то вроде Кощеевой смерти на кончике иглы?

Ведьма теперь уже не лежала – сидела, вытянувшись в струнку, и хватала ртом воздух. Глаза были широко распахнуты и вращались в глазницах, то и дело закатываясь, так что оказывались видны белки. На груди у нее расплывалось большое красное пятно.

С ужасом, смешанным с жгучим первобытным восторгом, Дина сообразила, что непостижимым образом, сама не понимая, она нанесла ведьме рану. А осознав, с мстительным удовольствием принялась втыкать нож в мешочек снова и снова.

– Это тебе за папу! И за меня! И за Татьяну! И за всех!

С каждым ударом дыра в теле Азалии делалась шире, кровь бурлила и кипела, выливаясь из раны. Ведьма беспомощно размахивала руками, пытаясь прикрыть прореху в теле, но это было бесполезно.

В комнату вбежала Татьяна.

– Что здесь… – закричала она, но подавилась словами, уставившись на агонию ведьмы.

Дина, искромсав мешочек так, что находящиеся в нем предметы стали высыпаться, зашвырнула его в огонь. Костер лениво тлел в кастрюле, но, получив новую порцию пищи, радостно заурчал.

Азалия откинулась на кровать и затихла, неловко раскинув руки и ноги. Рана на груди бесследно исчезла. Желтая ткань оказалась нетронутой.

Не сговариваясь, Дина и Татьяна приблизились к ведьме. Воздух остался таким же наэлектризованным, даже слегка потрескивал, но больше ничего необычного не было.

– Она… умерла? – шепотом спросила Татьяна.

Будто отвечая на ее вопрос, Азалия открыла глаза и нашла взглядом Дину. Девушка испуганно отшатнулась, наткнулась на подругу стоявшую чуть сзади. Но, встретившись взглядом с ведьмой, не смогла отвернуться.

Азалия силилась вдохнуть глубже и, похоже, не могла. Губы кривились, по лицу волнами прокатывалось страдание. Она казалась невероятно старой. Дело было не в морщинах или цвете лица: ее глаза выглядели по-настоящему древними, похожими на черепашьи. Словно она жила долго-долго и слишком многое видела. Многое из того, что ни одному человеку знать и видеть не полагалось. В этих невероятных глазах жило горячее, живое чувство. Какое – Дина никак не могла понять.

– Как же мне больно, – беззубо прошамкала Азалия.

Потом случилось что-то, и девушка оказалась совсем близко к ведьме.

И вот тогда пришло понимание: в том пристальном взгляде были ожидание и предвкушение.


Татьяна, потрясенная происходящим – сгорающие в кастрюле вещи, разгромленный алтарь, корчащаяся ведьма, – стояла за спиной Дины. Смотрела, как девушка склоняется ниже и ниже над ложем Азалии, проваливаясь куда-то.

Ведьма вроде бы совершенно ослабла и не могла пошевелиться. Тем неожиданнее оказался молниеносный, змеиный жест: она выбросила вперед скрюченную руку и цепко ухватила Дину за тонкое запястье. Рванула девушку на себя с такой силой, что та, не удержавшись, упала ей на грудь. Забарахталась, пытаясь подняться и отодвинуться, но у нее ничего не выходило.

Странное оцепенение овладело Татьяной. Она как будто смотрела не слишком интересный фильм, безучастно наблюдая за происходящим на экране. И не могла вмешаться.

На кровати натужно хрипела и бормотала на диковинном щелкающем наречии ведьма. Дина продолжала отбиваться, но с каждым мгновением делала это все менее энергично и яростно. Словно по инерции, без истинного желания оторваться.

Вдруг Татьяна ощутила резкую боль и вскрикнула, прижав руки к груди. Рванула блузку, и пуговицы с веселым перестуком полетели на пол. Женщина увидела, что ее кожа в том месте, где она соприкасалась с распятием, вздулась и покраснела, как от ожога.

От боли и неожиданности Татьяна пришла в себя и с ужасом осознала, что происходит на ее глазах. Перед мысленным взором замелькали прочитанные недавно строчки: «Предсмертные муки ведьм и колдунов мучительны…». «Ведьма цепляется за жизнь и не может умереть, пока не передаст свой дар…». «Отяжелевшая от грехов душа не может покинуть тело…. «Чтобы дать ведьме умереть, надо открыть окна, разобрать потолок или крышу…»

Татьяна попыталась оттащить девушку от кровати, но ничего не получалось. Хрупкое тело налилось каменной тяжестью. Казалось, что теперь они поменялись ролями: не Азалия прижимает к себе Дину, а та придавила ведьму к кровати, выжимая из нее… что?

Подвывая от страха, понимая, что счет идет буквально на секунды, Татьяна пыталась сообразить, что ей делать. Напоролась взглядом на уродливую вазу с цветами, подскочила к ней прежде, чем успела осознать зачем.

Выхватила цветы и, прежде чем сделать то, что собиралась, бросила взгляд на Дину.

Возможно, ей показалось.

Позже Татьяне почти всегда удавалось убедить себя в этом.

И только в ночных кошмарах иногда ей виделось выражение, которое застыло на лице Дины в тот момент, когда Татьяна стояла над ней, держа в одной руке вазу, как гранату, а в другой – розы, как чеку. На полудетском милом личике было написано безудержное, неистовое, сумасшедшее злое торжество.

«Успела? Опоздала?»

Татьяна заорала, размахнулась и изо всех сил швырнула вазу в окно. Может, правильнее было опустить ее на голову Азалии, запоздало обеспокоилась она. Но рассуждать было поздно.

Послышался звук удара, градом посыпались осколки, в комнату ворвался свежий весенний ветер. Татьяна почувствовала, что в образовавшийся проем, пролетев совсем рядом с нею, но не коснувшись ее, вырвалось нечто. Этот было что-то слишком старое, чтобы жить. Что-то, успевшее протухнуть и сгнить, много раз умереть, истлеть и разложиться в десятках могил.

Татьяна медленно осела на пол и впервые в жизни потеряла сознание.


Глава 11 | Очарованная мраком | Эпилог