home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 11

Они потушили в квартире свет, оставив гореть только лампу над столом. В комнате теперь был полумрак, в углах затаились тени, но это выглядело не уютно, как обычно, а зловеще. Татьяна обвела взглядом свою квартиру, где знала каждую пылинку, и на минуту ей почему-то показалось, что она в чужом доме. По мнению Дины, сейчас это место готовилось принять нечто такое, о чем лучше не говорить на ночь, и хотя Татьяна ничему такому не верила, ей все равно было не по себе.

Они замерли возле стола, на котором лежала свадебная фотография Азалии. Лицо крупным планом: улыбается, обнажив мелкие острые зубы и верхнюю десну. Неужели Наиль не замечал, какая неприятная у нее улыбка?

– Начинай, – негромко и слегка нетерпеливо проговорила Татьяна. Чем скорее они начнут, тем быстрее все закончится. Можно будет включить свет и выпить чаю с молоком. На травах, успокаивающего. Или, может, чего покрепче.

Подрагивающей рукой Дина зажгла пять толстых белых свечей, расположенных вокруг снимка. На их вершинах тотчас заплясали крошечные огоньки. Девушка шумно перевела дух, и пламя опасно задрожало. Она взяла в правую руку серебряный нож.

Этот нож в комплекте с серебряными вилкой и ложкой Татьяне давно подарили на очередной день рождения. Кто – она уж и не помнила. Ни одним из этих столовых приборов, кстати, очень изящных, так ни разу и не воспользовалась, и нераспечатанная коробка валялась в шкафу. Нежданно-негаданно подарок пригодился.

Дина чуть помедлила, а потом резким жестом полоснула себя по подушечкам пальцев левой руки. На указательном, среднем и безымянном появились порезы. Она сжала челюсти, но не проронила ни звука, и Татьяна восхитилась ее самообладанием. Слава богу, ни она, ни Дина не из тех людей, которые падают в обморок при виде крови.

Вытянув руку над снимком, Дина трижды громко произнесла:

– Силы небесные, силы земные, кровью своей невинной заклинаю: призовите сюда черную душу ведьмы! Аминь!

Кровь капала на лицо Азалии, которая продолжала хищно улыбаться с фотографии. Минуты шли, но ничего не происходило.

Татьяна постепенно успокаивалась. Она подумала, что нужно подождать еще немного для верности, а потом сказать как можно мягче и спокойнее: «Мне жаль, Динуля. Но теперь ты видишь – я была права? Азалия никакая не ведьма. Но ты не волнуйся, она за все ответит!» Или, может, пусть Дина сама скажет, что ничего не вышло?..

Пока Татьяна размышляла над этим, в квартире вдруг стало происходить что-то странное.

Сначала замигала и погасла лампа. Против воли сердце Татьяны словно превратилось в маленький холодный камешек и ухнуло вниз. Резко стемнело: мрак набросился на комнату, как хищник, и вобрал в себя остатки света. Одновременно затрещали и зачадили все пять свечей. Татьяна с испугом ждала, что свечки тоже погаснут, и тогда они окажутся в полной темноте. Но танцующие огоньки упрямо подрагивали и не желали сдаваться.

Тени в углах сгустились, и ей снова показалось, что она находится в чужом доме, только теперь это ощущение многократно усилилось. Все вокруг стало неузнаваемым и враждебным.

Потом появился запах. Тот же, что и в квартире Азалии. Он неспешно выползал из стен, сочился, как гной из раны, обволакивал, не давая глубоко вдохнуть. Стало душно, Татьяна почувствовала, что на лбу выступили капли пота.

Дина приникла к ее плечу, тихонько всхлипывая от страха.

– Я с тобой, – рассеянно прошептала Татьяна. – Не волнуйся, маленькая!

Она до сих пор не могла понять, что происходит. Неужели у Дины получилось? Нет-нет, это невозможно! Просто самовнушение или…

В этот момент раздались шаги. Шаркающие, неуверенные, будто идущий был стар или тяжко болен. Татьяна лихорадочно обводила взглядом комнату, но понять, откуда шаги доносятся, было невозможно. Звук шел сразу отовсюду, был тихим, но при этом явственным. Внезапно она скорее ощутила, чем разглядела движение справа от себя, в углу. Плотная тьма там стала живой и подвижной, еще более черной. Что-то влажно переливалось, постепенно приобретая четкие очертания. Она резко повернулась в ту сторону.

То, что Татьяна испытала в тот момент, когда увидела, как нечто приближается к ним, невозможно было сравнить ни с чем, что она прежде испытывала в жизни. Так слепо, до холодного пота, тряской дрожи и оцепенения, человек боится в своих ночных кошмарах. Горло сводит, язык прилипает к гортани: крикнуть бы – но вопль умирает в груди. Голосовые связки становятся безжизненными тряпочками, отказываются повиноваться. Руки делаются неподъемными, ноги слабеют и перестают держать обмякшее тело.

Татьяна была самым обычным человеком – трезвым, рационально мыслящим. Она прожила обыкновенную, даже скучноватую, ничем не примечательную жизнь, разве что была более одинока, чем большинство людей. Но ничто в этой жизни не могло подготовить ее к тому, что происходило сейчас. Как могло с ней, именно с ней случиться что-то подобное? Она даже фильмы ужасов никогда не смотрела, не читала книг о привидениях, оборотнях и вампирах! Если и боялась, то вполне нормальных вещей: болезней, безработицы, войны.

Но сейчас мозг туманил не поддающийся никакой логике, животный, смертный ужас. Не отпускало ощущение полной, абсолютной беспомощности перед лицом чего-то, чему нет и не может быть ни названия, ни объяснения…

Ведьма вынырнула из тьмы, породившей ее, и сразу оказалась очень близко, прямо перед ними. Ее силуэт казался расплывчатым, дрожал, колебался в неверном отблеске свечей, но был вполне реален. Бесполезно обманывать себя, обреченно подумала Татьяна. Это не игра воображения: Азалия каким-то образом действительно оказалась здесь. Они выманили ее из телесной оболочки.

А это значит, нужно действовать дальше. Иного выхода нет.

Татьяна с силой сжала руки в кулаки, впившись ногтями в ладони. Боль помогла прийти в чувство. Локтем толкнула Дину в бок, почувствовав при этом легкий укол совести.

– Иди! – прошептала она. – Иди же, не стой! Пора!

Девушка, словно очнувшись ото сна, бросилась к выходу. Дверь за ней захлопнулась с такой силой, что едва не слетела с петель.

Теперь Татьяна осталась с ведьмой один на один. Краем сознания поняла, что Азалия не замечает ее, обшаривая блуждающим взглядом место, в котором оказалась. Молниеносным движением схватила толченый ладан и опрокинула его в бокал, едва не пролив при этом вино. Стараясь не смотреть перед собой, чтобы не видеть жуткий лоснящийся силуэт, открыла книгу и принялась тонким, слабым от ужаса голосом читать молитвы.

Спустя какое-то время раздался знакомый голос. Татьяна не поняла, слышала она его наяву или же он звучал только внутри ее головы. Скорее второе. Она вскинула голову и увидела, что ведьма в упор смотрит на нее.

«Все, теперь она знает», – как-то отстраненно подумала женщина.

– Так вот кто меня позвал, – проговорила Азалия как будто в ответ на ее мысли. – Что ж, рада встрече.


Дина выскочила из квартиры и сначала просто стояла, жадно вдыхая свежий, нормальный воздух. На лестничной клетке было светло, в соседней квартире играла музыка, смутно слышались чьи-то голоса. Жизнь продолжалась и для огромного большинства людей текла в привычных рамках. Страх ослабил хватку, и она немного успокоилась.

«Я тут отдыхаю, а Татьяна одна, с ней, рискует из-за меня!» – огнем полыхнула мысль. Дина оттолкнулась от стены и взлетела по лестнице, чудом не переломав ноги. Привычным движением вставила ключ в скважину и повернула. Дверь оказалась заперта всего на один замок. Дина потянула ее на себя и переступила порог.

В прихожей горел свет. Она почувствовала знакомый удушливый запах, но решила не обращать на него внимания. Быстро огляделась по сторонам – ей вдруг почудилось, что вот-вот покажутся Азалия или Жан.

Но никто не вышел из ванны, не выглянул из гостиной. Кругом тихо, буднично и обычно, как в сотнях других квартир. Как и в этом доме на протяжении многих лет. Правда, сейчас здесь куда более неряшливо, чем раньше.

«Грязнуля», – брезгливо подумала Дина, заметив серую бахрому пыли на полу, разводы и муть на зеркале, небрежно брошенную грязную обувь, раскиданные повсюду вещи, одежду, журналы. Пока они жили в квартире вдвоем с Азалией, Дина старалась поддерживать чистоту. Но у мачехи с Жаном, очевидно, имелись дела поважнее.

Свет горел и на кухне, и в спальне, и в гостиной. Дина ничуть не сомневалась, что тело Азалии должно находиться в спальне. Возле алтаря. Скользнула вперед и распахнула дверь, с удивлением обнаружив, что так и сжимает в руке серебряный нож. Что ж, это хорошо. Может, он пригодится.

Азалия лежала поперек кровати, раскинув руки в стороны. На ней было платье лимонного цвета с крупным черным узором по подолу. Она часто надевала его, когда папа был жив. Платье доходило до середины икры, но сейчас задралось, обнажив полные колени с ямочками. Одна нога была обута в домашнюю туфельку на каблуке, кокетливо отороченную пушистым серебристым мехом, другая – босая. Вторая туфля валялась на полу возле кровати. Ступни у Азалии оказались крошечные и на удивление изящные.

Дина осторожно приблизилась к кровати, стараясь не смотреть на разбросанную по всей комнате мужскую одежду. Сквозь вонь, которая пропитывала всю квартиру, пробивался едва заметный аромат любимой туалетной воды Жана.

Как обычно, повсюду были свечи. Некоторые зажжены, остальные не горели. На прикроватном столике стояла обожаемая Азалией безобразная «модерновая» ваза. А в ней – большой букет желтых роз. Как мило: петушок балует свою курочку! Точнее, племенной бык свою корову. Дина почувствовала, как ее захлестывает ненависть. Отлично: ярость затмевает страх.

Ведьма казалась похожей на восковую куклу – неподвижную, омертвевшую копию человека. Глаза плотно прикрыты, грудь едва заметно вздымается. Дина вздохнула свободнее. Задача выглядела не слишком трудной. Нужно взять Азалию за ноги и развернуть головой к дверям. Самым сложным представлялось то, что у них разные весовые категории, однако Дина была уверена, что справится.

Она подошла ближе и склонилась над мачехой, протянув к ней руку. В этот момент откуда-то послышался пронзительный, тонкий, высокий звук. Уши заложило, обожгло оглушительной болью. Девушка с криком отпрянула. Ощущение было такое, будто она нырнула на приличную глубину: голову сдавило, в уши залилась вода. В панике Дина обхватила голову руками, задыхаясь от пронизывающей боли и внезапной глухоты. На глазах выступили слезы, она почти ничего не видела и не соображала.

Уже через пару минут боль отступила, слух вернулся. Девушка сглотнула, вытерла слезы, растерянно произнесла вслух: «Что такое?» – и услышала свой голос.

Она обошла кровать с другой стороны и снова, уже с опаской, потянулась к ведьме. На этот раз, видимо потому, что наклон был плавным, осторожным, она «погрузилась» не так глубоко, и боль была не настолько сильной. Холодея от ужаса и уже догадываясь, в чем дело, Дина попробовала пробиться к Азалии еще с нескольких точек. Напрасно.

Она беспомощно опустилась на стоящий возле кровати пуф и заплакала от бессилия и разочарования. Ведьма защитила свое богомерзкое тело какими-то чарами! Ей не удастся даже прикоснуться к ней, не то что развернуть!

Получается, все бесполезно. Теперь только хуже станет: ведьма знает, что они решили бороться с ней. И пойдет на все, чтобы их уничтожить. От страха и жалости к себе Дина буквально завыла. А Татьяна? Ни в чем не повинная, добрая, славная Татьяна! Она-то за что пострадает?

Девушка вскочила на ноги и закружила по комнате, натыкаясь взглядом на мебель, безделушки, вазы, свечи. Неожиданно замерла, как охотничья собака, которая почуяла дичь. Решение пришло молниеносно, и теперь Дина знала, что делать. Получится или нет, неизвестно, но это был хоть какой-то шанс.


– Мы тебя уничтожим! – Татьяна старалась говорить твердо и спокойно.

Ведьма продолжала буравить ее взглядом. Потом разомкнула губы и негромко вымолвила:

– Ты боишься, жалкая дрянь. Ах, как же тебе страшно! Воздух здесь пропитан твоим ужасом, я чувствую его. И знаешь что? Твой страх придает мне сил!

Татьяна хотела возразить, но не смогла произнести ни слова. Против воли глядя в глаза ведьмы, ощущала себя слабой и беззащитной. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как начался ритуал. О чем она только думала, когда влезала во все это! Если бы хоть на минутку поверила Дине, допустила мысль о том, что на свете действительно может существовать что-то подобное, то нашла бы способ отговорить девушку. Но Татьяна до последнего момента полагала, что мрачноватый, какой-то слишком киношный обряд всего лишь должен стать своеобразным сеансом психотерапии.

«Нельзя, нельзя показывать ей, что я боюсь!».

Татьяна вновь взялась за молитвослов. Вот только будет ли толк? Она непослушными губами произнесла несколько фраз, не вникая в смысл молитвы, но чувствуя, как понемногу крепнет голос.

Азалия ничего не говорила. Может быть, удалось ее отпугнуть? Татьяна глянула на жуткую гостью и тут же пожалела об этом, сообразив, что снова вырваться из-под власти пронзительного взора будет почти невозможно. Ведьма смотрела пристально, чуть склонив голову. Снова вернулась противная слабость, закружилась и заболела голова.

– Я чуяла, кто-то пытается меня узнать, – промолвила она.

От этого «чуяла» стало еще хуже, хотя куда уж дальше. Она вспомнила, как Дина стояла на лестничной клетке, задыхаясь от страха, в то время как Азалия этажом выше пыталась ее «учуять». Татьяна почти увидела, как та озирается по сторонам, тянет в себя воздух, ощупывает руками пространство вокруг, стараясь дотянуться до девушки…

– Наивные, смешные попытки! Будь у вас истинная сила и умение, я быстро узнала бы, кто за этим стоит. А так – что-то вроде полинявшего от времени узора на ткани, трудно рассмотреть… Но я все равно поняла бы, кто помогает девчонке, нашла ее и вернула. Просто времени не хватило. Однако вы облегчили мне задачу, когда затеяли этот цирк. – Ведьма кивком головы указала на стол. – Благодарю!

– Ты больше не получишь Дину!

– Я ошиблась – была уверена, что больше никто уже не вмешается. Некому, – задумчиво сказала Азалия. – Но когда она сбежала, стало ясно: кто-то влез не в свое дело… Не думала, что ты, на Нельку грешила… Теперь пеняй на себя. Накажу! – Ведьма вдруг ухмыльнулась и погрозила пальцем. Этот невинный жест выглядел настолько зловещим, что Татьяна едва сдержала вопль.

– Ты не сможешь… Я не позволю тебе, – из последних сил прошептала она. «Молитвы! Надо читать молитвы!». Но вместо этого стояла и смотрела на Азалию.

– Честно? – издевательски протянула ведьма. – Не позволишь? Ай-ай-ай! Боюсь-боюсь! И как же это? Дай подумать! Что там обычно пишут в этих забавных книжонках? Я их все наизусть знаю – эта мысль не приходила в ваши тупые головы? Небось, поставили у порога метлу или веник прутьями кверху? Или насыпали в вино ладан? – Она тихонько засмеялась.

Татьяна невероятным усилием воли отвела взгляд от лица ведьмы. Это помогло собраться с силами и выговорить:

– Мы смогли вызвать тебя сюда и сумеем лишить силы!

– Вы? Смогли? – презрительно выплюнула ведьма. – Ты правда в это веришь? Да если бы я сама не захотела, вам бы ни за что не удалось! Так что не заблуждайся: это не вы меня вызвали, а я воспользовалась вашим любезным приглашением, чтобы выяснить, кто пытается мне помешать! Конечно, я не могла точно знать ваших намерений: вдруг девка побежит на встречу с Жаном? Поэтому и отправила его. А вы, оказывается, решили поиграть со мной…

Татьяне казалось, она вот-вот тронется умом. Хоть бы Дине удалось развернуть тело ведьмы! Возможно, тогда у них появится надежда на спасение. Словно прочтя ее мысли (а может, она и вправду это сделала?), Азалия произнесла:

– Она не сумеет прикоснуться ко мне! Неужто вы обе считали, что я покину свое тело просто так? Оставив его без защиты? Тогда вы даже глупее, чем кажетесь! Девка скорее сдохнет, чем тронет меня хоть пальцем! – Голос ведьмы завибрировал от ярости. – Обе сдохнете! Я разорву твое трусливое сердце в клочья, будешь лежать в своей конуре и гнить, пока кто-нибудь не найдет! А девчонку заберу! Понравились ей мои картинки? Это только начало! Такое будет мерещиться, что ее убогий мозг не выдержит и лопнет!

Татьяна внезапно поняла, что сейчас умрет. И страх, как ни странно, пропал. Как будто все чувства умерли раньше нее самой. Осталась только бесконечная усталость.

Секунды бежали, однако ничего не происходило. Вдруг ведьма взвыла и захрипела, запрокинув голову под невозможным углом. Татьяна смотрела на нее, не понимая, что видит. Комната завибрировала, воздух пошел волнами. Корчащийся силуэт ведьмы, который только что был прямо перед ней, оказался намного ближе к двери. Прямо в центре груди Азалии появилась огромная дыра – и ее словно бы засасывало в эту воронку, втягивало внутрь себя самой.

«Она возвращается в свое тело!».

Завороженная, Татьяна смотрела на то, как ведьма становилась меньше, выворачивалась наизнанку, таяла… Пока все вдруг не прекратилось так же внезапно, как и началось.

Азалия сгинула. Она снова оказалась в квартире одна. И зажегся свет.

– Дина! – в голос завопила Татьяна и кинулась к двери.


Глава 10 | Очарованная мраком | Глава 12