home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 24

Было далеко за полночь, но Андрей Васильевич и не думал ложиться.

Он уже не первый час сидел за письменным столом, напряженно размышляя и пытаясь решить, что делать дальше.

В квартире было тихо и темно, включена только настольная лампа. Через открытую форточку время от времени доносились редкие звуки: лай собак, чьи-то приглушенные голоса, стук каблуков по асфальту. Изредка проезжали автомобили. На лавочке перед домом долго сидели подростки: болтали о чем-то, смеялись, слушали музыку. Но и они давно разошлись по домам — наверное, их прогнал начавшийся дождик, который лениво покапал с полчаса и закончился.

За время, что прошло со дня встречи с Катей, Андрей Васильевич узнал нечто важное, но не понимал, что делать с этой информацией. Куда идти? На всем белом свете не найти того, кто серьезно отнесется к его диким, невероятным предположениям. Он и сам ни за что не стал бы слушать, приди кто к нему и начни рассказывать что-то похожее.

Человек не готов верить в то, что выходит за пределы материального мира, покуда сам не столкнется нос к носу с потусторонним. Да даже если и столкнется… Куда проще решить, что сходишь с ума.

Конечно, Катя Строганова ему поверит. Но даже вдвоем — что они могут сделать?

Андрей Васильевич ругал себя за малодушие, но порой ему хотелось, чтобы Катя никогда не переступала порога его кабинета, не приносила коньяка, ничего не говорила про Пашу. Пусть бы она и дальше жила себе в Казани и никогда не возвращалась в Большие Ковши.

В тот день Андрей Васильевич поделился с ней подозрениями, что в этой истории каким-то боком замешана новая библиотекарь, Вера Андреева. Пообещав друг другу начать поиски каждый со своей стороны, они с Катей договорились встретиться завтра, в субботу, в его кабинете и обсудить то, что им удалось раскопать.

Ему определенно было о чем поведать, но вот стоило ли?..

Чем дольше он размышлял обо всем случившемся, тем больше приходил к мысли, что дилетантское расследование может оказаться опасным для них обоих. Не лучше ли убедить Катю выбросить все из головы?

Андрей Васильевич со вздохом встал со стула и пошел на кухню. Налил себе чаю, добавил туда пару капель бальзама, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок.

«Это моя последняя ночь», — почему-то подумал он и испугался этой мысли. Откуда она взялась — нелепая и страшная? Он не знал, но полагал, что, должно быть, так чувствует себя человек, приговоренный к смерти: каждой частичкой ощущает неотвратимое приближение близкого, неминуемого конца и трясется от страха.

Все следующее утро прошло в суете: были моменты, когда директору даже удавалось забыть о предстоящем разговоре с Катей. Сначала кто-то разбил окно в туалете на втором этаже. Потом прибежала зареванная учительница по физике — совсем молоденькая девчушка, только после института. Восьмиклассники приклеили на доску в ее кабинете похабную картинку, которую никак не удавалось отлепить.

Погрузившись в такие знакомые и понятные проблемы, Андрей Васильевич почти поверил, что все обойдется, как-то уладится само собой. Веры Андреевой он сегодня не видел и был этому рад.

Ближе к двум часам позвонила Катя — сообщила, что скоро будет. В сердце тяжелым молоточком ударила тревога — или то было дурное предчувствие?

Наверное, правильнее всего было сказать девушке, чтобы оставалась в Казани, не приезжала. Заявить, что у него куча дел и ему некогда встречаться с ней. Но момент был упущен, и Андрей Васильевич промолчал.

Прошло минут сорок, и Катя возникла на пороге, взволнованная, но решительно настроенная.

— Я почему-то уверена, что все решится именно сегодня, — с ходу заявила она. — Так или иначе, все должно закончиться.

Застигнутый врасплох, Андрей Васильевич чуть было не признался ей, что его посещали похожие мысли, но сдержался.

— С чего ты взяла? — Он сам удивился тому, как спокойно, даже равнодушно звучит его голос.

— Паша, — просто ответила она. — Сегодня я впервые не видела его во сне.

Катя помолчала, потом заговорила снова:

— Вы были правы: Пашино исчезновение как-то связано с этой женщиной, Верой Андреевой.

— Да? — неловко промямлил Андрей Васильевич.

Катя не обратила внимания на его растерянность. Она достала из сумки папку.

— Конечно, это незаконно и все такое… Но я подумала, что ведь для пользы дела! А другого способа узнать нет. Позавчера вечером я была у Паши дома — здесь, в Ковшах. Я знаю, где они с матерью хранили запасной ключ… Не волнуйтесь, меня никто не заметил. Покопалась в Пашином компьютере. Там есть отдельная папка — «Толмачевы». В основном в ней файлы, которые касаются истории этой жуткой семейки. Но есть и кое-что посовременнее. Три очень интересных снимка. Вот, смотрите, я распечатала.

Катя раскрыла папку и достала оттуда распечатанные на цветном принтере страницы. На первой была всего одна запись: незнакомой рукой выведено «Вера А.» — а дальше следовал бессмысленный набор каких-то закорючек.

— Что это за абракадабра? — с недоумением спросил Андрей Васильевич.

— Похоже на телефонный номер: одиннадцать значков, и они разделены черточками. Возможно, Вера записала его для Паши, — ответила Катя. — Она записала — а он сфотографировал. Взгляните еще вот сюда. Узнаете?

Она положила на стол еще два листа.

— Это толмачевский дом, — проговорил директор, взглянув на тот, что лежал сверху.

— А теперь взгляните на второй снимок.

Андрей Васильевич послушно принялся рассматривать другую фотографию. Спустя пару минут он выговорил:

— Это тот же самый дом, так? Только совершенно разрушенный.

— Верно, — подтвердила Катя. — Паша подписал снимки — указал даты, когда они сделаны. Их разделяет примерно год: тот, где дом разрушен, сделан около года назад. А тот, где дом целехонек, — этим летом. Можно предположить, что новая хозяйка приехала и сделала ремонт, но это не так. Прежде чем зайти сюда, я сходила к Марии Ивановне, вы знаете, она одна выжила…

— Я знаю, — перебил директор.

— Спросила у нее, занималась ли Андреева ремонтом дома. И та сказала, что ничего она не восстанавливала, да и прожила-то там недели три, а потом произошли все эти события, и она продала дом.

— Кто же тогда его восстановил?

— Понятия не имею, — раздраженно пожала плечами Катя. — Послушать старуху, так он восстановился сам, с каждым днем менялся, пока не отремонтировался сам собой. Потом она принялась рыдать, прибежала ее дочь и вытолкала меня вон. Мы вообще-то в одном классе с ее сыном учились, знали друг друга, так что могла бы быть и повежливее.

— Да, все это, конечно, странно, — произнес Андрей Васильевич.

— Вот именно, — подтвердила Катя. — Паша неспроста делал эти фотографии. Но это еще не все.

— Ты времени зря не теряла, — больным голосом сказал он.

Ему казалось, что вокруг него сжимается какое-то кольцо. Вот-вот Катя Строганова скажет что-то такое, после чего у него не останется выбора.

— Вы знали, что муж Веры Андреевой погиб за день до исчезновения Паши? — Вопрос прозвучал резко, как удар.

— Как погиб? — Нет, он этого не знал. — Но она ведь не замужем!

— Вера Андреева несколько лет жила в гражданском браке с мужчиной по имени Марат. В Корчи переехала, потому что они поссорились — наверное, проучить его хотела. Но потом он позвал ее обратно, и она решила вернуться. Помириться с ним. Только вот не успела: Марат спрыгнул с балкона и разбился насмерть. Она, кстати, очень его любила, только почему-то нигде об этой трагедии не упоминает, да вдобавок еще и врет, что у нее с Пашкой завязывался роман!

— Откуда тебе все это известно? — спросил Андрей Васильевич.

— Ничего особенного, — пожала плечами Катя. — Есть связи. Побывала у Андреевой на работе. Узнала, где она прописана. Сходила в ту малосемейку на Северной — жуткая дыра, между нами говоря! — пообщалась с соседями. Представилась журналисткой. И еще. Ее лучшая подруга разбилась сразу после того, как Вера переехала в деревню. Они с мужем как раз возвращались от нее, в гости приезжали, и автомобиль попал в аварию.

Андрей Васильевич почувствовал, что не может произнести ни слова. Горло сдавило, и чувство обреченности, которое нарастало, усиливалось весь день, навалилось на него и похоронило последние надежды, что он еще способен что-то изменить.

— Я не могу связать концы с концами, слишком все запутано, но эта Вера — темная лошадка, — горячо говорила тем временем Катя. — Стоило ей появиться, началось ужас что! Как-то подозрительно вовремя освободилось нужное ей место библиотекаря. Потом трагедии с мужем и подругой… А после тот пожар, столько народу погибло. В общем, я думаю, нам нужно с ней поговорить. Мне кажется, она знает гораздо больше, чем рассказывает.

Андрей Васильевич и сам был в этом убежден. Появилась и другая уверенность: он услышал все, что должен был, и теперь точно знал, что ему делать.

Девушка права: с Верой нужно поговорить. Но впутывать в это Катю он не станет. Не имеет права. Она молода, у нее вся жизнь впереди, а он — одинокий, никому не нужный старик. Кроме того, он все-таки ее учитель.

А настоящие учителя бывшими не бывают.

Катя должна уйти и предоставить это дело ему. Если Пашу еще можно спасти, это предстоит попробовать сделать ему одному.

Приняв окончательное решение, он успокоился.

— А вам удалось что-нибудь узнать? — спросила девушка.

«Еще бы!» — подумал Андрей Васильевич.

Но вслух произнес совсем другое.


Глава 23 | Отмеченная судьбой | Глава 25