home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 6

— Они написали, что возвращаются, — сказала я полицейскому, — но не вернулись. А они всегда делают, что говорят. В моем блокноте записано: я звонила им шестьдесят семь раз.

Полицейский участок оказался серым зданием с крышей, покрытой оранжевой черепицей. Снаружи оно выглядело скучно, как и внутри. Население принимали в маленьком помещении с тремя рядами голубых кресел у окна.

Мужчина, сидящий за столом, был вежливым, но он не считал мою проблему самым интересным из того, что случилось с ним за день. Его лысая голова блестела в свете электрической лампочки. В руке он держал листок бумаги и пытался его прочесть. Я знала, что это не имеет никакого отношения ко мне.

— Шестьдесят семь? — переспросил полицейский. Он слегка нахмурился и посмотрел на меня. — Серьезно?

— Они всегда говорят мне о том, что делают. Всегда.

— Твои родители поехали навестить брата и не вернулись тогда, когда обещали?

— Все верно.

— Ты звонила брату?

— Нет.

— И твои родители нормальные взрослые люди?

— Да.

— А ты?

Я увидела, что он глядит на слова на моей руке и пытается их прочесть. Потом он перевел взгляд на мое лицо. Мужчина несколько секунд смотрел мне в глаза — его манеры изменились. Он отодвинул бумаги в сторону.

— Я тебя знаю.

Я не нашла, что ответить, поэтому промолчала.

— Сколько тебе лет? Шестнадцать или около того?

— Мне семнадцать лет, и я поцеловала парня на пляже. До этого мне было десять лет, и я гуляла в парке развлечений. Я познакомилась с Пейдж, когда нам было по четыре года.

Я собиралась произнести вслух только первые два слова, остальные должны были остаться в моей голове. Полицейский посмотрел на меня так, будто я его рассмешила, и мне это очень не понравилось.

— Точно. Ты уже бывала здесь раньше. Общалась с моими коллегами. Верно. Я позвоню, чтобы за тобой пришли. У тебя есть подруга? Или соседка? Или кто-то из родственников?

— Пейдж моя подруга.

— Тогда дай мне номер телефона Пейдж. Я попрошу ее прийти и забрать тебя. Может быть, ты сможешь пока пожить у нее.

Я пыталась найти имя и номер Пейдж в своем смартфоне. Она заберет меня и присмотрит за мной. Когда эти слова прозвучали в моей голове, я поняла, что они неправильные.

В смартфоне хранились сообщения только от меня, и все примерно одинаковые: «Привет, Пейдж! Ты скоро вернешься?» Ответа от подруги не было. Я надеялась, что с ней все в порядке. Я прокрутила сообщения, пока не нашла последнее от Пейдж. Оно было отправлено несколько дней назад: «Флора. Я отвечаю тебе в последний раз. Я больше не твоя подруга, с тех пор как ты поцеловала моего парня. МЫ НЕ ПОДРУГИ. Отстань от меня».

Я смотрела на эти слова. Я действительно поцеловала ее парня: я это помнила. Мы поцеловались с ним на пляже. Его звали Дрейк. Я люблю его. Это значило, что мы с Пейдж больше не подруги.

Я подняла глаза. Я стояла в полицейском участке, потому что родители не вернулись домой. Передо мной сидел мужчина с блестящей лысиной, перед ним лежали ручка и блокнот. Он ждал, чтобы я назвала ему номер телефона Пейдж, и он мог попросить ее прийти и забрать меня.

Я встала.

— Все нормально, правда, — сказала я полицейскому, направилась к двери и вышла на улицу. Потом я побежала по дороге к дому. Я была сама по себе — меня вдруг охватил восторг. Я бежала и пританцовывала. Я могла делать что угодно.


Я написала на руке: «Позвонить Джейкобу».

Помощи ждать было неоткуда. Если бы полицейский позвонил Пейдж, она могла бы попытаться помочь мне, несмотря ни на что. Я могла бы пойти к ней, барабанить в дверь, и, возможно, она впустила бы меня. И все же я не могла так поступить, потому что пришлось бы рассказать подруге о моей электронной переписке с Дрейком. Пейдж и сама могла мгновенно это выяснить: в моем мире имя Дрейка написано всюду. Оно оставалось на моих руках, на сотнях расклеенных по всему дому маленьких листочков, похожих на желтых бабочек.

Мне нужно было убрать новые записки на тот случай, если родители вернутся. Я не должна забыть сделать это. Мне лишком многое нужно помнить.


— Ау! — позвала я, войдя в пустой дом. Никаких лишних пар обуви на крыльце, никаких пальто, никакого багажа, никаких голосов. Мне хотелось, чтобы родители вернулись.

— Я пришла! — добавила я и подождала немного.

«Позвонить Джейкобу».

Родители хранили документы в шкафчике. Папки лежали стопками в комнате с не застеленной односпальной кроватью.

Я написала записку: «Я ищу телефон Джейкоба», и приклеила ее скотчем на край стола.

Здесь не было ничего о поездке родителей, никаких сведений о гостинице, никаких писем. Пожалуй, мне стоило искать более тщательно в большом компьютере.

Я открыла шкафчик с папками и принялась искать следы моего старшего брата. Я перебирала старые скучные бумаги, проверяя каждую, где видела его имя. Я нашла конверт с надписью «Флора» и вытащила из него спопку документов. Но слова «височная доля», «ассоциативная конфабуляция»[9], «ШКГ 8»[10] заставили меня занервничать. Я переписала несколько непонятных слов и сунула бумажку в карман. Потом убрала все документы обратно в конверт и вернула в шкафчик.

Еще я обнаружила открытку с изображением Эйфелевой башни, адресованную мне. На обороте была надпись: «Смотрю на нее и думаю о тебе. Джейкоб». Я уставилась на открытку и сфотографировала ее. Ни обратного адреса, ни телефона. Я убрала ее на самый верх шкафчика. Наверное, я и раньше видела эту открытку. Я зажмурилась и подумала о брате. Надеюсь, он почувствовал это.


Я нашла паспорт. Странно, но он принадлежал мне. Его выдали два года назад, и он оставался действительным в течение еще восьми лет. Я отложила документ в сторону, просто на всякий случай, и написала большими буквами: «У меня есть паспорт» на внутренней стороне левой руки.

Я думала о Дрейке. Он заставил меня помнить. Я не забыла, что целовала его. Помнила запах моря.

И черный камешек.

«Мы могли бы провести ночь вместе».

«Но моя мама…»

Дрейк был далеко. Я убрала паспорт в задний карман джинсов.

Наконец после долгих поисков я нашла листок бумаги с написанным от руки адресом и приписанными вверху словами «Джейкоб Бэнкс». В адресе стоял Париж, телефонного номера не оказалось.

Листок не выглядел новым: он будто выпал из старой книги. Адрес был таким: 75003, Франция, Париж, улица Шарло, 25, кв. 3, Джейкоб Бэнкс.

Пока я вбивала в смартфон адрес, он появился на карте. Это было в Париже, в столице Франции. Возможно, именно там жил и живет мой брат. Должно быть, существовал лучший способ связаться с Джейкобом, но так как ничего другого я придумать не могла, то написала ему открытку. Я рассказала, кто я такая и что беспокоюсь за родителей, потому что они не вернулись домой. Я попросила брата связаться со мной, если он не слишком плохо себя чувствует, или напомнить родителям, чтобы они позвонили мне, как только получит открытку. На всякий случай я добавила адрес моей электронной почты.

Я перечитала написанное. Все было нормально, на мой взгляд.

Я нашла три марки первого класса в ящике вместе со скотчем и наполовину исписанными ручками. Потом я сбегала на улицу и опустила открытку в почтовый ящик.

Я обо всем доложила Дрейку. Время шло, и он все-таки ответил.

«Он наверняка есть в „Фейсбуке“, — посоветовал Дрейк. Ты там искала? Хотя Джейкобов Бэнксов может оказаться множество».

Мне не пришло в голову поискать в «Фейсбуке», потому что я понятия не имела, как он устроен. Я попыталась поискать там брата, но не сумела залогиниться: у меня не было аккаунта. Я следовала инструкции, чтобы завести его, но когда ввела свой электронный адрес, система выдала, что аккаунт у меня все-таки есть. Ноутбук заполнил окошко пароля рядом точек, поэтому я нажала «ОК» и увидела ту часть себя, о существовании которой не подозревала.

Там была фотография — я и Пейдж: щека к щеке, улыбаемся в камеру. Я скучала по Пейдж. Она перестала быть моей подругой, хотя в «Фейсбуке» она числилась у меня в друзьях. Всего их было пятеро — этих людей я помнила по начальной школе. На моей странице ничего не было написано. Я не знала, как этим пользоваться. Я помнила, что Джейкоб сидел в «Фейсбуке», когда я была маленькой, помнила, как я ныла, просила оторваться от компьютера и пойти поиграть со мной. Логотип «Фейсбука» по-прежнему был синего цвета.

Я написала «Джейкоб Бэнкс» в окошке, которое оказалось полем «Статус». Раз Джейкоб стал моим текущим статусом, я поняла, что написала его имя не там. Я вбивала его снова и снова в разных окошках и ждала, что из этого получится.

Появлялись профили людей, но я не знала, как выглядит мой брат. Я помнила его большим и замечательным. На фотографиях в нашем доме брат по-прежнему был подростком, но он давно вырос. В некоторых профилях значилось «Сан-Диего», поэтому я понимала: это не мой Джейкоб Бэнкс. Или появлялись фотографии подростков, непохожие на те снимки брата, которые хранились у меня. Ни один не был Джейкобом. Когда вылезло фото мужчины с большим красным пятном на щеке, я не кликнула на него. Он не мог быть моим братом, к тому же в профиле говорилось, что он живет в GayParee[11], где бы это ни находилось.

Если я кликала на похожий снимок, то получала в ответ: «Посмотрите, чем Джейкоб делится со своими друзьями» и предложение «Добавить его в друзья». Я добавляла в друзья всех, кто мог бы оказаться моим братом. Послания «Стань моим другом» накапливались, мне оставалось только ждать.

Я искала в Интернете другие способы розыска людей. Поиски привели меня на сайт, который назывался «Твиттер». Там тоже оказалось много людей по имени Джейкоб. Почти у каждого была личная информация — это облегчило мою задачу, и я проверила их всех. Безрезультатно. Я попыталась проделать то же самое на других сайтах, но неожиданно это оказалось трудно. Тогда я снова написала Дрейку. Он счел забавным, что я пригласила в друзья всех Джейкобов Бэнксов. Мы сошлись на том, что я исчерпала возможности соцсетей.

Нам оставалось только ждать. Я решила поспать.


Хотя ночь еще не наступила, я поправила одеяло на родительской кровати и не стала набрасывать цепочку на дверь, так как я могла проспать до утра. Я свернулась клубочком на диване и закрыла глаза.


Когда я проснулась, было светло. Мне стало страшно. Я прочла все записи в ноутбуке и постаралась запомнить. Это напугало меня еще сильнее, хотя единственное правило моей жизни велело не паниковать. Я пыталась найти Джейкоба. Родители домой не вернулись. Дрейк в Арктике, и я его люблю. Дверь в спальню родителей была закрыта, поэтому я вежливо постучала, прежде чем ее открыть. Постель была нетронута.

Мне требовалась помощь. Я пробежала по садовой дорожке к двери миссис Роуи. Она сразу открыла.

— Вот и ты! — сказала женщина. — Наконец-то. Ты принесла мне…

Она замолчала. Ее глаза были мутными, она оказалась намного старше, чем я помнила.

— Ты мне что-нибудь принесла? — наконец спросила миссис Роуи.

— Нет, — ответила я. — Вы знаете, где мои родители?

— Ты любишь клубничный джем?

— Раньше вы брали банки из-под джема.

— Входи!

В доме пахло как-то странно.

Я остановилась на пороге кухни и уставилась на весь этот джем.

— Флора, — представилась я. — Меня зовут Флора. Вы видели моих родителей?

Миссис Роуи не ответила мне. Я взяла джем и поцеловала ее в щеку, потому что отлично понимала, что это для нее значит, и ушла. Джем заплесневел сверху, но мне не захотелось его выбрасывать — я поставила его у задней стенки кухонного шкафчика рядом с двумя такими же банками.


В Пензансе не было никого, кто мог бы мне помочь. Я включила все мои средства связи. В ноутбуке было два письма от Дрейка и цепочка посланий с Фейсбука. У меня было одиннадцать «друзей»: шестерых звали Джейкоб Бэнкс, остальных я знала раньше.

Согласно моим записям я послала сообщения более чем двадцати Джейкобам. Если хотя бы один из них — мой Джейкоб, он узнает, кто я такая. Я заварила чай в кружке с надписью «Лучшая МАМА на свете!». В записке на холодильнике говорилось, что она мамина любимая. Я села за стол, на котором царил беспорядок. Всюду были желтые листочки со словами «Джейкоб», «Мама», «Папа», «Франция» и «Дрейк», «Дрейк», «Дрейк». Когда я начала разбираться с доступными профилями пяти Джейкобов, мой смартфон пискнул: пришло сообщение.

Я прочла его. Потом прочла еще раз. Я скопировала текст, чтобы он стал реальнее, и перечитала.

Дорогая, прости, мы задерживаемся. Ты в порядке? Пожалуйста, ответь прямо сейчас. Мы опоздали на самолет, так как не могли уехать из больницы. Ситуация резко изменилась к худшему. Держись Пейдж. Деньги на экстренный случай — в коробке в глубине папиного ящика с носками. PIN кредитной карточки 5827. Пожалуйста, ответь. Джейкоб очень болен, но мы вернемся домой, как только сможем, хотя бы на какое-то время.

С огромной любовью, мама и папа.

Я перечитывала сообщение снова и снова. С родителями было все в порядке. Ситуация прояснилась. Они не забыли обо мне (это я все забываю, а не они). Я все время при них, как домашний питомец. Держу пари, что им было хорошо без меня.

Нет, они этому не радовались. Ситуация резко изменилась к худшему. Джейкоб очень болен. Возможно, он умрет. Может быть, уже умер. Мама просто не захотела писать об этом в сообщении.

Я записала «5827» на внутренней стороне запястья, пошла в спальню к родителям, нашла деньги и карточку. Их я положила в центр стола, чтобы они были в поле зрения.

Я написала Дрейку и рассказала, что родители опоздали на самолет, то есть с ними все в порядке.

Но не со мной. Родители живы, они во Франции. У Джейкоба все плохо, маме и папе тоже не слишком хорошо.

Джейкоб мой брат, хотя я не представляю, как он выглядит, почему уехал и не вернулся. Я помнила, что проверила все бумажные листочки в нашем доме, но так ничего и не выяснила. Я даже не смогу тосковать по нему, когда он умрет, потому что единственным моим воспоминаниям о брате уже семь лет.

Но я могу горевать о родителях, которые сидят у смертного одра сына. Ничего удивительного, что они забыли обо мне.

Я побродила по дому, посидела в разных местах, поставила чайник. Все это время я ждала ответа от Дрейка. Он пришел. От Дрейка зависела моя жизнь. Я не знала, что стану делать без него.

Он поцеловал меня на пляже. Он подарил мне воспоминание. Он дал мне камешек.

«Эй, а ты заметила одну вещь? — написал Дрейк. — Ты живешь независимо. Ты давным-давно одна в этом доме. Ты побывала в полиции, провела расследование, создала аккаунт в „Фейсбуке“ и подружилась с людьми, которых зовут Джейкоб Бэнкс. Ты можешь сделать что угодно. Ты храбрая».

Я храбрая — эта мысль опьяняла.

Я позвонила маме на мобильный. Звонок переключился на голосовую почту, и я оставила сообщение. «Не спешите домой, — сказала я. — Оставайтесь с Джейкобом, ему вы нужнее. Я в порядке. У нас с Пейдж все замечательно. Честное слово».

Дом начал смыкаться вокруг меня, поэтому я надела туфли, джинсовую куртку и пошла на берег моря. Для моего роскошного мехового пальто, с моим именем на ярлыке, было слишком тепло. Волны были огромные и бурные, рваные облака висели низко. Я видела приближающийся с запада, со стороны Ньюлина[12], шторм. Я повернулась к нему спиной и направилась к открытому бассейну, где купались несколько человек. Некоторые плавали профессионально, другие просто плескались, не намочив головы.

В кафе посетители пили кофе, кто-то ел кексы или поджаренные сэндвичи. Я остановилась и посмотрела на них сквозь прутья решетки. Мне отчаянно не хватало Дрейка. Мне нужно было, чтобы он шел рядом и держал меня за руку.

Он думает: я могу сделать что угодно.

Он не может приехать ко мне, потому что у него учеба.

Я посмотрела на подсказку на руке: «У меня есть паспорт».


Когда я вернулась домой, на автоответчике было сообщение от мамы.

— Дорогая, — сказала она, — у тебя все хорошо? Пожалуйста, свяжись с нами. Если у вас с Пейдж действительно все в порядке, тогда мы останемся еще на пару дней. Но прежде я хочу поговорить с тобой. Мы любим тебя. Я так хотела услышать твой голос.

Мамин голос дрогнул, и она внезапно отсоединилась.

Я посмотрела на мобильный. Там был пропущенный звонок от нее. Я не могла поверить, что упустила возможность поговорить с мамой. Мои глаза наполнились слезами. На мгновение мне захотелось поехать во Францию, чтобы обнять родных.

Я желала попасть во Францию, но еще больше — поехать на Шпицберген.

Дрейк встретит меня там. У меня есть паспорт. И нет никого, кто бы меня остановил.

Я перезвонила маме и сказала правильные слова.


Глава 5 | Одно воспоминание Флоры Бэнкс | Глава 7