home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3. Сплочение и испытания на прочность (1370–1450)

Усилия, направленные на формирование объединяющих начал внутри союза, наметились с появлением «Поповской хартии» 1370 г., а в еще большей степени — «Земпахской грамоты» 1393 г. Первый документ, названный так потому, что он подчинял чужеземное духовенство юрисдикции швейцарских судов, должен был усилить управленческую власть с помощью строгого выполнения законов и распоряжений. Кроме того, он был призван гарантировать обеспечение правопорядка в торговле, платежных операциях и обязательственном праве, а также разграничить компетенцию в военных делах. С этой целью были запрещены неуполномоченные вербовки наемников и всякого рода междоусобицы. Сколь бы суровыми ни казались эти запреты и сколь бы регулярно они ни провозглашались — и то и другое, как бескомпромиссность формулировок, так и монотонное повторение указов, свидетельствует о настоятельности и в то же время о безуспешности таких стремлений. К концу XIV столетия повсеместно множились сетования на воцарившиеся беспокойство и беззаконие, а также на насилия на всех уровнях.

Во время войны гутлеров (от названия английских наемников или их головного убора[6]) ополчение города Берна, усиленное подкреплением из Цюриха, Люцерна и других союзных городов, в конце декабря 1375 г. смогло победить в бою против мародерствующей солдатни, находившейся на службе одного именитого француза. Это произошло ночью, в бою один на один в крестовом ходу[7] и помещениях монастыря Фраубруннен. При всей стратегической второстепенности этого кровавого столкновения, повлекшего большие потери с обеих сторон, оно еще раз разнесло по феодальной Европе военную славу «медвежьего города» на Ааре[8]. Еще большее значение для территориального развития Конфедерации и ее международного престижа обрела война с герцогом Леопольдом III Австрийским, разразившаяся в середине 1380-х гг. Герцог расширил свое господство в областях прилегающих земель, граничивших с Австрией на западе и севере. Далее, однако, эти попытки оказались серьезно застопоренными из-за того, что города Конфедерации, прежде всего Люцерн, приняли в свое гражданство габсбургских подданных (например, жителей Энтлебуха и Земпаха). В феврале 1385 г. Цюрих, Берн, Цуг и Золотурн, все более враставший в неформальную роль новой конфедеративной земли, объединились с более чем 50 городами в империи. Но истинным двигателем войны снова стал Люцерн, которому три лесных кантона оказали поддержку войсками.

9 июля 1386 г. эти войска одержали при Земпахе победу над армией Леопольда III, к которой присоединились различные южногерманские рыцарские союзы, а также наемники из Франции и Италии. Сам герцог пал в бою. Таким образом, после Моргартена и Лаупена Конфедерация приняла участие в третьей чудо-битве, еще раз доказавшей, что ее дело богоугодно — так толковали происшедшее победители. Совсем не удивительно, что битва, в которой бюргеры и крестьяне восторжествовали над гордым рыцарским войском, была фантастически приукрашена. Повествование, в соответствии с которым Арнольд (Эрни) Винкельрид из Станса добился поворота к лучшему благодаря своему самопожертвованию, не подтверждено источниками того времени. В любовно оснащенной часовне, воздвигнутой в память битвы при Земпахе, можно и до наших дней оценить кровопускание, устроенное дворянству из австрийских пограничных земель. На стенах с поистине генеалогической точностью увековечены знаменитые имена павших.

Правда, и проигравшие извлекли из поражения не меньше пропагандистского капитала, чем победители. С их точки зрения герцог Леопольд стал невинной жертвой коварного предательства: он был убит на собственной земле, своими людьми, борясь за справедливое дело — так гласило эффектное противоположное описание событий. Самый сильный отклик оно вызвало в Цюрихе, где боролись за власть группировки, настроенные в пользу Конфедерации, и те, что занимали проавстрийскую позицию. Несмотря на победу, положение стало угрожающим из-за перераспределения собственности внутри дома Габсбургов, которое имело следствием невиданную концентрацию власти в руках нового главы династии, герцога Альбрехта III. Тем не менее, войско, которым командовал один из его знатных приближенных, уже вскоре оказалось вынужденным смириться с еще одним унизительным поражением. Попытка снова вернуть силой под власть Габсбургов еще раз отпавших жителей кантона Гларус закончилась неудачей 9 апреля 1388 г. в битве при Нефельсе, хотя оборонявшиеся существенно уступали по численности нападавшей стороне. Примерно в то же время Берн хотя и менее сенсационно, но с не меньшим военным успехом расширил свою территорию на запад, в область озера Билль и его окрестностей.

В соответствии с тремя мирными договорами, заключенными быстро друг за другом, Габсбургу пришлось согласиться с возникшим в результате этого статус-кво, не признавая его, конечно, как долговременное и прочное правовое состояние. Политическое положение в годы после Земпаха складывалось все более нестабильно. Властная структура региона была нарушена поражением австрийцев, новый порядок еще не просматривался. В начале 1390-х гг. Цюрих стоял даже на грани гражданской войны. Ранним летом 1393 г. проавстрийская партия в этом городе считала, что близка к цели и союз с Габсбургом готов к подписанию. Затем, однако, резкий поворот событий привел в последний момент к аннулированию пакта и к последующей переориентации Цюриха. 10 июля 1393 г. Цюрих, Люцерн, Берн, Золотурн, городи сельская община Цуг, Ури, Швиц, Унтервальден и Гларус — все вместе называвшие себя «наш клятвенный союз» — заключили договор, который вошел в историю как Земпахская грамота. Хотя это и произошло через семь лет после битвы, грамота была с полным основанием названа по имени данного события. Дело в том, что пакт не только устранил политические различия, как в случае с Цюрихом, но и удостоверял такую картину истории, которая отныне становилась обязательной. В тексте грамоты союзники договаривались о том, чтобы рассматривать войну 1386 г. как образец справедливой войны. Это не было своенравным буквоедством, но легитимацией мысли и действия, и в качестве таковой вряд ли можно переоценить значение грамоты для образа мыслей того времени. В частности, Земпахская грамота с ее положениями, касавшимися надежного обеспечения торговли, а также военного урегулирования, опиралась на Поповскую хартию. Направляющей целью и впредь оставались порядок и обеспечение дисциплины, прежде всего в военной сфере. Начальствующие структуры понимали войну как столкновение между суверенными носителями власти и в этом смысле желали регламентировать и монополизировать ее объявление и ведение. Но это продолжало оставаться серой теорией[9].

В Цюрихе новая ориентация, о которой свидетельствовало заключение договора, вызвала чистку политического класса, осуществленную бескровно, и в целом имела следствием расширение числа участвующих в политике города. Приблизительно половина лиц, ранее принимавших решения, надолго исчезла из должностных списков; эти освобождавшиеся места заняли представители ведущих цехов, а полномочия Большого совета (так называемых Двухсот) были усилены. Победившие жители кантона Гларус тоже увидели, как повысилось их значение внутри Конфедерации. Но, невзирая на все успехи, отношения с могущественным соседом оставались неясными. Долговременного примирения не принес и заключенный в 1394 г. двадцатилетний мир между девятью кантонами (включая Золотурн) и Австрией — как и ранее, он означал временное признание совершившихся фактов. Правда, и этот пакт со «смертельным врагом» благодаря включению в соглашение арбитражных оговорок, предусмотренных на случаи конфликтов и выдвинутых городами Цюрих, Берн и Золотурн, способствовал постепенному внутреннему развитию Конфедерации.

В дальнейшем прежде всего Цюрих пытался препятствовать новым столкновениям с домом Габсбургов или по меньшей мере приглушить их. Это касалось в первую очередь так называемого Аппенцелльского сельского движения, которое надолго дестабилизировало соотношение сил в регионе современной Восточной Швейцарии. Оно было направлено против господства аббата Санкт-Галлена, в качестве имперского князя тесно связанного с Габсбургом. Напротив, жители Аппенцелля с 1403 г. находились в союзнических отношениях со Швицем. В 1403 и 1405 гг. в сражениях при Фёгелинсегге и при Штоссе вновь победила сильная пехота повстанцев. Так в ожерелье швейцарских мифов добавились еще две жемчужины. Правда, при продвижении в направлении Брегенца их отряды в 1408 г. потерпели поражение от войск Австрии и швабского рыцарства. Вслед за тем третейское решение короля Рупрехта Пфальцского подтвердило господские права аббата. В этой ситуации жители Аппенцелля искали и нашли поддержку Цюриха, Люцерна, Ури, Швица, Унтервальдена, Цуга и Гларуса. Правда, пакт, заключенный в ноябре 1411 г., оказался неравноправным, более того, он имел черты самого настоящего подчинения. Семь кантонов должны были оказывать помощь оружием только по собственному усмотрению, жители же Аппенцелля — без ограничений. А главное, они не имели больше права начинать войну без согласия своих государств-защитников. Невзирая на это покровительство, жители Аппенцелля формально оставались подданными аббата, хотя и имели значительные привилегии.

Правда, надолго обезопасить «горючий материал» не удалось. В соответствии с принятой ролью миротворцев граждане Конфедерации действовали в последующих конфликтах отнюдь не односторонне, но, если политический оппортунизм склонял в пользу этого, усиливали права аббата против его свирепых вассалов. В конце 1412 г. и город Санкт-Галлен — с середины XIV столетия de facto в значительной степени независимая республика, хотя и окруженная подвластной территорией аббата, — вошел в оборонительный союз с семью землями, во многих отношениях эквивалентный союзу с Аппенцеллем. В том же году эти кантоны, с присоединившимися к ним Золотурном и Аппенцеллем, заключили 50-летний мир с Австрией. Он снова подтверждал территориальный статус-кво и тем самым приобретения Конфедерации, сделанные в недавнем прошлом. В этот пакт были включены 16 габсбургских городов в Аргау, Тургау и на Рейне.

Три года спустя внезапные резкие изменения в европейской истории дали гражданам Конфедерации неожиданные шансы коренным образом преобразовать соотношение сил с соседними главой империи, не происходившим из династии Габсбургов, и австрийским Домом. Этот конфликт дополнительно обострился из-за раскола Римско-католической церкви, продолжавшегося с 1378 г. Соперничество двух, а с 1409 г. даже трех пап и их приспешников имело следствием как повсюду в Европе, так и в Конфедерации многообразные неясности в сфере (церковного) права. Чтобы устранить неустойчивую ситуацию, король Сигизмунд Люксембургский, избранный в 1410–1411 гг., созвал в Констанце собор, призванный провести реформу церкви. Этот собор, не долго думая, сместил всех конкурировавших пап. За то, что политически неопытный герцог Фридрих IV Габсбург, властвовавший над пограничными землями и Тиролем, совершил тактическую ошибку, продолжая поддерживать Иоанна XXIII, одного из низложенных понтификов, в 1415 г. он был поражен в правах и утратил в пользу империи все принадлежавшие ему территории. Немалая их часть в качестве так называемых залогов была предоставлена платежеспособным семьям. Так произошла своего рода пересдача в аренду господских прав, создавших Габсбургам надежную клиентуру по соседству с гражданами Конфедерации. Сигизмунд призывал силы, верные империи, в том числе и швейцарские кантоны, завоевать эти отчужденные земли во имя империи; ранее он объявил все эти территории без исключения «отошедшими к империи», то есть непосредственно имперскими, подчиненными только императору.

Сколь бы соблазнительным ни было это предложение, его принятию мешали серьезные опасения. Чтобы ослабить их хотя бы частично, кантоны добились от главы империи заверения в том, что имперское право сделает несостоятельными партикулярные соглашения вроде 50-летнего мира. Что, однако, произошло бы, прекрати в один прекрасный день Люксембурги и Габсбурги свою междоусобицу? Но соблазны оказались сильнее всех, хотя и оправданных, опасений. Так, незадолго до этого под руководством Берна были быстро завоеваны включенные еще в мирное время территории Аргау — Цофинген, Арау, Ленцбург и Бругг. Цюрих получил, тоже почти без боя, Дитикон, старое свободное фогтство (Freiamt), и Бремгартен, где городское ополчение соединилось с контингентами из Швица, Цуга, Унтервальдена и Гларуса. Вскоре после этого капитулировала и крепость Баден. Уже в мае 1415 г. было завершено овладение имперским достоянием, еще принадлежавшим Габсбургам. В руки новых владельцев попал архив их предшественников и их склеп в монастыре Кёнигсфельден — две особенно унизительные потери для австрийского Дома. Труднее оказалось в согласии распределить добычу и создать для этого долговременные правовые основания. Двумя месяцами позже Цюрих приобрел залог на графство Баден вместе с Бремгартеном, Меллингеном и Зурзее; Берн 1 мая 1418 г. последовал за ним с залогом на Аргау от Цофингена до Бругга. Но это не было повсеместно последним словом. Давление конкуренции остальных кантонов, требовавших своей доли в добыче, привело к продуктивному в политическом отношении компромиссу. Он звучал перспективно во многих отношениях — создавались совместно управляемые территории.

Такого рода кондоминиум образовали теперь графство Баден, в управлении которым чередовались восемь кантонов, а также свободное фогтство, принадлежавшее тем же кантонам без Берна и первоначально также без Ури. С этого момента, в результате совместного управления территориями Аргау, вопреки всем препятствиям и расколам стала обязательной определенная мера сотрудничества, какими бы урезанными эти отношения ни выглядели в пору напряженности. Но столь единодушно, как под таким принуждением обстоятельств, союз действовал отнюдь не всегда и не повсюду. Это обнаружилось уже довольно скоро на примере расширения «заальпийских» территорий, то есть областей, расположенных южнее Сен-Готарда. В контроле над этими регионами были заинтересованы прежде всего Ури и Обвальден. И здесь процесс завоеваний, или образования фронтов, следовал за приливами и отливами большой политики. Когда миланский герцог Джан Галеаццо Висконти, подчинивший своему господству значительные части Верхней и Средней Италии, неожиданно умер в сентябре 1402 г., оба кантона использовали внезапно наступившее внутреннее ослабление сопредельной великой державы. Соглашение на основе всеобщего Земского права, заключенное в 1403 г. с Левентинои, объединением жителей долины к югу от Сен-Готарда, фактически свело ее жителей до положения подданных Ури и Обвальдена. Эти территории не смогли, однако, как и приобретенная в 1419 г. Беллинцона, устоять, когда герцогство Миланское после преодоленного кризиса стало снова постепенно усиливаться. После тяжелого поражения при Арбедо в 1422 г., вызвавшего крайнее недовольство внутри Конфедерации из-за очень незначительного пополнения ее войск союзниками, границы снова были передвинуты на север, где, несмотря на это, девизом осталось «Перенесено, но не отменено».

Тяготами обернулись и приобретения на северо-западе. Новые господа в Аргау были теперь почти при всех обстоятельствах связаны с римским королем Сигизмундом. Их делегации годами ездили вслед за главой империи, который в то же время занимал трон Венгрии, постоянно стремясь добиться новых уступок и прежде всего воспрепятствовать сближению с Габсбургом. Но герцог Фридрих IV, поначалу весьма неосмотрительный, сумел в дальнейшем исправить большинство ошибок. Когда его преемник в 1440 г. был избран римским королем под именем Фридриха III, положение Конфедерации стало совсем угрожающим. В результате такого избрания власть над объединенными владениями династии получила подкрепление со стороны высшей имперской власти.

На этом фоне следует рассматривать и столкновения, имевшие место с 1439 г. и вошедшие в анналы швейцарской истории под названием Старой цюрихской войны. Яблоком раздора поначалу стало урегулирование в 1436 г. порядка наследования последнего графа фон Тоггенбурга, могущественнейшего после Габсбурга феодального владыки в непосредственном соседстве с Конфедерацией. При этом целевые установки Цюриха и Швица — а оба кантона были озабочены округлением своей территории — оказались несовместимыми. Вследствие возникшего раздора город на Лиммате все теснее примыкал к австрийскому Дому. Логичным следствием стал соответствующий союз, заключенный в 1442 г. Не только Швиц, но и большинство остальных кантонов рассматривали, однако, эту дипломатию как «антиконфедеративную», то есть как нарушение взятых на себя обязательств и размывание сформировавшихся связей. После интенсивных дебатов, в ходе которых столкнулись друг с другом несовместимые юридические точки зрения, слово осталось за оружием. В то время как летом 1444 г. большинство конфедеративных формирований боролись против Цюриха, с востока внезапно вторглись наемные войска, находившиеся на французской или австрийской службе. Хотя значительно уступавшие силы Конфедерации и были 26 августа полностью разгромлены у Святого Якоба-на-Бирсе, все же эта битва тоже вошла в сокровищницу мифов как пример героического самопожертвования, который устрашил врага. В противоположность этому война внутри Конфедерации затягивалась. В конце концов Цюрих потерпел поражение и был вынужден в соответствии смирным договором 1450 г. признать неоспоримое первенство своей ориентации на Конфедерацию. С точки зрения побежденной проавстрийской партии город был, вопреки своим интересам, насильственно вовлечен в союз, сужавший его перспективы. По мнению противоположной стороны — напротив, он был, наконец, обращен к конфедеративному патриотизму. Для внешнего же мира «Швейцария» обрела теперь более точные контуры — как самостоятельное образование, которое постоянно отстраивало свой особый статус внутри имперского союза и в соответствии с этим наделяло себя коллективными качествами.



2. От Федеративной хартии до расширения союза (1291–1370) | История Швейцарии | 4. Институты и конституции