home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Из огня да в полымя

Уходя, ливень напоследок словно взъярился, стегнул там и сям по лесу водяными бичами и унесся с ветром полудня. Покров туч заметно полегчал, но не пропустил солнце на мокрую землю.

 Сосед позади нас все еще торчит задними колесами в кустарнике. Шофер гонит пассажиров в грязь, в который уж раз требуя освободить машину. Тщетные усилия. Ни благими желаниями, ни злостью дороги не осушить. Никто теперь не знает, сколько времени придется тут вместе ждать. Может быть, выехать удастся ночью, а может, и через неделю. Пессимисты заявляют, что остается лишь возвращаться пешком, так как автобус застрял здесь до самого конца дождей. «Мы же вам говорили это у дорожного лагеря! Мы хотели вернуться!»

 Поистине надежное предисловие ко всеобщей перепалке. Приятная перспектива!

 В сгущающихся сумерках где-то впереди загудел мотор грузовика. За поворотом дороги меньше чем в километре от нас он завыл на высоких оборотах, замолк и, как бы взяв второе дыхание, снова взревел. В последний раз. А потом в глухой тишине леса слышалось только, как падают с листа на лист капли воды.

 Идем на разведку, следом за нами бредет шофер. Его перессорившийся балаган на колесах утихомирится и без него. В размокшей глине ноги разъезжаются как на льду. После каждых пяти шагов нам приходится счищать с подошв килограммы налипшей глины. Наслаждение не из великих, но именно эти нашлепки на подошвах придают нам максимум надежды на избавление, если ночью нас не постигнет новое водяное бедствие. Большая часть воды растеклась по глинистой поверхности дороги, размочив лишь тонкий верхний слой, который и прилепляется к обуви на каждом шагу. В следах же остается сухая пыль. За ночь, возможно, она впитает с поверхности избыток воды, а утром…

 Через полчаса мы были у товарищей по несчастью. Грузовик с пятью тоннами леса и с цепями на колесах, накренившись, засел, как в гнезде, в придорожных кустах. Люди сплошь в грязи, извилистый след на дороге говорит обо всем. И он сух, как трут! Вся мокрая глина накрутилась на шины.

 Но как они добрались до этого места?

 — Чего спрашивать? — отрубил помощник водителя. — Вы только посмотрите туда, всюду песок — одна радость. В Лас-Каньясе даже не капало. Этой проклятой глины тут всего несколько километров. Несколько жалких километров! Сперва мы чуть было не вывалили все, а теперь вот работаем как ишаки. Прокля… — он оборвал себя на полуслове и прислушался. Да, вдали раздавался шум мотора.

 — Видите, вот и мы так же строчили и вдруг — хлоп! Хорошо еще, если он увидит нас по свету фар.

 Этой второй машине повезло, она вовремя остановилась на песке, вслед за ней подъехали еще два грузовика.

 Между тем в автобусе был сплошной хаос. Дети плакали от голода, несчастным матерям нечего было дать им. Нашего неприкосновенного запаса для всех не хватило, и много рук осталось пустыми.

 Казалось, что ночи не будет конца.

 После полуночи отказались от всех попыток и водители грузовиков. Лишь к утру нас одолела усталость. Уже засыпая в гамаках между деревьями, мы чувствовали, как мучит нас засевшая в голову неотвязная мысль: «Не опоздай мы всего на одну минуту, и могли бы быть далеко отсюда». Всего на одну минуту опередил нас ливень.

 Одна минута… одна… минута…

 Свежее утро над лесом, дорога словно выметена, машин нет. Смутно припоминаем, что на рассвете сквозь сон слышали рокот грузовиков. Исчез и автобус.

 — Нет ли чего-нибудь в машине к этим сухарям?

 — Полбутылки воды. Подожди, я принесу, а ты сложи пока гамаки.

 Не прошло и пяти минут, как со стороны дороги послышался треск веток и раздался голос Иржи:

 — Сюда едет машина!

 — Откуда?

 — От Сан-Хосе. Бери скорее гамаки и иди!

 А дальше все разыгралось стремительно, как в детективном романе. Заскрипели тормоза, секунды изумления, растерянность.

 — Простите, сеньор… вы не знаете дороги до…

 Вместо ответа от руля резануло острое:

 — Кто вы такие?

 — Послушайте, сеньор, — говорит Иржи, с трудом избавляясь от последних пут утренней сонливости, — не могли бы вы хоть опустить свой револьвер? Вы же видите, что у меня нет оружия.

 — Не сердитесь, но в здешних краях…

 — Благодарю. А еще приятнее было бы, если бы вы совсем убрали эту хлопушку. Мы едем через Никарагуа в Мексику, чехословацкие журналисты, и хотели бы попросить у вас информа…

 — Ja das ist doch der aclit-Zyllinder Tatra ( а ведь это восьмицилиндровая « Татра» (нем.)!

 Что из этого выбрать? Сначала глазеешь на револьвер, теперь слышишь панибратский тон этакого старого собутыльника при встрече после долгих лет разлуки; оружие беззаботно сунуто за ремень брюк, и, наконец, из «джипа» вылезает сам он, грузный сорокалетний человек. Как в этом разобраться? Судя по марке и номеру, «джип» из Никарагуа, а мы в Коста-Рике, стало быть, незнакомец размахивает револьвером в чужой стране; говорит же он то по-испански, то по-немецки.

 Тот перехватил наш беглый обмен взглядами.

 — Entscluildigen Sie, — протянул он руку, представляясь, — я поверенный в делах аргентинской миссии в Манагуа. Но родом из Германии. Что же касается револьвера, то здесь отнюдь небезопасно. Особенно сегодня. Мне бы хотелось как можно скорее убраться отсюда. Если желаете, присоединяйтесь ко мне, ведь вы едете туда впервые, не так ли?

 — Впервые. Вчера мы тут завязли в грязи.

 — Macanudo! — непроизвольно перешел он с немецкого на аргентинский диалект. — Отлично! Но все, что осталось позади, было лишь прогулкой. Впереди вас ждет самое плохое. Броды, пыль глубиной в полметра, яма на яме, холмы с дом, перед границей вам непременно понадобится пристяжка — легковой машине там и порожняком не проехать. Так что, если хотите, собирайтесь и едем!

 — Вы можете подождать пять минут?

 — Соmо nо, но дольше задерживаться не следует. А… у вас есть оружие?

 — Конечно, ружье и два револьвера. На дне чемодана.

 Потребовалось некоторое время, пока у него не прошел приступ смеха. А затем он обратился к нам с пресерьезным выражением лица:

 — В таком случае побыстрее вытаскивайте оружие и оставьте его под рукой: здесь оно может пригодиться раньше, чем вы думаете.

 Два часа мы изнуряем моторы на разбитой дороге. Сколько интересного рассчитывали мы увидеть именно на этом участке, сколько мест тут прямо взывало к объективам фотоаппаратов и кинокамеры! Но наш проводник не станет ждать, а его спешка, намеки на возможность нападения и оружие наготове говорит о том, что это делается не без оснований. По крайней мере до Лас-Каньяса нам нужно «идти в ногу», дальше видно будет. Солнце палит с безоблачного неба, выпаривая из края избыток влаги. Лишь кое-где от колес еще брызжут фонтаны грязи, оставшейся после вчерашнего ливня. Но под водой поверхность твердая и грубая.

 На поворотах «джип» заносит к обочине дороги, он подскакивает на ухабах, но водитель беспощадно гонит его дальше. Нам с перегруженной «татрой» приходится держаться в хвосте и не отставать: мы должны выдержать еще одно испытание на крепость нервов. Броды становятся все более глубокими. В последнем перед селением Лае-Каньяс было с полметра воды, она перекатилась через капот, на несколько секунд превратив ветровое стекло в матовое. А камни, нагроможденные на дне реки, яростно бьют по картеру и и всему днищу машины. Не было бы ничего удивительного, если бы крышка картера и коробки передач оказались разбитыми вдребезги.

 Уже виден Лас-Каньяс… Но что там такое происходит? Неужели сегодня сошла с ума вся Коста-Рика?

 Перед въездом в селение поперек дороги стоит цепь вооруженных людей. Они энергично размахивают руками, намереваясь остановить нас. «Джип» отвечает клаксоном и прибавляет газу, винтовки вскидываются к плечам, нацеливаясь на нас, и мы останавливаемся в пяти метрах. Да, это полиция, усиленная добровольцами. Документы, подозрительные взгляды, похоже на то, будто в Коста-Рике объявлено чрезвычайное положение. Наконец нас пропускают. Договариваться с водителем «джипа» некогда: как только дорога освободилась, он сразу же погнал машину дальше.

 Не проехали мы и двадцати километров, как новый контроль, на этот раз одни военные — полицейский патруль из селения Багасес. Долго просматривают документ нашего проводника. Собственно говоря, это даже не заграничный паспорт, а простая бумага со штампом министерства иностранных дел республики Никарагуа, небольшой фотографией владельца и подтверждением того, что он находится на дипломатической службе Аргентины. Предъявляем свои паспорта. Полицейские бегло проверяют в них визы, отдают честь и пропускают нас. Когда же, наконец, мы узнаем, что тут происходит, зачем все эти проверки, почему нас останавливают даже группы вооруженных гражданских лиц?

— Не спрашивайте, случилась ужасная вещь, — говорит начальник патруля, как на похоронах. — Будьте осторожны! Большего сказать я не имею права.

— А дорога? Она и дальше такая же плохая?

— Что, плохая? До сих пор это была автострада. Ведь сюда ходит автобус и ездят грузовые машины. А плохая только еще начнется. Если вас будет кто-нибудь останавливать между селениями, не слушайтесь и гоните вовсю. Adios!

Теперь мы вообще ничего не понимаем. Странная утренняя встреча, запыленный человек в «джипе», который сначала приветствует нас револьвером, потом испанским и немецким языком и, наконец, удивляет знанием «татры», дипломат без паспорта, проверки документов, вооруженные патрули, предостережения полицейских… Но сейчас нет времени на размышления. Фотоаппараты останутся закрытыми. Сто километров до границы Никарагуа мы во что бы то ни стало должны преодолеть как можно быстрее.


( В плену тропических дождей) | Между двумя океанами | Нападение