home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



13

Насчет того, что все забудется, я был прав. Через несколько дней я себя чувствовал так, словно ничего не произошло. Или, скорее, словно все случилось к лучшему. Мое назначение на пост вице-президента рекламного отделения было официально объявлено издательством Кэллингема. Все сотрудники фирмы восприняли это спокойно, в том числе и Дэйв Мэннерс. Старик был воплощенное дружелюбие. У меня было полно работы, и Бетси с Полем вовсю раскрутили свою кампанию, и все равно у нас оставалось время вместе поужинать и даже удалось провести с Рикки неожиданно теплый и солнечный уик-энд в Ольстер Бэй. Там были и Поль с Поли, приехала и Дафна с Ларри Мортоном, своим самым богатым и самым изголодавшимся поклонником. Жизнь шла легко и роскошно, вокруг царил истинно кэллингемовский дух.

Порой — весьма редко — я вспоминал Анжелику, но каждый раз удивлялся, что мог забивать себе голову такой ерундой. В конце концов мне начало казаться, что вся эта история пошла на пользу моим отношениям с Бетси. Я очистил душу от последних нездоровых следов своего первого супружества и никому при этом не навредил.

Началась подготовка к приезду Глэдис в Штаты, и Элен постаралась, чтобы мы не забыли. Но больше ничто не напоминало мне о Джимми.

И вот однажды после ужина, где-то дней через десять, зазвонил телефон. Взяв трубку, Бетси сказала:

— Это тебя, дорогой. Лейтенант… лейтенант Трэнт.

Передав мне трубку, осталась рядом — из любопытства. Меня снова охватило предчувствие, от которого я уже отвык, и я тут же с испугом понял, что Бетси, стоящая возле меня, услышит каждое слово, произнесенное Трэнтом. Так равнодушно, как только мог, я попросил ее:

— Милая, ты не принесешь мне выпить?

Когда она направилась к бару, я сказал в трубку:

— Здравствуйте, Трэнт.

— Добрый вечер, мистер Хардинг. — Голос его звучал так же мирно и приветливо, как и раньше. — В деле Лэмба наметился определенный прогресс. Я подумал, что вас это может заинтересовать.

— Конечно, — сказал я.

— Мы выследили особу, которой принадлежит пистолет. За три недели до убийства его купила в ломбарде на Третьей авеню какая-то женщина, которая представилась Анжеликой Робертс. Указала адрес на Десятой западной стрит.

С самого начала я ждал, что это произойдет. Был готов ко всему. Нет причин для беспокойства, уверял я себя. Но неожиданно услышать из его уст имя Анжелики было подобно шоку, а когда я сообразил, что если бы не моя предусмотрительность, все услышала бы Бетси, рука с трубкой сразу вспотела. Я оглянулся. Бетси все еще смешивала коктейль у бара.

Трэнт продолжал:

— Я как раз вернулся с Десятой улицы. Никакая Анжелика Робертс у них не числится. Большинство жильцов не было дома, а те, с которыми я говорил, никогда не слышали о женщине с таким именем. Скорее всего, назвала ложный адрес.

— Наверное, — сказал я.

— Но завтра я поеду туда и попробую снова. — Он помолчал. — Вы о ней, конечно, никогда не слышали, да? Анжелика Робертс.

Бетси возвращалась ко мне с бокалом.

— Нет, — сказал я. — Думаю, нет.

— Не могли бы вы при случае спросить мисс Кэллингем, если ее увидите? Мне не хотелось бы зря ее беспокоить. Но если она вдруг что-то знает, попросите ее, пожалуйста, связаться со мной.

— Разумеется.

Бетси втиснула бокал мне в руку.

— Я только потому звоню, — продолжал Трэнт, — что знаю, как вас и Кэллингемов это интересует. Хотел сообщить вам свежайшую информацию.

— Разумеется, — повторил я. — Спасибо, лейтенант.

Повесив трубку, я заслонил телефон спиной, чтобы Бетси не заметила влажных отпечатков пальцев.

— Чего он хотел?

— Всего лишь сообщить, что выследили хозяина пистолета, из которого был застрелен Джимми. Какая-то женщина купила его в ломбарде.

— Какая-то женщина? Что за женщина?

— Не знаю. Такого имени я никогда не слышал.

На миг как будто все вокруг меня изменилось — комната, Бетси, чей взгляд меня уверял, что ее любопытство было полностью удовлетворено. Предыдущая спокойная атмосфера исчезла, или, точнее, мне показалось, что я стоял перед фальшивым фасадом, прикрывавшим таившуюся за ним опасность.

Ведь ничего не случилось. Совершенно случайно все сошло с рук. Но Трэнт мог и не звать меня к телефону, мог с тем же успехом попросить Бетси передать это мне. Или мог позвонить прямо Дафне, вместо того чтобы звонить мне. А если бы Бетси или Дафна услышали об Анжелике…

Весь остаток вечера меня не покидали мысли о неприятностях, которые могли произойти и не произошли. И снова я понимал, что план добиться безопасности совсем не обеспечивает безопасность. Если эта угроза меня миновала, в любые день и ночь могут явиться новые.

Краткое ослепление уверенностью в себе кончилось. С этой минуты я буду настороже.

Назавтра в пять часов, когда я уже собрался уходить с работы, вошла Молли Макклинток, с гримасой деланного испуга на лице.

— Дожили, дорогой вице-президент! — сказала она. — Полиция! Некий лейтенант Трэнт.

В самом деле, кто еще это мог быть, кроме него: незаметный, тихий, без малейших претензий. Именно эта изощренная «трэнтовская» манера действовала на меня сильнее всего и еще сознание, что это враг.

Я предложил ему кресло, но он продолжал стоять по ту сторону стола, улыбаясь мне.

— Я опять к вам, как видите, — сказал он. — Только что я снова заезжал на Десятую западную улицу. Рад вам сообщить, что на этот раз мне повезло чуть больше.

Его непроницаемые глаза — серые или голубые? — перешли с моего лица на стену комнаты, словно там нашли что-то интересное. Ничего интересного там не было. Я перебрался в кабинет Ламберта и еще не нашел времени что-то изменить. Единственное, что тут висело, — голова лося, которого Ламберт когда-то застрелил в Канаде. Трэнт сосредоточенно ее изучал.

Казалось, он ждет, что я скажу. Я постарался спросить так равнодушно, как только мог:

— Это значит, вы выследили ту женщину?

Взгляд его от головы лося вернулся ко мне.

— Нет, пока нет, мистер Хардинг — пока. Но зато выяснили кое-что интересное для вас, весьма интересное.

— Интересное?

Вот тут лейтенант Трэнт сел. Сел в кресло напротив меня, достал сигарету и закурил. До сих пор я курящим его не видел. Все это выглядело как некий ритуал.

— Когда я на этот раз пришел на Десятую западную, на втором этаже застал одну женщину — некую миссис Шварц.

Поднеся к глазам сигарету, он внимательно рассмотрел столбик пепла на ее конце, потом нерешительно оглядел письменный стол. Я придвинул ему пепельницу. Положив в нее сигарету, он, казалось, забыл о ней.

— Миссис Шварц оказалась нам очень полезна.

Я говорил себе, что его многозначительные жесты, его намеки, его привычка произносить простые вещи так, словно они имели Бог весть какое значение, — все это обычные полицейские штучки, которыми он пользуется просто машинально. Не было повода полагать, что хоть что-то из этого относится ко мне. Просто — поскольку я и так чувствовал себя виноватым — они меня нервировали.

— Как я уже сказал, — тем временем продолжал он, — миссис Шварц живет на втором этаже. Там только две квартиры. Вторая принадлежит мужчине, который сейчас в Мексике. Несколько месяцев назад, сказала мне миссис Шварц, а если точнее, то два месяца, в квартиру въехала женщина по имени Анжелика Робертс. У нее, как утверждает миссис Шварц, был один постоянный посетитель. Я спросил, не знает ли она, как его звали. «Ну, конечно, — ответила она, — его звали Джимми Лэмб».

Взяв из пепельницы сигарету, он оглядел ее и положил обратно. От его слов меня вновь охватил прежний страх, а с ним и прежнее зло на Анжелику. Неужели она обязательно должна все испортить? Говорила же, что соседка напротив ничего о ней не знает! Хорошенькое «ничего», если миссис Шварц даже знает, как звали Джимми.

— Миссис Шварц, — продолжал Трэнт, — вдова, и, как многие вдовы, которым нечем заняться, интересуется соседями. Мисс Робертс для нее была загадкой. С одной стороны, она была весьма привлекательна, с другой — их отношения с Лэмбом носили необычайно бурный характер. Они все время скандалили. Нет, миссис Шварц не жаловалась. Напротив, все происходящее скорее скрашивало ее жизнь, внося разнообразие. И вот ей предоставилась возможность сыграть роль доброй самаритянки. Мисс Робертс через месяц после переезда подцепила где-то вирусный грипп. О ней некому было позаботиться, и тогда миссис Шварц охотно взяла на себя роль ангела-хранителя. Приносила еду, стелила постель, короче, помогала, чем могла. И чтобы мисс Робертс не приходилось вставать, впуская ее, они условились, что миссис Шварц закажет еще один ключ от квартиры.

Однажды вечером миссис Шварц, вернувшись из кино, хотела зайти к мисс Робертс — узнать, не нужно ли чего. Но, войдя внутрь, наткнулась прямо на мистера Лэмба, пьяного и взбешенного, который в спальне пытался задушить мисс Робертс.

Этот сочный, непривычный для полицейского стиль рассказа был чем-то новым, и уже в его многословии таилось что-то недоброе. Слушая его, я нервно глотал слюну, проклиная Анжелику и ее безответственность. Почему она мне не сказала, что соседка полностью в курсе дела?

Трэнт, облокотившись на стол, приветливо улыбался, якобы ничего не замечая.

— Неожиданное появление миссис Шварц Лэмба отрезвило, и он исчез.

Придя назавтра, на шее мисс Робертс она заметила ряды багровых пятен, но мисс Робертс об этом промолчала. Но сделала вот что: хотя была еще совсем больна, встала и почти на два часа ушла из дому. А когда позднее миссис Шварц поправляла подушки, нашла под ними пистолет. Спросила: «Так вы за этим выходили?»

И мисс Робертс ответила: «Да».

Уголки рта Трэнта жалостливо опустились.

— Извините за мелодраматическую историю, мистер Хардинг. Она, безусловно, бесконечно далека от мира, в котором вращаетесь вы и семья Кэллингемов. Но, оказывается, история на этом не кончилась. Через несколько дней мистер Лэмб вернулся, словно ничего не случилось, и ссоры, скандалы и примирения начались снова.

Теперь он разглядывал свои пальцы, словно прикидывая, не пора ли делать маникюр.

— Миссис Шварц еще не знала, что Лэмб был убит. Когда я сообщил ей об этом и назвал дату, ее информация многое объяснила. Она точно помнила, когда видела в доме Лэмба последний раз. Это было за три дня до убийства. В ту ночь Лэмб устроил большую сцену, свидетелем которой отчасти оказалась миссис Шварц. Речь шла о том, что Лэмб влюбился в другую женщину и собирался на ней жениться, и он дал понять мисс Робертс, что пришел сказать ей последнее «прости». Та, другая женщина, я полагаю, да и вы, наверное, тоже, была Дафна Кэллингем. Наш приятель явно собирался поправить свои дела.

Откинувшись назад, так что передние ножки его кресла поднялись над полом, совершенно расслабившись, он, казалось, убежден был, что его история из закулисной жизни Манхэттена может интересовать меня, как и его, — чисто профессионально.

— В ночь убийства миссис Шварц не было дома. Гостила у сестры. Но на следующий день вернулась, и хотя, как утверждает, до ее отъезда мисс Робертс там еще жила, теперь квартира была пуста и все вещи мисс Робертс исчезли. Позднее она меня туда провела. И оказалась права. В квартире не осталось ничего, за что мы могли бы зацепиться.

Ножки кресла снова стали на пол.

— Теперь мы можем сделать следующие выводы, мистер Хардинг: у мисс Робертс был пистолет; мисс Робертс — женщина, мягко говоря, привыкшая к насилию; мисс Робертс осталась с носом — и мисс Робертс исчезла в ту ночь, когда произошло убийство. Похоже, что убийцу нам не следует искать где-то еще, вам не кажется?

Внешне я держал себя в руках, но у меня внутри все дрожало. Такого я не ожидал. Предполагал, что Трэнт разыщет имя и адрес, отправится на Десятую западную, там ничего не найдет и воздержится от каких-то выводов. Теперь, благодаря миссис Шварц, он мог их сделать. Неизбежно должен полагать, что преступница — Анжелика. Господи Боже, почему мне Анжелика ничего не сказала о миссис Шварц, почему не предупредила? Теперь она превратилась в главную подозреваемую. И Трэнт будет землю рыть, чтобы ее найти.

Сидя за столом, я старался выглядеть безучастным; ждал, когда начнется допрос. Не имел понятия, о чем будет речь, но, не сомневаясь во всеведении Трэнта, был готов ко всему — только не к тому, что произошло.

Вдруг, ни с того ни с сего, он встал и подал мне руку.

— Это пока все, мистер Хардинг. Мне уже пора.

Я нерешительно подал ему руку; не хотелось верить, что все так может кончиться.

— Надеюсь, вы не имеете ничего против моего визита. Я уж лучше зашел к вам, чем к мистеру Кэллингему, потому что, — он улыбнулся, впрочем, скорее ухмыльнулся, — ну, мне казалось, для тестя вы захотите эту историю немного подработать. Не думаю, что им слишком понравилось бы услышать, что Лэмб не был тем культурным, воспитанным юношей, которым они его считали.

Но, по крайней мере, вы можете им сказать, что опасаться нечего. Думаю, эту задачку мы почти решили. Нужно только найти эту Анжелику Робертс. Похоже, она исчезла бесследно. Но мы ее найдем. Скажите им это. Скажите им, пусть не беспокоятся.

Зашагал к дверям. Потом обернулся и еще раз взглянул на меня.

— А кстати, вы спросили у мисс Кэллингем, не слышала ли она об Анжелике Робертс?

«Уходи!! Уйди, наконец!» — в душе взмолился я. А вслух солгал:

— Да, конечно. Боюсь, это имя ей ничего не говорит.

— Что меня, честно говоря, не удивляет. Ладно, мистер Хардинг. Большое спасибо. — Взгляд его скользнул по голове лося на стене. — Кто это? Один из бывших вице-президентов?

С легкой улыбкой выйдя из кабинета, он хлопнул дверью. Его сигарета, длинный столбик пепла с тлеющим алым кончиком, медленно остывала в пепельнице.


предыдущая глава | Смерть молчит. Другая жена. Коммерческий рейс в Каракас | cледующая глава