home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



11

— Заждался… — Чертило нервно сжал скулы, приветственно кивнул Ахенэеву и боднул в сторону широкого кожаного дивана у стены. — Присаживайтесь. А к вам, святой отец, отдельная просьбочка. Пройдите в соседнюю комнату. Там, как раз, грешница по вашему профилю, мается.

Святой понимающе кхекнул и, сутулясь, прошмыгнул в приемный покой, отделенный от кабинета Главного двойными дверями-порталами.

Начальник Чертоломного отдела, прытко подскочив к дверям, задвинул запоры.

— Ну, как показалась Тоска? — Оглушительно заревел чертило. — Да, кстати, забыл представиться — мракобес-осветлитель первого ранга Тьмовский.

— Можно потише, — Владимир Иванович смущенно поморщился и пошерудил мизинцем в заложившихся ушах.

Главный Чертолом приложил узловатый палец к рылу и указал на телефон. Затем, стараясь не стукнуть о паркет копытом, прокрался к аппарату и выдернул шнур из сети.

Ахенэев боязливо втянул голову в плечи и, ничего толком не поняв, вытаращил на руководителя отдела глаза.

— Конспирация, — тихо произнес Тьмовский и облегченно перевел дух. Наконец-то, посланец Самого!.. Я — резидент! Внедрен 777 подразделением УРКИ: управлением розыска копытных-инакомыслящих. Имею много что сообщить…

Ахенэев смахнул испарину с лысины.

— Да?!.. Но какое отношение к этому имею я? Демон расплылся в понимающей улыбке.

— Не надо скромничать, камрад. Здесь — свои. Ваше инкогнито будет соблюдено. Мандат с собой?

Лишь теперь до Владимира Ивановича дошло и он, заелозив по коже брюками, зашарил по карманам, в поисках контрамарки.

— Так это ваши ребята меня шмонали у турникета? — Ахенэев блеснул выуженным из обихода Тоски словечком. — Лихие молодцы, нечего сказать…

— Примите извинения! С ними провели воспитательную работу. Но я — о деле. Информации скопилось — невпроворот, а надежного связного нет. Последнего сегодня сожрали. — Главный сделал приличествующее данному моменту скорбное лицо, но тут же снял с себя маску.

— Как сожрали? — Фантаст аж привскочил на месте, нутром уловил кончик интереснейшего сюжета.

— Молча! Схавали, только рога с копытами мелькнули. В террариуме у Наитемнейшего для подобных целей имеются мутанты: генетически выведенные гибриды дракона и аллигатора. Брр… Проглатывают любого черта. — Тьмовский запрядал от отвращения ушами. — Ценный был агент. Способный…

Глава Чертоломов приумолк, на мгновение задумался, затем пессимистично добавил:

— Что ж, как в той песне: было, было, было — но прошло… Однако, пока Гавриил поправляет заблудшую… обговорим детали. Как, вообще-то, на первый взгляд, Тоска?

Владимир Иванович смежил веки.

— Если со слов архангела, то — полный ажур. Тишь, гладь, да божья благодать! А чисто интуитивно — тоскливо…

— Вот то-то и оно, что тоскливо! — Вызверился Главный. — Сплошная показуха! А копни поглубже — мрак да гниль. Весь Гумос погряз в коррупции. Осветлители во главе с Наитемнейшим превратили третий круг в идеологически замаскированное личное предприятие по извлечению доходов. О мелких поделках, ширпотребе грешников я и не говорю… Невольно вспоминается прошлое… Осветлитель! Это звание присваивали избранным, достойным. Рыцарь на земле, осветлитель — в аду! А нынче что творится? Ритуал посвящений — профанация! И когда… На 31 тысячелетии существования Тоски, по старому стилю… Нужна срочная чистка кадров!

Ахенэев заворожено внимал речам начальника Чертоломного отдела, нежданно-негаданно оказавшимся если не единомышленником, то здравомыслящим демоном.

Тьмовский оборвал излияния, взглянул на часы.

— Сейчас состоится сеанс спиритической связи с Вашим референтом. Вот действительно, пример для подражания! Молодой, перспективный, из хорошей семьи…

Главный Круторог поднял на уровень глаз старинный канделябр, энергично задышал, встряхнул увесистым медным шандалом и, с залихватским — э-э-э-х! — обрушил на оплавленные стеариновые языки весь воздух легких.

— Повернутый, — приготовил оценку действий главного Ахенэев, но в это мгновение свечи — самовозгорелись!

Тьмовский задернул тяжеленные гардины и кабинет заиграл бликами.

Вдруг над канделябром возникло гало, ореол, в котором, как на позитиве, проявился Яков.

— Докладывай. — Распорядился демон.

Яков радостно раскрыл пасть, подмигнул Владимиру Ивановичу, и тут же, стерев с лица улыбку, серьезно произнес:

— Нахожусь в районе загона Чертомольного отдела. За конфликт с осветлителем изолирован в 339 выгребную яму. По словам доверенного баландера, бывший агент урки пущен в расход. Баландер же сообщил, что стойла грешников загона до крайности осквернены, завалены смердящими отходами. В данной ситуации длительный сеанс связи проводить затруднительно. Поэтому высылаю по телекинетическому каналу кассету с видеозаписью. Не исключена возможность легализации. У меня все…

Яков хотел было пропасть, но передумал и, обращаясь к Тьмовскому, добавил.

— Эдик! Ты там с моим боссом будь пообходительнее. Он мужик свой — в доску. Усек?

— Усек, Яша! Ты о себе позаботься… Не давай повода слопать, как того…

Свечи зачадили и погасли. Главный Чертолом включил настольную лампу и подошел к видеомагнитофону. На столе, с хлопком, появилась кассета. Тьмовский заправил аппарат, намереваясь прокрутить свежую информацию, как раздался настойчивый стук в дверь.

Главный неохотно отодвинул запор, кинул Владимиру Ивановичу, — мол, успеем, посмотрим, — и, отстранился: из приемного покоя, как ошпаренный, выскочил архангел.

— Слава те, Господи… Насилу осветлил. — Гавриил являл собой образ утомленного изнурительной греблей галерного раба. Он плюхнулся на диван и, словно сбросив с плеч тяжкий груз, распрямил стан и, гулко ударив кулаком в грудь, хвастливо заявил.

— Все-таки сподобил Всевышний силушкой. — Лицо святого прояснилось: он оживал на глазах. И, окончательно самоутвердившись. — Разреши, Главный, фотоаппарат. Надо для отчетности снимок сделать, да и стенд обновить… Ох, и крепко же в ней грех сидел. Только с пятой попытки удалось изгнать…

Тьмовский протянул архангелу «Полароид».

Гавриил поставил затвор на «автоспуск» и вновь скрылся за дверьми.

Владимир Иванович с симпатией взглянул на резидента УРКИ. После краткосрочного спиритического свидания с Яковом он взбодрился и повеселел.

— Верно говорят: первое впечатление обманчиво, — Ахенэева неожиданно потянуло на сантименты. — Что Тьмовскому не хватает?… Казалось бы, живи, как все… Ан нет! Не пожелал быть олухом царя небесного. Да, а… боец невидимого фронта — о таких на Земле баллады слагают, а здесь… Но — борются! Право, молодцы! И Яков — умница… А какой от меня прок?… Так! Наблюдатель! Очевидец.

Главный Круторог элементарно вычислив настрой Ахенэева, дружелюбно, без нажима, произнес:

— Камрад! Достаточно Вашего свидетельства об увиденном на экране и разъяснения истинного положения дел в третьем круге Сатане, как — я в этом убежден, — вопрос кадров будет решен без промедления. Включаю запись…

Но просмотреть кассету и в этот раз не удалось. В коридоре раздались надрывные базлания и дробный топот. С треском распахнулась дверь и уже знакомый Владимиру Ивановичу Председатель Сучки бухнулся перед Тьмовским на колени.

— Начальничек, спаси!

Сбесившийся подполз к ногам Главного Круторога и присосался к копыту.

Главный, как кутенка, пинком отбросил заляпанного нечистотами Дадовца, гневно прорычал:

— В чем дело? Почему без стука?… Сбесившийся поперхнулся.

— Вот! — Он указал на Владимира Ивановича. — Инспектор-свидетель. Архангел Гавриил умышленно лишил меня заслуженной регалии — хвоста. Превратил в рядового грешника. И, как и следовало ожидать, посыпались: мордобой, надругательства, хула… — Председатель Сучки перевел дух и только теперь смикитил, что явился не вовремя. Но назад хода не было и он попер дуриком. — Начальник, умоляю, выдай другой хвост, попушистей. Для острастки…

Тьмовский с ненавистью взглянул на фискала, но пересилил приступ ярости, раскрыл стенной шкаф и швырнул зачумленному не хвост, а топорщащуюся иглами шкуру дикобраза.

— Пристегивай. И чеши отсюда. Да учти — иглы ядовитые…

Дадовец аж заурчал от радости.

— Ой, начальник… До конца тьмы буду на Вас молиться… — и прошипел продирающим до мозгов шепотом. — Ну, изморозь, держись. Вспомню и захребетника, и хлюста, и гребня… Разблатовались, фраера…

И чертоломный выкормыш поспешил убраться.

Не успел председатель Сучки сдуться, как из других дверей словно в насмешку над Ахенэевым и резидентом выступил Архангел.

— Еще одна сбесилась! — Довольно объявил он. Гавриил полюбовался просыхающими в дланях фотографиями, бросил одну из них на валяющееся в кресле «Дело». Потом, о чем-то вспомнив, раскрыл папку и сличив, торчащее из бумажного карманчика фото со своей продукций, невесело прорезюмировал.

— Подурнела. Помнится, прошлый раз, на-амного аппетитнее, прости, Господи, богобоязненней смотрелась…

Главный Круторог небрежно сличил снимки и захлопнул дело.

— Время, святой отец, да и косметика. Веди ее сюда…

Гавриил слинял за порталы и до Ахенэева донеслись женские вздохи и увещевающий голос архангела.

Тьмовский усадил Владимира Ивановича рядом с собой, направил свет лампы на диван.

— Прошу извинения, но работа есть работа… Запись просмотрим на досуге. А пока — вот, полюбуйтесь. Опять отфутболили из ЧМО. Что с ней делать, ума не приложу. Штучка — уникальная. Хотя, все бабы — дуры и эта не исключение. Пошла по второму замесу.

Ахенэев взглянул на раскрытую папку.

— Пузырева?

— Точно…

Владимир Иванович заинтересованно придвинул дело и привычно пробежал глазами по тексту.

ХАРАКТЕРИСТИКА.

Пузырева. Она же Аннета, она же Джулия, она же Жанна, она же Белла, она же Анька-мартышка… Обладает необходимыми для работы по конспиративному профилю качествами. Внедрена на Землю после курса омоложения в летаргическом пансионате и прохождения программы усовершенствования. Была ориентирована на внедрении новинки, разработки АдНИИ-СПИДа, а так же по гонорейному циклу.

— Да! — Вымолвил Ахенэев. — Действительно, штучка! Ну, а сейчас-то, что ее сюда привело.

— Одну минутку терпения. Святой отец, введите вновьсбесившуюся.

Подталкивая под локоть, Гавриил выставил на обозрение отворачивающую лицо, смущенно упирающуюся фифочку.

Главный Круторог сцепил лапы, подпер ими подбородок.

— Кр-расавица!? Дуреха!.. Додуматься надо — провалить такую операцию. И все из-за жадности… — Главный кивком отправил архангела в смежную комнату.

Пузырева опять захныкала и развела сырость.

— Неправда Ваша! Какая жадность. Я его так любила, так любила…

— Молчать, стерва! Вот шалава: любовь после двадцати кожновенерологических диспансеров, видите ли, у нее прорезалась…

Начальник Чертоломного отдела пролистнул досье и, найдя нужную страницу, произнес:

— Кого и что ты любила, нам известно…

— В чем все-таки дело? Объясните, пожалуйста?… — Ахенэев не переносил женских слез еще с Земли.

— В чем? — Тьмовский скрежетнул зубами. — Да хоть бы в том, что из-за этой дряни рухнул обширно задуманный план… На Пузыреву угробили огромные средства, на нее возлагали надежды… Обманула, расчувствовалась, и… Словом, три года назад эту Аннету, Джулию и пр. сбагрили, как ранее судимую, к нам. С диагнозом: «Острое отравление опиатами». Усмотрели в этой шлюхе перспективную единицу. Прикрепили лучших специалистов, поместили в привилегированный летаргический пансионат. А после него заслали назад, на Землю, запрограммировав на внедрение Спида. По контактам с особями магометанского, индуистского и буддистского вероисповеданий. Спрашивается? Чем не жизнь? Сопи в две дырки, да внедряй потихоньку новинку. Так нет! Мало показалось наших отчислений, умудрилась схлестнуться с каким-то шейхом — мультимиллионером, на должность первой жены напросилась. Выбила визу. Поехала к нему. Ладно! Мы и на такой компромисс согласились, лишь бы дело не пострадало. А эта мартышка, вместо того, чтобы благодарно трудиться на уготовленной в аду ниве, начала беситься с жиру. В Европы ее, видите ли потянуло. Дюзнула у благоверного коллекцию брюликов и мешок героина. Сказалась, что в Париж за тряпками летит, а сама прямым ходом не в Париж — к приятельницам, а в Лас-Вегас. Ну и само собой разумеется: дым — коромыслом, шампанское — рекой, альфонсы — батальонами. Рулеточкой увлеклась. И — попала. На приятеля своего мужа. Продула все, что имела, а чтобы не платить, сдала его полиции. Но здесь она просчиталась. Шейхов приятель тоже оказался из состоятельных, героиновый магнат. Откупился и в долгу не остался — выловил стерву. Упаковал в контейнер, да первым рейсом на «Боинг» и — к супругу. А шейх — юморист, но человек бережливый. Прикинул, к чему дармовому мясу пропадать? Взял и скормил Пузыреву любимым кошечкам — пумам. И вот — итог! Опять ненаглядная у нас. Только теперь летаргический пансионат отменяется… Реставрации для Земли не подлежит… И так уйму денег затратили впустую. Ну, что стоишь, идиотка? Ступай в коридор. Жди…

Пузырева, боясь навлечь на себя лишний гнев Главного Круторога, во время монолога сдерживалась из последних сил, не давая волю слезам, но, услышав последнюю фразу Тьмовского, безудержно разрыдалась и, едва переставляя ноги, двинулась прочь. Но выйти из кабинета не успела. В дверной проем вломился затянутый в черную с золотыми галунами и позументами форму, статный усатый черт. Не проявляя должной галантности, он небрежно оттолкнул «даму» и, задев янтарными рогами дверной косяк, ступил в комнату.

Пузырева, оборвав рыдания, истерически взвизгнула и пробкой вылетела в коридор.

Борцовского телосложения черт щипанул лапой густой ус и вальяжно промычал:

— М-мое Вам… — и, выделив Владимира Ивановича взглядом, раскланялся. — Позвольте представиться. Адъютант Наитемнейшего, старший мракобес Злыднев-Шкуродерский.

Демон прошагал по паркету и, будто случайно, врезался возвышающимися надо лбом украшениями в жалобно зазвеневшую осколками хрустальную люстру. Он ухмыльнулся и, склонившись к уху Ахенэева, произнес мягким баритоном.

— Для друзей можно просто — Алик…

— Послушайте, Злыднев, — взревел спровоцированный на скандал начальник Чертоломов. — Что за бесцеремонность? Врываетесь, хамите, люстру — чуть ли не в дребезги…

— Ха… — адъютант спесиво посмотрел на Тьмовского, перевел вязкий взгляд на архангела Гавриила. — На мне креста нет! Мне — дозволено!..

Старший мракобес выхватил из-за пазухи спецпакет и протянул влипшему в стену святому. — Вот кому надо молиться на крест Господен, а не тешить свое хобби при закрытых дверях… — И под аккомпанемент вновь зазвеневшей люстры добавил. — Потом прочтете. А сейчас собирайтесь. Через десять минут аудиенция у Наитемнейшего. Я сопровожу…


* * * | Метагалактика 1995 № 3 | cледующая глава