home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Часть X

Расставание

Сова, которой нравилось сидеть на Цезаре

В феврале 1993 года Мамбл приближалась к своему пятнадцатилетию. Я не замечал, что она стареет. Она прекрасно выглядела, была весьма энергичной. За последние годы ее поведение не изменилось. Я читал, что одна неясыть прожила в неволе целых двадцать семь лет. У меня не было причин сомневаться в том, что Мамбл, которая жила в полной безопасности и комфорте и прекрасно питалась, может приблизиться к этому рекорду.

Я часто говорил друзьям, что мне хочется уйти на покой и поселиться в доме с башней, где можно будет работать в свое удовольствие. Я представлял, как фазаны станут приходить в мой сад с полей, привлеченные видом темной башни, наверху которой горит только одно окно. А потом они будут в страхе разбегаться, увидев в окне силуэт бородатого мужчины с совой на плече – в идеале, на фоне мерцающего зеленого пламени. Если уж вам суждено стать старым, то можно казаться и страшным.

В дневнике у меня есть запись о том, что 5 февраля Мамбл начала проявлять привычные признаки поведения, которое я замечал и в прошлые годы. Приближался сезон спаривания.

В зимние месяцы, начиная с октября, сова вела себя отстраненно и холодно. Ласки по выходным она позволяла только после довольно продолжительного «повторного знакомства». Мамбл была вполне спокойной, но в тот вечер в вольере она устроила небольшую демонстрацию уханья и энергичных движений головой. Когда я пришел выпустить сову из ночной клетки утром 6 февраля, она снова заухала и уселась мне на голову. Я подставил руку и опустил ее вниз, но Мамбл не стала устраивать традиционных боевых плясок. Она спокойно уселась на моем локте и позволила потереться носом о ее голову, а потом взлетела на свою любимую жердочку.

Через пару недель я сделал другую запись. Утром в субботу 23 февраля я открыл ночную клетку. Мамбл вылетела и села мне на голову. Она позволила спустить себя вниз, но снова не стала прыгать на моем локте. Мамбл полетала по кухне, воспользовалась жердочкой с подносом, потянулась, начала чистить перышки. Я был рад тому, что она решила приласкаться – села на моих коленях и подставила голову, чтобы я ее почесал.

Когда я сел завтракать, Мамбл маршировала по дальнему концу кухонного стола, раскидывая неоплаченные счета во все стороны, как осенние листья. Потом она решила, что стоит посидеть на моем плече. Обычно сова запрыгивала мне на плечо одним взмахом крыльев, но на этот раз решила пройтись пешком – прямо через мой «английский завтрак». Нежно воркуя, она полезла по моей груди, оставляя на халате следы яичницы, а потом устроилась на плече, прижавшись к моему уху. «Черт побери, Мамбл…»


Дневник

25 марта 1993 года

Прошлой ночью в вольере Мамбл умерла.


Была морозная, звездная ночь. Я вышел к ней около полуночи, но она не захотела возвращаться в дом. Я покормил ее в вольере и оставил на улице. Мамбл схватила цыпленка и потащила его в клюве, довольно бормоча.

Утром я вышел к сове перед отъездом в Лондон. Дверь вольера оказалась широко распахнута. Я не запирал дверь на замок (каким же идиотом я был!), но закрывал на надежный, тяжелый крюк – открывать его мне приходилось обеими руками. Ни сильный ветер, ни животное не могли бы его открыть. Мамбл нигде не было видно. Я сразу же забеспокоился. В газетах я читал о том, что защитники прав животных объявили «неделю действий». Я подумал, что какой-нибудь невежественный активист мог выпустить мою сову. Мысль о том, что ее могли украсть, даже не приходила мне в голову. Ночью я ничего не слышал, но это ни о чем не говорило: я ухитрился проспать ураган 1987 года. Я был полностью уверен в том, что если бы кто-то попытался войти в вольер, Мамбл яростно набросилась бы на него в темноте. Я надеялся, что этот безумец получил полезный урок – и восемь глубоких царапин на лице.

Как бы мне ни хотелось остаться дома, я понимал, что днем искать Мамбл на деревьях в саду и ближайших полях бессмысленно. Она наверняка нашла себе самое надежное укрытие и весь день проспит. Можно будет вернуться вечером и попытаться подманить ее к дому. Я уехал на работу. Но весь день я не мог сосредоточиться, поэтому после обеда вернулся домой.

Я внимательно осмотрел весь вольер. Конечно, утром я заглядывал в хижину Мамбл, но даже не подумал прочесать густую, высокую траву.

Там я ее и нашел. Она лежала ничком, раскрыв крылья и хвост, среди нарциссов. На ее теле не было ран. Цветы вокруг не пострадали – и это снова говорило о том, что в вольере мог побывать человек, а не животное. Судя по всему, Мамбл умерла мгновенно, в замахе крыльев. Возможно, это был инфаркт – взрослые хищники, рацион которых богат белком, всегда подвержены такому риску. Если посторонний человек вошел в вольер, сова могла прийти в ярость. И ее маленькое, часто бьющееся сердечко не выдержало такой нагрузки. Оно просто остановилось. Я взял сову и пошел в дом. Голова ее бессильно свесилась. Я прижал ее к лицу и почувствовал, как у меня перехватило горло, а в глазах защипало.


* * * | Сова, которой нравилось сидеть на Цезаре | * * *