home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Ярмарка тщеславия

Я, может, так молча и нес бы бремя славы, но на днях пришло новое письмо, и стало ясно: не выдержу, надо поделиться. Дело в том, что я уже не обычный «Человек года», каких пруд пруди, а «Дважды Человек года» — как бывают (бывали) дважды Герои Советского Союза, которым, в отличие от простых героев, полагался бронзовый бюст по месту рождения. Но — по порядку о недавней эпидемии в русской прессе по обе стороны океана.

В нью-йоркской газете «Новое русское слово» появилась заметка о том, что Международный биографический центр в Кембридже (Англия) присвоил живущей в Иерусалиме Доре Штурман, публицисту и литератору, престижное звание «Международная женщина года». И далее: «Этой чести удостаиваются известные личности, чьи заслуги признаны как имеющие выдающееся мировое значение» и т. д. В те же дни «Литературная газета» дала публикацию «Есть такая “Женщина 92-го”»: «Международный биографический центр в Кембридже (Англия) удостоил своим вниманием, чего до сих пор не делал, российское востоковедение. Он объявил «Женщиной 92-го года» известную арабистку, профессора-филолога, литератора Светлану Прожогину». Прочее почти совпадало: «как гигантски много нужно было сделать», «престижнейший мировой центр», «событие, делающее честь… нашим прекрасным женщинам» и т. д.

В глазах начало двоиться. Потом троиться: в январе «Литературка» объявила о новом «Человеке года» — белорусском художнике Гаврииле Ващенко. А когда на газетную поверхность вышел еще и «Человек века», все стало захватывающе интересно, как в детской игре «Калейдоскоп». В заметке из Москвы говорилось: «Николай Бех, президент и генеральный директор акционерного общества «КамАЗ», стал «Человеком XX столетия». Такой награды его удостоил Международный биографический центр в Кембридже».

Бех добил. Я порылся в папках, куда по журналистской привычке складываю курьезы, и извлек документы, подтверждающие, что меня уже давно и регулярно признает «Человеком года» все тот же Международный биографический центр в Кембридже (Англия). Надо только послать 135 долларов — и получишь настенный сертификат, а за 225 долларов — сертификат на деревянной доске.

Прежде я был легкомысленнее и такие письма выбрасывал, но припоминаю, что предлагались и более роскошные варианты: с оправой в серебро или на человеческой коже, что-то в этом роде. Но сохранились предложения прислать книжку о моих заслугах — всего за 39,5 доллара, а в коже (надеюсь, свиной) — за 144 доллара.

Всю эту лавину славы я, в мазохистском самолюбовании, скрывал, не стал «Человеком года» дважды. Меня признали и в Новом Свете: к Кембриджскому центру присоединился Американский биографический институт в Северной Каролине. Все-таки Европа скромнее: эти за «диплом, выполненный тушью в двух цветах искусным каллиграфом», просили уже 195 долларов, а за доску — 250. Правда, доска из карельской березы (Finland Birch). Но зато в Америке я просто «Человек года», а в Кембридже — «Международный человек года», и гораздо дешевле. С другой стороны — карельская береза. Есть о чем подумать.

Итак, нормальная афера в духе О. Генри. Некие люди регистрируются под названием Международный биографический центр, что не возбраняется, и рассылают письма, пользуясь доступными списками членов различных организаций. Мои, например, координаты числятся в справочнике Американской ассоциации славистов, а подобных обществ — тысячи. Сами эти люди могут не жить в солидно звучащем Кембридже и вообще в Англии, а просто арендовать там почтовый ящик. Все дело юридически безупречное: ни один суд не докажет, что нельзя назвать Штурман, Ващенко и Прожогину «человеками года», а Беха — «Человеком столетия». Как отвечал Печорин на попреки Максим Максимыча касательно Бэлы: «Да когда она мне нравится?» И нигде в письмах не говорится, что вы — единственный «Человек года»: это поэтический произвол — сколько хочу, столько и выбираю.

Есть лишь один уголовный вопрос: присылают ли лауреатам оплаченные знаки отличия? Допускаю, что приславшим деньги шлют недорогие доски, себестоимость которых, как ни считай, куда ниже указанной цены. Тем более при таком вале — а вал есть, это видно уже по тому, что на одном временном пятачке одной лишь русской прессы столкнулись несколько годовых женщин и вековой мужчина. А сколько еще безымянных героев, которые обмывают свои сертификаты без репортеров, в кругу родных и друзей!

Словосочетание «ярмарка тщеславия» произносится обычно как слитная метафора, без различения буквального смысла — нечто, ставшее названием классического английского романа и популярного американского журнала. Но ярмарка — это рынок. То есть место, где торгуют. Где существуют предложение и спрос. И на этом рынке можно и нужно уметь ориентироваться, как на любом другом.

Все эти «человеки года» в русской прессе — результат многолетнего провинциализма, помноженного на подспудную веру в некую непререкаемую инстанцию, раздающую и назначающую. Отсюда и конфуз. В глубине души многие убеждены, что пишут стихи куда лучше Бродского, и признание Кембриджского центра примут как должное: у того — Нобелевская премия, а у нас — вот.

Российский человек, попав на просторы свободного рынка (это относится и к эмиграции и к метрополии — сроки исторически сходные), растерялся перед широтой ассортимента. Можно приобрести даже то, что не придет самому в голову, — постучат и предложат. При этом рынок — не хаос, а система с четкой, хотя и изменчивой иерархией. Можно уговаривать себя, что прекраснее твоих «жигулей» нет машины в мире, но всем, в том числе и тебе самому, известно, что «мерседес» лучше.

Однако тщеславие — категория невещественная, и эта ярмарка осваивается труднее. Хотя вроде ясно, что «Человек года» Кембриджского центра — не то же самое, что «Человек года» на обложке «Тайма». Но чуть спуститься — и снова туман. Правда, какой-то критерий все же есть. Как и положено на рынке — деньги. То есть если тебя назначают Гением Всех Времен и Народов, но за это просят заплатить, — стоит усомниться в твоей гениальности.

Понятно, найдется множество тех, кто не усомнится. Но для толпы «человеков года» есть регулятор — пресса. На рынке нематериальном именно она строит иерархию славы. Далеко не всегда справедливо, но другого механизма в свободном обществе нет. Более полутора веков назад это осознал Карлейль: «Журналисты — вот кто теперь наши истинные жрецы и короли». Все и зависит от их уровня.

Сами наши тщеславные «человеки года» с их смесью наивности, невежества, самодовольства и лукавства не могут удивить. Куда страннее журналисты, в творческом захлебе додумавшие «престижнейший мировой центр» и «дотошных исследователей». Говоря о Николае Бехе, «Человеке XX столетия», можно ведь было запнуться и вспомнить об Эйнштейне, Генри Форде, Черчилле, Ганди? О Пикассо, Чаплине, Джойсе? О Ленине, Сталине, Гитлере, наконец, тоже оставивших некоторый след в XX веке, не менее заметный, чем след Николая Беха?

Провинциализм и безответственность особенно расцветают в так называемых духовных сферах. Интересно, можно было бы «жигули» всерьез провозгласить «Автомобилем года»?

1993


Прощание с героями | Свобода – точка отсчета. О жизни, искусстве и о себе | Два рулона миллениума