home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...









































Сцена 3

ТОМАС. Ну надо же было развесить белье.

ЙЕННА. Ты не разбудил его?

КАТАРИНА (садится на диван). Садись рядом с на диван.

ЙЕННА. Ты выключил машину?

ТОМАС. Странно: вроде та же квартира, а вроде другая.

ФРАНК. Не та же. Такая же.

ТОМАС. А? Ну да.

КАТАРИНА (нарочито нелюбезно). Может быть зажжем свет, здесь так темно.

ФРАНК. Наоборот приятно, что темно.

КАТАРИНА (довольно несдержанно). Если я сказала что здесь темно, то тебе следует вскочить и включить все освещение, которое найдешь. (ТОМАСУ.) Привет, Томас.

ТОМАС. Привет.

ЙЕННА. Он всегда выглядит, будто он только что проснулся. Такой вялый.

КАТАРИНА. Привет, привет.


ФРАНК идет на кухню. Берет с собой магнитофон. Все еще играет Синатра.


ТОМАС. Да, привет.

КАТАРИНА. Садись! (Вкрадчиво.) Как ты поживаешь?

ТОМАС. Хорошо. Все хорошо.

КАТАРИНА (медленно). Заметно… Ты хорошо выглядишь.

ТОМАС. Ты тоже.

КАТАРИНА. Может быть… (С наслаждением.) Знаешь, ты мне сегодня снился…

ТОМАС. Я? Тебе снился?

КАТАРИНА (изображая радость). Ты был большой и добрый, по крайней мере во сне… Очень приятный сон. Во сне вообще кто только не приснится — так удивительно.

ЙЕННА. Правда? И что тебе снилось?

КАТАРИНА. Ничего особенного… Просто он вошел в мой сон. Что ты там делаешь? (ФРАНК выключает магнитофон с Синатрой.) У тебя новые очки?

ТОМАС (снимает очки, смотрит на них). Эти? (Массирует глаза.) Нет, они у меня уже двенадцать лет. То есть не ровно эти. Но одна и та же модель.

КАТАРИНА. Очень красивые. Тебе идут.

ТОМАС. Такие снова в моде.

КАТАРИНА (быстро). Тебе идут.

ТОМАС. Мне не снятся сны. Мне некогда.


Пауза.


Что вы делаете?

ЙЕННА. Общаемся.

ТОМАС. Понятно.

ФРАНК (входит в комнату). Сколько у вас детей?

КАТАРИНА. Мы не выпьем?

ТОМАС (ЙЕННЕ). Почему ты вся мокрая?

ФРАНК. Сколько у вас детей?

КАТАРИНА. Ты же знаешь.

ЙЕННА. Двое… Я ничего не могу поделать с тем, что все время потею. Это началось после последних родов. Можешь не спать со мной в одной кровати.

ФРАНК. Я имею в виду младшего — это девочка?

ТОМАС. Кто? Вольфганг?

ФРАНК. Ах вот оно что. И как его зовут?

ТОМАС (отчетливо). Вольфганг.

ФРАНК (удивленно). Не Вольфганг же?

ТОМАС. Именно Вольфганг.

ЙЕННА. В честь дедушки…

ФРАНК (любезно). И что — он уже ползает, и садится, и все рушит на своем пути?

ТОМАС (расслабленно. Берет телефонную трубку). Нет-нет, еще пока нет.

ФРАНК. Он, может, не очень ранний… Мальчики позже учатся?

КАТАРИНА. Чем кто?

ФРАНК. Чем девочки. Неважно… С ним все хорошо?

ТОМАС. Нет, он болен.

ФРАНК. Вот как.

ТОМАС. Да.

ЙЕННА. Он болен с рождения.

ФРАНК. Ты хотела выпить.

ТОМАС. Кашляет по ночам. (Томас с трудом произносит слова. Кладет трубку.) Йенна думает, что это кашель.

ЙЕННА. Коклюш. Это не опасно.

ФРАНК. Бедный малыш, грустно, когда такие маленькие болеют.

ЙЕННА. Это не опасно, просто надо следить за ними всю ночь. Когда Сара болела коклюшем — это было ужасно.


ТОМАС заглядывает в спальню. Дверь открывается. Чувствует на себе внимание КАТАРИНЫ, немного подавлен.


С другой стороны, это так трогательно, так безумно трогательно — лежит такая кроха и кашляет, не может дышать как следует, ловит губами воздух.

ФРАНК. В таком состоянии не очень хорошо засыпать.

ЙЕННА. Да, я полночи проносила ее на руках. Я звонила тебе двадцать раз. Томас был в Мальмё на курсах. Я не знала, что делать. В конце концов…

КАТАРИНА. Тяжело, наверное.

ЙЕННА. Да уж.


Пауза.


Спящий ребенок весит еще тяжелее.

КАТАРИНА. Надеюсь, она скоро выздоровеет, сможете спать спокойно.

ЙЕННА (довольно резко). Сара здорова.

ТОМАС. Это Вольфганг болен.

ЙЕННА. Только Вольфганг болеет. (Сердито.) Это может быть и круп.

ТОМАС. Да, может быть и круп.

ЙЕННА. Да нет, вряд ли.

ТОМАС. Такой трогательный у него хриплый голосок, звучит почти как у Джимми Дюранте. (Смеется.)

ФРАНК. Красивое имя — Сара. Если бы у меня была дочка, ее бы звали Лена.

КАТАРИНА. Ой, нет, я знаю столько ужасно противных Сар… Простите… (Улыбается ТОМАСУ.)

ТОМАС (соглашается с КАТАРИНОЙ). Имя всегда ассоциируется с тем человеком, которого ты знаешь.

ФРАНК (чувствуется, что он считает ТОМАСА полным идиотом). Ну конечно. (ЙЕННЕ.) Знаешь, то, что ты сказала — что во сне дети кажутся гораздо тяжелее, чем обычно, — это очень интересно.

ЙЕННА (снова задумчиво). Не знаю, так ли это, но я точно это заметила.

КАТАРИНА (ни к кому не обращаясь). Томас.

ТОМАС. Да?

КАТАРИНА (ФРАНКУ). Не угостишь чем-нибудь?

ФРАНК. Что?.. Ах да, конечно. Простите.


Все с интересом смотрят на ФРАНКА.

Пауза.


О чем это я задумался?

КАТАРИНА (скорее от физического раздражения, чем эмоционального). Какой ты напряженный!

ФРАНК (не пытаясь оправдываться). Я? Да нет, вовсе нет.

КАТАРИНА. Очень напряженный. Посмотри на свою грудную клетку — она ходуном ходит. Да расслабься ты, ради всего святого, не можешь быть как все нормальные люди. (Голосом врача.) Никто тебя не съест… Слышишь, Франк?

ФРАНК. Что?

КАТАРИНА. Успокойся.

ФРАНК. Не понимаю, о чем ты говоришь.


Пауза.

ФРАНК садится на ручку кресла, на котором сидит ЙЕННА.


Мы же будем не просто чай пить — а что-нибудь покрепче.

ЙЕННА (наклоняется и берет журнал со столика) Видел, какой роскошный стул Франк купил?

ФРАНК (КАТАРИНЕ). Не понимаю, о чем ты говоришь.

ТОМАС. О Господи, это стул? (Внимательно смотрит.) Это же почти произведение искусства.

КАТАРИНА. Это произведение искусства, на котором невозможно сидеть.

ТОМАС (не знает, что на это сказать. Садится но стул). Роскошный… Сколько он стоил?

КАТАРИНА. Угадай. Восемь тысяч.

ТОМАС. Восемь тысяч? Правда? Не может быть. Не может стул стоить восемь тысяч.

КАТАРИНА. Спроси Франка.

ФРАНК (встает). Вы голодные?

ЙЕННА. Ни капельки. (ТОМАСУ раздраженно.) Куда ты подевал джем? Который ты приготовил.

ТОМАС. Ой, черт, я забыл его… сбегать вниз и принести?

ЙЕННА. С ним просто невозможно…

КАТАРИНА. С Томасом? (ТОМАС улыбается, словно его похвалили.) Улыбаешься?

ТОМАС. Ну да… А что мне остается делать?

КАТАРИНА. С чем?

ЙЕННА. Томас, ты точно выключил стиральную машину?

ТОМАС. Да-да, я почти уверен.

КАТАРИНА. Удивительно видеть такую гармоничную личность.

ЙЕННА. (сердито). Да, он совсем нетребовательный. (ФРАНКУ, который стоит над ней как тень, норовя упасть.) Я слышала, у тебя умерла мама. Соболезную.

ФРАНК. У меня?

ЙЕННА. (неуверенно). Да, Катарина сказала.

ФРАНК. Зачем она это сказала? (Улыбается. Подходит к окну.)


Пауза.


ЙЕННА. А что, это не так?

КАТАРИНА. Она там, в коридоре.

ЙЕННА (недоуменно смотрит на КАТАРИНУ). Что? Что ты сказала?

КАТАРИНА. Она стоит там в пакетике — там, где Франк поставил ее… Ну точно… Там стоит его любимая мамочка… Правда! Что, нет, что ли?.. Нет, что ли, Франк?

ФРАНК. Что?

КАТАРИНА. Прошу прощения, это, может быть, звучит как-то…

ФРАНК (поворачивается к КАТАРИНЕ). Нет сил больше тебя слушать. (Без малейшего усилия над собой.) Чего бы вы хотели?.. Чего-нибудь выпить?

ЙЕННА. Прости, что ты сказал? Ой, даже не знаю… ты что будешь?

ТОМАС. Да мне все равно.

ФРАНК (тверже. Подкатывает столик к дивану). Виски, вино? У меня есть очень вкусное вино — сухое пино.

ЙЕННА. Виски, да, было бы прекрасно, правда, я тогда скоро завалюсь под диван. Ну и забудьте тогда про меня. Оставьте меня в покое.

ФРАНК. Ты тоже, Томас?

ТОМАС. Нет, я усижу. Да, виски с удовольствием… Спасибо.

ЙЕННА (хихикает почти про себя). Моя мама всегда говорит — я бы мечтала, чтобы у меня достало мужества лечь под ковер.

ТОМАС (без особого интереса). Что она хочет тем самым сказать? Ничего?

ЙЕННА. Ты прекрасно понимаешь — умереть.

ТОМАС. Никогда не слышал, чтобы она так говорила.

ЙЕННА (удивленно). Никогда не слышал?

ТОМАС. Нет.

ЙЕННА. Ясное дело, с чего бы тебе вдруг слышать? (Агрессивно.) Тебя это вообще не волнует. По голосу слышно.

ФРАНК. А ты что будешь, Катарина?

КАТАРИНА. Джин, если ты не против.

ФРАНК. Джин? Уже сейчас?

КАТАРИНА. Да, пожалуйста, если ты не против?

ФРАНК (галантно, поворачиваясь к КАТАРИНЕ). Почему вдруг я буду против? (Идет в кухню, насвистывает все ту же итальянскую мелодию — ФРАНК часто бессознательно насвистывает то, о чем думает.)

ТОМАС (убедительно). Я очень люблю твою маму.

ЙЕННА. Странно.

ТОМАС (еще более убедительно). Мне она очень нравится.

ЙЕННА. Не сомневаюсь. Она ведь тебя считает самым сексуальным мужчиной на свете.

КАТАРИНА (охотно). О да…

ЙЕННА. А на следующий день хочет, чтобы мы развелись.

ТОМАС. Что?

ЙЕННА (испуганно). Ты слышал, что я сказала.

ТОМАС. Почему?

КАТАРИНА. Ну пожалуйста, не будем говорить о родителях… Я не выдержу. У меня тоже есть мама, с которой я не знаю, что делать… (ЙЕННА наклоняется вперед, шепчет.) Что? (Громче.) Что ты говоришь?

ЙЕННА. Это правда, что мама Франка умерла?

КАТАРИНА. Завтра похороны. Ну да, умерла… Нет, предание земле. Какая красивая перчатка. (Указывает на белый бинт у ЙЕННЫ на левой руке.)

ЙЕННА. Ой, я вообще не понимаю, почему у меня так трескается кожа. У меня с детства экзема. Я читала книги про кожу… Там написано, что у детей, которых не любят…

ТОМАС (перебивая ее). Или не ласкают…

ЙЕННА. Или не ласкают достаточно часто, появляется кожная экзема или аллергия… Но ко мне это не относится… вовсе нет… когда я была маленькая, меня очень любили, меня чуть не до смерти тискали все подряд.

КАТАРИНА. Я встретила в Венеции в летнем кафе как-то раз человека, в руках у которого был очень красивый сосуд, похожий на шейкер для коктейля. Оказалось, что его мама умерла и ее кремировали. Она просила отвезти ее на остров…

ФРАНК. Торчелло…

КАТАРИНА. Да… и высыпать ее прах в море. Он сел в кораблик и высыпал ее в воду. Но когда надо было выбросить красивую урну, то ему стало жалко. Я и не знала, что бывают такие маленькие красивые урны. А он мне такую показал. Он сидел с ней за столиком в кафе, словно с коктейлем.


Все смеются, кроме ФРАНКА, хотя смешно не всем.

Перестав смеяться, КАТАРИНА обращается к ФРАНКУ.


Разве не смешно?

ФРАНК. Очень. Обхохочешься.

КАТАРИНА (ТОМАСУ). Он не смеется… Не решается.

ТОМАС (словно не понимая намерений КАТАРИНЫ). Почему?

КАТАРИНА. Где мой бокал?


ФРАНК не слышит.


ТОМАС. Удивительная история.

КАТАРИНА. Потом он обнаружил…

ФРАНК. Ваше здоровье! (Чокается с ЙЕННОЙ.)

ЙЕННА. Мы вряд ли когда-нибудь попадем в Венецию.

КАТАРИНА (ФРАНКУ, злобно). А потом он обнаружил, какой силой притяжения он обладает для маленьких девочек на берегу, и потерял всякий интерес к урне, так ведь, Франк?

ФРАНК. Я не расслышал, что ты сказала. Ваше здоровье!


ФРАНК чокается с ТОМАСОМ.


КАТАРИНА. Да не обращай внимания.

ФРАНК. А что ты сказала?

КАТАРИНА. Да ничего… Целую. (Берет его за руку, любовно держит.) Вы тоже говорите «Целую»?

ЙЕННА. «Целую»?

КАТАРИНА. Когда прощаетесь по телефону?


ЙЕННА мотает головой.


Я сразу начинаю волноваться… Если мы не говорим друг другу «Целую» на прощанье, то это значит, что что-то не в порядке. Правда, Франк?


ФРАНК кивает. Нюхает свою руку. Рука пахнет КАТАРИНОЙ.


ТОМАС. Какой отличный виски.

КАТАРИНА. Я всегда жду до последнего… и если Франк вешает трубку и не говорит «Целую», то мне сразу плохо.

ФРАНК (довольный). Нравится?

КАТАРИНА. Ты должен до самой нашей смерти говорить мне «Целую».

ТОМАС. Превосходный… Что это за марка?

КАТАРИНА. Где мой джин?

ЙЕННА. Мне кажется, все виски одинаковые на вкус.

ТОМАС. Нет, они совсем разные.

ЙЕННА. Ну не знаю.


Пауза.


Это правда? Твоя мама…

ФРАНК. Давайте я приготовлю кофе. Моя мама?..

ЙЕННА. Она правда лежит в пакете в коридоре?

ФРАНК. Да.

ЙЕННА. Не может быть.

ФРАНК. Похоронена, но не умерла. Как говорится. Вернее, кремирована, но не умерла.

ЙЕННА. Странно как-то, нет?

ФРАНК. Что именно?

ЙЕННА. Но вы же не будете ее там держать?

ФРАНК. Мой брат приедет завтра со своей женой, и мы поедем на Северное кладбище и закопаем ее.


ФРАНК наклоняется, прислушивается к телефону.


Мы с братом и его женой.

КАТАРИНА (берет сигарету из нагрудного кармана ФРАНКА). Я так понимаю, я с вами не еду?

ФРАНК. Из похоронного бюро прислали пакет. Я просто забрал ее на почте. Она была такой маленькой — очень удобно. Хотите посмотреть?


ФРАНК идет к коридору.


ЙЕННА. Ой. Да нет уж. (Задирает все время юбку, обнажая одну ногу.)

ФРАНК. Это просто прах.


Пауза.


КАТАРИНА. В воскресенье я поеду за город, к моей маме.

ФРАНК. Как хорошо.

КАТАРИНА. Господи.


КАТАРИНА наклоняется вперед, прикуривает у ТОМАСА, говорит «спасибо», не успев прикурить. ФРАНК ставит пакет перед дверью в туалет.


ФРАНК. Зачем ты отрываешь фильтр?

КАТАРИНА. Мне просто надо туда съездить… что ты говоришь?

ФРАНК (садясь на диван рядом с КАТАРИНОЙ). Я спросил, почему ты отрываешь фильтр от сигарет с фильтром? Почему ты не покупаешь сигареты без фильтра, если ты все равно отрываешь фильтр? Не понимаю. Зачем ты так делаешь?

КАТАРИНА. Надо находить объяснение всему, что мы делаем?

ЙЕННА (держит себя за грудь). Ой, снова пора.

ТОМАС. Что такое?

ЙЕННА. С ума сойти.


Пауза.


Как вы думаете, ничего, что я пью алкоголь, если я кормлю? (Щупает грудь.) Из меня течет.

ФРАНК. Течет?

ЙЕННА. Ой, да.


Пауза.


ФРАНК. И как ощущение?

ЙЕННА. Мне надо в туалет.

ФРАНК. Да, конечно, пожалуйста. (Встает.) Знаешь где?


ЙЕННА умоляюще смотрит на ТОМАСА, обреченно вздыхает.


ЙЕННА. Что ты говоришь?

ТОМАС. Ничего. Не доставай людей.

ЙЕННА (подавленно). Не буду, я просто выйду.


ЙЕННА идет в туалет, прижимаясь к стене, чтобы держаться подальше от предполагаемой урны.

ФРАНК садится.


ТОМАС. Что она имела в виду?

ФРАНК. Как прекрасно.

КАТАРИНА. Что такого прекрасного?

ФРАНК. Женщина, у которой течет из груди. Что скажешь, Томас?

ТОМАС (похоже, ему это кажется скорее отвратительным, похоже, его тяготит слабость ЙЕННЫ). Должно пройти время.

ФРАНК. Что именно?

ТОМАС. Чтобы женщина снова стала красивой.

КАТАРИНА. Красивой?.. То есть?

ТОМАС. Ну прежде чем все нормализуется, прежде чем тело будет устроено как обычно, ну не знаю, как сказать. У нас больше не будет детей. (Будничным голосом.) Стоит мне лечь в постель, как она уже беременная. (Эта мысль ему, похоже, нравится.)


Пауза.


ЙЕННА (кричит из туалета). Ай!

ТОМАС(как ребенок). Что она делает?

ФРАНК (хочет встать). Черт возьми, там куча осколков. У Катарины был приступ бешенства.

КАТАРИНА. Попридержи язык.

ЙЕННА (жалостно). Томас, Томас!

ТОМАС (безразлично, почти про себя). Я здесь, что случилось?


Пауза.


ЙЕННА. Не можешь мне помочь?

ФРАНК. Тебя зовут.

ТОМАС. Чем помочь?

ЙЕННА. Томас! Томас!

ТОМАС. Что-о-о!

ЙЕННА. Ты не подойдешь, когда я зову?

ТОМАС. Черт подери, да что там у тебя еще? Смешно уже.


ТОМАС неохотно, но все же встает. Злится. Кладет очки на пол и выходит.


КАТАРИНА. Что случилось?


ФРАНК безразлично молчит.


(Спокойно, уверенно.) Что ты смотришь на меня, словно я дикий зверь.

ФРАНК. Ты и есть.

КАТАРИНА. Вот как.

ФРАНК. Маленькая букашка. (Улыбается.)

ТОМАС (входит. Останавливается в дверях туалета). Теперь она порвала свою рубашку… Что я должен делать?.. Не можешь ей одолжить что-нибудь — все что угодно.

КАТАРИНА. Не уверена. Сейчас посмотрю. (Раздраженно встает, идет в спальню искать, возвращается с огромной шерстяной кофтой. Бросает ее ТОМАСУ.) Вот все, что у меня есть. Можешь сам сбегать вниз и принести.

ТОМАС. Нет, эта отлично подойдет. (Бросает кофту ЙЕННЕ в дверь, берет бокал, пьет, пристыженно или просто задумчиво смотрит на капли, оставшиеся в стакане.)

ФРАНК. Что ты сказал?

ТОМАС. Ох-ох-ох-ох.

ФРАНК. Да… Как жизнь-то у вас устроена?

ТОМАС. Да ты и сам знаешь.

ФРАНК. Нет.

ТОМАС. Ну как — работаю, потом прихожу домой, ем и укладываю детей.

ФРАНК (сидит на диване, но мысленно находится где-то очень далеко). Да, так не много успеешь.


КАТАРИНА выходит на кухню за белым вином.


ТОМАС (больше заинтересован КАТАРИНОЙ). Да нет, в принципе ничего. Иногда я играю в теннис.

ФРАНК. В теннис?

ТОМАС. Да. А ты?

ФРАНК. Слушай — а может, мы могли бы поиграть в теннис вместе? Мы с тобой? Скажем, раз в неделю? (Насвистывает.) Что скажешь?

ТОМАС. Мы с тобой?

ФРАНК. Да, что скажешь?

ТОМАС (безразлично). У меня вообще-то уже есть один партнер…

ФРАНК. Да? Играете в теннис?

ТОМАС. Ну да.

ФРАНК. Не в сквош?

ТОМАС. Нет, в теннис. А что ты делаешь?

ФРАНК. Я?

ТОМАС. Чем ты занимаешься? Интеллектуальным бодибилдингом?


ФРАНК смеется. Напевает себе под нос.


Расскажи.

ФРАНК (задумчиво). Н-да… Что я делаю?.. Я стараюсь бегать десять километров каждое утро.

ТОМАС (без особого интереса). Куда?

ФРАНК. Куда?

ТОМАС. Ну да.

ФРАНК. По кругу. Круг за кругом…

КАТАРИНА (входя в гостиную, озабоченно). Ты сердишься?

ТОМАС. Нет.

ФРАНК. Звучало именно сердито. Точно не сердишься?

ТОМАС. Да нет же.

КАТАРИНА. Знаешь, что ты напеваешь?

ФРАНК. Что?.. Нет, не знаю.

КАТАРИНА. Ту итальянскую шлюшку, которую ты трахал в туалете в Орли.

ФРАНК. Ой, черт — я даже не заметил, что я насвистывал.

КАТАРИНА. Ты не свистел. Ты пел.

ФРАНК. Это было не в Орли. (Улыбается.)


Пауза.


КАТАРИНА. А где Йенна?

ФРАНК. Заползла в ящик с песком. (ТОМАСУ) Ты точно не злишься?

ТОМАС. Точно.

ФРАНК. То есть я тебя не разозлил?

ТОМАС (дружелюбно. Садится на диван). Нет, это невозможно.

ФРАНК. О’кей. Хорошо.

КАТАРИНА (вдруг вскрикивает). Джи-и-ин!

ФРАНК. Что ты говоришь?

КАТАРИНА. Мы больше ничего не выпьем?

ФРАНК (встает). Отчего же, можно. Томас, хочешь еще?

ТОМАС. Да, пожалуй.

ФРАНК. Чего тебе налить? Виски? Джин?

ТОМАС. Да все равно.

ФРАНК (идет к столику). Вот.

КАТАРИНА. Франк?.. Франк?

ФРАНК. Да, Катарина, чего бы ты хотела?

КАТАРИНА. Я бы… Я бы чего-нибудь пожевала, если ты все равно идешь на кухню… Захватишь что-нибудь по дороге?


ФРАНК становится вдруг очень нерешительным — машинально щелкает пальцами.

ТОМАС встает и идет к окну. По дороге отдает ФРАНКУ пустой бокал.


Любимый.


За окном в сумеречном небе вдруг быстро и беззвучно пролетает ярко освещенный пассажирский самолет. Все смотрят на самолет, словно ничего не происходит.


ФРАНК. Что ты сказала? (Наполняет бокал ТОМАСА.)

КАТАРИНА (ободряюще смеется). Любимый.


Короткая пауза.


Сцена 2 | Пьесы | Сцена 4







Loading...