home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement







5

После закрытия Генеральных штатов Арман-Жан дю Плесси-Ришелье некоторое время (по некоторым данным, до двух месяцев) оставался в Париже. Но потом, не дождавшись желанного вызова в королевский дворец, он возвратился в свою епархию, продолжая день и ночь думать о своём собственном будущем, которое всё ещё оставалось неопределённым.

Естественно, епископу Люсонскому очень хотелось понравиться Марии Медичи, и, надо сказать, он в конечном итоге преуспел в этом. С другой стороны, и молодой Людовик XIII тоже после речи на заседании Генеральных штатов обратил на него внимание.

А 28 ноября 1615 года имело место бракосочетание пятнадцатилетнего Людовика XIII и четырнадцатилетней Анны, дочери короля Испании Филиппа III. Так вот после этого епископ Люсонский был назначен духовником этой молодой женщины и вошёл в узкий круг личных советников королевы-регентши, продолжавшей править Францией, несмотря на то что её сын уже номинально достиг совершеннолетия.

Став духовником Анны Австрийской[3], Арман-Жан дю Плесси-Ришелье вскоре добился и расположения Кончино Кончини, которого теперь все именовали маршалом д’Анкром.

В результате в мае 1616 года наш герой вошёл в Королевский совет и занял там пост государственного секретаря. Столь быстрый взлёт произошёл не случайно и был связан со многими причинами. Но плавной из них было, пожалуй, то, что Мария Медичи решила избавиться от всех советников, доставшихся ей от Генриха IV. На их место она конечно же ставила «своих людей», и вот в их число и ухитрился попасть тридцатилетний епископ Люсонский.

Дальше — больше. В конце ноября 1616 года он уже был министром, ответственным за ведение иностранных и военных дел. Некоторые историки даже называют точную дату этого назначения Армана-Жана дю Плесси-Ришелье — 29 ноября 1616 года. Если это так, то его мать, урождённая Сюзанна де ля Порт, тихо угасла всего за несколько дней до этого, так и не дождавшись триумфа своего любимца. Умерла она в своём старом фамильном замке в возрасте примерно шестидесяти лет.

Вовлечённый в круговерть обрушившихся на него дел, наш герой не смог выехать из Парижа, чтобы проститься с матерью, и мадам дю Плесси-Ришелье похоронили без него, в присутствии простого сельского кюре прихода Брей.

Новое назначение принесло будущему кардиналу 17 000 ливров дохода. К ним следует добавить 2000 ливров, которые он получал как член Королевского совета, а также специальный пенсион в размере 6000 ливров, выплачиваемый вообще не очень понятно за что.

Новый пост потребовал от Армана-Жана дю Плесси-Ришелье активного участия во внешней политике, а он к ней до тех пор не имел ни малейшего отношения.

Первый год Армана-Жана дю Плесси-Ришелье во власти совпал с началом войны между Испанией, которой тогда правила династия Габсбургов, и Венецией, по отношению к которой Франция имела союзнические обязательства. Эта война грозила Франции большими проблемами, ибо Венеция в то время сильно конфликтовала с Ватиканом, не признавая абсолютной власти римского папы.

Многие тогда посчитали тогда назначение Армана-Жана дю Плесси-Ришелье победой испанцев и папы, ведь в их представлении он прочно ассоциировался с прокатолической политикой, но наш герой сразу же дал всем понять, что он беспристрастно относится как к католикам, так и к гугенотам.

Как министр, Арман-Жан дю Плесси-Ришелье обращал особое внимание на интересы Франции, но в целом он всегда стремился к миру. Он даже предлагал французское посредничество в разрешении всевозможных конфликтов, но те же венецианцы, например, отказались от подобных услуг, не веря в силу и стабильность администрации Кон-чино Кончини. В результате основная деятельность нового министра сводилась лишь к заверениям соседних держав в том, что политика Франции будет оставаться открытой, а также к убеждению иностранных единомышленников французских гугенотов не позволять им вербовать наёмников за границей.

При этом ситуация при дворе складывалась следующая: ещё пока не возникло явных размолвок между юным королём и его матерью, но вот неприязнь Людовика ХIII к Кончино Кончини с каждым днём становилась всё более очевидной.


Ришелье. Спаситель Франции или коварный интриган?

Мария Медичи и дофин Людовик. Художник III Мартен


Арман-Жан дю Плесси-Ришелье в принципе был за королеву-мать: она представлялась ему женщиной взрослой и правила страной в любом случае лучше, чем это делал бы Людовик XIII. С другой стороны, с возрастом (а ей в 1616 году было уже сорок два года) она становилась всё более капризной и вздорной. Он находился рядом с её троном и оказывал ей всевозможные знаки уважения, а она часто интересовалась его мнением, и молодому министру это не могло не нравиться.

Что же касается Людовика XIII, то наш герой прекрасно видел личные недостатки этого честолюбивого юноши, не имевшего, к сожалению, ни одной из блистательных черт своего отца.

Конечно же нельзя сказать, чтобы Людовик вообще не имел никаких достоинств. Природа отказала ему в деятельном воображении Генриха IV, но она одарила его способностью легко понимать идеи других. Храбрость его не была выдающейся, да и характер у него выглядел каким-то печальным, что резко контрастировало с весёлым нравом его отца. Он желал действовать и одновременно сам обрекал себя на бездействие. Он тяготился посторонним влиянием, но не мог обойтись без него, в глубине души негодуя на самого себя за свою слабость. Короче говоря, он был законным монархом, но его возраст ещё не позволял «делать на него ставки». В связи с этим Арман-Жан дю Плесси-Ришелье совершенно обоснованно стал искать общества Клода Бар-бена, генерального контролёра финансов, а тот убедил его пока не отказываться от Люсонского прихода, несмотря на назначение министром. А вот Кончино Кончини, напротив, очень рекомендовал ему это сделать, так как эта отставка превратила бы министра в высшей степени зависимого от него самого человека.

Обидчивый и высокомерный маршал д’Анкр не очень-то стремился лично вмешиваться в политические решения, принимаемые в окружении Марии Медичи. Это и понятно, ведь его интересы заключались совсем в другом: они лежали главным образом в области денег и внешних проявлений власти, а не в области практического управления огромной страной, а посему большую часть первой половины 1617 года он провёл вдали от Парижа — в Нормандии.


Ришелье. Спаситель Франции или коварный интриган?

Кончино Кончини. Неизвестный художник


Конечно же Арман-Жан дю Плесси-Ришелье избегал открытых нападок на Кончино Кончини. Более того, он всячески демонстрировал ему свою преданность, что видно из их корреспонденции.

«Поверьте, монсеньор, — писал он маршалу, — что я всегда буду помнить о своём долге перед вами. Каковы бы ни были обстоятельства моей жизни, я не забуду об услугах, оказанных мне вами и мадам маршальшей».

С другой стороны, «Мемуары» кардинала де Ришелье свидетельствуют о том, что он уже тогда находил постоянные смены настроений избалованного итальянца весьма утомительными. Вот его слова:

«Досадно иметь дело с тем, кто жаждет слышать лишь речи льстецов, как и с тем, кому нельзя служить, не обманывая, и кто предпочитает, чтобы его гладили по шёрстке, нежели говорили правду <…>. В эпоху правления фаворитов у любого, кто поднимается так высоко, непременно закружится голова, и он пожелает превратить слугу в раба, а государственного советника — в заложника собственных страстей; попытается располагать, как своим не только сердцем, но и честью подчинённого».

Со своей стороны, маршал д’Анкр, опасаясь возрастающего влияния епископа Люсонского, не упускал случая нашептать королеве-матери очередной «компромат» на него. А заодно и на Клода Барбена. В конечном итоге эти двое отправились к Марии Медичи и объявили ей о своём желании уйти в отставку. Но королева-мать в ответ выказала вполне искреннее удивление и спросила, что конкретно их не устраивает. Барбен ответил ей, что они оба вызывают явное недовольство Кончино Кончини и его супруги Леоноры Галигаи. Королева успокоила их:

— Я удовлетворена вашей службой, а это — главное.

В «Мемуарах» кардинала де Ришелье читаем:

«Это не помешало ему [Кончино Кончини. — Авт.] и дальше строить нам козни, придумывая для королевы множество оправданий, вплоть до того, что мы — я и Барбен — предаём её, хотим отравить. Вся эта чёрная злоба, которой было заполнено его сердце, делала его беспокойным, и оттого он то и дело переезжал с места на место: из Кана — в Париж и обратно <…>.

Тем не менее на людях он был с нами столь любезен и так скрывал свои чувства, что никому бы и в голову не пришло, как он нас ненавидел. Однако его показная доброта не смогла обмануть меня».


предыдущая глава | Ришелье. Спаситель Франции или коварный интриган? | cледующая глава