home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



1

Но до этого произошло ещё множество разных событий.

Например, такое. 23 февраля 1631 года Марии Медичи, находившейся в Компьеньском замке, вдруг объявили, что прибыл кардинал де Ришелье.

Отметим, что в Компьене к ней относились плохо. Как пишет Андре Кастело, "её всячески притесняли, унижали, строго следили за каждым шагом, так что ей было всё труднее выносить такую враждебную атмосферу подозрительности и неприязни".

Сказать, что Мария Медичи была удивлена, увидев кардинала, — это ничего не сказать. Соответственно, и взаимные приветствия дались им обоим с видимым трудом. А потом кардинал заявил, что изгнаннице следует уехать ещё дальше от Парижа и что это необходимо прежде всего для её же безопасности, а также для безопасности других лиц, судьба которых ей небезразлична.

— Каких других лиц? — удивилась бывшая королева. — Все остальные и так уже либо истреблены, либо находятся…

— Вам необходимо принять эти условия, мадам, — грубо перебил её кардинал.

— Исчадие ада, да будь ты проклят! — ещё раз крикнула изгнанница, понимая, что возражения бесполезны.


Конечно же кардинал имел в виду Гастона Орлеанского, младшего сына Марии Медичи и покойного короля Генриха IV, считавшегося престолонаследником до рождения будущего Людовика XIV, а теперь именовавшегося просто "Месье". Понятно, что у Гастона были весьма сложные отношения с венценосным братом. Понятно также, что его судьба не могла быть безразлична его матери. Как видим, кардинал де Ришелье всегда бил точно в цель.

С Гастоном ситуация выглядела следующим образом. В 1630 году ему было двадцать два года. Он был красивым молодым человеком, легкомысленным, коварным, малодушным, но весьма любезным. Всем было ясно, что его видимое примирение с братом Людовиком не могло продлиться долго. Он и сам прекрасно понимал, что его шансы унаследовать трон с каждым днём всё возрастают и возрастают. И действительно, тогда многим казалось более чем вероятным, что он унаследует трон старшего брата. В его власти было начать ради этого настоящую гражданскую войну. И при этом он мог рассчитывать на поддержку со стороны старой родовитой аристократии, и всё, что бы он ни сделал благодаря статусу наследника Людовика, всё равно оставило бы его безнаказанным.

В результате 30 января 1631 года Гастон незаметно исчез из Парижа и отправился в Орлеан. А через несколько месяцев он перебрался в Безансон, находившийся тогда под управлением испанцев. А там, заручившись обещанием помощи от Мадрида, он начал формировать армию для похода на Париж.

Кардинал де Ришелье, естественно, поднял тревогу и доложил обо всём королю.

Что же касается Марии Медичи, то новым местом ссылки ей был предложен небольшой городок Мулен.

Оскар Егер в своей "Всемирной истории" пишет:

"Людовик XIII, робкий, сознававший свою умственную зависимость, слабый и телом и духом, далеко не речистый, понимал, однако, достоинство своего сана, чувству я в то же время потребность опоры в человеке сильном, который был бы способен один нести бремя правления, опираясь на свой ум и силу воли. Согласившись с мнением своего министра, Людовик предложил своей матери переехать в Мулен. Попытки примирить её с сыном были тщетными. Вместе с ней покинул двор и герцог Орлеанский".

Она согласилась отправиться туда, но попросила, чтобы ей позволили на некоторое время задержаться, — пока Мулен не будет очищен от свирепствовавшей там эпидемии, а местный замок не отремонтируют должным образом. Такое разрешение ей было дано.

20 марта 1631 года Людовик XIII написал ей, что Мулен полностью готов к её приёму, но она опять нашла массу отговорок для того, чтобы в очередной раз отсрочить свой отъезд. После этого кардинал де Ришелье стал нашёптывать королю, что всё это неспроста, что его мать, возможно, готовит побег.


По большому счёту это было в её стиле.

Мария Медичи находилась в отчаянном положении. Старания хоть как-то воздействовать на Людовика ни к чему не приводили. Почему? Да потому, что каждый раз на пути королевы-матери возникал кардинал де Ришелье, и это раз за разом становилось непреодолимым барьером между ней и сыном.

Иногда в приступах ярости она начинала проклинать саму себя за бессилие. Иногда, забывая, что она лишь слабая женщина, она буквально выла от осознания того, что упустила момент, когда можно было тривиально проткнуть этого гадкого Ришелье кинжалом, как это испокон веков было принято в её родной Флоренции. Но Мария Медичи слишком ненавидела кардинала, а, как известно, чем ненависть бессильнее, тем она упорнее и опаснее. Её может победить только прощение, но тут ни о каком прощении не могло быть и речи.

Вечером 18 июля 1631 года она всё же покинула Компьень. Местная охрана прозевала это событие, но, как потом выяснилось, королева-мать действительно сбежала. Пока она намеревалась остаться во Франции, в приграничном городке Ла-Капелль, у друга её любимого сына Гастона маркиза де Варда, который пообещал открыть перед ней обитые железом ворота.

Естественно, кардинал де Ришелье узнал про этот план и успел сорвать попытку Марии Медичи войти в Ла-Капелль.

После этого, опасаясь возможного преследования, она была вынуждена двигаться дальше и пересечь границу. Так она прибыла в Авен, ближайший город на принадлежавшей испанцам территории. Произошло это вечером 20 июля, а потом она отправилась в испанские Нидерланды — сначала в Моне, а затем в Брюссель. Как пишет в своей "Всемирной истории" Оскар Егер, "завязалась новая испанская интрига".

Людовика XIII известие о бегстве матери привело в ужас. Он, как водится, сразу же пал духом и решил, что раз мать вновь на свободе, то она обязательно найдёт способ отомстить ему. Уж он-то знал, на что она была способна, когда её загоняли в угол…

Пока происходили эти события, проснулись надежды врагов кардинала де Ришелье. Сам же кардинал, казалось, остался совершенно безразличным к сообщению о побеге королевы-матери. Если он и проявил какие-то эмоции, которые хоть как-то можно было трактовать как опасение, то лишь потому, что Гастон Орлеанский вновь выступил против своего брата-короля, получив поддержку нескольких герцогов, собравших свои отряды в Лангедоке и готовых к походу на Париж.

А тем временем Мария Медичи, находясь в Брюсселе, писала своему сыну Людовику гневные послания, обвиняя кардинала де Ришелье во всех мыслимых и немыслимых грехах. Она даже обратилась в Парижский парламент с призывом признать кардинала виновным в незаконной узурпации власти в стране. В результате Людовик XIII был вынужден выступить перед судьями и опровергнуть доводы своей матери.

По определению биографа кардинала де Ришелье Энтони Леви, "с этого момента жизнь Марии Медичи превратилась в печальную повесть об утраченных иллюзиях, бесславном угасании и нищете. Нигде ей не были готовы предоставить приют надолго — ни в Нидерландах, ни в Англии, ни в Германии. Людовик XIII урезал расходы на её содержание и так и не позволил ей вернуться во Францию, даже когда она оказалась в стеснённых финансовых обстоятельствах в Кёльне; такое решение было одобрено Королевским советом в 1639 году".


предыдущая глава | Ришелье. Спаситель Франции или коварный интриган? | cледующая глава