home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



1

12 ноября 1621 года герцог де Люинь осадил маленькую гугенотскую крепость Монёр на реке Гаронне, а через месяц он заболел "пурпурной лихорадкой" (вероятнее всего, скарлатиной или чумой, бродившей по армии) и умер буквально через несколько часов.

Считается, что Шарль д’Альбер герцог де Люинь "сошёл со сцены" удивительно вовремя, ибо король уже устал от него и больше не скрывал этого от своих приближённых.

Современники рассказывали, что никто даже не наведался к умиравшему, а после похорон Людовик XIII признался одному из своих приближённых, что смерть де Люиня сделала его свободным. В результате о бывшем фаворите все очень скоро забыли.


В том же 1621 году, после смерти де Люиня, Мария Медичи вновь заняла своё место в Королевском совете.

Смерть герцога открыла путь наверх и Арману-Жану дю Плесси-Ришелье, имевшему все причины недолюбливать герцога и принижать его роль перед потомками. Поначалу он стал простым членом Королевского совета, но потом очень быстро выдвинулся на пост министра. Кроме того, Мария Медичи добилась для него кардинальской сутаны.

Произошло это следующим образом. Весной 1622 года Арман-Жан дю Плесси-Ришелье заступился за королеву-мать на заседании Королевского совета. Влиятельнейшие люди Франции всегда относились к нему более чем с опаской, явственно видя его достоинства и потенциальные возможности, амбиции и непреклонность на пути к поставленной цели. Выступая в Совете, наш герой ещё больше укрепил министров в их беспокойствах. И тогда государственный секретарь маркиз Пьер де Пюизье стал убеждать Марию Медичи отправить своего "протеже" в Рим. План де Пюизье был прост: отдалить дю Плссси-Ришслье от Марии Медичи, лишить её опытного советника, без которого она стала бы не так опасна, и одновременно удалить из Франции самого очевидного кандидата на высшее место рядом с троном. Но наш герой решил переиграть де Пюизье и заявил о своём согласии отправиться в Рим.

А тут очень кстати (13 августа 1622 года) в Париже умер Анри де Гонди, кардинал де Рец. Мария Медичи усилила давление на государственного секретаря де Пюизье. Наконец, в дело вмешался сам Людовик XIII. И в результате этих совместных усилий, 5 сентября 1622 года епископ Люсонский был всё же возведён в кардинальский сан.

В это время ему было тридцать семь лет. В поздравительном письме папа Григорий XV (в миру Алессандро Людовизи) написал ему:

"Твои блестящие успехи настолько известны, что вся Франция должна отметить твои добродетели <…>. Продолжай возвышать престиж церкви в этом королевстве, искореняй ересь".

Как видим, Арман-Жан дю Плесси-Ришелье (а теперь уже кардинал де Ришелье) в блестящем стиле выиграл эту партию.

Историк Ги Шоссинан-Ногаре пишет о Марии Медичи:

"Она добилась введения в Совет Ришелье, то есть, как она очень наивно полагала, себя самой. Когда Ришелье сделался главой Совета, она расценила это как собственный триумф. Но Ришелье, возвыситься которому помогла королева-мать, ради удовлетворения своих амбиций сделался слугой короля душой и телом".

С известным историком можно согласиться лишь частично. В самом деле, вознесясь на такую высоту, кардинал де Ришелье перестал нуждаться во флорентийке. Однако при этом он не "сделался слугой короля душой и телом". Скорее, напротив, он обратил свой проницательный взгляд на королеву Анну Австрийскую, супругу Людовика.

Другое дело, что двадцатилетний король в силу данных ему от природы качеств просто не мог долгое время обходиться без поводыря, а это значило, что в его окружении тут же началась борьба за место ушедшего в мир иной герцога де Люиня.


Очевидным претендентом считался принц де Конде. Но ведь был ещё и Арман-Жан дю Плесси-Ришелье — отныне и навсегда великий и ужасный кардинал де Ришелье…

Теперь положение кардинала коренным образом изменилось. Он уже не выглядел тем полуссыльным изгоем, каким был ещё совсем недавно. Теперь с ним вынуждены были считаться все, причём не только члены Королевского совета.

Что касается парижского общества, то в нём возвышение епископа Люсонского было встречено вполне благосклонно. В частности, известный придворный поэт Франсуа де Малерб писал одному из своих друзей:

"Вы знаете, что я не льстец и не лжец, но клянусь вам, что в этом кардинале есть нечто такое, что выходит за общепринятые рамки, и если наш корабль всё же справится с бурей, то это произойдёт лишь тогда, когда эта доблестная рука будет держать бразды правления".


Ришелье. Спаситель Франции или коварный интриган?

Ришелье и Людовик XIII. Художник М. Лелуар


Однако "эта доблестная рука" всё ещё не пользовалась полным расположением короля. Тогдашний венецианский посол, например, докладывал своему правительству следующее:

"Господин кардинал де Ришелье здесь единственный, кто противодействует министрам. Он прилагает все усилия для того, чтобы возвысить себя в глазах короля, внушая ему идею величия и славы короны".

Судя по всему, новоиспечённый кардинал хорошо изучил характер Людовика XIII, сделав упор на его славолюбие и желание во всём походить на своего знаменитого отца. Он упорно внедрял в сознание молодого короля такие понятия, как величие, признание, бессмертие…

Когда же он в кардинальской мантии вошёл в зал Королевского совета, всем сразу стало понятно, кто отныне здесь хозяин. И точно — вскоре ему удалось убедить короля в полной беспомощности и несостоятельности его министров Николя Брюлара де Сийери, Пьера де Пюизье, Шарля де Лавьевилля и других.

Действительно, внутренняя обстановка во Франции тогда была крайне неблагополучной. Повсеместно тлели, готовые в любой момент разгореться, очаги недовольства. Серьёзно был расшатан и международный престиж Франции, отказавшейся от союза с германскими протестантскими княжествами из религиозно-идеологической солидарности с Габсбургами. И всё потому, что на протяжении последних лет как внутренней, так и внешней политикой Франции занимался кто угодно, только не тот, кто был на это способен.

И вот тут-то Людовик XIII увидел в кардинале де Ришелье человека, который должен был, а главное, мог спасти Францию. Он всё чаще стал советоваться с ним, всё чаще начал прислушиваться к его советам и вскоре уже вообще не мог без них обходиться. Более того, однажды после очередной беседы Людовик XIII неожиданно предложил кардиналу де Ришелье возглавить его Совет и самому определить его состав.

После этого, 13 августа 1624 года, суперинтендант финансов маркиз де Лавьевилль был арестован, а Ришелье превратился чуть ли не в самого влиятельного человека в государстве. В самом деле, до этого ареста в Королевский совет, тогдашнее французское правительство, входили Мария Медичи, кардинал Франсуа де Ларошфуко, перешедший в католичество гугенот герцог де Ледигьер, канцлер Этьен д’Алигр и ещё несколько государственных секретарей, которые открывали заседания докладами о текущем состоянии дел в королевстве. В принципе ни одни приказ не вступал в силу, пока его не завизирует король, чью подпись удостоверял соответствующий секретарь. Когда король отсутствовал, его место занимал канцлер.

Короче говоря, кроме королевы-матери и канцлера, никто из членов Совета не имел преимуществ над остальными. Теперь же кардинал де Ришелье благодаря Марии Медичи получил такие полномочия, что стал выше не только старика де Ларошфуко, но и канцлера, который до того считался высшим должностным лицом, возглавлявшим королевскую канцелярию и архив, а также хранившим государственную печать. При этом официальная должность кардинала звучала всего лишь так: государственный секретарь по торговле и морским делам.

Отметим, что во Франции всегда было так: если кого-то назначили кардиналом, то и в Королевский совет его непременно надо было включить. Включили. В ответ на это кардинал тут же изложил королю свою программу, определив наиважнейшие направления внутренней и внешней политики. Он заявил:

— Поскольку Ваше Величество решило открыть мне доступ в Королевский совет, гем самым оказывая мне огромное доверие, я обещаю приложить всю свою ловкость и умение вкупе с полномочиями, которые Ваше Величество соблаговолит мне предоставить, для уничтожения гугенотов, усмирения гордыни аристократов и возвеличивания имени короля Франции до тех высот, на которых ему положено находиться.

Отметим также, что на заседаниях нового Совета кардинал де Ришелье не выставлял свою новую роль. Напротив, он постарался создать впечатление, что отныне и навсегда всеми делами в королевстве будет управлять только король. Он умолял его "не слушать никаких жалоб на того или иного министра в частном порядке, но самому встать во главе Совета". Замысел кардинала был прост: отныне все решения Совета должны быть одобрены лично королём, а раз так, то обвинить министров и прежде всего самого кардинала за допущенные ошибки будет просто невозможно.

Кардинал прекрасно понимал, что Людовик XIII, будучи человеком болезненным и слабым, неспособен к самостоятельным поступкам и тем более к изнурительному каждодневному труду, а это значило, что истинным творцом и проводником политической линии будет он — кардинал де Ришелье. Таким образом, он умело взял бразды правления в свои руки, оставив для короля лишь прекрасную иллюзию, что всё теперь зависит исключительно от его монаршей воли.


Как видим, в течение 1624 года кардинал де Ришелье практически прибрал к рукам власть в государстве. А его первым важным дипломатическим успехом стал брак сестры Людовика XIII Генриетты и принца Уэльского, будущего короля Англии и Шотландии, известного в истории как Карл I Стюарт. Этим он ознаменовал возрождение серьёзной и продуманной внешней политики Франции, практически сошедшей на нет после смерти Генриха IV, которому в своё время первому пришла в голову мысль о необходимости этого брачного союза.


Ришелье. Спаситель Франции или коварный интриган?

Люксембургский дворец. Современный вид


Брачный контракт был подписан 17 ноября 1624 года. По этому поводу Мария Медичи устроила грандиозный приём в своём любимом Люксембургском дворце.

После приёма Мария Медичи и Анна Австрийская сопровождали Генриетту и приехавшего за ней герцога Бекингэма до Амьена, где красавец англичанин и Анна умудрились остаться наедине и дать повод заговорить об их "романе".

Последствия этой истории, хорошо известной по произведениям Александра Дюма, оказались не самыми благоприятными для французской королевы. Бекингэму же запретили появляться во Франции, и это зародило в душе у Анны глубокую антипатию к кардиналу де Ришелье, который был, как она считала, главным виновником всей этой хорошо продуманной провокации.

Об этом мы ещё подробно поговорим ниже, а пока отметим, что отношения с Англией были установлены, но это явно не предполагало улучшения отношений с Испанией.

В результате кардиналу пришлось тонко лавировать между необходимостью уважать происпанские чувства в окружении Марии Медичи и растущей заинтересованностью в союзе с англичанами. При этом Англия и Испания в то время просто ненавидели друг друга, и, несмотря на всю свою изворотливость, кардиналу так и не удалось примирить две эти противоречащие одна другой цели. В результате отношения Франции с Англией в 1625 году стали ухудшаться (тем более что стало ясно, что брак Генриетты и Карла, что называется, не сложился).

Положение стало совсем неприятным, когда ухудшились отношения и с Испанией, не скрывавшей своего недовольства франко-английским браком.

Обстановка во Франции также начала обостряться. Количество несогласных с правлением кардинала де Ришелье росло, капризная и непредсказуемая Мария Медичи, по обыкновению, поддержала оппозицию, и это вновь стало угрожать единству королевства.

Кардинал де Ришелье чувствовал, что наступил решающий момент его политической карьеры: на него одновременно навалились и груз королевского доверия, и ощущение всё увеличивающегося разрыва между его собственными взглядами и позицией Марии Медичи, уходящей корнями в необузданный католицизм.

Раньше он озвучивал свои идеи голосом Марии Медичи. Теперь он аналогичным образом строил свои взаимоотношения и с королём. А увязать всё это воедино было крайне трудно, тем более что Людовик стремился всегда и во всём отстаивать свою независимость от матери.

Пока суд да дело, кардинал де Ришелье стал ближайшим сподвижником Людовика XIII. Несмотря на хрупкое здоровье (нашему герою было тридцать семь лет, и он переживал в те дни невыносимые физические страдания — его мучали сильнейшие приступы мигрени, ставшие последствиями нервного перенапряжения), он достиг столь высокого положения благодаря сочетанию таких качеств, как терпение, хитрость и бескомпромиссная воля. И эти качества кардинал никогда не перестанет использовать для собственного продвижения. В 1631 году, например, он получит титул герцога, продолжая увеличивать и своё личное состояние. Но ото не было для него самоцелью. В своей политике кардинал де Ришелье, независимо от руководящих им личных мотивов, всегда преследовал следующие главные цели: укрепление государства, его централизацию, обеспечение главенства светской власти над церковью и центра над провинциями, ликвидация могущества и сепаратизма высшей знати и противодействие испано-австрийской гегемонии в Европе. А ещё он очень хотел покончить наконец с беспокойными гугенотами.

Пока же, оказавшись на новом посту, он мог видеть безрадостную картину: внутреннюю разобщённость страны, слабость королевской власти при наличии мощной оппозиции, истощённую казну, непоследовательную и пагубную для интересов Франции внешнюю политику. Как было исправить столь малозавидное положение? На этот счёт у него имелись совершенно определённые мысли…


Итак, кардинал де Ришелье "подмял" под себя короля и постепенно, но очень методично начал расправляться со всеми своими противниками. При этом королевское семейство оставалось к нему враждебным.

Гастон, единственный брат короля, плёл бесчисленные заговоры с целью усиления своего влияния. 25 апреля 1626 года он достиг восемнадцатилетнего возраста. Это был весьма приятный внешне юноша, улыбчивый и элегантный, любимец Марии Медичи, но при этом несдержанный, безалаберный и распущенный, причём с такими же непомерными амбициями, как и у его матери.


Ришелье. Спаситель Франции или коварный интриган?

Гастон Орлеанский. Гравюра XVII в.


Он также был предполагаемым наследником престола и достаточно взрослым для того, чтобы жениться. Многим уже казалось вполне вероятным, что он сам скоро станет королём Франции. К тому же Анна Австрийская, которой исполнилось двадцать пять, практически не имела супружеских отношений с Людовиком XIII, и к 1626 году надежды на наследника мужского пола по прямой линии уже выглядели несбыточными.

Естественно, в таких условиях вопрос вступлении в брак Гастона приобретал особое политическое значение, ведь, если бы он остался неженатым, трои мог перейти к принцу де Конде из королевского рода Бурбонов или к его наследникам.

Чтобы легче было разобраться во всей сложности ситуации, напомним, что Бурбоны — это младшая ветвь Капетингов, династии французских королей, названной по имени её основателя Гуго Капета. Капотиш правили во Франции с 987 по 1328 год. После смерти короля Карла IV эта линия пресеклась, и корона перешла к Филиппу VI из рода Валуа, которого сам Карл IV, умирая, назначил регентом королевства. После этого представители семейства Валуа правили во Франции вплоть до 1589 года.

Последним Валуа на французском троне был Генрих III, убитый монахом Жаком Клеманом 2 августа 1589 года. Сменивший его Генрих IV, муж Марии Медичи, уже был из семейства Бурбонов (его отец Антуан де Бурбон был королём Наварры).

А вот титул принца де Конде впервые был дан Луи де Бурбону, дяде короля Генриха IV. Нынешний же принц де Конде был потомком Луи де Бурбона, и он вполне мог претендовать на трон.

Да, такая вероятность реально существовала, и она была чревата политической нестабильностью и рядом непродуманных решений, которые легко могли разрушить всё то, к чему кардинал де Ришелье так усиленно стремился.

С одной стороны, младший брат короля Гастон был достаточно честолюбив для того, чтобы захватить власть, но при этом абсолютно лишён каких-либо дарований. Это вполне устраивало кардинала де Ришелье. Он вообще не считал Гастона каким-то уж особенно опасным, так как знал, что этот избалованный и уверенный в своей безнаказанности мальчишка не обладает энергией, необходимой для серьёзной борьбы. Но, с другой стороны, если бы Гастон женился и имел потомство мужского пола, смог бы тогда наш герой сохранить своё положение? Конечно же нет. А раз так, кардинал долго не решался высказаться в пользу брака Гастона.

Но этого очень хотела Мария Медичи. За два года до смерти Генрих IV выбрал в невесты Гастону Марию де Бурбон, герцогиню де Монпансье, одну из богатейших наследниц Франции. Гастон находил Марию де Бурбон малопривлекательной, но вот Мария Медичи была горячей сторонницей именно этого брачного союза. Соответственно, кардиналу де Ришелье ничего не оставалось, как начать действия в этом направлении, но тут же вокруг принца де Конде возникла "партия" противников этого брака, а всеобщее неприязненное отношение к кардиналу ещё более возросло.

В итоге маменькин сынок Гастон всё же женился на герцогине де Монпансье[9], но она вскоре, 29 мая 1627 года, умерла при родах дочери Анны-Марии-Луизы, носившей впоследствии титул мадемуазель де Монпансье и имевшей известный литературный салон, привлекавший многих интеллектуалов того времени.


Итак, в 1626 году до правительства дошли сведения, что зреет большой заговор, в состав которого входили многие видные аристократы, а также незаконные сыновья Генриха IV, всегда испытывавшие неприязнь по отношению к Людовику XIII. Дальше — больше, оппозиционеры наладили контакт с англичанами, в чьих отношениях с кардиналом де Ришелье именно в этот момент наступило резкое охлаждение.


Ришелье. Спаситель Франции или коварный интриган?

Медаль с изображением Генриха IV и Марии Медичи


Кардинал, естественно, проинформировал обо всём и короля, и его мать. Для большей надёжности он усилил личную охрану.

В конечном итоге заговор был сокрушён. Подробнее об этом заговоре, более известном по имени казнённого графа де Шале, будет рассказано ниже, а пока же нас интересует следующее: всё вроде бы завершилось благополучно, но имевшие место события настолько измучили кардинала де Ришелье, что он предпринял попытку уйти в отставку. Или сделал вид, что предпринял…

Как бы то ни было, его прошение, переданное через Марию Медичи, было отклонено, и он получил от Людовика XIII следующее письмо, датированное 9 июня 1626 года:

"Я питаю к вам полное доверие, и у меня никогда не было никого, кто служил бы мне на благо так, как это делаете вы <…>. Я никогда не откажусь от вас <…>. Будьте уверены, что я не изменю своего мнения, и, кто бы ни выступал против вас, вы можете рассчитывать на меня".

А через несколько дней после этого стало известно, что герцог Бекингэм отдал приказ об отправке в Ла-Рошель флота в составе почти сотни кораблей с примерно десятью тысячами солдат на борту. При этом он заявил, что его главная цель состоит в том, чтобы заставить французского короля уважать права гугенотов — граждан Ла-Рошели. Естественно, французские гугеноты воспряли духом и активизировались.


предыдущая глава | Ришелье. Спаситель Франции или коварный интриган? | cледующая глава