home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2

Неудачная зимняя экспедиция к Анапе вновь активизировала деятельность турок и горцев. Батал-паша был назначен сераскиром и теперь планировал поднять против русских весь Кавказ, уничтожить здесь российские укрепления и идти в Крым. Паша рассчитывал, что вслед за кавказскими мусульманами против «неверных» поднимутся все другие последователи этой религии, живущие в пределах России. Восстание распространится от Волги и Урала до самой Сибири, и тогда ему удастся присоединить к Турции не только Кавказ и Крым, но и древние татарские царства…

Мансур в это время вернулся в Чечню и появился на реке Сунже. Он готовился к еще одному штурму Кизляра, намереваясь лишить российские войска главной в этом регионе продовольственной базы. Волнение охватило весь Дагестан, о чем с тревогой сообщали шамхал Тарковский и хан Дербентский. Турецкие агенты проникли даже в Персию, склоняя персидского хана присоединиться к войне с русскими. Недавно присоединенный к России Крым тоже волновался — сообщалось, что местные татары вооружаются и готовят восстание под влиянием посланий «некоего закубанского шейха». Без сомнения, речь шла о Мансуре.

Тем временем турецкие корабли, не переставая, подвозили к Суджуку и Анапе новые воинские отряды. Российские агенты сообщали, что на побережье уже собралась не менее чем 25-тысячная армия. Ситуация оказалась тем более опасной, что при поддержке турок все кавказские племена, исповедовавшие ислам, невзирая на межплеменные противоречия, сплотились под знаменем имама для борьбы с русскими. Еще осенью 1789 года, находясь среди закубанцев, Мансур через торговых людей установил связи с киргиз-кайсацкими (казахскими) племенами, жившими в северо-восточной части Каспийского бассейна. Имам направил этим племенам письма, «в которых, — как указывал в своем рапорте от 5 мая 1790 года князю генерал-майор Брянчанинов, — между множеством лжепророческих, в рассуждении их закона, поучений, содержится поощрение и внушение киргизскому народу идти вооруженною рукою к Астрахани».

Призывы Мансура нашли отклик среди казахов. Так, в одном из донесений правителю Кавказского наместничества генерал-майору Брянчанинову уфимский губернатор генерал-майор Пеутлинг отмечал, что «из киргизских разных родов зломыслящие отправились к реке Волге для захвата наших людей и отгону скота». В Военно-Историческом архиве в Москве в фонде светлейшего князя Потемкина-Таврического имеются письма в переводе с татарского языка, адресованные Мансуром казахским племенам. В одном из этих писем после пространных богословских рассуждений Мансур призывает казахов к более решительным мерам в борьбе с русскими: «Итак, во-первых, надлежит вам, осадивши город Астрахань с четырех сторон, забрав скот их и имущество, требовать находящихся в городе правоверных мусульман, родственников ваших, с таковым настоянием, что без выручки их вы никуда от оного места не отступите. А потом добычу, разделя на пять частей, раздайте из оного бедным и неимущим; буде кто из ваших на то не согласится, то таковых гоните в Россию».

Понятно, почему Мансура так интересовала Астрахань — один из старейших торговых пунктов на Волге и Каспии. Город этот имел важное стратегическое значение и был связующим звеном на пути между Россией и Азией, Северным Кавказом и Закавказьем. Через Астрахань проходил путь, связывавший Россию с Кавказской линией. Она была также русским военно-административным и торговым центром в бассейне Каспийского моря. Здесь находились ближайшие к казахским племенам представители российской администрации. Этим объясняются призывы Мансура к казахам в первую очередь разгромить Астрахань. Парализовав с их помощью военное и экономическое влияние России в устье Волги, Мансур намеревался тем самым решительно ослабить ее влияние на Кавказе.

В середине 1790 года у влиятельных князей и владетелей Кабарды, Дагестана и Кумыкии опять стали появляться турецкие посланцы с деньгами, подарками и фирманами, в которых турки приглашали их к совместному выступлению против России. Тарковский шамхал Бамат сообщал генерал-майору И. П. Горичу, что от турецкого двора и верховного визиря через ахалцихского пашу Сулеймана в Дагестан посланы люди с письмами. Письма были направлены ханам Шекинскому, Шемахинскому, Карабагскому, уцмию Кай-тагскому, ему, шамхалу Тарковскому, а также другим владетелям Дагестана — Казикумухскому, Дженгутейскому, Акушинскому и Умма-хану Аварскому. В письмах сообщалось, что в города Суджук и Анапу отправлено большое число турецких войск с артиллерией, провиантом и денежной казной. Войска эти будут «иметь движение к городу Кизляру и сделают приступ». Всем закубанским народам также предписывалось, «собравшись, идти в Кабарду, и соединясь с турецкими войсками, вышеупомянутый город Кизляр атаковать».

В таком положении находилась Кавказская линия, когда командование ею принял генерал-поручик граф Антон де Бальмен, прибывший сюда, когда турки готовились перейти в наступление, рассчитывая на активную помощь кавказских народов, возглавляемых шейхом Мансуром. По отзывам современников, граф де Бальмен был человеком «просвещенным и мужественным», и от него ожидалось решительное изменение политики по отношению к горским народам, поворот ее от войны к сотрудничеству. Но случилось так, что сразу по приезде граф заболел и слег. Однако и в состоянии тяжелой болезни де Бальмен сумел привести в порядок Кавказский корпус, понесший значительные потери и укомплектовать его всем необходимым.

Российское командование было осведомлено о переговорах, которые турки вели с владетелями горских народов. Князь Потемкин надеялся все же удержать кабардинцев обещаниями улучшить их положение. «Что кабардинцы переписываются с турками, — наставлял он графа де Бальмена, — на сие не смотрите и скажите, что позволяю им от турков деньги брать, лишь бы пребывали верны к России. Объявите им, что я имею высочайшее повеление им сделать всевозможные выгоды, если пребудут верны, и отвести земли, и чтобы они от себя ко мне прислали шесть человек доверенных людей. Четырех от Большой и двух от Малой Кабарды, которым и дайте на путь пристойную сумму и как можно скорее отправьте».

Указание светлейшего было выполнено, и мир установлен. Кабардинские владетели дали присягу служить России. Не ведая о том, Батал-паша решил выйти к российской границе. Он по-прежнему был убежден, что с появлением турецких войск на Кавказской линии мусульманские народы немедленно присоединятся к нему в войне против русских. Установив контакты с ахалцихским пашой, дагестанскими и кабардинскими владетелями и князьями и собрав 8 тысяч пехоты, 10 тысяч турецкой конницы, до 15 тысяч закубанцев и 30 орудий, Батал-паша двинулся в Кабарду. Он рассчитывал на удачный выбор времени своего выступления и был уверен, что оборона линии после провалившейся экспедиции генерала Бибикова значительно ослаблена. Это было второе появление турецких регулярных войск на Северном Кавказе за два года войны.

Заранее узнав от кабардинских князей о намерениях Батал-паши, князь Потемкин в июле 1790 года поручил графу де Бальмену упредить наступление турок на главных направлениях. Русский план состоял в том, что генерал-поручик барон Розен должен со своими войсками подойти к Кубани, а русскому флоту из Тамани предстояло производить диверсии против Анапы. Подготовка операции была закончена, но тут граф де Бальмен скоропостижно скончался. Новым командующим войсками Кавказского корпуса был назначен генерал Сергей Булгаков.

Волнения среди кавказских народов тем временем не утихали. Турецкие власти морально поддерживали их сообщениями о приближении к российским границам большого турецкого войска и скором выступлении свежих воинских отрядов. Слухи эти весьма подбадривали горцев осенью 1790 года. Еще 23 августа генерал-майор Савельев сообщал кизлярскому коменданту Грызлову, что специальный человек, наблюдавший за селением Алды, известил его о том, что посланный из Андреевской деревни в Анапу сын узденя Бамат-Хаджи Бакер привез письма. Посланец этот уверял горцев, что Батал-паша с сильным корпусом турок и артиллерией движется к Кубани и кабардинцы готовы присоединиться к нему для набегов на российские укрепления. «Потому все чеченцы, — писал Савельев, — принимая сие за правду, без изъятия готовятся на скопища… и что все их наклонение есть при случае впасть к Кизляру».

Через месяц тот же Савельев доносил Грызлову, что прибывшие из турецкого лагеря восемь чеченцев известили своих земляков о приближении турецкого войска к Кубани и о том, что пришло время «создания сборищ для набега в российские селения». Командованием на Кавказской линии были сформированы три наступательных отряда во главе с генерал-майорами Германом и Булгаковым, а также бригадиром Матценом. Командиру Кубанского егерского корпуса генерал-поручику барону Розену и войсковому атаману Иловайскому было приказано совершить экспедицию за Кубань против адыгов.

28 сентября 1790 года турецкое войско перешло на правый берег Кубани и двинулось в Кабарду. Батал-паша рассчитывал разбить русские войска и занять крепость Георгиевскую, где к нему должны были присоединиться кабардинцы. Житель Девлетгиреевской деревни Байрам Исламов сообщил полковнику Таганову, что из Алды накануне вечером «выехала партия во сто человек, взяв с собою для переправы три каюка… да сверх того собирается еще и на реке Сунже партия в самом большом количестве». Генерал-майор Герман с отрядом около трех тысяч солдат пошел навстречу туркам, стремясь преградить им путь в Кабарду. К отряду Германа присоединился бригадир Беервиц. Герман просил генерала Булгакова также оказать ему помощь и выйти навстречу, не ожидая его прибытия.

29 сентября русские приблизились к лагерю Батал-паши, расположенному на реке Тохтамыш. Несмотря на то, что силы турок были значительно больше, генерал Герман решил атаковать. 30 сентября в восемь часов утра, разделив отряд на пять колонн, он двинулся к Тохтамышу. Авангард из 700 человек, с двумя орудиями, под предводительством майора князя Орбелиани первым вышел из лагеря. Он имел задание спешно занять высоту на вершине горы Подбаклеи и удерживать ее до прибытия основных сил. Как только горцы заметили команду Орбелиани, они бросились в атаку на фланкеров и казаков. Атака была отбита, и войска Орбелиани заняли высоту над рекой Тохтамыш. Колонна бригадира Матцена и отряд егерей бригадира Беервица, шедшие следом, также заняли господствующие высоты. Почти одновременно с русскими войсками к этим высотам подошли турки во главе с Аджи-Мустафа-пашой.

Разгорелась ожесточенная битва. Кавалерийский отряд полковника Буткевича отбил атаку черкесов, и генерал Герман отдал приказ колонне егерей во главе с бригадиром Беервицем атаковать левый фланг турок, а мушкетерской команде полковника Чемоданова — правый. Беервиц встретил сильное сопротивление со стороны турок и горцев, но подоспевший ему на помощь полковник Муханов своей неожиданной атакой совершенно расстроил оборону турок, и они стали отступать по всей линии. Русские войска, преследуя отступавших, ворвались в их лагерь.

В сражении у реки Тохтамыш (близ современного города Черкесска) русские войска полностью разгромили турок, завладели тридцатью орудиями и захватили в плен самого командующего Батал-пашу. После сражения генерал-поручик барон Розен переправился со своим отрядом через Кубань и, пройдя более пятидесяти верст между реками Шекупса и Пчаса, предал огню селения адыгских горцев. Не надеясь больше на помощь турок, закубанские народы покорились. Барон Розен стал приводить адыгских мурз к присяге и брать у них аманатов. Ногайцы, которые кочевали по реке Лабе, попросили у царских властей разрешения переселиться на правый берег Кубани и вскоре в числе двух тысяч семейств были отправлены в российские пределы. После этой экспедиции войска 2 ноября 1790 года возвратились на линию.

Согласно сведениям, доставленным в это время русскими разведчиками из селения Алды, Мансур в это время приезжал в Чечню и убеждал соплеменников продолжать борьбу с Россией. Старшина Гребенского казачьего войска Фролов специальным рапортом на имя полковника Таганова доносил, что прибывший к нему из-за Терека человек по имени Ломик сообщил, что «Ушурма из Алды с пятнадцатью человеками из лучших людей отбыл в Тарки к Дженгутайскому Ахмет-хану для соглашения сделать сборище с тем, чтобы дженгутайцы со своей стороны, а чеченцы с другой, соединясь, напали на Кизляр». Вероятно, Мансур перебрался из Анапы в Чечню несколько раньше, чем об этом узнала российская администрация на Кавказской линии. Он рассчитывал на то, что одновременно с возобновлением турками военных действий против России он сумеет поднять горцев.

Новый командующий Кавказским корпусом генерал Булгаков был очень озабочен энергичными действиями Мансура по мобилизации чеченцев и дагестанцев для нападения на Кизляр и другие укрепленные пункты. Он потребовал от генерал-майора Савельева разведать, где находится в данное время «возмутитель Ушурма», есть ли при нем вооруженные сторонники, и если есть, то «куда его намерение с ними выступить и не присоединились ли к нему войска Ахмет-хана Аджия и шамхала Тарковского».

На исходе 1790 года ничем себя особо не проявившего генерала Булгакова сменил на посту командующего войсками 48-летний генерал-аншеф Иван Васильевич Гудович. Ему приказано было срочно выехать на Кавказскую линию и приложить особое усердие к «открытию самой ранней кампании на Анапу, дабы истребить сие гнездо турков, положить навсегда предел беспокойствам, которые Порта, подкупая и подущая закубанцев, в том крае производила».

Чрезвычайно важное значение, которое имела Анапа, объяснялось ее выгодным положением на северо-восточном берегу Черного моря. Кроме того, что в Анапе находился сильный турецкий гарнизон, из этой крепости постоянно велась религиозная и политическая пропаганда, побуждавшая номинально подвластные Турции закубанские народы к враждебным выступлениям против России. В конце января 1791 года генерал Гудович прибыл в Георгиевск и стал готовить войска к походу против Анапы. Генерал значительно усилил полевую артиллерию, пополнил транспортные средства для установки понтонных мостов, увеличил количество подвижных магазинов. Было исправлено снаряжение, обмундирование войск, приведены в порядок обозы, накоплены необходимые припасы.

Пока шли приготовления к походу, турки по-прежнему пытались всеми силами поднять против России мусульманское население края. В марте 1791 года султан вновь разослал фирман, в котором осуждал тех мусульман, кто окажется в бездействии в войне «правоверных» с «беззаконниками». Мустафа-паша из Анапы уверял горцев, что им собрано огромное войско. Он обещал в скором времени доставить деньги и требовал аманатов от кабардинцев. Шейх Мансур, который находился тогда в Анапе, рассылал собственные воззвания к горским народам, призывая к решительной борьбе с русскими. «Изъявляю вам искреннее почтение мое, — писал Мансур, — и советую очистить сердца ваши от пороков и ходить путем истины, по закону Божию. Ополчайтесь против беззаконных и мужественно наступайте на них. Я знаю достоверно, что война русских уже страшит; собираю теперь силы; и после прибытия сюда войск правоверных начну наступление на русских. Не бойтесь угроз их. Настало уже время ослабления беззаконных и торжества мусульман».

9 мая 1791 года генерал Гудович с 11 батальонами пехоты, двумя тысячами егерей, 24 эскадронами кавалерии и 20 орудиями двинулся к Анапе. На соединение с ним из Ейского укрепления вышел генерал-майор Загряжский с Кубанским корпусом. В его отряде насчитывалось четыре батальона пехоты, 20 эскадронов драгун, два донских казачьих полка и 16 орудий полевой артиллерии. 24 мая отряды соединились в восьми переходах от Анапы, у Талызинской переправы через Кубань, и приступили к наведению понтонного моста. Для установления постоянного сообщения с Кавказской линией и обеспечения войска фуражом Гудович устроил по правому берегу Кубани по всему пути следования войск ряд укрепленных постов и редутов с небольшими гарнизонами. Такие же укрепления устраивал и генерал Загряжский по пути своего следования из Ейской крепости. Главный опорный пункт и склад для войск Кавказского округа был сделан в укреплении Темижбек, а для войск Кубанского корпуса — в Ейском укреплении.

До 1787 года Анапа представляла собой большое поселение, окруженное всего лишь земляным валом. Перед самой войной по указанию султана Абдул-Хамида с помощью приглашенных французских инженеров тут была возведена настоящая крепость. Весной 1791 года она состояла из семи бастионов, соединенных куртинами. Перед стеной был вырыт глубокий и широкий ров, усиленный палисадом; этот ров обоими концами соединялся с морем. Со стороны моря Анапа была недоступна благодаря скалистым берегам и обширной морской отмели, которая не позволяла большим судам подходить к крепости. На стенах было установлено 83 орудия и 12 мортир крепостного калибра. Гарнизон Анапы насчитывал 10 тысяч турок и 15 тысяч вооруженных татар, ногайцев и закубанских черкесов. Командовал гарнизоном трехбунчужный Мустафа-паша. Военный флот с экипажем до трех тысяч человек прикрывал Анапу с моря.

В Анапе проживало до 20 тысяч мирных жителей. Это был многонациональный город. Кроме турок, здесь жили армяне, имевшие торговые лавки с большим количеством продуктов, так что крепость была полностью обеспечена провиантом, как и боеприпасами. Жили тут грузины, персы, греки, вокруг Анапы расположилось множество горских народов, а в окрестностях кочевали ногайцы. Подогреваемые воинственными призывами шейха Мансура, который имел сильное нравственное влияние на защитников крепости и окрестное население, закубанские народы, гарнизон Анапы и ее жители готовились к упорному сопротивлению.

Взяв с собою сорокадневный запас продовольствия, отряд генерала Гудовича 29 мая 1791 года перешел на левый берег Кубани и двинулся к Анапе. 8 июня войска встретились с отрядом генерал-майора Шица, шедшего сюда из Крыма через Тамань. Встреча произошла у деревни Адалы на горной реке Нартпсухо. Отряд Шица насчитывал 800 егерей, 10 эскадронов кавалерии, 300 донских казаков. При нем имелось также 14 орудий полевой артиллерии и 90 штурмовых лестниц. 9 июня, когда русские войска находились в четырех верстах от Анапы, они были атакованы большим отрядом турецких войск и черкесов. Они заняли высоты за руслом Нартпсухо и намеревались воспрепятствовать переходу через нее русских. Передовой отряд бригадира Поликарпова, поддержанный драгунами, сумел выбить неприятеля с его позиций.

10 июня генерал Гудович, произведя разведку, расположился на берегу реки Бугура, а левый фланг его отряда перекрывал дорогу в Суджук-Кале. Отряд под командованием барона Шица занял левый берег реки. Этим маневром Гудович отрезал Анапу от горцев, большие отряды которых засели в окрестных горах, и оставил им возможность держать связь с Анапой только по морю. Несколько раз горцы делали попытки прорваться в Анапу, турки, со своей стороны, вылазками из крепости старались помочь им, но русские войска отражали все нападения.

12 июня по приказу Гудовича были заложены три батареи на 32 орудия, одна из которых расположилась в 250 саженях от крепостного вала. Сильным орудийным огнем крепостных орудий турки пытались воспрепятствовать установке батарей, однако русские артиллеристы успели укрепить позиции. На рассвете 18 июня батареи открыли огонь. Бомбовые удары произвели пожары в различных частях крепости. Громадное зарево озарило окрестности Анапы. Пожар продолжался всю ночь до рассвета, произошли взрывы, сгорело множество домов, в том числе дом самого паши. Были уничтожены провиантские склады и многие крепостные здания.

Полагая, что пожар устрашил турок, генерал Гудович 20 июня в восемь часов утра отправил паше парламентера с предложением сдать Анапу, обещая безопасность ее гарнизону и жителям. В противном случае он угрожал жестоким штурмом и полным разорением крепости. Мустафа-паша был готов принять предложение русских, но шейх Мансур, пользуясь своим влиянием на защитников, настоял на продолжении сопротивления. Его неукротимому духу была невыносима сама мысль о сдаче в плен. Обращаясь к своим землякам-горцам и турецким солдатам, он обещал им блаженство в этой и потусторонней жизни, если они не сдадутся, а будут сражаться до конца. Влияние имама на защитников крепости было столь велико, что пашу никто не стал слушать, а вместо ответа с бастионов крепости был открыт огонь.

Следует заметить, что положение Гудовича отнюдь не было однозначно преимущественным. С двенадцатитысячным отрядом он должен был штурмовать мощную крепость, защищаемую большим гарнизоном. К тому же с тыла русские войска постоянно атаковали многочисленные отряды горцев. Гудович провел совещание с командирами, на котором все пришли к согласию, что успех может принести только внезапность. Решено было, «призвав Бога в помощь», той же ночью предпринять штурм крепости, направив главный удар на ту часть, где стены были менее высоки и можно было использовать штурмовые лестницы.

В ночь на 21 июня лагерь был снят и солдат развели по местам, откуда предполагалась атака. Войска Кубанского и Кавказского корпусов были разделены на четыре штурмовые колонны по 800 человек каждая, с двумя резервами по 600 солдат и одним общим резервом в две тысячи штыков. К последнему резерву было присоединено 16 полевых орудий. Для отражения атак горцев и защиты вагенбурга (укрепленного лагеря) генерал-аншеф Гудович назначил отряд генерал-майора Загряжского из четырех тысяч человек. Таким образом, из общего числа 12 170 человек для главного удара при штурме было определено 6400 человек, составлявших четыре штурмовые колонны.

В полночь Гудович отдал приказ открыть огонь из всех батарей, под прикрытием которого атакующие колонны двинулись на приступ. К часу ночи батарея русских прекратила стрельбу и войска отошли. Перестали стрелять и турки. Они уже праздновали победу, когда за полчаса до рассвета русские войска вновь начали бомбардировать крепость, а затем бросились на штурм. Четвертая колонна левого фланга, которой командовал полковник Самарин, несмотря на сильнейший картечный и ружейный огонь турок, первой поднялась на стену и закрепилась там. Командовавший третьей колонной полковник Келлер, хотя и был тяжело ранен, пробился со своими солдатами на крепостной вал.

Майор Веревкин, занявший место Келлера, был также тяжело ранен, но все-таки сумел удержаться со своими солдатами на валу. Благодаря этому вторая колонна под командой полковника Муханова захватила бастион. В то время как у стен крепости шла ожесточенная битва между русскими и турками, восьмитысячный отряд закубанцев спустился с гор и атаковал вагенбург российских войск. Атака закубанцев была с трудом остановлена гребенскими и семейными казаками, а затем отражена отрядом генерал-майора Загряжского, специально выделенным на такой случай.

Между тем русские войска продолжали подниматься на стены вокруг Анапы. Призывы имама Мансура встать на защиту ислама и даже его личное участие в отражении атак на стенах крепости уже не смогли внести перелома в ход сражения. Непрерывные атаки и большие потери сломили силы защитников. Турецкий гарнизон больше не желал сражаться, даже отчаянные янычары начали сдаваться целыми отрядами. Теперь оборону держали только горцы, пришедшие в город с Мансуром. Но силы были неравны.

22 июня 1791 года в восемь часов утра войска генерала Гудовича ворвались в Анапу. Русскими было захвачено 95 орудий, 130 знамен и значков. Турция потеряла в этом сражении около восьми тысяч убитыми. Почти столько же осажденных утонуло в море, пытаясь спастись из крепости вплавь. В плен было взято 13 532 турок и всего несколько десятков горцев — тех, кто из-за тяжелых ранений уже не мог сражаться. Среди пленных оказались начальник гарнизона крепости Мустафа-паша и его помощник, сын плененного ранее Батал-бея, большое число турецких офицеров и чиновников.

Один только имам Мансур не желал сдаваться. Рядом с ним уже не осталось ни одного мюрида, все они были убиты. Укрывшись в пороховом погребе, имам продолжал упорно отстреливаться. Солдаты не решались идти на штурм, поскольку имам держал зажженный факел и угрожал взорвать склад. К нему был выслан парламентер, знающий чеченский язык. Он прокричал, что генерал Гудович лично обещает шейху Мансуру в соответствии с его званием положение почетного пленника и достойное содержание в Петербурге, куда его должны отправить для представления императрице Екатерине II. Генерал обещал также предоставить ему свободу как военнопленному сразу после заключения мирного договора с Турцией. Однако мятежный имам, не веря в эти обещания, продолжал стрелять. Он был захвачен только после того, как у него кончились патроны. Склад он так и не взорвал — как известно, самоубийство запрещено Кораном, и только поэтому шейха удалось захватить живым.

Взятие Анапы стало поворотным пунктом в войне. После этой победы вся Кубань оказалась в руках русских и в декабре 1791 года по Ясскому миру официально стала владением империи. Пленение Мансура лишило энергии его последователей, и выступления горцев против российских властей временно прекратились.


предыдущая глава | Шейх Мансур | cледующая глава