home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3

Продолжая рассказ о чеченских поселениях, следует заметить, что в высокогорных районах возводились не только скромные одноэтажные сакли, но также и многоэтажные каменные строения, настоящие дома-крепости. Они назывались жилыми башнями — по-чеченски «гIала». К ним часто примыкали более узкие боевые башни — «бIоув». Это название связано со словом «бIо» — дозор, которое, в свою очередь, имеет отношение к еще более древнему чеченскому слову «бIан» — смотреть, видеть. Этимология его связана с древнейшей функцией боевой башни — сторожевой, сигнальной. В древности в горах Кавказа строились специальные сигнальные башни, но с X–XI веков они начали совмещать сторожевые, оборонительные и жилые функции. Это было связано с большими затратами труда, необходимыми для их возведения.

Классическая жилая башня — это массивное прямоугольное сооружение, сужающееся кверху, часто приближенное в плане к квадрату (обычные размеры 8 на 12 или 8 на 15 метров), высотой в три-четыре этажа, с плоской земляной кровлей. Сужение башни достигалось за счет утончения стен в верхней ее части, а также за счет наклона их вовнутрь. Толщина стен на различных постройках варьировалась от 1,2–0,9 метра в нижней части до 0,7–0,5 метра в верхней. Стены выкладывались из каменных блоков или плит различных размеров в зависимости от характера местного материала, которые тщательно обрабатывались с наружной стороны. Камни соединялись известковым или известково-глиняным раствором, хотя изредка встречалась и сухая кладка. В основании и нижней части башни укладывались монолиты внушительных размеров весом в несколько тонн.

В центре башни стоял опорный столб, также выложенный из хорошо обработанного камня. На нем держались балки перекрытий. Продольные балки укладывали на пилястры или угловые камни, на них клали более мелкие балки, а затем хворост, на который насыпали глину и утрамбовывали ее. Опорный столб назывался «эрдбогIам» и в более древние времена имел культовое значение. Интересно, что чеченцы долгое время сохраняли опорный столб в виде элемента конструкции любого жилища — скорее всего, именно из-за его сакрального смысла.

Первые два нижних этажа башни предназначались для содержания скота. На первом этаже обычно держали крупный рогатый скот и лошадей. Кроме того, здесь же часть помещения отгораживалась для хранения зерна. Иногда для этого выкапывалась специальная яма, которая обкладывалась камнями. На втором этаже содержали овец и коз, которых загоняли наверх по специальному настилу из бревен. Третий этаж (в трехэтажных башнях — второй) служил жилищем для семьи. Здесь хранилось имущество: ковры, посуда, одежда, обитые жестью деревянные сундуки. Вещи развешивались на металлических крючьях или размещались в специальных нишах в стене. Кроме того, у стен устанавливались деревянные полки для посуды. Обычно над постелью хозяина висело оружие. Во времена постоянных войн это объяснялось необходимостью, а затем стало просто традицией.

В центре помещения находился каменный очаг — «кхерч», над которым висела надочажная цепь. Очаг имел несложное устройство и состоял из круглой каменной плиты, обложенной камнями разных размеров. Металлический треножник, на который устанавливался котел, назывался «очакх». Дым выходил через оконные отверстия. Здесь семья обычно готовила пищу, устраивала трапезу и отдыхала. Позже очаг был заменен пристенным камином — «товха». Но и место очага, и надочажная цепь оставались для чеченцев, как и для других народов Кавказа, священными. Кража, совершенная возле очага, воспринималась как смертельное оскорбление. В очаг нельзя было бросать сор. Когда хозяйка дома подметала пол, она должна была мести от очага, а не в его сторону. После окончания трапезы крошки хлеба со стола принято было бросать в горящий очаг. Это, по всей вероятности, было пережитком ритуала жертвоприношения — ведь очаг служил местом культовых обрядов со времен неолита. Мать семейства считалась хранительницей очага и пользовалась большим уважением со стороны других членов семьи и гостей. С очагом были связаны многие религиозные праздники.

Спали на широких деревянных или каменных топчанах, устланных расшитым войлоком. Некоторые домочадцы спали прямо на полу, на матрасах из овечьей шерсти, укрываясь бурками и тулупами. Зажиточные семьи имели богатую, расшитую узорами, шелковую постель, которая днем складывалась в дальнем углу помещения. На последнем этаже хранились инвентарь и запасы продуктов. Здесь укладывали спать гостей и молодоженов. Этот этаж становился боевым в случае, если жилая башня держала оборону. В этих же целях использовалась и плоская кровля, на которой ставился котел со смолой и заготавливались камни, которые при осаде башни сбрасывали на врага. Кровля строилась из толстых бревен, которые укладывали вплотную друг к другу. Сверху настилали хворост, затем насыпали глину, которую тщательно утрамбовывали. Иногда стены верхнего этажа возвышались над кровлей, образуя парапет, что усиливало боевые возможности защитников башни.

В теплое время года плоская кровля использовалась для хозяйственных нужд: здесь сушили снопы, мололи и веяли зерно. Летом семья здесь обедала и проводила досуг. Сообщение между этажами осуществлялось через лазы, к которым приставлялись специальные бревна с зарубками или деревянные лестницы. Каждый этаж, кроме последнего, обязательно имел свою дверь. Дверные и оконные проемы чаще всего выполнялись в виде закругленных арок из крупных монолитов. Арки были фигурные, на более древних башнях они еще примитивны и грубо обработаны, но на башнях XV–XVII веков приобретают более изящный вид. С боковых сторон проема делали глубокие ниши для засова, на который запиралась дверь, изготовленная из толстых дубовых досок. Изнутри дверные проемы расширялись, образуя стрельчатые арки. Окна были очень маленькими, на верхних этажах они могли служить и бойницами. В зимнее время, а также ночью окна закрывались деревянными ставнями или каменными плитами, в летнее время затягивались прозрачной пленкой, изготовленной из внутренностей животных.

Жилые башни возводились обычно без фундамента, на скальных массивах. Если в месте строительства не было выходов скальных пород на поверхность, то обычно снимали верхний слой грунта, и нижняя часть башни оказывалась углубленной в землю. Там, где почва была глинистой, ее поливали молоком или водой и снимали грунт до тех пор, пока жидкость не переставала просачиваться в землю. В основание башни укладывали огромные камни, которые могли достигать двух метров в длину и в высоту превышали рост человека. Передвигали и укладывали такие камни с помощью приспособления типа ворота, а на большие расстояния их перетаскивали на специальных настилах с помощью волов.

Жилые башни строились обычно на возвышенных местах, неподалеку от источника воды. Это могли быть речка, ручей или родник. Нередко к башне подводили потайной водопровод, что было немаловажно в условиях военной опасности. Владельцы жилых башен старались максимально использовать их оборонительные возможности. При строительстве практически не использовалось дерево, чтобы башню нельзя было поджечь снаружи. Верхний этаж всегда был оборонительным. Над дверным проемом устраивали каменные бойницы (машикули), чтобы исключить возможность приближения к двери с целью поджога. Дверной проем был довольно узким и низким и обычно располагался с наиболее недоступной стороны, что значительно усложняло применение стенобитного орудия. Кроме того, с внешней стороны дверной проем был значительно уже, чем с внутренней, и тем самым прикрывал края двери. Нередко устраивали потайной подземный выход из башни, по которому защитники при необходимости могли выйти в относительно безопасном для себя месте.

В процессе своего развития строения, состоящие из боевой и жилой башен, вырастают в настоящие замки, обнесенные каменной стеной. Их появление в горной Чечне связано с социальным расслоением общества. Народные предания связывают строительство крепостей с именами местных феодалов. Так, например, крепость в селении Казеной, согласно фольклорным материалам, была построена правителем Чеберлоя Алдам-Гези. Это сооружение расположено на горной скале и обнесено высокой стеной протяженностью почти сто метров.

Владельцем замка Моцарой был Моцар, старший из десяти братьев. Замок состоит из примыкающих друг к другу трех жилых и одной боевой башни и защищен высокой каменной стеной. Похожий замок существовал и в селении Бара, неподалеку от Моцароя. Он также являлся собственностью одной семьи, старшим в которой был Бара. Подобный замок с оборонительной стеной назывался по-чеченски «гIan» или «галан», цитадель же обозначалась термином «г1ала». Такие сооружения имелись практически во всех селениях горной Чечни. Строительство жилых и сторожевых башен начинается еще в аланскую эпоху и достигает расцвета в IX–XI веках, а возведение замков и башенных комплексов приходится на XV–XVI века, когда равнинную часть Чечни покинули сначала монголо-татары, а затем и отряды Тимура. Это было время социально-экономического возрождения Чечни после гибельных для горских народов набегов кочевников.

На склоне горы Нашхой-Лам до сих пор видны руины огромной постройки. Где-то здесь, опять же согласно легенде, родился легендарный предок всех чеченцев — Нахчуо Турпал. Рассказывают, что он появился на свет божий с крепко сжатыми кулаками. В правой руке у него было железо, а в левой — кусок сыра. Вот почему чеченские мужчины — храбрые воины и гостеприимные хозяева. Археолог В. И. Марковин в своей книге «В стране вайнахов» пишет: «Район озера Галанчож — место, где каждый клочок земли овеян легендами. Именно здесь, по преданиям, находится прародина чеченцев — Нашха, область, давшая название чеченскому народу — “нохчи”. Название “Галанчож” означает “Ущелье жилых башен”. Действительно, в районе озера разбросано большое количество поселков с замечательными образцами башенной архитектуры».

Чеченские башни — и жилые, и боевые — стоят особняком на всем Северном Кавказе и похожи только на ингушские. Красота и строгость пропорций боевых башен делают честь мастерству и художественному вкусу древних чеченских и ингушских зодчих. Недаром они по заказу воздвигали свои боевые постройки в Северной Осетии, Хевсуретии, Тушетии. Небольшая вайнахская башня высится даже в грузинском замке Ананури. У входов в ущелья на неприступных скалах строились одиночные сторожевые башни. О подобных башнях складывались народные легенды, одну из которых пересказывает в своем очерке «Путешествие по центральной части горной Чечни» исследовательница Кавказа А. Е. Россикова. «К числу сторожевых относится Харачоевская башня, мрачно стоящая среди безбрежного моря зелени в верстах двух от села Харачой. Кто ее построил и в какое время — неизвестно. Стоит она на краю обрывистого выступа горы Це-Берд в виде темной четырехгранной пирамиды, слегка нагнувшись над рекой, точно всматриваясь в пропасть, куда буйные ветры, время и непогода сыплют ее старческие кости…

С этой башней связывают такую легенду. Очень давно в Харачоевском ущелье жила сильная фамилия Эрбий, состоящая из семи братьев и матери Эрте-Эмиль, необыкновенной красавицы. Братья были очень горды и, чтобы укрепить могущество и силу своей фамилии, построили высокую боевую башню. В башне они прятали живую воду, которую с великим трудом и опасностью добыли… Не зная, что это за вода, мать, в отсутствие сыновей, выпила этой воды, выстирала в ней белье, а потом выплеснула на землю.

Вернулись братья, живой воды нет…

Рассердились они, бросили родительский дом и пошли гулять по свету… Раз они идут и видят, что громадный змей поедает скотину и людей. Бесстрашные и сильные, они вступили в борьбу. Долго не уступал им змей, наконец не выдержал и обратился в бегство. Ползет змей, и такой он большой и тяжелый, что под ним земля проваливается. Братья преследовали его до тех пор, пока не настигли и не отрубили голову. А по тому пути, где полз змей, образовалась глубокая балка, по которой течет река Сунжа.

Что стало с братьями, не ведомо никому. Мать их — красавица Эрте-Эмиль, глотнувшая живой воды, говорят, до сих пор нисколько не состарилась. Неприкаянная бродит она по свету и разыскивает своих уже давно умерших сыновей».

Такова легенда о происхождении Харачоевской башни.

Конечно, башни строились не ради красоты. Известно, что хозяева боевых и сторожевых башен становились влиятельными и сильными владетелями, занимали высокое положение в своих обществах. Они имели наиболее обширные пастбища и могли взимать дань за проход через контролируемые ими горные ущелья. «Таможенная пошлина», надо сказать, была не слишком обременительной — с каждого путника брали одну пулю или заряд пороха. С перегоняемой отары — одного барана. С купеческого каравана — небольшую долю от всех товаров. Некоторые поселения, расположившиеся на оживленных караванных путях через горы, изрядно обогатились за счет такой дани.

Кроме жилых и боевых башен строились еще и сигнальные. В чеченском языке до нашего времени сохранилось выражение «кIур ба», от которого произошло название сигнальной башни. Оно буквально переводится как «дымить», а в настоящее время имеет смысл «избегать опасности». Со временем сигнальные башни составили стройную систему, позволявшую с исключительной быстротой передавать на большие расстояния необходимые сигналы.

На территории современной Чечни сохранились отдельные элементы сигнальной системы, которая начала складываться, вероятнее всего, еще в аланскую эпоху. По всей видимости, она была перестроена в XII–XV веках, когда равнинные вайнахи были вынуждены уйти в горы под натиском орд Чингисхана и Тимура и создали здесь новое государственное образование, бывшее союзом вольных обществ и небольших феодальных владений. Именно в этот период завершилось создание Великой сигнальной системы. Великой ее можно назвать потому, что она охватывала всю Чечню, почти каждое ущелье, каждое селение, начиная с левобережья Терека и заканчивая сигнальной башней самого южного селения Джарие на границе с Грузией. Сигнальные башни почти всегда имели плоскую кровлю, нередко с зубцами по углам, где разводили огонь. Строить сигнальную башню, находившуюся неподалеку от селения, и следить за ее состоянием должны были местные жители. Они также были обязаны регулярно выделять несколько человек для несения караульной службы на башне. В случае военной опасности сигнал передавали ночью с помощью огня, днем — с помощью дыма.

В XIV–XV веках сторожевая и сигнальная системы в горной Чечне получают классический вид. Понятно, что такая четко спланированная оборонительная система, учитывающая особенности рельефа, тактическую и стратегическую значимость тех или иных горных перевалов и дорог, не могла быть создана разрозненными территориальными общинами и вольными обществами. Для этого должно было существовать государство. И о его существовании и возможностях в определенный период времени нам напоминают сохранившиеся по сей день звенья средневекового чуда горной Чечни — Великой сигнальной системы. Она сохранялась вплоть до начала XIX века, однако во времена Кавказской войны многие башни, входящие в нее, были разрушены.


предыдущая глава | Шейх Мансур | cледующая глава