home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



III

В понедельник погода стала совсем хорошей. Свободные от вахт собирались на верхней палубе, грелись на солнце, читали и дремали.

Днем было обнаружено еще одно судно, идущее западным курсом, и снова Кранке решил не менять курса, давая ему уйти.

На «Адмирале Шеере» росло напряжение от ожидаемых событий. Все понимали, что очень скоро, возможно, в пределах нескольких часов, что–то должно произойти. По кораблю гулял упорный слух, который не решался опровергнуть даже сам капитан второго ранга Грубер, что завтра, во вторник, 5 ноября, «Адмирал Шеер» вступит в боевой контакт с противником. Другими словами, завтра будет обнаружен конвой.

У этого слуха была солидная основа: все вычисления, базирующиеся на данных разведки, говорили о том, что конвой НХ–84 будет находиться именно в том районе, куда во вторник войдет «Адмирал Шеер».

Синоптик Дефант был вызван на мостик, где командир шутя спросил его:

— Если это не военная тайна, Дефант, то скажите, какую погоду обещает ваше ведомство на завтрашнее утро?

— Завтра утром,— пообещал синоптик,— будет слабый ветер, спокойное море и хорошая видимость. Но к нам движется фронт низкого давления, разумеется, с сопутствующим штормом. Но до послезавтра он до нас не дойдет.

Вечер был совершенно чудесным. Заходящее солнце окрасило небо и море в золотые, пурпурные и голубые цвета. Когда солнце утонуло за горизонтом, на «Адмирале Шеере» наступила полная тишина, нарушаемая лишь размеренным рокотом дизелей. Люди были спокойны и психологически готовы к бою и встрече с любой опасностью.

Утром 5 ноября погода оказалась точно такой, как и пообещал накануне синоптик. На мостик был вызван лейтенант Питч — пилот бортового самолета. Питч был морским офицером, которому захотелось стать летчиком, и он стал им. Позднее он вернется к своей первой любви — морю — и погибнет 24 августа 1944 года, командуя подводной лодкой «U–344».

— Доброе утро, Питч,— приветствовал его Кранке. — Как вам погода? Можно рискнуть немного полетать.

— Если вы мне обеспечите «пруд для уток», командир, — ответил летчик,— то все будет в порядке.

«Прудом для уток» назывался искусственно создаваемый участок штилевой воды, для чего корабль, резко положив руль, выходил под ветер.

— Нет вопросов! — согласился командир.— Конечно, мы соорудим пруд. Но мы надеемся, что, вернувшись, вы при несете нам какие–нибудь свежие новости о конвое.

Когда лейтенант Питч спустился с мостика, его разведывательный самолет «Арадо», более известный под кличкой «корабельный попугай», стоял уже на катапульте. Питч и его наблюдатель Галлинат быстро забрались в свои кабины и закрыли фонари. Их наземный состав, если такое определение возможно на корабле, быстро проверил мотор и поплавки гидросамолета, а торпедисты, которые по совместительству обслуживали и катапульту,— баллоны со сжатым воздухом.

Мотор «Арадо» заработал, быстро выходя на взлетный режим. В тесной пилотской кабине лейтенант Питч поднял руку. Последовала короткая команда, раздался взрывной удар сжатого воздуха, и «Арадо» уверенно вышел в воздух.

Набирая высоту, разведчик сделал круг над кораблем. Все находившиеся на верхней палубе махали руками и видели, как лейтенант Питч махнул им в ответ. Затем самолет ушел на запад.

В 11:20 «Арадо» вернулся.

Пилоты не обнаружили ничего. Докладывать было не о чем.

Они тщательно прочесали тот сектор, который им указал капитан первого ранга Кранке, но никого не обнаружили. «Арадо» запустили в воздух снова — провести поиск в новом секторе, южнее. Самолет должен был вернуться в 13:00, но уже в 12:40 сигнальщики заметили его, летящим к кораблю. То, что гидросамолет возвращается раньше времени, было само по себе хорошим признаком. К тому же Питч на подлете покачал крыльями, а затем дал световой закодированный сигнал: «Восемьдесят восемь морских миль». Напряженные лица офицеров на мостике прояснились. По какому–то волшебству через весь корабль мгновенно пронеслась новость: «Впереди конвой!» Все ждали, что теперь скажет командир, ибо окончательное решение мог принять только он. И только он нес ответственность за принятое решение. Более того, командир отвечал за мощный боевой корабль и за тысячу триста человеческих жизней. Нужно было учесть все обстоятельства.

Однако сейчас моряки «Шеера» должны были решить более прозаическую задачу: как принять на борт вернувшийся «Арадо» на значительно усилившемся волнении. Корабль развернулся, создавая «пруд», пилот сделал круг, а затем стал снижаться на небольшую площадку спокойной воды. Поплавки, подняв каскад серебряных брызг, коснулись поверхности, «Арадо» подпрыгнул, как испуганный кролик при виде канавы, подпрыгнул еще раз, затем плавно заскользил по поверхности моря. Работая мотором на малых оборотах, лейтенант Питч подвел гидросамолет под защиту левого борта корабля и остановился прямо под палубным краном.

Летчик вылез из кабины на капот, поймал крановый трос и пытался зацепить гак за специальный рым на фюзеляже самолета. Но не тут–то было. «Арадо» подпрыгивал и качался, как пьяный. Десятки голов, свесившись через планширь, давали летчику всевозможные советы. Наконец гак удалось зацепить, и кран, с легкостью оторвав «Арадо» от поверхности воды, поднял его на борт и поставил точно на катапульту. «Корабельный попугай» вернулся на свой насест.

Лейтенант Питч, выпрыгнув из кабины, помчался на мостик, зажав в руке планшет с картой. На карте, наряду с разными цветными, линиями бросалась в глаза одна — жирная красная. Ее сразу же отметили зоркие глаза палубных матросов, когда летчик пробегал мимо них. Матросы перемигнулись — было совершенно ясно, что возбужденный Питч несет на мостик какую–то очень важную информацию. На мостике капитан первого ранга Кранке был спокоен и молчалив. Для него доставленная пилотом информация была только началом. Все было совсем не так просто, как казалось рвущимся в бой его молодым подчиненным.

—Благодарю вас, Питч,— сказал Кранке.— Вы поработали отлично.

Конвой, который обнаружил лейтенант Питч, находился в восьмидесяти восьми милях прямо по курсу «Шеера». Идя прежним курсом, «Адмиралу Шееру» нужно было более трех часов, чтобы оказаться в зоне видимости конвоя. А если еще учесть и время, потерянное при приеме на борт «Арадо», контакт с конвоем не мог произойти раньше 16:00, то есть незадолго до наступления темноты. Это означало, что большая часть судов конвоя имела шанс рассредоточиться и скрыться в темноте.

Однако с другой стороны, если бы Кранке решил отложить операцию на завтрашнее утро, то есть позволил бы конвою всю ночь без всяких помех следовать на восток, то конвой очень опасно приблизился бы к так называемым Западным подходам, где его наверняка встретят и поведут далее в британские порты боевые корабли английского флота. Вступать в контакт с ними совсем на входило в планы капитана первого ранга Кранке, тем более, что германская военно–морская разведка ничего не знала о составе и количестве кораблей охранения.

Опыт подсказывал, что вражеский конвой обычно следует со скоростью семь–девять узлов. Следовательно, к 06:00 следующего утра — самого раннего часа, когда можно совершить нападение без помех от плохой видимости — конвой будет примерно в ста милях к востоку от того места, где находится сейчас. Капитан первого ранга Кранке полагал, что зона, где боевые корабли английского флота встречают суда конвоя, находится приблизительно в трехстах милях от нынешнего места «Адмирала Шеера». Значит, на следующее утро английское соединение окажется всего в двухстах милях от «Шеера» — расстояние, которое быстроходный крейсер способен преодолеть примерно за шесть часов даже в штормовую погоду.

В дополнение ко всем этим оперативно–тактическим выкладкам командир учитывал и прогноз синоптика о приближении фронта низкого давления. Ветер уже начинал свежеть, а волнение на море заметно усилилось. Дефант считал, что надвигается шторм, который продлится несколько дней. И хотя на «Шеере» были установлены суперсовременные артиллерийские системы, а комендоры были прекрасно обучены, сильный шторм, без сомнения, сильно бы понизил точность стрельбы и скорость корабля. Тщательно взвесив все за и против, капитан первого ранга Кранке решил атаковать конвой как можно скорее, то есть сегодня.

Еще с того момента, как «Арадо» подняли на борт, «Шеер» полным ходом уже шел на сближение с конвоем. В кают–компании наступило время обеда. Возбужденная молодежь почти не могла есть, предвкушая бой. Бывалые ветераны, напротив, наедались от души, по опыту хорошо зная, что во время боя поесть уже не удастся. А сколько продлится атака, сказать не может никто. Даже командир. Все боевые части готовились к сражению. Опускались леера, снимались обвесы, фотографии жен и невест убирались с переборок.

В 14:27 сигнальщики доложили об обнаружении на горизонте грязного пятна угольного дыма. По кораблю зазвучали колокола громкого боя, объявляя боевую тревогу. Но почему только одно пятно дыма? Где еще восемь судов, о которых докладывал лейтенант Питч? Может быть, он ошибся? И его наблюдатель тоже? Это маловероятно. Оба являлись опытными и надежными офицерами. Иногда случается, что в глазах двоится, но не девяте–рится же! Капитан первого ранга Кранке также был озадачен, хотя и не сомневался в правдивости сообщения лейтенанта Питча. Во всяком случае ясно, что это еще не контакт с конвоем.

— Или это тот самый знаменитый кот, который гуляет сам по себе,— предположил Кранке,— или это британский вспомогательный крейсер, который идет впереди конвоя, чтобы предупредить транспорты о любой опасности.

Существовало еще много всяких «или», и на мостике «Шеера» воцарилось молчание. Между тем расстояние между карманным линкором и неизвестным океанским странником сократилось настолько, что загадочный пароход удалось достаточно хорошо рассмотреть. Это было обычное торговое судно без каких–либо заметных особенностей, тяжело бредущее через свинцовые воды Атлантики как одинокий бродяга.

— Не очень большое судно,— заметил один из офицеров на мостике.

— От силы пять тысяч тонн,— согласился другой.

Капитан первого ранга Кранке опустил руки с биноклем.

— Он не похож на вспомогательный крейсер,— сказал командир и, обратившись к представителю военно–морской разведки капитану второго ранга Буддэ, поинтересовался,— как вы полагаете, Буддэ?

— Насколько нам известно,— ответил разведчик, — англичане не перестраивают столь малые суда во вспомогательные крейсера.

— Насколько нам известно,— повторил Кранке.— К сожалению, нам известно далеко не все. Зная, что нам это известно, они возьмут и сделают крейсером маленькое судно.

Пароход мирно продолжал следовать своим курсом, но именно это и вызывало у капитана первого ранга Кранке наибольшие подозрения.

Командир «Шеера» знал, что Британское Адмиралтейство дало строжайшее указание капитанам всех торговых судов при обнаружении любого военного корабля — даже своего — немедленно изменять курс и сообщать об этом факте по радио. Этот же пароход, чьи сигнальщики наверняка уже заметили «Шеер», курса не изменил и по радио ни о чем не сообщал.

— Всем сигнальщикам внимательно следить за появлением торпедных следов,— приказал Кранке,— усилить круговое наблюдение за небом и горизонтом.

Если обнаруженный пароход не был в действительности вспомогательным крейсером, то его капитан наверняка принял «Адмирала Шеера» за английский или американский военный корабль, поскольку не мог представить себе появление в центре Атлантики крупного немецкого боевого корабля. Он все еще не менял курса и соблюдал радиомолчание, но поднял флаг торгового флота Великобритании.

— Превосходно,— одобрил это Кранке.— По крайней мере мы теперь знаем, к какой стране он принадлежит. Но опознал ли он нас? Способен ли он причинить нам какой–нибудь вред? Может быть, он ждет, чтобы мы подошли поближе, чтобы выпустить в нас торпеды?

Кранке приказал поднять сигнал по международному своду: «Остановиться». Два сигнальных флага взлетели над фор–марсом «Адмирала Шеера», откуда они должны быть совершенно ясно видны с парохода.

Затем с «Шеера» сигнальным фонарем передали приказ англичанам не пользоваться радиостанцией. Сигнал промигали дважды, но единственной реакцией на английском пароходе было то, что британские комендоры бросились на корму к установленному там орудию.

— Дайте ему по курсу предупредительный выстрел! — приказал Кранке, опуская бинокль.

Три раза палуба «Шеера» вздрагивала от орудийного выстрела, и три фонтана воды поднимались в опасной близости от английского парохода.

— Прикажете подготовить призовую команду? — обратился к Кранке старший штурман капитан второго ранга Гюбнер.

— Нет, Гюбнер,— ответил Кранке.— У нас нет времени. Каждая секунда на счету — нужно выходить на конвой. Мы их просто утопим.

И отдал приказ:

— Поднять сигнал: покинуть пароход, спустить шлюпки!

Пока поднимали сигнал, капитан первого ранга Кранке следил за секундной стрелкой своих часов. Подчинятся ли англичане? Стрелка медленно отсчитывала долгие секунды. Напряжение ожидания росло.

Башни и орудия правого борта были наведены на маленький пароход. Ничего неожиданного на случилось. Вскоре была спущена первая шлюпка, которая, подняв брызги, закачалась затем на волнах. За ней последовали вторая и третья шлюпки. Затем, не спеша, британские моряки начали грести в направлении «Шеера». Эта медлительность выводила Кранке из себя, он не мог принять англичан на борт, прежде чем утопит их судно.

Но теперь переполненные людьми шлюпки находились между «Адмиралом Шеером» и его целью. Кранке приказал пройти немного вперед, чтобы выйти на свободную линию огня, и «Адмирал Шеер» открыл огонь из 105–миллиметровых зениток. Орудия давали залп за залпом, почти все снаряды попадали в ватерлинию парохода, и, наконец, он стал медленно (очень медленно, по мнению командира «Шеера») крениться на левый борт.

— Может быть, ударить по палубе? — предложил старший артиллерист.— Чтобы дать возможность воздуху выйти из трюмов. Вода, которая идет через ватерлинию, видимо, создает воздушные подушки.

— Превосходно, Шуман,— согласился Кранке.— Действуйте!

Первые залпы привели к сильному взрыву на верхней палубе парохода, в воздух полетели обломки, вспыхнул пожар. Судно стало крениться быстрее, оседая в воду. Английский флаг все еще трепетал на корме.

Пока все это происходило, шлюпки с английскими моряками подошли к борту «Шеера». Все они были одеты в английские спасательные жилеты с жесткими воротниками, поддерживающими голову, чтобы не захлебнуться при потере сознания. Многие курили, видимо, думая, что это их последняя папироса. Первая шлюпка подошла к корме «Шеера» с правого борта, и германские моряки стали помогать своим британским «коллегам» перебираться на палубу карманного линкора.

Выяснилось, что английские моряки были приведены в такой шок появлением «Шеера», что оставили свое судно, не взяв с собой даже самых необходимых вещей. Все были в рабочих робах, а кочегары выскочили наверх перепачканные и чумазые, прямо от топок. Только один из моряков, выглядевший много старше остальных, был одет в морской китель с рядами орденских колодок. Видимо, печальный, но похожий опыт Первой мировой войны подсказывал ему, что надо быть готовым ко всяким неожиданностям.

Британский капитан находился в третьей шлюпке. Кожа его лица была задублена ветрами многих морей и океанов, густые брови нависали над серыми глазами. Но выражение лица было открытым и искренним. Только легкая улыбка играла на его губах. Видимо, ему льстило, что такой гигант, как «Адмирал Шеер», так пугливо вел себя, прежде чем приблизиться к его судну, что опытный глаз капитана не мог не отметить. А возможно, он был уверен, что не долго придется пользоваться германским гостеприимством, зная, сколько английских боевых кораблей находится неподалеку. Рядом с капитаном стоял старший механик, одетый в китель с четырьмя нашивками. Он с искренним техническим интересом рассматривал «Шеер», нисколько не напоминая при этом побежденного и захваченного в плен. А их пароход все еще отказывался затонуть, и Кранке приказал усилить огонь. В это время английский капитан взмахнул руками и крикнул:

— Не стреляйте по корме! Там боеприпасы!

Немецкие офицеры ничего не поняли. Пароход находился на достаточном расстоянии от «Адмирала Шеера», чтобы взрыв боеприпасов не нанес карманному линкору какого–либо ущерба. Но старший артиллерист Шуман, взглянув на корму, понял все: там все еще вился Британский флаг, а капитану хотелось, чтобы его пароход ушел на дно под своим родным флагом.

Из судовых документов, доставленных на борт «Шеера» английским капитаном, выяснилось, что пароход назывался «Мопан». Он имел грузоподъемность 5389 брутторегистровых тонн и был рефрижератором. «Мопан» направлялся из Вест–Индии в Англию. Построен пароход был в 1928 году и был еще достаточно новым, имел, как и все рефрижераторы, хорошую скорость. По этой причине капитан, по его словам, отказался следовать в составе тихоходного конвоя, решив самостоятельно добраться до Англии.


предыдущая глава | Пираты фюрера | cледующая глава