home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Памятник Коллеони, рядом с которым Казанова встречался с М.М

Итак, Джакомо Казанова не без помощи гондольеров (а иначе туда попасть было невозможно) стал часто появляться на острове Мурано, и вскоре его ждал большой сюрприз.

Ален Бюизин («Казанова»):

«Он получил таинственное письмо от одной монахини, заметившей его в церкви и пригласившей увидеться с ней… Она даже сообщила ему, что может приехать в Венецию, когда захочет, чтобы поужинать с ним. Казанова тотчас заподозрил прекрасную подругу К.К. Решился не сразу, боясь подвоха и ловушки. В сопровождении своей дуэньи явился в монастырь и там узнал, что незнакомку зовут М.М.».

В данном случае в очередной раз ученые-казановеды развернули бурную деятельность, пытаясь установить личность этой М.М., которую наш герой порой называл Матильдой в черновике своей рукописи, впоследствии старательно вымарав это имя.

Сначала ее определили как некую Марию-Маддалену Пазини из монастыря Сан-Джакомо-ди-Галлисия, но та была безвестной девушкой, дочерью простых мещан, а не благородного происхождения.

Герман Кестен («Казанова»):

«В соответствии с актом патриаршьего архива от 10 октября 1766 года, монастырь Сан-Джакомо-ди-Галлисия на Мурано насчитывал тогда шестнадцать монахинь, из которой двенадцатой была Мария-Маддалена Пазини, родившаяся 8 января 1731 года, то есть в ноябре 1753 года ей было двадцать два, почти двадцать три года, как и говорит Казанова. В 1785 году она стала аббатисой монастыря. Впрочем, Казанова в воспоминаниях неожиданно называет имя Матильды в тот момент, когда рассказывает о своем аресте «Великим господином».

Затем ее признали в Марине-Марии Морозини (в монашестве — сестра Мария-Контарина), поступившей в монастырь Санта-Мария-дельи-Анджели в сентябре 1739 года.

Филипп Соллерс («Казанова Великолепный»):

«Это та пресловутая К.К., которая с не менее известной М.М. (Мариной-Марией Морозини) станет одной из солисток великой оперы под названием «История моей жизни».

Еще один вариант: М.М. — это, возможно, Мария-Элеонора Микели (или Микиель), дочь венецианского сенатора Антонио Микели.

Ален Бюизин («Казанова»):

«Мария-Элеонора Микиель — М.М., которая на Мурано удовлетворяла с Казановой страсть к вуайеризму аббата де Берни, — стала настоятельницей (да-да! В Светлейшей все бывает!) своего монастыря Сан-Джакомо-ди-Галлисия».

Короче говоря, мнений о том, как в реальности звали таинственную М.М., множество. Как бы то ни было, Джакомо Казанова назначил ей встречу возле памятника кондотьеру[9] Бартоломео Коллеони (statue Bartolomeo Colleoni), который и сегодня можно увидеть на площади Санти-Джованни-э-Паоло (Campo Santi Giovanni e Paolo).

Бартоломео Коллеони жил в XV веке и был известным кондотьером, состоявшим на службе попеременно то у Милана против Венеции, то у Венеции против Милана. Этот полководец, кстати, был первым итальянцем, применившим артиллерию не на крепостных стенах, а в открытом поле. Последние годы он пышно жил в своем замке Мальпала, где и умер в 1475 году, оставив часть своего имущества (около ста тысяч дукатов золотом) Венеции на благотворительные цели. В благодарность за это Венеция соорудила ему великолепный памятник. Кстати сказать, сам Бартоломео Коллеони завещал Венеции деньги лишь с условием, что памятник ему будет поставлен на площади Сан-Марко, но потом сторговались на варианте с площадью Санти-Джованни-э-Паоло.

Конная статуя Бартоломео Коллеони работы Андреа дель Веррокио, учителя Леонардо да Винчи (завершал работу уже Алессандро Леопарди[10]), стоит на высоком постаменте справа от входа в собор Санти-Джованни-э-Паоло (Basilica dei Santi Giovanni e Paolo) — один из самых больших и известных соборов Венеции. Вторым, не менее распространенным названием этого собора, в соответствии со спецификой венецианского диалекта, является наименование Сан-Заниполо (San Zanipolo).

Аббат Москини («Путевые заметки о городе Венеция и окрестных островах»):

«Этот монумент стоит на площади перед собором; среди прочих конных статуй не найти такой же богатой и такой же элегантной. Пьедестал был создан Леопарди, который также отлил и бронзовую статую огромной величины».

Примерно в 1230 году участок земли, где сейчас стоит собор, был подарен Венецией Доминиканскому монашескому ордену, и именно монахи начали здесь в XIII веке строительство церкви и монастыря.

Строительство современного здания собора закончилось лишь через двести лет, в 1430 году.

Эта чисто готическая базилика, выполненная из красного кирпича, имеет внушительные размеры: длина ее главного нефа составляет около 100 м. Могучий интерьер составляют десять круглых колонн с крестовыми сводами и стрельчатыми арками. С каждой стороны вокруг главного алтаря построены по две большие граненые капеллы.

Собор этот знаменит тем, что в нем находится большое количество произведений искусства, а также в нем захоронены двадцать пять венецианских дожей: Антонио Верньера, Микеле Морозини, Томмазо Мочениго и другие. Таким образом, собор Санти-Джованни-э-Паоло — это своего рода венецианский Пантеон.

После первой встречи Казанова с М.М. пошли в игорный дом.

Джакомо Казанова («История моей жизни»):

«В день Богоявления вечером я отправился к подножью прекрасной статуи, каковую воздвигла благодарная Республика герою Коллеони — предварительно оного отравив, если верить секретным документам…

Ровно в два часа из гондолы вышла М.М. в светском платье и плотной маске. Мы отправились в оперу на остров Сан-Самуэле и к концу второго балета пошли в ridotto, игорный дом; там она с величайшим удовольствием разглядывала патрицианок, которым титул доставлял привилегию сидеть без маски. Прогулявшись с полчаса, отправились мы в комнату, где находились главные банкометы. Она остановилась перед банком сеньора Момоло Мочениго — в те времена он был самым красивым из всех молодых игроков-патрициев. Игры у него тогда не было, и он беспечно восседал перед двумя тысячами цехинов, склонившись к уху дамы в маске, сидевшей возле него».

После второй встречи, также назначенной возле памятника Коллеони, они уже отправились в маленькую квартирку, которую к тому времени успел снять Казанова.

Ален Бюизин («Казанова»):

«Новое свидание с М.М. назначено уже в роскошном доме, который Казанова поспешил снять в ста шагах от церкви Святого Моисея. На сей раз он получил полное удовлетворение».

На самом деле Казанова снял не весь дом, а лишь квартиру в нем.

Франсуаза Декруазетт («Венеция во времена Гольдони»):

«Если в период расцвета торговой республики дома строились в «непосредственной близости к торговым площадям (Риальто — Сан-Марко) и на Большом Канале, то теперь они чаще строятся на периферии. Домовладельцы, вынужденные платить специальный налог, доходы от которого идут на поддержание в сохранности городских строений, из экономических соображений превращают первые этажи, прежде занимаемые складами, в лавки и мастерские и сдают их ремесленникам, а на «промежуточных» этажах устраивают квартиры. Увеличение числа квартир, сдающихся внаем, обусловлено главным образом дроблением помещений в домах, принадлежащих дворянам; одной из причин такого дробления, в частности, служит увеличение численности аристократических семейств. Однако расширение жилых площадей никак не связано ни с улучшением условий для жильцов, ни с доходностью домов для домовладельцев».

Герман Кестен («Казанова»):

«Казанове нельзя было терять время; у него не было казино[11]. Он не экономил деньги и быстро нашел одно — элегантное, в квартале Корте[12] Бароцци в округе Сан-Моизе[13], которое английский посол Холдернесс при отъезде задешево отдал собственному повару. В восьмиугольной комнате потолок, стены и пол были из зеркал».


Венецианские гондольеры, услугами которых пользовался Казанова | Венеция Казановы | Квартира Казановы на улице Бароцци







Loading...