home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Площадь Сан-Марко, где Казанова вновь встретился со спасенной им женщиной, спутник которой познакомил его с К.К

На следующий день Казанова надел маску и пошел на праздник Бучинторо (Bucintoro). Так называлась церемониальная галера, примерная длина которой составляла тридцать метров, а ширина — шесть метров. Эта галера была официальным кораблем дожей Венеции. Суть же старинного праздника заключалась в том, что начиная с xii века в день Вознесения (сороковой день после Пасхи) дож выходил на этой галере, чтобы совершить торжественную церемонию обручения дожа с Адриатическим морем.

Франсуаза Декруазетт («Венеция во времена Гольдони»):

«Каждый год в день Вознесения на воду спускается парадная галера «Буцентавр», где на палубе под красным балдахином устанавливают трон, который может соперничать с королевским. Сидя на этом троне, окруженный сенаторами, посланниками и дамами-патрицианками, дож совершает плавание по лагуне. Возле Сан-Никколо-делль-Лидо дож бросает в волны кольцо, благословленное патриархом, и, обращаясь к морю, произносит: «Мы обручаемся с тобой в знак истинной и вечной власти», — напоминая, таким образом, о священных и славных узах, скрепляющих Венецию с источником ее величия».

Название «Бучинторо» произошло от венецианского «buzino d’oro», что значит «золотая барка».

Последний и самый великолепный «Бучинторо» был построен в 1729 году (в 1798 году галера была разрушена французами, и ее останки можно увидеть в Историческом музее Коррер (Museo Correr) и Арсенале (Arsenale).

Обряд обручения с морем (Sposalizio del Mar) был церемонией, символизирующей морское господство Венецианской республики.

Изначально церемония состояла из обращения к морю. В молитве содержалась просьба, чтобы море всегда было благосклонно к венецианцам, то есть было тихим и спокойным. При этом дож и свита окроплялись святой водой, а оставшаяся вода выливалась в море.

В XII веке обряд претерпел изменения. Церемония вместо умиротворяющего и просящего милости приобрела характер свадебной. В 1177 году римский папа Александр III за услуги, оказанные Венецией в борьбе против императора Фридриха Барбароссы, впервые «обвенчал» дожа и море. Папа снял кольцо с пальца дожа и предложил кинуть его в море.

После этого каждый год дож обязан был бросать освященный золотой перстень в море и словами «Desponsamus te, mare» («Мы обручаемся с тобой, море») объявлять, что Венеция и море являются отныне и навеки неразрывным целым.

Церемония начиналась на площади Сан-Марко, потом дож с торжественной процессией лодок (с 1311 года на «Бучинторо») двигался к форту Сан-Андреа вблизи Лидо (так называется цепочка песчаных островов, отделяющих Венецианскую лагуну от Адриатики). Там перстень бросался в море. На обратном пути дож останавливался на церковную службу в церкви Сан-Никколо.

После праздника, сняв маску, Джакомо Казанова присел попить кофе в кофейне на площади Сан-Марко.

Площадь Сан-Марко, или площадь Святого Марка, — это главная площадь Венеции. Она состоит из двух частей: Пьяццетты (Piazzetta) — площадки от Большого Канала до колокольни (Campinale) и непосредственно Пьяццы (Piazza) — площади.

Площадь образовалась в IX веке как небольшое пространство перед собором Святого Марка, и лишь в 1777 году она была расширена до своих нынешних размеров (она имеет 280 шагов в длину и 110 в ширину).

Архитектурной доминантой площади является Дворец дожей (Palazzo Ducale) и находящаяся на некотором расстоянии колокольня Сан-Марко с Лоджеттой (Loggetta) в форме триумфальной арки.

В начале XIII века вся поверхность площади была выложена кирпичами «в елочку». При этом полосы светлого камня укладывались параллельно длинной оси площади, и эти линии использовались при организации частых церемониальных процессий (этот геометрический рисунок был выполнен по эскизам Андреа Тирали).

Площадь Сан-Марко — самое низкое место в Венеции, и когда в городе бывают паводки, она превращается в небольшое озеро. И тогда люди начинают передвигаться по деревянным настилам, а кофе пьют в резиновых сапогах. В декабре 2008 года, например, площадь была покрыта 80-сантиметровым слоем воды из-за сильнейшего за последние несколько десятилетий прилива. В тот год существовала угроза, что уровень воды мог подняться до 160 сантиметров, а это означало бы, что 90 процентов города оказалось бы под водой.

Собор Святого Марка — главный собор Венеции, представляющий собой редкий пример византийской архитектуры в Западной Европе. Собор этот, как говорят о нем некоторые, «безобразный в своей красоте и красивый в уродстве», на первый взгляд производит крайне противоречивое впечатление. Специалисты сравнивают его с еще одним таким же архитектурным парадоксом — собором Василия Блаженного.

Аббат Москини («Путевые заметки о городе Венеция и окрестных островах»):

«Самый большой купол собора весь украшен фигурами и бордюрами старинной работы из мозаики».

Говорят, что площадь Сан-Марко очень похожа на гигантскую сцену, где только что закончился спектакль, а фасад собора Святого Марка — на фантастические декорации, расписанные так, как это может сделать только человек с самой изощренной фантазией.

Собор был заложен в 829 году для размещения мощей апостола Марка, перевезенных, как мы уже знаем, в Венецию из Александрии. Освящен собор был три года спустя. По этому случаю святой Марк стал небесным покровителем Венеции, а символом города стал знак этого евангелиста — крылатый лев.

Филипп де Коммин («Мемуары»):

«Мне показали три или четыре комнаты с богатыми золочеными плафонами, с постелями и ширмами; сам дворец красив и роскошен, весь из тесаного мрамора, а с фасада и боков — из позолоченных камней, каждый из которых шириной примерно в дюйм. В этом дворце четыре прекрасных зала, богато позолоченных, и много других помещений, но двор маленький. Из комнаты дожа можно слушать мессу, которую служат у большого алтаря капеллы Сан-Марко, и эта капелла самая красивая и богатая в мире, хотя и называется лишь капеллой; она вся из мозаики. Они похваляются тем, что нашли секрет этого искусства и создали, как я видел, соответствующее ремесло. В этой капелле находится их сокровищница, о которой много говорят, и состоит она из вещей, предназначенных для украшения церкви. Та м есть 12 или 14 больших бриллиантов, каких я никогда не видел. Два из них — самые крупные, один в 700, а другой в 800 каратов, но они не чистой воды. Еще там дюжина золотых кирас, спереди и с боков украшенных очень хорошими камнями, и дюжина золотых корон, которые в старые времена надевали на себя во время некоторых праздников 12 женщин, называвшихся королевами, и проходили в них по островам и церквам. Короны однажды были похищены вместе с большей частью женщин города прятавшимися за островами грабителями из Истрии и Фриуля, что расположены поблизости; однако мужья бросились в погоню, настигли их, вернули все в Сан-Марко и основали капеллу, которую каждый год в день этой победы посещают члены Синьории. Там собраны большие богатства для украшения церкви, среди которых и много других золотых вещей в рубиновых, аметистовых и агатовых сосудах, а также в одном небольшом, но изумрудном; однако если все оценить, то это не такое уж великое сокровище. Просто золота и серебра в сокровищнице совсем нет, и, как сказал мне дож в присутствии членов Синьории, у них говорить о необходимости большой сокровищницы считается смертельным преступлением; и думаю, что они правильно поступают, опасаясь внутренних раздоров».

Над входом в собор стоит четверка бронзовых коней (знаменитая квадрига).

Аббат Москини («Путевые заметки о городе Венеция и окрестных островах»):

«На своде расположена конная квадрига из бронзы, которую венецианцы привезли из Константинополя в качестве трофея. Она вернулась из Парижа в 1815 году. Это возвращение широко праздновалось, и среди ученых по этому поводу даже поднялся спор, который должен был определить, какого происхождения лошади — греческого или римского».

Ныне считается, что эти бронзовые кони были сделаны в IV–III веках до н. э. мастерами с греческого острова Хиос. В Венецию они были привезены из Византии крестоносцами, а потом их забрал с собой в Париж Наполеон Бонапарт, завоевавший на время Венецию. Потом квадригу сумели вернуть, и во время Первой мировой ее прятали в Риме. Теперь на фасаде собора помещена точная бронзовая копия, а оригинал квадриги хранится в музее.

Великолепный Дворец дожей был построен в 1309–1424 годах. Это главное здание Венеции, как следует из его названия, было прежде всего резиденцией дожей. На первом этаже размещались также конторы юристов, канцелярия, службы цензоров и морское ведомство.

Весь из светлого мрамора, легкий и воздушный, дворец напоминает византийские кружева. Это очень интересное, с архитектурной точки зрения, здание: его массивная верхняя часть покоится на легких ажурных арках. Однако открытая аркадная галерея первого этажа — это не художественный каприз создателей дворца, а чудесное укрытие от жаркого солнца. Это место, где любому прохожему приятно отдохнуть и полюбоваться отсюда видом одного из самых прекрасных в мире архитектурно-природных пейзажей.

Галерея второго этажа — это воздушный балкон. При этом светлый фасад Дворца дожей, выходящий на Пьяццетту, имеет одну мрачную деталь: во втором ярусе 9-я и 10-я колонны сделаны из мрамора более густого, красноватого оттенка — между этими колоннами объявлялись смертные приговоры.

Как и сейчас, в XVIII веке площадь Сан-Марко служила центром общественной жизни Венеции. По ней с утра до вечера без особой цели фланировали взад-вперед прилично одетые люди, а нагулявшись, все обычно оседали в кофейнях. Главной считалась кофейня «Флориан», называвшаяся изначально «Торжествующая Венеция». Джакомо Казанова, как и многие венецианцы, любил отдыхать здесь (эта кофейня существует и поныне).

Франсуаза Декруазетт («Венеция во времена Гольдони»):

«Мода на кофейни начинается в Венеции в 1683 году, когда открывается первая кофейня, на вывеске которой красуется слово «Араб», а следом еще несколько. В XVIII веке содержатели венецианских кофеен, похоже, умели приготовлять сей напиток лучше, чем это делали в иных местах».

В кофейнях во времена Казановы можно было не только попить ароматного кофе, но и поиграть в азартные игры, а это дело венецианцы очень любили.

Франсуаза Декруазетт («Венеция во времена Гольдони»):

«Если в кофейне было дозволено играть, то вскоре заведение, в сущности, превращалось в своеобразный филиал казино или ридотто, с той разницей, что вход туда был доступен каждому. Как и саsini, кофейни, где велась игра, находились под бдительным надзором городской администрации; в 1759 году были закрыты многие кофейни, тем не менее число оставшихся весьма внушительно — двести шесть. Вокруг одной только площади Сан-Марко разместилось тридцать четыре кофейни: шестнадцать — под аркадами Новых Прокураций, восемь — со стороны Монетного двора, десять — под аркадами Старых Прокураций.

Вывески этих кофеен, как и гостиничные вывески, ярко свидетельствовали о том, что и венецианцы и чужестранцы устремлялись в эти заведения в поисках романтического настроения, экзотических ощущений, а также желая приобщиться к славному героическому прошлому. Вот лишь некоторые из этих названий: «У королевы амазонок», «У императрицы Московии», «У великого Тамерлана», «У великого визиря», «Ринальдо-победитель», «У султана». Свою новую кофейню, созданную в 1720 году в Новых Прокурациях, сеньор Флориан Франческони назвал «Торжествующая Венеция». Вывески новых «заведений для досуга» создавали лирический настрой, становились урбанистической реальностью, дерзко вторгавшейся в издавна сложившийся архитектурный облик города, и, не умаляя его великолепия, превращались в своего рода символ общительности его жителей».

В тот день, в июне 1753 года, Казанова спокойно сидел и пил кофе, как вдруг кто-то легко ударил его по плечу веером. Это была женщина в красивой маске.

— Почему вы сделали это? — удивленно спросил Казанова.

— Чтобы наказать спасителя, который меня не узнал.

Это оказалась та самая дама, которую Казанова спас накануне на берегу Бренты.

Офицер, вновь сопровождавший ее, пригласил Казанову на обед.

В «Мемуарах» Казановы офицер этот обозначен инициалами П.К., а посему некоторые биографы Казановы посчитали, что это был некий Пьетро Кампана, весело проводивший время с женой одного венецианского маклера, так же порвавшей со своим мужем, как и он сам порвал со своим отцом.

Якобы этот Пьетро Кампана носил форму австрийского капитана, но в армии не служил, а занимался поставками скота в Венецию. Якобы этот Пьетро Кампана пригласил Казанову посетить его и дал адрес отца, с которым он был в ссоре и в чьем доме жил без позволения.

На следующий день якобы «злой дух» потащил Казанову в дом Кампаны, где тот познакомил его со своей матерью и сестрой, которая обозначена в «Мемуарах» Казановы таинственными инициалами К.К.

Версия вполне складная за исключением, как говорится, пустяка. Какого? Давно доказано, что фамилия К.К. — не Кампана, а Капретта.

Ален Бюизин («Казанова»):

«Кто же была эта пресловутая К.К., заставившая казановистов затупить столько перьев в попытках установить ее личность? Сначала думали, что это некая Катерина Кампана, а затем решили, что на самом деле это была Катерина Капретта, родившаяся 3 декабря 1738 года, чьим братом был Пьетро-Антонио Капретта и которая позднее, 2 февраля 1758 года, вышла замуж за Себастьяно Марсили. На самом деле личность ее не важна, поскольку она ничего не меняет в деле, во всяком случае — не проливает на него свет. Важно то, что Казанова очень скоро воспылал к ней страстью».

И все же, как нам кажется, настоящее имя девушки очень важно. Конечно, не имя делает человека, а человек — имя. Но все же если человека назвали чужим именем, то он начинает жить чужую жизнь, а это неправильно. А посему всегда были и будут псевдонимы, которые надевают маску, и псевдонимы, которые снимают ее.

Филипп Соллерс («Казанова Великолепный»):

«Ей четырнадцать лет, сегодня мы знаем, что ее звали Катерина Капретта».

Итак, юную сестру «офицера», пригласившего Казанову в дом своего отца, звали Катерина Капретта. Потом окажется, что Пьетро-Антонио Капретта — это личность с весьма сомнительной репутацией. Он был весь в долгах и, увидев Казанову, почему-то подумал, что из любителя «чудесных тайн» можно извлечь выгоду. Казанове было двадцать восемь лет (самый возраст для жениховства), а у Пьетро-Антонио была сестра, которую он задумал выгодно пристроить.

Герман Кестен («Казанова»):

«Мать выглядела наивной и респектабельной, дочь была сама красота. Наивная мать через четверть часа удалилась. Дочь в какие-то полчаса совершенно полонила его».


Река Брента, на берегу которой Казанова спас неизвестную женщину | Венеция Казановы | Остров Джудекка, где Казанова гулял с К.К. и лишил ее невинности







Loading...