home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



42

Жар был голоден. Много месяцев ему не давали свежей пищи. Он бился в тесной реторте и не мог вырваться. Его заманили в ловушку. В первый миг он накинулся на вещество и пожрал без остатка. На дне остались черные огарки. Жар хотел остыть в них, но покоя ему не дали. Стеклянную горловину запаяли, стянув свинцовым обручем. Жар не отпускали умереть. Многие месяцы ровные угли заставляли его снова и снова грызть и кусать вещество, от которого ничего не осталось. Жар высасывал из него все, но мучителю было мало. Он хотел, чтобы вещество отдало все силы и тем переродилось. Жар должен был заставить его родиться заново. Жар постарел и устал, он мечтал о глотке холодного воздуха, чтобы ускользнуть в него. Стеклянная тюрьма не пускала. От голода жар вгрызался в почерневшее вещество, исторгая красноватые искры. Жар метался по колбе в поисках выхода и молил о пощаде. Ванзаров видел, как страдает жар от бесполезных метаний, как ему хочется свободы и покоя. Надо прийти на помощь, это так просто. Только коснуться колбы, и чары спадут. Ванзаров знал, что стекло раскаленное. От него шел жар внешний. Ожог будет непоправимый. Но ведь надо спасти. И Ванзаров протянул руку. Он тронул что-то холодное и липкое. Или его что-то коснулось…

Скабичевский охнуть не успел, как уткнулся лицом в матрас. Руку его вывернули так ловко, что он и пошевельнуться не мог, а только застонал. Не от боли, а от внезапности. Стонать чиновнику полиции не пристало, даже если ладонь его стягивал стальной захват. Ванзаров очнулся и рассматривал тело, привалившееся ничком на его одеяло.

– Николай Семенович, что случилось? – спросил он, не вполне вернувшись из подвала средневекового алхимика.

– Пришел… разбудить… вас… – кое-как проговорил Скабичевский, чтобы не расплакаться. – Доброе утро… Ох… Родион Георгиевич, нельзя чуток… как бы это… Ох… Простите…

И тут Ванзаров окончательно разглядел, что на болевом приеме корчится несчастный хозяина дома, в котором его гостеприимно приютили ночевать. Это было ужасно глупо и стыдно. Сработал рефлекс и поставил его в неловкое положение. Скабичевский всего лишь коснулся плеча. Его не предупредили, что будить гостя лучше издалека. Как бы глубоко Ванзаров ни спал, что бы ему ни снилось, инстинкт был на страже. От малейшего прикосновения срабатывала пружина. Разве объяснишь, что Скабичевский еще легко отделался. Перед хозяином следовало извиниться.

Ванзаров поступил как истинный джентльмен. Чрезвычайно бережно разжал пальцы, помог окосевшему Скабичевскому распрямиться и даже поддержал его за руку, которую чуть было не сломал. Чиновник полиции держался молодцом. Хоть мучительно кривился и растирал побелевшую руку, но старательно улыбался и пытался обратить дело в шутку.


Смерть носит пурпур

Ванзаров обнаружил, что на часах уже восемь. Непростительно поздно. Нельзя столько пропадать в жарких снах. В затылке садил гвоздик и ворочался болью. Давненько он не проваливался в сон без остатка. Даже не помнил, как оказался на этом диване в гостиной. Не заметил, как накопилась усталость, и вот, пожалуйста. Но свежести пока не ощущалось. Особенно в сорочке. Оказалось, он спал в чем ужинал. Сорочка безобразно измялась, жилетка извернулась, а на брючинах остались неизгладимые заломы. Невозможное положение. И свежих вещей брать неоткуда. Не бежать же в лавку. Чтобы загладить неловкость, он наговорил кучу любезностей.

Скабичевский уже овладел и рукой, и собой.

– Это моя вина, Родион Георгиевич, – сказал он. – Поверьте, не посмел бы вас беспокоить, отсыпайтесь, сколько пожелаете. И завтрак бы вас ждал. Но тут возникло непредвиденное обстоятельство…

– Что случилось?

– Толком не знаю… Прислали сообщение, что весь участок направлен к дому этого… как его… Федорова.

Оставив попытки выправить одежду, Ванзаров влез в пиджак, который счастливо не пострадал во сне.

– Когда прибыл курьер?

– Около семи…

– Так чего же вы тянули! – закричал Ванзаров, побежал к выходу, но заплутал в незнакомом доме и чуть не влетел на кухню, где на него уставились кухарка с горничной. Скабичевский еле поспевал за ним, на ходу оправдываясь самыми лучшими побуждениями. Этот лепет Ванзаров пропускал мимо ушей. К счастью, пролетка нашлась у самого дома.


предыдущая глава | Смерть носит пурпур | cледующая глава