home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 6

По дороге на работу я встретила Мартина Херли. Было утро январского понедельника, очень холодное, и я еще не вполне оправилась от Рождества. Несмотря на большой и явно тяжелый портфель Мартин казался непривычно беззаботным. Мы остановились поболтать перед палисадником миссис Остин, где мороз украсил инеем вазоны и коробки из под йогурта, что стояли у нее на подоконнике.

Миссис Остин была фанатичным садовником, но так как она жила на первом этаже многоквартирного дома, ей не хватало пространства для удовлетворения своей страсти. Этот пробел в своей жизни она восполняла жадным любопытством к чужим отношениям, сдабривая их соими острыми и едкими комментариями. Как по команде она появилась в окне.

— Ты сегодня изменяешь себе, не так ли? — Сказала я. Обычно я видела Мартина, восседающего в машине с шофером.

— Для разнообразия, — он сделал озорное лицо. — В самом деле, чувствую себя так, словно сбежал из школы. Сегодня у нас большая встреча, а мне хочется отправиться в самоволку по городу.

Я улыбнулась. Мы оба знали, что Мартин не пропустит свою встречу ни за какие мирские соблазны. Его встречи (чем многочисленнее, тем лучше) ратифицировали его профессиональное существование.

— Попробуй прокатиться куда-нибудь до Илинга или Эно[6] в метро в час пик. Через две секунды запросишься обратно в свой автомобиль. Уж поверь мне.

— Я тебе верю, — сказал он с неожиданно милой улыбкой.

Неправильно было бы воспринимать Мартина, как зашоренного карьериста, бегающего по заседаниям. Он был доброжелательным и во многих отношениях щедрым человеком. Щедрым даже на деньги. Кроме того, он хорошо относился к своей жене, которую вытерпел бы не каждый муж. Время от времени, когда мы с Натаном бывали у Херли, я замечал, как Мартин внимательно наблюдает за Пейдж. В этом проявлялась его привычка обращать внимание на мелкие детали, которая принесла ему такой успех в работе.

Наблюдение через окно не давало достаточно информации, и миссис Остин появилась на крыльце, не желая упустить ничего из этого уличного представления. Я помахала ей рукой.

— Пейдж в порядке? — спросила я Мартина.

— Когда как. Беременность очень специфичное дело. Севсем не то, что мы ожидаем.

— Ждешь с нетерпением третьего наследника?

Мартин ответил не сразу, а когда он это сделал, немного напугал меня:

— Это все усложняет. Жизнь, я имею ввиду.

— Ты меня беспокоишь. Звучит слишком загадочно для утра понедельника, Мартин.

— Я сам себя чувствую загадочно, Минти. Не бери в голову. До встречи. — он поцеловал меня в щеку. — Увидимся.

Он поднял свой портфель в занк приветствия бдительной миссис Остин, и мы разошлись каждый в свою сторону.

Зажатая меду телами в переполненном вагоне, я размышляла о Пейдж и Мартине. «Я практически единственная мать в цивилизованном мире, ставящая своих детей превыше всего». Пожалуй, Пейдж не шутила.

«Вокруг слишком много одиночек. Если мы будем продолжать в том же духе, то коренное население Запада вымрет. Посмотри на Италию, посмотри на Германию. На всех этих чайлд-фри». В своем рвении Пейдж доходила до яростного экстаза, как миссионер, проповедующий язычникам. Тем не менее, было что-то обнадеживающее в ее прямолинейности, не признающей никаких «но» и «если», позволяющих уклоняться от требований норм и правил.

Барри сам зашел в мой кабинет, но его приветствие было резким:

— Ну, что у тебя?

Я выругалась про себя и покраснела: я опоздала на двадцать минут.

— Извини, Барри, телефон.

Он взглянул на свой роллекс.

— Ты можешь поговорить позже.

Он бросился в кресло.

— У меня сегодня сложный день. Мы должны получить зеленый свет для фильма о СПИДе, так что держите за меня кулаки.

Он был одет в темно-синий костюм от Армани и красный галстук, что означало действительно важную встречу и, вероятно, объясняло его резкость. От него пахло лосьоном для бритья и немного кларетом после вчерашнего ужина. Он снова взглянул на часы.

— У меня есть пять минут, и я готов потратить их на тебя.

А где Габриель? Вопрос вертелся на кончике моего языка, но я сдержалась. При ближайшем рассмотрении узел на галстуке оказался несколько кривоват. Тогда я сообразила, что Барри сейчас не хочет отвлекаться на красивое тело и сексуальный смешок. Ему нужен взрослый серьезный, разумный разговор, чтобы сосредоточиться перед важной встречей. Я до сих пор так и решила, надо ли мне поплакать оттого, что меня вытолкнули из рядов молодежи, или порадоваться тому, что меня повысили до «серьезных» людей.

Барри отошел, а я осталась разбираться с текущими делами. Я обратилась к моим лоткам с входящими документами и рассортировала папки по лоткам, начиная от «срочно» и до «конец недели». Роуз учила меня разным конторским трюкам, и ее уроки остались со мной. Забавно: она вручила мне профессиональные навыки и собственного мужа на тарелочке. Я написала отчет, сделала несколько телефонных звонков. Потом читала сценарий, пока он не начал расплываться у меня перед глазами.

В конце концов, я вытащила папку с надписью «Средний возраст». Я избегала думать о нем. Определенно. Я открыла блокнот и написала: (1) Что это за история? (2) Почему мы ею занимаемся? (3) Кому это предложить? (4) Вероятные расходы?

Что можно было сказать? Характерна ли для этого возраста скрытность? Когда я купила свой первый бюстгалтер, я никого не поспешила порадовать этой новостью. Спросите хоть дух моей мертвой равнодушной матери. Но я чуть не умерла, когда обнаружила варикозную вену на ноге (стасибо близнецам). У меня не было желания обсуждать старение моего тела. Первые удары возраста. Словно приглашать туристов к месту гибели. И кто из нас готов публично признать ошибки, вину, сожаление или упущения в работе, воспитании или жизни? Кто пожелает признать, что стареет в одиночестве.

«Когда средний возраст подкрадывается к женщине, она обнаруживает, что молодые женщины окружили ее, как стая волков», — заявил газете один из экспертов в вырезке, что передала мне Деб. С этим я могла согласиться, я сама могла бы быть экспертом. Я помнила, каково было быть волком…

Натан разыскал меня в «Бонни Тартин». Он, должно быть, шел за мной из самого офиса «Вистемакс». Он скользнул на стул напротив, потом кивнул на мой кофе и тарелку с крошечным круассаном. Он, казалось, был чрезмерно доволен собой. Выражение его лица было нелепо-молодым, волосы растрепались.

— Это приманка?

— Как ты узнал, что я здесь?

— Я смотрел и ждал.

Я сглотнула от волнения: теперь, когда мы дошли до этой точки, пора было задавать вопросы. А как насчет Роуз? Натан осторожно оторвал кусок круассана. «Роуз занята собственной жизнью». Он сделал паузу. «Учитывая все обстоятельства, я не думаю, что она будет против. Я не ьыл первым в ее жизни…». Он наклонился вперед и начал кормить меня круассаном. Сладкий и воздушный, он растворялся у меня во рту, и я подумала: «Неужели Роуз настолько глупа или слепа, чтобы ничего не замечать?».

«Почему ты это сделала? — спросила сорокадвухлетняя Роуз, когда я увела у нее Натана. — Мы же были подругами». Да, мы были подругами. Добрыми, хорошими подругами.

— Ты словно увидела привидение, — Деб заглянула в мой кабинет. — Не хочешь рассказать?

Незваная, она присела на краешек моего стола, и я подавила желание столкнуть ее.

— О'кей. — Я откинулась на спинку стула. — Чувствуют ли женщины средний возраст более остро, чем мужчины?

— Боже, не знаю, — Деб преувеличенно содрогнулась. — Разве не все стареют, независимо от пола?

Она переводила глаза в сторону приемной, чтобы не упустить нужных посетителей.

— Я думаю, мой муж чувствует свой возраст очень остро.

Деб полностью переключилась на меня:

— Барри говорит, что ты вторая жена. Он намного старше? Он тебе нравится?

— Он хороший человек, — решительно сказала я, — поэтому я вышла за него замуж.

— Насколько он старше?

— На двадцать лет.

Уголки губ Деб брезгливо опустились.

— Очень смело, — сказала она после нескольких неловких секунд.

Потом она сказала:

— Я хочу…

Она хочет? Она могла бы хотеть новой жизни или новых отношений. Она даже могла бы захотеть влюбиться, и я предостерегла бы ее от этого. Ведь любовь тоже стареет, помимо прочего. И приносит вам близнецов, варикоз и ненависть его семьи.

— Я говорила тебе, что схожу с ума в своей квартире? Она над индийским рестораном и вся провоняла карри. Хозяин ничего не желает слышать о вентиляции и угрожает повысить арендную плату. — Деб развела руками. — Я долго жила в воздушном замке высоко над землей. Добро пожаловать в раельность. Сейчас мое будущее уже не казется мне таким сияющим. — Она сделала паузу. — А ты знаешь, что Барри переходит в другую компанию? Нет? Вот у него блестящее будущее.

Я почувствовала досаду. Без сомнения, Барри имел свои причины ничего не обещать мне, когда я говорила с ним о своей работе. Никогда не следует забывать, что у босса есть собственная повестка дня. Я захлопнула ноутбук. Может быть, мне не придется работать в «Парадокс». Я испытывала легкое сожаление от этой мысли. Но были и другие компании, в конце концов. Я позволю Натану сказать: «А я тебе говорил…».

Деб встала и потянулась. Кожа под футболкой была покрыта гусиными пупырышками. Я чуть было не сказала: «Ты простудишься, если не будешь беречься».

Я вернулась домой вовремя, чтобы принять эстафету от Евы, которая собралась выйти в город.

— Спасибо, Минти, — редкая бледная улыбка растянула ее губы. — Сегодня такой важный вечер.

Лучше не спрашивать. Из окна спальни мальчиков я смотрела, как она идет по улице в своих дешевых туфлях на высоких каблуках. Она выглядела свободной и счастливой. Ее волосы были освобождены от зажима, превращающего их в прическу надзирательницы, и я сказала себе, что не должна забывать, что Ева имеет право на собственную жизнь.

— Ты не занята, мамочка?

Светлые волосы Лукаса, уже начавшие темнеть, спутались и торчали в разные стороны. Он был копией отца. Часы в виде Томаса-Паровозика тикали на тумбочке. Две пары носков, две футболки, две пары трусов свисали со стула, разрисаванного драконами. По их одеялам было видно, что мальчикам еще долго расти, чтобы достигнуть конца кровати. На это уйдут годы и годы.

— Никогда не занята для вас двоих.

Я попыталась вспомнить, на какой кровати сидела накануне вечером и выбрала противоположную. Феликс застенчиво улыбнулся и перевел взгляд на рисунок на стене над своей кроватью. Я собралась отругать Феликса за исполрченные обои, когда до меня дошло, что это был рисунок большой кошки с черно-белыми полосами. Под ним он синим карандашом написал: «Мой потерявшийся кот».

Когда они уже спали — Феликс свернувшись комочком, а Лукас разметавшись по кровати — я включила ночник и оставила их. Потом я проскользнула наверх в комнату гостей, где белые розы словно выплывали из темного фона. Поискала дневник Натана под его рубашками.

21 января, три дня назад, он писал: «Что делать, чтобы ничего не бояться?». И вчера: «Меня словно не существует. Я смотрю в зеркало, и не знаю, кто оттуда смотрит на меня». Я закрыла книжку и только тогда увидела желтый листок, прилепленный к обложке: «Я же сказал, что это личное». Почерк Натана. Это заставило меня улыбнуться. Если записи были личными, почему он не спрятал их надежнее. Ответ: он хотел, чтобы я прочитала. Это был вызов, и я приняла его. Я спустилась вниз, нашла ручку и дописала ниже: «Поговори со мной, Натан».

Свечи в подсвечнике на столе тихо таяли. Натан медленно ел органический бифштекс из вырезки.

— Не плохо.

Не плохо? Каждый глоток стоил целое состояние. Я проглотила последний кусочек так, словно это был золотой песок, и сказала:

— Когда-нибудь я научусь готовить.

Ответ Натана был чем-то средним между одобрением и насмешкой.:

— Это будешь уже не ты, Минти.

На втором этаже раздался топот. Несмотря на строжайший запрет близнецы почти каждый вечер менялись кроватями. Натан прислушался:

— Прекрасно.

Я спросила его:

— Скажи, а что происходит в «Витамакс»? Я вчера разговаривала с Гизеллой, она говорит, что Роджер выглядит ультра-озабоченным. Я думала, у вас был успешный год.

Натан отодвинул тарелку.

— Серьезный иск о клевете, — признался он, — из-за статьи в «Викенд Дайджест». о взятках футбольным менеджерам. Это может дорого обойтись «Вистемакс», и это произошло у меня на глазах.

— Но это не твоя вина.

— Не совсем. Но я несу за это ответственность, однако.

— Ты должен был рассказать мне. — На кухне стало тихо. — Ох уж эти журналюги, — пробормотала я.

После ухода из «Вистемакс» я потеряла доступ к источнику новостей компании. Натан же легко оперировал цифрами и стратегиями.

— Ты должен был сказать, — повторила я.

Натан пожал плечами. Тишина только усугубила нашу отчужденность. Мнение «Успешных отношений» по поводу подобных ситуаций было однозначным: из следует всячески избегать.

— Я купила тебе это, — услышала я свой голос и вручила ему банку мультивитаминов, купленных в обед.

Он перебросил банку из одной руки в другую:

— Спасибо, мамочка Минти.

Он был в старой застиранной синей рубашке, которую носил с незапамятных времен и отказывался выбросить. При свечах она казалась темнее. Одна из свечей замигала и начала коптить. Натан потянулся вперед, зажал фитиль пальцами и сказал с сожалением:

— Минти, ты не должна тратить свою жизнь на меня.

— Просто у тебя был плохой день.

Он подул на свои пальцы:

— Есть немного.

— Натан… — слова были готовы сорваться с моих губ.

Каково твое тайное горе? Но я уже знала ответ. Секретом Натана была утрата Роуз и прошлой жизни.

— Возьми одну из витаминок, — я потянулась за банкой и отвинтила крышку. — Я тоже одну возьму. — Я покрутила таблетку между большим и указательным пальцами. — Будь хорошим мальчиком.

Натан смотрел на нее секунду или две.

— Позже, — сказал он.

Я должна была настоять на обсуждении дневника. Давай вместе разберемся, что делает тебя несчастным. Но выражение его лица говорило, что мои слова будут прерваны. Это было не столько нетерпение или отвращение, хотя и они отражались на его лице (и я не знала, направлены ли они на самого себя или на меня), было видно, что он очень встревожен. Натан глубоко задумался, и я понятия не имела, о чем.

Я попробовала снова:

— Натан, я понимаю, что не должна была читать, но нам надо поговорить об этом.

— Что… — с видимым усилием Натан вернулся на кухню. — На самом деле… — Он замолчал.

— Натан, я хочу поговорить о дневнике. О том, что я прочитала.

— Нет, — прервал меня Натан. — Я не хочу это обсуждать.

Это глупо, но это только мое.

— Но… — почему он оставил его? Мой вопрос был очевиден. Теперь я узнала, что наши отношения были совсем не таковы, как мне казалось, и мне нужно было найти свой путь из этого лабиринта.

— Я сказал, что не буду это обсуждать.

— Ну, как хочешь.

Внезапно я потеряла интерес к обсуждению психики моего мужа. Я отодвинула стул и поднялась на ноги.

Если бы у меня было три волшебных желания, я бы их все потратила на то, чтобы вернуть прежнего Натана. Я никогда не знала его молодым, но я очень хотела того Натана, который когда-то ворвался в мою жизнь и сказал: «Давай сбежим».

— Натан, не передашь мне кастрюлю? — я переключилась на горячую воду и жидкость для мытья посуды.

— Конечно. — Если он и удивился смене моего настроения, то не подал и виду. — И еще кое-что…

Звонок в дверь прервал его. Натан начал:

— Это то, что я собирался сказать.

Я напряглась, но сказала достаточно хладнокровно:

— Тогда тебе лучше пойти и открыть дверь. Надеюсь, мальчиков не разбудишь.

— Но… — Натан пытался справиться то ли с волнением, то ли со страхом. Затем он пожал плечами, — о'кей.

Он вышел в прихожую, я услышала голоса и звук закрывающейся двери. Натан провел посетителя в гостиную, и я вытерла руки, заправила волосы за уши и пошла посмотреть, кто это был. Когда я вошла, глаза Натана блестели, легкая улыбка дрожала в уголках его рта.

— Смотри, кто пришел.

Но шестое чувство уже предупредило меня. Роуз. Эту встречу можно было представить только в ночных кошмарах, и, чувствуя, как ледяной холод вползает в меня, я подумала, что такого ужасного я сделала Натану? Первым моим побуждением было засмеяться: то, что Роуз стояла там, было действительно смешно. Мои колени ослабли.

— Роуз, — для поддержки я оперлась о спинку стула.

— Здравствуй, Минти, — она протянула руку, — хорошо выглядишь.

Она была одета просто, но дорого — в джинсы и приталенный твидовый пиджак — и выглядела стройнее, чем в телепрограмме. Она была загорелой и ее волосы были очень красивы: длинные, шелковистые, ухоженные. Она почти не походила на ту женщину, что я знала в офисе, носившую серую юбку и черный, несколько растянутый джемпер. «Литература, Минти, — я представила ту Роуз, — полна историй о напряженных отношениях между слугой и господином.» Ее волосы были собраны в хвост старой заколкой, а помада всегда была слишком розовой. «Здесь рассказ о двух сестрах, которые были в таком восторге от своего повара, что почти не осмеливались войти в собственную кухню. Они провели большую часть жизни, страдая от голода и жажды». И та Роуз улыбнулась.

Эта Роуз улыбалась тоже. Я не заметила никакого намека на горечь, только вежливый интерес, с которым она рассматривала изменившуюся гостиную. Поразительно, подумала я. В конечном итоге, мы снова там, с чего начинали. Там, где раньше я наблюдала эту комнату глазами Роуз — светлые стены голубино-серого оттенка, диван и стулья у окна — теперь Роуз видела кремовую краску, диван и стулья около камина. Она, вероятно, как и я когда-то решила: «Эта женщина не понимает эту комнату».

— Что ты здесь делаешь, Роуз?

Ее взгляд качнулся между мной и Натаном.

— Натан тебе не сказал? — Ее глаза блеснули. — Натан, ты не сказал Минти? Очень жаль. Я хотела поговорить с Натаном, он предложил мне зайти, так как я была поблизости. Хотя, рано или поздно, но мы должны были встретиться, не так ли, Минти?

— Не знаю, — сказала я. — Я не готова.

Роуз могла сказать: «Я тоже когда-то оказалась не готова». Я скучала по ней, я имею ввиду, по той мягкой Роуз, жене Натана, всегда готовой выслушать и помочь. Которая говорила: «Расскажи мне, что случилось, Минти» или «Не беспокойся ни о чем». Неудивительно, что Роуз исчезла из моей жизни.

Она перевесила модную сумку с пряжкой и ремнем с одного плеча на другое. Ее любовь к сумкам осталась неизменной. Улыбка, с которой она посмотрела на Натана была спокойной и доброжелательной, и, я клянусь, он вздрогнул.

— Натан, насчет Сэма…

Я подняла бровь на Натана, который выглядел совершенно беспомощным Он провел рукой по волосам.

— У Сэма проблемы, и Роуз хочет это обсудить.

— А, — сказала я. Я не стала добавлять: «Почему ты не сказал мне?».

— Папа, — раздался крик сверху.

Натан вышел из комнаты и прошипел:

— Вернись в постель, Лукас. Сейчас же.

— Мне очень жаль, Минти, — сказала Роуз. — Я не пришла бы, если бы знала, что Натан не согласовал это с тобой. Я должна была догадаться, что он спрячет голову в песок.

Я усмехнулась, и она добавила:

— Я помню твой смех. Он особенный, я всегда знала, где ты, когда ты смеялась.

По нескольким причинам, которые злили и огорчали меня, я спросила:

— Ты еще видишься с Хэлом? Как он?

Ее глаза сузились, но она вежливо ответила:

— Конечно, мы видимся. Довольно часто. Так здорово иметь такого друга. Мне с ним повезло.

— Он всегда был мне интересен.

Натан вернулся и предложил Роуз что-нибудь выпить, кофе, все, что она хочет.

— Немного вина, — согласилась она.

— Я посмотрю близнецов, — сказала я. — Вы можете обсуждать ваши дела. Не обращайте на меня внимания.

Натан послал мне взгляд, который означал: «Пожалуйста, не надо». Я просигналила в ответ: «Почему нет? Дай мне хоть одну причину!».

— Близнецы? Как они? Я немного слышала о них. — Роуз могла высказать только вежливый интерес к детям, которых она никогда не видела. — Я слышала, что Фрида — дочка Сэма — прекрасно ладит с ними.

— Я знаю, кто такая Фрида, Роуз.

— Минти… — вмешался Натан, В его голосе было предостережение.

Роуз просто ответила:

— Как глупо с моей стороны. Конечно, ты знаешь. — Она повернулась к Натану. — Что касается нашего сына…

«Нашего». У Роуз были все права на это слово.

Я вышла из комнаты и побежала наверх, Лукас улегся и оба мальчика спокойно спали — не на своих кроватях.

Феликс съежился под своим одеялом. Лукас отбросил его прочь, и я снова накрыла его, поправила ночник и вышла к гладильной доске на лестничной площадке.

Внизу бормотали два голоса. Я слышала, как Натан сказал «Нет…». Он так говорил, когда ему было особенно смешно. Но сейчас для меня это прозвучало как запрет. Я схватила одну из его рубашек и попыталась сложить ее. В простом силлогизме логика рассуждений переходит от посылки «А» к посылке «Б» и ведет к единственно верному выводу. Например: муж уходит от первой жены, потому, что он несчастен; он женится на второй жене, потому что уверен, что она сделает его счастливым, она верит ему; они счастливы.

Идеальный силлогизм. В этом несовершенном мире. Я так крепко сжала рубашку Натана, что у меня заболели руки. Я бросила ее на пол, перешагнула через нее и полезла вниз, как воришка. Свет полосой падал в прихожую у гостиной. Дверь была наполовину прикрыта, но щель была достаточно широкой, чтобы позволить мне видеть, что происходит внутри.


Глава 5 | Вторая жена | Глава 7