home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 9

Ранним утром следующего дня сквозь вопли протестующих близнецов, стук мисок с кукурузными хлопьями, суматошные сборы в школу, вопросы взволнованной Евы и озабоченного Натана прорвался звонок телефона. Это был Мартин.

— Минти! У нас еще один сын. Он родился вчера поздно вечером. Разве это не здорово? Он такой большой, просто красавец. Даже рост и вес у него точно, как в учебнике.

— О, это прекрасно, прекрасно. Поздравляю. — Я покосилась на выходящего Натана. — Мы очень рады. — Натан поднял большие пальцы и исчез.

Крошечный ребенок в своей кроватке. С идеальным ростом и весом, ручками и ножками. Чистый и сладкий, отдыхающий после трудов своего рождения. Ожидающий хорошей, счастливой, успешной жизни.

В трудке Мартина слышался уличный шум, он явно был на пути к работе.

— Ты выспался? Может быть, не надо было вставать так рано?

— У меня было больше времени для сна, чем я ожидал.

— Что, это произошло так быстро?

— Спроси у его матери. Пейдж выгнала меня на заключительном этапе. Она сказала, что это ее дело, а не мое. — В голосе Мартина слышалась обида и разочарование. — Но они оба чувствуют себя хорошо. — После паузы он добавил. — Кажется, я это уже говорил.

Я решила разрядить обстановку безопасным комментарием:

— А Пейдж успела довязать свою шаль?

Теперь Мартин отвечал очень сухо:

— Пейдж закончила платок. Она довязывала его между схватками.

— Боже мой, она сделана из железа.

— Очень точная характеристика, — в его голосе снова послышался гнев.

— Я увижусь с ней в ближайшие выходные. А со следующей недели я начинаю работать на полный день.

— Я знаю, — сказал Мартин. — Пейдж этого не одобряет. Она считает, что не следует работать полный день без крайней необходимости.

Неодобрение Пейдж довлело надо мной, когда я заказывала для нее органический йогурт и фрукты, и окончательно укоренилось, когда я начала последние приготовления к выходу на работу. Натану было весело дразнить меня этим: «Ты вообще-то не на войну идешь, не забыла?». Чуть позже: «Как там наш обоз?». Или: «Ты помнишь, как трубить общий сбор на завтрак?». Шутки следовали одна за другой.

Я прикрепила измененный график Евы к пробковой доске на кухне. Теперь он включал в себя расчет продуктовых запасов, школьных маршрутов, продолжительности уроков правописания и плавания. Я чувствовала тайное и завистливое восхищение Муссолини: только он смог добиться, чтобы итальянские поезда убывали и прибывали по расписанию.

Я провела пальцем по цветным блокам с отметками дней недели и времени. Отступать было поздно. Я слышала, существует теория, что Первая мировая война началась не из-за выстрелов в Сараево — потерю одново-двух эрцгерцогов Европа могла бы пережить — а потому что русские стремительно оккупировали все поезда, идущие на восток. Как только это произошло, война стала неизбежной.

Ева вела близнецов в школу и, к моему удивлению, вызвалась гулять с ними в парке после занятий. Теперь я чувствовала себя иначе: все заинтересованные стороны оказались довольны. Я снова посмотрела на график. Это был впечатляющий образец планирования времени и резервов без скидки на человеческие слабости и досадные недоразумения.

Я засучила рукава и приступила к инспекции платяных шкафов. Натану нужны новые носки, а близнецы выросли из своих комбинезонов. Я начала новый список покупок: «Еда. Меню на две недели». Зазвонил телефон:

— Минти, — Поппи всегда обходилась без предисловий. — Могу я задать тебе один вопрос? Не могла бы ты поговорить с Джилли?

Это было полной неожиданностью.

— С какой стати?

Голос Поппи звучал многозначительно:

— Я не знаю, говорил ли тебе папа, но она отказывается ехать в Штаты с Сэмом, хоть ему и предложили там совершенно фантастическую работу. Ну, ты знаешь, к чему это приведет. Сэм станет целью для каждой хищницы в Техасе. А ты знаешь, что он встретил Элис? Это его подруга, с которой он жил до Джилли. Она очень переживала, когда он ушел от нее. Лично я считаю, что Элис пренебрегала им. Она никогда не думала, что может его потерять. Во всяком случае, он говорил о ней, когда мы в последний раз с ним виделись. Я заметила, как он при этом выглядел, это уже можно считать сигналом тревоги. — Я знала Поппи достаточно хорошо, чтобы понять, что последует за этой короткой паузой. — Минти, мне очень жаль, но не вижу других путей, чтобы помочь им, так что мне придется быть грубой. Не могла бы ты поговорить с Джилли и объяснить ей, как другая женщина может отнять твоего мужчину? Я не должна бы так говорить, но если Сэм уедет один, кто знает, какой ущерб сможет нанести Элис? Или кто-нибудь вроде нее? Она поверит, если говорить с ней будешь ты.

Мой вздох заставил Поппи замолчать Я не стала тратить время на банальности вроде «Сэм никогда так не поступит». Я не стала доказывать, что вряд ли Джилли будет мне признательна, скорее наоборот, очень разозлится. Или разозлиться могу я. Или, что это не мое дело и у меня нет ни малейшего желания вмешиваться. Или даже, может быть, Джилли сама встретила кого-то другого, и потому не хочет ехать.

Вместо этого я просто сказала:

— Я посмотрю, что смогу сделать.

— Ты согласна? Правда? — Поппи была поражена собственному успеху. — Ты не возражаешь? — Она уже гремела в грубку. — Я понимаю, что сразу перехожу к тяжелой артиллерии, но я не могу больше ни о чем думать. Ты оказалась лучше, чем… все кажется слишком запутанным.

Голос Поппи звучал достаточно растерянно, так что я рискнула. Я сделала глубокий вдох:

— Как там твой покер? — Спросила я. — Ты выигрываешь?

— О чем ты говоришь? — Она замолчала. Наконец она сказала, запинаясь, — папа знает?

— Нет, — ответила я. — Я молчу, это не мое дело. Но он и твоя мать беспокоятся.

Поппи заплакала, и я не могла разобрать, что она говорит. В конце концов я услышала:

— Я хочу попросить денег у папы. Мне попалась плохая программа для игры…

— Нет ты не сделаешь это. — Я отпрянула назад. — У него и без тебя достаточно денежных проблем. Ты знаешь, куда идут его деньги. Ты можешь попросить у Ричарда.

— Нет, — в голосе Поппи послышался ужас. — Я не могу.

— Я не позволю тебе беспокоить твоего отца.

Поппи перестала плакать. В ее голосе звучал ледяной холод, когда она сказала:

— Как ты уже упомянула, это не твое дело.

— Может быть. — Я ответила Поппи с такой же неприязнью. — Но это не меняет ситуацию.

Мы попрощались более или менее вежливо, и почти сразу же на линии оказалась Деб.

— Деб, — у тебя такой голос. Ты выиграла Оскар или что-то еще?

Деб чуть не захлюбывалась словами, так ей хотелось быстрее все рассказать.

— На самом деле я провела вечер с Крисом Шарпом. Совершенно случайно. Он такой интересный, столько всего знает.

Как я поняла, эта информация была истинной причиной звонка Деб.

— Значит, вы теперь хорошие друзья? — Я постаралась, чтобы это прозвучало как вопрос, а не как утверждение.

— Ну да… хорошие друзья. Но я звоню по поводу твоего «Среднего возраста». — Деб подчеркнула, насколько она сама далека от этой темы. — Для тебя собрали еще кучу статистических данных. Посмотришь, один из отчетов представляет довольно шокирующие данные о проценте вдов, живущих за чертой бедности. Может быть, это тебе пригодится?

— Конечно, спасибо.

— Кстати, — добавила Деб. — Имя Роуз Ллойд тебе что-то говорит?

— Нет, — сказала я. Нет, нет, нет. — То есть, да. Это первая жена моего мужа.

Последовала недолгая пауза. Когда стало ясно, что я не собираюсь ничего добавлять, Деб сказала:

— Кто-то предложил ее в качестве ведущей в моей серии о городских садах. У меня возникли проблемы с поиском кандидатов, и, по-видимому, она рассматривается, как хороший вариант. Я думаю, я могла бы взять ее.

— Я думала, Барри не увлекся этой идеей.

— Я еще не сдалась, — упрямо сказала Деб.

Когда телефон снова зазвонил около часу дня я отодвинула свои заметки.

— Это Сэм.

— Чем могу помочь, Сэм? — Если в моем голосе слышалось раздражение, этого можно было ожидать.

Он слегка опешил.

— Ты в порядке? Ты немного странно разговариваешь. Папа дома? Я пытался разыскать его в офисе, но мне сказали, что он на обеде, а его мобильный выключен.

— Его здесь нет, — ответила я достаточно бодро, но холодок беспокойства и подозрения пробежал у меня по спине.

— Ну чтож, не волнуйся. Он, наверное, занят. — Голос Сэма звучал успокоительно. — Он говорил тебе о моей новой работе? Это огромный шаг вперед, и у меня есть чувство, что все получится. Джилли не очень рада, но я думаю, если уговорю ее поехать, то мы все уладим. Если нет, попробуем импровизировать… может быть, Джилли сможет приезжать туда на шесть месяцев. Мы, конечно, будем скучать друг по другу.

— Сэм… ты думаешь, это разумно?

Его голос стал прохладнее:

— Мы справимся, но спасибо тебе за заботу. Ты уверена, что не знаешь, где папа?

Но я уже не слушала. Как только смогла, я прекратила разговор. Конечно, я знала, что старые привычки отмирают с трудом. Вот почему на наркоманах клиники делают такие деньги. Однажда, когда теплым летним вечером Роуз пригласила меня на ужин к себе домой для первого знакомства с Натаном, мы втроем обсуждали причины преданности, и Натан сказал: «В конечном счете мы бываем преданны просто потому, что знаем человека достаточно много времени».

Роуз и Натан знали друг друга всегда, и я ничего не могла бы с этим поделать. Я действительно думала, что решаю все будущие проблемы, когда предложила Натану тугое тело, горячую кровь, возбуждение взамен Роуз, которая «утешала его взглядом». Я представляла себе нашу дальнейшую жизнь в виде открыток: зимняя сцена с камином и со снего за окном: солнечная долина со стогами сена, расположенными ровными рядами. Я воображала бесконечные нежность и смех.

Я не заметила, как схватила свою сумку и ключи и очутилась за рулем в машине, говоря себе, что сама не знаю, куда еду. Я солгала.

Я подъехала к реке, опустила стекло и вдохнула запах насыщенной гниющей листвой воды. Этот город разгадали уже до меня: грязный, настойчивый, трудолюбивый, с новостройками, растущими на каждом пустыре, как драконовы зубы. Я восхощалась этим городом и хотела раствориться в нем. Он спешил и торопился — несентиментальный, равнодушный, стойкий к ударам судьбы. Он не жаждал любви.

Перед квартиров Роуз было свободное пространство, и я направила туда свою машину.

Я выключила двигатель и опустила голову на руки. Я пыталась понять, что я делаю. Я пыталась снова включить двигатель и уехать. Я пыталась понять, какое место в пищевой цепочке занимают обманутые жены. Через некоторое время я подняла голову. Здание, на которое я неотрывно смотрела, было крошечным, красивым домом в георгианском стиле с большими очень чистыми окнами.

Я видела Роуз. Она сидела в комнате на первом этаже, похожей на спальню, и разговаривала с кем-то невидимым. Она была одета на выход, в черно-белой юбке и коротеньком жакете с искусственным цветком камелии на лацкане. Она провела рукой по волосам, и солнце искрой блеснуло в алмазе у нее в ухе. Потом она нетерпеливо покачала головой и снова провела пальцами по волосам. Она выглядела серьезной, казалось, беседа с невидимым человеком занимает ее целиком.

В окно был виден угол кровати, покрытой сине-белым покрывалом. Очень красивым, очень во вкусе Роуз. Роуз села на него. А если на той кровати сидит Натан? Если он сбежал из офиса с бутылкой шампанского? Если он сядет рядом со своей бывшей женой на сине-белое покрывало и прижмется губами к ее плечу? Если он потом поднимется на локте и спросит: «Можешь ли ты простить меня, Роуз, за то, что я сделал с тобой?». Или тихо скажет: «Я не могу жить без тебя?». Сидит ли он сейчас там, скрытый от моих глаз?

Я так резко повернула голову, что моя шея заныла. Когда-то Роуз, возможно, была выбита из колеи обстоятельствами ее жизни, но сейчас с ней все было прекрасно. Это было ясно, как день. Я не знаю, чего бы я хотела — чтобы она влачила жалкое существование на тюремной барже с каторжниками? Понятия не имею, почему женщина, которой я причина зло, должна продолжать страдать. Но я же страдала…

Я ощущала свою ненависть и отчаяние, словно мускусный запах пота в нагретом салоне автомобиля. Я повернулась к сверкающим окнам Роуз, вглядываясь в них, словно в клубящуюся тьму магического зеркала.

Мужчина с букетом бледно желтых и белых цветов перешел через улицу и вошел в палисадник Роуз. Он был высок, с выгоревшими на солнце волосами, в старых потрепанных брюках и коричневом пиджаке с кожаными заплатами на локтях. Я хорошо знала его по фотографиям. Он позвонил. Роуз потребуется минута или чуть более, чтобы открыть ему дверь. Сейчас она должна будет сказать невидимому Натану: «Что нам теперь делать?». А Натан ответит: «Нет смысла скрывать это дальше?».

Роуз появилась на пороге.

— Хэл! — Я слышала, как она это произнесла. — О, как хорошо.

Она протянула к нему руку и поцеловала его, а его рука обвилась вокруг нее. Я задержала дыхание. Роуз обернулась и крикнула через плечо:

— Мазарин, он здесь.

Вышла нарядно одетая женщина. Они болтали втроем. Мазарин была невысокой, тщательно причесанной женщиной, с чрезмерно активной жестикуляцией. Хэл говорил мало, но его рука по-прежнему лежала на плечах Роуз. Когда он улыбался, морщины на его лице обозначались резче.

Этих троих связывало доверие, проверенное годами. Даже если бы я не знала их, я бы поняла, что они являются старыми друзьями. Но я их всех знала: много лет назад, сидя за ланчем с Роуз, мы обсудили множество вещей, в том числе историю их дружбы.

Окунув лицо в цветы, Роуз вошла внутрь, а потом снова шагнула за порог, чтобы запереть дверь. Хэл взял обеих женщин под руки, и они вышли на улицу. Они были слишком заняты разговором, чтобы заметить меня. Когда они проходили мимо меня, подруга Роуз сказала:

— C'est la betise? Rose. Tu sais. [8] Хэл, это невозможно…

Роуз повернула голову и взглянула на него. Все вместе они повернули в сторону и исчезли.

Вернувшись домой, я поднялась в комнату для гостей и стала искать дневник Натана. Его не было. Белые розы на стене смотрели на меня с вызовом. Увядающие лепестки у подножия вазы казались мятой бумагой. Все было ясно. Я продолжила свой позорный обыск на первом этаже в кабинете Натана. Я просмотрела книжные полки, открыла ящики стола, пробежалась пальцами по папкам. Ничего. Я схожу с ума от подозрений? Возможно. Я подняла глаза и поймала в окне свое затуманенное отражение. На меня смотрело виноватая и злая женщина.

Через некоторое время я должна была признать свое поражение. Натан оборвал связь, которую я пыталась протянуть. Он заметал следы, не оставляя мне ни проблеска надежды. Возможно, если бы я промолчала в лучших английских традициях, все было бы иначе. Возможно, если бы он знал, что я знаю, но не пытаюсь обратить его слова против него же, он был бы доволен. «Успешные отношения» не рассматривали подобных ситуаций.

Грешная женщина тем не менее обладала некоторой добродетелью и могла быть полезной. Нам нужны грешники, чтобы чувствовать себя лучше. Положение такой женщины, как напомнила мне Поппи, имеет свои преимущества. Задача второй жены — держаться подальше от волнений и неурядиц первой семьи. Но я увязла в них по горло. Без сомнения, моралистам не придется торжествовать, но я была вооружена и знала, что мне делать. У Натана были и есть причины быть недовольным Роуз.

На первом этаже в кабинете Натана я взяла листок для заметок и нацарапала на нем: «Не уходи». Я приклеила его к двери кабинета.


Глава 8 | Вторая жена | Глава 10