home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 13

На следующее утро, как и просил Ангус, я явилась в досуговый центр пораньше. Довольно много времени у меня ушло на то, чтобы замазать порез на подбородке. Пришлось вспомнить навыки гримирования. Голову я вымыла и знала, что выгляжу нормально, а не как человек, который всего несколько часов назад бежал как угорелый, спасая свою шкурку. Несмотря ни на что, я сильно волновалась, внутренний голос, словно маленький Мефистофель, все время нашептывал: «Эй! Тебе лучше быть где угодно, только не там! Может, возьмешь да и убежишь?»

Но я не из тех, кто нарушает данное слово. Ангус рассчитывал на меня. Если я его подведу, меня замучает совесть. Кроме того, я больше никогда не смогу питаться у Джимми печеной картошкой. Правда, последнее соображение больше стимулировало отступить, чем остаться. Я велела искусителю замолчать и огляделась по сторонам.

Хорошо, что я была не одна. Со всех сторон к досуговому центру подходили люди. Под плакатом, провозглашающим «Искусство за чистый и безопасный мир», художники всех жанров подходили к дверям со своими творениями. Мимо меня с трудом протолкался какой-то мозгляк с аккуратно подстриженной бородкой. На его тощей шейке красовался затейливо повязанный красный платок. Мозгляк крепко, как партнершу в танго, прижимал к груди скульптуру из металлолома.

— Фран! Фран! Идите сюда! — услышала я голос Ангуса и одновременно заметила машущую руку.

Он сидел между открытыми дверцами старого ржавого фургона «форд-транзит» и пил молоко из картонного пакета. Когда я подошла, он поставил пакет на пол.

— Завтракаю, — объяснил он. — Спасибо, что пришли вовремя. Знаете, у нас есть надежда на победу. Я посмотрел почти все остальные экспонаты. Бездарная, унылая халтура. Мы от них камня на камне не оставим!

Изо всех сил стараясь разделить его воодушевление, я заглянула в фургон поверх его плеча и промямлила:

— Джимми что-то говорил насчет овощей…

Насколько я видела, фургон был завален разного рода листьями. Из пакета супермаркета «Теско» торчали листья ананаса.

— Овощей? — изумился Ангус. — Нет, Джимми все не так понял. Речь идет о фруктах!

— Вот как… — Я решила, что фрукты все же лучше, чем овощи. — А где та штука… ну, каркас?

— Его уже внесли. — Ангус встал. — Что ж, берите вот этот и этот пакеты… — Он сунул мне в руки еще один пакет. — А я понесу лианы.

В зале царил хаос. Распорядительница с пронзительным голосом, в длинной красной юбке и жакете в стиле пэчворк раздавала приказы всем, кто ее слушал, хотя большинство не обращало на нее внимания. Она прижимала к плоской груди пачку карточек.

— Все стенды размечены мелом на полу! — надрывалась она. — Новенькие, пожалуйста, возьмите у меня номер! — Она подняла пачку карт вверх, но никто даже не шелохнулся.

— Редж, они все делают неправильно! — воззвала распорядительница к мрачному типу средних лет, стоявшему рядом.

— Пусть сами разбираются, — посоветовал Редж.

— Но ведь сейчас начнется полная неразбериха! Редж, сделай что-нибудь!

Мимо нас, пыхтя, прошли две девушки; они тащили зловещего вида холст, весь в ярко-зеленых и красных пятнах.

— Идите и получите номер! — умоляла распорядительница.

Девушки, как и все остальные, не обратили на нее внимания и затрусили в дальнюю часть зала.

Распорядительница поймала мой взгляд и уныло спросила:

— Вы уже получили номер?

Я объяснила, что я — не участник выставки, а экспонат.

— Вам все равно положен номер, — упрямо заявила она.

Ко мне бочком подошел Редж и заглянул в мои пакеты из супермаркета «Теско».

— Чтоб мне провалиться! Ты что, дорогуша, обед с собой прихватила?

Услышав, что все это будет надето на меня, а не съедено, он хихикнул:

— Ну и ну! Прямо какая-то Кармен Миранда![7]

Я вспомнила, что Ангус что-то говорил о боксерах-профессионалах, которые должны были выгонять хулиганов. Очевидно, устроителям пришлось довольствоваться Реджем. Ему было уже за пятьдесят, и он явно набрал лишний вес. Когда-то у него, возможно, и была хорошая фигура, но теперь он стал толстым в области талии. Я робко спросила, будут ли на выставке охранники.

— Профессиональные вышибалы стоят дорого, — ответил Редж. — Да они и не понадобятся, ведь выставка пройдет днем.

— Здесь фестиваль искусств, — добавила распорядительница в красной юбке. — Тяжеловесы в дверях отпугнут посетителей, и тогда к нам никто не придет!

Что ж, в чем-то она права: не стоит шокировать публику. Но новость отнюдь не успокоила мои и без того натянутые нервы.

Появился Ангус с кучей зелени в руках.

— Мы вон там, справа, — сообщил он мне.

— Ваш номер! — пронзительно закричала на него распорядительница.

— Не волнуйтесь, я его уже взял, — ответил Ангус.

— Значит, вы единственный, кто это сделал! — взвизгнула она и сунула пачку карточек Реджу. — Продолжай, а я выпью кофе. У меня голова раскалывается!

Мы с Ангусом подошли к очерченному на полу квадрату, где уже стоял каркас, напоминавший орудие пытки из старинного замка. Рядом с нами расположился мозгляк в красном платке, которого я заметила перед входом; он успел установить в своем квадрате скульптуру из металлолома.

Поправив верхушку своего творения, он отошел на шаг и прищурился:

— Как по-вашему, прямо?

Принимая во внимание характер экспоната, трудно было сказать, прямо стоит скульптура или криво. Я сказала, что, по-моему, стоит она более или менее прямо.

— Наш мир свелся к груде мусора, вот суть нашего образа жизни, — сообщил мне творец. — И тем самым мы урезаем самих себя, сводим нашу жизнь к накоплению мусора. Мусор на входе — мусор на выходе.

Вот почему он соорудил фигуру из металлолома, поняла я. Мозгляк бросил пламенный взгляд на каркас, созданный Ангусом для моей поддержки.

— Вижу, ваш друг — минималист, — заметил он. — Голая спираль, представляющая духовные метания человека. То ли стремиться вверх, к небесам, то ли вниз, в ад… Я прав?

От ответа меня избавили две девушки со зловещим холстом. Они подошли к нам с самым воинственным видом и обратились к мозгляку:

— Эй! Вы заняли наше место! — Одна из девиц помахала перед его носом карточкой с номером.

— Найдите себе другое, — парировал мозгляк.

— Сами найдите!

— Не могу. Его уже кто-то занял!

— Редж! — во все горло завопила девица. — Скажи этому придурку, что он занял наше место!

Мой девиз — избегать чужих драк. Очевидцу всегда достается больше всех. Я повернулась к Ангусу:

— Где мой костюм?

Он протянул мне еще один пластиковый пакет. Я заглянула в него. В пакете лежало трико, выкрашенное в симпатичный болотный цвет. Впрочем, на вид оно казалось вполне прочным.

— Переодеваться придется в женском туалете, — словно извиняясь, продолжал Ангус. — Но если вы принесете свою одежду сюда, я до конца выставки запру ее в фургоне.


Чуть позже я осторожно выбралась из туалета, облаченная в зеленое трико. Напрасно я волновалась — на меня никто не обратил внимания. Все были очень заняты — спорили из-за мест и расставляли экспонаты. Распорядительница в красной юбке носилась туда-сюда и истерично вопила. То и дело слышалось:

— Нет, нет! Так нельзя! — И чуть позже: — Редж, ну сделай же что-нибудь!

Пришлось признать, что на выставке в самом деле царила волнующая атмосфера. Так всегда бывает в последние минуты перед открытием. Общее волнение заразило и меня; я немного воспрянула духом.

Тем не менее началось все не очень гладко, потому что мы с Ангусом серьезно поспорили из-за ананаса. К моему ужасу, оказалось, что он хочет водрузить ананас мне на голову и закрепить его проволочной короной. Я отказалась даже думать о таком.

— Слушайте, — сказал Ангус, начавший злиться, — я художник, а вы — натурщица, ясно? Мы ничего не добьемся, если вы будете ко всему придираться. Вы ведь согласились мне помочь!

— Я охотно буду позировать со всем остальным, только не с такой штукой, да еще на голове! Я уже слышала одну шутку насчет шляпки Кармен Миранды, и мне хватило. Если будете настаивать, останетесь вообще без натурщицы.

— Но ведь тогда все произведение пострадает! — возражал он.

— Ваше произведение точно пострадает, если я откажусь участвовать. Ангус, ананас меня просто прикончит. И потом, это немодно. Даже не думайте!

Он сердито возразил, что ананас стоил целое состояние. Я посоветовала ему подарить или продать ананас Джимми.

— Он порежет его на кусочки, смешает с творогом, и получится чудная начинка для печеной картошки.

Нехотя он уступил. Дальше все устроилось каким-то чудом, и к половине одиннадцатого, когда открылись двери для посетителей, мы были почти готовы. Каркас, правда, оказался довольно жестким, но не был и откровенно неудобным. Ангус, то и дело сверяясь с эскизом, прикрепил ко мне всю зелень и цветы, а также несколько больших, красиво расписанных вручную бумажных бабочек и птичек. Редж подошел поближе и стал наблюдать. Судя по всему, наша скульптура произвела на него неизгладимое впечатление.

Ангус расположил меня лицом к фигуре из металлолома. Мне показалось, что к концу выставки мы с этой фигурой подружимся.

Наконец Редж распахнул двери. Атмосфера в зале дрожала от вибраций художнических нервов, которые натянулись, как скрипичные струны. Первыми выставку посетили близкие друзья и родные участников. Они сжимали в руках каталоги, розданные им организаторами. Вдобавок все считали своим долгом остановиться перед работой «своего» художника и громко выразить свое восхищение. Затем они переходили к другим экспонатам, которые так же громко объявляли «дрянью» и «мазней».

Перед нашим квадратом все умолкали. Я точно не знала из-за чего. То ли их охватывал благоговейный восторг, то ли дело было в Ангусе, его мускулистой фигуре и футболке с эмблемой сборной Шотландии. Наверное, никто не рисковал критиковать работу такого мощного мастера. Зато уж и оттянулись все на фигуре из металлолома!

Мозгляк скоро побелел от гнева.

— Обыватели! — вопил он. — Культурные кретины!

Через какое-то время подтянулась основная масса зрителей. Сначала их было немного; некоторые тащили сумки с субботними покупками. Но всех как будто притягивало к нашему квадрату. Ангус оказался прав насчет живой скульптуры. Она, то есть я, стала объектом пристального внимания со стороны посетителей выставки.

Должно быть, обо мне поползли слухи, потому что народ повалил на выставку толпой и все скапливались в нашем углу, где вскоре стало очень тесно. Я сосредоточилась на том, чтобы не шевелиться, и вскоре поняла, как должны себя чувствовать стражи Букингемского дворца.

До моего слуха долетали комментарии:

— Наверное, она все-таки живая. Видишь — моргает.

— Бедняжка, у нее же руки-ноги онемели!

Я услышала и более загадочное замечание:

— Наверное, она к такому привыкла.

Защелкали фотокамеры. Ангус был на седьмом небе.

Даже мозгляк оживился, возможно рассчитывая, что на снимки заодно попадет и его скульптура.

С часу до двух выставка закрывалась на обед. Ангус помог мне вылезти из каркаса и снял некоторые детали, пришитые не так крепко.

— Насчет ананаса вы были правы, — великодушно сказал он.

— Конечно! — ответила я.

Я побежала в туалет, где с трудом сняла с себя трико и откликнулась на зов природы. В туалете стоял стул. Сидя на нем, в лифчике и трусиках, я выпила чашку кофе и съела сэндвич, который прислал мне Ангус через распорядительницу в красной юбке.

— Все идет просто замечательно! — с воодушевлением сообщила она. — А вы, по-моему, очень смелая. — Она склонилась надо мной. — Надеюсь, вы не простудитесь? В зале тепло, мы включили отопление.

Я обещала, что не простужусь. Более того, в трико и со всеми украшениями в зале мне было очень тепло. Распорядительница повторила, что я очень смелая и она сама ни за что на свете на такое не согласилась бы.

Мне пришлось вернуться на место задолго до двух, чтобы Ангус успел снова пришить ко мне листья и лианы. После обеда поток зрителей несколько поредел. Люди предпочитали проводить субботу в других местах. Так или иначе, в половине пятого выставка закрывалась. В три пятнадцать я уже начала думать, что все прошло удачно, как вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.

К зевакам я уже успела привыкнуть, но этот взгляд оказался таким пытливым, что у меня по коже побежали мурашки. Хуже того, в нем было что-то знакомое и угрожающее. Он порождал тот самый страх, который я испытывала в своей подземной спальне. Мой ночной гость — наверняка он!

По спине у меня потек пот; он стекал в липкое трико, как будто кто-то проводил по позвоночнику пальцем. Я едва заметно скосила глаза.

Они стояли рядом, бок о бок — Мерв и его приятель. Мерв, высокий и бледный, равнодушно жевал резинку. Но Мерв меня уже не волновал. Куда больше меня интересовал другой. Я впервые увидела его лицо, не закрытое ни шлемом с затемненным козырьком, ни занавеской, ни толстым матовым стеклом. Я увидела великана-людоеда прямо и ясно.

С первого взгляда он как будто не внушал больших опасений: низкорослый, приземистый, с оливковой кожей, лысоватый. Да, именно он топтался тогда у меня за дверью. И именно его мы с Ганешем видели в ту ночь, когда спасли Алби от похищения.

Он все время пытался чем-то прикрыть голову — то шляпой, то шлемом. То ли из тщеславия, то ли из-за лысины, благодаря которой его было легко опознать. Лысину запомнит даже самый рассеянный свидетель.

В ту ночь мы помешали им похитить Алби, но позже они все-таки добрались до старика. Едва взглянув на спутника Мерва, я поняла: Алби убил он.

Мне казалось, что при виде его во мне поднимется ненависть, но почему-то ненависти я не испытала. Лысина сбивала меня с толку; она служила напоминанием о человеческой хрупкости. Не знаю, каким я ожидала увидеть напарника Мерва. Он же оказался самым обыкновенным, даже скучным. И все же, как говорят, у каждого имеется отличительная черта. У этого типа отличительной чертой были глаза. Огромные, как на старинных картинах, и чуть-чуть навыкате. Темно-карие, почти черные, они как будто состояли не из радужной оболочки и зрачка, а представляли собой огромные темные светящиеся диски, окруженные белком.

Я узнала его, и он понял, что я его узнала. Когда я встретилась со взглядом его неестественно огромных карих глаз, они смеялись надо мной, как и капризно изогнутые полные губы. Я прекрасно поняла, что он хотел мне сказать. «Ну и напугал я тебя, подруга! Теперь ты видишь меня лицом к лицу. По-прежнему боишься?»

Конечно, я боялась. Обычные головорезы простодушны. А этот был настоящим психом. Как я и предполагала, Мерв испытывал ко мне интерес чисто профессиональный. Я спутала его планы, и он готов был убрать меня с дороги, как любое другое препятствие, живое или неживое. Для него это разницы не составляло.

Зато его напарник испытывал ко мне другой, личностный интерес. Начать с того, что я лишила его ценного имущества — мотоцикла, а вместе с мотоциклом, как я подозревала, и работы курьера. И даже если нет, он все равно относился ко мне не так, как Мерв. Ему доставляло удовольствие рыскать возле моей квартиры или преследовать меня на мотоцикле. И сейчас ему доставляло удовольствие глазеть на меня. Он ловил кайф от моего страха.

Как бы там ни было, я ни на миг не предположила, что кто-либо из них — ценитель современного искусства. Такие, как они, не станут добровольно жертвовать субботним днем, который они, как правило, проводили на стадионе, если у них не было более срочных дел. Пришлось с прискорбием признать, что теперешнее их срочное дело заключалось в том, чтобы найти меня. Ну вот, они меня нашли.

Не знаю, как они меня выследили. Возможно, Джимми, желая прорекламировать работу Ангуса, болтал о выставке направо и налево. Его слова, к сожалению, дошли до ушей Мерва. Мерв тоже поймал мой взгляд, ненадолго перестал жевать и мерзко ухмыльнулся. Его плешивый напарник продолжал пялиться на мой нелепый костюм, выкатив глаза с похотливым интересом. Он откровенно расхохотался, заметив, как меня передернуло. Бежать я не могла. Самой себе я напоминала бабочку, которую насадили на булавку. Очень неприятный образ! Я живо представила себе того типа в детстве. Он наверняка отрывал крылья у живых насекомых, привязывал консервные банки к хвостам собак и приставал к соседским девочкам. Славный малый, нечего сказать!

— Ангус! — прошипела я как можно громче.

Но Ангус был занят. Он объяснял, что именно я олицетворяю, группе заинтересованных лиц, состоящей из двух пожилых женщин и девушки с младенцем в коляске. Плешивый маньяк укоризненно покачал головой. Мерв снова принялся жевать резинку; он тупо смотрел на меня, как будто никак не мог взять в толк, какого черта я тут делаю и почему так вырядилась. Что тут скажешь! Я и сама себе удивлялась.

Когда любители искусства перешли к фигуре из металлолома, я снова попыталась привлечь к себе внимание Ангуса.

На сей раз он услышал мой хриплый шепот и подошел ко мне:

— В чем дело, Фран? Неужели вам опять надо в туалет? Вы не можете потерпеть до конца? Осталось всего сорок пять минут.

— Звоните в полицию, — придушенным голосом велела я. Голос с трудом вырывался из моего горла.

— Что? — Он приставил ухо к моим губам.

Мерв с дружком двинулись прочь.

— Позвоните в полицию. Попросите позвать сержанта Парри. Передайте, что Мерв и… и еще один человек приходили сюда и видели меня.

— А до четырех подождать нельзя? Вы же видите, сколько у нас посетителей! Мне не хочется уходить со стенда.

— Нет! — Я наконец обрела дар речи, только он вырвался в виде хриплого карканья. Скульптор по металлолому с удивлением и тревогой покосился на нас. Может, подумал, что Ангус нечаянно кольнул меня булавкой. — Звоните немедленно! — приказала я. — Где-то здесь должен быть телефон.

Пришли еще несколько человек и остановились возле меня.

— Извините… — робко обратился один из них к Ангусу.

— Я позвоню через минуту, когда появится возможность! — торопливо пообещал мне Ангус.

Больше я ничего не могла поделать. Я уже не видела ни Мерва, ни его напарника. Мое поле зрения оказалось ограниченным, поэтому я не знала, по-прежнему они в досуговом центре или уже вышли на улицу. Может быть, услышали, как я просила позвонить в полицию, и предпочли исчезнуть. Во всяком случае, я на это надеялась.

В последние десять минут нахлынули новые посетители. Ангус был все время занят и не отходил от меня — во всяком случае, не так надолго, чтобы успеть позвонить. Потом публика чудесным образом рассосалась. Больше к нам никто не подходил. К моему огромному облегчению, я нигде не заметила ни Мерва, ни его зловещего напарника.

В половине пятого или чуть позже Редж закрыл двери.

Распорядительница в красной юбке захлопала в ладоши и завопила:

— Все молодцы!

Все дружно издали вздох облегчения. Стали поздравлять друг друга, а в нескольких случаях осыпать обвинениями. Две девушки с холстом перед самым закрытием успели из-за чего-то поссориться. Мозгляк достал фляжку и, перед тем как сделать глоток, отсалютовал своему творению из металлолома. Я сама спрыгнула с пьедестала.

— Отдавайте одежду! — приказала я громким шепотом, срывая с себя бумажных птиц и полоски зелени.

— Эй! — возмутился Ангус. — Вы помнете цветы! Погодите, я сам!

— Потом отцепите. Мне нужно поскорее снять этот костюм. Быстрее несите мою одежду, слышите?

— Все в порядке, — сказал он, начиная что-то соображать. — Те два типа ушли. Они убрались отсюда уже очень давно. Не знаю, что они здесь делали. Обычные головорезы, наверное, надеялись бесплатно поглазеть на голых девочек. К сожалению, в полицию я не позвонил, у меня просто не было времени. Предполагалось, что всяких психов будет выставлять Редж. Но это не важно. Они ведь не причинили никаких неприятностей. Неужели вы их знаете?

— Поверьте, — сказала я, — они способны создать очень крупные неприятности. Ангус, мне нужно немедленно убраться отсюда!

Наконец до него дошло, что дело в самом деле срочное. Лоб его пошел морщинами от неподдельной тревоги.

— Извините, Фран, я не понял, что вы в самом деле волнуетесь из-за них. Я думал, вы просто боитесь извращенцев. Сейчас принесу вашу одежду из фургона, — пообещал он. — Подождите!

Вернувшись в туалет, я в рекордный срок переоделась в свою одежду и вышла оттуда с трико в руках, по-прежнему украшенным птицами и листьями. В коридоре никого не было. Из зала доносились громкий скрежет и глухие удары — это художники разбирали экспонаты. Я зашагала вперед, собираясь первым делом вернуть Ангусу трико — ведь он наверняка волнуется за него, — а потом добраться до ближайшего телефона.

Краем глаза я заметила, как открылась дверь мужского туалета напротив, но не обратила на это внимания. Как выяснилось, я совершила большую ошибку, но осознать все у меня не было времени. За моей спиной зашаркали шаги, и тут же кто-то набросил мне на голову и плечи пахнущий плесенью кусок ткани.

Я выронила трико и попыталась одновременно позвать на помощь и освободиться. Но крики приглушала плотная материя, а руки мне крепко прижали к бокам. Потом меня связали толстой веревкой или поясом — ловко, как курицу, которую собираются положить в духовку, закинули на плечи и потащили прочь. Мои похитители передвигались очень быстро, и я могла оказать влияние на происходящее не больше, чем один из экспонатов в выставочном зале. Мне еще хватило времени подумать, что я и сама не так давно изображала экспонат, причем довольно успешно.

Я поняла, что из зала мы вышли. Тот, кто меня нес, принялся спускаться по ступенькам; послышался шум машин. Без предупреждения меня бросили на что-то жесткое. Сильно ударившись о металл, я охнула от боли. Хлопнули дверцы. Взревел мотор. Мой мир, где бы он ни находился, закружился, корчась и дребезжа. Меня швырнули в фургон и куда-то увезли.


Глава 12 | В дурном обществе | Глава 14