home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 12

Конечно, у моей надежды было мало шансов на успех. Они развеялись, едва я вошла в закусочную. Очевидно, Ангус побывал утром у Джимми — мыл пол и так далее. По словам Джимми, он психологически ко всему подготовился, только все время психовал, как бы не завяли овощи.

— Парень ни о чем не может говорить, кроме завтрашнего дня, так он волнуется, — сообщил Джимми. — Думает, что завтра — его большой шанс. Он на тебя рассчитывает, дорогуша. Как и мы все, понимаешь? Уж мы покажем старому врагу!

Он добродушно улыбнулся мне. Видимо, я так или иначе стала объектом чаяний всех шотландцев, во всяком случае проживающих в нашем квартале. Но кое-что сказанное им показалось мне зловещим.

— Овощи? — тупо переспросила я.

— Ну да, он собирается прикрепить их на твой дурацкий костюм. Хочешь чаю или кофе — за счет заведения? Сегодня можешь пить сколько захочешь! Вон, смотри, я повесил объявление: «Бездонная чашка»!

Он показал на стену у себя за спиной: над микроволновкой висел плакат с дымящейся кофейной чашкой и надписью: «Специальное предложение! Бездонная чашка! Всего один вечер! Платите за первую чашку — добавка за наш счет!»

Я с удовольствием пила чай и размышляла над тем, как Ангус собирается прикрепить пару фунтов разных овощей к тонкому трико. Мой костюм обязательно порвется! Оставалась надежда, что Джимми его не так понял. В любом случае не думаю, что мы получаем овощи из джунглей Амазонки.

Джимми ненадолго отошел от меня, чтобы обслужить других посетителей. Кафе постепенно заполнялось народом; начинался час пик. Неужели из-за его «специального предложения»?

— Вечер пятницы, — объяснил Джимми, вернувшись ко мне. — У многих зарплата, и потом, начинаются выходные!

Он начал с бешеной скоростью резать огурец. Нож зловеще мелькал у самых его пальцев, не отрезая их лишь чудом.

— А ты, случайно, не свободна остаток вечера? — Джимми ссыпал ломтики огурца в миску и потянулся за зеленовато-оранжевыми помидорами. — Знаю, завтра у тебя тяжелый день, но сама видишь, я просто с ног сбиваюсь. Кассирша не вышла на смену. Ты не согласишься мне помочь? Я буду стоять на кассе и принимать заказы, а ты последишь за картошкой. Это нетрудно. Салата я наготовил много, видишь? — Он махнул ножом перед самым моим носом. — Ты только раскладывай вначале понемногу на тарелки. Тогда тебе останется только сунуть картошку в микроволновку. Когда она приготовится, положи начинку. У нас новая появилась — тунец с кукурузой, очень хорошо расходится. Я уже все смешал заранее вон в той миске.

Я проследила за направлением, указанным кончиком его ножа, и увидела огромную пластиковую миску, полную неаппетитной бежево-желтой бурды.

— Вот и все! И положишь себе в карман несколько фунтиков, — с притворной скромностью заключил Джимми.

Почему бы и нет? Сегодня я все равно уже ничем не могла помочь Лорен и решила: пусть здесь и не ресторан высокой кухни, работа поможет мне хоть ненадолго забыть о завтрашнем дне.

— Идет, — сказала я.

— Форма висит на вешалке в коридоре, — сказал Джимми. — И не перекладывай сыра!


В десять вечера я ушла от Джимми совершенно без сил. Весь вечер поток посетителей не иссякал, к радости Джимми и моему отчаянию. Доставая горячую картошку, я постоянно обжигала пальцы. Ну а объявление о «бездонной чашке» обернулось настоящим кошмаром. Завсегдатаи, не привыкшие к тому, что у Джимми им что-то предлагают бесплатно, увидели в акции вызов для себя. Они то и дело возвращались и протягивали пустые чашки, решив воспользоваться предложением в полном объеме. Кофеварка шипела, бурлила и бешено плевалась; емкость с чаем пересохла. Зато после закрытия я получила десятку и полфунта оставшегося тертого сыра, который Джимми ссыпал в вымытую коробочку из-под маргарина.

— Сделай себе гренки с сыром к ужину, — великодушно предложил он. — Сэкономь несколько пенни.

— Может быть, завтра, — ответила я.

Еда временно потеряла для меня свою привлекательность. Картошку мне больше никогда в жизни не хотелось видеть. Запах плавленого сыра, подпаленной картофельной кожуры и печеных бобов, казалось, прилип ко мне навсегда даже после того, как я стянула с себя вискозный комбинезон, который Джимми называл «формой». Должно быть, и волосы мои тоже всем этим пропахли. Зато, если Ангус завтра заплатит, как обещал, конец недели у меня с финансовой точки зрения будет вполне обеспечен.

Пока я жонглировала горячей картошкой и раскладывала по тарелкам печеные бобы, на улице прошел дождь. В свете уличных фонарей поблескивали лужи на тротуаре. На улице было сравнительно мало народу и машин тоже немного, но, отходя от закусочной, я услышала, как невдалеке, у меня за спиной, с ревом и кашлем завелся мотоцикл. Радуясь прохладному, влажному ветерку, который овевал лицо, я почти не обратила на мотоцикл внимания.

С низким ревом мотоцикл поравнялся со мной. Ехал он небыстро — тут-то я и поняла, что происходит что-то странное. Почти все байкеры поспешили бы разогнаться на пустой улице. Я вспомнила, что совсем недавно уже слышала рев мотоцикла вдали — после второго визита моего ночного гостя.

Очень не хотелось, чтобы мне мерещились разные ужасы всякий раз, как я высовываю нос за дверь. И все же на всякий случай я решила пойти домой другой дорогой. Я повернула за угол и оставила позади ярко освещенную улицу с пабами, кафе и оснащенными сигнализацией витринами.

Теперь я шагала по пустынным улицам, застроенным жилыми домами. Жильцы задернули занавески и заперли двери, отгораживаясь от ночи и ее опасностей. Единственным свидетельством того, что дома все же были обитаемыми, служило слабое, фосфоресцирующее мерцание телеэкранов на жалюзи. Мои шаги гулким эхом отдавались в пустынном переулке. Я перестала радоваться прохладе и задрожала, когда шею прохватило холодным сквозняком. Ветер подхватывал замасленные бумажные пакеты из-под жареной рыбы с картошкой и пустые контейнеры из фольги и нес их по мостовой. Они пролетали мимо меня, грохоча и дребезжа по неровным плиткам. Время от времени что-нибудь пришлепывалось к моим ногам. Я подняла воротник, сунула руки в карманы, в одном из которых лежала коробочка с сыром, и, опустив голову, прибавила шагу.

Мотоциклетный рев сзади нарушил тихое одиночество, словно дикий зверь, выпущенный на свободу. Если бы я остановилась и развернулась к нему лицом, мне была бы крышка. Инстинкт заставил меня сначала отскочить, а уж потом оглянуться. Я запрыгнула на крыльцо чужого дома, когда мотоцикл пронесся мимо по тротуару. Поток воздуха едва не сбил меня с ног. Мотоциклист низко пригнулся на сиденье; бесформенная фигура в темном шлеме.

— Маньяк! — завопила я ему вслед. — Ты что делаешь?!

Коробочка с сыром выпала из моего кармана и шлепнулась на тротуар.

Вопрос мой оказался и глупым, и ненужным. Он явно собирался меня сбить. Не сбавляя скорости, он доехал до конца улицы. Я отчаянно замолотила в дверь у себя за спиной, понимая, что все бесполезно. Ни один нормальный обыватель, услышав снаружи шум, не откроет дверь среди ночи.

Я спрыгнула с крыльца и побежала назад, к большой улице. Мотоциклист за моей спиной развернулся; взревел мотор — он приготовился возвращаться. Я поняла, что не успею добежать до освещенной и безопасной улицы. Увидев поворот, я нырнула в него. Мотоцикл пронесся мимо. Он двигался быстрее меня, зато уступал мне в мобильности. Ему надо было замедлить ход и снова развернуться, чтобы совершить третью попытку, которая наверняка увенчается успехом.

У меня не оставалось иного выхода — пришлось бежать. И времени на то, чтобы подумать, куда я несусь, тоже не было. Знала я одно: надо найти укрытие. Я снова завернула за угол и очутилась на более широкой, но хуже освещенной улице. К тому же она была застроена вовсе не жилыми домами. На одной ее стороне стояло всего одно большое здание; судя по общему плану, когда-то в нем размещался склад. Несмотря на это, облупившаяся вывеска объявляла о сдаче в аренду «просторного помещения под офис». Судя по всему, объявление провисело здесь уже много времени. Здание было погружено в полный мрак; окна смотрели на меня слепыми глазницами. Ничто не говорило о наличии охранников или хотя бы сторожа, который мог бы помочь мне в моей беде.

Другая сторона улицы была огорожена металлической оградой и кустами. Как ни странно, здесь вообще не чувствовалось никакой жизни. Места хуже я выбрать не могла.

Так как офисное здание не представляло для меня никакого интереса, лишь сплошную стену и окна первого этажа, забранные железными решетками, я перебежала к ограде. Я неслась вдоль ряда металлических столбиков, надеясь заметить просвет или хотя бы место с погнутыми пиками, где можно было перелезть, и нашла дыру! Я юркнула в нее почти в тот миг, когда фары мотоцикла вырвались из-за угла.

Я надеялась, что сумею спрятаться в кустах, но в спешке просчиталась. За проемом находились ступеньки, ведущие вниз. Я споткнулась, упала и полетела вниз, упав лицом в грязь. Я получила несколько ушибов, исцарапала руки, но у меня не было времени волноваться из-за травм. Я заползла в ближайшие кусты и затаилась. Сердце глухо колотилось в груди, а дышала я так громко, что мне казалось: тот, кто охотится за мной, непременно услышит мое сопение. Мотоцикл, фырча, медленно катил по улице. Он искал меня. Наверняка заметит дыру и поймет, что я пролезла в нее.

Мотоцикл проехал мимо. Не заметил дыру? Я осторожно высунула голову и впервые заметила, где я нахожусь. Лицо мне овевал свежий бриз. Плескалась вода, где-то поблизости поскрипывали деревянные снасти. Мои ноздри уловили пряный запах дегтя, ила, трюмной воды. Знакомый запах! Вскоре я поняла, где нахожусь: на берегу канала, недалеко от того места, где из воды вытащили труп бедного Алби. Я осторожно поднялась на ноги и огляделась. Чуть поодаль находился мост, а футах в пятнадцати от меня были пришвартованы два плавучих дома, переделанные из бывших барж. Я побежала к ним и громко вскрикнула, напоровшись ногой на какой-то твердый предмет, торчащий из земли.

Нагнувшись, я разглядела металлическое кольцо, вваренное в глыбу бетона. К кольцу был прикреплен моток веревки. Видимо, баржа, которую веревка должна была удерживать, ушла с места швартовки.

Я выругала себя. Надо же так по-дурацки выдать себя! Остановившись, я навострила уши, гадая, где мой преследователь. Где-то вдалеке послышался слабый рев мотоцикла. Потом, почти в противоположном конце бечевника, на котором стояла я, вспыхнул яркий луч света. Он осветил воду, часть берега и бечевник. Угрожающе кашлял мотор. Мой преследователь караулил меня с другой стороны.

Боже правый! Сердце у меня подскочило куда-то в горло. Он, значит, заметил дыру, понял, куда я убежала, и приехал к берегу с другой стороны. Сейчас он меня настигнет!

Мне надо было как-то от него избавиться. Он играл со мной, как кошка с мышкой; когда ему надоест, игра мгновенно закончится. Я бросила взгляд на ушибленную ногу и увидела моток веревки. Схватила его и бросилась в заросли кустов и крапивы на берегу, волоча веревку за собой. Постаралась натянуть ее потуже, а конец обвязала вокруг какого-то пня, потом осторожно высунула голову.

Мой преследователь по-прежнему ждал на том конце тропинки. Свет он коварно выключил. Но я знала, что он там и следит за движениями в тени или очертаниями фигуры в слабом свете. Вдруг я вспомнила велосипедиста, который пронесся мимо меня, когда я возлагала цветы к месту гибели Алби. Правда, не ясно, был ли то посторонний человек, или он оказался в том месте не случайно. Как известно, убийцы часто возвращаются на место преступления. Но если сегодня за мной гнался тот же самый человек, он наверняка знал эти места как свои пять пальцев. Знал все обходные пути, знал ширину бечевника, все неровности почвы и так далее. Здесь он играл на своем поле. А я — на чужом.

Поэтому я решила еще подыграть ему, выйдя на открытое место. Убедившись, что он меня заметил, я развернулась и побежала в ту сторону, откуда пришла.

Он заметил меня. Ликующе взревел мотор. Снова зажегся яркий луч света. Он бросился ко мне — и к веревке, натянутой в нескольких дюймах над землей.

Не знаю, заметил он ее до того, как наткнулся на нее, или нет. Сзади послышался оглушительный грохот, мотор взревел в последний раз и смолк. Почти сразу же послышался плеск мощной волны; вода из канала выплеснулась на бечевник, замочив мне ноги. Я как раз добралась до ступенек, ведущих наверх, на дорогу. На верхней ступеньке я оглянулась.

Моего преследователя не было видно ни на тропинке, ни в накатившей на берег воде. Потом на поверхности канала показалась голова, за ней — руки. Барахтаясь в воде, он поднял крик, зовя на помощь. На одном из плавучих домов зажегся свет; кто-то открыл люк. На палубу вышла фигура и посветила на воду фонарем. Вскоре в луче света показался мой мотоциклист без мотоцикла.

Владелец плавучего дома крикнул:

— Что здесь происходит, дьявол вас раздери?

Я взбежала по ступенькам наверх, на дорогу.

Почти не помню, как мне удалось добраться до дому. Только когда я, спотыкаясь, спустилась в свой цокольный этаж и вошла к себе в квартиру, начала кое-как собираться с мыслями.

Прежде всего необходимо было оказать себе первую помощь. Я пошла в ванную и посмотрелась в зеркало. Оказалось, что при падении я порезала подбородок, и теперь он был весь в крови. Кожа на обеих ладонях оказалась содрана; в раны набился песок. Я с трудом, извиваясь, сняла куртку. Локтем включила холодную воду и до тех пор держала содранные ладони под водой, пока не смыла весь песок. Ссадины щипало, как будто меня укусило миллион ос. Я намазалась антисептическим кремом, постанывая и ругаясь, потому что совершенная трусиха, когда дело доходит до какого бы то ни было лечения.

Джинсы у меня тоже порвались, зато они спасли мне колени — иначе пришлось бы обрабатывать еще и их. Большой палец на ноге покраснел и раздулся от удара о швартовочное кольцо. Я надеялась, что не сломала его.

Но главное — я была жива!

Как и он, мой преследователь. Наверное, сейчас его уже вытащили из канала. Он лишился мотоцикла. Что ж, это послужит ему хорошим уроком! Я пыталась радоваться тому, что он не утонул и его смерть не будет на моей совести. Но, по правде говоря, совесть меня нисколько не мучила. Ему повезло больше, чем Алби. Если он все-таки имеет отношение к смерти Алби, значит, справедливость в его случае НЕ восторжествовала. Ему следовало утонуть.

Я приковыляла на кухню и вскипятила чайник. Обычно я пью чай и кофе без сахара, но считается, что сладкое полезно при шоке, поэтому я положила в растворимый кофе две ложки. Ушла в гостиную, уселась на диван, накинув на плечи одеяло, и стала пить горячую коричневую жидкость. Большой палец ноги ужасно дергало в шлепанцах, а руки по-прежнему горели огнем.

Кто он? И почему покушался на мою жизнь? Возможно, он был пьяный или обкуренный… Нет, для пьяницы или наркомана он слишком хорошо управлялся с мотоциклом. Возможно, принял меня за кого-то другого… Тоже нет, он ведь ждал меня у закусочной Джимми, вспомнила я, и тронулся с места сразу же, как только я оттуда вышла.

Значит, он специально охотился за мной. Видимо, он имеет отношение либо к похищению Лорен, либо к убийству Алби, либо и к тому и к другому, если, конечно, два этих события связаны, в чем я была почти уверена. Может, за мной гнался Мерв? Раз он остался без машины, вполне мог пересесть на мотоцикл.

Вдруг я вспомнила, что совсем недавно видела одного мотоциклиста — курьера в галерее «Тайс». Совпадение? Вряд ли… Правда, я никак не могла утверждать, что это был один и тот же человек, и убеждала себя не делать скоропалительных выводов.

— Что ж, как бы там ни было, ты их здорово растормошила, — сказала я себе вслух в слабой попытке утешиться.

А они здорово растормошили меня. Не похоже, что они сдадутся. Скорее всего, они предпримут еще одну попытку.

Как ни противно было обращаться в полицию и как ни мала была моя вера в стражей порядка, я поняла, что обязана обо всем рассказать.

Допив кофе, я нехотя встала с дивана, нашла еще одни джинсы и с трудом заставила себя выйти из квартиры. На улице я чувствовала себя совсем не спокойно, но знала, что Дафна ложится довольно поздно. В окошке второго этажа еще горел свет. Я быстро взбежала на крыльцо и позвонила в дверь. Потом открыла крышку над щелью для писем и заглянула в прихожую. Через пару минут в ней зажегся свет.

— Фран? — Дафна вгляделась в меня, не снимая цепочки. — Секундочку! — Дверь снова захлопнулась, звякнула цепочка. Дверь снова открылась — нешироко, только чтобы я могла протиснуться внутрь.

Дафна была закутана в старый халат, а ее седая челка была накручена на металлические бигуди. Она сразу пресекла мои попытки извиниться, взяла меня за руку и повела прямо в свою теплую, уютную кухню, где включила кофеварку и достала бутылку бренди.

— Что случилось, дорогая? — В ее глазах читалась забота; в слабом освещении кухонной подсветки алюминиевые бигуди у нее на лбу сверкали, как серебряная тиара.

Я рассказала, что едва не стала жертвой дорожного происшествия — на меня наехал мотоцикл. И теперь мне надо сообщить о произошедшем в полицию.

— Я сама туда позвоню, — решительно объявила Дафна. — У вас ужасный порез на подбородке. Может быть, придется наложить швы.

От одной мысли о швах мне стало дурно.

— Ничего, само заживет, — торопливо ответила я. — А с полицейскими я лучше поговорю сама. Понимаете, им ведь будут нужны подробности.

Дафна бросила на меня красноречивый взгляд, свидетельствовавший о том, что она не слишком верит в «дорожное происшествие».

Полицейский из дежурной части, куда я позвонила, равнодушно велел мне не волноваться. Утром ко мне пришлют сотрудника, который снимет с меня показания. Я сказала, что утром работаю, и выдвинула встречное предложение: чтобы они сегодня же передали о происшествии сержанту Парри.

— Он сегодня выходной, — неодобрительно ответили мне.

— Слушайте! — рявкнула я. — Меня пытались убить! Немедленно звоните Парри! Передайте, что мне нужна защита!


Если бы вечер у меня выдался не такой стрессовый, я бы ни за что не сказала насчет защиты. Можно сказать, сама напросилась на неприятности.

Несколько минут я посидела у Дафны, а потом отправилась назад, к себе. В квартире было промозгло, и я зажгла газовый обогреватель. Спать как-то не хотелось. Мне не верилось, что я способна заснуть. Но утром мне предстояло идти в местный досуговый центр и целый день изображать там дерево. Я надеялась, что завтра не засну в каркасе, который соорудил для моей поддержки Ангус.

У дома затормозила машина, хлопнула дверца, по ступенькам затопали торопливые шаги. Кто-то позвонил в дверь.

Я похолодела от страха. Неужели тот, кто охотился за мной? Теперь он вышел из тени и нападает в открытую. Может, решил попробовать взять меня в моем же доме?

— Фран! — В дверь бухнули кулаком. — Как вы там?

Парри прискакал спасать меня, как рыцарь на белом коне, услышав первый же вопль расстроенной девицы. Я внушила себе, что я — идиотка, и открыла дверь.

Парри ворвался в мою квартиру, облаченный в пропотевший спортивный костюм.

— Что с вами, Фран? Черт побери, что у вас с лицом? Что вообще происходит?

— Я не думала, что вы примчитесь ко мне домой, — призналась я.

— Мне передали, что вы просили меня приехать. Вы просили защиты. Я был в спортивном клубе. К счастью, у меня с собой оказался мобильник. Иначе вы могли бы и не застать меня.

Как бы я тогда радовалась! Не переставая говорить, он выдвинул себе стул и теперь озабоченно смотрел на меня.

— Ужасный порез! Его нужно зашить.

Я сделала вид, что не слышала предложения, и рассказала, что случилось. На сей раз я не умолчала и о визитах ночного гостя. Под конец я заявила, что уверена: он и мой байкер-убийца — одно и то же лицо.

По мере того как я говорила, Парри все больше краснел. Когда я закончила, он вскинул обе руки вверх.

— Я вас не понимаю! — зарычал он. — Вы ведь не слабоумная. Вы хорошо соображаете. Только действуете по-идиотски. Разве я не запретил вам путаться у нас под ногами?! Почему вы не сказали, что ночью у вашей квартиры кто-то ошивался? За кого вы его приняли — за Санта-Клауса, что ли? Думаете, он собирался довольствоваться только прогулками у вашего дома при луне? Рано или поздно он вломился бы к вам в квартиру! Все извращенцы одинаковы!

Я сообщила Парри, что сейчас не в том настроении, чтобы выслушивать выговоры.

— Более того, — добавила я, — я договорилась с Сабо и навестила Копперфилда; раз уж он не возражал, то у вас и вовсе нет оснований меня грызть.

Парри подался вперед; его бледно-голубые глаза зажглись праведным гневом.

— Да неужели? Позвольте вам напомнить, что следствие ведет полиция, а дело весьма щекотливого свойства! Чего вы с Сабо, собственно, добиваетесь? Чтобы его дочурку Лорен убили? Закопали где-нибудь в лесу? Расчленили труп на куски и разложили по черным пластиковым пакетам для мусора? А может, вы ждете, что ее достанут из канала, как старика Алби?

— Не валяйте дурака! — отрезала я.

— Уж кто бы говорил, — парировал он. — Только не думайте, будто ваш визит к Копперфилду ничему не навредил! Из-за него у вас и так достаточно неприятностей, верно? За вами гнался по улицам псих на мотоцикле. Вы все равно что играете со смертью!

Мы с Парри мрачно воззрились друг на друга. Я решила, что ничего не выиграю, если буду продолжать этот спор.

— Что там с Копперфилдом? — спросила я. — Мне он не понравился. Показалось, что он нисколько не огорчен исчезновением Лорен.

— Вы хотите сказать, — вызывающе ответил Парри, — что он не пожелал говорить о ней с вами. А это совсем не одно и то же!

— И все-таки что с ним не так? — не сдавалась я. — Он не был со мной откровенен. Может, вам стоит навести справки о его прошлом? Кстати, какими произведениями искусства он торгует? Судя по всему, он работает себе в убыток!

Парри жевал кончики своих жидких усишек, обдумывая, что мне можно рассказать — и можно ли вообще. Он сидел у самого газового обогревателя; его спортивный костюм просох, и в моей квартире отчетливо запахло потом. Наконец он решился:

— Учтите, это строго между нами. Он есть в ПБД.

— Что? — Парри так небрежно произнес аббревиатуру, что я вначале не поняла, что он имеет в виду.

— Полицейская база данных, — терпеливо объяснил Парри. — Ее центр находится в Хендоне.

Уже интересно!

— Хотите сказать, что у него есть судимость? — ахнула я и вскочила, забыв о больной ноге и обо всех моих царапинах и ссадинах. Организм тут же напомнил мне обо всем, и я, охнув, поспешила сесть.

Парри деликатно кашлянул, прикрыв рот рукой, как будто я сказала что-то неприличное.

— Ну, едва ли это можно назвать судимостью. Несколько лет назад им заинтересовались наши сотрудники из отдела по борьбе с торговлей поддельными произведениями искусства и антиквариата. Они подстроили ложную сделку с сомнительными экспортными лицензиями. Тогда для допроса вызывали многих антикваров, в том числе и Копперфилда. Он отделался условным сроком. Суд учел, что раньше он не совершал преступлений — точнее, если совершал, то не попадался — и не привлекался к уголовной ответственности… В общем, решили, что он стал пешкой в руках людей поумнее себя. А поскольку Копперфилд — первостатейный, первосортный идиот, умнее его практически все остальное человечество! Худшее, что можно о нем сказать, — он оказался не слишком разборчивым в своих деловых знакомствах. Больше жертва, чем грешница, как сказала дева.

Парри издал хриплый звук, который, наверное, считал смехом.

— Ну а что касается его фирмы, пока он находился под следствием, торговля пережила то, что называется временным спадом. У него начались финансовые трудности, но он как-то выкарабкался. В конце концов, в наши дни многие бизнесмены не в ладах с законом, и им от этого ни тепло ни холодно. Теперь Копперфилд старается вести дела безупречно, хотя поговаривают, что он задолжал банкам кучу денег.

Я задумалась.

— А Сабо? — спросила я. — Он в самом деле так богат, как думают похитители?

— Наверняка, — ответил Парри и хихикнул. — Должно быть, похитители точно знают, сколько он стоит, потому что… — Он осекся, поняв, что сказал лишнее.

— Продолжайте, — попросила я. — Все равно вы уже почти все сказали. Заканчивайте, раз начали.

— Что ж… — замялся Парри. — В первой записке похитители потребовали весьма скромную сумму. Но потом, спустя несколько дней, прислали вторую записку. Их аппетиты резко возросли. Сабо жалеет, что не заплатил сразу. Видите, боится, что чем дольше они будут держать у себя его дочку, тем больше ему придется за нее выложить. И хотя нам страшно не хватает людей, приходится следить еще и за ним. Важно убедиться, что он не заключит с похитителями сделку у нас за спиной.

— Так вы поэтому подослали его ко мне? — Меня посетила мысль, которая до сих пор показалась бы мне невероятной, но вдруг стала выглядеть весьма правдоподобно. — Слушайте! — возмущенно продолжала я. — Неужели вы решили, что он может использовать меня в роли посредницы?

— Ему так или иначе придется кем-то воспользоваться, — ответил Парри и вызывающе, и агрессивно. — Возможно, он решил, что вы лучше других подходите для такой роли.

— Так знайте, он не… Он мне ничего подобного не предлагал! — выпалила я. — А если бы и предложил, я бы отказалась!

— Если он вам предложит нечто подобное, вы немедленно сообщите обо всем мне, — заявил Парри. — Мне или моим коллегам, которые работают по делу. Сразу же, не откладывая, не пытаясь умничать и самой за кем-то следить.

— Какая милая постановка! — воскликнула я. — Больше никто никому не доверяет. Сабо не доверяет полиции и похитителям. Вы не доверяете ему. Я не верю ни вам, ни Винни, ни похитителям, ни Джереми Копперфилду, никому! А кстати, нашли вы Мерва? Есть у него мотоцикл?

— Мы нашли его. — Парри с самодовольным видом скрестил руки на груди. — На ту ночь, когда старик свалился в канал, у него алиби. Он смотрел телевизор с кучей приятелей. Футбол, международный матч. Все его друзья клянутся, что он был с ними. Они запаслись несколькими ящиками пива и не выходили из квартиры. Кстати, а почему вы мне-то не доверяете?

— Алиби?! — Я не верила собственным ушам.

— Совершенно верно. И он во всех подробностях помнит тот матч. И не только те отрывки, которые передавали в повторе на следующий день. У него четыре свидетеля, которые подтверждают, что он там был, а их слова чего-то да стоят.

— Я его видела… мы с Ганешем оба его видели… когда он пытался похитить Алби с улицы! Кроме Мерва, там был еще его приятель! — возразила я.

— Плохое освещение, ночь, усталость… Фран, вы не можете присягнуть, что там был именно Мерв.

— Как это — не могу? А как же его машина? Ведь в ту ночь у парка сгорела его «кортина», так?

— Да. Но он говорит, что ее угнали раньше подростки, любители покататься. Они и раньше крутились вокруг его машины. — Глаза у Парри сверкнули. — Говорит, что как-то вечером тихо-мирно выпивал в «Розе», когда вдруг туда влетела молодая женщина и предупредила, что у его машины крутились какие-то малолетние хулиганы, которые сбежали после того, как сработала сигнализация. Он подробно описал внешность той молодой женщины: короткая стрижка, каштановые волосы, сама маленькая, тощая, а голос громкий, как сирена! Она ошивалась снаружи и болтала с парочкой парней-азиатов, которые торговали фастфудом с лотка. Может, она вам знакома?

— Представления не имею. Хотите, чтобы я дала вам официальные показания насчет сегодняшнего нападения, или нет?

— Что ж, давайте. У меня с собой ничего нет, я ведь приехал прямо из клуба. У вас найдется лист бумаги?

Выдав ему бумагу и ручку, я снова пересказала все, что случилось. Парри записал мои слова, а я расписалась.

— Большое спасибо, мадам, — официально поблагодарил Парри.

— Не за что. Спасибо, что приехали. Теперь можете идти. Ничего со мной не случится.

— Я как раз собирался предложить, — сказал Парри, — переночевать сегодня у вас на стуле. Защитить вас, как вы и просили.

— В этом нет никакой необходимости! — сообщила ему я.

Парри сразу как-то приуныл. Даже усы у него поникли.

— Вы ведь сами просили меня приехать!

— Поправочка. Я просила передать вам, что меня пытались убить. А это не одно и то же.

— Но вы просили защиты, — не сдавался сержант, цепляясь за свои надежды.

Я грубо оборвала его:

— Мне будет вполне достаточно, если патрульная машина, которая объезжает наш квартал, пару раз заедет на нашу улицу. Или сотрудник полиции в форме один раз в день будет проверять, жива ли я.

— Как по-вашему, у нас много свободных сотрудников? — сразу ощетинился Парри. — Даже не надейтесь!

— Тогда, может, переселите меня в безопасное место, снимете номер в отеле? — предложила я.

— Да кем вы себя возомнили? — спросил он. — Главной свидетельницей по делу государственной важности? И думать забудьте.

В конце концов он проверил запоры у меня на окнах, дверной замок, цепочку и объявил, что я в безопасности.

— Фран, купите себе телефон. Свой мобильник я вам оставить не могу. Он мне самому нужен. Вот что вам необходимо, так это мобильник. Самая необходимая вещь для всех одиноких женщин!

Я обещала подумать о мобильнике. К этому времени было почти час ночи, и я наконец убедила сержанта ехать домой.

Его визит хотя бы помог мне преодолеть бессонницу от усталости. Я рухнула на диван. Забыв о своих травмах, я заснула буквально мертвым сном.


Глава 11 | В дурном обществе | Глава 13