home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 6

В кабинете бургомистра было тихо. Так тихо, что адъютант упустивший скрепку испуганно вздрогнул и постарался спрятать глаза, чтобы не встретится с тяжелым взглядом Ганса Хауптмана.

– Все знают о той неприятности, что случилось сегодня днем? – сухо уточнил бургомистр, обводя взглядом членов городского совета.

– Если превращение вашего сына в великана и разрушение периметра можно считать неприятностью, – хмыкнул пожилой мужчина у края стола.

Вечный противник бургомистра Шмульц не раз пытался занять его место. Теперь у него появился уникальный шанс это сделать. И он не собирался его упускать.

– Господину Шмульцу лучше навести порядок в хозяйственной части, – ощерил острые мелкие, но очень ровные зубки толстяк Мюллер. – Если не ошибаюсь, инцидент произошел в хозблоке?

– Да что я мог сделать? Против великана?! – стал оправдываться Шмульц не ожидавший нападок с этой стороны.

Пара членов совета перекладывала на столе бумаги, не желая вмешиваться в разгорающийся скандал. Только начальник службы безопасности города, рыжеволосый крупный мужчина с сильными и чересчур длинными жилистыми руками в упор посмотрел на бургомистра: – Делать что будем?

Ганс словно вышел из ступора. От ответа зависла не только его судьба, но и будущее всего города.

– Прежде всего, господа, я хотел бы представить вам моего сына и наследника, – бургомистр сознательно сделал упор на последнее слово. – Пусть Ульрих зайдет, – кивнул он адъютанту. Тот торопливо открыл дверь.

В комнату вошел худенький мальчишка лет десяти. Глубоко посаженные серые глаза и узкое лицо делали его полной, хоть и уменьшенной копией отца.

– Причем здесь ваш младший сын? – раздосадованный Шмульц снова встрял в разговор.

– Ульрих – мой единственный сын, – спокойно парировал бургомистр и показал мальчику место на стуле рядом с собой. – И как новый наследник он должен присутствовать на совете, но пока с правом совещательного голоса.

Члены совета удовлетворенно переглянулись.

– А теперь, – продолжил Ганс Хауптаман, – на повестке дня один вопрос: в нашем лесу прямо за периметром разгуливает великан и его надо уничтожить. Есть предложения?

– Скорее дополнения, – Шмульц был неуемен, – Вы не забыли о новоявленной фее? Мы уже почти подготовили лес к освоению, и эта тварь теперь может спутать нам карты.

– Если бы вы готовили освоение быстрее – сейчас не возник бы этот вопрос, – фыркнул Мюллер.

– Господа, утихомирьтесь, – один из двух членов совета перестал перекладывать бумаги и поднял слезящиеся глаза на присутствующих. Если бы не эти глаза старика, то подтянутому блондину за столом можно было бы дать едва тридцать лет. – Нам надо решить проблему и как можно быстрее. От этого зависит не только добыча полезных ископаемых, но и поставка в обмен на них семян с земли. А значит – предотвращение появления новых мутантов.

– У нас не хватит оружия для борьбы с великаном, – процедил рыжеволосый начальник службы безопасности.

– Запустите заводы на полную мощность, – приказал бургомистр. – К тому же, наш великан пока еще неопытен и не знает всей своей силы. Как показывает практика, новообращенные мутанты стараются, прежде всего, сбежать подальше от города. У них не хватает знаний, чтобы противостоять нам. Таким образом, мы продолжим освоение леса.

– Есть, – кивнул рыжеволосый крепыш.

– Но вдогонку пошлите за ними два отряда штурмовиков и зондеркоманду. Пусть решат, что мы их преследуем, тогда они покинут наш лес быстрее.

– Есть, – рыжеволосый сделал пометку в блокноте. – Если это все – разрешите выполнять? – он встал с кресла.

– Выполняйте, Рудольф, – Ганс проводил взглядом рыжеволосого и посмотрел на блондина со взглядом старика. – А на вас Эрих, ляжет большая серьезная работа. Отныне госпиталь будет еженедельно проверять всех детей до шестнадцати лет на предмет мутаций.

– Сделаем, – Эрих поджал сухие губы. – С найденными мутантами, разумеется, поступаем как обычно.

– Разумеется, – подтвердил Ганс.

– Родители будут недовольны, – подал голос, до сих пор молчавший член совета в сутане.

– А вы падре объясните им, что для верующих главное смирение, – хохотнул Мюллер.

– Господин Шмульц, – невозмутимо продолжил бургомистр, – вы с сегодняшнего дня выдаете всем семьям двойной паек. А вы Эрих, объясняете, как руководитель госпиталя, что появление мутантов было связано с недостатком питания. Так мы успокоим недовольных.

– Превосходный план, – подытожил Мюллер – У нас ведь хватит запасов натуральных продуктов на двойной паек?

– На пару месяцев, – поморщился Шмульц.

– Через пару месяцев мы решим эту проблему, – звонкий детский голос врезался в мужской разговор.

Члены совета уставились на мальчика, о чьем присутствии уже забыли. Ульрих встал со стула, чтобы его было лучше видно. – Я ведь правильно понял, освоение лесов принесет нам необходимые ресурсы?

– Все верно, – серьезно подтвердил Эрих, заинтересованно глядя на мальчика.

– Из парнишки выйдет толк, – хмыкнул Мюллер и осекся под косыми взглядами членов совета. Он покраснел и приподнялся со стула, – Хотел сказать, что вы, господин Ульрих прекрасный кандидат на роль наследника.

– Я не кандидат, а уже наследник, – сказал парнишка и так взглянул на Мюллера, что толстяк, поперхнувшись, шлепнулся обратно на стул. – Раз вы закончили обсуждать меня, давайте перейдем к делу. Я верно понял, у меня есть право совещательного голоса?

– Да, сын мой, – ласково сказал падре.

– Хочу внести предложение по поводу медицинских осмотров. Будет разумно, если я первым подам пример, явившись в госпиталь вместе с моим классом.

– Хорошая мысль, – Эрих посмотрел на присутствующих и все согласно закивали.

Когда члены совета разошлись, Ганс ободряюще обнял сына.

– Ты держался молодцом. Я горжусь тобой.

– Спасибо, – парнишка осторожно освободился от объятий отца. – Думаю, мне пора в школу.

– Конечно, Ульрих, – Ганс вздохнул и подумал, что стал слишком чувствителен после гибели старшего сына. Именно гибели! Он не хотел даже думать о том, что многометровый мутант имеет отношение к его мальчику.

Ульрих задержался в дверях отцовского кабинета и бросил мимолетный холодный взгляд на вздыхавшего отца. – Сдает старик, – пронеслось в голове у парнишки. – Лет через пять у меня появится реальный шанс занять его место. А пока моя задача сделать все, чтобы эти пять лет он оставался у власти.


Ребята работали у мониторов двух компьютеров и ноутбука уже больше часа. Информации оказалось достаточно, тем более, что каждый из них знал в каком направлении ее нужно искать.

– Как думаете, сколько у нас времени? – уточнила Ксюша. На мониторе перед ней было открыто несколько окошек, что не мешало девушке беседовать.

– Не думаю, что больше трех часов, – ответил Мозг. Он активно перекидывал в папку «интернат» интересующие его документы.

– Откуда ты знаешь? – вклинился в разговор Арни.

Он уже сделал свою часть работы и теперь и интересом следил за Ксюшей. Девушка, чьей специализацией была защита информации, оказалась прекрасным хакером. Как раз сейчас она потрошила базу данных его отца, вытаскивая всю информацию о наследнике, то есть нем.

– Мне цыганка сказала, – серьезно сказал Мозг. Парень продолжал прижимать мышку левой рукой, правой стуча по клавиатуре.

– Цыганка? – поразился Арнольд. – С твоим уровнем IQ верить их бредням?

– Та самая девочка, что была с тобой у метро? – уточнила Оксана, – Ничего себе?! – выпалила она, выуживая очередной документ.

– Ну, да, представляете, меня в тот день как магнитом потянуло на улицу. Решил сам купить этот крем.

– Извини, неужели сам на метро в центр добираешься? – уточнил Арни.

– Все в порядке. Есть такси для инвалидов, – пояснил Мозг – Я прилично зарабатываю в сети. Вполне могу его себе позволить. Короче, высадили меня прямо у магазина. Тут подлетела эта цыганочка и поволокла меня к метро. Я, честно говоря растерялся, а она тараторит, что какие-то люди не должны видеть всех вместе. Потом говорит, что скоро ко мне придут два друга и подруга. Мы встретимся, но должны будем поторопиться, так как в запасе у нас будет не больше трех часов. Протараторила, вытащила мою коляску из метро на поверхность, схватила сотовый и, вызвав такси для меня, сбежала. Я, честно говорю, был в таком шоке, что решил наплевать на магазин и домой вернуться.

– Испугался, что цыганка завезет куда-то? – уточнила Ксюша.

– Скорее расстроился, что ты меня за нищего приняла, – пояснил Мозг.

– Стоп. – Ксюша оторвалась от экрана. – Разве ты видел меня раньше? Мы же вроде только в сети общались.

– Шутишь? – Мозг кликнул мышкой, и во весь экран появилась фотография улыбающейся Ксюши.

– Откуда это? – растерялась девушка.

– В институте везде стоят видеокамеры, – буднично пояснил Мозг. – Надо было только залезть в базу. Ну и в фотошопе чуть подредактировал. Тебе нравится?

– Маньяк, – фыркнула покрасневшая девушка.

Мозг нахмурился.

– Понравилось, – прокомментировал ситуацию Арнольд.

В комнату заглянул довольный Сашка.

– Ну что, умники, раскопали инфу? Я все уже приготовил. Разогрел – там что-то типа супа было, кофе сварил, сок достал. Идите есть, а то остынет.

– Опа. Да ты у нас просто сестра-хозяйка, – не удержался Арни.

– Я все что мог выудил, – Мозг положил ладонь на пульт управления и кресло стало поворачиваться.

– Я, думаю, тоже, – пунцовая от смущения Ксюша кликнула мышкой, закрывая последнее окошко. – Распечатаем? – уточнила она, не глядя на парня в коляске.

– Я свое итак расскажу, – он быстро взглянул на девушку, и кресло поехало в сторону коридора.

– Я тоже могу рассказать, – пробурчала Ксюша, все-таки нажимая на «печать». Принтер загудел и стал выплевывать листы бумаги с текстом.


В особняке было непривычно тихо. Многочисленная прислуга попряталась по комнатам, предоставив охране самой разбираться в убийстве. Бульдог медленно спускался по боковой лестнице, ведущей в подсобное помещение рядом с кухней. Идти было тяжело, под ногами все время путался любимчик хозяйки.

– Это здесь, – суетливый Артур торопливо шел впереди. – Что делать-то теперь будем? А? Милицию вызывать? Не в курсе, у хозяина там связи были? А? Через тебя конечно были? Это же всех теперь начнут таскать по подозрению? Может, по-тихому уберем и все? Колян жил один. Никто о нем и не вспомнит. Как думаешь? А?

– Заткнись, – Роман поморщился, от болтовни парня у него начинала болеть голова. Он оттолкнул его у входа в подсобку и первым вошел в плохо освещенное помещение.

– Это там, за холодильными камерами, – снова подал голос, оказавшийся сзади Артур, – я вот сразу как увидел, так и подумал, что тебе надо сказать в первую очередь. Ты теперь, вроде, за главного, ведь так?

– Помнится, кто-то сам хотел быть главным – подумал Роман, проходя за холодильные камеры. Здесь пара ламп дневного света неплохо освещала рабочее место мясника. В этом особняке любили принимать гостей, а потому и мясо закупали не килограммами, а тушами. Только теперь на разделочном крюке под потолком висел не баран.

– Ральф сюда заглянул, повар наш, – продолжал трещать Артур, – он же дотошный. Всегда обходит свои владения…

– Я сказал, заткнись! – рявкнул Бульдог. Он видел многое, но сейчас… – Слышь, – добавил он, справляясь с приступом тошноты. – Мне кажется или на столе не просто так кровь разлили?

– Точно, похоже, что-то написано. – Артур высунулся из-за его спины, – а я как-то и не обратил внимание. Как увидел этот кошмар…

– Иди полицию вызывай, – оборвал поток словоблудия Бульдог.

Артур с облегчением выскочил из подсобки. Роман вздохнул и еще раз посмотрел на стол, где кровью было выведено только одно слово: «Месть».


Лара сидела в машине на заднем сиденье. Сидор сосредоточенно вел автомобиль по разбитой дороге. Потрепанные «Жигули» тряхнуло на кочке и колода карт, лежащая рядом с девочкой, рассыпалась. Цыганка наклонилась, поднимая их с потертого резинового коврика.

– Сидор, – девочка всхлипнула и замолчала, не решаясь ничего больше добавить. Седой мужчина за рулем бросил взгляд в зеркало заднего вида и улыбнулся ребенку.

– Не грусти. Выше нос. И не говори мне, что ты что-то увидела на картах. Ты, как и Каро только притворяешься, что они тебе нужны, верно?

– Они помогают, чуть-чуть, – Лара шмыгнула носом.

– Черт, у тебя опять видения? – цыган нажал на тормоз, съезжая на обочину. – Что в этот раз? – он повернулся к ребенку.

– Я видела убитого мужчину. Его так страшно убили… – Лара закрыла лицо ладошками, стараясь спрятаться от привидевшегося кошмара. – Мне не надо было говорить…

– Бедная ты, – Сидор погладил девочку по голове. – Гони эти видения прочь раз пугают.

– Они не только пугают, но и помогают. Теперь я точно знаю, где этим ребятам грозит опасность. Только иногда в голове все перемешивается: Баро с его угрозами, и бабушка Каро, с предсказаниями. Тогда ничего непонятно.

– Каро в детстве тоже так говорила, – улыбнулся мужчина, – и я так же ее успокаивал. Научишься со временем разбирать, что к чему. Одного не могу понять: чего Каро так озаботилась судьбой этих молодых людей. Они чужие нам, – мужчина пожал плечами.

– Ты не должен ничего делать, если не хочешь. Каро говорила, у тебя есть право выбора, – серьезно сказала Лара. Теперь девочка выглядела уже почти спокойной.

– Должен, – цыган упрямо сжал губы. – Я Каро целую жизнь задолжал. Если б не моя нерешительность, быть тебе Лара моей внучкой, а не погибшего Саввы. Да и ему я должен, – он завел машину и снова вырулил на узкую дорогу, ведущую к лесному массиву на горизонте.


Кухня оказалась такой же большой, как и остальные помещения в этой квартире. Широкий проход. Удобный круглый стол у окна. Ребята уселись за ним с удивлением глядя на стол, на котором были не только бутерброды с ветчиной сыром и зеленью, но и еще суп в тарелках, и сок в высоких легких бокалах.

– Я не слишком похозяйничал? – смущенно сказал Сашка. – По правде говоря, обожаю готовить, как и есть. А тут такое изобилие. Не удержался.

– Шикарно! – Мозг в коляске подъехал к столу и осторожно взял в руку бокал. – Их очень любила мама. Домработница с тех пор ни разу не доставала.

– С твоей мамой что-то случилось? – Ксюша присела на стул рядом с парнем.

– Она умерла, почти год назад, – он закусил губу, но быстро взял себя в руки. – Знаете, я предлагаю за дружеским обедом каждому из нас рассказать о себе. Из того, что я выкопал в сети, получается, что нас связывает какая-то тайна в прошлом. И чем быстрее мы ее найдем, тем больше шансов у нас выжить.

– Тогда, для начала, скажи свое имя, – улыбнулся Арни. – Извини, но все же Мозг звучит жутковато.

– Так это единственное, что у меня работает нормально, – парень грустно улыбнулся, – а зовут меня Элайя. Только не смейтесь, – он бросил взгляд на Ксюшу, и она обратила внимание на то, какие у него длинные почти девчачьи ресницы. Из-за них глаза парня в коляске казались не карими, а почти черными.

– Нормальное имя, – Ксюша отчего-то вспыхнула и отвела глаза.

– Никогда такого не слышал, – жуя бутерброд, сказал Сашка, – иностранное какое-то.

– Что в переводе означает «данный богом», – прокомментировал Арни. – Так, а меня зовут Арнольд. Вообще, я раскопал сейчас свои документы об усыновлении, выясняется, что мое настоящее имя Ксенф. Видать предки были поклонниками античности, что не помешало им сдать меня в детдом. Неудивительно, что приемные родители решили поменять имя. Но не нашли ничего лучшего, чем это квадратное-гнездовое – Арнольд.

– Ой, а меня бабушка то же по-другому называла, – сказала Ксюша. – То есть, когда я паспорт получала, то сама поменяла. Ну, капельку, чтоб бабушке было приятнее. Я, вообще-то, не Оксана, а Ксения. Но по-любому сокращенно – Ксюша.

– Очень интересно, – протянул Элайя. – Ксенф в переводе с греческого «чужой». Ксения – «чужая». Я «данный богом», а ты? – он посмотрел на безмятежно жующего Сашку.

– Никто мне ничего не менял, – буркнул парень, отрываясь от бутерброда, – нагнали тут мистики. Ну, причем тут имена и козлы, которые гонятся за нами?

– При том, что эти «козлы» тоже помешаны на мистике. По крайней мере, моя сбрендившая мачеха, – пояснил Арни. – А у нас тут теплая компания собирается: Данный богом, Чужой, Чужая и Победитель.

– Победитель – это я? – уточнил Сашка. – Нормальное имечко. Пойдет. Мне тренер всегда говорил, что у меня есть воля к победе. Дальше чего? Ну, допустим, мы даже нашли доказательства, что все из одного детского дома, и че? – разнервничавшийся Сашка взял со стола последний бутерброд. Он проглотил его, почти не разжевывая и уточнил. – Как выдумаете, мы с этой ерундой скоро разберемся?

Все уставились не него, недоумевая.

– Ну, че смотрите. У меня соревнования в воскресенье. Мне их никак пропускать нельзя.


Следователь усердно продолжал осматривать подвал в поисках улик. Фотограф уже прятал камеру, сделав все нужные снимки. Труп запаковали в кулек и потащили к выходу. Но следователь не спешил уходить.

– Так значит из помещения один выход? – в десятый раз уточнил он.

– Один, – кивнул Бульдог.

Он и сам не понимал, как в этом помещении рядом с кухней, на которой работаю несколько человек, мог оказаться убийца и жертва. И почему никто ничего не слышал?

– Я бы хотел поговорить с хозяйкой дома, – мужчина поднял на Романа карие глаза. Это был взгляд уверенного в себе человека. Он не пытался понравиться, он не просил, не требовал. Этот человек просто делал свою работу.

– Боюсь, не получится, – покачал головой Бульдог. – Она в трауре и не в состоянии ни с кем говорить. К тому же, ее не было здесь в момент убийства?

– Вы знаете, во сколько оно произошло? – следователь насторожился как гончая, почуявшая добычу.

– Я оговорился, – спокойно уточнил Роман, – Я имел в виду, что когда мы узнали об убийстве, то находились вместе с хозяйкой наверху в кабинете.

В кухне послышался шум. Потом раздался чей-то возмущенный визг. В холодильное помещение, оттолкнув полицейских, вошла Тамара. Она уже успела переодеться с брючный костюм, но из-за своего состояния выглядела не очень представительно.

– Это мой дом, – икнув, сказал женщина. Было видно, что за время отсутствия Романа она поменяла отношение к предложенному коньяку, – и я могу ходить везде, – она махнула рукой, отстраняясь от Артура, тщетно старающегося удержать не в меру разошедшуюся хозяйку.

Нетрезво покачиваясь, Тома двинулась вперед и приблизилась к следователю.

– Ну что, нашли убийцу? – поинтересовалась она. Тамару качнуло, и она чуть не упала на молодого мужчину. Бульдог бесцеремонно схватил ее за шиворот, затормозив падение.

– Данил Владиславович Окуленко, – спокойно представился следователь, делая вид, что не видит в каком состоянии хозяйка, – а вы Тамара Игоревна Пименова, хозяйка этого дома? – он открыл блокнот, что-то помечая.

– Дурак ты, а не полицейский, – не обращая на его слова внимания, сказала Тамара и дернулась, пытаясь освободиться от железной хватки Бульдога. – Вы все равно не найдете убийцу, ясно? – она заговорщически усмехнулась.

– Может, скажете почему? – нейтральным тоном поинтересовался Данил Владимирович.

– П-потому что он привидение, а ты дурачок этого не понимаешь, – Тамара покрутила пальцем у виска и тут ее взгляд упал на стол залитый кровью. – Это что? – прошептала она и согнулась в приступе накатившей тошноты.

– Все хватит! Артур, немедленно отведи ее наверх! – Роман бросил такой взгляд на телохранителя, что тот сгреб женщину в охапку и, несмотря на ее пьяные возгласы, силой потащил наверх. – Надеюсь, вы понимаете, что Тамара Игоревна не в себе. Сегодня утром у нее умер муж, а теперь еще это.

– А отчего умер муж?

– Сердце.

– Ага, понятно, – следователь опять что-то пометил в блокноте и еще раз обошел помещение.

– Думаю, вам пора, – бесцеремонно сказал Бульдог.

Он уже жалел, что вызвал милицию. Эти парни отняли у него слишком много времени. А его и так катастрофически не хватало.

– Мы вызовем вас для дачи показаний, – сказал следователь.

– Ага, – Роман сделал шаг вперед, заставляя мужчину отступить к выходу.

– Бульдог, ты должен на это посмотреть! – в комнату заглянул возбужденный Артур.

Роман обошел Окуленко и двинулся за Артуром, надеясь, что туповатый телохранитель хозяйки не просто так его отвлек.

– Где Тома? – на ходу спросил он, поднимаясь по лестнице, ведущей из цокольного на первый этаж.

– Да я ее только до гостиной довел. Там и свалилась, как мертвая. В смысле, совсем в стельку упилась, – Артур продолжал от страха болтать без умолку. – Потом поворачиваюсь к окну и вижу… – они вышли в просторный холл, и подошли к распахнутой двери громадной гостиной.

Первый этаж дома только назывался таковым. На самом деле высокий цоколь делал его практически вторым. Дизайнеры дома не преминули этим воспользоваться, превратив громадный балкон в продолжение гостиной. С него открывался чудесный вид на зеленый луг и лесной массив неподалеку. И вот теперь за легкими полупрозрачными занавесками балкона пестрело что-то невообразимое. Бульдог прошел на балкон мимо мирно посапывающей на диване хозяйки и, откинув полупрозрачную занавеску, уставился на цыганские шатры, раскинувшиеся на лугу.

– Вот и объяснение всему, – нахмурился он.

– Цыгане? А я думал, у вас охраняемый поселок, – удивился Даниил Владиславович, следовавший за телохранителями.

– Я тоже так думал, – процедил Бульдог.


За обеденным столом повисла тишина. Парень в инвалидной коляске с трудом поднял руку и потер лоб.

– Ладно, у нас осталось не более пары часов. Давайте сеанс исповеди по-быстрому. Буду первым. Особо говорить нечего. В документах сказано, что родители отказались от меня в роддоме, когда узнали… понятно да? – он покраснел. – Если бы не моя мамочка-Мария, лежать бы мне овощем в каком-нибудь приюте. Но она говорила, что я ангел. Только со связанными крыльями. И если мы вместе постараемся, то обязательно их освободим. Я очень старался… Ради мамы. Она была очень необычной женщиной.

Мария Семеновна была преуспевающим специалистом. Благодаря папиным связям она устроилась в одну крупную нефтяную компанию. Девушка оказалась настолько толковой, что стала быстро делать карьеру. Деньги, друзья, любимый отец, прощающий все чудачества дочери. Он всегда был главным мужчиной ее жизни. Поэтому, когда папа нашел подходящего жениха, Мария не раздумывала ни минуты. Если отец считает, что этот молодой человек достоин быть ее мужем, так тому и быть.

Парень оказался приятным и заботливым, но узнать лучше Мария его не успела. Самолет, в котором они полетели в свадебное путешествие, разбился. Отец скончался от сердечного приступа почти сразу, как услышал об авиакатастрофе. Но Мария узнала об этом позже. Гораздо позже. Ее нашли плавающей без сознания рядом с обломками самолета. Муж, успевший надень на нее спасательный жилет, сам не выжил. А она очнулась в душной палате, забитой смуглыми людьми, и крикливая медсестра долго выпытывала у нее имя.

Потом была больница с кондиционером и отдельной палатой и другие смуглые врачи. Потом клиника в Германии. Друзья отца сделали все, чтобы поставить ее на ноги. Тем более, что это приходилось делать в буквальном смысле. Ее учили говорить. Сидеть. Ходить. Пластика почти вернула ей прежнюю внешность. Тело, собранное по кусочкам теперь могло жить, но не могло рожать детей.

Мария не билась в истерике. После смерти отца она воспринимала мир через мутную белую пелену. Но когда пелена спала, женщина поняла, что не может жить только для себя. Поставив на замужестве жирный крест, она попыталась забыться в работе. Хотя папины деньги вполне позволяли бы ей вести любой образ жизни.

А потом, зайдя вечером в супермаркет, она увидела мальчика-инвалида просящего милостыню. Ребенка прогнали мгновенно. Было вообще странно, как он сумел пройти в этот пафосный магазин. Но Мария поняла, что должна помочь тому, у кого нет шансов выбраться самому. И тогда она выбрала Элайю.

Светловолосый малыш с темно-карими печальными глазами был чем-то похож на нее. Несмотря на страшный диагноз, он неплохо развивался и даже, благодаря врожденному упорству, довольно рано начал ходить. Но тут у ребенка обнаружили новое заболеванию – прогрессирующую дистрофию мышц. И малыш снова слег. Его стали готовить к отправке в специализированный детдом.

– Я хорошо помню тот день, когда не смог встать с постели, – задумчиво сказал Элайя. – Пришла нянька и долго орала на меня. Потом появилась еще одна женщина и стала ее успокаивать. Пообещала, что к середине мая меня отправят в другой приют. По сути, это первое четкое воспоминание детства, – парень грустно улыбнулся. – Хотя нет. Я помню еще какой-то лес. Кажется, я гулял там с другими детьми. Неважно. Мама сказала, что успела забрать меня до отправки в другой приют. Думаю, от меня были рады избавиться. Потом вот, мы купили эту квартиру. Мама всегда говорила, что я гений. Она все сделал для того, чтобы раскрыть мой талант. Теперь-то я понимаю, какая куча денег ушла на мое лечение и обучение. Сейчас я неплохо зарабатываю в сети. Специализируюсь по системам безопасности. Мои интересы представляет агент. За домом следит домработница, она же готовит еду. Раз в день приходит патронажная медсестра. Мама умерла год назад. Старые травмы.

Ксюшка всхлипнула и вытерла слезу. Она просто физически чувствовала боль утраты переполнявшую Элайю. Девушка положила ладонь на холодную руку парня.

– Спасибо, – он обаятельно улыбнулся. – От твоего прикосновения мне стало легче. Знаешь ли, до меня не очень-то любят дотрагиваться.

– Ты, кажется, замерз, – прошептала Ксюша. – Принести тебе плед или одеяло?

– Мы вам не мешаем? – кашлянул Арнольд.

Его почему-то злило, что девушка слишком много уделяет внимания этому парню. Он вдруг отчетливо понял, Ксюша ему нравится, и он не собирается уступать ее никому.

– Не мешаете, – ответил за двоих Элайя. Вспыхнувшая Ксюша убрала руку. – Но ты прав. Надо поторапливаться. Саша, теперь ты рассказывай.

– Ну не помню я этот детский дом, – пожал плечами спортсмен. – Тетка всегда говорила, что опекает меня после смерти сестры. Но когда дядя помер, она совсем голову потеряла.

– Горюет? – уточнила Ксюша, и у Арнольда отлегло от сердца. Он понял, что девчонка просто очень добрая и сейчас ее сочувствие переключилось с Элайи на Сашку.

– Пьет, беспробудно, – сказал парень. – Мне пока нет восемнадцати. Еще полгода подождать надо и разменяю квартиру к хренам. Достало все. В Москву хочу рвануть. После того как соревнования в воскресенье выиграю.

– Упорный ты наш, – покачал головой Арни, – нас тут как зверей загоняют, а он про соревнования твердит. Как говориться, безумству храбрых поем мы песню.

– Ну не всем же все с детства достается, – огрызнулся Сашка, – некоторым еще и пахать приходится, чтобы пробиться.

– Да не злись, – отмахнулся Арни. – Просто я сейчас ни о чем кроме как о преследователях наших думать не могу или почти ни о чем, – он взглянул на Ксюшу. – Теперь ко мне. Тут все просто. В отличие от вас я прекрасно помню детский дом. Усыновили меня, когда мне было шесть лет. Кстати, не только тебя переводить собирались, – он посмотрел на Элайю. – Там в целом детдом стали расформировывать. Помню в детстве суета какая-то вокруг. А потом подходит ко мне тетечка вся в розовом и говорит, что она будет моей мамой. За ней наша няня стоит и головой кивает. Добрая в нашей группе няня была. Кажется, ее Марфой звали. Такое смешное имя потому и запомнил.

– Марфа Ивановна, это моя бабушка, – подключилась к разговору Ксюша, – Я тоже что-то смутно помню. Но бабуля говорила, что она просто часто брала меня на старую работу.

– И где она работала? – спросил Арнольд.

– Говорила, что в детском саду, – тихо сказала Ксюша – Думаете, она меня обманывала?

– Скорее оберегала, – Элайя задумчиво посмотрел на девушку, готовую снова заплакать. – Ты очень чувствительная. Мне жаль, но по документам, которые я раскопал, тебя тоже удочерили. Из того, что я нашел, выходит, что мы не просто из одного детского дома. – продолжил Элайя. – Нас всех передали в семьи пятнадцать лет назад в течение одной недели мая.

– Детдом после этого расформировали, детей развезли чуть ли не по всей стране. Вот я нашла странный приказ: не отправлять больше чем по одному человеку в новый детдом, – Ксюша вытащила листик из распечатанной пачки.

– Еще там была какая-то хрень по поводу военных, – добавил Арни. – Но это уже из прессы. Там написано, что рядом с детдомом, вроде, проводились какие-то учения или испытания. В общем, была непонятная вспышка. Местный журналист обратился за комментариями и ему наплели всякую чушь про природные явления.

– И при чем тут учения? – Сашка оглядел пустой стол и потянулся за соком.

– При том, что детом расположен за городом в лесном массиве. Непонятная вспышка над лесом была 2 мая. А уже к 15 детский дом был расформирован. Я бы сказал, оперативно, – ответил Арнольд.

– Ну да, и я раскопал у военных файл. Там название нашего городка, а следующие цифры складываются в дату: получается 2 мая 15 лет назад, – сказал Элайя.

– И что в этом файле? – в один голос спросили Ксюша и Саша.

– Слишком крутой шифр, нужен ключ, – нехотя признался в собственном бессилии парень.

– Только не говори, что ты потрошишь базы военных, – возмутился Арни – Ты понимаешь, что тебе за это может быть?

– Интересно, что еще можно со мной сделать? – неожиданно рассмеялся Элайя. – Ладно, не бойся. Я не потрошил. Я как раз наоборот. Разрабатывал по заказу моего агента-представителя систему дополнительной защиты. Даже не знал для кого. А сейчас, когда искали данные, на нее наткнулся. Ну и заглянул.

– Ладно, – поднял руку, призывая к тишине Арнольд, – Что мы имеем? Мы из одного детского дома. Его расформировали после того, как военные рядом произвели испытания.

– А в другой статье говорилось об НЛО, – вклинилась Ксюша.

– Давайте будет реалистами, – улыбнулся Элайя. – Там прошли испытания. Что-то пошло не так и, возможно, долбануло всех. Потому, чтобы скрыть следы детдом расформировали. Нам повезло. На нас, видимо, уже были оформлены документы и поэтому мы попали в семьи. Но если мы кого-то интересовали, то найти было проще простого. Есть же, в конце концов, архивы. Так почему на нас открыли охоту только сейчас?

– Может мы что-то видели тогда, во время испытаний? – неуверенно сказала Ксюша.

– Ага, и неуловимые мстители ждали 15 лет, чтобы до нас добраться, – покачал головой Сашка.

– Не мстители, а те придурки из секты моей мачехи, – сказал Арнольд. – Вполне возможно, что они сначала обчитались всякой мистической дури, а потом уже наткнулись на старую инфу об НЛО в здешних окрестностях. Теперь считают нас инопланетянами. Не случайно же мне Томка заявила что-то про мои сверх возможности, как я ими легко пользуюсь. Мачеха так дико себя вела, я подумал, она на герыч подсела.

– И что за возможности? – поинтересовался Сашка.

– Да нет у меня никаких способностей, – сердито сказал Арни. – Говорю же, у Томки крыша поехала. Она еще чушь несла о семенах, которые за золото кому-то продает. В это тоже верить? Погодите-ка, – парень замер, прислушиваясь к себе. – Не нравится мне все это, – пробормотал Арнольд и посмотрел на ребят. – У меня такой чувство, что они знают, где мы. Пора отсюда уходить. Слышь, Элайя, ты без коляски передвигаться можешь или нет? Заказывай такси. У нас мало времени.


Тамара уже почти пришла в себя и теперь недоумевала, почему лежит на диване в собственной гостиной. В комнату робко заглянула горничная. Хозяйка поманила ее рукой. Горничная проскользнула, протягивая ей какой-то предмет.

– Кого черта? – Тамара взяла из руки у девушки телефон. Но бархатный голос в сотовой трубке заставил женщину напрячься.

– Решил выразить тебе соболезнования, дорогая, – сказал один из наиболее уважаемых людей в городе. – Смерть Сильвестра большая потеря для нас всех.

– Спасибо, – Тамара насторожилась. Она попрощалась с этим человеком в собственном доме несколько часов назад. Тогда ему было наплевать и на ее умершего мужа, и на никому ненужные соболезнования.

– Я слышал, что у тебя и сын пропал, – вкрадчиво продолжил собеседник. – Дети порой ведут себя так не разумно, не правда ли?

– Правда, – прошептала Тамара. Голова раскалывалась от выпитого, но она уже трезвела. Женщина поняла, что сейчас услышит то, что изменит все.

– Запиши адресок. Мне сказали, твой парнишка тусуется у друзей. Пошли за сынком охрану. Как бы не учудил чего от горя раньше времени. Понимаешь?

– Понимаю, – сказала Тома, оглядываясь в поимках ручки и листка бумаги.

Ничего не найдя она потянулась к забытой кем-то и свалившейся на ковер косметичке. Достала губную помаду и записала адрес на стеклянном столике рядом с диваном. Потом положила трубку и с трудом поднялась. Ей надо было срочно позвать Бульдога. Действовать надо было немедленно, пока ситуация снова не вышла из под контроля. Томе надо было сделать всего несколько шагов, но тут осенний ветер распахнул неплотно закрытую балконную дверь. Женщина обернулась на шум и в предрассветных сумерках увидела тень. С улицы потянуло могильной сыростью.

– Этого не может быть, – прошептала Тамара, пятясь от двери. – Ты опять пришел? Но ты обещал. Обещал, что убьешь меня последней, – заскулила она и наткнулась на сервировочный столик со спиртным.

Сооружение на колесиках очевидно так и осталось здесь стоять со вчерашней вечеринки. Тамара, не раздумывая схватила открытую бутылку с коньяком, зажмурилась и выпила остатки одним глотком. Когда она открыла глаза, на балконе уже никого не было.


Бульдог собрал всю прислугу в комнате для охраны. Несмотря на поздний или скорее уже ранний час, люди беспрекословно подчинились приказу. Горничные испуганно смотрели на телохранителя хозяина. Мрачные кухонные рабочие сгрудились у входа. Никто из находившихся в комнате людей не хотел стоять с ними рядом. Повар Ральф гордо выпятил подбородок, словно готовясь защитить свою команду. С десяток охранников рядом с Артуром неторопливо переминались с ноги на ногу. Их невеселые лица так же не предвещали ничего хорошего.

– Значит так, – Роман обвел взглядом людей, – об убийстве ничего рассказывать не буду. Думаю, все в курсе. Сергей Никонович, – обратился он к мажордому, срезному подтянутому мужчине лет сорока пяти, – Дом и прислуга на вас. Очень обяжете, если подберете хорошую фирму для похорон Сильвестра Петровича.

– Уже подобрал, – кивнул мажордом, нервно теребя серебряный лацкан черного пиджака. Черный и серебряный были основными цветами униформы прислуги в этом доме. И даже безукоризненный Ральф вынужден был менять одежду повара на черный пиджак и серебряный колпак, когда выходил к гостям, чтобы презентовать особенный кулинарный шедевр.

– Хорошо. Проследите, чтобы обслуживающий персонал не покидал дом. Не исключено, что полиция еще раз захочет опросить свидетелей происшествия. – Роман сознательно не употребил слово «убийство». На горничных и так было больно смотреть.

– Так ведь страшно же, – не выдержала личная прислуга хозяйки, тощая и наглая Лизка. Правда сейчас она выглядела не наглой, а смертельно испуганной. – Я ведь тоже того, видела его, – добавила женщина и поежилась.

– Кого? – спокойно уточнил Бульдог, он кожей чувствовал повисшее в комнате напряжение.

– Привидение, – едва слышно сказала Лизавета, стараясь не смотреть в глаза телохранителю.

– Кстати, о привидениях. – Роман посмотрел на телохранителей. – Артур возьми пятерку наших и посмотри, что за цыганский табор вдруг появился рядом с лесом. Заодно уточни, куда смотрит охрана поселка.

– Вы думаете это цыгане? – округлив глаза, произнесла Лиза.

– Конечно, они же гипнозом обладают. Что угодно примерещится может. – зашептались горничные.

– Сглазили они нашу хозяйку, – всхлипнул кто-то в задних рядах.

– Хватит, – оборвал болтовню Бульдог. – У кого начинается смена – на работу. У кого время отдыха – в свою комнату и носа оттуда не высовывать. Ясно?

– Я прослежу, – сказал Сергей Никонович, выпроваживая из комнаты болтливых женщин.

Артур с телохранителями тоже поспешил к выходу. Только терпеливый Ральф стоял у входа, глядя на проходящих мимо его команды людей. Когда все вышли, немец уставился рыбьими глазами на Романа.

– Я знать вы не любить кухня, – четко произнес он. – Вчера вы курить и портить аромат. Сегодня обвинять мои людя. Но я сказать. За каждого из людя я готов отвечать, – немец запнулся, подбирая нужные слова. – Готов отвечать моей голова, – он показал пальцем на лоб.

– Головой не стоит, поверь, – хмуро сказал Бульдог.

– Вы мне не верить? – немец двинулся на Бульдога.

– Да верю я тебе, Ральф, верю. Потому и говорю, иди на кухню. Пора завтрак готовить. И за своими смотри. В смысле, как бы с ними чего не случилось, – уточнил Бульдог, предупреждая очередной поток гневных слов повара.

– Я понял, – кивнул немец – и еще сказать. Я теперь запреть все свои кухня и подсобка, – он продемонстрировал связку ключей. – Призрак не верю. Человек не зайдет.

– Вот и я не верю в призраков, – согласился Бульдог.


Человек зашел в гостиную. Взглянул на распахнутую балконную дверь. Холодный ночной ветер бесцеремонно теребил дорогие занавески. Человек посмотрел на беспробудно спящую на ковре рядом со столиком со спиртным хозяйку. Сделал несколько шагов к балкону, собираясь закрыть двери, и остановился у стеклянного столика разрисованного яркой губной помадой. Он развернулся и быстрыми шагами вышел из комнаты.

Тамара открыла глаза, ловя ускользающий мутный силуэт, и попыталась заплакать, чтобы вызвать жалость у привидения. Но оно, тяжело ступая, прошло мимо и покинуло гостиную. Тома всхлипнула для надежности еще раз и попыталась подняться.

– Вам помочь? – теплая рука легла ей на плечо.

Хозяйка испуганно вздрогнула и подняла голову.

– Я помогу вам подняться, – мажордом наклонился, отрывая женщину от пола.

– Сереженька, ты? – всхлипнула она и уцепилась за подставленное плечо. – А я-то подумала это он. Ты его видел?

Сергей Никонович вздрогнул от фамильярного обращения, но быстро взял себя в руки. Хозяйку можно понять, слишком много для одного дня свалилось на женщину. А у него работа и зарплата, которой можно позавидовать.

– Позвольте, я помогу вам дойти до дивана, – церемонно сказал он, принимая на себя груз неожиданно тяжелого женского тела. Он с трудом доволок Тамару до белого монстра посередине комнаты и поспешил к телефону. И только передав хозяйку с рук на руки горничным и убедившись в том, что они загрузили почти бесчувственное тело в лифт, он вернулся в гостиную.

Мажордом неодобрительно посмотрел на раскрытые двери балкона и подошел к ним, бережно отодвигая от проема тонкие занавески. Положил ладонь на защелку и оцепенел, глядя на тело мужчины, лежащее у перил.

– Эй, вы, – неуверенно произнес Сергей Никонович, мелкими шажочками двигаясь к странно лежащему человеку.

Тот скрючился на дорогой балконной плитке, почти обхватив колени руками. Казалось, что человеку холодно, и он старается согреться, выбрав для этого явно не подходящее место.

– Евгеньич, ты что ли? Ты чего это, замерз? – пробормотал мажордом, близоруко вглядываясь в лицо охранника, чье место было в будке у въезда в особняк.

Охранник ничего не ответил. Наверное, потому, что ему уже не было холодно. Или из-за того, что шелковый шнур от занавесок туго перетянул его горло, заставив нелепо выпучить глаза и вывалить наружу посиневший язык.


Глава 5 | Наследник | Глава 7