home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ВЕЧЕРНЯ

«Все в воле Божией. Уповаю на Его милосердие и спокойно смотрю в будущее».

(из дневника Николая Второго, 13 февраля 1917 года реальной истории)

9 мая 1917 года.

Москва.


Следующим утром я вышел на Красную площадь в парадном гвардейском мундире. Погоны пылали алым у меня на плечах, и золоченые аксельбанты сверкали в утреннем солнце. Таким же солнечным казалось и мое настроение. Беседа с Каином немного расстроила меня, но она же внушила надежду, — если не на сохранение собственной жизни в будущем, то на сохранение дела, которому я посвятил свое пребывание в прошлом. Было еще слишком рано о чем-либо говорить, однако некое вожделенное равновесие, воцарялось, наконец, на израненном Великой войной континенте. Над Европой действительно всходило солнце — не только над разрушенными городами, но и над жизнями ее жителей.

В каком-то смысле, Каин не ошибся, просчитывая мои действия после высадки в Петрограде, — как пришелец из будущего, я был согласен, что лишь демократическое устройство способно привести общество к процветанию. Традиционная жесткость российского управления импонировала мне как единственный адекватный ответ на удары преступности и всеобщего хаоса, угрожающего человечеству в грядущие столетия, но я вполне признавал, что могущество власти и свирепость уголовного наказания должны быть основаны на законе, без которого всякая власть, рано или поздно, превращается в бандитскую диктатуру.

Подписание Основного закона совершилось еще в Петрограде, в Большом тронном зале Зимнего дворца. За изрешеченными пулями и осколками снарядных разрывов стенами собрался цвет российского общества: остатки думцев — тех, кто не изменил в предательском феврале, — уцелевшие русские генералы, дворянство, представители земств, купечество, банкиры и фабриканты.

Двойные колонны каррарского мрамора, возвышающиеся над толпой, отливали позолоченной бронзой, а на наборном паркете, когда-то созданном итальянцем Кварнеги из шестнадцати пород дерева, толпилось пять сотен ног. В этом торжественным убранстве багровым пятном громоздился императорский трон. Здесь, под пурпурным балдахином, пред гобеленом с двуглавым орлом, почти не дыша, стоял я. В звенящей, торжественной тишине, совершенно необычайной для заполненного людскими рядами зала, пройдя через двенадцать ступеней, отделяющих трон от благоговейно замершей толпы, Воейков подал мне тонкую папку с бумагами.

Белые перчатки коснулись тисненой кожи — «. Конституция Российской Империи» было написано там. Залог порядка и мира, между населяющими Россию классами и народами.

Раскрыв папку на последнем листе, я торжественно подписал документ. Тонкий витиеватый росчерк скользнул по бумаге, завершая неохватный период русской истории, идущий из замшелых глубин веков, и … начиная новый, совершенно другой.

На следующий день газеты всего мира публиковали:

ВЫСОЧАЙШИЙ МАНИФЕСТ от 9 мая 1917 г.

Божией милостью МЫ, НИКОЛАЙ ВТОРЫЙ, император и самодержец всероссийский, царь польский, великий князь финляндский, и прочая, и прочая, и прочая

Объявляем всем нашим верноподданным об установлении Основного Закона:



Ныне настало время, следуя благим начинаниям, утвердить Конституцию российской Державы, призвав людей земли Русской к постоянному и деятельному участию в составлении законов и управлении.

В сих видах, к настоящему Манифесту мы прилагаем текст Основного Закона, утвержденный Нами сего дня, и распространяющий свою власть на все пространство Империи, с теми лишь изменениями, кои будут признаны нужными для некоторых, находящихся в особых условиях окраин, а именно Польского царства, Финского княжества, ханства Хивинского и Бухарского эмирата.

Призывая господне благословение на Русскую Конституцию и чаяния многострадального нашего народа, с непоколебимой верой в великую судьбу, предопределенную божественным промыслом для священного Отечества, мы твердо уповаем, что с помощью нового установления и единодушным усилием сынов своих, Россия возродится после постигших ее ужаснейших испытаний, и торжество ее будущего будет запечатлено в тысячелетней истории могущества, величия и славы, подобно деяниям предков.

С нами Бог!


Дано в Зимнем,

в лето от рождества Христова 1917,

в 9-й день мая.


(Е.И.В. НИКОЛАЙ РОМАНОВ).



Двумя днями позже, оставив Питер, мы прибыли в Москву. Возрожденная мной вместо Высочайшего Синода православная патриархия воссела в Кремле. Сюда же, я хотел собирался вернуть и столицу Империи, неразумно отнесенную Петром Великим на окраину огромной страны. В эпоху мортир и мушкетов, Петроград действительно являлся окном в Европу, базой флота и портом, обеспечивавшим относительную близость русского государства к главным водным путям, но в начале ХХ века положение изменилось.

По мере разхвития флотских вооруженийОчень с, очень скоро, вражеские линкоры, войдя в Балтику, смогут бомбить обстреливать Петроград, не подходя к его берегам. Изобретение самолетов сделает приграничные города и морские порты сверхдоступными для бомбардировок с авианосцев. Если Каин задумал войну за мировое господство, нужно принимать это во внимание. Значит, столицей снова станет Москва.

Интересно, подумал я, как развернется новая «война Каина»? Разумеется, со всем не так, как в прошлой Истории. Разгромленная Германия, безусловно, очень скоро возродиться. Однако, по моему требованию, союзники не станут грузить ее бременем репараций и создавать в ней демилитаризованных зон. Чтобы избежать противостояния в будущем и исключить немцев из мирового расклада, я требовал ее разделить.

Сам факт разделения бывшей Германской империи на несколько самостоятельных государств, казался достаточно незначительным — ч. Что разделенная, что неразделенная Германия после победы будет стоять на коленях. Но то было лишь поверхностное мнение!

Я прекрасно знал из виртуальной энциклопедии, насколько быстро разоренное немецкое государство возродит свой военный потенциал для новой Великой войны. И еще лучше знал, насколько ужасно на духе германской нации скажутся унижения Версальского мира, заключенного в той, прошлой истории. Втоптанные в грязь, ободранные союзниками до нитки, немцы станут лучшими бойцами Второй мировой войны, ведь кроме штыков и винтовок, оружием их станет ненависть.

Делая каждое из «осколочных» немецких государств в несколько раз меньшими по территории, чем соседние Франция, Британия и Италия, однако не облагая их репарациями, унизительными ограничениями пов численности армий и флота, но более того — широко помогая деньгами, мы как бы возвращали Европу к тому состоянию, в которое она занимала в позднеем средневековье. Германия в те века была именно разделена. В ней творили великие ученые, изобретатели, инженеры, рождались великие художники и поэты, купцы создавали состояния, а воинственные аристократы упражнялись в бесчисленных стычках за города и аллоды, но ни одно из немецких курфюршеств не смело даже косо взглянуть на Францию или Россию!

Дело, очевидно, тут также крылось в законах геополитики, о которых поведал мне Каин: о.

Осознание незначительности собственной территории по сравнению с соседями, должно было автоматически заставить немцев отказаться от реваншистских планов. Подобная политика всегда достигала успеха: Бельгия, Швейцария, Португалия и Нидерланды, оставались стабильными в течение сотен лет — потому что были достаточно велики, дабы считаться великими державами, основывать колонии и процветать, но при этом остаточно малы по территории, чтобы задирать более крупных соседей.

Результатом разделения страны всегда являлся сокращенный военный бюджет, миролюбивые граждане и экономическое процветание, основанное, в том числе, и на небольших военных расходах. Однако чтобы втиснуть Германию в подобную схему, было следовало разделить ее достаточно равномерно.

Главной ошибкой Наполеоновских войн, например, являлся как раз неравномерный раздел Германии. Оставив на ее территории множество мелких государств, союзники оставили одно крупное — Пруссию. Окажись схема более уравновешенной, объединения немцев во Ввторой рейх не произошло бы — как его не произошло с соседними Бельгией и Голландией, некогда представлявших единое государство.

Карликовые монархии, земли которых часто состояли из несоединенных частей, как бы «входя в друг в друга» и чередуясь, имели весьма условные, почти номинальные границы, а значит — не являлись полноценными странами. Наличие рядом с ними Пруссии, явно доминировавшей над «карликами» не только в военном, но прежде всего в территориальном смысле, превращало объединение Германии лишь в вопрос времени. Как только русские отказались поддержать Францию в ее конфликте с пруссаками — Берлин тут же подчинил себе более мелких соседей.!

Сейчас, я надеялся, союзники не должны были допустить подобных ошибок. Мои дипломаты в Шантильи, где велись консультации относительно послевоенного будущего Европы, настаивали на разделе Германии на семь независимых государств. Достаточно крупных и монолитных, чтобы стать полноценными державами и избегать объединения, но недостаточно крупных, чтобы претендовать на общеевропейский реванш.

Русский проект разделения Германской империи, названый в Шантильи «Николаевским», предлагал, в частности, создать на территории бывшего рейха разные по политическому устройству, но относительно небольшие образования, как республики, так и королевства:

В восточной Германии ими должны были стать Мекленбург и Саксония со столицей в Лейпциге.

В западную Германиию должны были разделить Бавария, Вестфалия и Гессен… Каждая новая страна должна была статьы бытьла примерно сравнимаой по территории с Бельгией или Швейцарией.

Северный Шлезвиг-Голштейн навечно закреплялся за Данией, которой, собственно, и принадлежал, до развязанной Бисмарком полвека назад войны. Дания, таким образом, становилась как бы «восьмым» немецким государством, уравновешивавшим всю систему.

Девятой страной разделенного условно немецкого Рейха возможно было считать также Чехию. Примерно сравнимая с каждым из остальных семи (восьми, если считать Данию) немецких государств по населению, территории, промышленному потенциалу, а также вероятной военной мощи, она становилась еще одним ядром необъединимой, демилитаризированной, но экономически процветающей центральной Европы.

Протянувшиеся с севера на юг и с запада на восток немецкие республики и королевства (я предлагал чередовать государственное устройство), должны были стать основой будущего порядка на континенте и исключиать возможность внутриевропейских конфликтов. Таким образом, если проект будет окажется принят моими союзниками, с западных границ России никто сможет мне угрожать.

Как бы там ни было, хищной и прожорливой Германии отныне в Европе не существовало, по меньшей мере — на несколько десятилетий. Франция и Англия общих границ с Россией не имели, и это означало, что «фронты» будущих Каиновских войн пройдут либо в морских акваториях Европы, либо в колониях.

Кроме того, линии фронта казались представлялись возможными в Азии. Здесь будущее противостояние проглядывало из всех щелей. С Британией мы конкурировали в Иране и Индии, на обломках Турции и Кавказа, в водах восточного Средиземноморья, в горах Афганистана и, конечно, — в Китае. Гигантские просторы этой средневековой империи протянулись от русской Тувы к полубританским Памиру и Гималаям. Котлом раздора кипела под японской властью Манчжурия. Курильские острова с хвостом Сахалина, требовали возмездия за Цусиму и Порт-Артур. В Азии нам противостояли французы и американцы, великая Британская империя и дерзкий японский Микадо.

Слава богу, Германия на некоторое время оказалась исключена из ужасающего расклада, но остальные — остались. Еще раз мысленно обежав карту планеты взглядом, я удовлетворенно кивнул. Точка атаки — Азия. Арена для будущей схватки претендентов просчитывалась достаточно легко. По мысли Каина сражение за планету развернется между «Мировым островом» и «Срединной землей». Если так, фронт их противостояния неумолимо возникнет на территории «Пограничного полумесяца», разделяющего две главные зоны Земли. Европа, как часть «Пограничного полумесяца» сейчас была обескровлена. Нетронутая же Азия, каждый кусок которой вызывал споры между союзническими державами — победительницами в Великой войне, но противниками в колониях, — также являлась частью «пограничья».

Со «Срединной землей» мне было все понятно — это Россия.

С «Мировым островом» также — это колонии Британии, САСШ, а также некоторые державы моря, в частности Бельгия, Нидерланды, Франция, которые в предстоящем конфликте должны занять сторону «острова», а не мою. С учетом временного «выпадения» Германии, а также невозможностью фронтов в Европе, тут вырисовывались удивительные перспективы, которые не могли не радовать меня как фактического русского Императора.

Нахмурившись, я поднял голову верх.

Взгляд побежал за белесыми облаками, уплывающими в бесконечность — за горизонт. Воздушные эшелоны, гонимые холодным западным ветром, спешили в одном направлении. И в этом же направлении, вышагивая по Красной площади, как единый живой организм, маршировали победоносные русские полки. Триумфальный парад — начинался.

Я задумчиво покачал головой. Не крылся ли в этом неспешном движении земных и небесных полчищ, объединенных фатумом или Богом в едином порыве, определенный смысл, повинуясь которому, суждено было развернуть и мне мои помыслы, развернуться всей бескрайней тысячелетней державе?

Приветствуя своего Императора, марширующие колонны гвардейского экипажа «Авроры» — символа контрреволюции и оплота преданности царю — гаркнули оглушительным рыком.

В этом раздирающем воздух возгласе, почти неразборчивом из-за нечеловеческой мощи, с которой рвалась тысяча глоток одновременно, звучал ответ на вопрос, не заключенный в словах, но отчетливо слышимый в интонации. Он состоял в единственной фразе, понятной для каждого, умеющего читать в душах, а не в словах:

«Вперед на Восток!» — ревели они.

Ну что же, сказал я себе …

ВПЕРЕД НА ВОСТОК!



Продолжение следует!

Читайте вторую книгу, о схватке за мировое господство и могуществе хронокорректоров:

«Евангелие от Ники: Рубикон царя дикарей».


Псалом 16 | Евангелие от Ники | Спецсредства и оборудование для корректировки Истории: