home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4

Джейкоб из принципа заставил Гидеона подождать. Листая любовный роман Дебры, он обнаружил пару сцен, которые возбудили его похотливое мужское любопытство, и как минимум одну идею он хотел бы попробовать на своей чувственной госпоже. Когда он наконец вышел из библиотеки, то увидел, что на парковке его ждали двое: Гидеон и Элайджа Ингрем. Элайджа сидел за рулем лимузина, а Гидеон прислонился к своей машине, стоявшей неподалеку. Он заложил большие пальцы рук за пояс джинсов.

Стоя, Гидеон еще больше походил на сволочного сукина сына, каким на самом деле и был. Он был на несколько сантиметров выше и шире Джейкоба в плечах. Темные волосы унаследовал от отца, они были совсем не похожи на золотисторыжие волосы Джейкоба, которые достались ему от матери. У обоих были голубые глаза, и хотя Гидеон брился, у него на подбородке всегда была темная тень. Он весь состоял из мускулов. На теле Гидеона не было ни одного мягкого места, если не считать небольшую складку в основании твердого как скала черепа.

Он и Элайджа поедали друг друга глазами. Так как каждый из них мог справиться с другим в мгновение ока, они успокоились, словно две бойцовские собаки, которые решили не драться, а игнорировать друг друга, в тоже время не упуская ни одного резкого движения.

– Этот человек говорит, что он твой брат, – сказал водитель лимузина.

– Забавно, когда я видел его в последний раз, он утверждал прямо противоположное.

– Хммм. – Элайджа искоса посмотрел на него через открытое окно. – Так тебя подвезти? До вечера я свободен.

– Думаю, нет. – Джейкоб искоса глянул на своего молчавшего брата. – Если можно, отвези вещи, которые ты забрал, к дому и оставь их в ящике за колонной у черного входа. Пришли мне счет за бензин и за работу. Гидеон подвезет меня после того, как выскажется. А если нет – здесь неподалеку колледж, и я всегда смогу поймать машину.

– Не позволяй какойнибудь смазливой студентке соблазнить тебя. Не делай ничего, о чем потом пожалеешь. Иначе вторая рука у тебя тоже будет сломана.

– Или он может, наконец, поймет, что лучше пойти со смазливой студенткой домой и не оборачиваться. Но он никогда не был таким умным. Если не можешь быть умным, будь хорошеньким. – Гидеон выпрямился.

– Если ты так думаешь, тогда мне кажется, что у тебя довольно милая задница, – сказал Ингрем невозмутимо. Джейкоб подавил ухмылку, заметив, как искривились губы Гидеона.

– А вы тут без меня подружились, – усмехался Джейкоб.

– Гораздо легче находить друзей, когда тебя нет поблизости, ты ведь обычно не одобряешь мой выбор.

Шутки кончились.

– Джейкоб, леди Лисса не твоя подруга. Считай ее кем угодно, это твое право, но поверь мне – она тебе не подруга.

Разговор подошел слишком близко к тому, о чем недавно говорила Дебра. Джейкоб не был на это настроен.

– Если наш разговор будет проходить в таком тоне, я лучше поеду домой с Элайджей.

Гидеон нахмурился.

– Залезай в чертову машину.

– Вот она, братская привязанность, которую я знаю и люблю.

Джейкоб кивнул мистеру Ингрему. Водитель повернул ключ зажигания.

– У тебя есть мой номер, сынок.

– Он тебя защищает, – кивнул Гидеон на лимузин, выезжавший с парковки. – Когда это ты сломал руку?

– Твои шпионы плохо работают. Некоторое время тому назад.

Когда Гидеон повернулся к машине, собираясь открыть дверь, Джейкоб заметил, что у брата появился на виске новый шрам, наполовину скрытый волосами. Он выглядел словно рана от удара. Возможно, разбил голову о кирпичную стену. Джейкоб подумал о том, что бы сейчас о них сказали их родители. Последний раз они видели родителей живыми в прекрасный день на пляже, когда вампиры были лишь в кино и воображении маленьких мальчиков. Но даже там они не задерживались надолго, так как разум ребенка был похож на карусель образов и возможностей.

Выражение лица Гидеона изменилось с собранного на недовольнопокровительственное, словно он мог уловить ход мыслей Джейкоба.

– Здесь за углом есть кафе, пойдем туда и поговорим.

* * *

Поздний завтрак был очень хорош. Оба как будто понимали, что ничего путного из разговора не получится, если они начнут его прежде, чем поедят. Оба заказали блюдо дня и съели его в полном молчании. Порции были внушительными, рассчитанными на строителей, работавших над новым офисным зданием неподалеку и желавших как следует подкрепиться. Единственным исключением был стол неподалеку, за которым сидели две пожилые женщины и пили кофе.

Поскольку строители не были расположены разговаривать за едой, в зале было тихо. Только две пожилые дамы мирно о чемто беседовали.

Когда они поели и перевели дух, Джейкоб положил вилку на стол:

– Сколько ты уже в городе? – спросил он.

Это ничего не значит.

– Пару недель. Когда Карнал покинул свою территорию, мы думали, что сможем поймать его. Не повезло.

– Вы охотитесь за Карналом?

А день налаживался.

– Ему нравится думать, что он крутой чувак. Каждый год он убивает всех смертных, назначенных ему Советом по квоте. Мы подозреваем, что он совсем обнаглел и убивает гораздо больше, просто хорошо заметает следы. Большинство его жертв за последние два года – преступникирецидивисты. Если не считать его слуг.

Если вампир выпивал кровь злого человека, его агрессивность резко повышалась, что в свою очередь увеличивало неконтролируемое стремление к крови. Для поддержания сил и способностей вампиру достаточно было полностью выпить кровь лишь одного смертного в год, и Лисса была уверена, что именно до одного человека в год необходимо было сократить число жертв для каждого вампира. Но Совет пошел на компромисс и разрешил убивать больше, чтобы умиротворить таких, как Карнал, которые были против каких бы то ни было ограничений.

– В последнее время ему захотелось сладенького. Семь молодых женщин. Он смог найти лазейку. Нет ограничений, сколько слуг вампир может убить за год. Мы думаем, он собирается нанести Лиссе визит, пока он здесь: ну, знаешь, этикет и всякое такое, он всегда был на ней помешан. Поэтому мы подумали, что…

– Нет, Гидеон. – Джейкоб поднял руку. – Не рассказывай мне ничего.

– Ты меня слушаешь? Семь женщин. Молодые девчонки, которых он соблазнил, а затем заставил стать слугами на некоторое время, чтобы они не вошли в квоту.

– Ты не сказал мне ничего, чего бы я не знал. – Джейкоб пытался говорить легко, по дружески. – Давай не будем о делах. Как у тебя, есть еще дела, кроме поджаривания вампиров?

Гидеон уставился на него.

– Ты ничего не хочешь слушать о парне, который убивает ни в чем не повинных девушек? Даже если можешь помочь? Мы пытаемся…

– Гидеон, – сказал Джейкоб грубо, – заткнись. На мне третий знак.

Его брат словно окаменел, не донеся вилку до рта. Внезапно его рука рванулась вперед, он все еще держал вилку, поэтому, когда Джейкоб перехватил его руку и прижал к столу, столовые приборы звякнули. Стаканы с водой и тарелки подпрыгнули, привлекая внимание других посетителей.

– Тебе не обязательно это видеть, – сказал Джейкоб ровно.

Гидеон откинулся назад.

– Я знал, что ты совсем выжил из ума. Твои идиотские идеи о вампирском пацифизме…

– Я просто не верю, что быть вампиром – это смертный приговор.

– Нет, конечно, нет. Ты не можешь назвать их плохими только потому, что они убивают людей.

– В отличие от авторов популярных книжонок о кровососах, ты знаешь, что у вампиров только один источник пищи, – ответил Джейкоб едко. Свежая человеческая кровь. Они имеют право жить. Они хищники, Гидеон. Как волки или львы. Они не становятся приспешниками зла автоматически.

Гидеон резко и зло выдохнул:

– Ага, а Карнал просто типичный представитель вида «яхочужить». Расскажи это трупу шестнадцатилетней бездомной, которую он высосал досуха. Но мы можем считать это благотворительностью, это ведь отвратило ее от карьеры проститутки, которую для нее запланировал ее пареньсутенер.

Джейкоб покачал головой:

– Я не говорю, что Карнал не подонок. Если бы у меня был шанс, я бы его сам поджарил. Я говорю о том, что не все они такие.

– Но леди Лисса не такая, как ты думаешь, Джейкоб. Не совершай ошибки. – Каждый слог Гидеон словно проталкивал через сжатые зубы. – У меня месяцами нет от тебя никаких известий, кроме редких открыток, а потом ты вдруг появляешься прямо под носом, и выясняется, что ты служишь какойто вампирской сучке. Ты хоть думал о том, что тебе грозит? Она тебя что, соблазнила?

– Гидеон, – Джейкоб аккуратно поставил стакан с соком на стол. – Мне не двенадцать лет. Мне нужно, чтобы ты меня выслушал.

Лицо брата потемнело.

– Это все правда, ведь так? Называй это как хочешь, но она тебя принудила. Ты можешь выбраться из этого всего, Джейкоб. Вот черт, она же их королева! Она может залезть в голову к любому. Неважно, что ты сделал это в пылу страсти. Это их талант – соблазнение. Даже этот ублюдок Карнал, если включает свой шарм, ни одна женщина не может ему отказать.

– Гидеон…

– Мы можем ее обмануть. Загнать ее в гроб, похоронить или закатать в бетон. Она ничего не сможет сделать, не сможет контролировать тебя…

– Только подумай о том, чтобы обидеть ее – я тебя убью.

Весь остальной их разговор проходил так тихо, что его почти заглушали беседа двух женщин, звон столовых приборов и разговор обслуживающего персонала, но последняя фраза прозвучала громко и в абсолютной тишине.

Джейкоб не обратил никакого внимания на поворачивающиеся головы и удивленные взгляды. Его взгляд все также был скрещен со взглядом Гидеона. Даже в худшие моменты он никогда не думал, что может быть так же разъярен, как его брат. Однако обескураженное выражение, на мгновение появившееся на лице Гидеона, дало ему понять, что, возможно, он в этом отношении сильно вырос с того момента, когда Гидеон видел его в последний раз. Возможно потому, что у него наконец появилось чтото, что он был готов защищать до последнего. Неважно, что она с ним сделала.

– Извини. – Джейкоб вытер рот и отложил салфетку. – Я не хотел говорить это в такой форме, но ты же не слушаешь. Я учился быть ее слугой почти год. У меня на спине шрамы от плетки, это моя клятва верности. – Томас дал ему пятьдесят ударов кнутом на холодном каменном полу монастыря, прежде чем он смог пойти и предложить себя ей. Сейчас эти шрамы скрылись под змеевидным следом от третьего знака. Джейкоб постоянно чувствовал их присутствие, словно ее ментальные и физические прикосновения. – Я полностью ей предан. Она та женщина, с которой я должен быть. Защищать.

Моя госпожа. Он бы сказал это вслух, но не хотел, чтобы Гидеон над ним насмехался. На самом деле, он вообще не хотел об этом говорить, зная, как Гидеон отреагирует. Но Гидеон был его семьей, тем, что от нее осталось, единственной неизменной частью жизни, помимо беспокойного желания, заставившего найти свою госпожу. Только по этой причине Гидеону следовало говорить чистую правду.

Возможно, было бы лучше, если бы они подрались, прежде чем есть. Он был бы все еще голоден, но он предпочитал голод тошнотворному перекатыванию завтрака в желудке и свинцовой тяжести в груди.

– Она умрет – и ты умрешь. Ты хоть этото понимаешь? Глупец, идиот чертов. – Гидеон покачал головой, игнорируя острые взгляды женщин, сидевших через проход от них. – Что ты творишь, идиот? Какое отношение это имеет к нам? К нашим родителям?

– Это мой выбор, и к тебе это не имеет никакого отношения. Я не могу одобрить все, что ты делаешь, но я ведь помогал тебе убивать вампиров, переступивших черту. – Джейкоб наклонил голову. – В природе есть определенный баланс, и вампиры – его часть.

– Они угрожают выживанию нашего вида…

– Как? – настойчиво спросил Джейкоб. – Нас миллиарды, их – около пяти тысяч. У них потомство появляется редко, а мы плодимся, как кролики.

– А что если Совет распустят и сделают еще больше вампиров? Что если такие, как Карнал, получат власть? Что тогда? – Глаза Гидеона сузились. – Да, я не так глух, как ты думаешь. У нас есть шпионы. Мы знаем, что политическая обстановка меняется. Главная цель – выживание смертных, Джейкоб.

– Главная цель – честь. Единство.

– О господи. – Гидеон сгорбился в кресле, потирая руками небритый подбородок. – Рыцарская чушь…

– Ага, та самая чушь, – прервал его Джейкоб. Его собственная злость рвалась наружу. – Ты тоже ее когдато помнил. Верил в нее. Именно поэтому ты начал заниматься тем, чем занимаешься сейчас, и вот почему я сначала последовал за тобой. Но есть разница между убийством за правое дело и убийством, которое совершаешь, чтобы заполнить пустоту в собственной душе. Чтобы это помнить, нужна любовь, Гидеон. Для равновесия.

Брат уставился на него.

– Я тебя люблю. Посмотри, как хорошо вышло.

– Дешевый трюк, – сказал Джейкоб. – Она живет уже много веков. Ты за ней никогда не охотился. Почему так? Ты мог убить ее в ту первую ночь, когда я ее увидел. Я же был с тобой. Когда ее муж сломал ей руку и она осталась совсем одна.

Гидеон взял свой стакан, наполненный чаем со льдом, и сделал глоток с таким видом, словно пробовал чтото неприятное на вкус.

– Она держит в узде еще больших чудовищ. Для этого есть Совет, который она же и создала.

– Нет, этого недостаточно. Это скорее личное, Гидеон. Почему она не твоя цель?

– Она спасла мне жизнь. Однажды, – он провел салфеткой по губам. – Попал в переделку во время драки с вампиром. Это чудовище убивало все, что двигалось. Очевидно, вампир с ее территории. Очнулся в переулке. Она сидела рядом, а вампир был мертв. Она кивнула и просто ушла. Ну, – он раздраженно пожал плечами, – после того, как сказала мне, что я полный идиот и прожил бы дольше, если бы был христианским миссионером в Судане.

– Очень похоже на леди Лиссу.

Это замечание Гидеон проигнорировал.

– Но теперь долг выплачен. Она спасла мою жизнь, но украла у меня брата. Даже если она из тех, кто убивает по одному человеку в год, эти здоровые и хорошие люди все равно не заслуживают смерти.

– Я и не говорю, что ситуация не паршивая. – Джейкоб закинул руки за голову и переплел пальцы на затылке. – Это выбор без выбора. Но предположим, у тебя есть нормальный вампир, убивающий одного человека в год, чтобы оставаться в живых и контролировать свои силы. У тебя также есть нормальный смертный, который должен умереть. Все одно к одному. Как ты будешь судить? Один вампир или один смертный? Ты никогда не увидишь, как стадо оленей убивает всех волков, если волк убьет одного из них. Это равновесие, Гид. Не честно, не добро, ничего даже близкого к состраданию. Равновесие. Вампир выберет смертного, и этот смертный будет драться. Ему придется. Защищать себя всеми доступными способами. Может быть, он сможет спастись; может быть, нет. Может быть, он убьет вампира.

– Ты говоришь так, словно это нормально – вампиры, убивающие людей.

– Я говорю о том, что люди – единственный вид, который не принимает возможность того, что быть добычей – часть природного цикла. – Джейкоб резко выдохнул и ударил раскрытыми ладонями по крышке стола. Официантка, шедшая к ним с кофейником, отпрянула и пошла к другому столику. – Мы должны попробовать остаться в живых. Кто бы ни были высшие силы, я не думаю, что они хотели бы, чтобы мы полностью уничтожили какойто вид, чтобы сделать свою жизнь на сто процентов безопасной.

Гидеон прищурился.

– И что же ты собираешься делать, братец, когда она попросит тебя помочь ей с ежегодным убийством? Опозоришь свои доспехи? Подведешь ей когото, похожего на мистера Ингрема, человека, который думает, что у него есть цель в жизни помимо того, чтоб стать ужином для вампира? Дьявол, я тебя знаю. Тебе это неприятно. Ты же не убийца.

– Я был убийцей, когда помог тебе, – оттолкнул свою тарелку Джейкоб. – Убийца намеренно отнимает чьюто жизнь, против воли, и неважно, справедливо это убийство или нет. Я еще не получил всех ответов. Я просто знаю, что я там, где должен быть.

– Я тебя совсем не понимаю.

– Нет, понимаешь, – посмотрел ему в глаза Джейкоб. – Ты просто не хочешь. Когда ты полюбил первый раз в жизни, твоя девушка погибла в руках вампира.

У Гидеона надулись желваки.

– Если следовать твоей логике, я должен был сказать: «Такова жизнь» и пойти дальше.

– Нет. У всех действий есть последствия. Вампиры знают это, так же, как и мы. Но Гидеон, тебе было восемнадцать, а Лауре – шестнадцать. С каждым годом ты становишься все более ожесточенным. Разве ей бы этого хотелось…

– Прекрати копаться в моей голове, – ткнул в него пальцем Гидеон. – Мне безразличны их мотивы. И если у меня будет возможность убить их всех до единого, я это сделаю.

Чтобы ни один человек больше не горевал так, что его сердце само себя поедает. Джейкоб вспомнил Лауру. Он подумал, что она была слишком хрупкой для брата, но такой прелестной, что ни один мужчина не мог равнодушно пройти мимо. Ее хотелось оберегать, как нежный цветок. Поэтому тот, кто полюбил ее, чувствовал бы двойную ответственность, если бы не смог уберечь ее от смерти. В особенности тот, кто потерял родителей в двенадцать лет и кто сам возложил на себя ответственность о восьмилетнем брате.

Брат будет мучить себя ненавистью до самой смерти. Об этом говорило многое. Как и любой человек, член семьи которого вступил на скользкую дорожку, Джейкоб испробовал все, даже пытался стать таким, как он. В конце концов, он мог только пытаться отговорить его, отказываясь и дальше поддерживать это саморазрушение. У него упало сердце, когда он понял, что это еще больше пристрастило брата к насилию. Сейчас Гидеон был один против всего мира и всех обид, нанесенных миром.

– Почему, Джейкоб? Ну… почему? Почему ты со мной это сделал? С нами?

Гидеон словно бы произнес это вслух.

Так как он не мог ожесточиться против боли, которая проскальзывала в голосе Гидеона, Джейкоб решил быть честным.

– Я мечтал о ней еще до того, как встретил, Гид. Ты же помнишь, как я всегда словно искал чтото? В ту ночь, как мы увидели ее, я испытал глубочайшее облегчение. А вот и ты. Бах. Тот монах, который меня обучал, считал, что я уже служил ей раньше, в предыдущей жизни.

Увидев, что губы Гидеона искривились в презрительной гримасе, он упрямо продолжал:

– Я не знаю, верю ли я в это, да это и не важно. А теперь то, что важно. Помнишь свои чувства к Лауре? Едва встретив, ты уже не мог вообразить свою жизнь без нее.

Взгляд Гидеона ожесточился, словно заморозив пространство между ними. В мгновение ока все, чего, казалось, достиг Джейкоб, словно испарилось.

– У них нет ничего общего. Не смей никогда ставить ее и одну из этих кровожадных сук в один ряд.

– Молодой человек! – Дама, сидящая за столиком напротив, заговорила довольно резко, хотя ее подруга пыталась ее успокоить. – Может, хватит выражаться?

Гидеон поднял голову:

– Не лезь не в свое дело, сучка. Засунь голову обратно в песок, как делаете вы все, включая моего чертова братца.

– Гидеон, – оборвал его Джейкоб. Он, словно извиняясь, кивнул женщинам и заметил неприязненные взгляды строителей, которые сидели позади них. Брату же, тихо сказал: – Я даже не знаю, кто ты теперь, Гидеон.

– Да и ты тоже, братишка.

Промолчав, Джейкоб положил на стол двадцатку.

– Я думаю, что нам пора. Я оплачу.

– Ее деньгами? Я так не думаю.

– Это мои деньги, Гидеон, – Джейкоб встал. Кулаки сжаты в бессильной ярости, голубые глаза сверкают. – Пока ты в таком состоянии, нам не о чем говорить.

– Я не колеблясь убью тебя, если ты встанешь на моем пути.

Однажды два мальчика бегали по полосе прибоя, а в брызгах смеялось полуденное солнце. В воздухе звенел детский смех. Джейкоб тогда попытался схватить Гидеона, бросить его в воду, но Гидеон поймал его первым, и упали оба. Джейкоб изо всех сил держался за это воспоминание, чтобы прогнать боль – и не мог.

– Больной сукин сын, – сказал он тихо. Подобрал деньги, которые Гидеон смахнул со стола на пол, и аккуратно положил обратно на стол, прижав кофейной чашкой. – Пошел на хер.

Он отвернулся, мечтая лишь о том, чтобы напиться как можно сильнее. Интересно, что подумает Лисса, если он придет домой, а в крови у него будет сахар, кофеин и алкоголь?

Он обернулся как раз в тот момент, когда Гидеон вскочил изза стола и налетел на него. Ударившись об угол столика, они опрокинули его вместе с посудой и рухнули на пол.

Гидеон успел отвесить Джейкобу затрещину, от которой у того зазвенело в ушах, прежде чем Джейкоб сумел сгруппироваться, перекатиться и разбить захват.

– Ты идешь со мной. Я не дам тебе вернуться к ней.

Джейкоб тяжелым апперкотом заставил Гидеона отступить на несколько шагов. Это дало ему время подняться на ноги.

– Нет не иду, ты, баран…

Гидеон снова на него накинулся. На этот раз ему удалось их обоих отбросить за перегородку, которая отделяла два ряда столиков. В результате они оказались среди людей, которые там сидели, – группы рабочих, которые реагировали гораздо более воинственно, чем пожилые женщины.

Жесткий толчок и несколько блоков, и они с Гидеоном снова очутились на полу, вымазанные едой и напитками. На их головы сыпались многочисленные проклятья. Джейкоб блокировал еще один удар, удар Гидеона, как он полагал, затем схватил брата за запястья, как в реслинге, пытаясь загнать в угол. Гидеон был сильный и опытный боец, но Джейкоб был быстрее. И у обоих был ирландский темперамент. Джейкоб всегда долго разогревался, но когда срывался с цепи, ничуть не уступал Гидеону. Тот, поднырнув, двинул Джейкоба в живот. В ответ Джейкоб дал ему кулаком по лицу, пустив первую кровь.

Какимто уголком сознания Джейкоб понимал, что они выплескивают свою ярость, позволяя ей смыть воспоминания о потере, которые одновременно и связывали, и разделяли их.

Ярость затопила все, включая звук полицейских сирен.


предыдущая глава | Знак королевы вампиров | cледующая глава