home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



107

Госпожа, Костоправ, Бадья, Ведьмак, Масло, Лофтус, Лонгинус и Клетус вели какой-то довольно громкий, но беззлобный спор. Добравшись до них, я увидел всю Старую Команду, сбившуюся тесной кучей. Ребята привели сюда Ревуна, Длиннотень и Душелова. Ревуна и Длиннотень выпустили из клеток. За Длиннотенью надзирали Нож и Мотер. Последний пребывал в полной прострации и бормотал какую-то чушь, тогда как Ревун держался настороженно и бдительно. Прабриндрах Драх неотлучно находился рядом с ним.

Но мне было не до них. Я поспешил к Старику и Госпоже, которые, присев на корточки, всматривались в разлом. Как мне показалось, за этой щелью находилось нечто, вовсе не предназначавшееся для обозрения. Едва Костоправ оглянулся посмотреть, кто к нему проталкивается, я без предисловий спросил:

– Где Нарайян Сингх?

– Он… – На физиономии Старика появилось озадаченное выражение.

Хотя судить об этом с уверенностью было трудно. На всю ораву приходился всего-навсего один факел. Его держал Лонгинус, стоявший футах в двадцати от них. Но когда я пригляделся к Старику как следует, стало ясно – выглядит он так, будто его тюкнули обухом по башке.

Я повернулся к Госпоже:

– Может, тогда ты скажешь, где Нарайян Сингх? Разве он не был одним из самых ценных твоих пленников? Разве не прикончили бы этого гада давным-давно, когда бы все зависело от одного глупого малого по имени Мурген?

Госпожа молча уставилась на меня. Складывалось впечатление, что ей хотелось нахлобучить на голову шлем Жизнедава и задать мне хорошую взбучку, но она сдержалась.

– Я вообще забыл о его существовании, – пробормотал Костоправ. – Как же это могло случиться?

– Что вообще случилось? – подхватила Госпожа. – Почему о нем речь?

Я прищелкнул пальцами.

– Потому что он смылся. Напал на дядюшку Доя со своим черным румелем. Нашел тайное логовище Душелова и освободил Дщерь Ночи. Они сбежали и сейчас наверняка прикидывают, как вернуться в дело.

Пальцы Госпожи теребили что-то на талии, словно пытаясь нащупать шелковый лоскут. Затем она непроизвольно коснулась как бы левого рукава, вместо которого на руке был стальной наруч. Она позабыла, что закована в латы, из-под которых не вытащишь румель. Вид у нее был совершенно идиотский. Такой я ее еще не видел!

Душелов, хотя она и находилась от меня дальше, чем Лонгинус со своим факелом, прекрасно расслышала каждое мое слово. И впала в бешенство. Из зашитого рта вырвалось яростное мычание, спеленутое тело забилось на носилках. Для женщины, трое суток провалявшейся связанной и с кляпом во рту, Душелов демонстрировала удивительную прыть.

– Сдается мне, Мать Обманников в последнее время становится шустрее.

Наверное, мне стоило бы попридержать язык. Костоправа аж затрясло от ярости. Госпожа справилась с потрясением лучше. Раздраженно вздохнув – ее раздражение не было направлено на кого-либо лично, – она вновь присела на корточки и вгляделась в щель. Я склонился над ней. За трещиной угадывался намек на красноватый свет.

– Он помечен, – не оборачиваясь, сказала мне Госпожа. – Его можно найти, и я займусь этим, как только мы вернемся в лагерь. А когда найду, воспользуюсь твоим советом. Он был не так уж плох.

Неожиданно Госпожа резко встряхнула головой, словно стараясь прояснить свои мысли.

– Но до чего же хитра! Я никак не думала, что она сможет проделать это со мной! Пошли.

Она нырнула в пролом в стене.

– Эй, возьми-ка свой дрын, – сказал Бадья, впихивая мне в руки Знамя. До сих пор я делал вид, будто не замечаю, где оно и кто его несет. – Где ты вообще пропадал, черт тебя побери?

– Проспал подъем.

Костоправ двинулся за Госпожой. Остальные парни вроде бы и собирались последовать его примеру, но как-то вышло, что впереди оказался я. Сунул в пролом наконечник и полез туда сам. Костоправ мужик здоровенный, и ему было не так просто пролезть в щель. Но мне оказалось еще труднее, потому как мешала длиннющая орясина. В результате один конец копья оказался с одной стороны, другой, соответственно, с противоположной, а я застрял посередине. Тай Дэй с Костоправом решили мне помочь, разом ухватились за древко и принялись тянуть – ясное дело, каждый в свою сторону. Я отреагировал на помощь отборным матом.

В конце концов мне с грехом пополам удалось протиснуть свою задницу сквозь пролом и вытянуть следом Знамя, после чего я смог все-таки оглядеться. Там было темно. Никакого света, кроме красноватого свечения, исходившего из трещины в полу примерно в полумиле от меня…

Смерть есть вечность. Вечность есть камень.

– Камень молчит, – промолвила Госпожа.

Это своего рода бессмертие.

Земля содрогнулась. Откуда-то сверху донесся скрежет трущихся друг о друга камней. Тяжелая тьма вздымалась над пробивавшимся красноватым светом. Люди, прибывавшие сзади, напирали, подталкивая нас троих вперед. Наконец протиснулся в щель и Лонгинус с факелом, который если и не рассеивал тьму, то, во всяком случае, давал возможность видеть, куда ставить ноги.

– Одноглазый считает, что мы идем прямиком в ловушку, командир, – продолжил я рассказ о своих ночных похождениях.

– Что за ловушка? Кто ее расставил?

– Мне не выпало случая потолковать с дерьмовым коротышкой на эту тему.

– Ловушку расставила моя сестра, – вмешалась Госпожа. – Пусть ее немедленно притащат сюда. Кажется, впредь я перестану прислушиваться к своему внутреннему голосу и стану во всем следовать советам Мургена. Можно будет оставить ее здесь, когда мы двинемся в обратный путь.

Я кивнул, как будто это решение пришлось мне по душе. У меня не было охоты напоминать Госпоже, что она уже убивала свою сестрицу. Костоправ приподнял бровь, взглянул на меня – но так ничего и не сказал. Ему надо было поддерживать мир.

– Доставьте их всех сюда, – распорядилась Госпожа. В иные моменты она становилась чем-то большим, нежели просто лейтенант.

С Душелова едва не содрали шкуру, когда протаскивали ее сквозь трещину, но эта сука все равно улыбалась за своим кляпом. Это приводило меня в бешенство. По всем человеческим понятиям она, исстрадавшись от голода, жажды и грязи, должна была пребывать в глубочайшей депрессии. О том, что ей требуется есть или справлять нужду, вспоминали лишь изредка, и делала она это под бдительным присмотром Лебедя, Мотера или князя. Нож ни в какую не желал иметь дела с Душеловом. Скорее всего, он ненавидел ее постольку, поскольку такие чувства испытывала к ней Госпожа, а почитание Госпожи приобрело у него характер навязчивой идеи.

Хотя Душелов вроде бы и не тужила, старину Мургена она одарила особым взглядом: мрачным и не сулившим ничего хорошего.

– Посмотрим, что к чему, – бросила Госпожа. Она склонилась над Душеловом, но глаза при этом подняла на Костоправа.

– Ты здесь. И что ты собираешься делать теперь?

Было ясно, что у нее очередной перепад настроения. Я знал: Костоправ хотел сказать ей, что это вовсе не Хатовар, что мы прошли полмира и побывали в аду не ради того, чтобы отыскать заброшенные развалины. Но он не знал правды и ни в чем не мог быть уверен. А потому промолчал.

Костоправ становился все более сдержанным.

Пробормотав что-то себе под нос, Госпожа взяла Душелова за подбородок и заставила сестру посмотреть ей в глаза.

– Скажи, дорогуша, ты ничем не хочешь со мной поделиться? Может быть, у тебя есть маленький секрет, касающийся этого местечка?

Душелов подмигнула мне. Госпоже не приходилось рассчитывать на успех. У меня сложилось впечатление, что ей хотелось убраться отсюда поскорее и подальше – хотя бы и в ад.

Госпожа пребывала в скверном расположении духа. Как и Душелов. К счастью для Кины, та была богиней и могла не особо беспокоиться по этому поводу.

Душелов улыбалась и, разумеется, ничего не отвечала. Я предполагал, что она не станет отвечать даже ради спасения собственной шкуры. Все Десять Взятых были уязвимы лишь настолько, насколько удавалось использовать их навязчивые идеи.

– Дерь-мо-о! – донеслось из темноты, эхом отдаваясь от стен. – Что это за хрень такая? Капитан! Мурген! Вы только взгляните.

Костоправ пожал плечами и кивнул. Сейчас не имело значения, куда его зовут и зачем. Ему нужен был предлог, чтобы ненадолго смыться от Госпожи.

Я зашаркал по полу, которого не видел, лишь ощущал его под ногами. Позади слышалось шарканье ног Костоправа. И бормотание: он бурчал себе под нос и покачивал головой, словно желая понять, какого черта он здесь делает. Не может же быть, чтобы последние тридцать лет он рвался именно сюда. Это просто бред. Чья-то злая шутка. Эти дурацкие развалины никак не могли быть местом рождения Свободных Отрядов Хатовара. Здесь не было никаких признаков… вообще ничего не было.

Я чувствовал, как нарастает в нем отчаяние. И знал: оно будет крепнуть и расти, пока не овладеет им полностью. А потом он убедит себя в том, что позволил себе отвлечься, сбиться с пути, а потому мы забрели не туда. Вскоре после возвращения в Кьяулун ему придет в голову, что для отыскания подлинного Хатовара необходимо раздобыть и прочесть старые Анналы. Любой ценой. В том числе и ценой кровопролития, способного положить начало Году Черепов. Что и требуется Кине.

Она есть тьма, это уж точно.

Я знавал кучу баб, которые с полным правом могли претендовать на это прозвище. Но сейчас оно в первую очередь принадлежало старушке Кине.

– Мать твою!.. – ругнулся Старик, ухватив меня за плечо.

Он резко остановился всего в нескольких шагах от бездонной пропасти, той самой, откуда исходил красноватый свет и над которой, как можно было теперь видеть, слегка клубился туман. Задумавшись, он едва не навернулся в бездну. Но отнюдь не пропасть привлекла его внимание, равно как и внимание тех парней, которые подняли шум.

– Факелы! – взревел я. – Зажгите факелы! Больше света!

Факелов у братьев было полно, просто они старались не жечь их попусту.

– Здесь трон. Старый долбаный деревянный трон!

У меня не хватило духу добавить, что к этому старому долбаному деревянному трону присобачено серебряными гвоздями человеческое тело. Или похожее на человеческое. Старое долбаное тело. Мне нужен был свет, чтобы рассмотреть его получше. Мне казалось, что у него открыты глаза, и очень не хотелось, чтобы это оказалось правдой.

– Это что еще за хрен моржовый? – спросил кто-то. – Настоящий великан!

Тай Дэй, как всегда таившийся в моей тени, произнес на нюень бао одну быструю фразу, из которой я понял только слова «Костяной Воин».

– Знаешь, кто это такой? – спросил я его.

– Возможно, это голем Шевитья, Каменный Воин.

Нашел время вспоминать идиотские прозвища.

– Шевитья?..

Я знал, кто такие големы. Искусственные люди, созданные из глины. По некоторым поверьям, прародителей рода человеческого боги сотворили именно таким манером.

– Это гуннитский миф, Солдат Тьмы. Когда Кади, или Кина, была молода, она враждовала со всеми, и в ходе этих раздоров ослабила Повелителей Света настолько, что у Повелителей Тьмы появилась надежда одержать окончательную победу. Они послали целое войско демонов, и для Повелителей Света дела обернулись так худо, что бог Фретиньял, которого иногда считают отцом Кины, воззвал к дочери о помощи. Она согласилась, но руководствовалась при этом собственными интересами. В решающей битве на каменной равнине Кина – или Кади – становилась все больше и сильнее всякий раз, когда пожирала одного из демонов.

Эту историю я слышал. Она представляла собой лишь одну из множества версий мифа. Некоторые утверждали, будто Кина была сотворена специально для битвы с демонами, посланными Повелителями Тьмы. Согласно убеждениям других, ее произвел на свет дьявол Ранашья, принявший облик Фретиньяла и разделивший ложе с Матой, представлявшей собой одно из воплощений гуннитской богини-прародительницы. Многие же настаивали на том, что Кина вовсе не принадлежит к гуннитскому пантеону и затесалась в него со стороны. О ней предпочитали не вспоминать, хотя с ее злобным могуществом приходилось считаться.

Но в интересующем нас аспекте большинство историй сводилось к одному – использовав Кину против сил зла, боги позволили ей набраться невероятной мощи, после чего она стала угрожать им. Тогда ее создатель – или отец – обманом погрузил свое детище в беспробудный сон, в котором она обречена пребывать до тех пор, пока ее последователи не пробудят ее, положив начало Году Черепов. Год Черепов рассматривался как нечто неминуемое и неотвратимое. Хотя Кина и пребывала во сне, некоторой, пусть и малой, частью своего божественного сознания она могла касаться мира и руководить действиями своих приверженцев. Однако усилия людей праведных и добродетельных позволяли оттягивать наступление Года Черепов до бесконечности.

Поняв, что они натворили, остальные Повелители Света велели Фретиньялу сотворить из глины демона и одарить его частицей собственной души, дабы он ожил и жил вечно. Этот демон, или голем, был наречен именем Шевитья, что значит «Не ведающий Смерти». Предполагалось, что он будет вечно охранять подступы к месту упокоения Кади. Однако я никогда не слышал о том, чтобы Шевитью пригвоздили к его месту. Что поделаешь, Костяной Воин, – жестокосердие свойственно даже богам.

– Это уж точно. Особенно богам. Но вполне возможно, что все это пустые байки. Я выслушал кучу подобных историй от Готы и Доя. Все они мне не нравились, и твоя нравится ничуть не больше. – Я повернулся к Костоправу: – А ты что скажешь? Слышал ты раньше что-нибудь подобное?

– Доводилось. Один дружественно настроенный старый богослов из Таглиоса рассказывал, что, хотя точное значение слова Хатовар утрачено, изучая некоторые современные диалекты, можно заключить, что оно означало нечто вроде «Место, откуда Кади шествовала вперед». Или попросту «Врата Кади».

– И ты все равно решил туда отправиться? Неужто мы устремлялись туда, где воплощалось въявь древнее и мрачное предание? Меня в это место вовсе не тянуло. Я думал, что направляюсь в рай. Предполагалось, что все мы маршируем прямиком в рай.

Костоправ, мне не ответил.

– Расскажи мне побольше, – проговорил я в пространство.

Уже зажглось множество факелов. Почти все парни сгрудились позади меня и Старика. Яркий свет вынуждал меня видеть то, чего видеть вовсе не хотелось. Глаза пригвожденного к трону существа были открыты.

Однако оно не двигалось.

– Дерьмо! – сказал Лонгинус. – Это какой-то паршивый идол. Давайте не будем пугаться всякой хреноты.

Осторожно, дюйм за дюймом, я начал продвигаться вперед, выставив Знамя так, чтобы в случае чего им можно было воспользоваться как пикой. Не знаю уж почему, но мне казалось, будто оно способно помочь.

Костоправ пошел за мной.

Мы прошли половину расстояния, отделявшего нас от трона. Братья-механики с факелами держались прямо за нами. Все прочие не выказывали особого желания рассмотреть чучело на троне поближе. Хотя, по правде сказать, теперь мне тоже казалось, что это всего-навсего идол. Причем – как виделось с близкого расстояния – сработанный довольно грубо.

Мы преодолели еще некоторое расстояние. Теперь я вдыхал тонкие испарения, поднимавшиеся из трещины в полу. Они были очень холодными и несли с собой слабый, застарелый трупный запах.

На миг я почувствовал себя так, словно вернулся домой.

Это – своего рода бессмертие.

Я подскочил и огляделся по сторонам. Огляделась и Госпожа – похоже, и она что-то уловила.

Когда мой взгляд вернулся к скособоченному трону, я увидел зал таким, каким он мог быть тысячу лет назад. Или даже раньше. В те дни, когда безжалостные жрецы истязали военнопленных, создавая из них первые Тени. Видение продолжалось всего лишь миг, но этого хватило, чтобы понять, насколько отвратительным было это место еще до появления двенадцати Свободных Отрядов.

– Стой, – прошептал Костоправ.

Я замер, уловив настоятельность тона.

– Что такое?

– Посмотри вниз.

Я посмотрел. И остолбенел. Прямо у носка моего сапога валялись иссохшие, скрюченные останки вороны.

– Ее пожрала Тень. Значит, опасность грозит и нам.

– У нас по-прежнему есть Знамя, – возразил Костоправ, правда, без особой уверенности в голосе.

Пинком я отбросил мертвую птицу в расщелину, находившуюся всего в нескольких футах от меня. Хотя это не имело смысла. Многие парни уже успели заметить ворону и мигом сообразили, что к чему.

Но они поняли не все. Вороний труп говорил не только о способности Теней проникать в эту часть здания. Я с ужасом осознал, что Душелов хорошо знала место, куда мы направлялись. А следовательно, она… Позади нас раздался дикий, безумный смех. Смех Душелова. Госпожа резко развернулась, окружая себя чарами.


предыдущая глава | Тьма | cледующая глава