Book: Дневная тень



Джеймс БАРКЛИ

ДНЕВНАЯ ТЕНЬ

Действующие лица:

Вороны:

Хирад Холодное Сердце — воин-варвар

Безымянный Воитель — воин

Фрон — воин и оборотень

Уилл Попрошайка — вор

Илкар — маг из Джулатсы

Денсер — маг «Рассветного вора»

Ирейн — ученый-маг

Зитеск — университет магии

Стилиан — лорд Горы

Дистран — руководитель научных исследований

Айль, Сил, Риа, Аэб — Протекторы

Джулатса — университет магии

Керела — старший маг

Баррас — глава делегации

Кард — генерал стражи университета


Бароны, лорды и солдаты:

Ри Деррик — генерал армий

Блэксон — барон южных земель

Гресси — барон юго-восточных земель

Тессея — вождь объединенных племен

Сенедай — командир северных армий

Риаса — командир Андерстоунского ущелья

Кессарин — разведчик

Старшие представители Родов:

Ша-Каан — великий Каан

Элу-Каан — молодой Каан

Танис-Берет — старейшина Берет

Ясал-Наик — вожак Рода Наиков

ПРОЛОГ

Вибрация у него в голове становилась все сильнее и интенсивнее. Глубоко под землей, в джунглях Тераса, Спящие неожиданно занервничали во мраке Чоула, зашевелились во сне… Впрочем, большинство из них не знало, что вызывало тревогу.

Точно зуд, с которым ничего нельзя сделать, гул нарастал, и все его существо охватило беспокойство. Он открыл один огромный голубой глаз. Зрачок расширился, приспосабливаясь к тусклому свету, льющемуся сверху, и он увидел изъеденный сыростью камень, свисающие зеленые лианы, мох, покрывающий все вокруг. А еще — трепещущие крылья, вытянутые шеи, когтистые лапы, беспокойно топчущие землю…

Стая разбужена. Раньше времени.

Учащенный пульс, тяжелое дыхание, широко раскрытые пасти.

Огромное тело Ша-Каана содрогнулось, сердце сильнее забилось в груди. В голове продолжалась вибрация — сигнал тревоги. Он вскочил на ноги, развернул огромные крылья и приготовился с боевым кличем подняться в воздух. Потом призвал свой Род и повел его из Чоула, к свету. Его звало новое сражение, которое только что началось в разверзшихся небесах.

ГЛАВА 1

Их ждет великая и славная победа!

Лорд Сенедай, вождь Хейстронских племен, стоял на слегка приподнятой платформе и наблюдал за тем, как дым окутывает Джулатсу, а его воины методично предают огню городские здания. Горький аромат дыма доставлял Сенедаю истинное наслаждение. Сквозь пахучую серую завесу он видел черно-белое пламя, вызванное к жизни шаманами благодаря связи с лордами-колдунами. Город медленно превращался в руины. Университет не мог остановить победоносную армию Висмина.

Сотня шаманов стояла, вытянув вперед руки; их пальцы метали огненные молнии, белое пламя безжалостно вгрызалось в каменные и деревянные строения когда-то гордого университетского города, рушились, превращаясь в жалкие обломки, дома, ограды, защитные сооружения. Мужчины и женщины пытались спастись бегством, но черный огонь настигал их, пожирал плоть, вырывал глаза, а потом швырял на землю, оставляя умирать в мучительной агонии.

Сенедай не испытывал к поверженным никакой жалости. Он спрыгнул с платформы и подозвал своих лейтенантов. Наступлению на сам университет мешали маги, которые контролировали границы города, и вражеские солдаты, не подпускавшие к ним его мечников. Пора положить конец их сопротивлению.

Когда он помчался в сторону поля боя, отдавая на ходу приказы и наблюдая за тем, как развеваются на ветру знамена и штандарты, прямо перед ним возникла огненная стена, грохнуло заклинание, и шаманов поглотило пламя — они умерли, не успев произнести ни единого звука.

— Вперед! Вперед! — орал Сенедай.

Однако его голос, который всего в сотне ярдов отсюда походил на свирепый рык, исчез в шуме сражения. Он слышал звон стали, крики страха и боли. Он слышал приказы, отчаянные и уверенные голоса командиров. Он слышал, как оружие ударяет в кожаные доспехи, слышал грохот падающих камней, треск горящего дерева.

Ряды защитников Джулатсы сильно поредели. Сенедай знал, что стоит прорвать оборону в одном месте, и дорога к университету будет открыта.

Запели рожки, и его воины снова пошли в атаку. Стоящие за спинами защитников, пожираемые черным огнем, гибли маги, которые до самого последнего вздоха не сдавались, пытаясь произносить заклинания. Сенедай чувствовал их страх. Топоры Висмина поднимались и опускались, проливая кровь врага и окрашивая затянутые серым дымом небеса фонтанами алых брызг.

— Уничтожить магов справа! — крикнул он одному из лейтенантов. — Передать мой приказ немедленно.

Земля трепетала от джулатсанской магии, теплый день пронизывали ледяные вихри воздуха, огненный дождь проливался с небес. Каждый шаг вперед давался дорогой ценой.

Отряд шаманов вдруг разорвал ряды и бросился вправо, не обращая внимания на град стрел. Один из шаманов упал — стрела угодила ему в бедро; его оставили на земле корчиться от боли. Сенедая охватило возбуждение, когда руки шаманов одновременно устремились вверх, зашевелились губы, призывая пламя из глубин черных душ лордов-колдунов, чтобы обрушить страшную, безжалостную смерть на защитников Джулатсы.

Однако огонь, пульсирующий на кончиках вытянутых пальцев, неожиданно рассыпался снопами искр, на одно короткое мгновение набрал силу, вспыхнул и снова, теперь уже окончательно, погас. Воины заволновались, раздались удивленные крики, шаманы с изумлением и страхом смотрели на свои руки и друг на друга, пытаясь понять, что произошло.

Со стороны защитных линий врага раздались крики ликования, которые постепенно становились все громче. Заклинания набирали силу, джулатсанцы, не теряя ни минуты, воспользовались замешательством воинов Сенедая, и те отступили.

— Милорд? — осмелился подать голос капитан.

Сенедай резко повернулся и увидел страх, не достойный воина Висмина. Внезапно он почувствовал, как его охватывает ярость. Тогда он бросил еще один взгляд на поле боя, где его солдаты отступали под ударами врага, к которому, казалось, пришло второе дыхание. Маги Джулатсы также вносили свой — весьма существенный — вклад в сражение.

— Священные духи, разве мы не воины? — взревел Сенедай, стараясь перекричать шум. — Трубите атаку! Атаку на всех фронтах! Нам не нужна магия, мы сражаемся при помощи стали. В бой, ублюдки, вперед!

Он бросился в самую гущу сражения, разрубив своим топором плечо защитника Джулатсы. Тот упал, Сенедай наступил ногой на труп, выдернул топор и нанес удар по новому врагу. Горны протрубили приказ, поникшие было штандарты затрепетали на ветру, знаменосцы устремились в бой. Висминцы шли вперед, не обращая внимания на смерть и увечья, которые сеяли вражеские заклинания — и защитники дрогнули перед яростью их атаки.

Лорд Сенедай быстро оглядел ряды своих воинов. Многие сегодня погибнут, лишившись поддержки лордов-колдунов, но победа все равно достанется Висмину.

Заметив, где расположились маги, атакующие его солдат, он отбил неуклюжий удар и бросился в гущу сражения.


На центральной площади Парве молча собрались Вороны. Сражение выиграно. Заклинание «Рассветный вор» произнесено, лорды-колдуны уничтожены, их город снова стал обителью мертвецов. В небе висели остатки заклинания — грязно-коричневое переливающееся пятно, чуждое, похожее на злобного хищного зверя, вышедшего поохотиться на земли Балии. Этот разрыв измерений не вел никуда.

На противоположной стороне площади уцелевшие солдаты из сводного отряда кавалерии четырех университетов под командованием генерала Деррика складывали тела на импровизированные погребальные костры. Учеников лордов-колдунов, висминцев, — в одно место, своих павших соратников — в другое; почтение и благоговение, с которыми они переносили тела погибших товарищей, резко контрастировали с тем, как они швыряли в кучу трупы врагов.

Стилиан и Протекторы внутри разрушенной пирамиды искали тайный ключ, позволивший древним пусть на короткое, зато трагическое время вернуть себе власть.

На площади стояла такая тишина, что, казалось, ее можно потрогать руками. Люди Деррика выполняли свои печальные обязанности молча; в небе под разрывом не видно было ни одной птицы, а ветер, проносящийся над открытым пространством, что-то тихонько нашептывал, шелестел над домами Парве.

Для Воронов победа снова омрачилась потерей.

Денсер тяжело опирался на плечо Хирада, Ирейн, обхватив его рукой, стояла с другой стороны. Рядом с варваром замер Илкар. Напротив них — Уилл, Фрон и Безымянный Воитель. Все смотрели на закутанное в саван тело Джандира.

Тишину, окутавшую Воронов, пронизывала печаль. Джандир погиб, прежде чем стало ясно, что они одержали победу. Какая злая судьба умереть после всего, что ему пришлось пережить!

Особенно остро потерю переживал Илкар. Как правило, эльфы селились в жарких Южных землях, в Балии их было совсем немного. Мало кто отправлялся на северный континент, разве что те, кого призывала магия, но даже и их становилось все меньше. Уилл и Фрон прощались с близким другом, отдавшим жизнь за Балию и Воронов, и не скрывали своей боли. Все начиналось, как обычная спасательная экспедиция, а закончилось на ступенях гробницы лордов-колдунов после отчаянных попыток разыскать и сотворить единственное заклинание, которое могло спасти Балию от древнего зла. Однако Джандир погиб, не ведая, чем закончится сражение и сработает ли заклинание. Воистину, жизнь бывает жестока, а безвременно пришедшая смерть всегда безжалостна.

Безымянный произнес прощальную молитву Воронов:

— Клянемся севером, востоком, югом и западом. Ты умер, но ты всегда останешься Вороном, и мы тебя не забудем. Балия навеки запомнит жертву, которую ты принес во имя ее спасения. Боги с радостью примут твою душу. Прощай навсегда, иди туда, где тебя сейчас ждут.

— Спасибо, — кивнув, сказал Уилл. — Мы ценим честь, которую вы оказали нашему другу. А теперь мы с Фроном хотим побыть с ним наедине.

— Разумеется, — ответил Илкар и отошел в сторону.

— Я побуду еще немного, — сказала Ирейн, отпуская Денсера. — Ведь он пришел, чтобы спасти мою семью.

Уилл кивнул, и она опустилась на колени у тела эльфа рядом с вором и оборотнем, чтобы разделить с ними их горе и надежды.

Безымянный, Хирад и Денсер догнали Илкара и уселись с подветренной стороны пирамиды, оставив за спиной разрыв в небесной ткани, но по-прежнему чувствуя его угрожающее присутствие. Чуть дальше люди Деррика продолжали складывать тела в погребальные костры. На булыжниках засыхали лужи крови, тут и там валялись обрывки одежды, которые подхватывал ветер и растаскивал по всей площади. Стилиан и Протекторы оставались внутри пирамиды — изучали руны, картины, мозаики, пытаясь разгадать их значение.

Генерал Ри Деррик подошел к Воронам, когда Безымянный закончил раздавать кружки с кофе, который они приготовили на печке Уилла. Все замолчали.

— Мне ужасно неприятно вам напоминать, — сказал Деррик, — но, несмотря на то, что мы одержали великую победу, нас осталось около трех сотен, а на дороге к дому нас поджидают около пятидесяти тысяч висминцев.

— Какая ирония, да? — проговорил Илкар. — Представить себе трудно, что нам удалось свершить. А в результате мы лишь дали Балии шанс, не более того. Нам неизвестно, какое будущее ее ждет.

— Вот и погрелись в лучах славы, — заметил Хирад.

— Не стоит недооценивать того, что мы сделали, — возразил Денсер; он лежал на земле, подложив руки под голову. — Мы лишили лордов-колдунов возможности одержать победу и установить в Балии свою власть. Пусть тебя греют эти мысли.

— Пусть, — снова улыбнулся Хирад.

— Не забывайте, — напомнил Денсер, — у висминцев нет магии.

— А у нас нет армии, — вставил Илкар.

— Интересно, будет ли нам куда вернуться, — задумчиво проговорил Безымянный.

— Сеанс связи помог бы ответить на некоторые вопросы, — заметил Денсер.

— Какой ты умный, Денсер, — ответил Илкар. — Поспал бы лучше.

— Я не имел в виду ничего обидного! — возмутился маг из Зитеска.

— Мне кажется, мы довольно далеко от Андерстоуна, — сказал Илкар и похлопал его по плечу.

— А вот Селин не пугали расстояния, — услышали они голос Стилиана.

Вороны дружно повернулись и увидели, как из окутанного тенями тоннеля пирамиды вышел лорд Горы. Стилиан поразил их своей неестественной бледностью, он явно держался из последних сил, вид у него был измученный, волосы рассыпались по плечам, коса давно расплелась.

— Можно? — Он показал на котелок. Безымянный пожал плечами и кивнул. Стилиан налил себе кружку кофе и сел рядом с Воронами.

— Я тут подумал…

— Ваши таланты безграничны, — пробормотал Денсер. В глазах Стилиана вспыхнул гнев.

— «Рассветный вор» уничтожен, Денсер, однако советую тебе не забывать, что я продолжаю оставаться лордом Горы. — Он помолчал немного. — Селин была разведчицей. Она докладывала о том, что большие отряды висминцев покинули Парве и направились в сторону Андерстоуна. Они еще не добрались до места, и потому мы встретимся с ними, прежде чем достигаем ущелья. Нам придется действовать заодно — по крайней мере, пока. — Стилиан произнес эти слова так, словно они упорно не хотели слетать с его губ.

Все немного успокоились, а Безымянный сказал:

— Должен заметить, что ваше недавнее вмешательство, хотя и чрезвычайно своевременное, вряд ли можно рассматривать, как желание помочь. Перед этим вы попытались нас всех прикончить. Потом напустили на меня Протекторов. А теперь хотите, чтобы мы действовали заодно. — Безымянный отвернулся и с беспокойством посмотрел на пирамиду.

— Мы пришли сюда без вашей помощи и сумеем обойтись без нее, чтобы вернуться домой, — заявил Хирад.

Стилиан окинул их спокойным взглядом, и на губах у него появилось подобие улыбки.

— Должен признать, вы умелые воины, однако не понимаете, серьезности положения, в котором оказались. Вороны не сумеют попасть на восток без посторонней помощи. Андер-стоунское ущелье сейчас наверняка для вас недоступно. У меня имеется сеть разведчиков и агентов, которые смогут организовать переход. У вас такой возможности нет, а Деррик находится в подчинении у меня и четырех университетов.

— Похоже, вы в нас совсем не нуждаетесь, — заметил Хирад, и Стилиан улыбнулся:

— Вороны чрезвычайно полезные союзники.

— Насколько я понимаю, вы что-то придумали, — кивнув, сказал Безымянный.

— Я обдумал маршрут; тактические вопросы будет решать генерал.

Он посмотрел на Деррика, который во время их разговора не произнес ни слова, лишь, когда Стилиан напомнил, кто из них главный, у него слегка изменилось выражение лица.

— По-моему, вам стоит поделиться с нами соображениями по поводу маршрута, милорд, — сказал Деррик.

В голове у Хирада пульсировала боль. Ему было необходимо выпить — желательно чего-нибудь спиртного, чтобы прогнать ее хотя бы на время. Он вскочил на ноги и направился к костру.

— С тобой все в порядке, Хирад?

— Не очень, — ответил он. — Голова трещит.

Неожиданно по спине у него пробежал холодок, словно с ветки дерева за шиворот упало сразу несколько пригоршней снега. Впрочем, это ощущение сразу прошло. В воздухе что-то переменилось, возникло какое-то движение, которое не имело никакого отношения к теплому ветерку, резвившемуся на площади.

Хирад остановился, поднял голову к небу, ослепительно синему, если не считать огромной прорехи, которая слегка шевелилась, словно жила собственной жизнью. У него на глазах испещренная коричневыми пятнами поверхность заволновалась, вспенилась, вытянулась вперед и на мгновение разошлась в стороны. Оглушительный рев разорвал относительно мирную тишину — ликующий, ужасный.

Хирад закричал, развернулся и, ничего не различая на своем пути, помчался к далекому лесу на востоке. Страх, который не покидал его с тех пор, как он встретился с Ша-Кааном, вырвался на волю в единую долю секунды.

Они еще не успели насладиться своей победой, а их уже ждут безнадежное поражение и смерть. В небе Балии появился дракон.


Больше всего ему нравилось сражаться на мечах. Висминцы воины, а не маги. И хотя могущество лордов-колдунов Действительно помогло одержать множество побед, лорд Тессея не сомневался, что они справились бы с врагом и без бело-черного огня.

А теперь магия — взятая в долг, украденная, полученная в дар, называйте, как пожелаете, — исчезла. Шаманы лишились власти над висминцами, и она вновь вернулась к вождям племен. Это пугало и одновременно возбуждало. Если союз распадется, армия четырех университетов отбросит их назад, за Блэксонские горы. Тессея не сомневался, что он сохранит единство, и они сумеют захватить Корину, столицу, душу и сердце могущества и несметных богатств Восточной Балии.

Впрочем, ему следовало опасаться университетов, против которых оружия больше нет. Его мечте увидеть горящие башни Зитеска не суждено было сбыться — по крайней мере, пока. Грустная улыбка коснулась истерзанного непогодой, покрытого темным загаром лица. Существует множество разных способов борьбы с магами…



Тессея никогда не думал о возможности поражения. В особенности, когда пил, празднуя недавнюю победу. Победу над магами.

Паника грозила поглотить тысячи его людей, бросившихся в Андерстоунское ущелье, когда весть о том, что шаманы лишились поддержки лордов-колдунов, стала всеобщим достоянием. Однако Тессея, сам того не зная, поступил точно так же, как Сенедай в далекой Джулатсе, — заставил всех успокоиться, возглавив отряд висминцев, что устремился на залитый солнцем восток.

Армия университетов знала, что они приближаются, но висминцы безнадежно превосходили врага числом. Они врезались в линию обороны, заглушая своими воинственными кличами приказы командиров противника, крики ужаса и стоны умирающих. Когда висминцев вел за собой Тессея, остановить их не мог никто, песнь победы звучала у них в ушах, мечи и боевые топоры безжалостно крушили врага. Передняя линия обороны держалась стойко, но висминцы разбили защитников наголову, и теперь их тела лежали в грязи у входа в ущелье. Как только погибли маги, сражение превратилось в организованную бойню, и Тессея испытал разочарование.

Сидя в трактире в Андерстоуне, из которого убрали тела погибших, он вспоминал сражение, элементарные ошибки обороны и путаницу в приказах, долетавших до его слуха. Совсем не похоже на бой у западной границы ущелья. Там он видел, что враг прекрасно организован и готов сражаться до последней капли крови. Там защитники ущелья продержались гораздо дольше, чем имели на это право. Такого врага он уважал.

Но больше всего разочаровал Тессею генерал, отвечавший за оборону Андерстоунского ущелья. Какой позор! Он должен был стать еще одним восхитительным врагом, а оказался самым обычным трусом, как и многие другие. Имя генерала Деррика очень скоро перестанет пугать висминцев.

Дверь в таверну открылась, и вошел главный шаман. Без могущества лордов-колдунов Тессее больше не стоило его опасаться, однако вождь Палеонских племен продолжал демонстрировать ему уважение.

Тессея налил шаману вина, и они устроились за столом напротив друг друга в окутанной тенью задней части комнаты.

— У тебя уставший вид, Арноан.

— День выдался тяжелый, милорд.

— Судя по всему, он подошел к концу. — Издалека доносились крики ликования.

— Как ваши раны? — спросил Арноан.

— Жить буду, — улыбнувшись, ответил Тессея, удивленный отеческой заботой Арноана.

Ожог на правой руке болел, но его обработали и наложили повязку. Тессея успел среагировать и отскочить в сторону, когда налетела «Сфера пламени», и потому остался в живых.

Царапины на лице, груди и ногах Тессея считал трофеями, Добытыми на поле боя. В его возрасте и при его влиянии внешность не имела никакого значения, а кроме того, он начал уставать от внимания женщин. Его род переживет войну; у него полно сыновей — от новорожденных младенцев до сильных крепких юношей. Сегодня их отец вел за собой племена и одержал победу при Андерстоуне. Куда они пойдут дальше? Видимо, этот вопрос очень беспокоил Арноана.

— Что принесет нам утро? — спросил шаман.

— Отдых и строительство. Я не намерен отдавать врагу Андерстоунское ущелье. — Лицо Тессеи ожесточилось. — Лорд Таоми и силы на севере должны присоединиться к нам максимум через день. Тогда и станем думать, как захватить Корину.

— Вы считаете, удастся?

— У них нет армии, — кивнув, сказал Тессея. — Только защитники города и резервисты. У нас здесь десять тысяч воинов, пятнадцать тысяч находятся в двух днях пути от ущелья, и еще двадцать пять тысяч вошли в залив Триверн, чтобы атаковать университеты и разобраться с любыми проблемами, которые приготовил нам Юг. Кто нас остановит?

— Милорд, я не спорю, военное преимущество явно на нашей стороне. Но не следует забывать о могуществе их магов. Мы совершим ошибку, если будем их недооценивать.

Арноан наклонился вперед, сложив перед собой узловатые пальцы.

Тессея помахал в воздухе обожженной рукой.

— Неужели ты думаешь, что я настолько глуп? — Он сердито прищурился. — Арноан, я самый старый из вождей племен, мне подчиняется крупнейший племенной совет. И все потому, что я никогда не совершаю подобных ошибок — я умею правильно оценивать преимущества врагов. Маги очень сильны, да и университеты способны оказать серьезное сопротивление. Однако маги быстро устают, и тогда их легко убить. Потеря магии стала для нас тяжелым ударом, но мы родились, чтобы воевать при помощи оружия, а не заклинаний.

Висмин будет править Балией, а я стану главой висминцев.


Впрочем, Тессея напрасно ждал подкрепления с Юга. Висминцы были разбиты наголову и бежали в город Блэксон, в то время как барон Блэксон отдыхал среди скал, высившихся над полем боя, где он одержал победу. Вместе с ним были получивший сотрясение мозга, но в остальном совершенно счастливый барон Гресси и еще около пятисот солдат и магов, которые мечтали о возвращении домой.

Однако радость довольно скоро прошла, поскольку положение складывалось серьезное. В живых осталось около дюжины магов, остальные погибли, став жертвой белого огня. Число раненых превосходило число тех, кто мог снова встать в строй, и все прекрасно понимали, что висминцы потерпели поражение главным образом из-за того, что лишились поддержки лордов-колдунов — что, явилось для них полной неожиданностью. Блэксон и Гресси просто воспользовались возникшей паникой. Если висминцы решат вернуться, чтобы завершить начатое, одержать вторую победу будет уже не просто.

Впрочем, Блэксон считал, что они, скорее всего не вернутся. Во время сражения среди скал возник страшный переполох, и определить точное число солдат с обеих сторон не представлялось возможным. Будь он на месте командиров Висмина, он отступил бы, чтобы зализать раны и спланировать новое наступление, дожидаясь подкреплений со стороны пролива Гайернат.

Барон зашел под естественный каменный навес, где устроил свой командный пункт. Места там хватило лишь для костра и нескольких старших офицеров. Гресси сидел, прислонившись к стене; по собственному опыту Блэксон знал, что у бедняги отчаянно болит голова и накатывают приступы тошноты, если он делает резкое движение.

Скалы тянулись на многие мили на север и юг. После победы Блэксон отвел своих людей на юг, подальше от поля боя, над которым витал дух смерти. Павших солдат и магов предали огню на погребальных кострах, погибших висминцев оставили на поживу любителям падали. Каменный навес располагался на вершине пологого холма, на небольшом плато и поросших травой полянках отдыхали солдаты, наслаждаясь покоем и теплым днем. Несмотря на угрозу возвращения висминцев, тут и там весело полыхали костры; только часовые получили строгий приказ не разводить огня до тех пор, пока их смена не закончится. На ключевых позициях Блэксон расставил эльфов, которые прекрасно видели в темноте и могли вовремя предупредить о наступлении врага, чтобы люди выспались после тяжелого дня.

Шум в лагере начал постепенно стихать. Радостное ликование уступило место тихим разговорам, потом, когда спустилась ночь, усталость взяла свое. Блэксон впервые за много часов позволил себе улыбнуться.

Неожиданно рядом кто-то робко кашлянул.

— Милорд?

Блэксон повернулся и увидел юношу, которого отправил сосчитать оставшихся в его распоряжении людей.

— Говори, приятель. — С некоторым усилием барон заставил себя смягчить строгий тон и отеческим жестом обнял юношу за плечи. — Ты откуда, Люк?

— Наша ферма находится в трех милях к северу от Блэксона, милорд, — ответил юноша, не поднимая глаз. — Я бы сейчас работал дома, на земле. Если там что-нибудь осталось…

Блэксон видел, что мальчишке не больше шестнадцати и он с трудом борется с подступившими слезами. Длинные волосы обрамляли юное грустное лицо. Барон сжал его плечо и опустил руку.

— Мы все потеряли родных и близких, Люк. Но мы обязательно отберем у врага наши земли. Обязательно! А те, кто сражался рядом со мной против Висмина, прославятся как герои. Погибшие и живые! — Он замолчал и посмотрел юноше в глаза. — Тебе хорошо жилось на ферме? Только говори правду.

— Трудно, милорд, — ответил юноша. — Если честно, не могу сказать, что мы постоянно были счастливы. Земля не каждый год к нам добра, а боги не всегда благословляют нас хорошим приплодом скота.

— Значит, я подвел тебя и многих других крестьян, — кивнув, промолвил Блэксон. — Однако ты все равно был готов отдать за меня жизнь. Мы вернем себе Блэксон и тогда обсудим сложившееся положение. А теперь говори, ты узнал для меня что-нибудь интересное?

— Да, милорд. — Люк заколебался, и барон кивнул, чтобы он продолжал. — Всего у нас пятьсот тридцать два человека, милорд. Из них восемнадцать магов, хотя пятеро получили слишком тяжелые ранения, чтобы встать в строй. Остается пятьсот четырнадцать солдат, более четырехсот получили ранения во время боя. Сто пять очень серьезные, они не смогут сражаться. Я не считал тех, кто к утру умрет, милорд. — Люк замолчал.

— Ас чего ты взял, что они умрут к утру? — удивленно спросил Блэксон.

— Я вырос на ферме, милорд, и видел много похожих случаев, — немного осмелев, ответил юноша. — Мы не так уж сильно отличаемся от животных. Я слышал, как они дышат, и видел смерть в их глазах. В глубине души человек всегда знает, когда пришел его час; животные тоже. И это ни с чем не перепутаешь.

— Придется мне поверить тебе на слово. — Блэксон вдруг с удивлением подумал, что за свою долгую жизнь видел гораздо меньше смертей, чем шестнадцатилетний мальчик, стоящий перед ним. Для Люка гибель животного означала серьезное несчастье, грозившее благополучию семьи. — Мы обязательно еще поговорим, Люк. А сейчас отдыхай. Нам предстоят тяжелые испытания, нужно, чтобы люди вроде тебя находились в хорошей форме.

— Спокойной ночи, милорд.

— Спокойной ночи, Люк.

Блэксон наблюдал за юношей, пока тот не скрылся из виду, — теперь он расправил плечи и шагал увереннее. Старый барон едва заметно покачал головой и улыбнулся. Людьми распоряжается судьба. Ведь Люк, сын крестьянина, вполне мог быть отпрыском какого-нибудь лорда. И чувствовал бы себя не менее уютно в роскошном замке, чем на скотном дворе.

Барон задумался над докладом Люка. Менее четырехсот пятидесяти человек в состоянии взять оружие и сражаться с врагом, не хватает магов и полноценных солдат, большинство ранены. Судя по всему, висминцы по-прежнему превосходят их числом, по крайней мере, вдвое. Кроме того, Блэксон не знал, какое количество неприятеля засело в его городе, на берегу пролива и на дороге, ведущей в Гайернат. Он прикусил губу, заставив себя успокоиться. Наступили тяжелые времена. Нужно во что бы то ни стало сохранять присутствие духа.

Проблема заключалась в том, что, если не навести порядок в Блэксонских горах, где сейчас царит настоящий хаос, висминцы смогут добраться до Корины, даже, несмотря на то, что они лишились магической поддержки. Университетам придется снова вмешаться, взять на себя контроль над ситуацией. Хотя это не слишком привлекательная перспектива, другого выхода нет.

Однако университеты далеко, и проблемы Блэксона их вряд ли обеспокоят. На помощь с севера рассчитывать не стоит, однако можно попытаться связаться с Зитеском. Если жители восточных земель хотят одержать победу, им придется заключить союз с магами.

Барон Блэксон зевнул и подумал, что пора проверить, как себя чувствует Гресси, а потом немного поспать. Завтра принимать решения. Необходимо изучить обстановку, выяснить, как обстоят дела в Андерстоуне, Гайернате, в разбросанных вдоль побережья деревнях. Он должен знать, откуда может прийти помощь, висминцев нужно прогнать на другую сторону пролива Гайернат. А еще найти способ отвоевать у врага свой город и замок. И свою постель.

Подавив внезапно охвативший его гнев, Блэксон резко развернулся и отправился под навес.

* * *

Висминцы наступали. Тысячи воинов двигались в сторону границы Джулатсы, перешагивая через тела павших товарищей и вступая в стычки со стражей университета. Баррас наблюдал за происходящим из своей Башни, видел, как заклинания ударяют в солдат армии противника, которые продолжают неуклонно продвигаться вперед.

Полдень уже давно миновал, а короткий перерыв в схватке возник, лишь, когда враг неожиданно лишился магии. В этот момент сердце радостно забилось в груди Барраса, потому что он понял — Вороны уничтожили лордов-колдунов. Тогда он даже не сумел сдержать крика ликования… Сейчас же было впору плакать от собственной беспомощности.

Вместо того чтобы полностью деморализовать вражеских солдат, новая проблема, казалось, разозлила их еще больше. Они снова бросились в атаку, одержимые слепой яростью, размахивали мечами и топорами, издавали боевые кличи и мчались вперед.

Сначала происходящее напоминало кровавую бойню: стража университета сумела сдержать наступление при помощи магов, которые бросили на врага всю мощь своих заклинаний. В результате погибли тысячи висминцев, беспомощных перед «Сферами пламени», «Ледяным ветром», «Смертоносным градом», «Раскаленным дождем» и «Костоломом».

Однако мана у мага конечна, ему необходим отдых, и висминцам это известно. Джулатсанцы слишком много сил потратили на то, чтобы защитить город и горожан во время атак шаманов.

Теперь, когда град заклинаний превратился в легкий дождик, враг наступал с неотвратимой уверенностью в собственных силах, вгрызаясь в ряды защитников университета и нисколько не опасаясь нового удара магов.

Стоявший слева от Барраса генерал, командовавший обороной Джулатсы, выругался и принялся кусать губы.

— Сколько же их? — спросил он, ни к кому в отдельности не обращаясь; в его хриплом голосе прозвучало отчаяние — висминцев было не меньше десяти тысяч.

— Слишком много, — ответил Баррас.

— Можно подумать, я не знаю, — вспылил генерал. — Если вы намекаете…

— Успокойтесь, дорогой Кард. Я ни на что не намекаю, просто констатирую факт. Сколько мы сможем их удерживать?

— Три часа, если не меньше, — мрачно ответил Кард. — Я не могу ничего обещать.

— По нашей просьбе Додовер вчера отправил к нам три тысячи человек. Они будут здесь к наступлению ночи.

— Ну, тогда можете спокойно отправить их назад, — с горечью заявил генерал Кард, который за короткую долю секунды превратился в старика. — К ночи Джулатса падет.

— Им не взять университет, — сказал Баррас.

— И кто же их остановит? — удивленно спросил Кард.

Баррас открыл рот, чтобы ответить на его вопрос, но решил промолчать. Кард — солдат и вряд ли поймет.

Невозможно даже представить себе, что университет падет. Способ остановить висминцев и не допустить, чтобы они получили желанный лакомый кусочек, был.

Впрочем, глядя на бушующее сражение на границе города, в котором гибли его люди, Баррас молил всех святых, чтобы Совету не пришлось к нему прибегнуть. Потому что даже самым страшным своим врагам он не желал того, что вынужден, будет сделать — если возникнет такая необходимость. Даже висминцам, стоящим у ворот его любимого университета.

ГЛАВА 2

Все на центральной площади Парве были потрясены и охвачены ужасом. Когда дракон издал свой первый клич, наступила гробовая тишина — люди и животные не могли отвести глаз от громадной прорехи на небе.

Нестреноженные лошади бросились бежать, другие сбрасывали всадников или метались по площади, задыхаясь и оглашая площадь отчаянными криками в инстинктивном страхе перед неминуемой смертью.

Однако вскоре слепой ужас уступил место своеобразному фатальному любопытству — люди и эльфы с интересом наблюдали за тем, как все четче вырисовывается на фоне неба силуэт дракона. В реве, которым он приветствовал солнце Балии, звучало радостное ликование. Он извивался, раскачивался, кувыркался в воздухе, его крылья судорожно опускались и поднимались… Дракон резвился, наслаждаясь своей свободой.

Он медленно, неуклонно приближался к земле, и Илкар, не обращая внимания на охватившую его дрожь, на отчаянно бьющееся в груди сердце, на желание бежать, пасть на землю, спрятаться, заставил себя оценить ситуацию.

Этот дракон был меньше Ша-Каана, которого они видели, когда попали в другое измерение через портал замка Танцующих скал. Кроме того, шкура и чешуя Ша-Каана отливала золотом в свете факелов, а дракон, появившийся над площадью Парве, принадлежал к другому семейству — цвета темной ржавчины. Его плоская прямоугольная голова не имела ничего общего с удлиненной головой и мордой Ша-Каана, хотя в остальном они походили друг на друга. Длинная шея изогнулась, потом вытянулась вперед, дракон опустил голову к земле, будто что-то выискивая, мощный хвост ритмично рассекал воздух.

Тишина, окутавшая центральную площадь, неожиданно взорвалась криками, когда все, наконец, сообразили, что дракон быстро снижается. Начался настоящий переполох. Обычно дисциплинированный отряд Деррика разбежался по прилегающим улицам, лошади и люди налетали друг на друга, сталкивались и падали, пытаясь найти спасение от грозящей им смертельной опасности. Деррик охрип, призывая всех к порядку и спокойствию.



Стилиан и Вороны вскочили на ноги, моментально забыв об усталости.

— Внутрь, бегите внутрь! — крикнул Илкар и бросился к тоннелю, ведущему в пирамиду. В следующее мгновение он так резко затормозил, что Безымянный не успел среагировать и налетел на него. — Где Хирад? — повернувшись, спросил Илкар.

Безымянный принялся звать варвара — тот уже пробежал несколько сотен ярдов и останавливаться не собирался. Рев испуганной толпы заглушил слова Безымянного.

— Я его догоню! — крикнул он.

— Нет, — сказал Илкар, не сводя глаз с дракона, который приближался к городу.

Безымянный схватил его за руку.

— Я его догоню, — повторил он. — Ты все понял.

Илкар кивнул, и Безымянный бросился вслед за Хирадом — варвар уже забежал за угол и пропал из виду.

Стоя у входа в тоннель, Илкар видел, как Безымянный инстинктивно присел, когда дракон промчался у него над головой, примерно в двадцати футах над самым высоким зданием с плоской крышей. Дракон изогнул шею и смотрел на спасающихся бегством людей, эльфов, животных. Илкар услышал громоподобный рев, и страх вцепился в него своими безжалостными пальцами.

Неожиданно дракон поднялся выше, затем развернулся и понесся вниз, широко разинув пасть с белыми клыками. Илкара передернуло, а в следующее мгновение он побледнел — солнце отбросило громадную тень дракона прямо на бегущего Безымянного Воителя.

События развивались с головокружительной скоростью. Безымянный поднял голову, когда его окутала тень, повернул и помчался под прямым углом по отношению к дракону. Над Илкаром и позади него разрыв в ткани Вселенной начал мерцать, его края разошлись — и все вокруг на мгновение замерло. Вместо того чтобы выпустить огненный залп, дракон резко взмыл в небо и издал пронзительный вопль разочарования и ярости.

Хирад мчался по пустынным улицам Парве, когда услышал его второй рык. Он вскрикнул, почувствовав, что в голове пульсирует невыносимая боль, споткнулся и прикрыл уши руками, когда прозвучал громоподобный голос, который скомандовал ему: «Остановись! » В следующее мгновение Хирад повалился на землю.


Поднимаясь вверх, в сторону завихрения в небе, Ша-Каан чувствовал, как его охватывает ярость. Казалось, прошло лишь мгновение с тех пор, как он предупредил человека по имени Хирад Холодное Сердце об опасности, которую представляют собой знание и амулет, отданный ему на хранение магом Септерном. И вот как тот ему отплатил.

Сначала украл амулет, затем, вне всякого сомнения, использовал заклинание, которое на нем написано, и, наконец, открыл коридор в измерение Рода Каанов.

Стая покинула Чоул, недовольная, что их сон прерван. Тридцать представителей Рода Каанов летели, чтобы присоединиться к тем, кто уже кружил возле ворот в небе.

Со всех сторон, привлеченные присутствием ворот, не в состоянии противиться их притяжению, собирались враги Рода Каанов. Если не удастся их прогнать, начнется такое грандиозное сражение, какого небеса не видели со времен великого человека по имени Септерн. Септерн спас Род Каанов, предложил им убежище, которое они так искали во времена, когда Род был близок к исчезновению — число его представителей резко упало.

Ша-Каан сильнее заработал крыльями, в голове у него звучал сигнал тревоги. Со стороны облаков, повисших за разрывом, появился дракон из Рода Наиков и помчался к волнующейся массе. Он летел на такой скорости, что легко миновал стража; его победный клич оборвался, когда он нырнул в ворота и исчез из виду.

Остальные собрались броситься в погоню, однако Ша-Каан приказал им оставаться на местах.

— Я сам с ним разберусь. Следите за воротами. Вы должны удержать их, во что бы то ни стало.

Он поднялся выше и облетел разрыв, чтобы оценить его размеры и глубину, потом сложил крылья и нырнул внутрь.

Путешествие превратилось в почти невыносимую муку — страшное давление, слепящая темнота, обрывки посланий и смутное понимание того, что находится за пределами коридора. Ша-Каан вырвался в небеса Балии и мгновенно почувствовал присутствие двух существ, которых знал. Наик — враг — заполнил почти все его сознание, и тогда он издал боевой клич, призывая его к сражению и зная, что Наик не может отказаться. Ша-Каан сразу понял, что другое существо — Хирад Холодное Сердце. Им нужно поговорить. Бросившись к Наику, Ша-Каан передал человеку приказ остановиться.


Илкара охватил ужас — изменить ничего нельзя. Теперь в любой момент в небе могут появиться другие драконы, которые принесут на земли Балии смерть. Он знал, что у него за спиной Стилиан и Вороны не сводят глаз с неба. Впервые за свою долгую и успешную военную карьеру они лишь наблюдали за происходящим.

Сражение было быстрым и безжалостным. Драконы приближались друг к другу на головокружительной скорости, тот, что поменьше, — снизу; другой, огромный, значительно больше первого, золотой, падал на своего врага сверху.

— Ша-Каан, — едва слышно проговорил Илкар, узнав дракона по движению головы.

Ша-Каан с яростным ревом промчался по усеянному облаками небу Балии. Перед самым столкновением с рыже-коричневым драконом он успел отвернуть в сторону и в результате оказался у того под брюхом. Тогда Ша-Каан выдохнул, и длинный язык пламени опалил врага по всей длине тела.

Отчаянный вопль боли разорвал тишину, раненый зверь, изгибая шею в поисках своего мучителя, начал по спирали подниматься вверх. Ша-Каан закрыл пасть, чтобы погасить огонь, и резко развернулся, стараясь обойти врага сзади. Пока коричневый дракон, потерявший ориентировку и страдающий от боли, пытался его найти, Ша-Каан взмахнул крыльями, чтобы восстановить равновесие, и завис прямо над своей жертвой, затем вытянул шею и нанес невероятной силы удар по основанию черепа противника. Тот конвульсивно задергался, пытаясь ухватиться когтями за воздух, забил крыльями, и его рев превратился в булькающий стон, когда тело, расставшееся с жизнью, понеслось к земле.

Илкар, затаив дыхание, наблюдал за тем, как Ша-Каан падает вместе со своей жертвой, не выпуская коричневого дракона из когтей до тех пор, пока они не оказались на уровне крыш. Затем, издав ликующий крик, он взмыл вверх и повис в небе, наблюдая за тем, как поверженный враг рухнул прямо на центральную площадь. Земля содрогнулась у Илкара под ногами, огромная туча пыли окутала площадь, а мертвые тела, сложенные для погребального костра, зашевелились, словно в них вдруг вдохнули жизнь.

Парве замер в смущении. У всех свидетелей происшедшего возникло ощущение, что случилось нечто ужасное. Тишину, наступившую после сражения, нарушал лишь шорох крыльев Ша-Каана. Вблизи стало ясно, какой он громадный. Ша-Каан заслонил собой само небо; тем, кто смотрел на чудовище с земли, показалось, будто даже разрыв стал меньше. Он сделал три круга, с гортанным криком промчался над площадью, едва не задев крыльями, тело поверженного дракона, взвился в воздух и понесся к Хираду.

— О нет! — вскричал Илкар и бросился вперед.

— Вы ничем ему не поможете, — шепотом проговорил потрясенный Стилиан, однако в его голосе по-прежнему слышались властные нотки, пропитанные угрозой и цинизмом.

— Вы действительно не понимаете? — повернувшись, сказал Илкар. — Да, наверное, — таким, как вы, это не Дано. Я не имею ни малейшего представления, что стану делать, но постараюсь придумать какой-нибудь выход. Я не могу оставить его один на один с чудовищем. Он Ворон.

Эльф выбежал на площадь и помчался вслед за Безымянным. Через несколько мгновений за ним поспешили Фрон и Уилл. Денсер остался лежать на земле, у него не было сил даже пошевелиться, он лишь молча смотрел на неподвижное тело дракона, которого так легко убил Ша-Каан. Ирейн опустилась рядом с Денсером и положила его голову к себе на колени.

— Боги, — прошептал Денсер. — Что я наделал?


Хирад лежал, прикрыв уши руками. Когда сражение, бушевавшее в небе, закончилось, он с трудом поднялся на колени и опасливо посмотрел в сторону площади. Будто в тумане, он заметил, что к нему бежит Безымянный Воитель и что-то кричит, но он не мог оторвать глаз от громадного чудовища, повисшего в небе над мертвым городом. Дракон начал резко снижаться, возник над крышами ближайших домов, и это зрелище вывело Хирада из почти гипнотического состояния, погрузив в пучину такого невыносимого страха, какого ему еще ни разу в жизни не приходилось испытывать. Его кошмары становились реальностью.

Тогда он заставил себя подняться и бросился бежать.

Хирад почувствовал приближение Ша-Каана задолго до того, как его накрыла громадная тень, и приготовился к смерти. Хирад остановился и стал наблюдать за драконом, который развернулся в воздухе, вытянул шею и принялся вертеть головой, ни на секунду не выпуская его из виду.

На мгновение он замер в воздухе, потом легко опустился на землю, на все четыре лапы, и золотое тело нависло над Хирадом. Ша-Каан сложил крылья, откинул голову назад, а затем несильным ударом сбил варвара с ног. Ошеломленный Хирад почувствовал гнев чудовища, но, заглянув в глаза Ша-Каана, с удивлением обнаружил, что не видит в них надвигающейся смерти.

Голова дракона не шевелилась, громадное тело блестело в лучах солнца, заслоняя собой все вокруг. Хирад даже не пытался встать, подумав, что, наверное, нужно заговорить с Ша-Кааном. И тут из ноздрей чудовища вырвались две струи горячего воздуха, который ударил невыносимой вонью варвару в лицо.

Дракон рассматривал его несколько секунд, стараясь поудобнее поставить лапы. Длинные когти легко прочертили глубокие царапины в жесткой, утоптанной земле.

— Я бы сказал, что рад нашей встрече, но это не так, Хирад Холодное Сердце.

— Я думал… — начал Хирад.

— Помолчи! — Голос Ша-Каана громоподобным эхом прокатился по Израненным пустыням. — То, что ты думаешь, не имеет никакого значения. Важно, что ты совершил. — Дракон закрыл глаза и сделал глубокий осторожный вдох. — Поразительно — такое маленькое существо в состоянии причинить столь серьезный ущерб. Ты подверг риску мой Род.

— Не понимаю.

Ша-Каан открыл глаза и пронзил Хирада сердитым взглядом.

— Конечно, не понимаешь. Однако ты кое-что у меня украл.

— Я не…

— Молчи! — проревел Ша-Каан. — Замолчи и слушай меня. Будешь говорить, когда я тебе прикажу.

Хирад облизнул губы. Судя по доносящимся звукам, Безымянный побежал медленнее, его ноги размеренно стучали по сухой земле и мертвой траве. Он помахал рукой у себя за спиной, показывая, чтобы Безымянный остановился.

Ша-Каан снова заговорил, глаза дракона метали синие молнии, ноздри трепетали, Хирад чувствовал отвратительный смрад его дыхания. Варвар сам себе казался крошечной букашкой. Впрочем, «крошечной» — не совсем подходящее слово. Правильнее сказать — ничтожной. Его удивляло, что величественный дракон с ним разговаривает вместо того, чтобы испепелить прямо на месте.

Хирад отчетливо чувствовал настроение чудовища. Сейчас он имел дело совсем не с тем драконом, который с удовольствием беседовал с ним в другом измерении, куда открывались ворота из замка Танцующих скал. Та встреча привела Воронов в Парве, где они использовали «Рассветного вора». Ша-Каан был зол. И обеспокоен. Не судьбой Хирада — он опасался за себя. Варвар чувствовал, что вряд ли услышит что-нибудь обнадеживающее.

И оказался прав.

— Я тебя предупреждал, — промолвил Ша-Каан. — Я говорил, что являюсь хранителем вещи, при помощи которой вы сможете уничтожить себя и мой Род. Ты не пожелал меня слушать. И теперь результат твоего поступка изуродовал небо в твоем измерении — и в моем.

Вот в чем главная проблема, Хирад Холодное Сердце. Полагаю, вы попытаетесь спасти себя, вам наплевать на то, что при этом погибнет огромное количество представителей моего Рода. Однако ваше спасение будет временным. Потому что, когда исчезнет мой Род, вы останетесь без защиты. Одного дракона, твердо решившего с вами разделаться, вполне достаточно. А должен тебе сказать, что в действительности таких желающих тысячи. Тысячи!

Хирад, совершенно растерянный, заглянул в бездонные глубины глаз Ша-Каана.

— Ты не понимаешь, что натворил, да? — Ша-Каан моргнул, и Хирад покачал головой, выйдя из состояния транса. — Говори!

— Нет, не понимаю, — ответил Хирад. — Я знаю только, что мы должны были найти и применить заклинание «Рассветный вор», иначе лорды-колдуны и Висмин уничтожили бы нас и захватили наши земли. Нельзя винить нас за то, что мы пытались спасти свою жизнь.

— Вы думаете только о своей жизни. Последствия ваших поступков вас не волнуют. Вы ликуете, радуясь одержанной победе, не так ли? Но никому не пришло в голову заглянуть в будущее

— Мы использовали все оружие, имеющееся у нас в распоряжении, — немного подумав, ответил Хирад.

— Это оружие вам не принадлежало, оно украденное, — сказал Ша-Каан. — Кроме того, вы использовали его не совсем правильно.

— Оно было нам необходимо, — возразил Хирад. — Правильно мы его использовали или нет, не важно — мы спасли Балию.

Ша-Каан широко раскрыл пасть и расхохотался. Звук его голоса пронесся над Израненными пустынями, заставив броситься врассыпную перепуганных насмерть животных. Безымянный замер на месте, а Хирад повалился на спину. Смех неожиданно прекратился, но его эхо еще некоторое время металось среди скал, билось в здания Парве.

Громадный дракон вытянул шею и склонил голову, над лицом распростертого на земле варвара. Из открытой пасти капала зловонная слюна.

Хирад приподнялся и оперся на локти, чтобы заглянуть в глаза, закрывшие собой весь свет. Дракон был так близко, что Хирад мог бы прикоснуться к клыкам размером со свою руку, которые — стоит чудовищу захотеть — легко, точно тряпичную куклу, искромсают его на куски.

— Спасли Балию, — спокойно и холодно повторил Ша-Каан. — Ничего подобного. Вы разорвали ткань, разделяющие миры. Образовалась дыра, которую Кааны не в силах охранять вечно. А когда мы потерпим поражение, кто защитит вас от полного уничтожения или рабства?

Ша-Каан повернул голову и посмотрел на Безымянного, Илкара, Уилла и Фрона — те замерли в нескольких шагах от чудовища, напуганные, но не желающие сдаться. Хирад улыбнулся, почувствовав, как сердце наполняется гордостью за них.

— Кто это? — спросил Ша-Каан.

— Вороны — в основном.

— Друзья?

— Да — Ша-Каан изогнул шею, чтобы видеть всех одновременно.

— В таком случае послушайте меня, Хирад Холодное Сердце и Вороны. Слушайте внимательно, и я вам скажу, что вы должны сделать, чтобы спасти нас всех.


Лорд Тессея, держа в руке бутылку белого виноградного вина, шел по улицам Андерстоуна. Повсюду виднелись следы недавнего сражения и дождя. Сейчас под лучами палящего солнца грязь начала высыхать, превращаясь в диковинный памятник смерти и разрушениям.

Люди Тессеи праздновали победу. Тут и там весело трещали костры, дым от которых черными спиралями уходил в затянутое тучами небо. Грубый смех, несмолкающие разговоры, звон оружия — кто-то решил устроить соревнование — создавали радостное настроение. Тессея с удовольствием отметил, что не слышит криков пытаемых, воплей женщин, стонов умирающих. Он пришел в Андерстоун не для того, чтобы жечь и убивать; эту судьбу он уготовил университетам. Андерстоун он покорит, и будет здесь править. А потом будет править и Балией. Теперь он один сможет насладиться всей полнотой власти — ведь лордов-колдунов больше нет.

Он не намерен внушать своим подданным ужас. Только дурак попытается страхом удержать в подчинении такую громадную страну. Он нашел очень простой путь, который обязательно даст результаты. Контролировать крупные центры. Поместить в большие города доверенных людей, которые установят правила, законы и жесткий порядок. Контролировать сборища, контролировать все разговоры. Постоянно быть на виду. Железная рука. Не оставлять надежды и не вызывать праведного гнева.

Тессея прикусил губу. Его представления о том, как следует управлять страной, несколько отличались от принятых в Висмине… Впрочем, старые обычаи ведут лишь к раздорам и разногласиям. Если Висмин хочет править Балией, ему придется изменить свои взгляды.

Добравшись до конца городка, Тессея остановился и сделал глоток из бутылки. От того места, где он стоял, в разные стороны разбегались дороги; именно они приведут его в самое сердце Восточной Балии, приведут к победе.

По обе стороны высились пологие зеленые холмы, которые соединялись с долинами, принадлежащими барону Денебру, старому торговому партнеру. У барона богатые фермы, нет недостатка в домашних животных… На его землях царит мир — пока.

Скоро придется принимать решения, однако прежде необходимо получить ответы на некоторые вопросы. Тессея повернул налево и зашагал вверх по склону, где защитники Андерстоуна выстроили бараки, превращенные сейчас в тюрьму. Две дюжины сооружений из дерева и парусины предназначались для двухсот человек. В шести из них в настоящий момент находились около трехсот пленных. Для людей Тессеи места осталось предостаточно. Пленных мужчин и женщин разделили, а раненые висминцы лежали рядом с гражданами Балии. Они, конечно, враги, но даже враг заслуживает права жить после того, как он предпочел сражаться, а не поднял руки, сдаваясь на милость победителя.

Направляясь к баракам, Тессея с удовлетворением отметил выправку стражников. Прямые спины, гордо поднятые головы — они стояли на равном расстоянии друг от друга, окружая тюремные бараки. Тессея кивнул солдату, открывшему перед ним дверь.

— Прошу вас, милорд, — почтительно поклонился солдат.

Внутри оказалось тесно, жарко и душно. Люди лежали на койках и на полу, кто-то играл в карты, другие разговаривали, собравшись небольшими группами. Их объединяло одно — унижение, которое они пережили, попав в плен к врагу.

Когда Тессея вошел, в бараке воцарилась тишина. Вскоре все до единого пленные подняли головы и смотрели на господина испуганными глазами, ожидая решения своей судьбы. Его переполняло презрение к этим жалким людишкам.

— Пришло время поговорить, — сказал он на безупречном восточном диалекте.

Сквозь толпу начал проталкиваться толстый мужчина с седыми волосами, слишком короткими для воина. Возможно, в прошлом его отличала могучая сила, но сейчас заляпанные грязью доспехи прикрывали лишь жирное тело.

— Я Керус, командир Андерстоунского гарнизона. Можете задавать ваши вопросы мне.

— Я Тессея, вождь объединенных племен. Впредь ты будешь обращаться ко мне «милорд»

Керус молча кивнул.

Тессея видел в его глазах страх. Этого типа следовало давным-давно отправить в отставку. Очень характерно для мягких нравов Восточной Балии — назначить штабного офицера командиром ключевого тактического узла.

— Меня удивляет, что тебя выбрали официальным представителем гарнизона, — сказал Тессея. — Неужели твой командир настолько нас боится, что приказал вам его спрятать?

— Генерал, командовавший обороной Андерстоуна, погиб, — ответил Керус, в голосе которого появилось некоторое удивление. — Я самый старший из оставшихся в живых офицеров.

Тессея нахмурился. Разведчики докладывали ему, что армия сдалась задолго до того, как удалось взять командный пункт. Возможно, другие слухи правда, и Деррик погиб в бою… Впрочем, такой исход казался Тессее маловероятным.

— Погиб?

— На западной границе ущелья.

— Понятно. — Тессея еще больше нахмурился. Что-то не стыковалось. Ладно, он скоро во всем разберется. А сейчас необходимо выяснить, где находится Деррик. — Расскажи, вам удалось проникнуть на мои земли перед тем, как мы отобрали у вас ущелье? — Так, наверное, и произошло, но Тессее необходимо было знать численность врага.

— Почему вы меня спрашиваете, милорд?

— Потому что ты старший офицер, да к тому же мой пленник. Хочу предупредить, что пытаться утаивать необходимую мне информацию бесполезно.

— Вам не хуже нас известно, что наша армия вошла в цитадель лордов-колдунов. Именно по этой причине вы лишились магии, — с легкой насмешкой в голосе ответил Керус.

— Однако это сражение мы выиграли, не так ли? — Тессея нахмурился и проговорил с угрозой: — Ты во второй раз позволил себе обратиться ко мне не по форме. Надеюсь, третьего не будет.

Он немного расслабился и сделал глоток из бутылки, отметив про себя, что на лицах вокруг него появилось угрюмое выражение.

— Весьма впечатляющее достижение. Хотя, должен признаться, у меня имелись собственные представления о надежности обороны Парве. Боюсь, слишком многие из старших шаманов считали, что не стоит отправлять туда сильную армию. Сколько там было ваших людей?

— Не много, милорд.

— Сколько?

— Четыреста всадников, несколько Протекторов, несколько магов и Вороны, милорд.

Тессея прекрасно понимал, что такого слабого отряда было недостаточно, чтобы справиться с обороной Парве, не говоря уже о лордах-колдунах. Тессея почувствовал беспокойство. Он видел, какой силой обладало заклинание, при помощи которого было захвачено Андерстоунское ущелье. А если враг применил похожее или более сильное заклинание, чтобы расправиться с лордами-колдунами?

Он похолодел. Слухи о попытках вернуть заклинание, обладающее легендарным могуществом, заклинание, которое шаманы называют «Тиа-фере», «Ночь», заставили многих сомневаться в целесообразности наступления на Балию три месяца назад.

Впрочем, если бы заклинание удалось найти, он бы здесь уже не стоял.

— Вороны, — повторил Тессея имя знаменитого отряда. Хорошие воины. Не следует их недооценивать, как это, похоже, сделали лорды-колдуны и совет шаманов.

— А зачем Вороны явились в Парве? — спросил он.

— Разве не ясно? — На лице Керуса снова появилась хитроватая ухмылка. — Они доставили в город оружие, способное уничтожить ваших Хозяев. И добились успеха, милорд.

Тессею возможная гибель лордов-колдунов не слишком тревожила. Он знал только одно — теперь шаманы, лишившиеся магической поддержки, снова будут вести себя тихо, прячась в тени племенных вождей и воинов.

А тревожило его вот что: несколько сотен вооруженных людей и маги сумели проникнуть в самое сердце веры Висмина. Для этого требовались воинское мастерство, храбрость и сила. Внутри у Тессеи все похолодело, когда он наконец понял, что произошло. Слухи обрели ясность и содержание — Теневой Отряд, патрулирующий горы, мародеры, объявившиеся к югу от Парве, и всадники, которые постоянно в седле, всегда в походе. Все это произошло после того, как Андерстоунское ущелье подверглось магической атаке. Тессея почувствовал, что его затошнило. Только один человек настолько самоуверен, что может отправиться в Парве с отрядом в несколько сотен человек.

— Как звали командира, который погиб в ущелье?

— Ненет, милорд.

— А кавалерию возглавлял Деррик?

— Да, милорд. И можете не сомневаться, он вернется.

Слова Керуса не шли у Тессеи из головы, когда он шагал по главной улице Андерстоуна.

ГЛАВА 3

Баррас испытал самое настоящее ликование, он был счастлив, словно вышел к цветущему оазису после бесконечного блуждания по пустыне безнадежности.

С точки зрения Барраса, на свете не было ничего прекраснее солнца, встающего над башнями университета Джулатсы, когда ослепительно сияют конические крыши, когда можно снова посмотреть на запад, туда, где сверкают воды озера Триверн, и увидеть, как место, в котором родилась магия Балии, расцвечивает изысканными рисунками склоны Блэксонских гор.

Он полагал, что сможет перенести любую боль до тех пор, пока будет в состоянии видеть эти картины. Но вот армия висминцев прорвала линию обороны, и Баррас вдруг отчетливо понял, что, если он не предпримет никаких решительных шагов, ему не суждено увидеть восхода солнца над Джулатсой.

Несколько минут он в ужасе наблюдал за тем, как висминцы заполняют улицы его любимого города, вступают в схватки с остатками городской стражи, видел, что заклинания вспыхивают все реже, становятся менее эффективными. После первого прорыва по всей линии обороны возникли бреши, и вскоре висминцы пошли на штурм стен университета. Он не мог этого допустить.

Баррас повернулся к генералу Карду и увидел у него на глазах слезы.

— Генерал, — мягко проговорил он, положив руку на плечо старому другу. — Позвольте мне, по крайней мере, спасти университет.

Кард поднял голову. Смысл слов Барраса дошел до него не сразу, он нахмурился и едва слышно промолвил:

— Невозможно.

— Возможно. Мне только требуется ваше согласие.

— Считайте, что вы его получили, — мгновенно ответил Кард.

Баррас, кивнув, подозвал своего помощника.

— Подайте сигнал тревоги, пусть вся стража войдет внутрь университета, усильте в четыре раза охрану ворот. Я направляюсь в Сердце Башни, Совет будет меня сопровождать. Мы сразу же начнем творить заклинание. Выполняй, сей приказ без промедления.

Помощник посмотрел на Барраса, пытаясь осознать слова, которые он никогда не предполагал услышать.

— Я понял, господин Баррас.

Баррас бросил еще один взгляд на бастионы, башни, стены университета и улицы Джулатсы. Стоял оглушительный грохот, началась паника. Отовсюду неслись крики и звон оружия. Висминцы оглушительно ревели, предчувствуя победу, время от времени кто-нибудь из защитников города издавал совершенно бесполезный боевой клич… Когда прозвучал сигнал тревоги — разноголосые колокола, призывающие к вниманию, — все население Джулатсы словно по команде бросилось к воротам университета.

Баррас безмолвно попросил прощения и произнес молитву за всех тех, кто останется за воротами и умрет.

— Идемте, Кард. Вам лучше этого не видеть.

— Чего мне лучше не видеть?

— Мы используем заклинание «Саван демона».

Он направился к двери Башни, которую тут же распахнул перед ним служка, и начал быстро спускаться по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки и демонстрируя резвость, не вяжущуюся с его преклонным возрастом. Кард пыхтел сзади.

Баррас вошел в Сердце Башни, где уже собрался Совет, и занял свое место в круге, даже не запыхавшись. Вот еще одна загадка, которая мучила Карда. Вне зависимости от возраста маг должен находиться в хорошей физической форме. Сильная сердечно-сосудистая система играет принципиальную роль, когда нужно сотворить заклинание, да и для восполнения маны это немаловажно.

— Вы не могли бы позаботиться об охране двери, генерал Кард? — попросил Баррас.

— Почту за честь, — ответил генерал; мана внутри Сердца была такой сильной, что ему стало не по себе.

Он поклонился Совету и закрыл за собой дверь. Его присутствие здесь обеспечит магам возможность спокойно сделать свое дело.

Сердце Башни Джулатсы представляло собой помещение, находившееся на уровне земли. Восемь отполированных плит из серого камня сходились в точке, находящейся на высоте двух человеческих ростов над рисунком, что украшал пол. Одна-единственная дорожка, выложенная каменными плитками, шла по спирали и заканчивалась в самом центре помещения. Именно там находился источник маны — слеза размером с пламя свечи, которая всегда оставалась в неподвижности и не испускала никакого света, несмотря на то, что сама была желтая. Увидеть ее мог только маг.

Остальные семь членов Совета по очереди кивнули Баррасу, когда он вошел, затем каждый встал около каменной плиты. Когда Кард закрыл дверь, комната погрузилась в непроглядный мрак.

Баррас чувствовал, что члены Совета нервничают. И не удивительно, «Саван демона» — самое трудное джулатсанское заклинание, опасное и очень сильное. До сих пор оно использовалось лишь дважды, всякий раз перед созданием нового Совета, когда университет оказывался в чрезвычайно серьезном положении.

Все прекрасно знали, на что идут. Все были готовы к последствиям, которыми грозит заклинание. Знали, что будет, когда висминцы ринутся в атаку. А еще маги знали, что только семеро из них покинут Сердце. Лишь имя того, кто будет избран, оставалось для них тайной.

— Следует ли зажечь свет, чтобы сотворить заклинание? — спросила у Совета верховный маг.

Один за другим маги давали традиционный ответ:

— Да, свет нужен, чтобы видеть, друг друга, это даст нам дополнительные силы.

— Маг Баррас, призвавший нас в Сердце, дай нам свет, — проговорила верховный маг.

— Да будет так, — ответил Баррас.

И, не теряя ни минуты, сотворил неподвижное полушарие с помощью маны, пронизывающей Сердце. Он почти не затратил на заклинание сил и быстро расположил «Светящийся шар» прямо над свечой маны. Мягкое сияние разогнало мрак,

Баррас внимательно оглядел всех по очереди, кивнул каждому, стараясь запомнить выражения лиц, зная, что больше не увидит одного из них, понимая, что демоны могут забрать его самого.

Слева стоял Эндорр, самый младший член Совета, избранный всего семь недель назад. Невысокого роста, уродливый и исключительно талантливый. Жаль будет его лишиться. Рядом с ним — Вилиф, секретарь Совета, сгорбленный, старый, лысый, его время не за горами. Селдейн, одна из двух женщин в Совете, уже немолодая, седая, всегда мрачная. Керела, верховный маг, эльфиня, близкий друг Барраса; они не могут позволить себе потерять ее в такое время. Высокая, темноволосая, гордая Керела управляет Советом уверенно и жестко, ее уважает весь университет. Дил, еще один эльф, стареющий, склонный к резким высказываниям. На его бледном лице с заострившимися чертами явно читается страх. Кордолан, маг средних лет, тучный, жизнерадостный. Баррас заметил капельки пота у него на лысине. Да, Кордолан в последнее время что-то отяжелел. Ему стоит заняться здоровьем, иначе пострадает мана.

И, наконец, справа от Барраса замер Торвис. Немолодой, стремительный, энергичный, очень высокий, все лицо в морщинах. Поразительный человек.

— Начнем? — спросила Керела, верховный маг. — Я благодарю тебя, Баррас, за то, что ты подарил нам свет. На этом формальности закончились.

— Члены Совета Джулатсы, — продолжала Керела, — мы собрались здесь, потому что нашему университету угрожает смертельная опасность. Если мы откажемся от задуманного, университет падет. Кто-нибудь из членов Совета не согласен с данной постановкой вопроса?

Стоящий справа от Барраса Торвис с усмешкой фыркнул, и напряженная обстановка несколько разрядилась.

— Слушай, Керела, — проговорил он, и его голос прозвучал, точно шорох сухих листьев под ногами, — к тому моменту, когда мы закончим обсуждать, правильно ли поступаем, здесь уже могут быть шаманы. Ты же знаешь, что назад никто не повернет.

Керела нахмурилась, но в ее глазах загорелись искорки веселья. Баррас кивнул, соглашаясь с Торвисом.

— Я должна была спросить, — заметила Керела.

— Конечно, — проговорил Баррас. — Мы все это понимаем. — Он улыбнулся. — Веди нас, Керела.

Керела сделала глубокий вдох и снова оглядела членов Совета.

— Я желаю вам, принявшим решение пожертвовать своей жизнью ради спасения университета и магии Джулатсы, обрести мир и встретить души тех, кого вы любите. — Она немного помолчала. — Внимательно следите за моими словами. Не отступайте от моих указаний. Сосредоточьтесь только на моем голосе. Итак, — голос зазвучал жестче, в нем появилась властная интонация, — положите ладони на плиту у себя за спиной и настройтесь на спектр маны.

Баррас приложил ладони к холодной поверхности камня и постарался настроить свое зрение на ману, которая заполняла помещение. Зрелище было поразительным и одновременно пугающим.

Сердце Башни Джулатсы являлось резервуаром, где хранилась мана; форма и материал стен притягивали топливо для магии и сохраняли его внутри помещения. Сильные отражатели, восемь каменных плит, собирали ману, которая поднималась по их поверхности в самое средоточие Сердца. Баррас видел, как восемь потоков маны слились воедино, превратившись в могучий столб, что проходил через центр Сердца и выложенный плитками пол.

Баррас знал, что у него под ногами находится зеркальное отражение комнаты, в которой собрался Совет, — таким образом, получался замкнутый круг магической силы. Положив руки на каменную плиту, Баррас стал частью этого круга.

Члены Совета реагировали на потоки маны, проникшие в их тела, по-разному: некоторые вздрагивали, кто-то вскрикнул. Но у всех одновременно участился пульс, все постарались очистить сознание от посторонних мыслей, чтобы максимально сосредоточиться.

— Вдохните ману. — Сильный, звенящий голос Керелы наполнил Сердце. — Постарайтесь понять, как она течет. Насладитесь ее силой. Оцените потенциал. Произнесите свое имя, когда поймете, что готовы.

Члены Совета по очереди называли свои имена — голос Барраса прозвучал уверенно и громко, Торвис едва сдерживал нетерпение, Дил с трудом справлялся со страхом.

— Хорошо, — сказала Керела. — Мы откроем тропу и призовем Хозяина Савана. Подготовьтесь к его появлению. Постройте крут.

Восемь голосов едва слышно произносили слова заклинания, которое придаст мане очертания и оформит Призыв.

Сердце Барраса отчаянно забилось в груди, он сильнее прижал руки к серому камню, слова, древние и могущественные, слетали с его губ единым непрерывным потоком.

Мана начала видоизменяться. Сначала исказилось ее движение по каменным плитам. Затем последовали более резкие перемены, и вдруг в одно короткое мгновение, подчиняясь воле магов, поток сорвался со стен. Обрывки маны еще продолжали циркулировать, а на уровне глаз членов Совета возник круг шириной в ладонь, желтый и абсолютно неподвижный.

— Отлично, — пробормотала Керела, которая полностью сосредоточилась на подготовке заклинания. — Теперь давайте опустим его.

Маги Джулатсы убрали руки с каменных плит и приложили кончики пальцев к кругу маны. Баррасу почудилось, будто он касается мягкой ткани, невероятно прекрасной и прозрачной. Он начал опускать руки вниз одновременно с остальными магами, создавая в своем сознании безупречный цилиндр. Руки, вдруг обретшие нечеловеческую чувствительность, уверенно выполняли все необходимые движения. Про себя он повторял только одно слово: «Осторожно». Если целостность цилиндра будет нарушена, это не только повлияет на успех заклинания, но и подвергнет опасности здоровье членов Совета. Они зашли уже достаточно далеко, и сильная головная боль, кровотечение из ушей, даже временная слепота вполне могли стать следствием чьей-нибудь ошибки.

Впрочем, членами Совета Джулатсы становились только самые умелые маги… Прошло всего несколько мгновений, и в Центре комнаты возникла безупречная колонна маны.

— Прекрасно, — выдохнула Керела. — Все в порядке? — Посчитав молчание положительным ответом, она продолжала: — Эндорр, Селдейн, Дил, Торвис. Вы будете удерживать колонну на месте. Остальные по моему сигналу отойдут. Не сопротивляйтесь, если почувствуете давление, откройте свое сознание. — Она помолчала. — Я начинаю считать. Уходим — три, два, один…

Баррас, Вилиф, Керела и Кордолан убрали руки и выпрямились. Баррас улыбнулся, увидев, как Эндорр отреагировал на усилившийся поток маны — лишь надул щеки и тихонько выдохнул. Старому эльфу ужасно захотелось похлопать юношу по плечу. Вот уже в который раз он подумал, что, несмотря на возраст, Эндорр очень умелый и сильный маг.

Четверо магов, в чью задачу входило удерживать колонну маны на месте, заняли более удобное положение. Колонна должна сохраниться в идеальном состоянии до окончания сеанса. Иначе вырвавшиеся на свободу силы разорвут Сердце на части.

Керела окинула взглядом зал и восхищенно кивнула.

— Мы сильный Совет. Если мы лишимся нашего могущества, это будет трагедия для Джулатсы. — Она вздохнула и соединила ладони. — Приготовимся призвать демона. Бар-рас, ты будешь держать портал открытым.

Баррас кивнул, его охватило разочарование и одновременно облегчение — демон не мог забрать хранителя портала.

Четыре мага подошли вплотную к колонне маны, их лица находились в нескольких дюймах от ее неподвижной поверхности. Каждый смотрел в глаза тому, кто стоял напротив, черпая силу в непосредственном контакте с силой товарища.

Керела заговорила:

— Произносить слова заклинания буду я, однако творить его мы будем вместе. Поделитесь со мной своей силой. — Она откашлялась. — Хейлера, диун тар. — Температура воздуха в комнате резко понизилась. Когда Керела снова заговорила, изо рта у нее вырвалось облачко пара. — Хейлера диун тар, мекст хейрон диун тар.

Четыре мага постарались вобрать в себя как можно больше маны, витающей в воздухе, и создали мерцающий желтый диск, испещренный синими точками. Диск завис над цилиндром, начал быстро вращаться. Постепенно его края становились нечеткими и расплывчатыми.

— Медленно, — сказала Керела. — Осторожно заводите его внутрь цилиндра.

Касаясь носами безупречной желтой колонны, маги заставили диск войти внутрь, чувствуя, как он на мгновение нарушил ее неподвижность.

— Хейлера, дуин, скортос эрида, — проговорила Керела.

Синие точки внутри диска стали ярче, внутренняя поверхность колонны начала пульсировать, и маги, ее удерживающие, дружно вздрогнули, но не выпустили.

Диск опустился, Баррас с товарищами изо всех сил старались удерживать его в горизонтальном положении и не позволить ему набрать скорость. Диск должен был медленно опускаться вниз. Демоны услышали призыв.

— Ровнее, — приказала Керела. — Аккуратнее. Кордолан, следи за собой.

Диск, который на мгновение наклонился, тут же выровнялся, внутри него все чаще возникали фиолетовые вспышки, он медленно опускался, миновал свечу маны и мягко коснулся каменного пола.

— Баррас, приготовься. Хейлера, сендиум, скортонере ан эстолан.

В центре диска возникла черная точка, которая быстро увеличивалась в размерах. Отверстие разрасталось, из него вырвался синий луч. Раздался громкий щелчок, и диск превратился в тонкий круг джулатсанской маны. Внутри метался яростный синий свет, ударивший в самое Сердце и пролившийся на каменные плиты. Воздух наполнился шепотом, насмешливыми голосами, просьбами, уговорами, предложениями, исполненными зла… Постепенно слова звучали все громче, шипение проникало в тела магов, леденило сердца, отдавалось в мозгу. Дверь в измерение, населенное демонами, открылась.

— Баррас, готов? — спросила верховный маг.

Баррас кивнул, не в состоянии произнести ни слова. Каждая мышца его тела была напряжена, в голове словно стучали тяжелые молоты, но он знал, что сможет удерживать портал открытым бесконечно. Силы, которые пытались отнять у него контроль и проникнуть в Сердце, оказались недостаточно могущественными. Его уверенность в себе росла, мышцы начали расслабляться, в голове прояснилось. Он улыбнулся.

— Да, Керела, я в полном порядке. Зови Хозяина Савана.

— Хорошо, — ответила Керела. — Кордолан, Вилиф, отойдите от колонны. Я все сделаю сама.

Верховный маг просунула голову в колонну и погрузила лицо в синий демонический огонь. Баррас видел, как она напряглась, и ее лицо в сиянии магического света стало похоже на череп. Эльфийский маг уверенно держал дверь открытой. Он старался не только ради Джулатсы, он делал это ради верховного мага и своего друга.

Керела заглянула в бушующий демонический ураган и голосом сильным и уверенным, как и в первые минуты, когда она начала произносить заклинание, произнесла:

— Хейлера, дуис… Я, Керела, верховный маг Джулатсанского Совета Балии, призываю тебя, Великий Хейла, Хозяин Савана. Приди ко мне, выслушай нашу просьбу и назови свою цену.

Несколько мгновений ничего не происходило. Шорохи и шепот не изменились, будто никто не слышал призыва верховного мага.

— Услышь меня, — проговорила Керела. — Хейла, услышь меня.

Неожиданно шепот стих.

— Я слышу.

Голос прозвучал тихо и ласково. Члены Совета вздрогнули от неожиданности, но колонна осталась на месте — так же, как и ворота.

И вот Он появился. Один. Медленно вращаясь, демон парил над свечой — сидел в воздухе, скрестив ноги и сложив руки на коленях. С его появлением колонна исчезла, маги, которые ее удерживали, вышли из транса, а поток маны снова вернулся в свое естественное русло.

Только Керела неподвижно стояла на расстоянии вытянутой руки от демона.

— Мы рады твоему появлению, — сказала она.

— Вряд ли, — ответил Хейла. — Вряд ли. — Казалось, он искренне огорчен тем, что оказался в их компании.

Баррас сделал шаг назад, однако продолжал уверенно удерживать открытой дверь в измерение демонов. Он не имел права позволить ей закрыться, это привело бы к непоправимым последствиям. Прежде чем погибнуть в чужом измерении, Хейла разорвет их души на части. Члены Совета боялись даже дышать. Все, кроме Керелы, вернулись к плитам у стены, словно расстояние имело какое-то значение.

В самом центре Сердца парил демон. А Баррас никак не мог увидеть в нем проявлений зла. Около четырех футов роста, похожее на человеческое тело, мягкого голубого цвета, лишенная волос голова, на которой пульсируют вены, и аккуратные борода и усы. Впрочем, у него оказались маленькие, глубоко посаженные глаза, и когда он встретился взглядом с эльфом, тот сразу понял, что ошибался. В глазах демона поселилось зло.

Хейла замер на месте, когда оказался лицом к лицу с Керелой, нахмурился и сердито проговорил:

— Я отдыхал. Говорите, что вам нужно, а потом обсудим Цену.

Баррас едва заметно вздрогнул. Ценой станет душа одного из членов Совета, которой Хейла будет владеть столько времени, сколько пожелает.

Керела спокойно встретила взгляд Хейлы.

— Нашему университету грозит вторжение. Враг не должен проникнуть за эти стены. Нам требуется Саван, мы хотим, чтобы он защищал тех, кто находится внутри, и убивал каждого, кто осмелится к нему прикоснуться. Саван должен скрыть главный поток маны университета.

— И на какое время вам понадобится Саван? — спросил Хейла.

— Пока блокада не будет снята. На несколько недель. Мы не знаем точно.

Брови Хейлы поползли вверх.

— Правда? Так-так.

Он снова начал вращаться в воздухе, вглядываясь безжалостными глазами в лица членов Совета.

— Вам придется заплатить. Вы понимаете, что наша энергия убывает, когда нам приходится удерживать Саван на месте. Потребуется дополнительное питание, чтобы восстановить силы.

Баррас почувствовал, как по спине у него пробежал холодок. Человеческая жизнь станет пищей для демонов. Какое варварство, и как же страшно! Но другого выбора у Джулатсы нет.

Хейла остановился и посмотрел на него. Баррас справился с паникой и продолжал удерживать портал.

— Тебе повезло, — сказал демон. — Я не могу тебя тронуть. Обидно. Я бы выбрал твою эльфийскую душу.

— Нам всем не повезло. — Спокойный голос Барраса не имел никакого отношения к буре, бушевавшей у него в душе. — Сегодня мы потеряем того, кого знаем и любим. Выбирай и уходи.

Хейла с усмешкой повернулся к верховному магу.

— Я выбираю тебя, Керела. Ты станешь пищей для Савана, в котором так отчаянно нуждается твой университет.

Его слова вызвали дружный вздох членов Совета. Никакой демон не имеет права забирать верховного мага. Это все равно, что рубить дерево, которое еще не начало плодоносить. Однако Керела лишь улыбнулась.

— Да бу… — начала она.

— Нет! — выкрикнул белый как полотно Дил, которого отчаянно трясло. — Если ее не будет, бессмысленно спасать университет. Слушай, Хейла, коли тебе так хочется забрать эльфа, возьми меня. Когда я вошел сюда, я знал, что меня ждет. А когда мы тебя вызвали, ты тоже это знал. Я твоя жертва. Забирай меня.

Хейла резко повернулся к Дилу.

— Замечательно, — сказал он. — Только боюсь, вы не в том положении, чтобы со мной торговаться.

— Мы можем отправить тебя назад, туда, откуда ты явился, с пустыми руками, — спокойно ответил Дил, голос которого источал страх.

— И вы не получите Саван.

— А ты не получишь душу члена Совета Джулатсы.

— Дил, я… — начала Керела.

— Нет, Керела. Он тебя не заберет. Хейла холодно посмотрел на Дила.

— Я не привык, чтобы мне перечили.

— Вот и хорошо, — пожав плечами, ответил Дил. Хейла снова начал вращаться в воздухе.

— Слушайте меня, Совет Джулатсы. Я предлагаю вам сделку. Душа эльфа Дила не такой лакомый кусочек, как душа верховного мага Керелы или Барраса, посла. Но я возьму его при одном условии. Если через пятьдесят ваших дней вы по-прежнему будете нуждаться в Саване, чтобы удерживать врагов, Керела или Баррас, — вы сами решите, кто войдет в Саван, дабы напитать его. Если к концу оговоренного нами срока никто не явится, мы снимем заклинание и оставим вас погибать. Ну как, договорились?

— Цена за Саван демона всего одна душа, — резко возразила Керела. — Если моя кажется тебе подходящей, в таком случае…

— Керела, университет не может тебя потерять, — сказал Дил. — По крайней мере, не в такое, как сейчас, время. Нам нужен человек, который поведет нас за собой. Ты именно такой человек. Ты должна остаться. — Дил резко повернулся к своим коллегам, и Баррас заметил, что все они избегают смотреть ему в глаза. — Разве вы со мной не согласны? Он должен забрать меня, а Керела пусть останется. Ну?

Старый маг наблюдал за тем, как его товарищи по очереди неохотно кивнули. Все понимали, что своим согласием приговаривают Дила к смерти и спасают свою жизнь.

— Вот видишь, — голос Дила окреп, хотя и продолжал дрожать, — мы все согласны. — Маг повернулся к Хейле, который рассматривал его с серьезным видом, поглаживая одной рукой подбородок — безгубый рот был слегка приоткрыт, и все собравшиеся видели острые, как бритва, зубы. — Великий Хейла и Хозяин Савана, мы готовы заключить с тобой сделку.

Демон кивнул.

— До сих пор мне еще не приходилось слышать, чтобы человек или эльф так страстно выступал за собственную смерть.

— Когда будет сотворен Саван? — не глядя на Хейлу, строго спросила Керела. Ее глаза, полные слез, остановились на Диле.

— Как только я уйду, и портал закроется. Саван будет защищать стены и окружит главные нити вашей маны, как вы того хотели.

Керела кивнула.

— Надеюсь, ты сдержишь слово, Хейла. Наш друг жертвует жизнью. Дил, с тобой благословение университета. Я… твоя жертва такова… — Она не смогла договорить и улыбнулась Дилу. Баррас подумал, что ему ни разу в жизни не доводилось видеть такой грустной улыбки. — Я желаю тебе как можно быстрее обрести мир.

— У нас мало времени, — напомнил Хейла. — Вы получили пятьдесят ваших дней. Считайте их вместе со мной. — Он посмотрел на Дила. — А для тебя, друг мой, эти дни и те, что придут после них, покажутся вечностью. Идем.

Он протянул руку. Она миновала границы портала и вошла в грудь Дила, которого мгновенно охватило синее пламя. В последние минуты жизни Дил был совершенно спокоен. Страх ушел. Он дернулся один раз, когда у него отняли душу, и тело упало на пол и осталось лежать — никто не поверил бы, что он так страшно ушел из жизни.

Хейла снова начал вращаться и провалился в портал, который Баррас тут же за ним захлопнул. На мгновение зазвучал приглушенный шепот, и стало тихо.

— Все, — сказала Керела дрогнувшим голосом.

Слезы катились у нее по щекам, и она без сил опустилась на пол. Селдейн быстро подошел к телу Дила и закрыл ему глаза.

— Мы должны…

Дверь в Сердце распахнулась, внутрь ввалился бледный, перепуганный насмерть Кард, который прижимал к ушам руки. Он не должен был переступать порог комнаты, так сильна была внутри мана, однако грохот, преследовавший его, все объяснил.

Удушающее давление магической маны оказалось пустяком по сравнению с криками висминцев и джулатсанцев, которые перекрыли грохот сражения. Занесенные для смертельного удара клинки замерли в руках солдат. Этот звук не имел никакого отношения к балийскому измерению. Пронзительные, страшные вопли, исторгнутые из самых глубин человеческого существа, когда из живого еще тела вырвана душа, вибрировали в сознании всех, кто их слышал, заставляя покрепче сжимать зубы и лишая возможности сдвинуться с места.

Керела подняла голову и встретилась глазами с Баррасом, который увидел в них осознание того, что они свершили.

«Саван демона» встал на защиту Джулатсы.

ГЛАВА 4

Как всегда бывает, любопытство взяло верх над страхом. Возвращение Ша-Каана в его собственное измерение означало, что им не грозит немедленная смерть, и Вороны медленно вышли на центральную площадь, где около тела поверженного Дракона собиралась толпа зевак.

— Я сейчас вернусь, — сказал Безымянный, направляясь к трупу.

«Он всегда остается воином и тактиком», — подумал Хирад, наблюдая за тем, как его друг пробирается между кавалеристами Деррика. Протекторы, стоявшие к нему спиной, инстинктивно расступились. Он шел туда совсем не затем, чтобы поглазеть на поразительное зрелище; его интересовали слабые места дракона, знание которых могло помочь в будущем.

Хирад сомневался, что Безымянному удастся обнаружить что-нибудь полезное. Лично он считал, что для одного дня драконов повидал достаточно. Впрочем, никто его особенно и не спрашивал. Он медленно вернулся к костру, который развел Уилл, и входу в тоннель, ведущий в пирамиду и прежнюю гробницу лордов-колдунов. Хотелось немного успокоиться, да и в котелке, висящем над огнем, возможно, осталось еще немного кофе.

Илкар, обняв его за плечи, молча шагал рядом. Хирад почувствовал, как товарищ напрягся, когда они подошли к тоннелю. В тени, рядом с лежащим на земле Денсером и Ирейн, стоял Стилиан.

— Неужели этот ублюдок не мог отправиться куда-нибудь в другое место? — пробормотал маг из Джулатсы. — Меня от него тошнит.

— Вряд ли он здесь останется после того, как выслушает нас.

— Я тоже не прочь, чтобы он как можно быстрее вернулся в Зитеск, — проворчал Илкар. — К сожалению, у нас с ним одна дорога.

Хирад помолчал немного, а потом, когда они подошли к костру, промолвил:

— Знаешь, я с нетерпением ждал, когда можно будет заняться висминцами. Там все просто. Но это…

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал Илкар. — Давай садись. Проверю, есть ли кофе.

Денсер с трудом поднялся и встал, опираясь на Ирейн; на его лице появилось выражение страха и ожидания.

— Иди сюда, послушай, что мы тебе расскажем, — сказал Хирад. — Вы тоже, Стилиан. Новости не слишком хорошие.

— Что значит «не слишком хорошие»? — спросил Стилиан, который вышел на солнечный свет и принялся рассеянно приводить в порядок воротник своей рубашки.

— Давайте подождем, когда все соберутся, ладно? — предложил Илкар, передавая Хираду полчашки кофе и усаживаясь рядом с варваром. Он кивком показал на Уилла и Фрона, шагавших по площади. Безымянный еще не закончил изучать тело дракона. — Не хочу упустить какую-нибудь деталь.


Никто не осмелился даже прикоснуться к холодеющему телу дракона, пока Безымянный не присел рядом с ним на корточки и не приподнял тяжелое веко. Да, конечно, он прибыл из другого измерения, но Безымянный умел отличать мертвое животное от живого по глазам.

Он отпустил веко, которое прикрыло молочно-белый глаз, и сел на пятки, оглядывая лежащее на боку тело дракона. Затем принялся изучать голову чудовища — клинообразная, около трех футов длиной, под жесткими складками губ виднелся один клык. Другой, около четырех дюймов в длину, сломанный, лежал немного в стороне. Безымянный поднял его, повертел в руках и положил в карман.

Костистый череп защищал более уязвимую часть шеи. Не слишком успешно, с точки зрения Безымянного, если учесть, с какой легкостью Ша-Каан нанес своему врагу сразу несколько смертельных ударов.

Воин вновь наклонился вперед и попытался открыть пасть Дракона. Несмотря на то что Безымянный старался изо всех сил, ему удалось лишь немного раздвинуть челюсти, но они тут же захлопнулись, когда он собрался заглянуть внутрь. Он поднял голову и встретился глазами с двумя кавалеристами, которые опасливо пинали ногами труп чудовища.

— Вы мне не поможете?

Кавалеристы, не раздумывая, бросились выполнять просьбу — ведь просил не просто Ворон, а Безымянный. Втроем они повернули голову дракона на бок; люди Деррика держали верхнюю челюсть, а Безымянный оттянул нижнюю и заглянул внутрь, задохнувшись от нестерпимой вони.

Зубы дракона показались ему самыми обычными. Четыре больших клыка, два наверху, два внизу, а также ряд резцов спереди указывали на то, что перед ним хищник. Однако Безымянного заинтересовали десны чудовища. Около полудюжины расположенных под углом лоскутков кожи прикрывали небольшие отверстия. Отодвинув один из лоскутков, он почувствовал, как сократились мышцы, и ему на ладонь вылилась капля прозрачной жидкости, которая быстро испарилась. Теперь ясно, откуда берется огонь.

Безымянный кивком поблагодарил кавалеристов и встал, выпустив нижнюю челюсть — та захлопнулась с отвратительным хлюпающим звуком. Окинув дракона взглядом, он медленно пошел вдоль его тела. Слегка согнутая шея достигала примерно восьми футов в длину. Безымянный подумал, что этот дракон заметно грациознее и быстрее Ша-Каана, но, учитывая скорость, с которой Ша-Каан его прикончил, он еще не успел набраться боевого опыта. Молодой. Передние конечности с ярко выраженными локтевыми суставами заканчивались маленькими когтями — видимо, результат эволюции, стремившейся создать более изящное существо.

Сразу над передними конечностями располагались крылья, и Безымянному не потребовалось подходить близко, чтобы разглядеть группу мощных мышц, позволявших дракону летать на огромной скорости. По его просьбе десять кавалеристов растянули крыло.

Внешняя часть крыла, состоящая из подвижной кости толщиной с бедро, достигала в длину около тридцати футов. Еще двенадцать костей выходили из сложного сустава, расположенного у основания центральной, а на них была натянута толстая, покрытая маслянистой субстанцией мембрана.

— Натяните посильнее.

Безымянный вытащил нож и ударил по мембране. Из разреза вытекло немного красной жидкости — не кровь, а нечто похожее на жир. Он потрогал жидкость, затем потер указательный и большой пальцы друг о друга. Тягучее, скользкое вещество.

— Любопытно…

Несмотря на то, что мембрана была очень тонкой, она оказалась прочной, и Безымянный не смог разрезать ее ножом.

— Спасибо, — поблагодарил он кавалеристов, и они выпустили крыло.

То мгновенно вернулось на свое место — сработал защитный механизм, который бросал вызов смерти. В воздух поднялся столб пыли, в очередной раз, напомнив зевакам, какой могучий зверь рухнул на центральную площадь Парве.

Шея составляла пятую часть длины тела дракона. Дракон лежал на боку, но даже так был значительно выше Безымянного, который провел рукой по более мягкому бледному брюху и услышал шуршание жесткой чешуи, защищавшей бока и спину. Он снова достал нож и присел на корточки возле брюха. Однако нож оказался бессилен против жесткой шкуры дракона.

Безымянный нахмурился и занялся ожогами на боку, которые представляли собой черные полосы длиной около двадцати футов. В нескольких местах он заметил глубокие раны, заполненные темно-красной жидкостью. Впрочем, дракон умер явно не от них. Даже если бы Ша-Каан дохнул на него пламенем изо всех сил, он не смог бы прикончить молодого противника одним ударом.

— А ты крепкий орешек, — пробормотал Безымянный и продолжил искать у дракона слабые места.

* * *

— Проклятие, что он там делает? — мрачно спросил Денсер.

Безымянный шел вдоль тела дракона, направляясь к тонкому двадцатифутовому хвосту. Время от времени он пытался проткнуть его мечом или наносил сильные удары — и все время качал головой.

— Наверное, пытается понять, что нужно сделать, чтобы убить дракона, — ответил Илкар.

— Это безнадежно, — проворчал Хирад.

— В таком случае, зачем он тратит время? — Денсер поджал губы и снова улегся на землю, потеряв интерес к происходящему.

— Потому что Безымянный всегда так поступает, — проговорил Хирад. — Он должен знать, с каким врагом ему придется иметь дело. По его словам, знать, чего ты не можешь сделать, гораздо важнее чем то, что ты можешь.

— Разумно, — заметил Фрон.

— Все это просто замечательно, — проворчал Стилиан. — Только я не понимаю, зачем нам его ждать?

— Так нужно, — спокойно ответил Хирад. — Он Ворон.

Безымянный направился в их сторону. Подойдя к друзьям, он положил ножны с мечом на землю и, нахмурившись, сел.

— Ну?

— Ша-Каан прав. Даже если предположить, что нам удастся к нему подобраться, самое уязвимое место находится у чудища во рту, и мне трудно себе представить, что он добровольно откроет пасть, помогая нам себя прикончить. Единственный шанс — как-то высушить крылья. Они смазаны маслянистой субстанцией и, полагаю, без нее могут сломаться от сильного жара. Но, учитывая какие они громадные, столько огня производит только другой дракон.

— А глаза? — спросил Хирад.

— Очень маленькие, в качестве мишени не подойдут. В особенности, когда он двигает головой. Короче говоря, один дракон в нашем измерении может убить кого угодно, точнее, столько людей, сколько пожелает.

— Ты забыл о могуществе магии, — холодно произнес Стилиан.

Безымянный не обратил на его слова ни малейшего внимания.

— Шкура невероятно жесткая, даже на брюхе и крыльях. Не исключено, что на нее можно воздействовать кислотой или определенными заклинаниями огня и льда. Вот только как к нему подобраться… — Безымянный выдохнул через нос. — Итак, если вас атакует дракон и вам будет негде прятаться, прощайтесь с жизнью.

— Нас интересовало совсем другое, — напомнил ему Илкар.

— Идти туда — все равно, что добровольно совершить самоубийство, — сказал Хирад.

— Похоже, оставаться здесь тоже не слишком разумно, — заметил Уилл.

Денсер поднял руку.

— Подождите-ка. Что-то я не понимаю… О чем вы говорите? — Черный маг смотрел на Хирада.

— Давай расскажи ему, — предложил Илкар варвару. — В конце концов, Ша-Каан ведь твой дружок.

— Он мне не дружок, — возмутился Хирад.

— Ну, почти, — возразил эльф.

— Ладно, пусть будет по-твоему. Я заметил: он изо всех сил старался меня не сжечь и не отгрызть мне какую-нибудь часть тела. Если это не дружба, тогда уж и не знаю, как жить на свете дальше.

— Вот видишь, — рассмеялся Илкар. — Вы с ним закадычные приятели.

— Только из-за того, что…

— Слушайте, прекратите! — Денсер не дал Хираду договорить. — Мы хотим знать, что происходит.

— Нет, не хотите, — сказал Хирад. — Но придется вам узнать. Итак, сложилась следующая ситуация… — Он сделал глубокий вдох и показал себе за спину. — Этот разрыв в небе является прямым коридором в измерение, где живут драконы. Очевидно, по другую сторону небо выглядит точно так же. Проблема в том, что семья Ша-Каана — он называет ее Род, Род Каанов — должна защищать разрыв, чтобы другие драконы не явились сюда и не уничтожили нас. — Хирад кивком показал на труп дракона. — Закрыть разрыв они не могут. Ша-Каан говорит, что это должны сделать мы.

— Какие проблемы? — вскричал Денсер. — Щелкнем пальцами, и все — полный порядок!.. Как же, ради всех богов, мы справимся с такой задачей?

— Мы отреагировали на его слова подобным образом, — сказал Илкар. — Ша-Каан довольно резко ответил, что это наша проблема, и для нас будет лучше, если мы ее решим.

— А что произойдет, если мы не справимся? — спросила Ирейн.

— Если мы не справимся, сюда прилетит другой Род, достаточно сильный, чтобы делать все, что он пожелает, — ответил Илкар. — И те из нас, кто побывал в разрыве Септерна, поймут, что это значит.

Краем глаза Хирад заметил какое-то движение. Деррик вернулся на площадь и снова взял на себя командование кавалеристами. Он зашагал в сторону дракона, но, увидев, что Хирад махнул ему рукой, резко изменил направление.

— По-моему, мы должны принять его в нашу компанию, — сказал Хирад.

Когда Деррику рассказали о том, что происходит, у него на лице появилось мрачное выражение.

— Итак, — проговорил Стилиан, который до сих пор молчал и не реагировал на рассказ Хирада, — я готов признать, что разрыв, как вы его называете, представляет серьезную опасность. Я также готов согласиться с тем, что драконы — могущественные существа, и нам нужно придумать способ убивать или выводить их из строя на расстоянии. Я не понимаю одного: почему другие Роды драконов захотят сюда прилететь и уничтожить все живое и почему, клянусь маной Горы, до этого есть дело Ша-Каану?

— Хороший вопрос, — заявил Деррик.

— Илкар? — обратился Хирад. — Тут я не очень понял.

— Безымянный, поможешь мне, если я буду говорить не слишком внятно. — Илкар принялся в задумчивости потирать щеки. — Между нашим измерением и Родом Кланов существует связь. Наличие здесь определенных элементов помогает Каанам жить и плодиться. Эти элементы являются пищей для их психики, что для драконов не менее важно, чем обычная еда. Их существование зависит от того, чтобы базовая ткань нашего измерения оставалась целой. Если мы исчезнем, им грозит смерть.

— А почему бы им не выставить надежную стражу для охраны разрыва? — высокомерно поинтересовался Стилиан.

— Потому что им есть, чем заняться, кроме того, чтобы умирать ради того, чтобы мы жили, — сердито ответил Илкар. — Они не находятся у нас в услужении. — Илкар положил руку на плечо Хираду.

— Дело в том, милорд, что они уже вынуждены это делать, — сказал эльф. — Но Ша-Каан утверждает, что, во-первых, они не могут охранять разрыв бесконечно, а во-вторых, поскольку мы сами виноваты в том, что возникла проблема, мы и должны ее решить. Впрочем, Ша-Каан готов оказать нам помощь.

— Сколько в нашем распоряжении времени? — спросил Деррик.

— Неизвестно, — ответил Хирад.

— Очень полезная информация, — заметил Денсер.

— Наверное, Ша-Каан и сам не знает. Он сказал только, что, когда тень накроет город, будет уже поздно. — Хирад пожал плечами.

— А что он имел в виду? — спросила Ирейн. — Это какой-то особый способ измерять время — с точки зрения драконов?

— Мы еще не до конца разобрались, — сказал Илкар.

— В таком случае старайтесь усердней, — заявил Стилиан.

— Что? — взорвался Хирад.

— Успокойся, Хирад Холодное Сердце, — проговорил лорд Горы. — Я прекрасно понимаю, с какими трудностями вам пришлось столкнуться. Но сейчас наступило время думать. В полдень не бывает тени, потому что солнце находится в высшей точке на небе. При обычных условиях. Разрыв будет отбрасывать тень. Однако он не настолько велик, чтобы накрыть весь Парве, а…

— Боги, — прошептал Денсер. — Разрыв будет увеличиваться. — Он побледнел и отвернулся.

— Значит, время ограничено… Сколько же его осталось? — Уилл посмотрел в небо.

— Надо прикинуть, — вмешался Безымянный. — Измерить, с какой скоростью растет разрыв и его тень. Результат получится приблизительный, но все равно нам он необходим.

— Конечно, — с горечью проговорил Денсер. — Только нам нужно решать и другие, гораздо более серьезные проблемы.

— Например, как мы его закроем, — напомнила Ирейн.

— И что происходит к востоку от Блэксонских гор, — добавил Безымянный.

— И это далеко не все, — заметил Денсер.

— Хотя начать следует с того, как ты сотворил заклинание «Рассветный вор», — сказал Хирад.

— Верно, — согласился с ним Денсер.

— Ша-Каан обмолвился, что ты проделал что-то не совсем, ну… он употребил слово «точно».

— Большая толстая ящерица, конечно же, лучше всех знает, как нужно произносить заклинание! — проревел Денсер и сердито сбросил руку Ирейн, пытавшейся его успокоить. — К его сведению, при помощи «Рассветного вора» я спас от страшной опасности измерение, где они находят пищу для своей психики. Я готовился к этой минуте всю свою жизнь… Неточно. Ублюдок!

— Денсер, тебе не нужно ни в чем нас убеждать. Мы знаем, что ты сделал, — сказал Хирад. — Но Ша-Каан смотрит на вещи иначе. Ему все равно, кто будет править Балией, до тех пор, пока она остается в целости и сохранности, и хватает драконеров, которые служат его Роду.

— Мы спасали свою жизнь! — запротестовал Денсер.

— Я привел ему этот довод, — кивнул Хирад. — Он меня не понял. Только повторял, что мы неправильно оценили силу заклинания.

— Да, тяжелое положение.

— Для Каанов и для нас, — заметил Фрон.

— Точно, — согласился Уилл. — Что будем делать?


Ша-Каан появился в воротах и увидел мелькание крыльев и огонь, услышал треск щелкающих челюстей, возбужденные крики, стоны боли, приказы. Всюду, куда бы он ни бросил взгляд, шло сражение; в небе собралось такое количество драконов, что их хватило бы, чтобы закрыть собой весь город Парве. Определить, сколько именно драконов находится рядом с разрывом или какие Роды принимают участие в конфронтации, он не смог. Однако Ша-Каан понял сразу, что практически весь Род Каанов бьется за собственную жизнь, за существование семьи. В небе было более четырехсот Каанов, однако враг значительно превосходил их числом.

Ша-Каан издал боевой клич, чтобы поддержать сородичей, и услышал ответные крики, которые доносились со всех сторон, наполнив его сознание ощущением силы. Ша-Каан поднялся выше, чтобы оценить ситуацию, и вслед за ним поспешила фаланга охраны, защищая его с тыла.

У портала шло отчаянное сражение. Более пятидесяти Каанов заняли оборону возле ворот, не подпуская к ним никого. С теми же, кто предпринимал попытки проникнуть внутрь, разбирались небольшие стаи из восьми или девяти Каанов.

Не в первый раз за свою долгую и плодовитую жизнь Ша-Каан порадовался чувству семейственности, которое присуще Роду Каанов. Объединившись, другие Роды могли бы без проблем справиться с Казнами, но они не способны долго сохранять между собой мир, не способны подготовить организованную атаку. Разрозненные группы нападающих не обладали достаточной силой, чтобы разгромить оборону Каанов, прошедших специальную подготовку. Не удивительно, что Кааны считаются самым сильным Родом.

Тем не менее, долгая битва истощит Каанов. Он надеялся, что люди поторопятся, и молил Небеса о том, чтобы они сумели закрыть ворота. В противном случае Каанов ждет неминуемая смерть. Всех до единого.

Однако в настоящий момент шло сражение, и ему следовало обратить все свое внимание на его ход. Внизу и чуть левее три представителя Рода Наик изолировали Каана, вырвав его из фаланги сородичей. Ша-Каан ничем не мог помочь молодому дракону. Тот делал все правильно, но враг поливал его огнем, и в конце концов тонкая мембрана крыла вспыхнула, жир, предназначавшийся для смазки и одновременно защиты от огня, выгорел, и пламя пожрало кости, сухожилия и мышцы.

С криком боли, страха и негодования юный Каан завертелся и начал падать. Одно крыло у него дымилось, другое рассекало воздух в бесплодной попытке восстановить равновесие. Дракон бил хвостом и вертел головой в надежде на помощь. Напрасно. Ша-Каан знал, какой его ждет конец, и знал, что следует делать.

— За мной, — передал он своей охране. Сложив крылья, он резко нырнул вниз и помчался вперед на безумной скорости, чтобы нанести смертельный удар или погибнуть. Три Наика не поняли, что происходит. Челюсти Ша-Каана сомкнулись на крыле того, что находился справа, враг потерял равновесие, и Ша-Каан потянул его в сторону земли, едва успев скорректировать положение собственного громадного тела.

Самый маленький дракон, размахивая лапами, хвостом и крыльями, завопил от ярости и страха. Он не успел повернуть голову, чтобы посмотреть, кто его атаковал, и струя пламени ушла в небо.

Противники начали стремительно падать, однако Ша-Каан уже выпустил свою жертву. И тут же выплюнул струю огня, которая окатила дракона, потерявшего ориентировку.

Ослепленный Наик предпринял контратаку, но его струя огня опалила лишь пустой воздух. Тогда Ша-Каан снова раскрыл пасть, и на сей раз пламя охватило все тело неприятеля, вывело из строя мышцы хвоста и крыла. Наик рухнул на землю.

Ша-Каан развернулся и издал пронзительный вопль ликования. Затем выбрал себе новую жертву и снова бросился в бой.


— Вопрос, в сущности, ясен: явился ли разрыв неизбежным побочным эффектом заклинания «Рассветный вор»? — проговорил Стилиан.

В его словах не было и намека на критику, он лишь размышлял вслух, и Денсер расслабился, заметив выражение, появившееся на лице лорда Горы.

Четыре мага по-прежнему сидели возле костра. Денсер Держал во рту трубку, хотя ему требовались огромные усилия, чтобы поддерживать в ней хотя бы подобие огня. Он положил голову на колени Ирейн, которая задумчиво гладила его по волосам. Илкар тоже был здесь и время от времени ворошил угли палкой из дерева какой-то твердой породы. Стилиан устроился в одиночестве напротив остальных.

На площади Вороны обсуждали с Дерриком способ измерения тени. Пора было принимать окончательное решение. Приближался полдень.

Люди Деррика и Протекторы, не стоявшие на страже и не занятые патрулированием, получили приказ очистить город — требовалось сжечь тела погибших и убедиться, что в домах не прячутся враги. Парве должен снова стать мертвым городом. Здесь не останется ни души — кроме тех, кто добровольно согласится каждодневно измерять тень и сообщать о результатах магам, выходящим с ними на связь.

Четверо магов не замечали ничего вокруг себя, погрузившись в обсуждение проблемы, которую требовалось решить: как закрыть разрыв в измерении, прежде чем Казны ослабеют и Балия погибнет в огне?

— Чтобы ответить на ваш вопрос, милорд, необходимо получить все записи Септерна, имеющиеся в распоряжении университетов, — сказала Ирейн. — Теперь ясно, что основа силы «Рассветного вора» состоит в создании разрыва, ведущего в пространство между измерениями. Очевидно, в результате полного заклинания возникает такая большая дыра, что она может поглотить весь мир. Отсюда и название «Крадущее свет».

— Моя подготовка была направлена исключительно на создание заклинания, я не знаю, как его снять, — пожав плечами, проговорил Денсер.

Илкар отвернулся от костра, которым занимался последние несколько минут.

— Иными словами, возможность закрыть разрыв существует, только тебе она недоступна.

— Да, данное заклинание нигде не описывается. Может быть, мы сумеем отыскать его в манускриптах Септерна. Тому удалось проникнуть в самые глубокие секреты магии измерений.

— Описания интересующего нас заклинания и не должно быть в книгах, — заметила Ирейн. — Чтобы закрыть разрыв с обеих сторон, необходимо создать совершенно новое заклинание.

— Ты хочешь сказать, что в текстах, посвященных «Рассветному вору», не содержится указаний на контрзаклинание? — проговорил Илкар.

— Именно.

— Почему ты так уверена? — с надменным видом поинтересовался Стилиан.

— Сейчас не самое подходящее время для дурацкой гордости, Стилиан, — вмешался Илкар, удивившись собственной резкости. — Мы столкнулись с проблемой, которую не в состоянии решить ни один университет в отдельности. Послушайте, что она говорит.

Стилиан возмущенно нахмурился, но Денсер не дал ему ничего сказать.

— Милорд, Илкар прав. Ирейн является архимагом и ученым.

— Ты изучала работы Септерна? — спросил Стилиан.

— Разумеется, — пожав плечами, ответила Ирейн. — Он ведь из Додовера.

— Только по происхождению, — заметил Стилиан.

— Он из Додовера, — повторила Ирейн. — Однако чтобы понять меня, не нужно быть ученым, необходимо лишь обладать здравым смыслом. Не перебивайте. Я не собираюсь никого критиковать. — Она положила руку на плечо Денсеру — Так ведь?

Денсер хмуро кивнул.

— Хорошо. — Ирейн сделала глубокий вдох. — Ша-Каан был совершенно прав, когда сказал, что Денсер допустил ошибку. — Она чуть сжала плечо Денсера, почувствовав, как он напрягся. — Однако не следует забывать о том, как Септерна изначально представлял себе данное заклинание, хотя у нас и могут возникнуть определенные вопросы относительно причин, заставивших его заняться этим исследованием.

— Он был экспериментатором, — пояснил Илкар, — и хотел посмотреть, как далеко сможет зайти.

— Возможно, — кивнув, согласилась с ним Ирейн. — Заклинание «Рассветный вор», сотворенное по всем правилам, должно было создать громадную дыру, способную поглотить всю Балию. Позвольте задать вам вопрос: стали бы вы вносить в текст заклинания метод, позволяющий закрыть разрыв, зная, что вы не сможете им воспользоваться?

— И что же ты сделал, Денсер? — спросил Илкар.

— Я всего лишь разрушил форму. Не спорю, я спешил — в тот момент запасы моей маны быстро иссякали, и это имело критическое значение, — ответил черный маг. — Мне казалось, что безопаснее всего просто прервать заклинание. Я прекрасно понимал, что разрыв мог разрастись и выйти из-под моего контроля, а я не мог рисковать. С «Рассветным вором» шутить не стоит.

— Ты уверен, что другого пути не было? — поинтересовался Илкар.

— Вы ведь изучали только те тексты, где описывается теория маны, верно?

Илкар и Стилиан одновременно кивнули.

— Вот именно. Если бы вы посмотрели на методы сотворения заклинания, вы бы сразу увидели, что они ни на что не похожи. Все, с чем вам приходилось сталкиваться, имеет непосредственное отношение к созиданию: используешь катализатор — в случае необходимости, — произносишь нужные слова, устанавливаешь длительность действия, наводишь на цель и затем выпускаешь заклинание на волю. И все. Оно абсолютно стабильно, поскольку его форма заложена в конструкции.

С «Рассветным вором» дело обстоит иначе. Так как в текстах Септерна описывается метод, позволяющий сотворить заклинание в полной его силе, ограничение делает форму маны нестабильной. Следовательно, я не мог выпустить ее из-под контроля, в то время как запасы моей собственной маны быстро иссякали. Оставался только один выход — оборвать заклинание. А вы способны придумать что-нибудь лучше?

— Твои слова носят исключительно академический характер, Денсер, поскольку заклинание «Рассветный вор» можно сотворить только один раз, — сказал Стилиан. — Кроме того, у нас нет необходимых знаний, которые помогли бы найти выход из сложившейся ситуации.

— Итак, возвращаемся к самому началу — требуется собрать все, что имеется в университетах касательно работ Септерна и магии измерений. У нас есть и дневники Септерна, но я считаю, что необходимо вернуться в его мастерскую, — сказал Илкар.

— А мы отправимся в университеты и попытаемся украсть там нужные манускрипты, — в голосе Ирейн звучало едва скрываемое сомнение. — Хотя не уверена, что меня будут рады там видеть.

— Вовсе не обязательно, — заявил Стилиан. — Поскольку мы находимся рядом с Блэксоном, я свяжусь с Зитеском и передам просьбу университетам заняться поисками нужных нам документов. Пожалуй, больше всего их в Зитеске и Додовере. Ученые просмотрят бумаги, а мы изучим то, что они отыщут у озера Триверн.

— По-моему, вы забыли об одной исключительно важной детали, милорд, — заметил Илкар. — В тех краях собралось около пятидесяти тысяч висминцев. Вряд ли разумно рассматривать озеро Триверн, как подходящее место встречи.

— Верно, — улыбнувшись, проговорил Стилиан. — А я и забыл.

— Нам придется самим отправиться в университеты, — сказал Илкар.

— Если сможем до них добраться. — Денсер переменил положение, стараясь устроиться поудобнее. — Вокруг университетов наверняка собрались большие армии. Вы же знаете, какие цели преследуют висминцы.

— Да, но у них нет магии, — запротестовала Ирейн.

— Это не помешает им окружить университеты, — резко возразил Денсер. — Кроме рукопашного боя, существуют и другие методы ведения военных действий, которые нередко приводят к победе.

Ирейн нахмурилась, однако промолчала.

— Вы не слышали, что сказал Безымянный? — Илкар чуть приподнял брови. — Если хотите, я попрошу его пояснить, но, если коротко, он предполагает, что нам некуда будет возвращаться.

— Университетам не в силах угрожать армия, не владеющая магией, — даже очень большая, — презрительно фыркнув, заявил Стилиан.

— Им достаточно организовать осаду, чтобы те, кто находится внутри, начали умирать от голода, — напомнил ему Илкар. — Кроме того, ни у одного из университетов нет магов, способных остановить наступающую армию, которой плевать на потери. Именно это и беспокоит Безымянного. Тем не менее, мы знаем, что делать. Полагаю, мы сумеем найти искомое в Джулатсе и Додовере. Мы — я имею в виду Воронов, — он со значением посмотрел на Стилиана, — отправимся в мастерскую Септерна и, в случае необходимости, в другое измерение. Все зависит от того, что мы найдем в библиотеках.

— Получается, что никаких серьезных проблем нам решать не нужно, — с улыбкой проговорил Денсер. — Не понимаю, что мы так всполошились. Можно мне немного поспать?

ГЛАВА 5

Павших кавалеристов Деррика сожгли на специально сложенных погребальных кострах. Ученики лордов-колдунов, стража и висминцы сгорели вместе в одном из углов площади.

Генерал Деррик и Вороны ждали наступления полудня возле пирамиды, которая, по словам магов Деррика, стояла в самом центре Парве. Быстрый обмен мнениями — и наступила полнейшая тишина.

Зловещая тень разрыва, изуродовавшего безоблачное небо, пала на залитые кровью каменные мостовые Парве. Она прикрыла собой площадь, равняющуюся пятистам шагам в более длинной стороне, тремстам в короткой — если про неровную тень можно сказать, что у нее есть стороны. Своими размерами она примерно в десять раз превосходила сам разрыв. Безымянный, за действиями которого внимательно наблюдали два мага-связиста из Додовера, находившиеся в отряде Деррика, обозначил углы тени на земле.

Безымянный выпрямился.

— Ну вот. Сегодня, разумеется, мы ничего не узнаем. Завтра тоже, поскольку нам неизвестно, с какой скоростью растет разрыв. Мы получим необходимые нам данные только через неделю или около того. Все согласны с тем, как проводить замеры?

Маги и Деррик кивнули. За ними Уилл. Фрон лишь пожал плечами.

— Хирад?

— Пошутить решил? — Хирад не сумел скрыть раздражения.

Безымянный подошел к нему.

— Извини. Что-то случилось?

— Ничего особенного. Просто сегодня мы расправились с самой страшной угрозой для Балии — так мы, по крайней мере думали. А в самый разгар ликования обнаружили, что нас поджидает еще более ужасная опасность. Так что ничего особенного не случилось, верно?

Безымянный положил руку на плечо Хираду и повернул его спиной к Уиллу и Фрону.

— Верно. Но есть ведь что-то еще… Хирад уставился на могучего воина.

— Послушай, Хирад, мы знакомы десять лет. Нечего прикидываться, что тебя беспокоит только это.

Хирад посмотрел на трех магов Воронов и Стилиана, которые беседовали у костра.

— Придется туда идти, — нахмурившись, проговорил он. — Ша-Каан сказал, что разрыв необходимо закрыть со всех сторон. Ирейн поняла. Но…

— Знаю, — перебил его Безымянный.

— Безымянный, я не уверен, что смогу это сделать.

— Я буду рядом с тобой. Мы тебя не оставим. Мы же Вороны.

— По крайней мере, я умру в хорошей компании, — с нервным смешком сказал Хирад.

— Никто из нас не умрет. И уж конечно, не ты. У тебя жизней больше, чем у кошки.

— Это моя судьба.

Безымянный спокойно на него посмотрел.

— Ты ничего не знаешь про судьбу. — Его безжизненный голос прозвучал едва слышно.

Хирад прикусил язык, ругая себя за несдержанность. Для Безымянного это слово имело особое, горькое значение.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Я чувствую пустоту и одиночество, — ответил Безымянный. — Словно потерял что-то очень дорогое. — Он наблюдал за отрядом Протекторов Стилиана, которые изучали мертвого дракона. — Ты и не представляешь, каково это. Я их ощущаю, но не могу находиться рядом с ними. Они знают, что я из их числа, но им не дано со мной даже заговорить. Как будто я ни Протектор, ни живой человек. — Безымянный снял перчатку и почесал указательным пальцем лоб. — Пока не потеряешь душу, не знаешь, что она такое.

— Но ты не хотел бы снова стать одним из них?

Хирад тоже смотрел на Протекторов. Воинов Зитеска призвали на службу университету и превратили в рабов, вынув из тела душу. Души оставались живыми и хранились в особом хранилище, в подземельях Зитеска, где демоны могли до них добраться и покарать, если они вели себя неподобающим образом.

Безымянный как-то сказал, что стать Протектором почетно, но одновременно это страшная трагедия и несчастье. Никогда еще он не чувствовал столь сильную связь со своими товарищами, чьи души содержались в хранилище, позволяя им действовать как единое живое существо, наделенное плотью, — понимание человеческой сущности на ее глубинном уровне и делало Протекторов могучей силой.

Однако «Цепь демонов», соединяющая каждое тело с сущностью души, являлась источником нескончаемой боли. Ни один Протектор не мог вернуться к прежней жизни, хотя помнил все, что с ним происходило до того, как у него отняли душу. Маска из черного дерева, за которой прятались их лица, служила напоминанием и предупреждением одновременно. Протекторы принадлежали Зитеску. У них не было индивидуальности — одно из условий сделки, заключенной черными магами с демонами.

Хирада передернуло. Безымянный был одним из Протекторов, пока Ларион, ученый из Зитеска, считавший, что Призыву следует положить конец, не пожертвовал жизнью, чтобы освободить воина, ставшего Вороном.

Однако ничто не проходит бесследно. Его связь с остальными Протекторами, которых насчитывалось около пятисот, не прервалась. И хотя его душа снова вернулась в тело и он мог больше не носить маску и не бояться наказания демонов, Хирад знал: Воитель никогда не познает настоящей свободы. Он видел это в его глазах. Да, Безымянный смеялся, радовался и страдал, как и сам Хирад… но чего-то в нем все-таки не хватало. Его лишили братских уз, и Хирад сомневался, что эта рана когда-нибудь затянется. А значит, Безымянному вечно суждено нести в душе боль потери.

— Что? — Безымянный не слышал вопроса.

— Ты не хотел бы снова стать Протектором? — спросил варвар.

— Вряд ли мне удастся описать, чего я лишился, когда моя душа вернулась в тело… Зато я получил назад свою прежнюю жизнь. Нет, я не хотел бы снова стать Протектором, однако никогда не буду требовать, чтобы тем, кто связан узами Призыва, вернули свободу. Не все сумеют справиться с болью. Они слишком много времени провели в хранилище, и прежняя жизнь потеряла для них смысл. Они должны захотеть обрести свободу.

Хирад кивнул и посмотрел на дыру в небе. Ее испещренная белыми пятнами поверхность напоминала глаз злобного бога, взирающего на Балию.

— Наверное, это дело будущего, — сказал он. — Пойдем, посмотрим, что придумали маги.


Тессея почти не спал ночью, хотя ему следовало погрузиться в спокойный счастливый сон победителя, которого ждут славные походы и дела. Он испытывал необъяснимое беспокойство; слова толстого солдата не давали уснуть, разрушали сладостные мечты.

Деррик. Он доставил висминцу массу неприятностей, когда девять лет назад захват Андерстоунского ущелья был всего лишь мечтой. И принял участие в сражении, в котором висминцы пали жертвой водяной магии, обрушившейся на Андерстоунское ущелье за несколько дней до сражения.

Деррик миновал ущелье и проник в самое сердце земель Висмина, в Парве, где лорды-колдуны были особенно сильны. Увы, это не помешало им потерпеть поражение. Конечно, Тессея рад, что лорды-колдуны уничтожены. Несмотря на то что их могущество объединило племена, этот союз нельзя было назвать равным. Лорды-колдуны требовали, чтобы вожди племен подчинялись их законам. Теперь же, когда древних изгнали, а шаманы снова стали всего лишь духовными наставниками и лекарями, вожди племен могут вернуть себе положение, принадлежащее им по праву.

Однако того, кто сумел прогнать лордов-колдунов, следует рассматривать как серьезную угрозу, значимости которой не понимает только глупец.

Сидя в кровати с чашкой воды в руках и надеждой, хотя бы чуть-чуть унять отчаянную головную боль, Тессея слушал тишину раннего утра, окутавшую Андерстоунское ущелье, и невольно испытывал уважение к тому, кто справился с могущественными колдунами.

Он испытывал уважение к Деррику, его кавалеристам и Воронам. Последние были ненамного моложе его самого и множество, раз бросали вызов смерти, противопоставляя ей мастерство и отвагу. Тессея улыбнулся. Такого врага он понимал, а следовательно, мог победить. Это его козырь, и он обязательно разыграет его, постаравшись не допустить ошибок.

Он знал, где они должны находиться. До Парве от Андерстоуна всего десять дней пути. Более того, попасть на восток чрезвычайно трудно, скорее всего, просто невозможно. Тессея снова улыбнулся и наконец немного успокоился. За Дерриком следует присматривать, но сейчас по крайней мере за ним можно наблюдать на расстоянии.

Вождь Палеонских племен успокоился и с трудом прогнал желание закрыть глаза и уснуть. Приближался рассвет, впереди много дел. Тессея хотел владеть всей Балией, а для этого ему требовалось организовать связь между своими армиями.

Теперь, лишившись поддержки лордов-колдунов, шаманы не могли отправлять послания. Тессея вдруг понял, что снова улыбается: вернулись старые добрые времена, придется вспомнить прежние методы связи. Дым, флаги и птицы.

Тессея предвидел, что такое может произойти, и, несмотря на усилия шаманов разубедить его, взял с собой почтовых птиц, настояв на том, чтобы генералы сделали то же самое. Значит, связь с остальными армиями будет быстрой и эффективной. Но сначала его людям придется доставить птиц во все висминские крепости в Восточной Балии, а это рискованно.

Впрочем, если он прав, и армии востока сильно потрепаны на всей территории вдоль Блэксонских гор, его всадники без проблем доберутся до места назначения. Тессея приказал стражнику позвать разведчиков, надел рубашку и кожаные штаны и встретил их у входа на постоялый двор.

Утро было ясным и удивительно прозрачным, с гор, чьи черные силуэты тянулись далеко на север и юг, дул легкий ветерок. Тессея ненавидел горы. Если бы не они, висминцы давно бы захватили восток, и магия никогда не появилась бы на свет. Однако Духи не проявили к висминцам благосклонности, и горные хребты продолжали преграждать им путь к вожделенным завоеваниям.

Тессея услышал шаги у себя за спиной и оторвался от созерцания ненавистных гор. К нему приближались его доверенные всадники в сопровождении шамана Арноана. Тессея усилием воли заставил себя сдержать гнев. Он уважал Арноана, но времена изменились, шаманы больше не будут участвовать в принятии важных — да и вообще каких бы то ни было — решений. Война — дело воинов, а не лекарей-колдунов.

— Милорд, — проговорил Арноан, склонив перед Тессеей голову.

Тессея едва заметно кивнул ему и повернулся к своим воинам. Шесть кавалеристов — сильных, выносливых, опытных, для которых искусство наездника традиционно являлось правом мужчины благородной крови.

— Трое отправятся на север, чтобы встретиться с лордом Сенедаем, трое — на юг, к лорду Таоми, — без предисловий объявил Тессея. — Разделите между собой птиц. Даю вам четыре дня на то, чтобы найти армии. Не подведите меня. Ваши имена будут увековечены в будущих славных сражениях.

— Мы вас не подведем, милорд, — сказал один из всадников.

— Идите. Я подготовлю послания. Жду вас через полчаса.

— Слушаемся, милорд. — Воины поспешили к конюшням, расположенным в восточной части города.

— Арноан, мне нужно с тобой поговорить.

— Разумеется, милорд.

Тессея жестом показал старому шаману, чтобы он следовал за ним на постоялый двор. Они уселись за стол, за которым сидели накануне.

— Желаете отправить послания, милорд?

— Да, и в состоянии справиться с этой задачей самостоятельно.

Арноан вздрогнул, словно получил пощечину.

— Тессея, традиции Висмина требуют, чтобы шаманы наставляли военных вождей, поскольку они обладают верховной властью в племенах.

Старый шаман сердито хмурился, его тонкие седые волосы трепал ветер, который проникал внутрь сквозь открытую дверь.

— Совершенно верно, — не стал спорить Тессея. — Но в данном случае мы говорим о вопросах, не имеющих никакого отношения к делам племени. Идет война, и командиры будут самостоятельно принимать решения и выбирать, кто и когда должен давать им советы.

— После возрождения лордов-колдунов шаманы добились огромного уважения во всех племенах, — запротестовал Арноан, невольно вцепившись в край стола.

— Лордов-колдунов больше нет, а уважение к вам основывалось на страхе перед вашими господами. Вы уже не обладаете магией, не владеете оружием, не знакомы с военным искусством.

— Вы меня прогоняете, милорд?

Тессея позволил себе немного смягчиться.

— Нет, Арноан. Ты старый и верный друг, и потому я дам тебе возможность занять принадлежащее тебе по праву место. Я буду спрашивать твоего совета, когда возникнет необходимость. Постарайся не навязывать мне своего мнения, время, когда шаманы обладали властью в племенах, ушло вместе с лордами-колдунами. Зря вы думаете, что по-прежнему имеете влияние на висминцев. Такое заблуждение может оказаться опасным и будет дорого вам стоить.

— Вы уверены, что лорды-колдуны побеждены. Я в этом сомневаюсь, — сказал Арноан.

— Все видели, что с ними произошло, все видели страх, который появился в ваших глазах, когда вы лишились магии. И не пытайся меня убедить, что дело обстоит иначе.

Арноан вскочил, оттолкнув стул. Его глаза неожиданно запылали гневом.

— Без шаманов вы по-прежнему топтались бы к западу от Андерстоунского ущелья, мечтая о славе и победах. Теперь, получив то, что хотели, вы пытаетесь отодвинуть нас в сторону. Это тоже может оказаться ошибкой, которая будет дорого вам стоить.

— Ты мне угрожаешь, Арноан? — резко спросил Тессея.

— Нет, милорд. Но простые люди нас уважают и верят нам. Прогоните нас, и вы лишитесь их поддержки.

— Никто не собирается прогонять шаманов, — фыркнул Тессея. — И я вам верю, как и остальные висминцы. Я благодарю тебя и других шаманов за помощь. Просто вы свое дело сделали. И теперь всего лишь возвращаетесь на законное место духовных наставников племен. Власть принадлежит не шаманам, а вождям, для нее рожденным.

— Молитесь за то, чтобы Духи продолжали вас поддерживать, лорд Тессея.

— Мне не нужны Духи. Мне нужны искусство, тактика и храбрость в сражении. Все это у меня есть. Займись теми, кто в тебе сейчас нуждается, Арноан, а я позову тебя, когда возникнет необходимость. Можешь идти.

— Порой наступают времена, когда мы все нуждаемся в поддержке Духов, милорд. Не стоит от них отворачиваться, вы рискуете впасть в немилость.

— Можешь идти, — повторил Тессея, в глазах которого появилось ледяное выражение.

Он смотрел вслед Арноану, шагавшему прочь от постоялого двора. Старый шаман гордо выпрямил спину и возмущенно тряс головой. Тессея пожалел о своей резкости, подумав о том, что, возможно, нажил себе нового врага. Будет ли это иметь какое-то значение, он не знал. Впрочем, вряд ли стоит опасаться старика…

Через несколько минут он уже выдавал указания разведчикам, готовым отправиться в путь.

— Мне необходимо узнать о состоянии наших и неприятельских крепостей, передвижениях врага, военных действиях в других районах, надежности и организации поставок оружия и всего необходимого, а также о магической защите противника. Все это указано в моих записках, которые вы должны выучить наизусть на случай, если вы разделитесь или кто-нибудь из вас погибнет. И еще. Передайте в армии мой приказ: я должен незамедлительно узнавать все, что касается Воронов, генерала Деррика и Протекторов. Вы все поняли?

— Да, милорд.

— Отлично.

Тессея кивнул каждому из посланников в отдельности, демонстрируя уважение отваге этих людей. Некоторое время он раздумывал над тем, не послать ли их через ущелье, а затем на север и юг к переправам у пролива Гайернат и залива Триверн. Но тогда им придется провести в пути на два дня больше, а лишнего времени у Тессеи не было

— Помните, что вы сражаетесь за племена Висмина. Да пребудут с вами Духи.

Последние слова прозвучали несколько фальшиво в устах Тессеи, и он представил себе, какое выражение появилось бы на лице Арноана, если бы старик их услышал.

Всадники развернули коней и помчались в сторону дороги, где разделились на два отряда — трое направились на север, в сторону университетских городов, трое — на юг, к Блэксону.

Тессея занялся организацией обороны Андерстоуна.

* * *

— У меня появилась идея, — сказал барон Блэксон.

Рассвет залил розовым светом склоны горы, где расположились на ночь его люди. Лучи утреннего солнца осторожно подбирались к пещере под каменным уступом и командному пункту. Постепенно становилось теплее, сырость ночи уступила место свежей прохладе утра. Впереди был ясный сухой день без дождя, и Блэксон радовался этому дару богов.

Гресси повернулся к нему. Старый барон продолжал сидеть на своем месте, синяк от удара по голове черным пятном расползся по лбу и вискам. На бледном лице выделялись покрасневшие усталые глаза.

— Интересно, этот мерзкий грохот у меня в ушах когда-нибудь прекратится? — спросил он слабым, едва различимым голосом.

— Боюсь, что нет, — улыбнувшись, ответил Блэксон. — Зато он поможет нам быстрее добраться до моего родного города.

— Да, хорошая постель мне сейчас не повредила бы, — заметил Гресси. — Я немного староват, чтобы чувствовать себя удобно на жестких камнях.

Блэксон почесал густую черную бороду и посмотрел на Гресси, чувствуя, как его переполняет восхищение старым бароном, которого он уже считал своим другом. Среди представителей Торгового союза Корины — совершенно бесполезной организации, занимавшейся разжиганием распрей между баронами вместо того, чтобы выполнять свои прямые обязанности и гасить разногласия, — он единственный увидел опасность, исходящую от Висмина. Более того, только ему хватило храбрости заявить об этом вслух, и только он настолько верил в собственные силы, что отправился на защиту Балии.

Гресси бесстрашно сражался рядом со своими солдатами и воинами Блэксона, зная, что его земли подвергаются разграблению близорукими, жадными людьми, вроде барона Понтойса. Он чудом остался жив, когда черный огонь шаманов превращал людей и животных в кучки серого пепла. Под ним погибла лошадь, сбросив его прямо на скалы, в результате чего старик получил ранения. И Блэксон поклялся богам сделать все, чтобы сохранить ему жизнь и вернуть земли.

— Насколько я понял, мы отправляемся в Гайернат? — спросил Гресси.

— Да. Висминцы доберутся до Блэксона намного раньше нас, мы не сможем организовать осаду или отобрать у них город собственными силами. В Гайернате найдем команду и поплывем в Пролив, прихватив с собой достаточное количество людей, чтобы перекрыть врагу пути поставки продовольствия и оружия. Через некоторое время к нам присоединятся пешие и конные отряды, и мы войдем в Блэксон через неделю после того, как прибудем в Гайернат.

— Если армия в Гайернате согласится нам помогать, — промолвил Гресси.

— Мой дорогой Гресси, — взглянув на него, заявил Блэксон, — я ведь не просто так аннексировал город. Армия будет послушна.

— Хотел бы я сказать, что меня удивили ваши слова, — проговорил Гресси. — Гайернат всегда казался свободным городом.

— А он и есть свободный город, — заверил Блэксон. — Внутри его стен я не обладаю никакой властью.

— Но… — начал Гресси, и тут же улыбка коснулась его почерневших губ.

— Но путешествие вовсе не будет безопасным… Боги, Гресси, не заставляйте меня произносить вслух очевидные вещи.

— Значит, вы собираетесь заключить несколько сделок.

— Конечно. Я действительно не управляю городским советом, однако в торговом сообществе у меня есть определенное влияние.

— Так я и знал, — сказал Гресси, в голосе которого уважение заняло место раздражения. — Торговый союз Корины упорно отказывался вмешиваться в ваши отношения с лордом Арленом. Теперь я понял почему.

— У меня полно денег, если вы это имеете в виду. Точнее, было полно. До некоторой степени все зависит от того, что удалось обнаружить висминцам.

Блэксон опустился на корточки рядом с Гресси. Старик качал головой и улыбался.

— Похоже, кроме меня, честных баронов больше не осталось…

Блэксон расхохотался и похлопал левой рукой по бедру товарища.

— Данный вид баронов давно вымер. Как бы вы ни старались, вам никогда не удастся меня убедить в том, что вы являетесь его единственным, чудом сохранившимся представителем. Мои люди не раз сталкивались с вашими представлениями о честности в ущелье Танцующих скал.

— Какое неприятное и опасное место, — широко улыбаясь, заявил Гресси.

— И вы не взимаете плату с тех, кто идет в Корину через Танцующие скалы.

— Не могу сказать, что она чрезмерна.

— Благодарение богам. Да и платят ее не все.

— Все зависит от груза и отношений со мной. — Гресси постарался устроиться поудобнее. — Не забывайте, я обеспечиваю безопасность по всему пути следования вдоль ущелья.

— Понтойс, вне всякого сомнения, полной мерой познал, что представляет собой ваша не слишком чрезмерная плата за проезд.

— Его поведение не позволило мне заключить с ним честную сделку, — не стал спорить Гресси. — Но если нам удастся выбраться из этой передряги живыми, он узнает, что такое настоящая плата за дурное поведение.

У входа в пещеру появился солдат.

— Милорд?

— Да? — Блэксон встал на ноги и отряхнул пыль с одежды.

— Мы готовы и ждем вашего приказа начать марш. — Прекрасно, — сказал Блэксон. — Гресси, вы сможете ехать верхом?

— Я сижу на заднице, а не на голове. Солдат с трудом сдержал смех, а Блэксон покачал головой.

— Полагаю, ваш ответ можно расценивать как утвердительный. — Он повернулся к солдату. — Будет что рассказать у костра вечером, верно? Итак, направляемся в Гайернат. Пусть разведчики поскачут вперед и проследят, как висминцы возвращаются в Блэксон. У мыса Варок выйдем на Юго-Восточную дорогу. Выступаем через час.

— Слушаюсь, милорд.

Блэксон подошел к входу в пещеру. На склонах холма кипела жизнь. Вот солдат-посыльный помчался к своему начальству передать приказ… Повсюду раздавались громкие голоса, люди, подхватив ранцы, вскакивали на ноги; оставшиеся в живых маги собрались вместе, лошадей подвели к всадникам. Солдаты, стараясь не терять времени, складывали свое немудреное имущество. Тут и там гасили костры, которые разожгли специально для раненых и умирающих, чтобы хотя бы немного облегчить их страдания.

Барон улыбнулся, довольный тем, как идет подготовка к маршу. Теперь уже было почти невозможно отличить простых крестьян от бывалых солдат из гарнизона. Ими двигала одна цель, один общий приказ — они готовились к маршу. Следующие несколько недель решат судьбу всего баронетства Блэксон. Если удастся привести в состояние боевой готовности Гайернат, защитить берега пролива и вернуть себе город, юг получит надежный оплот на своих собственных землях и сможет нанести удар по Висмину.

Улыбка покинула лицо Блэксона. Балия в ужасающем положении. Андерстоун и ущелье, вне всякого сомнения, удерживают висминцы; университеты могут пасть, несмотря на то что шаманы лишились магии; он, барон Блэксон, самый могущественный землевладелец в Восточной Балии, лишился крова, болтается среди скал с горсткой горожан, крестьян и раненых уставших солдат.

Кроме того, Вороны оказались в ловушке на западе; большая часть вооруженных сил востока занята защитой гарнизонов, могучая армия разбита на отряды, которые воюют вместе с баронами, старающимися отстоять границы своих владений. Им глубоко наплевать на судьбу Балии. И в довершение всего Корина, не доверяющая магам и их разведке, ничего не желает слышать об угрозе со стороны Висмина. Даже если гарнизон Андерстоуна отправил сообщение на восточное побережье, оно прибудет лишь через семь дней — если вообще прибудет. Орды висминцев могут захватить все земли вплоть до океана на востоке, и в настоящий момент их никто не в силах остановить.

— Боги, плохо наше дело.

— Точно подмечено, — проворчал Гресси из глубины пещеры.

— Я имею в виду не только нас. Я говорю о Балии.

— Точно подмечено.

— Что нам делать? — спросил Блэксон, которого вдруг оставили уверенность в себе и надежда на победу; неожиданно показалось, что ему на голову обрушилась снежная лавина, сошедшая с самого высокого горного пика.

— Все, что в наших силах, друг мой, — ответил Гресси. — Нужно действовать не спеша, осторожно, и все будет хорошо. Пожалуйста, помогите мне подняться. По-моему, не следует больше откладывать наше путешествие в Гайернат.

ГЛАВА 6

Вороны двинулись в путь только на следующий день. Денсер еще не совсем оправился, но ждать больше было нельзя. Стоял теплый день, и открытые пространства Израненных пустынь, казалось, притягивали к себе жару. Воины понимали: если тучи не прикроют солнце, их ждет трудная дорога.

Второе измерение тени, как и предполагалось, конкретных результатов не принесло. Учитывая тот факт, что данные получались весьма приблизительными, определить, вырос или уменьшился разрыв, оказалось невозможно. Безымянный предположил, что пройдет по меньшей мере неделя, прежде чем ситуация прояснится.

Кавалерия четырех университетов, которой командовал генерал Деррик, разделилась. Три мага, специалисты по связи, остались в Парве, а с ними пятнадцать вооруженных кавалеристов, получивших, среди прочего, приказ как можно подробнее измерить и изучить дракона. Именно этот маленький отряд должен был обеспечить Воронов информацией, в которой они нуждались: сколько пройдет времени до того момента, когда разрыв станет таким большим, что Род Ша-Каана не сможет его защищать.

С генералом Дерриком осталось около двухсот кавалеристов и одиннадцать магов, в чью задачу входило сражаться и поддерживать связь с другими отрядами. Девяносто Протекторов Стилиана представляли собой могучую силу, да и сам лорд Горы был могущественным магом.

Однако Хирад, возглавлявший отряд Воронов из четырех воинов и трех магов, считал, что их слишком мало.

Учитывая тот факт, что около пятидесяти тысяч висминцев будет сосредоточено всего в нескольких районах к востоку и западу от Блэксона, избежать столкновения с ними непросто, а победить в сражении и вовсе немыслимо.

В самом ближайшем времени встанет и еще одна серьезная проблема. Обойдя опасные горные кряжи, они либо выйдут к Андерстоунскому ущелью, что будет самым настоящим самоубийством, либо двинутся на север к заливу Триверн… или на юг, к проливу Гайернат. Решение, какие воды выбрать, следует отложить до тех пор, пока они не проедут хотя бы два дня по восточной дороге, которая идет рядом с Главным храмом Несчастных предков прямо под Андерстоунским ущельем.

Хирада передернуло. Главный храм — место, где пролита кровь Протектора, Ворона и Несчастного предка и найден последний катализатор, место, куда варвару совсем не хотелось возвращаться.

Колонна — впереди Деррик, за его кавалерией Вороны, за ними Протекторы, окружающие Стилиана, — покинула Парве.

— Мы сами себя обманываем, — проговорил Хирад.

— Не понял, — отозвался Илкар, который вместе с Безымянным скакал рядом.

— Нужно принять решение, а мы сами не знаем, чего хотим, и можем заплатить за свое незнание высокую цену.

— Все равно не понимаю, — повторил джулатсанец.

— Например, стоит ли нам, я имею в виду Воронов, так стремиться в университеты. Разве тамошние ученые не в силах самостоятельно выяснить то, что необходимо?

— Хирад, никто из нас не знает наверняка, что мы ищем, — указал Илкар.

— Нам требуется найти и изучить все материалы, касающиеся Септерна. Точнее, это дело магов, поскольку я все равно ничего не понимаю. Затем мы должны связать наше новое знание с тем, что известно Зитеску про ворота в измерения и порталы драконеров. А потом следует сотворить какое-нибудь действенное заклинание.

Илкар посмотрел на Хирада, стараясь скрыть улыбку.

— Ради всего святого, Хирад, мы же ищем не рецепт какого-нибудь хитрого пирога! — Хирад непонимающе на него уставился. — Если придется придумывать новое заклинание, которое закроет разрыв, нам конец.

— Что? — удивленно спросил Хирад.

— Чтобы составить и проверить толковое заклинание, о котором ты говоришь, нужно лет пять, даже при наличии необходимых знаний. Ты, по-видимому, не понял, что мы пытаемся отыскать бумаги Септерна, в которых либо описывается заклинание, закроющее разрыв, либо рассказывается, где его можно найти.

— Все, я окончательно сбит с толку, — признался Хирад. — Речь идет о разрыве. Если дыру можно открыть, значит, ее можно и закрыть.

— Нет. — Ирейн подъехала сзади и заняла место между Хирадом и Илкаром, вздохнувшим с облегчением. — Имеется три разных вида разрывов. Четыре, если считать порталы драконеров. Ограниченные и стабильные разрывы Септерна, знакомые некоторым из вас. «Связь измерений», заклинание, разработанное Зитеском, весьма нестабильное и являющееся зародышевой магией порталов. Порталы драконеров, контролируемые самими драконами — так мы по крайней мере думаем. И, наконец, разрыв, созданный «Рассветным вором».

Все они отличаются друг от друга. Сказать, что можно закрыть один, потому что известно, как закрывается другой, все равно, что заявить, будто ты умеешь делать подковы для лошадей, ибо научился шить обувь для людей. Мы уверены только в одном: существует связь между разрывами Септерна и тем, с которым мы имеем дело. У нас мало времени, и мы можем рассчитывать только на то, что его работы помогут нам решить задачу. Экспериментировать некогда.

— Иными словами, ты уверена, что нам не удастся самостоятельно разобраться с нашими проблемами, так? — спросил Безымянный.

— Уверена, — ответила Ирейн. — Более того, какое бы заклинание мы ни сотворили, мы страшно рискуем.

— Плохо, — покачал головой Хирад. — А что мы будем делать, если ничего не найдем в записях Септерна?

— Умрем, — произнес Безымянный. После его слов повисла напряженная тишина.

— Веселенькая перспектива, верно? — заявил Хирад.

— Зато реальная, — ответил Безымянный. — Какой смысл обманывать себя?

— Однако мои слова остаются в силе. Нам вряд ли удастся перебраться через залив Триверн или Гайернат так, чтобы висминцы ничего не заметили. Триста человек — довольно большой отряд. Итак, вопрос: наше ли это дело и как нам поступить, — заявил Хирад.

Безымянный посмотрел на спины кавалеристов, скакавших впереди. Затем повернулся и взглянул на Протекторов, замыкавших колонну.

— Здесь не самое подходящее место для обмена мнениями. Нас обязательно кто-нибудь услышит. По-моему, Стилиану ни к чему знать, о чем мы говорим. Хирад совершенно прав. Мы так спешили покинуть Парве, что забыли о себе. Мы Вороны. И сами принимаем решения. Без посторонних.

Колонна выбралась в Израненные пустыни, залитые безжалостным горячим солнцем. Тут и там на прокаленной пыльной земле виднелись следы стоянок висминцев: обгоревшее дерево, обрывки брезента, сломанные столбы и колышки для палаток, веревки и объедки. Кое-где валялись трупы висминцев, что-то не поделивших со своими соплеменниками.

Позади отряда небо уродовал страшный разрыв, отбрасывавший зловещую тень на город лордов-колдунов. Если Вороны не найдут способа его закрыть, эта тень поглотит их мир.

Через два часа Парве остался далеко позади, и Хирад почувствовал облегчение. Напряжение спало настолько, что он даже не слишком обращал внимание на трудности пути. Лошади отчаянно потели, привлекая тучи мерзко жужжащих мух, которые, не разбирая, атаковали животных и людей.

Ближе к вечеру стало прохладнее, небо затянули тучи, а пейзаж заметно изменился. Проехав по северной границе прекрасных речных долин с роскошным зеленым ковром, громадными древними деревьями и поросшими папоротниками склонами холмов, балийцы оказались в более неприветливых землях.

Тут и там высились островерхие горные пики, усеянные обломками скал. Деррик приказал спешиться, чтобы поберечь ноги и подковы лошадей; уставшие солдаты и маги, разминая затекшие мышцы, повели животных на поводу, стараясь обходить прячущиеся в высокой траве камни. Дорога вилась среди отвесных крутых склонов. И нигде никаких признаков жилья. Однако Безымянный нервничал.

— Мы здесь, как на ладони!

—Похоже, кроме природной стихии нами никто не интересуется, — беспечно отмахнулся Илкар, кутаясь в плащ; порывистый ветер безжалостно трепал одежду, и жара быстро сменилась пронизывающим холодом.

— Если нас заметят, прятаться будет негде, — сказал Безымянный. — Твое мнение, Фрон?

Оборотень провел некоторое время в голове колонны, давая советы разведчикам Деррика. Сейчас он подошел к Безымянному.

— Все совсем не так плохо, как кажется, хотя нам, возможно, придется проехать еще на север. Разведчики докладывают, что там практически нет жилья. Земля годится лишь для выпаса домашних коз. Вряд ли мы встретим кого-нибудь из местных жителей. Опасаться следует только встречи с висминцами.

Здесь мало тропинок, подходящих для лошадей, и эта лучшая из всех — уж можете мне поверить. Думаю, висминцы не доставят нам никаких хлопот в течение ближайших двух дней. Я посоветовал трем разведчикам отправиться к развилке чуть выше Теренетсы. Даже самому быстрому из них понадобится два дня, чтобы туда добраться. Через три мы получим более точный отчет. До тех пор эльфы и я — наша единственная возможность и надежда избежать неприятностей.

— Как полагаешь, пройдем? — спросил Илкар, который с уважением относился к умению Фрона распознавать запахи и читать следы.

— Да.

Почти сразу после наступления сумерек Деррик остановил колонну у подножия очередного крутого склона. Ветер разогнал тучи и постепенно стих, открыв глазампутников холодное ночное небо

Эльфы быстро обозначили границы лагеря так, чтобы посторонний глаз не заметил костров. Командиры расставили часовых, и солдаты принялись готовить ужин.

Вороны постарались устроиться как можно дальше от Стилиана и Протекторов — сели возле походной печки Уилла и стали ждать, когда закипит вода.

— Интересно, как он себя чувствует? — проговорил Хирад. — Я про Стилиана. Друзей у него не много. Даже несмотря на то что от кавалеристов его отделяет около сотни футов, они явно нервничают.

— Вряд ли он «переживает, — проговорил Денсер. — Лорд Горы привык к одиночеству.

Черный маг лежал на спине, положив голову на колени Ирейн, которая гладила его волосы, — картина, ставшая привычной после того, как Денсер, сотворив заклинание «Рассветный вор», приходил в себя. Хирад и Безымянный переглянулись. Это были первые слова, произнесенные Денсером за целый день. Зитескианец ни с кем не разговаривал и держался в стороне от Воронов. Ирейн в ответ на удивленные взгляды лишь пожимала плечами или просто качала головой. Сейчас, сидя рядом с ним, она не скрывала своего беспокойства и смущения.

Разговор не особенно клеился, пока не начали разливать кофе. Слева от Денсера и Ирейн уселись Уилл и Фрон, Илкар, Хирад и Безымянный — справа. Безымянный откашлялся.

— Илкар, Хирад, устраивайтесь поудобнее, — сказал он, и его друзья молча кивнули.

— А почему ты обращаешься только к ним? — поинтересовался Уилл.

— Потому что только мы трое участвовали в серьезных сражениях прежде, а то, что у нас впереди, мне совсем не нравится.

— А что тут особенного? — спросила Ирейн. — Нам всего-то нужно быстро и без потерь добраться до университетов, и мне представляется, что мы выбрали самый разумный путь.

— Нет, — ответил Безымянный. — Потому что нам совсем ни к чему ввязываться в сражение, а отряду Деррика этого не избежать, по крайней мере когда мы подойдем к Блэксону.

— Что же ты предлагаешь? — спросил Фрон.

— Мы должны от них отделиться. Нам нужно совсем в другую сторону.

— Почему? — Фрон нахмурился, а в его низком ворчливом голосе прозвучало сомнение.

— Ситуация осложнится, когда мы доберемся до залива Триверн, куда, насколько я понимаю, направляется Деррик. Полагаю, висминцы снабжают свои армии по воде, значит, там будут сосредоточены значительные силы. Если мы продолжим путь в компании Деррика и Стилиана, нам неминуемо придется принять участие в сражении. Если же мы от них оторвемся, то с помощью Фрона сможем найти лодку и перебраться на другой берег незаметно.

— А что будет с Дерриком?

— Уговорим его направиться на юг, к проливу Гайернат, и, возможно, организовать отвлекающий маневр по дороге, чтобы прикрыть нас. В любом случае мы должны идти дальше одни.

— Дело в том, — сказал Хирад, — что нас рассматривают, как придаток кавалерии. Вороны не привыкли так действовать. По крайней мере сейчас.

— И как же мы действуем? — спросил Денсер.

— Тебе это прекрасно известно, — ответил Хирад, хмуро поглядывая на мага. Ему не понравился его равнодушный голос. — Мы изучаем ситуацию, принимаем решение и не позволяем никому подвергать сомнению его правильность.

— А тебе не кажется, что это попахивает высокомерием? — спросил Уилл.

Хирад пожал плечами.

— Задай себе вот какой вопрос: в течение десяти лет мы принимаем участие в самых разных военных действиях — почему мы все еще живы? И почему именно мы остались в живых, в то время как лорды-колдуны умерли? Никакое это не высокомерие, просто у Воронов свои законы.

— Только ты можешь так петушиться, зная, что от места, куда ты направляешься, тебя отделяет армия в пятьдесят тысяч висминцев, — улыбнувшись, заявил Илкар.

— Дело не в этом, я…

— Знаю, — сказал Илкар. — Если мы поступаем так, как считаем правильным, нам удается выжить.

Он изобразил, что зевает, и Уилл с Фроном рассмеялись. Хирад нахмурился, а Безымянный снова откашлялся.

— Я рад, что мы сумели внести ясность в некоторые исключительно важные вопросы. А теперь послушайте меня. Деррик поймет, что в нашем плане есть разумное начало. Стилиан — нет.

— Почему? — спросил Уилл.

— Потому что самый короткий путь к Зитеску лежит через залив Триверн — не считая, конечно, Андерстоунского ущелья. Если нам не удастся его убедить, придется через пару ночей покинуть лагерь тайно. Надеюсь, до этого не дойдет. Стилиан сильный союзник и способен помочь нам получить доступ в библиотеки университетов.

— Я ему не доверяю, — сказал Илкар.

— И не удивительно, — заметил Денсер.

— Нет, дело тут не во вражде университетов. Он попытался убить нас в храме Несчастных предков, и давайте не будем забывать почему. Стилиан хотел получить «Рассветного вора», чтобы захватить власть над всеми университетами и держать в подчинении лордов-колдунов и висминцев. Он всегда мечтал править Балией и сейчас вряд ли расстался со своей мечтой. Только боги знают, что нам удастся найти, но я не думаю, что к информации следует допускать Стилиана.

— Что, взять и просто исключить Зитеск? — резко спросил Денсер.

— Ты же здесь, верно? — вздохнув, проговорил Илкар.

— Ты сделал свой выбор в Храме, — добавил Хирад. — Ты теперь Ворон.

— Все не так однозначно, — вмешалась Ирейн. — Работы Септерна разделены между университетами не случайно. Септерн позаботился, чтобы ни один из них не получил достаточно знаний и не стал доминирующим.

— Неужели он был таким могущественным магом? — спросил Уилл.

— Он видел опасность в потенциальных возможностях своей магии, — пояснила Ирейн. — Я подозреваю, что он понимал, к чему могут привести его исследования. И не ошибся. Зитеск это доказал, когда получил свое заклинание «Связь измерений». Представьте себе опасность, которой грозит стабилизация ворот.

— Я внимательно вас слушаю, — вставил Фрон, — и вижу в ваших умозаключениях одно серьезное несоответствие. Мы рассчитываем, что влияние Стилиана поможет нам попасть в библиотеки. Давайте посмотрим на ситуацию вот с какой стороны — вы главный маг, лорд Горы обращается к вам с просьбой передать ему для изучения документы Септерна. Вы молча их отдадите?

— Именно, — ответила Ирейн.

— Нет, — заявил Илкар. — Не отдашь. И Стилиан должен это знать.

— Если он знает, почему так уверенно вел себя в Парве? — спросил Хирад.

— Ну, у него весьма разветвленная сеть агентов, — со смешком ответил Денсер. — Он скорее будет дергать за веревочки, чем выберет прямой путь в библиотеки Джулатсы и Листерна. Хотя додоверцы могут благосклонно отнестись к личной просьбе лорда Горы.

— Но если он планирует напрямую связаться со старшими магами других университетов, нам необходимо помешать ему выбрать короткий путь в Зитеск и ускорить процесс сбора информации, — добавил Хирад.

— Так, и что же получается? — спросил Уилл.

— Ничего, полагаю, — проговорил Безымянный. — Давайте представим себе, что Стилиан планирует перебраться через залив Триверн и при помощи разных хитроумных уловок выманить у других университетов необходимые ему сведения. — Он оглядел лица Воронов. — Во-первых, мы поговорим с Дерриком и постараемся сделать его своим союзником. Возможно, он сумеет придумать для Стилиана разумную тактическую причину, по которой отряду необходимо пройти к югу от гор. Если же у него ничего не выйдет, через два дня мы поступим так же, как сейчас, — разобьем свой лагерь подальше от Стилиана. А за четыре часа до восхода солнца уйдем. Деррик нам поможет — например, чтобы прикрыть наш уход, поднимет шум, будто бы лагерь атаковал патруль висминцев.

До тех пор мы будем изо всех сил убеждать Стилиана выбрать правильный путь, но он не должен догадаться, что у нас собственные цели. Если демонстрировать ему уважение, он ничего не заподозрит. Так ведь, Денсер?

Маг сел, чтобы выпить кофе, и на вопрос Безымянного пожал плечами.

— Не уверен, что твоя идея с отвлекающим маневром сработает, но потакать его самолюбию стоит. Меня лично беспокоят Протекторы.

— Протекторами займусь я, — сказал Безымянный. — Существуют способы не выполнить приказ так, что никто не заподозрит их в неповиновении.

— Каким образом? — спросил Хирад, задумчиво потирая подбородок.

— Ты не поймешь, — ответил Безымянный, и Хирад, который достаточно хорошо его знал, увидел, что вопросов задавать больше не следует.

— А когда мы поговорим с Дерриком? — поинтересовался Уилл.

— Сейчас самый подходящий момент, — ответил Безымянный.

— Его маги вышли на связь, — заметил Илкар. — Лучше немного подождать.

Могучий великан кивнул.

— Сколько времени им нужно?

— Около часа. Все зависит от того, насколько быстро установят контакт.

— Хорошо, подождем.

Чуть позже Ирейн отвела Денсера, который последовал за ней явно неохотно, в сторону от костра.

— Ты мне скажешь, что с тобой происходит?

— Ничего не происходит. Просто устал и не могу поверить, что во всем виноват «Рассветный вор».

— Никто тебя не обвиняет, Денсер, — проговорила Ирейн, заглянув ему в глаза и ласково погладив по волосам.

— Дело не в вине. Это у меня внутри. Не могу тебе объяснить. Понимаешь… — Он махнул рукой и замолчал.

— Я хочу тебе помочь. Не прячься от меня.

— А я не прячусь, — резко ответил Денсер.

— Не прячешься? Ты все время молчишь и сторонишься меня. Всех нас.

— Ничего я не сторонюсь! — выкрикнул Денсер так громко, что Ирейн невольно отшатнулась. Денсер попытался улыбнуться. — Просто не желаю об этом говорить.

— Вот и получается, что ты нас сторонишься. — Ирейн почувствовала, как сердце сжалось у нее в груди. — Ты мне нужен, Денсер. Пожалуйста, не оставляй меня одну.

— Я с тобой, разве нет?

— Боги, ты как ребенок. Ты же прекрасно понимаешь, что я не это имела в виду.

— А что ты имела в виду? — спросил Денсер, и у него на лице появилось сердитое выражение.

— Твое тело здесь, а где твое сердце?

— На месте. — Он похлопал себя по груди.

— Проклятие, Денсер, почему ты такой?

— Какой? А ты почему так себя ведешь?

— Потому что я за тебя волнуюсь! — выкрикнула Ирейн, чувствуя, как краска заливает щеки. Ей так хотелось, чтобы он понял… — Я беспокоюсь за нас.

— У меня все хорошо. Оставь меня в покое.

— Отлично.

Она быстро отвернулась и зашагала к лагерю, чтобы не сказать слов, о которых позже пожалеет.


Маги из Додовера, вышедшие на связь со своими коллегами, были не одни. Лорд Горы, окруженный плотным кольцом Протекторов, пытался пробиться за Блэксонские горы, чтобы переговорить с кем-нибудь из доверенных людей. Сеанс связи оказался очень коротким. Услыхав новости, Стилиан задохнулся от неожиданности. Открыв глаза, он понял, что его бьет дрожь.


В Джулатсе царила тишина. Всю ночь и утро висминцы, разбившие лагерь за стенами университета, пытались пройти сквозь «Саван демона». Души тех, кто к нему прикасался, становились пищей для ненасытных демонов, контролирующих страшное заклинание.

Печальное и мучительное зрелище. Баррас слышал из своей комнаты, как висминцы пытаются перебраться через крепостной ров, затем они решили построить переправу из дерева и железа, потом надумали перелезть на стены университета при помощи веревок, прикрепленных к близлежащим строениям.

Сейчас, когда солнце стояло высоко в зените, они начали что-то строить. Баррас, не в силах больше слышать крики умирающих, отправился на бастион одной из башен, чтобы посмотреть, что происходит за городскими стенами. Его глазам предстали адские картины — а виной тому были Совет и он сам.

«Саван демона» окружал университет призрачным серым облаком, которое поднималось от самой земли и уносилось к небу, теряясь в голубой вышине. В толщину оно достигало десяти футов, и Баррас знал, что оно уходит под землю на такую глубину, где не выживет ни один человек. Величественное зрелище и наводящее ужас подтверждение того, что могут сотворить с Балией демоны, если объединятся с магами. Присутствие «Савана» источало страх, внушало нестерпимое желание оказаться как можно дальше от его могущественной силы.

Баррас не сомневался, что висминцы попытаются прорыть тоннель и обойти «Саван». Он молил святых о том, чтобы они поняли всю безнадежность своих попыток, прежде чем демоны заберут слишком много душ. Однако глядя на «Саван демона», внутри которого тут и там возникали вспышки синего и желтого цвета, похожие на молнии, он подумал, что до сих пор действия висминцев говорили о непонимании сути маны и связи измерений. Они и не могут понять. У них ведь нет магии — это их проклятие и благословение одновременно.

Мерцающий серый цвет «Савана» придавал всему, что находилось за его пределами, призрачный, безжизненный оттенок; краски потускнели, люди казались непривычно неуклюжими. Впервые заклинание использовали семьсот лет назад, чтобы защитить Джулатсу. Тогда оно сыграло роль крепостного вала, только значительно более эффективного, чем обычный.

Миновать «Саван демона» невозможно, пока заклинание не снято. Любой, кто попытается это сделать, друг или враг, погибнет. Над заклинанием не перелетишь по воздуху, под ним не пророешь ход. Оно отнимает все души без разбора — и у животных, и у людей. Оно зло. Но оно спасет Джулатсу от висминцев, и, несмотря на ужас, который Баррас испытывал, знание того, что университет надежно защищен, успокаивало.

Все, кто находился внутри стен университета, с должным уважением относились к «Савану», никто не приближался к его границе ближе, чем на дюжину шагов. Счастливчики, успевшие добежать до ворот, и те, для кого университет был домом, молча расхаживали по территории, собирались группами, просто сидели на земле, ошарашенные, потрясенные, не в силах справиться с печалью и смириться с тишиной, опустившейся на университет. Потому что одним из самых страшных аспектов заклинания была именно тишина.

Все звуки, которые издавали висминцы, доносились приглушенно, словно издалека. Они давно перестали посылать в сторону университетских стен стрелы — чтобы, лишаясь собственного запаса, не пополнять арсеналы джулатсанцев. Вместо этого солдаты толпились у крепостного вала и просто смотрели на серое облако, окутавшее Джулатсу. Их разговоры, смех, беготня, топот ног, звон оружия и посуды были едва различимы.

Баррас на мгновение даже засомневался в том, что у него все в порядке со слухом. Но тут слева от него прозвучал громкий голос Карда.

— Добрый день, Баррас.

Старый эльф вздрогнул от неожиданности.

— Кард. Я рад, что вы в порядке.

— Все относительно, — сказал генерал.

— Да уж. Что привело вас сюда?

— То же, что и вас. — Кард встал рядом с Баррасом. — Хочу посмотреть на глупость висминцев. — Он кивком показал на недостроенное сооружение у южных ворот Джулатсы.

С того места, где стоял Баррас, оно казалось ненадежным и хлипким, но Баррас знал, что висминцы умелые плотники. Решетка из перекрещивающихся балок окружала четыре ствола. Внутри сооружения на высоту тридцати футов поднимались лестницы, ведущие на платформу, где собрались висминцы, строившие следующий уровень.

Чуть левее работала другая группа плотников, которые делали колеса, справа пылали громадные костры, посылавшие столбы черного дыма в небо. Висминцы в толстых кожаных передниках трудились у наковален, остальные занимались отливками.

— Что они делают? Оружие? — спросил Баррас.

— Нет, — ответил Кард. — Если я не ошибаюсь, металлическую обшивку для своей башни.

— Они думают, что мы попытаемся ее поджечь?

— Именно. Очевидно, они собираются перекинуть это сооружение через ров, надеясь, что металл их защитит.

— Боги! — пробормотал Баррас и покачал головой. — Нам следует с ними поговорить.

— Если висминцы намерены совершить самоубийство, зачем их переубеждать? — глянув на эльфа искоса, произнес Кард.

— Я понимаю вашу ненависть к врагу, но потери, которые они понесут, ничего не изменят — их слишком много, — сказал Баррас. — Кроме того, думаю, вы не представляете себе, что означает смерть в «Саване демона». Я никому не желаю испытать такие бесконечные муки. Ни зитесканцам, ни висминцам, никому.

— Поговорите с ними, если вам так хочется, — пожав плечами, ответил Кард. — Я не собираюсь вам мешать, но и поддерживать не стану.

— У вас безжалостное сердце.

— Они уничтожили большую часть моей армии, огромное количество джулатсанцев и магов. — Голос Карда звучал холодно и резко. — Каждая мучительная смерть врага в «Саване демона» приносит мне утешение.

— Вы с радостью готовы платить смертью за смерть?

— Желание отомстить присуще каждому человеку, а мы их сюда не звали. Висминцы сами выбрали свою судьбу. Если они не в состоянии делать выводы из собственных ошибок… За глупость надо расплачиваться. Я не намерен учить их жизни.

— Возможно, мне надо прислушаться к голосу совести, — промолвил Баррас.

— Мой старый друг, я восхищаюсь вашей способностью к прощению. Однако сейчас идет война, которую начали не мы, — сказал Кард. — По правде говоря, мне до сих пор трудно поверить, что происходящее реально, но, вне всякого сомнения, висминцы надеялись с помощью лордов-колдунов уничтожить университеты, совсем как тогда, триста лет назад.

А теперь они так возгордились, что думают, будто сумеют с нами справиться и без лордов-колдунов. Может, они и не ошибаются. Хотите вступить с ними в переговоры — ладно, так тому и быть, но подумайте вот о чем: чем дольше они надеются прорваться сквозь «Саван демона», тем дольше будут здесь оставаться. И тем выше наши шансы получить помощь от Додовера. Кроме того, они так упорно пытаются обойти «Саван демона», что просмотрели совершенно очевидное решение, — мрачно проговорил Кард.

— Какое?

Генерал не успел ему ответить. У северных ворот раздался громкий крик. Баррас и Кард промчались по бастиону и увидели, что к границе «Савана» направляется около дюжины висминцев с красно-белым флагом в руках.

Перемирие?

Дверь, ведущая наверх, распахнулась, и Баррас увидел адъютанта Карда.

— Керела просит вас немедленно прийти. — Юноша нетерпеливо убрал со лба рыжие волосы, которые разметал ветер.

— К северным воротам? — спросил Баррас.

— Да.

— Передай Кереле, что мы идем. — Юноша кивнул и умчался прочь.

Баррас сделал глубокий вдох и повернулся к генералу Карду. Увидев у него на лице мрачное выражение, он удивленно приподнял брови.

— Кард?

— Думаю, им все-таки пришло в голову очевидное решение.

— Какое же?

— Выслушайте их, Баррас, если они пожелают с вами разговаривать. — Кард шагнул в сторону двери. — А я буду молить всех святых, что ошибся.

ГЛАВА 7

В лагере постепенно наступила тишина, холодный ветер цеплялся за одежду и мешал разговаривать. Спустилась ночь, и на небо высыпали звезды. Деррик по просьбе Хирада и Безымянного Воителя направился к костру Воронов. Накинув на кожаные доспехи плащ, генерал сел между Хирадом и Денсером и с благодарностью кивнул Уиллу, когда тот подал ему громадную кружку горячего кофе.

— Прошу меня простить — не сразу ответил на вашу просьбу, — сказал Деррик. — Я беседовал с магами и разведчиками, и вам наверняка будет интересно услышать, что я узнал. Но вы ведь и сами хотели со мной поговорить.

Хирад едва заметно улыбнулся. Деррик, который вел свою кавалерию по вражеским землям, держался уверенно и спокойно, как и подобает настоящему командиру. Не удивительно, что его все уважают.

— Да, хотели, — кивнул Безымянный Воитель. — Но наши соображения могут измениться в зависимости от того, что вы узнали про положение дел на востоке.

— Выскажите мне свои мысли, — почесав нос, предложил Деррик, — а я сообщу вам, что стало известно мне.

Безымянный поделился с ним планами и опасениями Воронов, а Хирад тем временем следил за реакцией Деррика. Впрочем, он мог не тратить силы зря. Генерал вел себя сдержанно, лишь время от времени кивал. Когда Безымянный закончил, наступила тишина. Деррик допил кофе, выплеснул гущу на землю и протянул кружку Уиллу, чтобы тот налил еще. Вор молча выполнил его просьбу.

— Спасибо, Уилл, — промолвил Деррик. — Должен вам заявить, что многое из того, что вы сказали, приходило мне в голову, и я благодарю вас за то, что вы подтвердили мои мысли. Я планировал разделиться у Теренетсы и отправить вас на север, а своих людей повести в Гайернат. Сообщения, которые получили маги сегодня вечером, убедили меня в том, что я прав. — Он сделал глоток кофе. — Около университетов и в Андерстоуне сложилась очень серьезная ситуация. Мы не смогли связаться с магом, представителем четырех университетов в Андерстоуне, и потому решили, что город находится в руках врага. Пятнадцать тысяч висминцев пересекли залив Триверн и направились в Джулатсу. — Илкар вздрогнул при упоминании родного университета, и Хирад заметил, что его лоб покрылся испариной. — Несмотря на то что враг лишен поддержки лордов-колдунов, он продолжает наступать. — Деррик сделал еще один глоток кофе.

— Университет пал? — едва слышно спросил Илкар.

— Илкар, не следует забывать, что все новости мы получаем через Додовер и в лучшем случае они страдают неточностью. Их следует рассматривать всего лишь как слухи.

— Университет пал? — медленно выговаривая слова, повторил вопрос Илкар, и Хирад почувствовал его отчаяние.

— Мы думаем, что нет, — ответил Деррик.

— Думаете? Мне необходимо знать. Немедленно.

— Успокойся, Илкар, — произнес Хирад и протянул к другу руку; Илкар только покачал головой.

— . Хирад, лишь маг способен понять, что означает подобное известие для Илкара, — вмешалась Ирейн. — Генерал, пожалуйста, расскажите нам все, что вам известно.

Деррик поднял руку, чтобы успокоить своих слушателей.

— Мы получили сообщение, что город Джулатса захвачен неприятелем, но сам университет — нет. Однако я должен еще раз повторить, что эти сообщения ничем не подтверждены. Армия Додовера направляется на помощь Джулатсе, хотя известия от них мы получим в лучшем случае через день.

Глаза Илкара превратились в две узкие щелки, щеки запали, уши сердито напряглись. Эльф попытался взять себя в руки, сглотнул с усилием и повернулся к Деррику.

— А известно, сколько времени они смогут продержаться? — спросил он, стараясь унять дрожь в голосе. — Неужели никто из Додовера не сумел связаться с Джулатсой?

— С тех пор как Джулатса попросила у Додовера помощи, на связь они не выходили, — ответил Деррик. — Это было два дня назад. Сообщение о том, что город захвачен висминцами, мы получили вчера от мага, который находится за пределами университета. К моим сведениям следует относиться с определенной долей сомнения.

— Почему?

— Связь прервалась, маг из Додовера пострадал. Он еще не окончательно пришел в себя и не помнит подробностей разговора. Когда я узнаю больше, вы будете первыми, кому я сообщу новости.

— Спасибо, Деррик. — Илкар кивнул и встал. Даже в свете костра было видно, как сильно он побледнел, в глазах у него стояли слезы. — Извините, мне нужно побыть одному.

— Илкар, подожди… — Хирад начал подниматься.

— Прошу тебя, не сейчас.

Илкар медленно отошел к выстроившимся ровными рядами палаткам и скрылся в темноте. Хирад только покачал головой.

— Но если университет не пал… — начал он.

— Прошло время, враги могли его захватить, — тихо сказал Денсер, и в его голосе впервые появилось нечто похожее на чувства. — Единственное сообщение от них поступило день назад. Если висминцам так быстро удалось захватить город, что помешает им разрушить университет? Илкар страшится именно этого. Поверьте мне, кроме собственной смерти, уничтожение родного университета — худшее, что может с ним произойти. Худшее, что может произойти с любым магом из Джулатсы, потому что будет означать конец джулатсанской магии. В течение многих сотен лет никто даже и помыслить не мог о таком исходе. Не трогайте его.

Хирад поджал губы.

— Он Ворон. Мы должны ему помочь.

— Да, но не сейчас. В настоящий момент он только джулатсанец, которому стало известно, что утеряны знания, накопленные родным университетом. Мы поможем ему, когда он вернется, — сказала Ирейн.

— Если университет погибнет, Илкар лишится своих магических способностей? — спросил Уилл.

— Нет. Мана остается, и он по-прежнему может творить заклинания. Если университет падет, будут утеряны знания Джулатсы, наука, которая развивалась в течение многих веков. Разрушив Башню, висминцы уничтожат центр джулатсанской магии. Нельзя построить новую и вернуться на прежнее место. Мана наделяла Башню магической силой в течение веков, и столько же времени джулатсанцам понадобится, чтобы прийти в себя. Если им вообще это удастся.

— А какая часть работ Септерна хранилась в библиотеках Джулатсы? — спросил Фрон. От его голоса у всех собравшихся по спинам пробежали мурашки.

— Именно. — Деррик покачал головой. — Вот почему вы и только вы должны как можно быстрее перебраться через залив Триверн. Вы должны попасть в университет и покинуть его прежде, чем он падет, — если такова его судьба. Сделать это в состоянии лишь такой маленький отряд, как ваш. Вам нужно без промедления покинуть лагерь и отправиться на северо-восток.

— Мы задержимся еще на один день, — сказал Безымянный. — Илкар не захочет уходить, пока не узнает новости от додоверцев.

— Я могу установить с ними связь, — предложил Денсер.

— Ты даже трубку закурить не можешь, — резко возразила Ирейн. — А я не умею устанавливать связь на большом расстоянии. Я согласна с Безымянным.

— Хорошо, — проговорил Деррик. — Еще один день и одна ночь.

— А как насчет вас, генерал? — спросил Хирад.

— На юге ситуация чуть менее напряженная. Мы считаем, что барону Блэксону удалось помешать висминцам добраться до Андерстоуна. Его родной город захвачен неприятелем, а он сам, насколько нам известно, направляется в Гайернат, чтобы собрать там подкрепление. Мне представляется разумным объединиться с ним и попытаться — что как раз и входит в его планы — захватить дороги, по которым висминцы получают необходимые им припасы, а затем вернуть ему замок. Оттуда мы сможем организовать ответный удар.

— Старина Блэксон, — проговорил Безымянный. — Передайте ему от нас привет.

— С удовольствием.

— А Стилиан?

Услышав вопрос Денсера, Деррик надул щеки.

— Он также попросил встречи со мной, и я посоветую ему отправиться с нами на юг. Однако по закону он мой командир и волен делать то, что пожелает. Я постараюсь его убедить, что единственный шанс вернуться с триумфом в Зитеск — атаковать врага с нами на юге и обойти Андерстоун.

— Ничего не выйдет, — сказал Денсер, с легким презрением покачав головой. — Ему необходимо получить работы Септерна, и он намерен идти с нами.

Деррик допил кофе и встал, отряхнув грязь с формы.

— Ладно, посмотрим.

— Удачи, — пожелал Денсер. — Она вам понадобится.

— Я никогда не рассчитываю на удачу, — улыбнувшись, заявил генерал. — Поспите. Мы выходим на рассвете.

— Если увидите Илкара… — начал Хирад.

— Обойду его стороной, — пообещал Деррик. — Спокойной ночи.


Илкар шагал среди ровных рядов палаток, глядя прямо перед собой и не обращая внимания на приветствия кавалеристов, веселый смех и разговоры.

В глазах у него стояли слезы, он до крови прикусил нижнюю губу в безнадежной попытке унять дрожь. Наконец, добравшись до последней палатки, стоявшей на границе открытого пространства, он замедлил шаг.

Усевшись на плоский, поросший мхом камень, Илкар заставил себя успокоиться и подумать о том, что он узнал, — возможная гибель джулатсанской магии, убийство тысяч его братьев и сестер магов, одиночество тех, кому удалось спастись… Да, они по-прежнему остаются джулатсанцами, но лишены средоточия своей силы, магической энергии и знаний.

Вполне возможно, что университет уже погиб. Илкар полагал, что почувствует уничтожение Башни благодаря следам маны, однако на таком огромном расстоянии от Джулатсы смерть магов пройдет мимо него.

Что будет, если Башня падет? Кто займется восстановлением университета? Наверное, маги, оставшиеся в живых, — такие, как он. А где они найдут ресурсы и силы выполнить столь грандиозную задачу? И желающих учиться в университете, ставшем жертвой армии, не обладающей магией? Вне всякого сомнения, потеря университета повлечет за собой медленное угасание джулатсанской магии по мере того, как будут стареть и умирать оставшиеся в живых ее представители.

Удастся ли Воронам добраться до Джулатсы вовремя? А вдруг им суждено увидеть лишь руины и трупы защитников университета? И даже если они успеют попасть в Джулатсу до ее гибели… на что может рассчитывать маленький отряд, когда университет осаждает могучая многочисленная армия? Может, лучше не видеть конца Джулатсы?

Илкар опустил голову и дал волю слезам. Он больше не мог справиться с рыданиями, которые сотрясали его тело. Надежды нет. Если висминцы захватили город, университет непременно падет. И тогда у него не останется никого, кроме Воронов. Достаточно ли этого?..

— Мы не можем знать наверняка, что университет погиб, Илкар, — донесся голос из темноты.

Илкар вытер глаза и вдруг почувствовал, что замерз. Он потерял счет времени и понятия не имел, сколько просидел здесь в полном одиночестве. Спина затекла и болела. Илкар вздрогнул от неожиданности и попытался разглядеть человека, чей силуэт вырисовывался на фоне догорающих костров.

— Уходите, Стилиан! — выкрикнул он. — Не стоит делать вид, что вас огорчает наше несчастье. Вы и представить себе не можете, что это такое.

— Ничего подобного, Илкар. Но я прощаю тебя за резкость. Мне понятно твое настроение.

Стилиан не замедлил шагов, и вскоре Илкар увидел шестерых Протекторов, окружавших своего господина.

— Большое спасибо, — отвернувшись, проворчал Илкар. — Чего вы хотите?

— Я пришел, чтобы посочувствовать тебе, предложить помощь, если возможно, и надежду.

Лорд Горы остановился в нескольких шагах от Илкара, словно демонстрируя, что уважает его стремление к одиночеству.

— Какая неожиданность, — пробормотал Илкар.

— Я прекрасно понимаю, — вздохнув, проговорил Стилиан, — как тебе трудно осознать случившееся. А еще я знаю, что такое одиночество, уж можешь мне поверить. Прошу только об одном: выслушай меня. Тебе нет необходимости отвечать.

Стилиан замолчал, а Илкар лишь пожал плечами.

— Я совсем не хочу, чтобы магическое равновесие было нарушено, это опасно и в самые спокойные времена. Сейчас необходимо, чтобы все маги объединились, иначе нам не справиться с висминской угрозой. Сегодня, когда я вышел на связь, мне удалось узнать лишь обрывочные сведения про Джулатсу, мне известно только то, что сказал Деррик. Однако завтра я попытаюсь разобраться в сложившейся ситуации. Насколько я понимаю, вы останетесь с отрядом Деррика еще на один день, и я постараюсь сообщить тебе новые подробности. И, наконец, о надежде. — Стилиан подошел к Илкару и понизил голос. — Мы с тобой лучше других в лагере знаем, что университеты обладают возможностями для самосохранения. С моей точки зрения, сообщение о том, что город пал, а университет — нет, говорит о том, что Джулатса нашла способ остановить армию висминцев. Вопрос сейчас в том, как долго продержится данная ситуация, вот почему вы должны спешить.

Илкар прикусил губу, но потом все-таки кивнул.

— Может быть. Каковы же ваши планы? Стилиан прищурился, и лицо его приняло жесткое выражение.

— Я отправляюсь на юг, отдельно от отряда Деррика. Мое будущее лежит там, хотя я сделаю все, чтобы вы получили работы Септерна. Боюсь только, что не смогу заняться их изучением вместе с вами.

Его слова застали Илкара врасплох. Он резко поднял голову, встретился со Стилианом глазами и почувствовал, что тот в ярости.

— Почему?

— У меня возникла проблема, личная проблема, — ответил Стилиан. — Складывается впечатление, что я, по крайней мере временно, больше не лорд Горы Зитеска.

Он повернулся и зашагал прочь.

* * *

— Когда же ты снова сможешь сотворить какое-нибудь заклинание, Денсер? — спросил Безымянный сразу после того, как Деррик ушел на встречу со Стилианом.

Денсер, который уже достаточно пришел в себя и мог сидеть, пожал плечами и выбил трубку о конец полена, торчавшего из костра. Крошечные угольки вспыхнули на мгновение в темноте и погасли.

— На твой вопрос нет однозначного ответа, — сказал он и засунул руку в кисет, чтобы достать новую порцию табака. — Проклятие, табак кончается.

— С однозначными ответами часто возникают трудности, не так ли? — проговорил Хирад.

— Дело обстоит так, — продолжал черный маг. — Я еще очень слаб после «Рассветного вора», мне трудно собрать необходимую ману для того, чтобы сотворить заклинание. Кроме того, я нахожусь в угнетенном состоянии, которому не вижу объяснения… впрочем, это пройдет. Однако должен заметить, что общественное мнение ошибочно. — Он с улыбкой посмотрел на Ирейн. — Я могу самостоятельно раскурить свою трубку.

Он щелкнул пальцами, и тут же возникло темно-синее пламя, которое он поднес к трубке.

— Прекрасно, — заявила Ирейн и чуть оттолкнула его в сторону. — А теперь зажги «Адский огонь».

— Видите? Вечно она недовольна, — проговорил Денсер и снова улыбнулся, хотя в его улыбке не было и намека на веселье. — Предлагаешь женщине одну страну, а она тут же требует целый мир.

— А вот и нет, — возразила Ирейн. — Я требую всего лишь доказательства твоих возможностей, которые выходили бы за рамки первой необходимости.

— «Адский огонь» — это несколько больше, чем простое Доказательство.

— Я упомянула данное заклинание в метафорическом смысле. — Ирейн ткнула Денсера в грудь.

— Ладно, дай мне время прийти в себя! — рявкнул Денсер и оттолкнул руку Ирейн. Та вздрогнула от неожиданности и отодвинулась; на глаза у нее навернулись слезы.

— Перестань, Денсер, — сказал Хирад, удивленный необъяснимой вспышкой гнева. — Она же пошутила. Ты можешь ответить на вопрос? Скажи нам, что ты в состоянии сделать?

— Практически ничего, — признался Денсер. Он прикусил губу и протянул к Ирейн руку, но та еще дальше от него отодвинулась. — Я опустошен. Учитывая, что мы постоянно в пути и почти совсем не отдыхаем, прежде чем я смогу выйти на связь, должно пройти дня два, до «Крыльев мрака» — тоже, а, например, до «Адского огня» — целых четыре. Мне жаль, что я оказался для вас обузой.

Хирад наградил его спокойным взглядом.

— Полагаю, мы сможем тебя простить.

— Как мило с вашей стороны. — Денсер изобразил поклон, не поднимаясь на ноги.

— Успокойся, ладно? — Хирад показал на Ирейн. Денсер собрался что-то ему ответить, но в последний момент решил промолчать и просто коротко кивнул. Наступившее молчание прервал Безымянный:

— Фрон?

— Никаких проблем…

— Я знаю, — перебил его Безымянный. — Я пытаюсь оценить состояние каждого из нас. Мы ничего от тебя не требуем. Ты сам решишь, нужно ли тебе превращаться.

Фрон кивнул.

— А как насчет Илкара? — спросила Ирейн. — То, что он сегодня услышал, может серьезно повлиять на его способность концентрироваться.

— Кроме всего прочего, в Балии он самый лучший маг, специализирующийся на обороне, — заметил Хирад. — Его способность концентрироваться во время сражения — одна из причин, по которой Воронам удалось прожить так долго. Когда дойдет до дела, он сумеет взять себя в руки.

— Надеюсь, ты не ошибаешься, — проговорила Ирейн. — Но все-таки я советую вам в ближайшее время присматривать за ним повнимательнее.

— Разумеется. — Хирад развел руки в стороны. — Он же Ворон.

Безымянный откашлялся, привлекая к себе всеобщее внимание.

— Я рад, что все уверены в своих силах, поскольку нам предстоит серьезная передряга. Ничего подобного с нами еще не случалось. Мы будем одни на землях, захваченных полчищами висминцев. Мы не имеем права на ошибки и не сможем нести с собой раненых. Если кто-то из вас сомневается в себе, лучше остаться с кавалерией.

— Иными словами, нам предстоит сделать то же самое, что мы сделали, только с другой стороны, — ровным голосом прокомментировал его слова Хирад. — А ты нас спрашиваешь, уверены ли мы в том, что у нас получится?

Улыбка коснулась губ Безымянного.

— Мне кажется, тебе необходимо немного поспать, — заметил Хирад и похлопал великана по плечу. — Такие речи следовало произносить десять лет назад. Я постою на страже и подожду Илкара.


Баррас и Кард встретились с Керелой у северных ворот университета; трое самых старых джулатсанцев стояли плечом к плечу, когда открылись ворота. Рядом с ними замерли на своих местах представители университета с желто-белыми флагами на коротких древках, означавших мирные переговоры. Чуть поодаль расположились лучники и маги, которые были готовы открыть огонь в случае, если возникнет хоть малейшая угроза жизни старейшин Джулатсы. Кард считал, что нападение маловероятно, и даже отказался от «Жесткого щита», посоветовав магу не тратить зря свою ману.

Ворота раскрылись, и глазам джулатсанцев предстал «Саван демона» — толстое серое покрывало, пронизанное у самой земли сине-желтыми сполохами. По другую его сторону остановились трое висминцев. Лучников нигде не было видно, хотя два воина явно выступали в роли телохранителей человека, стоявшего между ними, — мужчины лет сорока, среднего роста, могучего телосложения, чьи плечи и спину украшали роскошные меха. Он был в потрескавшихся черных доспехах из кожи, украшенных меховой опушкой, кожаных наголенниках, тяжелых высоких сапогах, которые защищали ноги, однако руки парламентера оставались обнаженными до самых перчаток. Длинные, темные, давно не чесанные волосы обрамляли черное от загара лицо с большими глазами и подбородком, изуродованным свежим шрамом.

— Я Сенедай, лорд и генерал хейстронских племен. Я требую, чтобы вы немедленно сдались. — Его громкий голос тусклым эхом отразился от «Савана».

— Ты у нас дипломат, — сказала Керела, поворачиваясь к Баррасу. — Объясни ему, что происходит.

— Боюсь, ты решила напоить меня из отравленного кубка, — мрачно проговорил Баррас.

— Вполне возможно, мой старый друг.

Баррас взял себя в руки и сделал три осторожных шага в сторону ворот и «Савана», от близости которого по спине у него пробежали мурашки. Он изо всех сил старался держаться прямо и следить за тем, чтобы не дрожал голос.

— Я Баррас, старший член Совета и глава делегации университета Джулатса. Мы не намерены отдавать вам то, что вы еще не захватили путем неоправданного применения силы. Каковы ваши условия?

— Условия? Я ничего вам не обещаю, кроме того, что мы сохраним вам жизнь, маг. И это очень великодушно с моей стороны, учитывая, сколько моих сородичей погибло.

— Мы были вынуждены защищать наш город от вашего необоснованного нападения, — сказал Баррас.

— Вы должны были сражаться, как воины, с оружием в руках, а не при помощи заклинаний.

Баррас не смог сдержаться и рассмеялся.

— Эти слова звучат забавно из уст тех, кто с удовольствием прибегал к помощи лордов-колдунов, чтобы уничтожить моих соратников.

— Вожди племен выступали против применения этого оружия.

— Значит, в исторических хрониках будет так и написано, — в голосе Барраса прозвучало презрение. — По воле лордов Висмина был наложен запрет на использование заклинаний лордов-колдунов, и храбрые воины с оружием в руках вступили в сражение с силами Джулатсы, однако презренный трусливый университет ответил им градом магических снарядов.

— Мы все равно победим, — заявил Сенедай.

— Перед вами город магии. Неужели вы надеялись, что мы не воспользуемся всеми средствами, имеющимися в нашем распоряжении? Должен напомнить, что у нас их предостаточно.

— Магия — это сила зла, и мы, висминцы, дали клятву, что наступит день, когда мы увидим, как горят ваши университеты, а Башни лежат в руинах. — Сенедай указал пальцем на Барраса.

— Красивый образ, — заметил Баррас. — Только не думаю, что вам посчастливится увидеть картину, которую вы нарисовали.

— Вы так полагаете? — Сенедай улыбнулся. — За вашими жалкими стенами осталась всего горстка магов, небольшой отряд воинов и напуганные женщины и дети. У вас есть дьявольский барьер, но мне прекрасно известно, что вы не в силах поддерживать его до бесконечности. Мы даже не будем тратить на вас стрелы. Зачем?

— Разумно. Наши дома построены из камня, крыши сделаны из черепицы. Трава и глина остались в далеком прошлом.

— Твои оскорбления стары, как и твое тело, маг, — заявил Сенедай. — А теперь выслушай меня внимательно, член Совета Джулатсы. Я предлагаю тебе и всем, кто находится за стенами университета, жизнь, если вы немедленно сдадитесь. Данное обещание умрет вместе с вами, если прольется еще хотя бы одна капля висминской крови.

— Какие у меня гарантии, что вы сдержите слово? — спросил Баррас, призвав на помощь все высокомерие, на которое только был способен.

— Я лорд хейстронских племен.

— Лично для меня это пустой звук. А что станет с нами, если мы решим сдаться?

— Мы возьмем вас в плен и найдем для вас подходящую работу на благо Висминской империи. Иначе вы умрете.

— Вы не даете нам ничего.

— Вы не в том положении, чтобы требовать большего. — Сенедай обвел рукой вокруг себя.

— А вы забываете, что не в состоянии сюда ворваться. Дьявольский барьер, как вы его называете, невозможно разрушить.

— Верно, но мы еще не сдались, — проговорил Сенедай. — Впрочем, мы можем подождать, пока вы не перемрете от голода и жажды, или пока ваш барьер не падет, потому что у вас больше не останется сил его поддерживать. У нас имеются и другие методы давления, хотя мне не хочется к ним прибегать. Я не дикарь, однако так или иначе мы ваш университет уничтожим.

— Я скорее умру, прежде чем позволю вам ступить на нашу землю, — холодно ответил Баррас. Сенедай лишь вскинул к небу руки.

— Твой выбор, маг. Каждый человек имеет право выбрать, как ему умереть. Но, возможно, твои люди не захотят последовать за тобой и отдать свою жизнь за университет. Вам решать. Можете сохранить жизнь и стать нашими пленниками; обещаю, что мы будем хорошо с вами обращаться. Можете умереть от наших мечей или погибнуть медленной смертью от жажды и голода. Я даю вам время подумать — до завтрашнего рассвета. А потом мне придется применить другие методы борьбы с вами. — Он резко развернулся и зашагал в сторону разрушенного города Джулатса.

Баррас знаком показал, чтобы закрыли ворота, и вернулся к Карду и Кереле.

— И это ты называешь переговорами? — спросила Керела, обняв Барраса за плечи.

Все трое направились прямо к Башне.

— Нет. Скорее я раздразнил висминского лорда, который и не собирался вести с нами переговоры.

— Насколько я понимаю, капитуляция не рассматривается, — заметил Кард.

— Нет, — хором ответили Керела и Баррас.

— А почему вы спросили? — поинтересовался Баррас.

— И что имел в виду Сенедай, когда сказал о «других методах»? — добавила Керела.

— Я знаю, что он имел в виду, и поэтому спросил вас про капитуляцию, — ответил Кард с такой болью в голосе, что в горле у Барраса застрял комок.

— Поясните.

— Полагаю, будет лучше, если мы войдем внутрь, — сказал Кард. — До утра нам нужно многое обсудить.

ГЛАВА 8

Ша-Каан полетел к своему дому над землей — огромному сооружению, построенному под его руководством и присмотром.

Несмотря на то что бой был долгим и тяжелым, потери оказались незначительными, и многие представители Рода остались охранять ворота. Враг обязательно вернется. И будет возвращаться до тех пор, пока Казны не потерпят сокрушительное поражение или ворота не будут закрыты. Ша-Каан чувствовал, как ворота медленно увеличиваются в размерах.

Тяжелораненых он отправил в Клене, убежище в пространстве между измерениями, соединенном с Балией. Там маги-драконеры вылечат их и подготовят к следующей схватке.

Ша-Каан не имел собственного драконера. После кражи амулета Септерна и смерти драконера Серана, когда он впервые встретился с Хирадом Холодное Сердце и Воронами, Ша-Каану было некогда выбирать себе нового.

Великий Каан некоторое время летел вместе с сородичами в сторону Чоула. Там все, кроме него, с радостью нырнули в прохладные темные глубины, чтобы отдохнуть, как и полагается после победоносного сражения. Однако ему предстояло еще многое сделать, и он отправился дальше, стараясь определить, в каком состоянии находятся земли Каанов.

Владения Каанов тянулись от границ разоренных территорий Кеола и включали в себя иссушенные безжалостным солнцем пустыни и покрытые шрамами горы Бешара, зеленые холмы и долины Дормара и пронизанные невыносимым жаром леса Тераса. Впрочем, если не будут закрыты ворота в Балию, Кааны лишатся всего.

Право Каанов на большую часть их владений никто не оспаривал, но так было далеко не всегда. Ша-Каан еще не забыл, как в юности, почти три поколения назад, сражался с Родом Скаров за контроль над когда-то плодородными землями Кеола.

Он помнил отвесные скалы, которые окружали прекрасные глубокие лощины, напоенные водами красочных водопадов, раскачивающиеся на ветру травы на склонах старых вулканов и плато, роскошные леса, где под раскидистыми кронами деревьев росла огненная трава… Огненную траву собирали слуги, чтобы дать пищу огню Каанов.

Кааны слабели, их ряды редели в результате бесконечных сражений, им требовалась поддержка параллельного измерения, которое накормило бы сознание Рода.

Скары и Кааны воевали в небе, на земле, в озерах и реках, повсюду уничтожая жизнь. Люди, не успевшие бежать в пустыни и за их пределы, умирали, град скал, падающих на землю, оползни горящей земли, разрушенные подземные тоннели навсегда меняли течение рек. Чоулы гибли один за другим.

На поверхности растительность была сожжена до самых корней, почва лишилась плодородия, почернела и стала твердой, точно камень.

Земля умерла, и Кааны перестали бы существовать, если бы не появление на границе израненной, опустошенной страны, которая когда-то называлась Кеол и была самым желанным и прекрасным местом в царстве Каанов, великого человека — Септерна.

Нашел его Ша-Каан. А могли найти и Скары, и тогда все сложилось бы иначе. Септерн шагал по земле, без всякой цели — как показалось Ша-Каану, который парил прямо над ним, — и смотрел в небо, где шло сражение драконов.

Когда Ша-Каан начал резко снижаться, направляясь к нему, Септерн не выказал никакого страха, будто смирившись, совсем, как Хирад Холодное Сердце в замке Танцующих скал. Он просто принял свою судьбу — и все. Именно по этой причине Ша-Каан не убил великого человека. Его охватило любопытство, поскольку он сразу понял, что Септерн не вестар, которые так верно служили Казнам. По правде говоря, незнакомец не принадлежал ни к одному из народов, поклонявшихся драконам.

Несмотря на бушующее сражение, любопытство пересилило осторожность, и Ша-Каан приземлился. Драконы, могучие властелины неба, несколько неповоротливы и медлительны на земле. Его решение приземлиться положило начало победы

Каанов над Скарами и подарило параллельное измерение, в котором они так нуждались, чтобы выйти на следующий уровень самосознания.

Опустившись на землю неподалеку от Септерна, Ша-Каан заглянул ему за спину и догадался, откуда тот появился. Частично скрытый жалким сухим кустом, чудом сохранившимся на обожженных землях Кеола, мерцал коричневый с белыми крапинками прямоугольник, практически невидимый на фоне скалы. Ша-Каан сразу понял, что это такое, и, отогнав Септерна в сторону, послал Казнам сообщение, изменившее ход сражения за Кеол.

Отряд Каанов мгновенно промчался сквозь ворота, вызвав отчаянную реакцию у Скаров. Весь Род бросил сражаться и поспешил к маяку, который являлся действующими воротами, поглотившими их врагов.

Около дюжины Скаров успели прорваться сквозь ворота, прежде чем Кааны установили возле них защитную сеть. Этот урок они не забудут никогда. И никогда не сотрется из памяти Ша-Каана его первый короткий разговор с Септерном, обладавшим на удивление острым для преклонных лет умом.

— Что происходит? — спросил Септерн, ни к кому не обращаясь и явно не ожидая ответа от своего нежданного стража; в его голосе прозвучало изумление, оно же читалось на лице.

— Кааны уничтожат измерение Скаров. Затем мы одержим победу в сражении за Кеол.

И снова, как у Хирада Холодное Сердце, у Септерна от неожиданности подкосились ноги. Он не рассчитывал получить ответ на свой вопрос. Но так же, как и Хирад, быстро пришел в себя.

— Я не понимаю.

— Ворота, через которые ты сюда пришел, ведут в измерение, принадлежащее Роду Скаров. Мы уничтожим его ткань и лишим врага поддержки. Затем победим в сражении за Кеол.

Лицо Септерна исказилось от ярости.

— Но они ведь совершенно безвредны. Вы не смеете… убийцы! — И он бросился прочь от потрясенного Ша-Каана прямо к воротам.

— Ты не сможешь нас остановить. Так будет. Однако Септерн его не слушал. И не помешал им. И вернулся. А Ша-Каан его ждал.


Ша-Каан отогнал прочь воспоминания и взмыл в воздух, чтобы охрана у ворот узнала его. Сообщив, что направляется в Крылатый Приют, и сделав полный разворот, он издал низкое рычание и начал резко снижаться к густым зарослям тропического леса.

Даже сейчас, по прошествии почти четырехсот балийских лет, Ша-Каан наслаждался мыслью о том, что возвращается в родные земли Рода. Он мчался вниз на головокружительной скорости — в этом не было никакой необходимости, но тогда он не испытал бы и восторга.

Ша-Каан сделал в воздухе сложный пируэт и полетел в сторону непроницаемой зеленой завесы. Легкий взмах крыльев вывел дракона на нужную траекторию; в следующее мгновение он прижал крылья к телу, промчался сквозь листья, и его глазам открылась прекрасная долина.

Окутанные тонкой дымкой, нежащиеся в пелене бледно-зеленого сияния, земли Каанов тянулись во все стороны, насколько мог видеть глаз вестара. Могучие кроны давали надежное убежище и создавали мягкую приятную атмосферу, которая своим чудесным теплом ласкала чешую и приглушала все внешние звуки — отгораживала дом Рода от остального мира. Ша-Каан издал приветственный клич, говоривший о его мирных намерениях, и стража, прятавшаяся в тумане, ему ответила.

Мир. Лепет воды, шорох веток, голоса сородичей действовали успокаивающе. Ша-Каан расправил крылья и затормозил в воздухе; деревья, со всех сторон окружавшие долину, черным тенистым пологом нависали у него над головой, а бледная дымка внизу переливалась в светящихся копьях солнечных лучей.

Он перевернулся разок, чтобы влажное тепло приласкало уставшее тело, а потом направился к земле. Громадные крылья работали сильно и уверенно, создавая в воздухе могучие водовороты — Ша-Каан возвращался домой. Через несколько взмахов крыльями дымка растаяла, и открылась картина, которая успокоила его наполненное печалью сердце.

По владениям Рода Каанов пробегала широкая река Тере. Она брала начало от могучего водопада на севере, затем мчалась по долине и падала вниз с южного уступа гор, уходя под землю. По бокам долины среди деревьев свили гнезда птицы, питавшиеся огненной травой. Среди травы высились обломки скал, а там, где почва была тоньше всего, нестары Рода строили из дерева и соломы свои дома.

Ша-Каан пролетел над долиной. На его приветственные крики отзывались детеныши Рода, которые не рисковали покидать Родовые Чоулы — плоские низкие сооружения, где поддерживались необходимые условия для рождения и роста юных Каанов. Внутри каждого Чоула горели костры, в огромных чанах кипела вода, и пар создавал нужную температуру и влажность. Вода стекала по стенам, уходила в землю и там собиралась в громадные резервуары.

Ша-Каан грациозно развернулся, расправил крылья и направился к земле. Огромный кусок скалы дрогнул, когда он коснулся его лапами. К нему тут же бросились слуги.

— Я не ранен, оставьте меня. Я посмотрю, как вы работаете.

И он посмотрел, и увидел, что все здесь именно так, как он желал. Ша-Каан удовлетворенно вздохнул. Крылатый Приют. Дом.

Крылатый Приют представлял собой величественное сооружение. Отполированная до блеска белая каменная арка уходила более чем на сто пятьдесят метров в небо и занимала центральное место в долине. Низкий вход вел к главному куполу, где Ша-Каан отдыхал и устраивал советы. Сам купол являлся идеальной полусферой; ее пришлось переделывать четыре раза, прежде чем Ша-Каан остался доволен. Купол венчал восьмиугольный зал, стены которого украшало изображение морды правителя, смотрящей в разные стороны, — Ша-Каан охранял земли Рода от зла.

В углах высились башни, сверкающие колонны с балконами на трех уровнях. На каждом из балконов над кострами висели чаны с водой. Ша-Каан любил влажное тепло — оно успокаивало глаза, снимало боль в чешуе, ласкало крылья.

Крылатый Приют получил свое имя благодаря резной картине, украшавшей купол. На ней были во всех подробностях, до мельчайших царапин и морщин изображены крылья Ша-Каана, поднятые вверх. Памятник, достойный правителя Рода.

Великий Каан медленно прошел вперед.

— Отлично, — сказал он. — Превосходно.

Затем он закрыл глаза, настроился и шагнул внутрь купола. Короткое пространственное перемещение было возможно, только когда его тело оставалось в полной неподвижности, и являлось необходимостью в доме, где двери приспособлены не для громадного дракона, а лишь для слуг и помощников.

Оказавшись внутри, Ша-Каан мгновенно почувствовал, как его окатила волна успокоительного жара. Он опустился на влажный пол и, прежде чем схватить козла, приготовленного на обед, принялся рассеяно жевать огненную траву, разложенную кучками у стен. Несколько минут правитель размышлял в тишине, наслаждался покоем и медленно оглядывал купол. Время от времени его взгляд останавливался на стенных росписях; там были изображены земли, давно исчезнувшие в водоворотах истории. Земли, существовавшие еще до того, как Драконы вступили в войну за владычество. Теперь остались лишь отдельные драгоценные островки прекрасного…

Раздумывая над тем, что настенные росписи нуждаются в некоторой доработке, Ша-Каан вновь вернулся мыслями к Септерну и подумал о том, что их встреча в тот важный для судьбы Каанов день неразрывно связана с нынешними страданиями Балии и с воротами, открывшимися в небе над Терасом.


— Выбор у нас ограничен, — сказал Кард. — Я знаю, что говорю очевидные вещи, но вы должны ясно сознавать, в каком положении мы оказались.

Керела созвала Совет Джулатсы, чтобы его члены выслушали Карда. Они расселись вокруг Высокого Стола в Залах Совета Башни, анфиладе комнат, которая по внешнему периметру окружала Башню.

Кард сидел рядом с Керелой и Баррасом; вокруг отполированного до блеска мраморного стола устроились Эндорр, Вилиф, Селдейн, Кордолан и Торвис. На внешней стене комнаты располагалось три открытых окна. Жаровни, расставленные у противоположной стены, служили светильниками, а гобелены на стенах, изображавшие давно умерших членов Совета, придавали комнате аромат древности.

— Не могли бы вы сначала сообщить, сколько в нашем распоряжении осталось воинов и магов, генерал? — попросила Керела.

Кард кивнул и развернул свиток кремового цвета.

— Я приказал своим людям провести подсчеты. Боюсь, это заняло гораздо меньше времени, чем мне хотелось бы. — Кард сделал глубокий вдох и продолжал: — Внутри университетских стен сто восемьдесят семь магов, включая вас. Вчера у нас было больше пятисот. Наши вооруженные силы находятся в таком же плачевном состоянии. В настоящий момент под моей командой семьсот семнадцать боеспособных солдат и еще тридцать в состоянии передвигаться. Около дюжины, по моим представлениям, не доживут до рассвета. Четыреста восемь детей в возрасте от нескольких месяцев до тринадцати лет, шестьсот восемьдесят женщин и триста четырнадцать мужчин разного возраста успели спрятаться за университетскими воротами.

Всего получается две тысячи триста пятьдесят пять человек. Да, много. К счастью, колодцы у нас глубокие, а провианта хватит на четыре недели. По истечении этого срока…

Баррасу казалось, что стук его сердца слышат все собравшиеся на Совет. Маги Джулатсы молча разглядывали рисунок на столе, никто из них не решился поднять голову и взглянуть на Карда.

— Боги, — выдохнул Торвис, сгорбившийся на своем стуле. — Сколько людей жило в Джулатсе?

Все вновь повернулись к Карду. Генерал был не в силах скрыть смущение.

— До нападения висминцев, учитывая гостей города, отсутствующих магов и отряд, посланный к Деррику в Андерстоун, в городе находилось около пятидесяти тысяч человек. За стенами университета удалось укрыться менее чем одному из двадцати.

Баррас откинулся на спинку стула. Керела спрятала лицо в ладонях. Селдейн поднесла руку к дрожащим губам, по щекам Кордолана и Торвиса текли слезы. Вилиф и Эндорр внешне никак не отреагировали на слова Карда — они были слишком потрясены, чтобы плакать.

— Я понимаю вашу печаль, ваш ужас и ощущение беспомощности, — продолжал Кард, — но не следует забывать о том, что многим удалось бежать в прилегающие земли, они наверняка отправились в Додовер или в другие университеты. Да, защищая город, мы потеряли замечательных бойцов. Кроме того, конечно же, висминцы взяли большое количество пленных. И тут возникает наша самая главная проблема.

— Что же мы можем сделать? — На лице Эндорра появилось некое подобие улыбки, хотя в глазах не было и намека на веселье. Он задал вопрос, словно не слышал последних слов Карда.

— Выбор у нас невелик, — ответил генерал. — Сдаться, снять «Саван демона» и открыть ворота — или ждать помощи от Додовера и других неизвестных нам сил.

— О сдаче не может быть и речи, — заявила Керела. — Если мы откроем ворота, это будет означать конец Джулатсы как одного из центров магии и скорее всего нашу смерть. Я хочу спросить: кто из вас верит словам лорда Сенедая?

— Нас всех ждет смерть, — сказала Селдейн. — Вы же знаете, как висминцы относятся к магии. Собравшиеся согласно закивали.

— А если в течение четырех недель помощь к нам не придет? — спросил Торвис, который явно немного успокоился, у него даже слегка заблестели глаза.

— Разумеется, вместе с моими старшими офицерами мы постараемся разработать план военной акции, однако вам следует знать, что в этом случае будет пролито много крови, и в реализации плана должны принять участие все, — сказал Кард.

— Очевидно, прорыв, — заметил Торвис.

— Да. — Кард с трудом улыбнулся. — Сосредоточим свои силы на том участке, где висминцы слабее. Вот почему нам следует уничтожить башню, которую они сейчас строят. До тех пор пока не откроются ворота, наши действия должны оставаться для них тайной. Я предоставляю решение данного вопроса вам. Однако существует одна проблема, требующая нашего немедленного внимания. Возможно, она повлияет на настроение тех, кто сейчас находится за стенами университета.

— Они должны быть счастливы, что выжили, — заявила Селдейн.

— Не сомневаюсь, — согласился Кард. — Но у большинства за стенами университета остались родные и друзья, кто-то погиб, кто-то бежал, а некоторые попали в плен к врагу. Чуть раньше Сенедай сказал, что намерен прибегнуть к мерам, которые заставят нас сдаться и снять «Саван демона».

Он уже потерял достаточно людей, чтобы сообразить, что через заклинание им не пройти. Мне совсем не хочется произносить вслух то, что он имел в виду. Я задам вам вопрос: если бы вы вынуждали нас убрать «Саван демона» и сдаться и в вашем распоряжении находилось несколько тысяч пленных, что бы вы сделали, чтобы оказать на нас давление?


Возвращение Септерна через разрыв вызвало ярость у Ша-Каана, но исключительность происходящего одновременно наполняла его радостью. Септерн был не слишком высоким человеком, чуть больше пяти с половиной футов по балийским меркам. Ша-Каан же, несмотря на свою молодость, достигал восьмидесяти пяти футов от носа до кончика хвоста. С тех пор он вырос еще больше — до ста двадцати футов и был одним из самых крупных драконов, способных подняться в воздух. Что еще важнее, ему удалось сохранить свою ловкость, и летал он почти так же быстро, как и прежде.

Септерн вывалился из ворот, отряхнул грязь с одежды, сразу же увидел Ша-Каана и принялся поносить его и всех его сородичей. Вестар за такое поведение мгновенно поплатился бы жизнью или был бы изгнан. Произнося свою гневную речь, Септерн указывал себе за спину.

— Почему бы тебе не посмотреть, что сотворил твой любимый — как ты его называешь — Род, кажется?.. Вы уничтожили прекрасную мирную цивилизацию. Кто дал вам право решать, жить или умереть людям в другом измерении? Как вы осмелились? Впрочем, благодаря мне ни один из твоих ублюдочных кровожадных сородичей больше не увидит Измерения Летунов. Я молю богов о том, чтобы их осталось достаточно, дабы восстановилось разрушенное.

Вы не Правители мира, вы всего лишь господствуете в своем измерении. А то, что вы уничтожаете все на своем пути, делает вас бессмысленными животными — и не более того. Какая вам польза от смерти ни в чем не повинных людей? Ну? Лишился дара речи, что ли?

Септерн стоял так близко от Ша-Каана, что почти касался его носа. Дракон лежал на земле, удобно устроив голову на куче листьев и сложив крылья вдоль тела. Он с трудом подавил в себе желание покарать наглого человека — тот может оказаться полезным для выживания и процветания Рода.

Из темных клубящихся глубин ворот в другое измерение, находящихся за спиной Септерна, вылетели четыре Каана, оставшихся в живых после сражения со Скарами. Их победные крики огласили разоренные земли Кеола.

Ша-Каан помнил разговор, который последовал за их появлением, словно он произошел вчера.

Он дождался, когда Кааны улетят, оглядел небо, принюхался к воздуху, пытаясь уловить запах Скаров, и лишь после этого обратился к Септерну:

— Я скажу тебе три вещи. Меня зовут Ша-Каан из Рода Каан, мой Род не угрожает твоему миру, и тебе следует в дальнейшем следить за своим языком, поскольку мои сородичи не столь терпимы — в отличие от меня.

— Терпимы?! А как ты назовешь массовые убийства, свершенные представителями твоего Рода?

— Я назову это выживанием, — ответил Ша-Каан как можно мягче, зная, что такой тон всегда успокаивал не в меру разволновавшихся вестаров.

— О каком выживании может идти речь? Вы разрушили дома летунов, сожгли крылья и тела, сломали ноги, из-за вас ясный день превратился в ночь, которую освещали вспышки ослепительных молний. Не думаю, что на них произведут впечатление твои слова о том, что так было нужно, чтобы вы могли выжить. Еще вчера они вряд ли знали о существовании Рода Каан.

— Зато они знают о существовании Рода Скар. И служат ему. Значит, они наши враги, пусть даже сами того и не хотят. Идет война, а они являются союзниками наших противников. Получается, что они не на нашей стороне.

Если бы Ша-Каан мог пожать плечами, как человек, он бы так и сделал. Но он только приподнял свои кустистые брови.

Септерн переменил позу, немного успокоился.

— И все-таки… они знали, ведь так?

— Скары наверняка рассказывали летунам про драконов и объяснили, почему они выбрали их на роль слуг. Так будет и с тобой.

— Большое спасибо, — усмехнулся Септерн. — Только сначала объясни мне, как летуны могут служить слугами драконов. Чушь какая-то.

Ша-Каан чуть сдвинул голову и начал подниматься.

— Ответить на твой вопрос непросто, — проговорил он. — Сейчас мы переберемся в более безопасное место. Мои слуги дадут тебе пищу и будут тебя сопровождать. Жду тебя на землях Рода Каан.

— А кто сказал, что я отправлюсь вслед за тобой? — сердито поинтересовался Септерн.

Наконец в глазах Ша-Каана вспыхнул гнев, и дракон сбил Септерна с ног, слегка на него дунув.

— Я сказал! — громко заявил он. Септерн побледнел от ужаса и приложил руки к ушам. — Ты и твое измерение можете оказаться чрезвычайно полезными для Каанов, в ответ мы будем защищать вас от менее терпимых Родов. И поверь мне, жалкий человечек, если бы тебе не повезло на меня наткнуться, тебя обязательно нашел бы представитель какого-нибудь другого Рода.

Ты встретишься с Древними нашего Рода. Вестары тебе помогут, но они не говорят на твоем языке, и ты не сможешь прочитать их мысли. До нашей новой встречи постарайся успокоиться и открой свое сознание, потому что мир значительно больше, чем ты в состоянии себе представить.

Он развернул крылья и улетел, чувствуя, что Септерн смотрит ему вслед. Ша-Каан не сомневался, что Септерн великий человек. Ему удалось научиться путешествовать между измерениями, он умеет контролировать их магию — значит, он ценная добыча для Каанов.

Ша-Каан оглянулся один раз, изогнув шею, и увидел, что вестары прибыли на место. Они позаботятся о безопасности Септерна.

Ша-Каан издал радостный клич и помчался к землям Рода.

ГЛАВА 9

Кард, Керела и Баррас молча стояли в предрассветном тумане и смотрели на «Саван демона», где тут и там возникали безликие бледно-голубые призраки. Наблюдатели, занявшие посты над северными воротами, доложили, что Сенедай в полном одиночестве направляется к воротам университета. Улицы Джулатсы, на которых совсем недавно кипела мирная жизнь, теперь принадлежали висминцам, а их лорд собирался выслушать решение Совета.

По сигналу Керелы ворота открылись, и напротив Сенедая встали старшие маги и военачальник Джулатсы. На сей раз не было ни флагов, ни лучников, ни стражи. Встреча обещала быть короткой.

— Я вижу, ваши друзья решили составить вам компанию. Утро сегодня и правда чудесное, — сказал Сенедай, насмешливо улыбаясь. Его голос звучал тускло и глухо за завесой «Савана».

— Я не вижу ничего хорошего в сложившейся ситуации, — резко ответил Баррас. — Генерал Кард и высший маг Керела пришли со мной, чтобы выслушать ваш ответ на наше решение.

— Прекрасно. Итак, до чего вы договорились?

— Мы не сдадимся, — холодно проговорила Керела. Сенедай кивнул, на его лице появилось нечто похожее на огорчение.

— Ничего другого я и не ожидал. Увы, вы не оставляете мне выбора. Придется силой вынудить вас отбросить таящую в себе зло завесу. Время переговоров прошло.

— Вы называете вчерашний ультиматум переговорами? — сердито поинтересовался Баррас.

— Как видите, — не обращая на него внимания, продолжил Сенедай, — я пришел без оружия и сопровождения, потому что хочу, чтобы вы мне поверили. Если после того, как я замолчу, вы посчитаете возможным поразить меня каким-нибудь заклинанием, так тому и быть. Но то, что я намерен сказать, все равно произойдет.

— Начинается, — пробормотал Кард.

— В каком состоянии наши люди, попавшие к вам в плен? — потребовал Баррас.

— Они живы, — ответил Сенедай. — Но пленные лишены прав. — Он немного помолчал. — Среди них нет магов — больше нет. Я не мог допустить, чтобы они сотворили какое-нибудь заклинание у меня за спиной.

— Он блефует, — прошептал Кард, отвернувшись от Сенедая. — В толпе отличить магов от простых горожан невозможно. Для этого нужно видеть, как они творят заклинания.

Сенедай хлопнул в ладоши, и звук гулким эхом прокатился по мощеному булыжником двору.

— Ладно, хватит разговоров. Вот что будет происходить до тех пор, пока вы не согласитесь сдаться. На рассвете, в полдень и на закате мы будем приводить к вашим стенам по пятьдесят пленных. Им придется пройти сквозь барьер, который вы построили, чтобы защитить свой драгоценный университет. Любая попытка нам помешать приведет к тому, что мы казним еще триста пленных, а их тела доставим сюда, чтобы вы распорядились ими по собственному усмотрению. К несчастью, поскольку тела невозможно передать через барьер, они останутся гнить на глазах у каждого, кто пожелает посмотреть на них с ваших стен.

Далее. Ежедневно число пленных, приговоренных к смерти в колдовском тумане, будет увеличиваться на пятьдесят человек. Вы сможете остановить репатриацию, — он улыбнулся, довольный выбранным словом, — вывесив на воротах флаг перемирия и сняв барьер. Первые пятьдесят пленных прибудут завтра на рассвете. Даю вам еще один день, чтобы принять правильное решение. Не заставляйте меня сдержать свое слово.

Он резко развернулся и пошел прочь.

Баррас и Керела посмотрели на Карда.

— Сделает, — мрачно кивнув, сказал генерал. — Не сомневайтесь. По правде говоря, меня удивило, что он дал нам еще один день.

— Будь он проклят, — проворчал Баррас.

— Следует отдать ему должное, Сенедай умен, — заметила Керела. — То, что он задумал, носит публичный характер. Наши люди увидят, как их родные и друзья гибнут от заклинания, созданного нами же.

— Но ведь сила на его стороне, Керела, — запротестовал Баррас. — Мы невинные жертвы.

— Конечно, — тихо проговорила Керела. — А в нашей власти предотвратить казни… Простые люди могут выступить против нас. Мы должны быть к этому готовы.

— Вы не предлагаете сдаться? — спросил Кард.

— Нет. Только помните, что большинство людей, собравшихся за нашими стенами, не маги. Они не понимают, что означает гибель университета. — Керела прикусила губу и направилась обратно к Башне. — Давайте решать, что мы скажем гостям.


Ша-Каан с удовольствием зевал в тишине Крылатого Приюта, слыша благодаря легкой вибрации стен и пола, как шуршат ноги помощника. Тот должен многое ему сказать, а потом отправиться в путешествие. То, что должно произойти с Кеолом, а затем и Терасом, напоминало появление Септерна много циклов назад. Впрочем, имелось и существенное отличие.

Благодаря своему пониманию природы измерений Септерн смог оказать Роду столь необходимую помощь. Ша-Каан не был так же безоговорочно уверен в способностях Хирада Холодное Сердце и его Воронов. Однако порой он начинал думать, что, возможно, это судьба, оспорить решения которой не дано никому. Разве можно было предвидеть, что появление Септерна на землях Рода вызовет к жизни новую цепь событий?

Ша-Каан закрыл глаза, вдыхая аромат сырой земли, и вспомнил встречу Древних с Септерном. Человек прибыл на встречу сердитый, но в полном здравии, и Ша-Каан никогда не забудет, какое благоговение появилось у него в глазах, когда он увидел владения Рода. Крылатого Приюта тогда, разумеется, еще не существовало, зато повсюду виднелись дома Древних — свидетельство их главенства над Каанами.

Древние решили встретиться с Септерном на берегу реки Тере, чтобы те, кому требовался отдых, могли насладиться ее спокойными водами. Кроме Ша-Каана, приглашенного, поскольку он нашел Септерна, в совете принимали участие Ара-Каан, Дан-Каан и Лос-Каан. Все трое подошли к завершающей стадии своей жизни, чешуя из золотой превратилась в тускло-коричневую, крылья высохли, и потому полеты представляли для них тяжелую мучительную работу. Септерн встал посередине и вытянул шею, чтобы заглянуть Древним в лица. Затем принялся рассматривать массивные тела.

Ара-Каан собрался что-то сказать, но Септерн его опередил, заставив Ша-Каана замереть от неожиданности. Ара всегда отличался дурным нравом, и Ша-Каана передернуло от воспоминаний о том, что последовало…

— Мне все это совсем не нравится, — заявил Септерн. — Демонстрируя свои добрые намерения, я сумел завоевать доверие летунов, и они позволили мне создать разрыв в своих землях. А что они получили в благодарность? Безжалостную, бессмысленную смерть от ваших… ваших приспешников! Летунам не повезло — мое неполное знание магии измерений привело к тому, что я создал ворота значительно больших размеров, чем собирался. Далее, если…

— Молчать! — прорычал Ара-Каан. — Вы, жалкие людишки, не знаете, когда следует попридержать свой поганый язык.

Голос Древнего прокатился над долиной, и Септерн вновь упал на землю, не в силах удержаться на ногах; однако это не помешало ему с вызовом взглянуть в глаза Ара.

— Я прекрасно понимаю, что представляю для вас ценность, иначе я бы давно был мертв.

— В таком случае ты ничего не понимаешь. — Ара вытянул длинную шею, и его тускло-голубые глаза остановились прямо перед глазами Септерна. — Мы уже получили возможность путешествовать в твое измерение. Ты нам ее подарил. Там наверняка есть другие люди, которые окажутся полезными.

— Ну так сожгите меня, а потом убедитесь в том, что вы совершили ошибку, — заявил Септерн, поднимаясь на ноги. Ара склонил голову набок.

— Нет! — выкрикнул Ша-Каан. — Великий Каан, не делай этого.

Ара-Каан замер, переведя один глаз на Ша-Каана.

— Выслушайте его, — попросил более молодой дракон. — Он научился устанавливать связь между измерениями. И заслуживает уважения.

— Он человек, — возразил Ара-Каан.

— Причем находится там, где ему находиться не следует, — заметил Дан, заговорив в первый раз за все время. — Выслушаем его.

Ара опустил шею.

— Говори, человек.

— Спасибо, — язвительно поблагодарил его Септерн. — Позвольте мне представиться. Я Септерн, номинально маг, принадлежащий к университету Додовер в Балии. Однако я не считаю, что являюсь представителем какого-то отдельного университета, поскольку мне посчастливилось освоить сразу несколько дисциплин.

— Отлично. — Лос-Каан наполовину погрузился в воду реки Тере и рассеянно бил по ней хвостом. — Означают ли твои слова, что освоенные тобой дисциплины включают в себя понимание магии измерений, как ты ее называешь?

Септерн внимательно посмотрел на Лос-Каана, скорее всего пытаясь решить, не стоит ли что-нибудь еще за его вопросом, а потом пожал плечами.

— Да, теоретически все четыре университета обладают знаниями, необходимыми для развития магии измерений. Однако заниматься данными исследованиями могут лишь отдельные маги, и в этой области работают немногие. Теория измерений нова, ей не очень доверяют.

— Хотя некоторые доверяют, — сердито проворчал Ара.

— Именно, — улыбнувшись, ответил Септерн. — Ведь я ее придумал.

— Правда? — удивился Ара и открыл пасть, демонстрируя Септерну желтые клыки. — Ну и какую ошибку мы допустили с твоими воротами?

— Когда я прошел в разрыв, чтобы стать свидетелем устроенного вами геноцида, я внес некоторые изменения в магию ворот. Теперь принципиальное значение имеет отправная точка, а поскольку разрывы, ведущие в измерение летунов и в Балию, соединены между собой, вам придется сначала попасть в Балию. Выходит, мои ворота для вас бесполезны.

Септерн снисходительно улыбался, такое выражение Ша-Каан видел на лицах вестаров.

— Клянусь Небесами, — вскричал Ара, — если бы я сомневался в том, что ты говоришь правду, я бы превратил тебя в кучку пепла!

— Вы все проблемы так решаете? Поджечь обидчика в надежде, что он поймет, как сильно был не прав? Не удивительно, что вы сражаетесь со Скарами и уничтожаете собственные земли.

— В каком смысле? — спросил Дан-Каан. Язык Древнего вырвался изо рта и смочил сухие губы и веки.

— Ты когда-нибудь пытался использовать это? — Септерн показал на свой рот. — Ты кажешься мне достаточно разумным, почему же ты не говоришь?

— К нам обращается существо, — промолвил Лос-Каан, — которое не знает нашей истории. Время разговоров давно прошло. В настоящий момент завоевание есть единственный путь установления мира.

— О боги, ты похож на висминца, — заявил Септерн.

— На кого? — спросил Лос-Каан.

— Народ в Балии, — покачав головой, ответил Септерн, — который угрожает нашим землям. Ладно, не важно. Чего вы хотите? — неожиданно нетерпеливым тоном спросил он. — И почему вы говорите со мной так, будто уже встречались с людьми?

— С такими, как ты, мы не встречались никогда, — ответил Ша-Каан. Остальные драконы принялись кивать, а в голове у него прозвучал веселый смех.

— Почему бы тебе не ответить на вопросы человека, Ша? — сказал Дан-Каан. — Заодно проверим твои знания.

— Почту за честь, Дан-Каан.

Ша-Каан опустил голову и вытянул шею, а затем посмотрел прямо на Септерна, стоявшего в дюжине футов ниже него.

— Мы считаем себя сложными существами, оказавшимися в ловушке неприглядных тел, которые в состоянии достигнуть своего полного потенциала только в полете. Многие из нас хотели бы иметь руки, способные строить и ваять, а также размеры, позволившие нам свободно перемещаться в пространстве, — начал Ша-Каан.

— Однако лишившись впечатляющих размеров, вы расстанетесь со своим могуществом, — заметил Септерн.

— И больше не будем драконами, — согласился с ним Ша-Каан. — Поэтому нам приходится лишь наблюдать за вестарами, строящими сооружения, которые мы сами хотели бы возвести. Но речь идет не только о размерах, силе и языке. Мы чувствуем давление измерений, мы можем путешествовать по ним без помощи магии и нуждаемся в их энергии, чтобы выжить и процветать.

— Значит, я вам не нужен.

— Нужен. — Ша-Каан приблизился к Септерну и наклонился вперед, его тень полностью накрыла собой человека. — Потому что покинуть наше измерение, не зная, где ты окажешься, решится только самый глупый или отчаянный.

— Но вы видели других людей, — заметил Септерн, — значит, побывали в Балии.

— Всех драконов посещают видения. Я знаком с картинами бесчисленного количества измерений, включая и ваше; они возникают, когда оказываются на одной линии и проходят сквозь сферу моей психики. Но мы в состоянии попасть в эти места, только если кто-нибудь покажет нам туда дорогу или по случайному стечению обстоятельств. — Ша-Каан опустился на живот и сложил передние лапы перед грудью; на золотой чешуе заиграли блики солнечного света, отраженного от поверхности воды. Септерн отошел назад, чтобы дать дракону побольше места. — Мы хотим, чтобы ты показал нам дорогу в свое измерение.

— Не сомневаюсь, что хотите, — фыркнул Септерн. — Но если не возражаете, я, пожалуй, откажусь от той помощи, которую вы оказали летунам. Я люблю свою землю и по крайней мере некоторых людей, там живущих.

— Упрямец! — прошипел Ара-Каан.

— Прошу прощения? — вскричал Септерн. — Приведите мне хотя бы одну уважительную причину, почему мне следует впустить вас и ваш огонь в мое измерение.

Ша-Каан закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Поразительно, что этому человеку позволили вести себя столь дерзко в присутствии Древних. Впрочем, лично он считал, что в его Доводах есть разумное зерно.

— Другой Род рано или поздно найдет дорогу в ваше измерение и, возможно, захочет вас уничтожить.

— Почему?

— Род может иметь связь только с одним измерением, — пояснил Дан-Каан так, будто имел дело с тупым ребенком. — Если Род обнаруживает еще одно незащищенное измерение — поверь мне, мы все ищем такие места, — его представители уничтожат ткань измерения, чтобы оно не попало в руки врага. Если твое измерение и Род Каанов соединятся, мы защитим вас от других драконов.

— И вы полагаете, будто я поверю, что у вас нет… э-э… собственного измерения-убежища? — Септерн скептически прищурился.

— Мы тебя не понимаем.

— Откуда мне знать, что вы не воспользуетесь моей помощью, чтобы уничтожить Балию?

Драконы не умеют улыбаться, как люди, но пространство, где находились драконы, наполнилось таким эмоциональным всплеском, что люди непременно весело расхохотались бы. Даже Септерн почувствовал реакцию драконов на свои слова.

— Что? Что случилось?

— Позволь мне заверить тебя, Септерн из Балии, — сказал Ара-Каан, — что, будь ты представителем вражеского измерения-убежища, твое сознание было бы для нас закрыто, и мы сразу поняли бы, кто ты такой; твой пепел смешался бы с пылью Кеола, а мы промчались бы сквозь ворота, которые ты открыл в твое измерение.

— Не вижу ничего смешного, — сказал Септерн с каменным выражением на лице. — Ладно, предположим, я вам поверил Как вы собираетесь нас защищать и, что еще важнее, чего хотите от нас взамен?

— Умный вопрос, который может заинтересовать тебя как человека, изучающего теорию измерений, — ответил Ша-Каан. — Каждое измерение и каждое живое существо в нем имеют собственный отличительный признак. Мы в состоянии почувствовать этот знак, вступив в союз с вашим сознанием. Септерн кивнул, показывая Ша-Каану, чтобы он продолжал.

— Как только наш Род узнает данный признак, Кааны смогут защитить ваше измерение от других Родов. Когда мы станем сильнее благодаря потоку энергии из вашего измерения, мы сумеем помешать другим Родам улавливать его изображение.

— Вы закроете поток энергии из моего измерения. — Ша-Каан видел, что Септерну, несмотря на его подозрительность и положение, в котором он оказался, стало интересно.

— Да, — проговорил молодой дракон. — Пространство между измерениями обладает случайной энергией и не имеет формы. Мы его чувствуем, все драконы, и хаос поддерживает наше сознание. Живое измерение — это придание энергии четкой формы. Найти измерение, которое мы можем сделать своим убежищем, — мечта каждого Рода, поскольку его можно использовать для усиления сознания Рода и для того, чтобы Род стал многочисленнее, жил дольше и процветал.

Твое измерение, наделенное собственной магией, пониманием теории, пусть лишь ее основ, и чистой энергией жизни особенно ценно.

Септерн нахмурился и долго молчал, сжимая и разжимая кулаки. Ша-Каана поразило это зрелище. Незаменимые вестары не обладали умственными способностями людей, и маг завораживал дракона, касаясь периферических участков его сознания и пробуждая к жизни невероятную силу.

— Меня интересует знак, о котором ты говорил, — взглянув на Ша-Каана, промолвил Септерн. — Как только вы его узнаете, можно ли считать слияние законченным и полным?

— Это очень важный шаг, однако слияние не становится Функциональным, — ответил Ша-Каан. — Образно говоря, знак излучает свет, который позволяет нам проникать в измерение и покидать его — если, конечно, его расположение не меняется. Твое измерение призывает и тебя, только твое сознание не слышит призывной мелодии.

— Разумно, — кивнул Септерн. — Но у меня есть другой способ определить местонахождение измерений. Иначе меня бы здесь не было, верно?

— Верно, — подтвердил Ара-Каан, приблизив к человеку голову. — Мы с удовольствием изучим твои методы путешествия.

— В другой раз, — улыбнулся Септерн. — Итак, объясните мне, каким образом я могу помочь вам установить связь? Ша-Каан выпустил воздух через ноздри.

— Нет ничего проще. Я проникну в глубины твоего сознания. Не сопротивляйся, иначе ты испытаешь страшную боль, а твой мозг представляет для нас большую ценность.

— Я постараюсь. — Септерн уселся на заросший мхом камень. — Подожди минуту. — Он закрыл глаза. — Мое сознание открыто. Совсем как когда готовишься сотворить заклинание. Лучше у меня все равно не получится.

— Отлично, — похвалил его Ша-Каан. — Я не причиню тебе никакого вреда, если ты не будешь сопротивляться.

— Я готов.

— Порядок, — радостно проговорил Ша-Каан. — У тебя поразительное сознание. Мы многому друг у друга научимся.

— И что теперь? — с сомнением спросил Септерн.

— Теперь мы можем отправиться в твое измерение. А с тобой сделать все, что пожелаем. — Голос Ара-Каана прозвучал холодно и спокойно, и Ша-Каан на мгновение испугался. Впрочем, он тут же понял, что Древний шутит. Септерн смертельно побледнел, однако Великий Каан поспешил его успокоить: — К счастью для тебя, Ша-Каан сказал правду. Нам требуется много людей с открытым сознанием, как у тебя. Ша-Каан покажет тебе другую дорогу домой и объяснит, что нам нужно.

И совет закончился. Древние, не говоря больше ни слова, покинули берег реки, а Ша-Каан остался с Септерном, первым драконером Балии.

— Идем, — позвал он. — Я покажу тебе, как возникнет слияние наших измерений.


Слуга Ша-Каана вбежал под купол Крылатого Приюта, прервав его воспоминания.

— Великий Каан, я ваш вечный раб.

Ша-Каан чуть приподнял голову с влажной земли. Вестар, стоявший перед ним, несмотря на средний возраст, сохранил могучее телосложение, типичное для представителей его народа. Волосы цвета сухой огненной травы, светлые с желтыми прядями, были подстрижены так, что открывались большие чувствительные уши, начинающиеся около бровей и ниспадающие до самых плеч. Огромные ярко-синие глаза прекрасно видели в полумраке купола. Заплетенная в косу борода, признак статуса слуги великого Казна, ниспадала на грудь.

Имея возможность проникнуть в его сознание, Ша-Каан не нуждался в словах.

— Я услышал в вашем призыве срочность, Ша-Каан.

— Сюда придут люди, Джата. Они воспользуются воротами Септерна. Мы не должны их потерять. Нам нужна их помощь.

Джата с трудом сглотнул, и на лбу у него выступили капельки пота.

— Когда они придут?

— Скоро. Точнее я не знаю. Они идут трудной дорогой, к дальней стороне ворот. Однако ты должен организовать их встречу немедленно. Мы не можем допустить, чтобы они добрались до ворот раньше вас. Отправляйся туда сам и возьми с собой достаточное количество вестаров, чтобы иметь возможность защитить себя на земле. Род не будет вам помогать. Мы не имеем права привлекать к себе излишнее внимание. Мы должны уйти, когда светило поднимется три раза.

— Как скажете, Великий Каан. — Джата поклонился. — Могу ли я спросить, почему они идут сюда?

— Они должны исправить повреждение, которое возникло на нашем небе из-за их глупости, а также предотвратить опасность, угрожающую Роду.

— Трудная задача, Великий Каан, — сказал Джата.

— Да, — медленно проговорил Ша-Каан. — Очень трудная.

— Вы обеспокоены. Они могут потерпеть поражение? Ша-Каан посмотрел на Джату, несколько раз сморгнул и коснулся языком век.

— Не знаю. Они люди. Слабые люди, считающие себя сильными. Но в них есть много поразительных качеств. Твердость. И хитрость. А еще они обладают магией, которая нам поможет. — Дракон опустил голову на землю и потянулся к пучку огненной травы. — Мне нужно отдохнуть. Уходи и сделай все, что я приказал. Я поем после наступления темноты.

Ша-Каан вновь погрузился в воспоминания. Септерн был драконером совсем недолго. Великий человек всегда оставался опасным и не поддающимся контролю, а значит, Каанам так и не удалось узнать всех его тайн относительно расположения измерений.

Вестар отвел Септерна в Зал Слияния, огромное подземное сооружение, лишь частично расположенное в измерении Каанов. Ша-Каан перенесся в зал, в чьи двери, как и двери Крылатого Приюта, не прошло бы существо размеров дракона.

— Дверями, достаточно большими, чтобы впустить дракона, стоящего на ногах, сложно управлять, да и необходимости в них нет, — сказал Ша-Каан в ответ на вопрос Септерна.

Зал Слияния был построен в надежде на счастливое стечение обстоятельств, которое привело бы к обнаружению подходящего измерения. Когда новость о том, что оно найдено, распространилась, празднование радостного события на время отложили, чтобы вестары смогли подготовить Зал к торжественной церемонии. Сотни слуг отполировали мозаичные панно и мрамор, стерли пыль со статуй и подготовили Зал для приема двухсот драконов и хранения надлежащего количества огненной травы.

Ша-Каан вспомнил, как он тогда прикоснулся к сознанию Септерна и почувствовал удивление и восторг балийского мага…

Септерн так и не расстался со своей подозрительностью, несмотря на очевидное дружелюбие Ша-Каана. За его внешней бравадой прятался страх перед сложившейся ситуацией. К тому же он не мог прогнать мысли о том, что не знает, чего будет стоить Балии его соглашение с Родом Каанов.

Зал был самым большим сооружением, какое ему когда-либо доводилось видеть, — длиной в несколько сотен футов, крыша теряется где-то в темноте над головой, а светильники, расставленные вдоль стен, только подчеркивают его огромные размеры. Септерн едва различал противоположную арку с того места, где остановился, а когда его глаза приспособились к полумраку, сообразил, что анфилада из восемнадцати арок, способных вместить дракона, уходит вдаль, теряясь в темноте.

Человек сделал несколько шагов внутрь Зала и пошел вдоль одной из стен, разглядывая статуи драконов и картины сражений, выполненные в мозаике.

Сами арки оказались широкими и очень высокими, их украшали орнаменты из листьев и растений, которые заканчивались наверху изображениями цветов. Септерн подошел к ближайшей, заглянул внутрь, и его тут же окатила знакомая волна безграничного мрака. Сердце отчаянно забилось в груди.

— Заинтригован? — промолвил Ша-Каан.

— Что это за место? — спросил Септерн. — Здесь чувствуется магическая сила.

— Наша версия твоих ворот. Ты смотришь в коридор слияния. Выбери какой-нибудь и войди в него. Я последую за тобой.

— Если не возражаешь, иди первым. Можешь называть это страхом перед неизведанным, — Септерн смущенно улыбнулся.

— Или недоверием, — проговорил Каан. — Хорошо.

Ша-Каан прошел по залу, расправив крылья, чтобы сохранить равновесие. Его лапы оставляли глубокие следы на мягкой земле. Септерн последовал за ним, но Каан, который передвигался с поразительной скоростью, несмотря на неуклюжую походку, исчез в коридоре, расположенном слева от центра Зала.

— Поспеши, человек, — крикнул Ша-Каан. — Сейчас наступит следующая фаза.

Справа от Зала Слияния появился еще один дракон и, прежде чем расслабиться, выпрямился во весь свой громадный рост. Вслед за ним возник его слуга вестар. Сильный порыв ветра разметал траву и волосы Септерна. В следующее мгновение за спиной человека возник третий дракон. Испугавшись, что великолепные золотистые существа его растопчут, Септерн бросился бежать.

Приблизившись к арке, выбранной Ша-Кааном, он услышал прибытие еще нескольких могучих существ; их приветственные крики смешались со звуками мягкой музыки, одновременно приятной и пугающей. Оглянувшись в последний раз, Септерн увидел, что Зал наполняется великолепными золотыми драконами, и у него перехватило дыхание. Он бросился вслед за Ша-Кааном в ворота.

В отличие от магического перемещения в измерениях, сопровождавшегося болью и безотчетным движением вперед, короткое — или ему так показалось? — путешествие по коридору напоминало прогулку в густом удушающем тумане.

Освещенный шумный зал остался позади. Септерн понял, что попал в пространство между измерениями. Он вытянул вперед руки, но ничего не почувствовал. Под ногами вырисовывался силуэт тропинки. Легкое давление, сжимавшее грудь, мешало дышать, однако боли не было.

Не успев сообразить, с какой скоростью он передвигается вперед, Септерн шагнул в другой громадный зал с куполом и высокими, окованными железом деревянными дверями на противоположной стене. Ша-Каан стоял возле одного из дюжины гобеленов с изображением какого-то пейзажа. Свет от факелов, фонарей, украшенных диковинными орнаментами свечей размером с толстую колонну, и жаровен наполнял зал пляшущими тенями. Из-за двери доносились шум, грохот, топот ног.

Чувствуя, как спокойствие и радость наполняют его сознание, Септерн взглянул на Ша-Каана.

— И ты намерен мне сказать, что это Балия?

— Нет, — ответил Ша-Каан. — Мы находимся в пространстве между измерениями. Когда-нибудь я тебе объясню, как мы это делаем. Достаточно провести аналогию с пристанью на берегу моря, чьи опоры прочно закреплены в земле.

Септерн оглянулся и не заметил места, откуда он попал в зал. Стена у него за спиной была самой обычной стеной.

— Вернуться назад тем же путем нельзя, — проговорил Ша-Каан. — Чтобы попасть в Зал Слияния, требуется знак Каанов.

— Понятно, — кивнул Септерн. — И все те арки ведут в подобные места?

— Да. Их восемнадцать. Больше мы не в силах спрятать от наших врагов.

— Хорошо, придется тебе поверить. Как далеко отсюда до Балии? И имеет ли здесь смысл понятие «расстояние»?

— Нет. Твои слова многое говорят о том, как ты представляешь себе реальность. Должен тебе сказать, что в коридоре, по которому ты только что прошел, на самом деле нет никакой необходимости. Чтобы вернуться в родное измерение и к себе домой, ты должен всего лишь выбрать место выхода. Воспользовавшись твоим знаком, я могу гарантировать, что ты окажешься именно там, где хочешь, а за этой дверью мы обозначим точку входа во внешнее сооружение.

— И все?

— Да.

С точки зрения Септерна, объяснения Ша-Каана звучали вполне разумно. Но он не верил, что здесь нет никакого подвоха. Дракон наверняка что-то скрывает.

— И вы получите все, что вам нужно?

— Ни в коем случае, — сказал Ша-Каан. — Защита вашего измерения имеет свою цену, хотя она невысока.

— Говори.

— Мы потребуем от тебя и других магов-драконеров отвечать на наш зов всякий раз, когда вы нам понадобитесь. Слабые и раненые воспользуются этими залами, чтобы восстановить свои силы, но коридор должен быть открыт, вот зачем нам драконеры.

— Я стану пленником в своем собственном доме, — заметил Септерн. — Придется сидеть и ждать, когда вы меня позовете… Это неприемлемо. Я отказываюсь от сделки.

Ша-Каан резко дернул головой.

— Ты не понял. У меня есть твой знак. Если ты согласишься стать моим драконером, я смогу прикоснуться к твоему сознанию, где бы ты ни находился, и в случае необходимости открыть портал в любом месте Балии. Именно ты являешься ключом нашей связи.

Септерн задумался над словами Ша-Каана, понимая, что на самом деле у него нет выбора, поскольку он не только отдал в распоряжение Ша-Каана измерение Балии, но и свой личный знак.

— А почему вам нужно именно здесь восстанавливать силы? Получается, что это место лучше ваших родовых земель.

— Да, — не стал спорить Ша-Каан. — Сейчас я тебе все объясню. По обе стороны данного зала находится сжатая энергия. Внутри каждого измерения энергия остается случайной с точки зрения ее направления. Однако открытый коридор заставляет энергию течь, то есть задает направление.

Погрузившись в такой поток, мы получаем возможность быстрее залечить раны и восстановить силы.

У Септерна перехватило дыхание. Дракон говорил о контроле над потоками измерений! Он мог только мечтать о том, чтобы понять данный процесс. Впрочем, имелась маленькая загвоздка.

— Но ведь потоки должны быть видны любому дракону, путешествующему вслепую по пространству между измерениями. Значит, враг способен последовать по ним в Балию или в ваш зал Слияния.

— Вероятность этого настолько мала, что я даже не в силах ее рассчитать, — сказал Ша-Каан. — Дело не только в том, что мы старательно прячем наши коридоры и наши измерения; летать в пространстве между измерениями все равно, что для тебя пытаться найти дорогу в густом тумане. Убежище может находиться на расстоянии вытянутой руки, а ты пройдешь мимо, ничего не заметив.

— Если только случайно не войду внутрь. — Септерн почесал в затылке. — Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Да. Разница состоит в том, что надежно спрятанный знак вообще невозможно увидеть. Его нет. Дракон, не имеющий этого знака, пролетит сквозь определенную точку в пространстве между измерениями и даже не прикоснется к тому, что ищет. — Ша-Каан опустил шею и заглянул Септерну в глаза. — Ты согласен стать моим драконером?

Септерн кивнул.

— Почту за честь. Только позволь задать тебе еще один вопрос. Ты говорил о том, как важно защищать ткань измерения, с которым произошло слияние… Что это значит?

Ша-Каан выдохнул, обдав лицо Септерна приятным теплом.

— Маг и Каан будут развиваться вместе, — мягко произнес Дракон. — Я отвечу на твой вопрос, воспользовавшись примером твоего измерения. Балия, естественно, всего лишь один континент в вашем мире, однако концентрация магии сделала ее очень важным местом. Наше слияние, основанное на связи с драконерами, которых ты назовешь и покажешь, будет происходить в местах, оставшихся нетронутыми. Ваше озеро, центр твоей магии, одно из них. Другое — древние Башни в университетских городах. А еще горная гряда рядом с вашим крупнейшим городом, которую вы называете Танцующие скалы, и твой дом. Драконы могут их уничтожить. Мы должны защитить святыни от драконов и от вас самих, поскольку внутри вас живет сила, способная разрушить горы. — Ша-Каан вопросительно склонил голову и почему-то стал ужасно похож на большую собаку. Септерн едва сдержался, чтобы не рассмеяться. — Ты напуган.

Да, Септерн был напуган, но решение его проблемы сидело прямо перед ним. Хотел бы он посмотреть на человека, который сумеет отнять у Ша-Каана амулет.

— Именно поэтому я заключил союз с летунами… Мне удалось создать вещь, которую я не могу уничтожить и которая не должна попасть в чужие руки. Я хотел спрятать ее за воротами в другое измерение, но меня сгубило любопытство. Именно тогда я и встретил тебя. Летуны хранят часть моей тайны; надеюсь, я могу доверить тебе остальное.

— А что это? — спросил Ша-Каан.

— Артефакт, способный уничтожить ткань измерений. Перед тобой… — он снял с шеи цепочку с амулетом, украшенным причудливым рисунком, — … первая часть заклинания. Оно очень сильное. Я назвал его «Рассветный вор».

ГЛАВА 10

К наступлению следующей ночи отряд, покинувший Парве, разделился на три части. После ужина и обещанного сеанса связи Стилиан и Илкар коротко переговорили, а затем бывший лорд Горы призвал Протекторов и подготовил свою лошадь, чтобы отправиться в путь. Новость о том, что его лишили власти в Зитеске, оказалась очень болезненной.

Оглядываясь на него во время бесконечных подъемов и спусков с горных склонов, скачки по долинам и вдоль рек, Илкар заметил, что плечи Стилиана безвольно поникли, а глаза больше не сверкают неистовым огнем. Маг помрачнел, губы сжались в тонкую нитку, шея была постоянно напряжена.

Он отказывался говорить, куда направляется, сказал лишь, что ему как можно быстрее нужно встретиться с другом. Факт, что он едет в Гайернат той же дорогой, которую выбрал для своего отряда Деррик, казалось, не имел для него никакого значения. Стилиан заявил, что Протекторы практически не нуждаются в отдыхе, а кавалерия Деррика только задержит их в пути.

Вороны, которые собирались отправиться в путь на рассвете, чтобы их никто не заметил, сидели с Дерриком. Генерал не слишком радовался тому, что ему придется следовать за Стилианом.

— Если он попадет в какую-нибудь переделку, нам будет в десять раз хуже, а мы даже заранее не узнаем, что нас ждет.

— Идите другой дорогой, — пожав плечами, предложил Денсер.

— Да, у вас богатый выбор, — улыбнулся Фрон. Деррик кивнул, подыгрывая ему.

— Точно. Мы совершенно случайно выбрали одну и ту же дорогу из множества возможных. Вокруг костра раздались смешки.

— Я лишь предложил самое очевидное решение проблемы, — пробормотал Денсер.

— Тебе, пожалуй, не следует отвлекаться от занятий магией, Денсер, — усмехаясь, проговорил Фрон.

— С какой стати? «Рассветный вор» принес нам не слишком много пользы, так ведь? — сердито заявил Денсер. Деррик не обратил на него внимания.

— Слушайте, добраться до залива Гайернат можно разными дорогами, но все, кроме одной, опасны. — Он потер руки и протянул их к огню, хотя было совсем не холодно. — Вот только выбери мы самую удобную, придется обходить стороной полдюжины деревень. Если Стилиан решит пробиваться через них с боем, вряд ли нам удастся попасть в Гайернат быстро.

— Так пошли с нами, — предложил Хирад.

— Нет, — покачав головой, ответил Деррик. — Нельзя подвергать риску вашу миссию. Ладно, справлюсь. Я всегда справляюсь, — рассмеявшись, добавил он.

— Боги, вы с Хирадом, часом, не братья? — поинтересовался Илкар. Его настроение явно улучшилось, когда Стилиан подтвердил, что университет еще держится. Каким образом ему удалось выстоять, оставалось загадкой, но по крайней мере он не попал в руки к врагу.

— Сколько нужно времени, чтобы добраться отсюда до залива? — спросил Хирад.

Деррик лишь пожал плечами.

— К югу от Теренетсы дорога становится легче — на некоторое время. Думаю, принимая во внимание непредвиденные задержки, дней через десять мы преподнесем висминцам сюрприз.

— К тому времени мы будем в Джулатсе, — сказал Безымянный.

— Если от нее что-нибудь останется, — проворчал Илкар.

— А ты не можешь связаться с тамошними магами? — спросил Деррик.

— Нет, я не изучал это заклинание. Оно редко применяется магами-наемниками, — ответил Илкар. — Впрочем, у меня все равно ничего не вышло бы. Даже Стилиану не удалось войти в контакт с теми, кто находится за университетскими стенами. А он очень сильный маг.

— С чего же вы решили, будто с университетом все в порядке? — спросил Уилл.

— Башня продолжает стоять, и не слышно шума сражения.

Деррик нахмурился.

— Не могу поверить, что висминцы просто взяли и остановились перед стенами университета.

— Они боятся магии, — напомнил ему Илкар. — И только что лишились поддержки лордов-колдунов. Подойдя к стенам университета, висминцы, наверное, по-настоящему испугались, ведь ходили самые разные слухи о том, что ждет их внутри. Кроме того, Совет наверняка что-нибудь придумал. Впрочем, надолго ли…

Безымянный поднял голову.

— Нам известно, где находится маг, с которым связался Стилиан? Вдруг он пригодится…

— Она, — поправил Илкар. — Она не назвала своего точного местоположения, однако Денсер знает отличительные черты ее маны и может войти с ней в контакт.

— Хорошо, нам будет полезно пообщаться с разведчиками, когда мы переберемся через залив.

— Я понял, — заявил Илкар. — Вороны с Безымянным Воителем во главе поведут за собой отряд мятежных джулатсанцев, предприняв беспрецедентную по своей храбрости атаку на висминцев. — Он похлопал могучего воина по плечу. — Думаю, что такое даже нам не под силу, но спасибо за предложение.

Безымянный Воитель потянулся и кивнул.

— А что, не такая плохая идея, советую подумать. Если многим джулатсанцам удалось бежать из города, а слухи о подкреплении из Додовера правда, мы освободим твой университет собственными силами.

— А ты мечтатель, Безымянный.

— Чего ж плохого? — заявил Деррик. — По-моему, вам надо немного поспать. Я разбужу вас на рассвете.


То, что барон Блэксон и его отряд возвращались в родной город по дороге, по которой недавно прошли висминцы, сыграло им на руку. Они нигде никого не встретили. Блэксон отправил вперед дюжину всадников, чтобы предупредить Совет о своем приближении; магов-связистов он оставил при себе на случай неожиданного нападения врага. В запечатанной записке говорилось, что ему требуются люди, лошади и припасы. И не объяснялось зачем.

Барон Блэксон сидел рядом с медленно поправляющимся Гресси в лагере, который они разбили на ночь. До Гайерната оставалось шесть дней пути. Моральный дух людей медленно поднимался, у них была ясная и понятная цель: они собирались отнять у неприятеля свои дома.

— Вернем себе Блэксон, а потом и замок Танцующих скал, — сказал Блэксон.

Гресси посмотрел на него с улыбкой.

— Думаю, нам следует остаться в районе залива Гайернат. Мой замок подождет. Понтойс не будет его разрушать. Позор, что он не стал сражаться за свои собственные земли.

— Будь он проклят, — выругался Блэксон.

Барон Понтойс всегда отличался высокомерием. Блэксон представлял себе, как он веселится в компании своих приспешников, сидя за столом в замке Гресси, который он захватил, поскольку никто его по-настоящему не оборонял.

Ладно, ненадолго. Кто его прогонит — висминцы или отряд под предводительством Блэксона, не имеет значения. Барон с радостным предвкушением ждал момента, когда Понтойс будет в ужасе валяться в ногах у победителя. Блэксон не считал себя жестоким человеком, но, когда он смотрел на Гресси и видел боль и горечь за его бравадой, он знал, что с радостью вырвал бы сердце из груди Понтойса.

— Нужно отправить гонцов ко всем баронам и лордам, не только к тем, кто является членом Торгового союза Корины.

— Ко всем, кроме Понтойса, — заявил Гресси. — Я лучше умру, чем соглашусь сражаться с ним бок о бок.

— Я разделяю ваши чувства.

— Займемся этим, когда доберемся до Гайерната. Там мы сможем понять, сколько нам нужно людей и провианта.

Блэксон вздохнул и уставился в темноту, покусывая нижнюю губу.

— В чем дело? — спросил Гресси.

— Мы доберемся до Блэксона дней через десять или двенадцать. Враг может укрепить город — или сравняет его с землей. Наверняка известно лишь, что они не будут сидеть и ждать нас сложа руки. Необходимо сократить время в пути хотя бы на два дня, иначе может быть слишком поздно. Я не хочу увидеть с высоты Баланских гор, как горит мой мир.


В Башне Джулатсы до поздней ночи не гасили свечей. Совет университета заседал уже три часа подряд, обсуждали варианты ответа на угрозу Сенедая и возможное возмущение тех, кто успел скрыться за спасительными стенами, когда опустился «Саван демона». В нарушение традиции на Совете присутствовал генерал Кард, поскольку члены Совета нуждались в его знаниях и опыте.

— Итак, необходимо ответить на несколько вопросов, — подытожила Керела. Глава Совета устала от бесконечных дебатов на тему о том, что сохранить джулатсанскую магию необходимо, поскольку она обеспечивает равновесие в Балии, о благодарности, которую жители Джулатсы должны испытывать по отношению к магам; и о том, что многие балийцы погибнут, но их смерть послужит благородным целям и процветанию Балии. — Выполнят ли висминцы свою угрозу? Сумеем ли мы помешать тем, кто находится внутри, увидеть зверства врага? Если не сумеем, как объясним наш отказ снять заклинание и сдать неприятелю университет, чтобы избежать ненужных жертв? И унесет ли наша капитуляция больше жизней, чем мы спасем, отказавшись от сопротивления?

—  — Полагаю, на первые два вопроса ответит генерал КаРД, — произнес Баррас. Кард кивнул.

— Во-первых, повторю для всех то, что я сказал, когда Mbl шли от ворот к Башне. Сенедай сдержит свое слово. Думаю, вы сами в этом убедитесь. Впрочем, должен сказать, что ничего другого я от вас и не ожидал — сдаться немедленно, получив такую угрозу, слишком унизительно.

Баррас, сидевший рядом с Кардом, оглядел присутствующих, стараясь понять, как отреагирует на его слова Совет, и с удивлением обнаружил, что лица магов стали жестче, они твердо решили идти до конца. В обычных обстоятельствах все до единого члены Совета отличались состраданием и добротой. Впрочем, напомнил себе Баррас, сейчас совсем не обычные обстоятельства.

— Во-вторых, — продолжал Кард, — мы в состоянии помешать тем, кто находится на нашей территории, стать свидетелями убийства. Из соображений безопасности мы ограничили доступ к стенам, а зданий, из которых видно основание «Савана демона», нет; даже Башня стоит таким образом, что из нее нельзя ничего увидеть. Если мы полностью закроем подходы к стенам, мы сможем отрицать факт свершения казней.

— Неприемлемо, — заявил Вилиф.

— Я не говорил, что это приемлемое решение, — заметил Кард. — Я только сказал, что оно осуществимо.

— Нам не удастся заглушить все звуки, — проговорила Селдейн. — К тому времени, когда Сенедай начнет убивать по сто пятьдесят человек три раза в день, крики жертв наполнят весь университет. Как по-вашему, что будет, когда простые люди узнают правду?

— Кроме того, начиная с завтрашнего утра, поползут слухи, — добавил Кордолан. — Более того, я уверен, что они уже начали расползаться. Не хочу выказать неуважения к вашим солдатам, генерал, но по крайней мере около дюжины рядовых слышали угрозу Сенедая. Люди, как правило, не умеют держать язык за зубами.

— Уверяю вас, у меня нет никаких иллюзий, — заметил Кард.

— Ладно, — вмешалась Керела, — подведем итог: мы не можем скрыть от тех, кто находится в стенах университета, правду, даже если бы хотели, а попытки это сделать приведут к озлоблению людей. Значит, нужно ответить на следующий вопрос: как мы объясним наш отказ сдаться?

Члены Совета, стараясь не смотреть друг на друга, смущенно ерзали на стульях. Неловкое молчание нарушил Кард:

— Отказ сдаться будет означать, что мы считаем магию важнее человеческой жизни. Объяснить и оправдать такое трудно. Но мы еще не обсудили, что нас ждет в случае сдачи. Капитуляция — неправильное решение не только с точки зрения существования магии, но и на уровне людей и эльфов. Если мы выполним условие Сенедая, магов он прикажет уничтожить, а жителей Джулатсы превратит в рабов. Лично я предпочитаю смерть.

Похоже, все присутствующие разделяли чувства генерала, хотя и по разным причинам. Кард признавал только достойную, свободную жизнь, Совет радел за сохранение джулатсанской магии и ради своей цели был готов на все.

— Существует и еще одно соображение, — проговорил Торвис без тени привычного добродушия. — Наши гости, как весьма удачно назвала беженцев Керела, не могут заставить нас снять заклинание. Даже убив нас, они ничего не добьются. Если только мы не согласимся добровольно убрать «Саван демона», он будет действовать пятьдесят дней, после чего Хейла, вне всякого сомнения, нас навестит.

Кард покачал головой.

— Вы хотите что-то сказать? — нахмурившись, поинтересовался Торвис. — Я всего лишь излагаю факты.

— Да, хочу. — Кард встал и начал обходить стол, маги не сводили с него глаз. — Подобные рассуждения всегда приводят к конфликту. Заявление: «Мы тверды в своем решении, и вы не заставите нас его изменить даже под страхом смерти», не успокоило бы меня, когда раздаются предсмертные крики моих друзей и родных. Я бы вас прикончил, чтобы вы последовали за теми, кого вражеская рука толкнула в «Саван демона».

Если хотите заручиться поддержкой людей, заставьте их поверить в то, что, несмотря на страшные муки казненных, последствия капитуляции будут значительно хуже. Объясните, какая жизнь их ждет в плену у Сенедая и висминцев. Напомните, что вот-вот придет помощь из Додовера. И ни в коем случае не говорите о необходимости сохранения джулатсанской магии. Умоляйте их, не пытайтесь силой заставить выполнять вашу волю.

— Почему бы вам не взять это на себя, раз вы так хорошо все понимаете? — с вызовом заявил Вилиф.

Кард остановился у конца стола, глядя на Барраса.

— Хорошо.


Пока пленные строили новый частокол вокруг Андерстоуна и каменные укрепления, Тессея ждал.

Он не имел права терять время. Деррик и Вороны уже в пути, Протекторы тоже. Все они направляются на восток, все готовы к сражению. Надо помешать им объединиться с остатками армии на юге, университетами и в особенности с силами Корины.

Конечно, четыре дня — это мало, но Таоми, наверное, уже рядом с Андерстоуном — вряд ли он встретил серьезное сопротивление при переправе через залив Гайернат и на пустынных северных дорогах. Сенедай, атаковавший университеты, наверняка столкнулся с более серьезным противником.

Тессея вот уже три дня только и делал, что разглядывал затянутое тучами небо и смотрел на юг в надежде увидеть приближающихся почтовых птиц. Сегодня вечером его терпение было вознаграждено. Высоко в небе, на южном горизонте, он заметил одну птицу. Тессея завязал волосы, чтобы они ему не мешали, и взобрался на только что построенную южную сторожевую башню.

Когда посланник приблизился, Тессея привязал к своему запястью красно-зеленую ленту и принялся размахивать рукой у себя над головой. Прошло совсем немного времени, и белый турухтан опустился на перила. Тессея взял птицу, ласково прижал ее к груди и осторожно снял с лапки послание. Затем снова выпустил почтальона — пусть отдохнет.

— Гораздо надежнее дыма, верно? — заявил он, обращаясь к часовому, и развернул листок бумаги с зашифрованным посланием.

— Да, милорд, — ответил солдат. На его губах возникло подобие улыбки, которая тут же исчезла, когда он увидел выражение, появившееся на лице Тессеи. — Милорд? — осмелился пролепетать солдат.

— Будь они прокляты! — взорвался Тессея. — Будь они прокляты!

Не обращая внимания на перепуганного часового, он бросился к лестнице и, не разбирая пути, помчался вниз. Разведчики не нашли лорда Таоми, однако наткнулись на его людей и шаманов — все до единого были убиты и брошены гнить прямо на поле боя. А еще они видели погребальные костры, сложенные на восточный манер. И следы поспешного отступления на юг. Они будут продолжать поиски, но значительно медленнее. В их планы не входит наткнуться на армию, преследующую лорда Таоми.

Кто же их враг?.. Предполагалось, что наступление будет таким быстрым, что никакая погоня из Гайерната им не страшна. Остается богатый барон Блэксон, чье вино в свое время показалось Тессее слишком кислым. Неужели проклятый Блэксон смог собрать достаточную мощную армию, чтобы доставить серьезные неприятности Таоми? Нет, ему кто-то помог…

Тессея еще раз перечитал сообщение, а потом направился к баракам, где содержались пленные. Возможно, толстяк Керус кое-что прояснит. То есть либо прояснит, либо кто-нибудь из его соплеменников станет жертвой висминских палачей. Время доводов прошло. Необходимо знать, кто твой враг, и ради этого можно идти на все.

* * *

Баррас стоял на самом высоком бастионе Башни, глядя на затихший город и чувствуя, как холодный предрассветный ветерок ласково касается его лица.

В подобные моменты легко представить себе, что ничего не изменилось, что армия Висмина не стоит под стенами университета, что первые солнечные лучи не увидят гибели пятидесяти невинных жертв врага…

Старый маг смотрел на чудовищную завесу, окружавшую университет, завесу, пронизанную таким непереносимым ощущением зла, что ему становилось не по себе. А еще его взгляд постоянно возвращался к башне, построенной висминцами.

Маги ошиблись, когда пытались понять ее назначение. Висминцы не собирались предпринимать попыток прорваться сквозь «Саван демона» при помощи башни, поднимавшейся к небу примерно на восемьдесят футов. Они приделали к ней колеса и защитили от огня и заклинаний при помощи металлических пластин, намереваясь объезжать университет по кругу, чтобы видеть, что там происходит. Баррас в душе понимал, что это разумно, но проклинал врага за изобретательность.

Старый маг-эльф, уполномоченный представитель Джулатсы, окинул взглядом город. Он видел все ясно и четко, несмотря на предрассветные сумерки. Серое облако «Савана демона» становилось все отчетливее по мере того, как первые лучи солнца зажигали утреннее небо. Висминцы, точнее, их пленники, не теряли времени даром, и повсюду виднелись свидетельства того, что Джулатса оккупирована всерьез.

В полудюжине мест к небу тянулись сторожевые башни, рабы строили частокол вокруг города. На его завершение потребуется немало времени. Дерева здесь не много, а Джулатса город большой. Впрочем, через три недели строительство наверняка будет закончено, и сдвинуть висминцев с места станет еще труднее.

Баррас перевел взгляд за стены университета. Башня и многочисленные служебные постройки занимали весь центр территории университета. Прямо перед ним располагались три Длинные комнаты, которые тянулись от противоположной стороны мощеного камнем двора, окружавшего башню, и предназначались для проверки цепочек заклинаний. Каждая из них видела за прошедшие века немало великих открытий и страшных трагедий. Однако сейчас их использовали в соответствии с нуждами чрезвычайного положения. Так же, как и лекционные залы, Общий зал, главную аудиторию и Чашу маны. Тщательно охранялись только библиотека и склады продовольствия.

Несмотря на ранний час, во дворе собралось около сотни человек; они знали, какая судьба ждет несчастных пленных. Генерал не спал всю ночь. Вместе с членами Совета он обошел весь университет, побывал во всех закутках и уголках, стараясь как можно подробнее объяснить людям, что происходит. Его слова вызывали страх и боль, но не гнев.

Баррас поспешно спустился с Башни, быстро прошел по вымощенному камнем двору к северным воротам, взобрался на сторожевую вышку и налетел на удивленного часового.

— Милорд?

— Мне необходимо поговорить с Сенедаем.

Баррас вышел на бастион, соединенный с воротами. Сейчас он мог бы прикоснуться к «Савану демона» — если бы захотел. Отчетливо были видны три стражника висминца, которые сидели около маленького костра, разведенного неподалеку от первых домов города.

— Я желаю говорить с вашим лордом! — крикнул Баррас.

Висминцы подняли головы и одновременно нахмурились. Один поднялся на ноги и подошел поближе, приложив руку к уху.

— Мне необходимо поговорить с вашим лордом, — повторил Баррас.

Солдат ответил ему что-то на своем родном языке и пожал плечами.

— Придурок, — проворчал старый маг. Затем, выпрямившись, крикнул как можно громче: — Сенедай. Приведите Сенедая. Поняли?

Прошла, казалось, вечность, прежде чем висминец кивнул и умчался, бросив на бегу какое-то замечание, которое страшно развеселило его товарищей.

— Смейтесь, пока еще можете, — пробормотал Баррас, улыбнувшись и помахав стражникам рукой.

Ему не пришлось ждать долго. Вскоре Сенедай вышел из теней в свет костра, усиленный первыми лучами солнца.

— Какая точность, эльф, — сказал командир северных армий, остановившись на безопасном расстоянии от «Савана демона». — Полагаю, вы приняли решение сдаться.

— Совершенно верно. Только не на рассвете. Мы еще не готовы.

— В таком случае пятьдесят человек скоро лишатся жизни, — презрительно фыркнув, заявил Сенедай и повернулся, собираясь уйти.

— Нет, Сенедай, подожди.

Висминец развел руки в стороны и снова повернулся к Баррасу.

— Я выслушаю тебя, но это ничего не изменит.

— Ты не до конца понимаешь наше положение.

— Прекрасно понимаю. Вы в отчаянии. У вас нет выхода, и вы пытаетесь выиграть время. Я прав?

— Нет, — ответил Баррас, зная, что его попытка, с самого начала сомнительная, почти наверняка обречена на провал. — Поставь себя на наше место. У нас здесь очень неспокойно. Люди напуганы. Требуется время, чтобы навести порядок и заверить их в честности ваших намерений. Однако, что еще важнее, мы должны привести в порядок свои дела.

— Ваши люди совершенно правильно делают, что боятся нашей силы и ярости, но доказать им, что мы не дикари, которые убивают просто так, можно только одним способом — отдать их в наши руки.

. — Я взываю к твоему гуманизму, а еще к здравому смыслу и разуму, — проговорил Баррас. — Мы в состоянии успокоить людей, это принесет пользу всем — как вам, так и нам. Однако мы нуждаемся в дополнительном времени. Но для тебя гораздо важнее другое — тебе ничто не должно угрожать, когда ты ступишь на территорию университета как победитель. Мана — страшная и опасная сила для тех, кто ее не понимает. Если ты сейчас войдешь сюда без сопровождения мага, я и гроша ломаного не дам за твою жизнь.

. — Ты мне угрожаешь? — Голос Сенедая зазвучал громко и стал жестким.

— Нет, просто говорю правду, — спокойно ответил Баррас.

— Однако ты дождался наступления нового дня, чтобы сказать мне свою правду.

— Прости меня, лорд Сенедай, нам еще не приходилось оказываться в подобном положении, и мы не знали, сколько нужно времени, чтобы закрыть источник нашей магии. Но мы должны это сделать, иначе погибнете не только вы, но и весь город вместе с вами.

Сенедай сделал несколько шагов вперед, собрался что-то сказать, затем передумал, и на лице у него появилось сомнение.

Баррас ухватился за свой шанс.

— Понимаешь, вы можете начать убивать невинных жителей города, попавших к вам в плен. Мы все равно не откроем ворота и не снимем защиты. И вовсе не потому, что нам наплевать на соотечественников. Университет должен стать безопасным местом, когда его покинут маги. Кроме того, у нас обязательства перед всем населением Джулатсы, а не только перед теми, кого вы выбрали в жертву. Умоляю тебя, лорд Сенедай, поверь мне.

Сенедай наградил Барраса долгим внимательным взглядом. На его лице явственно читалось сомнение. Он знал, что не может проверить правдивость слов мага.

— Я должен подумать, — сказал он наконец. — Сколько нужно времени, чтобы прикрыть источник маны?

— Шесть дней, может быть, больше, — пожав плечами, ответил Баррас.

— Ты, наверное, решил, что у меня совсем нет мозгов! — рявкнул Сенедай. — Шесть дней!.. И никаких доказательств того, что это правда. Как ты можешь меня убедить?

— Никак, — спокойно произнес Баррас. — Довод только один: мы ничего не выиграем, если тебя обманем. Помощи мы не ждем и не имеем никакой возможности ее вызвать. Я прекрасно понимаю, что ты спешишь, но, вне всякого сомнения, ты должен здесь закрепиться, причем надежно. То, что мы делаем, поможет нам всем.

— Если ты лжешь, я лично тебя прикончу.

— Договорились.

— Шесть дней… — проворчал Сенедай. — Я мог бы дать тебе два или три. Мог бы вообще отказать. Вопли умирающих сообщат тебе, когда мое терпение кончится. — Он собрался уйти, но вдруг обернулся и сказал: — Ты играешь на том, что я ничего не смыслю в магии. Пожалуй, я допрошу кого-нибудь из пленных магов. Может быть, мне удастся узнать что-нибудь полезное.

— Насколько я понял, они все мертвы.

— Как и мне, тебе не следует верить всему, что ты слышишь.

Сенедай подозвал стражника и зашагал прочь с площади.


— Вот как должен вести себя настоящий дипломат, — сказала Керела.

Керела, Кард и Баррас стояли в южной Длинной комнате, где собиралась молчаливая толпа, чтобы выслушать обращение генерала.

— А что в действительности нужно сделать, чтобы отключить магию Джулатсы? — с грустной улыбкой поинтересовался Кард.

— Понятия не имею, — ответил Баррас. — Хотя, должен признать, меня удивило, что он так плохо осведомлен о случайности природы маны и безвредности ее естественного состояния.

— А вы молодец! — Кард радостно похлопал Барраса по спине, но тут же помрачнел. — Он не даст нам шесть дней. Он не настолько глуп.

— Даже один день спасет жизнь ста пятидесяти человек, — заметила Керела.

— Не стоит забывать об образе мышления висминцев. Магия пугает их на уровне подсознания. Сенедай знает, что победил; точнее, он так думает. Несколько дней, с его точки зрения, ничего не изменят, — проговорил Баррас.

— Он, конечно, боится магии, однако это не мешает ему грабить и разрушать город. — Кард поправил форму, разгладил мундир. Толпа начала успокаиваться. — Довольно скоро он не сможет бороться с нетерпением. Пленные для него ничего не значат, в особенности те, кто не в силах выполнять тяжелую работу. Думаю, что через три дня он отправит в «Саван демона» юных девушек и стариков.

— Полагаю, вы правы, — сказала Керела. — Сенедай не сможет проверить твои слова, Баррас, поэтому будет считать, что ты лжешь. Чтобы заставить нас поторопиться, он обязательно отдаст «Савану демона» пленных.

Баррас кивнул, понимая, что ему придется снова вступить с Сенедаем в переговоры. Блеск его первой, небольшой победы померк.

Кард обратился к группе людей, собравшихся в Длинной комнате; всего здесь насчитывалось около трехсот человек.

— Мы благодарим вас за то, что вы пришли и проявили терпение. Наверное, кое-кто из вас уже слышал о том, что происходит за воротами. Для тех, кто еще ничего не знает, я опишу сложившуюся ситуацию. Попрошу вас задавать вопросы, когда я закончу…

Баррас задумался. Три дня. Противник превосходит их чуть ли не десятикратно. Однако маги успели отдохнуть. К ним на помощь спешат додоверцы; «Саван» не пропускает никаких заклинаний, и потому связаться с ними невозможно. Нужно спланировать действия — отдавать врагу университет без боя никто не собирался.

Теперь люди внутри стен Джулатсы знали: если университету суждено пасть, будет сражение, о котором сложат легенды.

ГЛАВА 11

Вороны — по крайней мере Илкар и Фрон — уловили едва различимый звук, который доносился со стороны лагеря висминцев, задолго до того, как послышался шорох воды, набегающей на западный берег залива Триверн.

С тех пор как они расстались с отрядом Деррика и Стилианом, прошло шесть дней. Стояла глубокая ночь. Вороны под руководством Фрона и опытного Безымянного быстро передвигались по захваченной врагом территории у подножия Зубов Сунары — высоких гор, расположенных на севере. Приходилось выбирать нехоженые тропы подальше от деревень и постов висминцев, идти по крутым склонам, густым лесным зарослям, среди горных осыпей и холодных плато.

За эти шесть дней тревога, охватившая Хирада, стала почти невыносимой, поскольку Денсер все больше погружался в себя. Эйфория от успеха и постепенное выздоровление быстро сменились мрачным самокопанием. Даже Ирейн страдала от его настроений, а ее ласковые слова нередко приводили к резким вспышкам и грубости.

— Похоже, он считает, что выполнил то, ради чего родился на свет, — сказала она на четвертый день вечером, когда Денсер как обычно раньше всех отправился спать. — В глубине души он хорошо относится ко мне и нашему ребенку, но тщательно это скрывает. Он так долго искал «Рассветного вора» и олицетворяемое им совершенство, что сейчас просто растерялся.

— И грозящее вторжение драконов его совершенно не волнует, — добавил Илкар.

— Не волнует, — согласилась Ирейн. — Денсера покинули не только силы, но и ощущение важности происходящего. Что кажется мне странным, учитывая вчерашние новости.

Ирейн имела в виду свой сеанс связи, из которого они узнали первые результаты измерений. Парве скроется под тенью через тридцать дней, если только Вороны не найдут способ запечатать разрыв. Тридцать дней до того момента, как в Балии установится власть драконов.

Впрочем, с точки зрения Хирада, это было далеким будущим. Сейчас им требовалось пройти мимо постов висминцев и попасть в Джулатсу.

На ночь остановились в небольшой лощине, укрытой от резкого ветра с залива. Кроны деревьев шелестели над головами, трава бессильно льнула к земле, а жесткий кустарник цеплялся ветвями за растущий повсюду папоротник. Путники сошли по склону между крутыми скалами и устроились среди зарослей вереска и обросших лишайником валунов. Тут и там, отчаянно сражаясь с порывами ветра, росли жалкие кривые деревца.

Фрон и Илкар внимательно оглядели берег и доложили о том, что им удалось увидеть.

Хирад потер руки в перчатках и взял чашку горячего кофе, радуясь тому, что они решили прихватить с собой печку Уилла. Чуть раньше, поняв, что лошади им скорее мешают, чем облегчают путь, животных отпустили в заросшей деревьями Долине, уничтожив седла, уздечки, стремена и все, что не могли унести в руках. После коротких споров Фрон надел на спину сложенную печку Уилла; казалось, она ничего не весила, таким легким был его шаг. Сейчас все радовались теплу, которое печка дарила усталым путникам, не выдавая их местонахождения.

Они пристроили ее на один из камней, и тонкая струйка дыма медленно поднималась в затянутое тучами небо. До восхода солнца оставалось пять часов. В темноте путники не могли разглядеть даже лиц своих соседей.

— Где мы находимся? — спросил Хирад.

— Примерно в получасе от цели, если идти быстрым шагом. И в два раза дольше, если соблюдать осторожность. Придется отойти чуть дальше на север, иначе нас заметят, — ответил Фрон.

— Итак, что мы имеем? — спросил Безымянный.

— В лагере около трехсот человек, все они в палатках, расставленных по традиции племен полукругом вокруг костров, — сказал Илкар. — Три сторожевые башни поставлены таким образом, чтобы охватывать всю территорию вдоль берега. Главная дорога ведет с юга. Нам нужно подойти с севера, как можно дальше от сторожевой башни, хотя и в этом случае могут возникнуть проблемы.

— Как насчет лодок? — поинтересовался Хирад.

— Лодок множество. От маленьких парусников до морских кораблей среднего размера, хотя одни только боги знают, где их взяли. Мы без проблем найдем что-нибудь подходящее.

— А что на противоположном берегу? — спросил Уилл.

— Думаю, значительно более серьезные укрепления, — ответил Фрон. — Но так далеко мы не видим. Так или иначе, чтобы избежать неприятностей, направимся прямо к Водопаду Горан.

— К тому же это немного сократит путь, — добавил Безымянный.

— А как насчет лошадей на другой стороне? — поинтересовался Уилл.

— У нас есть два варианта, — сказал Илкар. — Либо украдем у висминцев, либо будем надеяться, что Стража озера Триверн еще жива. Вероятность этого достаточно высока, поскольку висминцам удалось дойти только до Джулатсы. Хирад вытер рукой губы.

— Ладно. В теории все получается очень даже неплохо. А теперь попытаемся решить практические вопросы. Как мы достанем лодку, не подняв на ноги весь лагерь?

— Допей кофе, а потом я тебе кое-что покажу, — ответил Илкар. — У нас с Фроном возникла идея.

Через некоторое время Вороны, скрываясь за кустами и прижимаясь к земле, смотрели на покрытый папоротником склон, что сбегал к заросшей травой поляне и берегу залива Триверн. Прямо перед ними был разбит сборный пункт висминцев. Сейчас там царила тишина, хотя между палатками, расставленными в форме восьмиугольника, горел большой костер, а вокруг него расположилось несколько висминцев. Вдоль берега виднелось еще несколько костров, освещавших ряды вытащенных на песок лодок, но в целом в лагере было темно, если не считать тусклого отражения луны на воде.

В синей дымке Хирад различил три сторожевые башни. С той, что стояла на южной стороне, просматривались дорога, которая уходила на юго-запад, и сарай, где держали лошадей и домашних животных; животные вели себя тихо. Быстро оглядев лагерь, Хирад убедился, что дестранов не видно, однако собаки наверняка неподалеку. Фрон был прав, единственный разумный путь — идти дальше на север, где их не заметят стражники на башнях.

— Ладно, — сказал Фрон. — Теперь вы все видели. Нужно проскользнуть по границе лагеря, миновать большой костер и выбраться на берег. Придется убрать стражников на башне, иначе нас заметят. Илкар предлагает, чтобы двое под прикрытием «Плаща-невидимки» попытались застать стражников врасплох и прикончили их. Таким образом, мы справимся с первым препятствием.

— Значит, потребуется два мага, — сказал Денсер. — Кого Илкар имел в виду?

— Если хочешь, можешь обращаться прямо ко мне, Денсер. Я тебя пойму.

Хирад вздохнул.

— Мы должны действовать сообща, — сказал он, глядя на Денсера. — Иначе нас убьют. Я знаю, тебе сейчас очень трудно, но ты нам нужен. Неподалеку расположились триста висминцев. Как ты думаешь, сколько времени мы продержимся, если нас обнаружат?

— Я прекрасно понимаю серьезность нашего положения. Мне только хотелось знать, кого Илкар намерен послать на самоубийство.

— Я рассчитывал на тебя и себя, — ответил Илкар. — Трудное задание поможет тебе отвлечься от душевной боли.

— Ты не имеешь ни малейшего представления о том, что я чувствую, — снисходительно заявил Денсер.

— Не спорю, — серьезно проговорил Илкар. — Но сейчас ты изо всех сил стараешься, чтобы с тобой страдали и остальные. Попытайся снова стать участником происходящих событий — вдруг понравится. Лично мне они доставят истинное наслаждение.

— Попытайся завершить дело своей жизни, которое в конце концов проклятием падет на твою голову, — парировал Денсер.

— Хватит! — Сердитый голос Безымянного заглушил спорщиков. — У нас нет времени на пустые разговоры. Продолжай, Фрон.

— Проблема в сторожевой башне. Как видите, с севера не подойти, скалы слишком крутые. Нам нужно вот там приблизиться к лагерю, спуститься вниз и дальше идти, прячась в тени. — Фрон показал рукой в ту сторону, о которой говорил, но Хирад, как ни старался, ничего не смог разглядеть.

— Убрать стражников на сторожевой башне — это все, что вы придумали? — спросил Уилл. Фрон покачал головой.

— С точки зрения того, чтобы попасть в лагерь без происшествий, — да. Но мы задумали еще две вещи. Первое — отходной вариант на случай, если нас все-таки заметят, и второе — мы предлагаем устроить врагу небольшое развлечение, раз уж мы здесь.

— О боги, — пробормотал Денсер.

— С нашей стороны было бы неприлично упустить такую возможность, — с улыбкой заявил Хирад. — Выкладывайте.


Стилиан не пошел к заливу Гайернат, в его намерения это не входило. Покинув жалкий отряд всадников Деррика, он в сопровождении девяноста Протекторов направился к укреплениям с восточной стороны Андерстоунского ущелья. Там ему скорее всего было суждено столкнуться с полуторами тысячами висминцев, однако Стилиан полагал, что в открытом бою сумеет заставить врага сдаться или пропустить его отряд. Впрочем, он хотел лишь обеспечить себе быстрый и беспрепятственный проход на восток. И собирался пообещать то, что был не намерен давать. Помощь.

Его появление вызвало переполох на платформе, окружавшей недостроенные укрепления. Воздух наполнили крики и лай собак. Ему приказали остановиться, и он послушно выполнил требование. Лучи заходящего солнца отражались от масок Протекторов, чья неподвижность и молчание смутили висминцев.

Стилиан сидел на лошади, окруженный Протекторами, положив руки на луку седла и наблюдая за висминцами, которые пытались успокоиться и навести порядок в своих рядах. Первый порыв броситься в атаку был подавлен, и из сердитой толпы в сопровождении четверых стражников вышел мужчина. Он решительно преодолел разделявшее их расстояние и встал в нескольких ярдах от переднего ряда Протекторов. Две дюжины голов в масках чуть повернулись, чтобы видеть его, тела напряглись, хотя оружия никто не доставал.

Висминец заговорил на племенном диалекте вис, с резким акцентом, быстро и уверенно.

— Вы проникли на земли, которые принадлежат объединенным племенам. Объявите причину.

— Прошу простить меня за столь неожиданное появление, — ответил Стилиан по-висмински, не слишком уверенно, но вполне прилично. — Прежде чем ответить на ваш вопрос, я должен понять, с кем говорю.

Мужчина слегка наклонил голову.

— То, что вы знаете мой язык, вызывает во мне некоторое уважение. Меня зовут Риаса. Назовите ваше имя.

— Стилиан, лорд Зитеска. — Он сознательно изменил свой титул. — Вы здесь главный? Риаса кивнул.

— В моем распоряжении более двух тысяч воинов, которые охраняют ущелье от наших врагов. Должен заметить, что вы как раз отвечаете данному определению.

Стилиан знал, что висминец выразился более цветасто, но ему не хватало знания языка, чтобы понять все нюансы.

— Мне известно, что у вас умелые воины, — сказал он, пытаясь отыскать правильные слова. — Но у вас нет магии. Я могу вам ее дать.

— Нам не нужна магия, — рассмеявшись, ответил Риа. — Она несет в себе зло и должна умереть. Ты тоже умрешь.

Несмотря на угрозу, Стилиан сохранял полнейшее спокойствие.

— Я знаю о вашем страхе…

— Я ничего не боюсь! — рявкнул Риаса сердито, и Стилиан поднял руки, пытаясь его успокоить.

— О вашей… э-э… вере. Учтите, что стрелы не причинят вреда ни мне, ни моим людям. Хотите убедиться?

Стилиан окружил себя защитным заклинанием, но Риаса только покачал головой.

— Понимаю, магия… Чего вы хотите? Что заставит меня изменить свое решение и сохранить вам жизнь?

— Кто возглавляет вашу армию на востоке?

— Лорд Тессея.

. — Я буду говорить с ним, — сказал Стилиан.

— Если я позволю вам проехать, — заявил Риаса. — А в мои намерения это не входит. Чего вы хотите?

Стилиан кивнул, не желая демонстрировать висминцу свою силу. Риаса не пытался нападать, значит, висминец осторожен и боится заклинаний, а еще ему известно, кто такие Протекторы. Но Стилиана беспокоило, что мелкий военачальник может его не понять, а ему не хотелось терять Протекторов на этой стороне ущелья.

— Давайте сядем у костра, перекусим и поговорим, — предложил бывший лорд Горы. — Вон там, на нейтральной территории.

— Хорошо.

Риаса отдал приказ солдатам у ворот в частоколе. Тут же появилось дерево для костра, котелок, еда; пришли и еще несколько стражников, расположившихся между своим командиром и Стилианом. Вскоре разгорелся огонь, закипела вода. Риаса и Стилиан сели напротив друг друга, за спиной каждого выстроилось по дюжине охранников. Остальным Протекторам Стилиан приказал отойти на то же расстояние, на котором находились люди Риасы.

Стилиан внутренне улыбнулся — Риаса, принимая меры предосторожности, не имел ни малейшего понятия о том, как общаются между собой Протекторы. Если их беседа не сложится, Риаса умрет, и его охрана вместе с ним, прежде чем подоспеет подмога. Однако висминец чувствовал себя спокойно и уверенно, что и требовалось Стилиану.

Держа в руке кусок мяса и кружку с вином, Риаса проговорил:

— Не могу сказать, что рад знакомству с вами. Однако я не намерен бессмысленно рисковать жизнью солдат. Этому научил нас Тессея.

— Опыт не спас его от огромных потерь, — заметил Стилиан. Он предпочел вину горячий чай, проверив его прежде на наличие яда.

— Мне про это ничего не известно.

— А мне известно. — Стилиану было любопытно, как отреагирует Риаса. При помощи простейшего заклинания его зрение стало острее, и он отчетливо видел своего собеседника, несмотря на сгущающиеся сумерки. На лице Риасы появилось сомнение. — Вы ненавидите магию, потому что не понимаете ее. В противном случае вы бы знали, что она в состоянии вам помочь.

— Вряд ли, — презрительно фыркнул Риаса. — Мы воины. Ваши трюки могут убивать и калечить, позволяют видеть вещи, скрытые расстоянием, но мы обязательно вас победим.

Стилиан вздохнул. Они ходили по кругу.

— Тем не менее вы не хотите, чтобы ваши люди гибли зря. Если не станете меня слушать, это приведет к ненужным жертвам.

Стилиан уже в который раз пожалел, что плохо знает висминский язык. Ему было трудно убедить Риасу в своей правоте, открыть ему глаза на происходящее, чтобы он увидел здравый смысл в его словах и позволил пройти через ущелье.

— Расскажите о сделке, которую вы намерены с нами заключить, — потребовал Риаса так, словно не слышал или не понял того, что говорил ему до сих пор Стилиан.

— Все очень просто. Я получу возможность быстро добраться до своего университета. Вы хотите уничтожить магию. Вы поможете мне, а я помогу вам, если вы позволите мне сохранить мою магию.

— Мы поклялись уничтожить всю магию, — пожав плечами, заявил Риаса. — Зачем нам заключать с вами сделку?

— Вам не удастся покончить со всей магией сразу, — • ответил Стилиан. — Если хотя бы один маг останется в живых, с ним останется его магия. И он сможет научить других. Д Зитеск вам никогда не победить.

— Вы уверены? А что будет, если вы здесь умрете?

Стилиан потер виски указательным и средним пальцами правой руки. Он понимал, что ему следовало ожидать от своего собеседника непробиваемого упрямства и тупости, но от этого не становилось легче.

— Здесь вам меня не убить. Не хватит сил, — сказал он и посмотрел в глаза Риасе, который тут же напрягся.

— Вы угрожаете мне на моих собственных землях?

— Нет. Только говорю правду, — усмехнулся Стилиан.

— Две тысячи человек, — напомнил Риаса, пальцем указывая на укрепления.

— Знаю. Но ваша вера… — как жаль, что он забыл слово, обозначающее невежество! — … относительно магии мешает вам увидеть правду. Со мной около сотни Протекторов; если мне придется с вами сразиться, я знаю, каким будет исход. Протекторы наделены магическими способностями. Если бы вы видели, как они ведут себя на поле боя, вы бы и сами все поняли.

— Мы разорвали бы вас в клочья.

— Вы умелые воины, но у вас нет магии. Я не хочу кровопролития. Позвольте мне поговорить с Тессеей. Риаса поднял указательный палец в воздух.

— Хорошо. Испытание. Один из ваших людей в масках против двоих моих воинов.

— Силы будут не равны, — сказал Стилиан. — Мне не хочется, чтобы гибли ваши солдаты.

— В таком случае ваши условия, — предложил Риаса.

— Один из моих людей сразится с четырьмя вашими, вооруженными или нет — как пожелаете.

— С четырьмя моими? — удивленно приподняв брови, спросил Риаса. — Мои люди будут вооружены. Давайте посмотрим на настоящий бой. — Он повернулся к одному из стражников и что-то ему сказал. Тот кивнул и умчался к частоколу. — Выбирайте воина.

— Вы уверены, что хотите этого? Люди погибнут зря. — Стилиан поджал губы.

— Ваши.

— Как пожелаете.

Стилиан поднялся со своего места, забыв об ужине. Возможно, это неизбежно. Все зависит от того, как Риаса отнесется к результату — с уважением или придет в ярость.

Он подозвал ближайшего Протектора.

— Выбери кого-нибудь, кто захочет сразиться. Речь идет не о моей защите; нужно доказать им, что я говорю правду. Очень быстро и как можно больше крови. Ты меня понял?

— Я понял.

— Отлично. Кто преподаст им урок? Воин в маске молчал несколько мгновений, вступив в переговоры со своими братьями.

— Сил.

— Передайте ему свою мощь и зрение. Пусть себя не сдерживает и победит врага быстро. Мы не имеем права на ошибку.

— Все будет сделано.

Протектор отвернулся. От группы, стоявшей на приличном расстоянии от костра, отделился Сил и вышел в залитый светом круг. На его черной маске играли отблески огня.

Риаса выбрал четырех могучих великанов, одетых в меха и железные шлемы. Двое держали в руках длинные мечи, двое — топоры. Они заняли боевую стойку, встав полукругом и глядя на приближающегося Сила, который держал в правой руке топор, а в левой — длинный меч.

Протектор, одетый в доспехи из толстой кожи и железную кольчугу, более чем на шесть футов возвышался над приземистыми сильными противниками. Он стоял, опустив руки с оружием, и ждал.

— Вы еще можете спасти своих людей, — сказал Стилиан.

Риаса улыбнулся и покачал головой.

— Они сами себя спасут. В бой!

Висминцы двинулись вперед, стараясь окружить Сила. Протектор неподвижно замер на месте, не обращая ни малейшего внимания на воинов, приближающихся к нему с флангов. Он молча смотрел на двух висминцев, наступавших с топорами на изготовку, лишь слегка согнул ноги в коленях — и все. По сигналу воина с топором один из тех, кто находился сзади, метнулся вперед, намереваясь нанести Силу удар в спину. Протектор, не оборачиваясь, легко отбил удар. Висминец отступил.

Стилиан сложил руки на груди. Он знал, что солдат уже ничто не спасет, и вдруг почувствовал, как его покидает желание уладить дело мирным путем. Он хотел увидеть, как прольется кровь врага. Пусть убедятся, что противник не так слаб, как они думают. Пусть убедятся, что захват Андерстоуна и ущелья ничего не значит для магов Зитеска.

Сил снова спокойно стоял, будто нарочно подставляясь под удары. Стилиан знал, что он слушает своих братьев, чувствует движение земли под ногами, пробует на вкус воздух.

Решив, что им удастся победить числом, висминцы атаковали одновременно с четырех сторон. Сил блокировал удар первого топора своим мечом, затем сделал резкое движение назад топором и попал висминцу по голове. Тот рухнул на землю — из размозженного черепа текла кровь вперемешку с мозгами.

Сил внезапно нанес удар врагу, наступавшему сзади, затем поставил меч параллельно телу, защищаясь от третьего висминца. Потянул на себя рукоять топора, и беспомощный висминец потерял равновесие. Только сейчас Протектор сдвинулся с места и, стоя вполоборота, толкнул захваченного неприятеля на его товарища. Оба упали.

Он снова повернулся, на сей раз чтобы отразить удар, направленный ему в бок, вонзил оружие в живот висминскому воину и разрубил его пополам. Только после этого он обратил внимание на двоих оставшихся воинов. Они вскочили на ноги, но Сил оказался быстрее: лезвием топора нанес удар в лицо одному и мечом пронзил другого прямо в сердце. Прежде чем Стилиан успел приказать ему остановиться, он отрубил голову последнему из своих противников.

Закончив, Протектор замер на месте. Кровь стекала с его оружия на землю, вокруг лежали тела поверженных врагов, а над полем боя повисло напряженное молчание.

Стилиан повернулся к Риасе, который, открыв рот, смотрел на тела своих воинов.

— А теперь подумайте, что будет, если я прикажу вступить в бой всем моим людям и стану поддерживать их при помощи магии.

Стилиан увидел на лице Риаса страх, ярость и унижение.

— Ты умрешь!

Риаса взмахнул рукой, и со стороны укреплений полетели стрелы. Сверкнув в лучах заходящего солнца, они упали на землю, не причинив Стилиану, успевшему выставить защитное заклинание, ни малейшего вреда.

— Ты меня проверяешь, — промолвил маг. — Это хорошо. А теперь я желаю говорить с лордом Тессеей.

— Не вздумай отдавать мне приказы, — прорычал Риаса.

— Советую тебе следующие слова выбирать осторожно, — предупредил его Стилиан. — Твои две тысячи воинов далеко отсюда.

В глазах Риасы появился ужас — он вдруг сообразил, что находится слишком близко от дюжины Протекторов, а его стражники вряд ли сумеют оказать им необходимое сопротивление.

— Я пошлю Тессее сообщение, что ты хочешь с ним говорить.

— Хорошо. У меня нет никакого желания устраивать новое кровопролитие.

Риаса едва заметно кивнул и повернулся, собираясь уйти, однако следующие слова Стилиана заставили его замереть на месте.

— Я даю тебе один день, чтобы доставить ответ. Мне нужно пройти через ущелье, и ты мне не помешаешь.

— Я не забуду, что ты сделал, лорд Зитеска. Тебя не всегда будут сопровождать твои люди. Будь осторожен, — сказал Риаса и зашагал в сторону укреплений; его стражники задержались, остановившись возле погибших товарищей.

— Заберите тела, — позволил Стилиан.

Сил вытер и убрал оружие и вернулся к остальным Протекторам.

Стилиан посмотрел вслед удаляющемуся Риасе и опустился на землю у костра. Жалкий дурак! Ему суждено узнать — возможно, ценой собственной жизни, — что ни один маг Зитеска, в особенности занимающий столь высокое положение, никогда не остается одинок.

ГЛАВА 12

Вороны спешили на север вдоль ущелья, в котором провели ночь. Печь Уилла, упакованная в кожаный мешок, снова заняла свое место на спине Фрона. Оборотень возглавлял отряд, Безымянный шагал рядом. Хирад был замыкающим, охраняя с тыла Илкара, Денсера, Ирейн и Уилла.

Они обсудили множество вариантов захвата лодки, однако самый простой — отправить магов под прикрытием «Плаща-невидимки», чтобы они украли лодку и спустили ее на воду — отмели по банальнейшей из причин. Никто из них не смог бы отличить нос от кормы. Все страшно развеселились, пусть и ненадолго, когда Илкар признался, что не только не умеет плавать, но еще и панически боится воды. Кроме того, Вороны хотели причинить врагу хотя бы некоторый урон.

В конце концов Денсер согласился с первоначальным планом Илкара, несмотря на то что Хирада мучили сомнения.

Денсер так и не пришел в себя, следовательно, Илкару может угрожать опасность, когда они будут подниматься на сторожевую башню.

Решили сначала добыть лодку и лишь потом немного расшевелить неприятеля. Фейерверк, предложенный Илкаром, выдаст их местоположение, и им придется спасаться бегством, однако его идея была принята единогласно. Все понимали, что задерживаться нельзя, но Илкар хотел сделать хотя бы что-нибудь, чтобы затруднить атаку врага на университеты.

Спуск оказался трудным и вывел Воронов к берегу, где из воды торчали обломки камней. Отряд старался держаться в тени скал, уходящих прямо к лагерю висминцев. Вскоре Фрон приказал остановиться — они подошли слишком близко, и враг мог их заметить, несмотря на то что ночь выдалась темная. До ближайшей палатки оставалось около ста ярдов.

— Будем идти вперед, пока не досчитаем до трехсот, если только они не поднимут тревогу, — сказал Фрон. — Вы знаете, где встречаемся. Готовы?

Илкар кивнул, Денсер пожал плечами.

— Что ж, займемся делом, — сказал он, и Хирад с сомнением на него посмотрел.

— Постарайся сосредоточиться на своем задании, Денсер, — посоветовал он. — Любая ошибка убьет вас с Илкаром. Мы не можем себе этого позволить.

— Я еще не лишился зрения, да и здравого смысла тоже, — отрезал Денсер.

— Ты только потерял смысл своего существования, — заметил Илкар.

— А также я по-прежнему уважаю друзей, — наградив суровым взглядом Илкара, проговорил Денсер.

— Рад слышать. Хорошо. В путь.

Илкар и Денсер начали едва слышно произносить заклинание, двигая руками вдоль тела. После короткого кивка Денсер сделал шаг вперед и исчез. Илкар последовал за ним.

— Только бы он не наделал глупостей, — пробормотал Хирад.

— Все будет в порядке, — заверила его Ирейн. — Что бы ни происходило, Денсер не дурак.

— Просто он чувствует себя несчастным, страшно упрям, и с ним невозможно иметь дело, — проговорил Хирад.

— Идеальных людей не бывает, — заметила Ирейн и вымученно улыбнулась.

— Да уж.

Как и договорились, Илкар шел впереди, Денсер за ним. «Плащи» скрывали тела, делая их невидимыми, но не заглушали шагов, и Илкар старался обходить стороной высокую траву, растущую по краю скалистого уступа.

— Не останавливайся, когда подойдем к лестнице, — • сказал Денсер.

— Разумеется, — резко ответил Илкар. — Мне известно, что заклинание действует ограниченное время. Старайся говорить потише.

— С удовольствием, — прошипел Денсер.

— Что с тобой произошло, Денсер? — шепотом спросил Илкар, гнев которого мгновенно улетучился.

— Ты не поймешь, — ответил черный маг, и в его тихом голосе вдруг прозвучала боль.

— Попытайся объяснить, вдруг пойму.

— Потом. Когда мы будем в башне, ты пойдешь налево или направо?

— Налево, как договаривались.

— Я просто хотел проверить.

В лагере царила тишина. Проходя мимо стоящих с краю палаток, над которыми развевались флаги, маги замедлили шаги. Из-за плотной ткани доносился могучий храп. Где-то неподалеку заржала лошадь; ветер принес запах свиней, промчался над лагерем, натянул веревки, державшие палатки, подхватил обрывки разговора висминцев, сидевших у главного костра…

Илкар еще раз задумался над тем, что им предстояло сделать. Когда они обсуждали план в относительной безопасности лощины, задача представлялась ему не слишком сложной. Сейчас же башня выглядела чересчур высокой, а висминцев около нее собралось слишком много.

Башня достигала в высоту около двадцати футов и стояла на четырех подпорках, укрепленных на земле камнями. До самой платформы наверху шли перекрещивающиеся деревянные балки, предназначенные для придания конструкции большей надежности. На платформе караулили два стражника. В левом углу с одной из опор крыши свисал колокол; язык колокола был привязан, чтобы его не раскачивал ветер или не задел случайно часовой.

— Не забыл, ты должен перерезать горло или постараться попасть прямо в глаз. Нельзя допустить, чтобы кто-нибудь из них крикнул, — прошептал Денсер.

— Знаю. — Илкар едва сдерживал нервную дрожь. Он не привык к подобным вещам. Ему приходилось убивать врагов — при помощи меча или боевого заклинания. А вот так, исподтишка, никогда. — Все, поднимаюсь.

Прекрасно видная из лагеря лестница шла между двумя большими балками и заканчивалась отверстием в платформе. Вокруг отверстия было сделано невысокое, до пояса, ограждение. Два скучающих стража стояли, прислонившись к ограждению и глядя в противоположную от лагеря сторону; время от времени они обменивались тихими репликами.

Илкар ухватился руками за края лестницы, изо всех сил стараясь сохранить равновесие, и дерево тут же громко заскрипело. Сердце отчаянно забилось у него в груди, и он поднял глаза на платформу, но стражи, казалось, ничего не слышали. Ветер, по крайней мере пока, был их союзником,

Илкар, на мгновение охваченный страхом, замер на месте. Такую работу должен делать настоящий воин, однако воины не владеют магией. Даже Безымянный, который использовал «Крылья мрака» сразу после того, как освободился из рабства и перестал быть Протектором, вряд ли справился бы с «Плащом-невидимкой». Это заклинание имеет свои тонкости, которыми нужно уметь пользоваться. Способность удерживать форму маны, когда ты невидим и стоишь на месте, и выполнять простейшие задания во время движения, не теряя концентрации, дается нелегко. Этому необходимо учиться. «Да, простейшие задания… вроде убийства», — мрачно подумал Илкар.

За пять ступенек до верха начались проблемы. Новое дерево, еще не окончательно пригнанное на место, отчаянно скрипело. Илкар замедлил шаг, нисколько не удивившись тому, что вскоре у конца лестницы появилась голова стражника. Солдат хмурился, вглядываясь в темноту, где вроде бы никого не было.

Илкар почувствовал, что Денсер ухватился рукой за ступеньку, с которой он только что убрал ногу. Предполагалось, что они будут находиться на некотором расстоянии друг от друга. Денсер не остановился — он не видел опасности.

— Назад, — прошептал Илкар, надеясь, что стражник отойдет. И продолжил подниматься, только значительно медленнее. Еще больше замедлить свое движение он не мог — это означало бы, что он станет видимым, а значит, умрет. — Назад.

Он сделал шаг, стараясь поставить ногу на край ступеньки… и тут ночную тишину разорвал новый оглушительный скрип. Висминец еще сильнее наклонился вперед, напряженно вглядываясь в тени, понимая, что он слышит шаги, и удивляясь тому, что никого не видит.

Илкар несколько секунд раздумывал над тем, не повернуть ли назад, но вовремя вспомнил, что изменение направления движения выдаст его и застанет Денсера врасплох. Они оказались в абсолютно идиотской ситуации.

Стражник выпрямился, хотя от края платформы не отошел. Не сводя глаз с лестницы, Илкар положил одну руку на ступеньку рядом с ногами висминца, а другой вытащил кинжал. У него не оставалось выбора.

— О боги, — пробормотал он и, метнувшись вперед, вонзил кинжал стражнику в пах.

Висминец вскрикнул от удивления и боли, сделал шаг назад и упал, сунув руки между ног, откуда фонтаном била кровь. Кинжал Илкара так и остался у него в теле.

Илкар, не останавливаясь, двинулся налево, зная, что Денсер пойдет направо. Когда охранник с глухим звуком рухнул на пол, его товарищ повернулся и открыл от изумления рот. Он хотел что-то сказать, но Денсер швырнул кинжал, который вонзился ему в горло, и крик превратился в бульканье крови, полившейся из раны.

Илкар посмотрел на свою жертву. Висминец открыл рот и испустил низкий вой, исполненный боли. Тогда Илкар наклонился и, выхватив второй кинжал, вонзил его в открытый глаз. Стражник мгновенно умер. Другой висминец, вцепившись рукой в кинжал, торчавший из горла, и беззвучно шевеля губами, шагнул назад и от удивления раскрыл глаза — увидел Илкара.

Эльф слишком поздно сообразил, какая опасность им угрожает. Денсер, остававшийся невидимым, схватил стражника за меховую куртку и потянул на себя. Тот повалился на пол, но успел выбросить вперед руку, задев ею колокол, который, издав низкое гудение, качнулся и рухнул вниз.

— Если нам повезет… — начал Илкар.

— Это вряд ли, — изрек Денсер.

Колокол с грохотом ударился о камни в основании башни, и тишину лагеря разорвал тревожный набат.

— У нас проблемы, — проговорил Илкар. — Ты висминский знаешь? — Денсер покачал головой. — Да, у нас серьезные проблемы.

Со стороны соседней башни раздались громкие голоса, в лагере внизу подняли тревогу.

— Пригнись, — велел Денсер.

— Спасибо за совет, — сердито проворчал Илкар. — Умные идеи есть?

— Угу, давай украдем лодку, научимся управлять парусами и смоемся отсюда.

Денсер подполз к отверстию в ограде. Крики из соседней башни звучали громче. На мгновение воцарилось молчание, а затем раздался тревожный набат колокола.

— Боги, ну и переделка! — пробормотал Илкар, подняв голову, чтобы посмотреть на лагерь.

Денсер потянул его назад, и Илкар вдруг увидел, как у него заблестели глаза.

— Хотели развлечь наших друзей висминцев? Сейчас будет им веселье! — И он закрыл глаза, приготовившись творить заклинание.

Илкар радостно улыбнулся.

Фрон сбросил рюкзак и собрался снять кожаную куртку еще до того, как гудение колокола отозвалось тревогой в сознании Хирада.

— Зачем, Фрон? — На лице Уилла отчетливо читалось беспокойство.

— Мы должны организовать отвлекающий маневр, иначе Денсер с Илкаром погибнут.

— Сомневаюсь, — сказал Хирад.

— Нас семеро против трехсот висминцев. Надо сражаться, — возразил Фрон.

— Но это не главная причина, верно?

В желтых глазах Фрона промелькнул гнев.

— Сейчас не время для разговоров. — Он повернулся к Хираду. — Не ждите меня на берегу. Я умею плавать и найду вас.

Оборотень, сняв всю одежду, обнаженный лег на землю.

Безымянный надел на плечи рюкзак с печкой Уилла и взял меч Фрона. Уилл убрал в свой мешок одежду и доспехи и закинул его на плечо.

— Идите, — велел оборотень. — Я вас догоню.

Тишину ночи разорвали крики ярости и растерянности.

Хирад вел Воронов вдоль подножия скал. Вскоре показалась сторожевая башня, и берег начал резко уходить влево, к лагерю. На платформе не было видно никакого движения.

— Где они?

Словно в ответ на его вопрос возникла фигура Денсера. Он сначала вытянул руки вперед, а затем прижал их к груди. С неба на землю начал изливаться свет — шесть столбов пламени, окатившего ослепительным сиянием лагерь. Каждый из них ударил в палатку с припасами, которые мгновенно превратились в громадные костры.

Столбы пламени «Адского огня» искали живые души. Денсер совершенно правильно предположил, что в палатках с провиантом и другими припасами спят люди и собаки; голодное пламя, для которого не было преград, ворвалось внутрь, чтобы утолить свою ненасытную утробу. Огонь пожрал деревянные ящики, запасы мяса, овощей, зерна, оружия, веревок, муку. Палатки полыхали, во все стороны летели куски дерева, обрывки брезента, осколки стекла.

Пламя начало расползаться в разные стороны, без разбору поглощая людей и соседние палатки. У стражников, сидевших возле костра, не было ни единого шанса.

— Вороны, уходим! — позвал Хирад, когда лагерь погрузился в хаос.

Ему показалось, что ветер принес обрывки смеха. Он побежал, направляясь к основанию башни, на которой стояли Илкар и Денсер. «Сферы пламени» летали над лагерем, впивались в палатки в северной части лагеря, облизывали племенные знамена, жгли висминцев. Повсюду на фоне рева огня слышались вопли боли и страха. Висминцы метались по лагерю с ведрами воды, пытались спасти свои припасы и умирающих товарищей.

Несколько воинов бросились, чтобы перехватить Воронов.

. — Сними щит, Ирейн, — крикнул Хирад, когда они заняли позицию — один маг позади троих воинов с мечами в руках. — Нам нужно боевое заклинание. Быстро.

— Поняла.

С пронзительным боевым криком Хирад бросился на первого висминца. Безымянный, стоявший в трех шагах справа от него, ждал атаки с фланга.

Варвар наносил удары справа и слева, его противник их перехватывал, затем сделал шаг назад. Хирад последовал за ним, целясь ему в шею, однако висминец сумел отбить и этот удар. Впрочем, он оказался не готов к третьему, и Хирад резким движением распорол ему грудь. Кровь тут же пропитала меховую куртку висминца, а Ворон отступил на шаг назад и пронзил сердце врага.

Повернувшись, Хирад увидел, что Безымянный сражается с двумя висминцами. В следующее мгновение он вонзил меч одному из них в бок, а другого лягнул в живот. Оглядевшись по сторонам, Хирад понял, что к врагу прибыло подкрепление, и прикинул, какие у них шансы на победу.

— Илкар, вы нам нужны здесь! — крикнул он, подняв голову.

— Есть идея получше, — закричал в ответ Илкар. — Бегите на берег. Мы вас найдем.

Хирад снова посмотрел на поле боя. В центре лагеря полыхал огонь. Пламя подхватывал разгулявшийся ветер, и все больше и больше палаток становилось его жертвой. Повсюду слышались крики испуганных животных и людей.

К Воронам мчалось около двадцати висминцев.

— Я займусь теми, что слева, — сказал Безымянный, почувствовав на себе взгляд Хирада.

— Уилл, твои правые, — распорядился Хирад, и тот занял указанную позицию.

Висминцы продолжали бежать. Они могли легко справиться с тремя Воронами, поскольку превосходили их числом — если °Ь1 приняли верное решение. Хирад напрягся, готовясь отразить атаку. Однако за двадцать ярдов до Воронов висминцы остановились.

Ирейн встала между Хирадом и Безымянным. Она чуть наклонилась вперед и широко развела руки в стороны.

«Ледяной ветер». Температура воздуха резко упала, когда струя ледяного ветра вылетела из ладоней Ирейн, со свистом устремилась вперед и ударила в первый ряд наступавших врагов. Фронт заклинания ударил в шестерых воинов, и те упали, цепляясь руками за лица, на которых склеились губы, а глаза замерзли и лопнули. Крики боли так и не вырвались из ставших бесполезными ртов.

По периферии действия заклинания кровь замерзла в обнаженных руках, и бесчувственные пальцы выпустили оружие. Линия наступавших замерла на месте, не в силах противостоять порывам жалящего ветра.

Заклинание рассеялось, однако еще не пришедшие в себя висминцы передышки не получили. Стараясь привести в боевой порядок поддавшихся панике солдат, их командиры не заметили приближения Фрона. В первый момент воин двигался совершенно бесшумно, но уже через несколько мгновений с диким воем кинулся на врага, вцепился в глотку одному, сбил могучими лапами с ног другого — висминец так и остался лежать на земле, не понимая, что произошло.

Хирад хотел было поспешить на помощь Фрону, но Безымянный его остановил:

— Нет, Хирад, за оборотня не беспокойся. Нужно выбираться на берег.

Варвар кивнул.

— Все, как мы планировали, — сказал он и направился на север, чтобы обойти первую группу сгоревших палаток.

Над головой у него пронеслась темная тень и тут же начала быстро снижаться. Хирад шарахнулся в сторону и вытащил меч. Прямо перед ним в воздухе висел Денсер, применивший заклинание «Крылья мрака»; он прижимал к себе Илкара.

. — Мы хотим тут еще немного порезвиться. Найдите лодку и выходите из залива. Я прилечу, — сказал Денсер; Илкар, не говоря ни слова, закрыл глаза, приготовившись сотворить заклинание.

— Будь осторожен, Денсер, — попросила Ирейн.

— Я всегда осторожен.

Он взмыл вверх и устремился к южному концу лагеря. Хирад проследил за ним взглядом; мимо промчалась черная тень стрелы, которая четким силуэтом отпечаталась на фоне освещенного пламенем неба. Практически сразу после этого распахнулись ворота загонов для лошадей и коров, и животные с пронзительными криками начали выбегать наружу.

— Пошли, Вороны! — Хирад бросился к берегу, оставив Фрона и магов заниматься своим делом.


Фрон чувствовал аромат костров, страха и крови, смешанный с запахом домашних животных и собак. Он быстро крался сквозь высокую траву, егобледно-коричневое тело сливалось с красками ночи, лапы едва слышно касались земли. Неподалеку от места, где были люди, где смешались мириады самых разных ароматов, он замер. Враги наступи' ли на мужчину — брата стаи: угрожали ему, подняв свое острое оружие.

В голове у него раздался отзвук голоса стаи, он почувствовал запах леса — и бросился в атаку.

Первый враг даже не успел повернуться к нему лицом. Фрон прыгнул вперед, и его челюсти сомкнулись на беззащитном горле, левая лапа ударила в грудь, правой он швырнул на землю еще одного врага. Кровь наполнила его пасть, перепачкала нос, и оборотень издал воинственный, исполненный радости клич — последнее, что услышала жертва.

Враг испугался и побежал. Фрон повернул голову.Мужчина-брат и остальные быстро уходили. Вода. Он встретит их на воде. Фрон снова завыл и стал догонять мужчину-брата, отчаянно сражаясь с желанием броситься в погоню за животными, метавшимися по всему лагерю.

Мужчина-брат двигался вдоль границы места, где жили люди. Фрон оказался внутри первой линии жилищ, большая часть из которых сгорела, а их хозяева либо умерли, либо бежали прочь, спасая свою жизнь. Никакого порядка. К мужчине-брату приближалось трое врагов. Фрон налетел на них на полной скорости, ударив первого в грудь с такой силой, что висминца откинуло на его друзей. Не в силах противиться зову крови, Фрон рвал и кусал, его клыки вгрызались в плоть, челюсти работали, не останавливаясь ни на секунду, могучие лапы крушили врага.

Один из врагов нанес ему удар сверху своим острым оружием. Было больно, но шкура выдержала. Фрон взвыл, оскалился и бросился в наступление.


Денсер полетел назад, в сторону пылающих палаток, чтобы посмотреть на переполох, который он устроил. Перепуганные насмерть висминцы пытались загасить огонь — по цепочке передавали друг другу ведра с водой. Впрочем, это не очень помогало. Заклинание, произнесенное Илкаром, раскрыло ворота в загоны для скота, и теперь перепуганные лошади и коровы метались по лагерю, топча все подряд — людей, палатки, других животных.

Слева от него Фрон вцепился в руку висминского воина, замахнувшегося на него мечом. Чуть дальше, в тенях, отбрасываемых пожарами, он заметил Воронов, которые направлялись к берегу. На них никто не обращал внимания.

Вскоре Денсер стал чувствовать вес Илкара. Он был сильным человеком, кроме того, помогало заклинание «Крылья мрака», однако всему есть предел, и растущая боль в мышцах начала его отвлекать.

— Что у тебя осталось? — спросил Денсер.

— «Сферы пламени» или еще один «Конус силы». Надо приберечь что-то для защиты лодки, — ответил Илкар. — Кстати, а что осталось у тебя?

. — Узнаешь, — ответил Денсер.

— Как?

— Начнешь падать.

— Очень смешно.

— Сосредоточься на «Сферах». Если мы сумеем разрушить цепь, по которой висминцы передают воду, нам удастся сбежать.

Илкар кивнул и закрыл глаза; его губы едва заметно шевелились, пальцы рисовали сложные круги в воздухе. Денсер чуть отклонился назад, чтобы не потерять равновесия, и наблюдал за ловкими движениями опытного мага — руки почти неподвижны, ладони выписывают в воздухе орнаменты в соответствии со словами. Ни одного лишнего пасса, ни капли маны не потеряно зря. Замечательный маг, изучавший и оттачивавший свою науку на протяжении многих лет!.. Денсер ценил это, потому что и сам прошел тот же путь.

Однако несмотря на умелое использование маны, Илкар начал уставать, в то время как Денсер чувствовал себя свежим и полным сил. Что-то случилось с ним, когда он выпустил на волю «Рассветного вора». Возникла иная связь с маной, которая пронизывала все его существо. Кроме того, он познал новые пути создания образов. На Денсера снизошло понимание сложных процессов магии, совсем как у Стилиана, управлявшего маной так быстро и ловко, что у обычных магов захватывало дух.

Илкар кивнул, показывая Денсеру, что готов. Он открыл глаза и сосредоточился на цели. Денсер парил над цепью висминцев, передававших друг другу ведра с водой.

«Сферы пламени». Илкар хлопнул в ладоши и раскрыл руки, где лежали три оранжевых шара. Прежде чем он опустил руки вниз, а потом развел их в стороны, они выросли до размера больших яблок и помчались к врагу. Падая, сферы быстро увеличивались в размерах и ударили в незащищенных висминцев, поглощая плоть и одежду. К реву пламени, пожиравшему лагерь, прибавились вопли горящих людей.

Денсер, у которого отчаянно болели руки, быстро помчался к берегу.


Хирад бросился бежать, когда «Сферы пламени» Илкара разрушили цепь воинов, передававших друг другу ведра с водой. Вороны спешили за ним, увязая в песке. Висминцы забыли о спасении горящих палаток и принялись помогать своим товарищам, чьи жалобные крики разрывали ночь.

Фрон замер на месте, убедился в том, что с Уиллом все в порядке, и помчался по песку к Денсеру и Илкару, которые приземлились неподалеку от лодок. Хирад, не останавливаясь, бежал вперед. Тихий плеск волн так не вязался с криками и грохотом, доносившимися из лагеря.

На мгновение в лагере наступила тишина. Огонь продолжал буйствовать, но висминцы бросились к оружию, сообразив наконец, что происходит.

— Нужно ускориться, — крикнул Безымянный, который не отставал от Хирада.

— Вороны! — взревел Хирад. — Вороны, за мной.

Он метнулся к группе висминцев, окруживших Фрона. Волк рычал, щелкал челюстями, его могучие лапы разрывали воздух. Висминцы опасливо держались на расстоянии. Но спасения от Воронов не было.

— Ирейн, найди лодку. Нужна какая-нибудь побыстроходней, с парусом. Уилл, прикрой магов. Безымянный, за мной.

Хирад бросился на врага, разрубая плоть и густой мех курток. Пламя пожара на мгновение отразилось от меча Безымянного — тот, не мешкая, приступил к уничтожению врага. Фрон, почувствовав, что пришла помощь, завыл, подпрыгнул в воздух и вцепился зубами в плечо ближайшей жертвы.

Хирад ловко отбил удар топора, направленный ему в голову; его меч скользнул по рукояти и отрубил пальцы воина. Висминец завопил и выронил топор. Следующий удар Хирада пронзил его насквозь.

Их заметили другие висминцы. Фрон перепрыгнул через свою жертву и приготовился атаковать наступающую стаю врагов. Мечи поднимались и опускались, но Хирад, который врезал кулаком противнику в нос и вонзил меч ему в живот, видел, что Фрон не ранен.

Небо за спиной разорвала голубая молния, которая сожгла глаза троим висминцам, и те повалились на землю, прижимая к дымящимся лицам руки. Атака захлебнулась. Хирад отбил неуверенный выпад, сделал шаг вперед и вонзил кинжал в сердце висминца — кровь фонтаном брызнула из разорванной артерии. Рычание Фрона сопровождало вопли отчаяния и боли.

Хирад оглянулся через плечо. Илкар и Ирейн стащили лодку в воду. Фрон атаковал небольшие группы врага, не подпуская их к берегу. Тогда Хирад и Безымянный помчались по песку к воде. Новые огненные молнии вырвались из пальцев Денсера, новые висминцы рухнули на землю — их лица превратились в черную обугленную маску, глаза исчезли.

— Забирайтесь, мы вас столкнем, — приказал Хирад.

На берег полетели стрелы, но они отскакивали от щита, выставленного Илкаром. Хирад ухмыльнулся. Вороны непобедимы.

Добравшись до воды, они с Безымянным принялись толкать корму лодки, в которой сидели три мага и Уилл. Вода оказалась такой холодной, что мышцы у Хирада словно налились новой жизнью.

— Скажите, если они начнут нас преследовать! — крикнул Хирад.

Очередной залп стрел отскочил от щита. Лодка двигалась вперед, преодолевая слабое течение и волны, ветер на таком расстоянии от берега еще не успел разгуляться. Неожиданно Хирад услышал плеск у себя за спиной, а Уилл в лодке напрягся. Хирад повернулся. Их пытались догнать три висминца, которые с громкими кличами крутили над головами боевыми топорами.

Безымянный остановился, и они стали ждать приближения врага.

Висминцы их не догнали. Справа от них возник каскад брызг, и появился Фрон, вонзивший клыки в бедро одного из воинов. С берега раздался крик, и остальные висминцы повернулись и бросились бежать, оставив своего товарища, чья кровь окрасила алым залитую лунным светом воду залива.

Хирад издал ликующий вопль. Зрелище горящего лагеря врага вселяло в него радость, с которой он не мог справиться.

Безымянный хлопнул его по плечу.

— Давай, пора в путь.

Друзья залезли в лодку; рядом, работая сильными лапами, плыл Фрон. Через несколько мгновений они развернули паруса, ветер подхватил маленькое суденышко, и Вороны направились назад, на восток. Домой.

ГЛАВА 13

Ша-Каан и дюжина его лейтенантов летели из земель, принадлежащих Роду, зная, что они почти наверняка опоздали — вряд ли удастся спасти Джату и отряд вестаров, которые должны были встретить Воронов.

В небе над Терасом висели ворота. Вокруг них летала охрана, спокойная в этот безоблачный день и уверенная в том, что они успеют увидеть врага и организовать оборону в случае возникновения опасности.

Но сколько еще времени небо будет оставаться чистым? Вскоре Ша-Каану придется отправлять все новых и новых представителей Рода облетать границы густых черных туч, которые периодически появляются со стороны Бешарских гор. Дождь поит огненную траву, но за тучами могут легко спрятаться враги. Значит, сейчас предпочтительнее чистое небо.

Вестары научились использовать реку Тере, могучую и сильную, для выращивания огненной травы; урожай пострадает только на открытых равнинах, где не хватает влаги. Но в разоренных землях Кеола, где находились ворота Септерна, хитроумно скрытые вестарами, в небо тянулись колонны дыма, пожары пожирали землю.

Ша-Каан повел за собой драконов, поднимаясь все выше и выше, здороваясь и предупреждая о своем появлении охрану. Когда они пролетали над холмами Дормара и пустошами на границе Бешара, в небе возникли темные тени — род Берет.

Великий Каан удивился и передал предупреждение своей армии. Стройные и быстрые, драконы из Рода Берет были полуморскими существами и, как правило, селились в пещерах и морях к северу от Тераса. Они никогда не удалялись от своих земель в океане Шедара. Их отличали сине-зеленая раскраска, вытянутые морды, короткие шеи, четыре перепончатые лапы и слегка приплющенные хвосты, дававшие им возможность передвигаться в воде.

Вдоль черепа и шеи шел ряд ядовитых шипов, но крылья, маленькие и, как правило, прижатые к телу для максимальной скорости, являлись их слабым местом. У них не было мешочка с особым веществом, которое смазывало крылья сухопутных драконов и защищало их от огня. Вместо этого тела Беретов покрывала смазка, позволявшая им жить в воде. Они отличались удивительной для таких больших существ подвижностью, однако отсутствие жесткой чешуи делало Беретов уязвимыми для огня других драконов. Проблема заключалась в том, что поймать их было очень трудно.

Кааны приближались к врагу. Ша-Каан чувствовал страх Джаты и биение его сердца — вестар убегал от преследовавшего его дракона. Всего Ша-Каан насчитал восемь Беретов — все до единого были настроены самым решительным образом и не собирались упускать добычу. Организуя первую атаку, Ша-Каан постоянно задавал себе один и тот же вопрос: почему Вереты ушли так далеко в глубь континента, и является ли их встреча с вестарами случайностью?

Сначала Берет не заметил, что ему угрожает опасность от Рода Каанов, он не знал, что прямо над ним завис Ша-Каан, который приготовился окатить его огнем. Враг преследовал вестара.

Вестар оказался недостаточно быстрым и ловким, его метания между почерневшими сломанными деревьями нисколько не смущали Верета. Ша-Каан видел, как он бросается то вправо, то влево, потом мчится вперед, тут же поворачивает назад, бежит, останавливается — так его учили. Теоретически он делал все правильно — драконы не слишком маневренны в полете и не могут резко изменить направление своего движения, — только вестару никогда не приходилось встречаться с более резвыми Верстами.

Ша-Каан пристроился позади молодого Верета, а враг, ловко догнав свою добычу, открыл пасть и выдохнул две струи пламени, поглотившего тело вестара. Несчастного отбросило на дерево, а затем обугленный труп рухнул на землю. Вокруг него заполыхали деревья, и волна огня понеслась дальше, пожирая все вокруг себя — ветки, листья, птиц.

Ша-Каан сдвинулся чуть правее, выпустил огненную стрелу, вонзившуюся в крыло Верета, и отлетел в сторону, чтобы тот его не сбил. Молодой Берет, который не ожидал нападения, резко повернул голову и посмотрел на Ша-Каана. В следующее мгновение пламя поглотило его крыло, и он начал стремительно падать вниз, ударился о землю, подняв в воздух столб пыли и сухих листьев, и остался лежать среди почерневших деревьев.

Ша-Каан взлетел повыше, оглядывая землю в поисках Джаты, чье присутствие он продолжал ощущать, и изучая небо и идущее там сражение. Кааны преследовали троих Веретов; быстрые сине-зеленые драконы пытались уйти от своих более сильных противников. Чуть ниже и левее Берет вел бой с Кааном. Шипы Верета пронзили мягкую шейную чешую, но представительница Рода Каанов держалась, намертво вцепившись в шею врага. Ша-Каан передал ей приказ отступить. Ответ его опечалил. Яд начал действовать, она должна была умереть, но не собиралась отпускать Верета. Ша-Каан видел, как два дракона вместе рухнули на землю.

И тут он заметил Джату.

Перепуганный вестар продолжал бежать, однако Ша-Каан приказал ему остановиться, а затем приземлился рядом с ним. Отряд Джаты уже должен был прибыть на место и ждать балийских гостей, а они застряли в целом дне пути от ворот Септерна.

— Благодарение Небесам, вы пришли, Великий Каан, — задыхаясь, проговорил Джата. — Мы…

— Успокойся, — передал ему Ша-Каан, стараясь привести в чувство испуганного вестара. — Сядь, дыши глубже. Биение твоего сердца оглушает меня.

Джата повалился на землю и начал делать глубокие вдохи, на губах у него появилось подобие улыбки. В небе над головой Кааны прогнали Беретов и выстроились в ровный ряд. Ша-Каан удовлетворенно вздохнул.

— А теперь объясни мне, почему вы так далеко от ворот. Джата кивнул, и Великий Каан почувствовал, что пульс у него начал успокаиваться.

— Мы столкнулись с большой активностью в Кеоле. Нам пришлось скрываться от отрядов Наиков и воинов Беретов. Складывается впечатление, что они связаны между собой. Мне кажется, это единственная причина, по которой они появились в небе. Впервые мы увидели их вчера, они летели на юг, и мы подумали, что сможем избежать встречи с ними. Но воины Вереты устроили нам засаду. Враг погиб, но о нас стало известно. Таким образом, нас атаковали.

Ша-Каан опустил голову. Наики и Вереты заключили союз… Выходит, у Каанов гораздо более серьезные проблемы, чем он думал. Им не справиться с объединенными силами двух или трех Родов.

— Насколько ты уверен, что у них союз?

— Они не сражались друг с другом, когда мы встретились, — ответил Джата. — Мы наблюдали за ними целый день. Великий Каан, это наши земли, хотя мы их не защищаем. Нельзя допустить, чтобы их захватил враг. До Тераса отсюда рукой подать.

— Существует гораздо более серьезная опасность, чем оккупация другими Родами Кеола. Люди из Балии должны обязательно добраться до наших земель, когда они сюда прибудут. Я не могу отправить с вами для защиты драконов. Ты меня понимаешь?

Джата склонил голову.

— Есть еще один путь.

Ша-Каан резко вскинул голову и зашипел.

— Ни один человек не сядет верхом на дракона. Мы здесь господа. — Ша-Каан сделал глубокий вдох. — Проследи за тем, чтобы они благополучно добрались до Тераса. Ты представляешь себе, как мы сможем сражаться, если у нас на спинах будут сидеть люди? В этом случае ни один Каан не останется в живых; тогда всему конец. — Он снова опустил голову к земле. — И думать забудь, Джата. Хотя я прекрасно понимаю, что ты был в отчаянии, когда эта мысль пришла тебе в голову. Казны никогда не подставят свои шеи людям. Мы предпочтем смерть такому унижению.

— Простите меня, Великий Каан. Я благодарю вас за понимание.

— В другой ситуации моя реакция могла быть совсем иной. — В сердитом тоне Ша-Каана проскользнули насмешливые нотки. — Ты верный слуга и спутник, Джата. Мы полетим вперед и поищем наших врагов на земле и в небе. Вам следует пуститься в путь только после наступления ночи, когда мы покинем эти места. Добравшись до ворот, отправь мне сообщение.

Джата встал и широко развел руки в стороны, демонстрируя почтение. Затем, прежде чем снова заговорить, опустился на одно колено.

— Все будет сделано, Великий Каан.

— Да хранят тебя Небеса. — Ша-Каан расправил крылья и лениво поднялся в воздух, призывая Род следовать за собой.


Терпение Сенедая лопнуло на четвертый день. Он не посчитал необходимым выдвинуть новый ультиматум или предупредить магов о своих намерениях.

Наступил рассвет, небо затянули тяжелые тучи, предвещавшие дождливый день. Барраса разбудил сигнал общей тревоги, который прозвучал во всех Залах Совета одновременно.

Мгновенно проснувшись, старый эльф натянул сапоги прямо на голые ноги и поспешил во двор, не обращая внимания на то, что ветер развевает его длинные седые волосы. Он рассеянно отбросил их с лица, когда к нему подбежал Кард.

— Сенедай?.. Генерал кивнул.

— Он привел пленных.

— Проклятие. — Баррас побежал быстрее. — Я надеялся, что нам удастся дольше морочить ему голову.

— Вы уже спасли жизнь полутора тысячам невинных людей. Мы знали, что он рано или поздно потеряет терпение.

У них за спиной слышался топот сотен ног. Мимо пронеслись солдаты, которые спешили занять посты у северных ворот и на стенах.

К Баррасу подошли Керела и Селдейн.

— Начинается, — мрачно проговорила Керела. Баррас кивнул.

— Жаль, что мне не удалось выиграть побольше времени. Керела молча сжала его плечо.

— Ты выиграл для нас больше времени, чем мы могли мечтать. Страх Сенедая перед магией сидит гораздо глубже, чем мы думали. Только тебе удалось понять и воспользоваться этим.

— Гораздо более вероятно, что тогда он не особенно спешил. Сейчас ситуация изменилась. Я встревожен. Похоже, где-то произошли некие события, которые требуют, чтобы он без промедления захватил университет. Наверное, пал другой университет.

Они начали спускаться по лестнице, чтобы подойти к воротам.

— Вне всякого сомнения, что-то его беспокоит, — кивнул Кард. — Но не стоит думать, что это только желание одержать здесь победу. Возможно, его заставляют действовать неудачи других армий.

Желание продолжать разговор и отыскать объяснение спешке Сенедая пропало у всех одновременно, когда они посмотрели на выложенную булыжником площадь перед воротами. Там, сложив руки на груди и широко расставив ноги, замер Сенедай. Плащ военачальника развевался на ветру, однако в старательно заплетенной косе не шевелился ни волосок.

У него за спиной около сотни висминцев окружили группу детей и стариков. Пленники были напуганы и не очень понимали, что происходит, зная лишь одно: они — ставка в чужой игре. Никто не мог даже предположить, какая их ждет судьба, и потому на лицах не читалось ни паники, ни ужаса.

— Я сказал, что нам понадобится шесть дней, — крикнул Баррас.

Сенедай лишь пожал плечами.

— За три дня вы не сделали ничего, только муштровали своих солдат на глазах моих наблюдателей. Я больше не намерен вступать с вами в переговоры. — Он поднял руку.

— Подождите! Результаты нашей деятельности не видны невооруженным глазом. Скоро мы будем готовы.

— Ты обманул меня, маг, — ответил Сенедай. — Так думают мои офицеры. И за это по условиям нашего договора я собственноручно тебя прикончу.

— Долго же он соображал… — пробормотал Кард.

— Сколько времени вы будете упорствовать, дело ваше. Но по мере того, как будет расти гора трупов, а запах гниения начнет преследовать вас повсюду, будет разгораться ненависть ваших людей.

Пленные заволновались, они наконец поняли, что их ждет ужасная смерть, однако солдаты Сенедая быстро навели порядок.

Страх и непонимание на лицах детей заставили сердце Барраса тоскливо сжаться.

— Я думал, что ты человек чести, — проговорил эльф. — А не убийца слабых и беззащитных. Ты же солдат, так веди себя, как полагается солдату.

Сенедай провел рукой по губам, очевидно, стараясь скрыть улыбку.

— А ты опытный дипломат, но твои слова больше меня не трогают. Смерть несчастных будет не на моей совести. Никто из пленников не умрет от руки или оружия висминцев. Я просто отдаю их вам. Если вы снимете свою дьявольскую защиту, они будут жить. — Он показал на бастионы. — Это вы убийцы. Смотрите, как погибнет пятьдесят человек. И вините в их гибели только себя.

Он снова поднял руку и, прежде чем Баррас успел раскрыть рот, быстро опустил ее. Стражники разбились на пары, схватили пленников и потащили их к «Савану демона» прямо под северными воротами. Они остановились в трех футах от серого колышущегося полога.

Сенедай прошел за первым рядом пленных с таким видом, будто проводил инспекцию боеготовности солдат. Ровно посередине он остановился.

— Сенедай, не делай этого, — взмолился старый маг.

— Снимите защиту. — Он пристально посмотрел на Бар-раса. — Снимите защиту. Баррас молчал.

— Не сдавайтесь, — услышал Баррас голос.

В первом ряду он увидел пожилого мага, высокого, гордого, с глазами, пылающими гневом. Сенедай быстро встал у него за спиной и схватил мага за горло рукой в перчатке.

— Кажется, ты стремишься умереть, старик, — прошипел он. — Может быть, пойдешь первым?

— Я счастлив умереть за мой университет, — выкрикнул старик, глядя мучителю в глаза. — И многие из тех, кого ты сюда привел, с радостью последуют моему примеру. — Он тряхнул руками. — Отпустите! Я вполне могу стоять без посторонней помощи.

Сенедай кивнул, и стражники отпустили старика.

— Я жду, — заявил висминский лорд. Старый маг повернулся к джулатсанцам:

— Сегодня я прошу вас присоединиться ко мне и отдать вашу жизнь, чтобы спасти университет и всех тех, кто находится сейчас за его стенами. Я знаю, вы не имеете никакого отношения к магии, но она несла добро всем жителям Джулатсы. Нельзя допустить, чтобы эта сила умерла. Сотни лет маги Джулатсы служили своему народу. Вспомните, сколько из них погибло, защищая город. Теперь, когда университету грозит страшная беда, пришло время отплатить добром за добро. Те, кто готов добровольно войти вслед за мной в «Саван демона», скажите «Да! »

Сначала голоса, прозвучавшие в ответ, были едва слышны, но постепенно стали громче, и вот уже к небу унесся тонкий детский голосок: «Да! ».

Маг снова посмотрел на Сенедая.

— Твои слова зловонны, точно гниющий труп. Ты приказал нас убить, ты лишаешь жизни пленных. Джулатса имеет право защищаться, а твой шантаж в конце концов обернется для тебя и твоих сородичей смертью. Но мы не доставим тебе удовольствия и не станем молить о пощаде.

Баррас видел, как исказилось от ненависти лицо Сенедая, и понял, что старый маг, чьего имени он не знал, одержал победу, пусть и маленькую.

— Нас не нужно держать. Прикажи своим людям убрать руки.

У Сенедая не было выбора. Он покачал головой, дал сигнал стражникам, и те отпустили пленных. Никто из них и не думал бежать, и на лицах висминцев появилось удивленное выражение, говорившее о многом. Всего несколько человек слышали разговор Сенедая со старым магом, стражники не понимали, почему люди не пытаются спастись.

— Мы выстроимся в линию. Каждый возьмет за руку того, кто стоит рядом.

Пленные, мужчины и женщины, безмолвно шагнули вперед, гордо подняв головы, несмотря на страх. Дети не понимали, что происходит, и их голоса звучали едва слышно в наступившей тишине.

Баррас не мог смотреть на происходящее, но знал, что не имеет права показывать свои чувства, не имеет права предать тех, кто сейчас демонстрировал необыкновенную, нечеловеческую храбрость. Ему отчаянно хотелось крикнуть им, чтобы они бежали, сражались, постарались спасти свою жизнь… Однако другая часть сознания твердила, что мужество пленных произведет на Сенедая гораздо более сильное впечатление, чем безнадежные попытки оказать сопротивление. Теперь по крайней мере он увидел силу джулатсанцев.

Движение внизу прекратилось. Пятьдесят джулатсанцев выстроились в шаге от «Савана демона», на лицах застыл ужас перед грозящей им смертью и злом, которое источал «Саван». Ветер шелестел над стенами университета. За спинами пленных замерли Сенедай и стражники. Они собирались выполнить задуманное, но энтузиазм и гордость за собственную жесткость куда-то пропали.

Старый маг оказался в самом центре линии, он крепко держал за руку девчушку, стоявшую справа от него, и старика — слева.

— Мои маги Керела и Баррас, генерал Кард, мы с гордостью отдаем жизнь за университет. Не допустите, чтобы наша жертва оказалась напрасной.

— Никогда, — дрожащим голосом ответил Баррас.

— Как тебя зовут? — спросила Керела.

— Теопа, миледи.

— Теопа, твое имя останется в памяти будущих поколений магов Джулатсы, — промолвила Керела. — Мне стыдно, что я не знала тебя раньше.

— Достаточно, что вы узнали меня сейчас. Всех нас. — Он заговорил громче: — Вперед, к вечной славе! Боги улыбнутся нам, а демоны сжалятся над нашими душами.

Выражение на лице Теопы выдавало его неуверенность в собственных словах.

Девочка заплакала. Теопа наклонился и прошептал ей на ухо слова, которые навсегда останутся между ними. Малышка кивнула и улыбнулась.

— Закрой глаза и иди за мной, — сказал маг уверенным и громким голосом.

Он сделал шаг вперед, и остальные пленные последовали за ним.

Пятьдесят джулатсанцев повалились на землю — их рты были открыты, крик боли замер на губах, когда демоны вырвали души из тел.

Баррас понял, что плачет. Мимо прошел солдат и что-то тихонько пробормотал, однако Кард его услышал.

— Отправляйся в казарму, — резким тоном приказал он. — По дороге ни с кем не разговаривай. Я разберусь с тобой сам.

Солдат побледнел и молча поспешил прочь.

— Не будьте с ним слишком строги, — проговорил Баррас.

— Он обвинил вас в убийстве.

— Он прав.

Кард встал перед Баррасом, прикрыв его от висминцев, находившихся внизу.

— Никогда так не говорите, никогда! Убийца стоит за стенами университета. И правосудие восторжествует. Баррас жестом попросил Карда отойти в сторону.

— Лорд Сенедай! — крикнул он. Висминец повернулся и поднял голову.

— Я вам желаю, чтобы до конца вашей короткой жизни вас не покидали видения ада.

— Хорошо. В полдень вы увидите смерть еще, пятидесяти человек, — кивнув, ответил Сенедай.

Баррас приготовился произнести заклинание. Отсюда он мог легко достать Сенедая, превратить его в пылающий костер, сжечь дотла…

Керела заговорила, помешав ему сосредоточиться.

— Я понимаю твою ненависть, — сказала она. — Но заклинание не сможет миновать «Саван», ты только растеряешь ману. Лучше давай подумаем, как нам освободить себя и пленных. Идем, Баррас. Тебе необходимо отдохнуть.

Высший маг увела плачущего Барраса с бастиона.

ГЛАВА 14

Тессея должен был узнать о том, что Стилиан к нему едет, и бывший лорд Горы, понимавший, что это страшный риск, приготовился на него пойти. По правде говоря, он не питал надежд, что Риаса его пропустит, но тот, потрясенный Демонстрацией силы Протекторов, сразу отправил всадников к Тессее.

А Стилиан получил очередное подтверждение того, как сильно висминцы боятся магии. По отдельности висминцы, даже их командиры, слабы, по крайней мере большинство. Конечно, есть и исключения, например, командующий войсками, осадившими Джулатсу. Однако даже этот, вне всякого сомнения, сильный человек опасается входить в цитадель магии, движимый страхом перед неизвестным, которое не подчинено военной мощи.

Стилиан не хотел продолжать путь с Воронами, которым не доверял и которыми одновременно восхищался, и замечательным военачальником, генералом Дерриком, — истинным героем, если таковые вообще существуют на свете. С первыми — потому что в его планы не входило участвовать в освобождении Джулатсы; со вторым — исключительно по причине того, что Гайернат находился слишком далеко от цели его путешествия.

После того как заклинание «Рассветный вор» было приведено в действие и он узнал, что у него отняли титул, Стилиан на некоторое время утратил самоуверенность и даже усомнился, что способен по-прежнему влиять на жизнь Балии. Впрочем, довольно скоро он все понял. Большая часть знаний о магии измерений собрана в стенах Зитеска. Недавно из закрытых подземелий под Башней извлечен текст, который наверняка имеет непосредственное отношение к проблеме, вставшей перед Воронами. Он сохранит свое влияние в Балии, если сможет быстро вернуть себе Гору.

Отсюда и маршрут — самый прямой в Зитеск, но и содержащий самое серьезное препятствие. И все же факт, что Тессея его ждет, ничего не меняет. В конце концов Стилиан направляется к висминцу для переговоров, причем под серьезной охраной. Вряд ли там соберут большую армию. Как раз наоборот, если он правильно оценил Тессею,

Когда солнце находилось в зените, Стилиан, его Протекторы и охрана из сорока висминцев вышли к Андерстоунскому ущелью, причем бывший лорд Горы единственный скакал верхом. Висминцы выступали в роли проводников и почетного караула, так сказал Риаса, и Стилиан с трудом сдержал улыбку.

Неужели висминский лорд действительно думает, что он заблудится в Андерстоунском ущелье? И какая может быть польза от его сорока солдат против девяноста Протекторов, самых могущественных воинов в Балии?

Во главе колонны шагали двадцать висминцев, свет их фонарей украшал темные каменные стены ущелья изысканными танцующими тенями. Наверху трещина естественного происхождения уходила в сердце Блэксонских гор. Однако над головой Стилиана потолок резко снижался до пятнадцати футов, а по одну сторону тропинка обрывалась и уходила в черную пропасть, в самые глубины ада.

Воздух здесь был холодным и влажным, со стен капала вода — следы похороненного под землей притока какой-то реки. Звук шагов и копыт в сочетании со звоном оружия в ножнах эхом отражался от скал. Никто ничего не говорил, и, уж конечно, Стилиан не вступал ни в какие беседы с висминцами, чья напускная храбрость сменилась испуганным перешептыванием или просто молчанием. Андерстоунское ущелье всегда оказывало такое влияние на людей — отнимало уверенность, давило на плечи, заставляло ускорить шаги.

Колонна двигалась очень быстро; им оставалось три часа, чтобы добраться до места назначения. Бараки, выстроенные у восточной границы ущелья, остались позади, и никто, ни на севере, ни на востоке, не слышал и не видел отряда.

Стилиан улыбнулся. Время пришло. Ему не требовались ни проводники, ни фонари. Лучше бы стражники остались на западе — по крайней мере прожили бы дольше.

Раздумывая над возможными вариантами, Стилиан решил не тратить зря ману, пусть даже и небольшое ее количество. Висминцы не взяли с собой луки — ошибка, о которой никто из них не сможет пожалеть в старости. Он слегка наклонился в седле вперед, приблизив губы к уху Сила; могучий воин шагал в центре надежного защитного кордона, окружавшего лорда Горы.

— Уничтожьте их, — прошептал он.

Сил едва заметно кивнул, показывая, что приказ услышан, и, не нарушая шага, передал желание своего господина братьям. Стилиан снова улыбнулся, когда в воздухе возникло мгновенное напряжение. А потом вскипел бой, который закончился прежде, чем висминцы что-либо сообразили.

Протекторы из первого ряда — восемь человек — вытащили из-за пояса топоры и обрушили их на спины и шеи ничего не подозревающих висминцев, идущих впереди. Тридцать Протекторов, охранявших тыл Стилиана, быстро развернулись и врубились в замыкавших шествие воинов, которые только и успели, что от изумления широко раскрыть глаза.

Крики и стоны, наполнившие ущелье, были предсмертными воплями боли, а не боевыми кличами. Стараясь развернуться и вытащить оружие, висминцы ударились в панику, а неожиданность атаки лишила их способности думать. Стройные ряды были нарушены. Даже те немногие, кто успел повернуться лицом к нападавшим Протекторам и попытался оказать им сопротивление, в следующее мгновение пали под ударами безмолвных воинов.

В задних рядах висминцы пытались сопротивляться, но недолго. Издав боевой клич, один висминец бросился в бой, его товарищи последовали за ним. В течение нескольких секунд звенела сталь, искры освещали проход, придавая жутковатые очертания освещенному фонарями сражению. Однако Протекторы лишь усилили ярость и быстроту атаки, нанося новый удар прежде, чем был завершен предыдущий.

Кровь заливала все вокруг, расчлененные тела усеивали землю, воины в масках безжалостно убивали своих врагов. Оставшиеся в живых висминцы, около десяти человек, развернулись и бросились бежать, выкрикивая предупреждения, которые никому не суждено было услышать.

— Догоните и убейте, — приказал Стилиан.

Полдюжины Протекторов помчались на восток и запад, их шаги гремели, словно топот самой смерти, устремившейся в погоню.

Часть фонарей висминцы унесли с собой, другие были растоптаны во время сражения, и Стилиану пришлось вызвать «Светящийся шар». Оглядев поле боя, он чуть приподнял брови.

— Великолепно. Есть раненые?

— Несколько небольших царапин, милорд, — ответил Сил.

— Великолепно, — кивнув, повторил Стилиан. — Сбросьте тела в пропасть. Я поеду вперед, вы будете меня охранять.

И снова едва заметный кивок. Протекторы принялись наводить порядок, а Стилиан в сопровождении Сила и еще пятерых Протекторов направил разволновавшуюся лошадь вперед. Через несколько ярдов он остановился и соскочил на землю, затем отряхнул пыль и сел, прислонившись спиной к северной стене ущелья.

Удивить Стилиана чем-нибудь было крайне трудно, однако Андерстоунское ущелье производило впечатление даже на него. Оно представляло собой поразительный образец творения природы и человеческих рук. Стилиан почесал скулу под левым глазом и пожал плечами. Так часто бывает — то, что задумано с добрыми намерениями, становится носителем злых.

— Теперь будем ждать, — сказал он Силу. — Точнее, вы будете ждать. У меня есть дело. Мне нужны спутники ваших душ.

В тускнеющем свете дня лорд Тессея обошел границы Андерстоуна. Его тревожило какое-то смутное предчувствие. День выдался очень необычным.

Записка, которую принесла птица, испортила ему настроение, но не нарушила планов. А гонцы Риасы, стоявшего с отрядом у восточной границы ущелья, принесли поразительную новость. Заполучить верховного мага Зитеска — достойный приз. Не стоит обращать внимания на легендарный, на-водящий ужас отряд Протекторов. Если удастся изолировать мага, их можно будет обезвредить, а потом и уничтожить. Стилиан предложил помощь в обмен на возможность быстро вернуться в Зитеск? Отлично. Тессея был готов пообещать все что угодно, но давать ничего не собирался. В особенности магу.

Впрочем, что-то здесь не так. Первоначальная эйфория от наивности Стилиана и его излишней самоуверенности прошла. Некоторое время Тессея раздумывал над тем, не встретить ли ему гостя с огромной армией, однако он не имел желания разбрасываться солдатами в ситуации, когда, проявив немного терпения, он сможет добиться того же самого, не пролив ни капли висминской крови.

Сейчас, когда день начал клониться к закату, Тессею охватило беспокойство. По его расчетам, Стилиан должен был появиться около часа или даже больше назад. А люди, которых он отправил встретить и заменить воинов Риасы, не вернулись, как им было приказано на случай, если они разминутся в пути.

Разумеется, для задержки существует множество уважительных причин. Лошадь потеряла подкову, отсутствие дисциплины и организации на западном конце ущелья, слишком долгий привал… Или его люди решили продолжать путь вместо того, чтобы вернуться и доложить о том, что они никого не встретили.

Стилиан не в состоянии выдерживать марш.

Стилиан старается убедиться в том, что сделка, которую он заключил с Тессеей, не будет нарушена.

Стилиан выдвигает новые требования.

Стилиан.

Тессея уселся на плоский камень и посмотрел на юг. Закатное солнце заливало город бледно-красным сиянием, раскрасив в алые сердитые тона облака и посылая к земле тонкие сверкающие лучи. Откуда-то справа ветер донес приглушенный звук молотка. Внизу и чуть левее открылась дверь в один из бараков, и несколько пленных с поникшими головами вышли на вечернюю прогулку.

Прислушиваясь к шепоту ветра, Тессея уловил доносившиеся со всех сторон голоса. Люди разговаривали, спорили, отдавали приказы… Через три дня укрепления, которые уже защищают восточную и западную дороги, окружат весь город. Тогда можно будет заняться обороной ущелья.

В результате висминской оккупации маленький городок растекся, точно масло по воде. В неглубокой впадине, где расположились основные здания Андерстоуна, каждый дюйм пологого южного склона занимали серые палатки. Над ними гордо развевались флаги разных племен и сотен мелких аристократических семейств.

Сам Тессея решил остановиться на постоялом дворе вместе со своими советниками, включая Арноана, за которым считал необходимым внимательно приглядывать. В Андерстоуне почти не было представителей его собственной семьи. Сыновья сражались с Сенедаем на севере, братья давно погибли от рук магов Зитеска.

Тессея нахмурился и встал, поправив мундир.

Стилиан.

Тессея быстрым шагом подошел к западной границе города.

— Мне нужен разведчик, — заявил он капитану стражи.

— Слушаюсь, милорд. — Капитан, лицо которого украшала роскошная каштановая борода, выкрикнул имя, и его громкий голос звонким эхом отразился от близлежащих домов. Из отряда, занимавшегося рытьем траншеи за пределами укреплений, примчался человек. — Кессарин, милорд.

Тессея повернулся к висминцу атлетического сложения, одетому в бледно-коричневые рейтузы, рубашку и легкие сапоги. На поясе у него висел боевой топор. Совсем мальчик, явно из какой-то деревни, принадлежащей мелкому аристократическому семейству.

— Бегать умеешь? — спросил Тессея.

— Конечно, милорд. — Кессарин с энтузиазмом кивнул, желание выслужиться пересилило страх перед Тессеей.

— В таком случае отправляйся в ущелье. Возьми с собой потайной фонарь, но старайся не пользоваться им без необходимости. Мне нужно, чтобы ты нашел идиотов, которых я отправил туда сегодня днем. Ни с кем не вступай ни в какие контакты. Как только вернешься, доложишь лично мне.

— Слушаюсь, милорд.

— Иди.

Тессея бросил взгляд в сторону черной пасти ущелья, погрузившегося в глубокие тени. Ему совсем не хотелось связываться со Стилианом и его отрядом убийц, но на рассвете придется что-то предпринять. Кессарин должен вернуться довольно скоро; мысль о том, что он не выполнит задание, пугала Тессею гораздо больше, чем следовало.

Стилиан, окруженный стражей, расслабился и придал мане форму, необходимую для выхода на сеанс связи; этот сеанс либо принесет ему невероятное наслаждение, либо станет проклятием всей оставшейся жизни. Мана, словно узкая, переплетенная веревка темно-синего цвета, раскручиваясь спиралью, промчалась сквозь Блэксонские горы в поисках одного-единственного сознания в Зитеске, неожиданно набравшего силу, однако не имеющего ни единого шанса противостоять зову Стилиана.

Связь с Зитеском была установлена мгновенно. На губах Стилиана появилась довольная улыбка, когда заклинание промчалось мимо спящих сознаний сотен магов, находившихся за стенами университета. Они проявились, словно рябь на поверхности спокойного озера, карта, которую может прочитать тот, кто обладает необходимыми знаниями, умением и осторожностью.

Стилиан искал активное сознание, что напоминало струи дождя, падающего на землю. Ему был нужен человек, неожиданно получивший власть и ухватившийся за представившуюся возможность обеими руками. Негодяю повезло — он сумел удачно сотворить заклинание в отсутствие истинного лорда Горы.

Стилиан восхищался храбростью этого человека, но ненавидел его за собственное унижение. Кроме того, бывший лорд Горы гневался на тех, кто находился прежде в его непосредственном окружении. Вернув себе законное положение, он потребует с них ответа.

Заклинание стрелой пронзило сон мага. Слабые попытки оказать сопротивление тут же были пресечены.

— Приношу извинения за то, что побеспокоил тебя в столь поздний час, милорд, — язвительно прозвучал голос Стилиана в сознании его собеседника.

— С-Стилиан? — выдохнул потрясенный маг.

— Да, Дистран, это Стилиан. Причем я нахожусь достаточно близко, чтобы разбить вдребезги твой жалкий щит. Следовало бы серьезнее относиться к вопросам собственной безопасности. — Стилиану еще ни разу не приходилось выходить на связь с другим магом против его воли.

— Где ты? — Дистран окончательно проснулся.

Стилиан чувствовал его страх и представил себе, как он пытается сесть и оглядеться по сторонам, хотя заклинание связи не пускало, заставляя лежать неподвижно.

— Необходимости накладывать защитное заклинание на двери нет, — насмешливо проговорил Стилиан. — Пока.

— Чего ты хочешь? — спросил новый лорд Горы.

— Кроме очевидных вещей? Прошу небольшой помощи, чтобы наша неминуемая встреча прошла бескровно.

— Ты возвращаешься?

— Зитеск мой дом, — сердито ответил Стилиан, испытав приятное удовлетворение: Дистран и его компания не подумали о возможных последствиях узурпации власти.

Наступило короткое молчание. Стилиан чувствовал, как в смущенном сознании Дистран одна мысль быстро сменяет другую.

— Чего ты хочешь? — снова спросил он.

— Воинов, — ответил Стилиан. — Много. Они должны немедленно выйти из Зитеска и направиться на юг в сторону Андерстоуна. Я встречу их по дороге.

— Ты имеешь в виду Протекторов? — недоверчиво спросил Дистран.

— Естественно. Призвать армию Протекторов — право лорда Горы.

— Ты больше не лорд Горы, — язвительно заявил Дистран. — Твое место занято.

Стилиан фыркнул. Надо признать, что у Дистран по крайней мере есть характер, хотя бедолага совершенно не понимает, что натворил. Вслед за успешным применением заклинания «Соединение измерений» его сделали — и совершенно справедливо — мастером. Однако захват Дистраном всей власти никого не устроит, кроме его советников, а те используют Дистрана в качестве ширмы, чтобы иметь возможность оценивать мнения и настроения, царящие в университете. Позор, что он этого не видит. Впрочем, поделом ему.

— Ты все равно дашь мне армию Протекторов, — уверенным тоном заявил Стилиан. — Полагаю, тогда мы сможем разобраться с проблемой Горы разумно.

— А если я не дам тебе армию, ты не вернешься. И ситуация разрешится сама собой.

— Идиот! — Стилиан столь резко направил свою мысль, что Дистран в испуге отшатнулся. — Неужели ты думаешь, что я так долго был лордом Горы лишь затем, чтобы позволить какому-то выскочке захватить мою Башню? — Он сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться. Ему требовалась информация. — Ты, вне всякого сомнения, просматривал тексты, посвященные Управлению…

— Когда выдавалось свободное время, — ответил Дистран.

— Да, проблем у тебя много…

Стилиан почувствовал, что Дистран расслабился.

— Надеюсь, мы сможем обсудить их в более цивилизованной манере.

— Хм-м-м. — Стилиан помолчал. — Ты аннулировал Акт Присвоения и самостоятельно захватил власть, верно?

— Какой Акт? Нет, этот текст мне неизвестен.

— Понятно. — Стилиана охватило ликование. — Очевидно, он неизвестен и твоим не слишком умным советникам.

Стилиан резко прервал связь и постарался справиться с минутной потерей ориентации.

Узурпатор совершил ошибку, не обратив внимания на Акт Присвоения. Обычно новый лорд Горы избирался после смерти предыдущего, и в Акте не возникало необходимости. Узнать о его возможностях можно было значительно позже, в спокойной обстановке. Обычно.

Стилиан улыбнулся. Право призвать армию Протекторов, к несчастью для Дистрана, по-прежнему принадлежало ему.


Кессарин гордился тем, что капитан избрал его, а лорд Тессея доверил ему исполнение тайной и исключительно важной миссии, о результатах которой он должен доложить самому милорду.

Юноша помчался в ущелье, прихватив с собой масляный фонарь, которого должно было хватить на полных четыре часа. Кессарин старательно подрезал фитилек и прикрыл дверцу, оставив лишь небольшую щель для поступления воздуха. Тонкий лучик света не заметит никто.

Закатное солнце освещало дорогу, и Кессарин быстро добежал до входа в ущелье. Дальше тропинка слегка опускалась вниз.

Сапоги с кожаными подметками почти не производили шума. Маленький топорик юноша привязал за спину, чтобы освободить руки и иметь возможность ощупывать стены ущелья в местах, где пробраться можно только так — хороший разведчик-палеонец должен уметь еще и не такое. Но важнее всего соблюдение тишины. Кессарин должен найти стражников так, чтобы они об этом не догадались.

Юноша фыркнул, представив себе марш, если его можно так назвать, стражников, отправленных сюда пять часов назад. Очевидно, что-то помешало им встретиться с зитескианцем, но они уже наверняка приближаются к западному концу ущелья или отдыхают у костра Риасы.

Однако почему-то Кессарин сомневался, что им удалось уйти так далеко. Поскольку ими командует Пелассар, славящийся дурным нравом, они скорее всего находятся где-нибудь в получасе от входа в ущелье. Назначив Пелассара командиром отряда сопровождения зитескианца, Тессея совершил первую свою ошибку — по мнению Кессарина. Впрочем, она не настолько серьезна, чтобы о ней говорить, а Кессарин будет только рад доложить о неподобающем поведении Пелассара, которого в наказание высекут.

Пелассара не оказалось в том месте, где Кессарин ожидал встретить его отряд из тридцати воинов. Разведчик предполагал, что он издалека услышит стук игральных костей по каменному полу, грубый смех, отражающийся от стен ущелья, и увидит свет фонарей и факелов, освещающих на сотню ярдов все вокруг.

Однако ему не пришлось замедлить шаг или прикрывать свой фонарь. Как ни странно, Пелассар ушел вперед. Разведчик удивленно приподнял брови и последовал его примеру.

Довольно быстро юноша оказался где-то посередине ущелья. Здесь осторожность заставила его перейти на быстрый шаг. Из тщательно замаскированного фонаря вырывался тонкий луч света, которым Кессарин освещал либо землю у себя под ногами, либо стены по бокам. Прямо вперед он не светил ни разу.

Он даже не запыхался и дышал ровно и тихо, напряженно прислушиваясь, но сумел уловить лишь легкий перестук капель где-то вдалеке. Он продолжал двигаться дальше примерно еще полчаса, окутанный, гробовой тишиной и практически непроглядным мраком. Пелассара и его людей нигде не было видно. И тут почувствовался запах крови. Несильный, но не вызывающий никаких сомнений — его принес ветерок, беспрепятственно гулявший по ущелью.

Кессарин мгновенно остановился, закрыл фонарь и, прижавшись к левой стене, задумался. Никаких признаков отряда Пелассара. Ни эха шагов по каменному проходу, ни движения воздуха. Только едва различимый запах крови. Вдох, потом еще один…

По природе своей Кессарин был человеком спокойным, однако тишина и непроглядный мрак начали действовать ему на нервы. Ему вдруг показалось, что он слышит шепот, звуки, голоса, которых здесь точно быть не должно. Детский плач, мычание скота. Наверное, горы решили сыграть с ним злую шутку. Он потряс головой и заставил себя сосредоточиться.

Итак, перед ним выбор.

Либо доложить Тессее о тишине в ущелье и запахе крови, либо пойти вперед и постараться выяснить, правильны ли его подозрения, зная, что командир будет волноваться из-за задержки.

Впрочем, на самом деле все совсем просто. Чтобы добиться расположения Тессеи, он должен пойти вперед — гнев командира мгновенно улетучится, когда он услышит новости, которые принесет ему разведчик.

Кессарин снова принялся вглядываться в темноту. Сюда, в самое сердце ущелья, естественный свет не проникал. Даже налетев на стену и прикоснувшись к ней носом, ее не разглядишь как следует. Здесь крохотный лучик света превратится в яркий маяк. Значит, впереди никого нет.

Он закрыл дверцу фонаря, прекрасно понимая, что очень скоро воздух внутри выгорит, если не оставить хотя бы маленькое отверстие. Его манипуляции с фонарем прогремели в пустом коридоре, словно раскаты грома, словно кто-то вдруг открыл заржавевшие ворота. Кессарин позволил себе мимолетную улыбку.

Придерживаясь левой рукой за стену, юноша снова осторожно двинулся вперед, держа фонарь так, что свет падал ему под ноги чуть справа. Через несколько шагов он шагнул во что-то липкое.

Кессарин остановился, уже зная, что это кровь… И тут они безмолвно возникли из темноты, на жуткие маски падал бледный, призрачный свет. Один воин мгновенно схватил Кессарина за шею, и висминец выронил фонарь. Разведчик попытался что-то сказать, но понял, что не может произнести ни слова. Юноша отчаянно размахивал руками, глаза широко раскрылись от ужаса, когда он увидел, как невозмутимые люди в масках расступились, чтобы пропустить высокого черноволосого человека. За спиной у него по воздуху плыл испускающий сияние шар. Лицо незнакомца приблизилось к лицу Кессарина.

— Очень хорошо, — сказал он. — Тебе почти удалось нас провести. Почти. Насколько я понимаю, ты один?

Охваченный ужасом Кессарин с трудом кивнул, прижавшись челюстью к руке в перчатке.

— Так я и думал. Снаружи темно? — спросил незнакомец, отвернувшись. Еще один кивок.

— Отлично. Сил, есть работа.

Рука на горле Кессарина сжалась, и все его мечты о славе умчались в черную ночь, из которой нельзя вернуться.

Он получил ответ на единственный вопрос, который вызывал у него сомнения, — как его встретят в Андерстоуне. Стилиан полагал, что Тессея, прежде чем организовать оборону, подождет доклада разведчика. На данном этапе Тессея должен считать, что лорд Горы до сих пор не прибыл в Андерстоун по какой-то непредвиденной причине.

Стилиан и Протекторы двигались очень быстро. «Световой шар», хоть и не слишком яркий, давал достаточно света, чтобы видеть на несколько шагов впереди и вокруг себя; в сочетании с внутренним чутьем воинов этого хватало. Меньше чем через два часа они уже приближались к восточному концу ущелья.

Отряд остановился примерно в четырехстах футах от выхода в тени каменистых навесов и небольших ниш. Стилиан передал «Световой шар» Силу, а сам сотворил заклинание и закутался в «Плащ-невидимку». Он мог бы выбрать кого-нибудь из Протекторов, но удерживать это заклинание значительно сложнее, чем «Световой шар» или «Крылья мрака».

— Оставайтесь на месте, — приказал он, исчезнув из виду. — Они меня не заметят.

Стилиан шел, ведя левой рукой по стене. Глаза постепенно привыкали к тусклому свету, проникающему в ущелье.

На землю опустилась ночь, но небо сияло яркими звездами.

Никаких признаков баррикад, выстроенных прямо у входа, Стилиан не заметил, лишь неподалеку горел костер, вокруг которого расположились восемь стражников. Стилиану стало их жаль. Они умрут прежде, чем сообразят, что происходит.

Он остановился примерно в десяти шагах от висминцев и спрятался за обломком скалы. Никто из стражников не смотрел в сторону ущелья, что несколько удивило Стилиана. Чрезмерная самоуверенность всегда ведет к легкомыслию. Он заглянул за спины висминцев, стараясь увидеть там Андерстоун. Укрепления Деррика были заметно усилены, к тому же Стилиан насчитал восемь сторожевых башен. Обзор частично загораживал склон, уходивший к самым воротам, которые построил Тессея, но по свету костров, расположенных вдалеке, Стилиан понял, что за городскими стенами находятся дополнительные отряды охраны.

В Андерстоуне царила тишина. Висминцы спали. Небо над городом было чистым, воздух неподвижным и холодным. Лучшей возможности не придумаешь.

Стилиан, защищенный магией, вернулся к Протекторам.


Однако ночь в Андерстоуне была не такой спокойной, как показалось Стилиану. Тессея, впервые охваченный сомнениями, молча шагал по тихим улицам. Кессарин считался одним из лучших разведчиков — так по крайней мере заверил начальник стражи. Он найдет его людей и доложит о результатах, но, если ему придется пройти через все ущелье, он вернется лишь рано утром, перед самым рассветом.

И все-таки в сложившейся ситуации что-то не так. Что могло задержать Стилиана? И почему он не сообщил о своей задержке? Тессея, который никогда не страдал нерешительностью, чувствовал, что его разрывают противоречия. Ему отчаянно хотелось разбудить своих людей и уничтожить проклятого мага, как только он появится на востоке. А опыт тактика требовал терпения. Нужно дождаться Стилиана и встретить его с распростертыми объятиями. Пусть он окажется там, где нужно Тессее.

Лорд Палеонских племен посмотрел на небо в надежде найти там ответ на мучающие его вопросы, но ничего стоящего не обнаружил. Неподвижный воздух был холодным и безмолвным. Тессея остановился около постоялого двора, но справился с сильным желанием спросить совета у Арноана. Кроме того, он знал, что скажет ему старый шаман: «Приведите ко мне Стилиана. Позвольте испробовать на нем мою магию». На самом деле никакой магии у него нет. Только песнопения, зелья, кости и книги. Стилиан справится с ним одним пальцем.

Что делать? Тессея снова зашагал по главной улице в сторону городских ворот и забрался на сторожевую башню. Увидев командира, два стражника поспешно склонили головы.

— Продолжайте наблюдать за воротами, — приказал им Тессея. Стражники вновь повернулись к черному пятну входа в ущелье, освещенному костром. — Вы не заметили ничего необычного?

— Нет, милорд, — ответил один из солдат, не зная, должен ли он повернуться к своему командиру, или ему следует продолжать наблюдать за воротами. В результате он замер вполоборота к Тессее. — Стража внизу ничего не видела. Дороги к северу и югу пусты.

— Проклятие, что могло с ними стрястись? — сердито проговорил Тессея.

По-прежнему не зная, как себя вести, стражник осмелился ответить:

— Он маг, милорд. Ему нельзя доверять.

Тессея открыл рот, чтобы осадить стражника, чье мнение его не интересовало, но вдруг понял, что совершенно с ним согласен. Вместо того чтобы отругать смельчака, он просто кивнул и немного расслабился.

— Да. И что меня так удивляет его поведение?.. — Он повернулся, собираясь уйти. — Будьте настороже. Нельзя допустить…

И тут у входа в ущелье возник настоящий хаос.

Неожиданно в ночи появились воины в масках, разбросали костер и прикончили стражников, которые даже не успели заметить, как они приближаются. Крики боли сразу же смолкли, и снова стало тихо. Не останавливаясь, воины помчались вперед. Могучие, безжалостные, легко и уверенно продвигающиеся к цели, они плотным кольцом окружали человека верхом на лошади. Ни шума, ни борьбы, никаких сомнений. Лишь пугающая ловкость и полная сосредоточенность на своем задании. Ни один из них не посмотрел в сторону Андерстоуна, все дружно повернули на север и побежали по дороге, сопровождаемые взглядами потрясенных висминцев, стоявших на сторожевой башне.

Тессея выругался, стараясь разрушить страшные чары, и с такой силой ударил кулаками по перилам, что башня содрогнулась, а одна доска даже треснула.

— Будите племена! — зарычал он. — Я хочу, чтобы все До единого покинули свои постели. Мы должны поймать и прикончить ублюдков. Шевелитесь!

В Андерстоуне заголосили колокола, а Тессея стоял и смотрел вслед Стилиану. Наверняка это он верхом на лошади — сумел пробраться на восток в окружении своих воинов в масках, а теперь направляется в Зитеск.

Глядя в спину Стилиану, Тессея вдруг похолодел, пронзенный новой мыслью. Стилиан здесь. А где же Деррик? И где Вороны?

Он заставил себя отвлечься от мрачных мыслей, зная, что они вернутся, когда волнение уляжется. Сейчас у него только одна задача.

— Клянусь душами ушедших палеонцев, я выпью всю твою кровь, Стилиан из Зитеска!

Но когда звон оружия просыпающейся армии заглушил все остальные звуки, ему показалось, что он услышал смех, который гулким эхом пронесся над окутанными ночным мраком горами.


Так продолжалось три дня. Совет Джулатсы совершал страшное паломничество к северным воротам, где Сенедай и висминцы убивали невинных. Приносили их в жертву на алтарь «Савана демона». В первый день погибло еще сто джулатсанцев — пятьдесят в полдень, пятьдесят на закате. На второй день смерть настигла триста человек. Многие из них продемонстрировали мужество, следуя примеру старого мага… но постепенно стали раздаваться гневные голоса в адрес Совета, которые обвиняли его членов в том, что они ничего не делают для спасения людей.

На третий день внутри университета начались беспорядки. После гибели в полдень ста пятидесяти пожилых женщин Совет натолкнулся на бушующую толпу, которую сдерживал строй солдат. Маги приготовились сотворить заклинание «Конус силы», чтобы в случае необходимости рассеять возмущенных людей.

Впереди толпы примерно из двухсот человек стоял солдат, которому Кард сделал выговор в первый день. Генералу удалось немного успокоить недовольных, однако тишина носила угрожающий характер, все глаза были обращены на Совет.

Керела кивнула.

— Думаю, этого следовало ожидать.

— Сейчас разговаривать с ними бесполезно, — сказала Селдейн.

— Подходящее время не наступит никогда, — возразила Керела. — Хотя я рассчитывала, что слова Карда будут иметь более длительный эффект.

— Я подозреваю, что те, кто к нему прислушался, сейчас молятся, а не устраивают демонстрации, — заметил Баррас. — Мы ведь не надеялись убедить всех без исключения.

— Чего они хотят? — спросил Эндорр, с опаской оглядывая толпу.

— Давайте спросим у них, — предложила Керела и начала спускаться с бастиона.

Когда маги появились во дворе, по толпе пробежал легкий шепоток. Керела прошла через открытое пространство и знаком показала Карду и его солдатам, чтобы они отступили в сторону. Она остановилась — рядом с ней Баррас, позади остальные члены Совета — и спокойно посмотрела в лица перепуганных, сердитых горожан, чьи друзья умирали за стенами, ставшими для них самих надежным убежищем.

— Для нас наступили тяжелые времена, — сказала Керела, и шепот мгновенно стих. — Наш народ… ваши родные умирают, их заставляют войти в «Саван демона» убийцы, которые хотят уничтожить наш университет. Однако если мы снимем сейчас «Саван», мы подвергнем риску жизнь всех джулатсанцев.

— Но если «Савана» не будет, убийства прекратятся, — выкрикнул кто-то из толпы. К нему тут же присоединились многие другие.

— Вы так считаете? — спросила Керела. — А как вы Думаете, почему висминцы убивают самых молодых и старых, а еще женщин, которые, по их мнению, уже не в состоянии рожать детей? Это армия захватчиков. Зачем содержать бесполезных с их точки зрения людей, кормить лишние рты? Ну, Детей еще можно продать за Южный океан, а как насчет остальных? Висминцам дополнительные расходы ни к чему.

Вот я смотрю на вас… если бы мы сняли «Саван», каждый третий умер бы, и мы ничего не успели бы предпринять. Не верите? Подойдите к северным воротам на закате и собственными глазами посмотрите, кого висминцы выбирают в жертву.

— Нельзя же сидеть здесь и наблюдать за тем, как растет гора трупов! — воскликнул представитель возмущенной толпы, темноволосый молодой человек по имени Лоррон. — Разве вы не понимаете?

— Понимаем. Удивительно, что вы ничего не знаете о наших планах. Вы стоите рядом с представителем городской стражи, которой генерал Кард чуть позже расскажет, что мы намерены сделать. Однако мне ясно, что он не поставил вас в известность о ситуации, в которой мы оказались. — Керела посмотрела на солдата. На его лице возмущение начало постепенно уступать место сомнению. — Я очень надеюсь, что вы не сознательно пытаетесь устроить тут беспорядки.

— Я объясню, в чем проблема, — проговорил солдат. Баррас почувствовал, как напрягся Кард, и мог только представить себе, какое выражение появилось у генерала на лице. — Похоже, вы готовы пойти на все, чтобы сохранить ваш университет. Даже если это будет означать, что пленные погибнут.

— Однако вы лично успели укрыться за стенами университета. Вас больше не удовлетворяет данное положение вещей? — Кончики ушей Керелы покраснели. Баррас знал, что она вот-вот утратит самообладание. — Скажите мне, что бы вы сделали на нашем месте?

— Мы бы сражались! — выкрикнул солдат, которого поддержал нестройный гул голосов. — Что же еще?

— Понятно, — кивнула верховный маг. — И, вне всякого сомнения, вы уверены в том, что одержали бы победу, хотя ситуация складывается не в нашу пользу, так ведь?

— Мы можем по крайней мере попытаться, — не сдавался Лоррон. — У нас есть магия.

— И она будет использована, когда наступит подходящий момент! — уже не сдерживаясь, вскричала Керела, и ее громкий голос потряс толпу. — Неужели вы думаете, что мне нравится стоять и смотреть, как умирают ни в чем не повинные джулатсанцы? Но у меня нет выбора. Потому что более половины моих магов не в состоянии творить заклинания из-за ранений физических, а также причиненных их психике, когда они сражались за то, чтобы вы могли стоять здесь сегодня, живые и невредимые. Генерал Кард приготовил план атаки, но у нас слишком много раненых. Вы хотите, чтобы они умерли? Или по какой-то неведомой мне причине вы думаете, что они менее важны, чем люди, гибнущие за стенами университета?

Додовер послал нам на помощь солдат и, возможно, магов. Вы считаете, что нам не стоит их ждать? По вашему мнению, мы должны, стоя здесь, во дворе, на глазах висминцев, засевших на той проклятой башне, обсуждать наши планы? — Она показала рукой на башню, где днем и ночью несли дежурство висминцы; сейчас башню несколько передвинули, чтобы лучше слышать, что происходит за стенами университета.

— Смерть невинных джулатсанцев заставляет меня страдать, однако гораздо тяжелее мысль о том, что вы считаете, будто я не выполняю своих обязанностей. — Керела снова заговорила тише. — Нас мало, мы вынуждены сражаться против врага, превосходящего нас числом, и потому должны сделать это на наших условиях и в подходящий момент, иначе мы все погибнем. Я прекрасно понимаю ваши чувства и ваше нетерпение, но мы надеемся спасти больше жизней. Разве не такова наша цель?

— А как насчет университета? — спросил солдат.

— Он нас кормит и дает нам силу. Не стану вас обманывать — мы будем защищать его всеми доступными средствами. — Керела замолчала, дожидаясь ответа. — Ни один джулатсанец не погибнет зря, пока я остаюсь верховным магом. Кто-нибудь хочет еще что-нибудь сказать?

Собравшиеся начали переглядываться, смущенно опускать головы.

— И еще одно, прежде чем вы разойдетесь. Я являюсь главой университета, Совета и, поскольку мы находимся в осаде, командиром генерала Карда. Любой из вас, кому не нравится данное положение вещей, может с моего благословения войти в «Саван демона». Вы меня поняли?

Кое-кто кивнул, другие стояли неподвижно. Многие вдруг обнаружили, что на свете нет ничего интереснее их собственной обуви.

Керела кивнула и в сопровождении членов Совета направилась к Башне.


Фрон стоял на корме одномачтовой парусной лодки и рычал на висминцев, собравшихся на берегу. Он немного мешал Денсеру управлять румпелем, и тот под внимательным взглядом Безымянного осторожно попытался вывести лодку на нужный курс, стараясь не задеть оборотня. Висминцы в погоню не пустились. Пожар в лагере озарял ночное небо и отбрасывал пляшущие тени на волны, поднятые резвым ветром. Тучи практически погасили тусклое сияние луны.

Хирад уселся поудобнее, снял сапоги и вылил из них воду за борт. Он устал. Шесть тяжелых дней верхом, а потом еще сражение, которого они не планировали.

Ветер наполнил паруса, и лодка весело спешила покинуть бухту. Безымянный Воитель устроился напротив Хирада и выжимал носки. На крытом носу, стараясь никому не мешать, сидели Ирейн и Уилл. Илкар, вцепившись руками в борт и глядя прямо перед собой, замер рядом с Хирадом.

Они сумели бежать от врага, но операция прошла не слишком гладко. К счастью, сработал запасной вариант. Однако Хирад все равно был недоволен.

— Что случилось, Илкар?

— Висминец попался ужасно неуклюжий, — улыбнувшись, ответил Илкар. — Попытался вытащить кинжал, который Денсер воткнул ему в глотку, а вместо этого уронил колокол.

— Нам пришлось атаковать их до того, как мы добрались до платформы, — добавил Денсер, отвечая на вопрос Хирада. — Илкар не мог идти назад, иначе рассеялось бы заклинание невидимости; учитывая, что стражник стоял у самого входа, мы были вынуждены на них напасть. Ничего другого не оставалось.

— Вы подняли ужасный шум, — заметил Хирад.

— Мы маги, а не воины, — с досадой заявил Илкар. — До сих пор мне не приходилось делать ничего подобного. Думаю, тебе тоже.

— Да уж, — не стал спорить Хирад. — И все равно придется научить вас убивать врага быстро и чисто. Может пригодиться.

— Я с удовольствием потренируюсь, когда мы окажемся на суше, — сказал Илкар. — Но сейчас я думаю только о том, чтобы меня не стошнило.

Хирад расхохотался. Лодка гладко скользила по воде, ее движение было практически незаметно, однако эльфа покрыла весьма нехарактерная для него бледность.

— Все будет в порядке, — заверил Илкара варвар.

— Смотри на горизонт, — посоветовал Безымянный. — Он движется медленнее лодки. Это поможет.

Илкар кивнул и, медленно подняв голову, посмотрел на восточный берег, где море встречалось с небом.

Удовлетворившись тем, что происходило на берегу, Фрон повернулся и нечаянно выбил из рук Денсера румпель. Затем он медленно прошел по лодке, останавливаясь, чтобы посмотреть на каждого из Воронов. Хирад встретил его взгляд, увидев в глазах волка желтые искорки. Впрочем, в них светился ум, и, как это ни удивительно, Хирад не почувствовал никакой опасности, хотя находился в одном шаге от смерти.

Он наблюдал за тем, как волк легко вспрыгнул на нос лодки и занял место между Ирейн и Уиллом. Уилл протянул руку и погладил его по спине. Фрон повернул голову и, высунув язык, коснулся им лица своего приятеля.

— А он ласковый, верно? — проговорил Хирад.

— Интересно, смутится ли он, когда мы ему расскажем про это, — заметил Денсер. Его настроение разительно изменилось и совсем не походило на то, каким было в последние дни.

— Сколько нам еще плыть? — спросил Илкар.

— Полночи, может быть, больше, — ответил Безымянный.

— О боги, — пробормотал Илкар, еще сильнее цепляясь за борт лодки.

Хирад положил руку ему на плечо и тихонько погладил.

Уилл вытер лицо, чтобы слюна волка не попала ему на губы. Потом, нахмурившись, схватил Фрона за нос и легонько сжал.

— Что ты вытворяешь? — Волк облизнулся и, печально оглянувшись, стал смотреть назад. — В чем дело, Фрон? Что-то не так? — Фрон опустил грустные глаза. — Ты можешь превратиться в человека прямо здесь. Нет никакой необходимости ждать, когда мы высадимся. Вспомни.

Это слово разбудило человека, запрятанного глубоко в существе волка. Точнее, должно было разбудить. Фрон лег на палубу и положил голову на передние лапы, не сводя глаз с залива.

Ирейн тоже встревожилась.

— Ничего, — с сомнением произнесла она. — Он вернется, когда мы высадимся.

— Ты же видела его в прошлый раз, — напомнил ей Уилл. — Он снова стал человеком, как только мы покинули Додовер. Не мог дождаться. Чем дольше он остается волком, тем труднее ему вспомнить, что он человек.

Он снова погладил Фрона, а потом с силой прижал руку к его спине. Фрон лениво пошевелил хвостом, совсем как собака у ног любимого хозяина.

Уилл покачал головой. Фрон всегда быстро возвращался в человеческий облик. Он терпеть не мог быть животным, его пугало это состояние. Но сейчас… возможно, мешало движение лодки. Возможно. Но у него был вполне довольный вид. Он чувствовал себя прекрасно. Такого у волка по имени Фрон Уилл никогда прежде не видел, а ведь за годы знакомства он множество раз становился свидетелем того, как его друг превращался в волка и обратно в человека.

— Фрон, иди сюда, взгляни на меня. — Волк послушно выполнил его приказ: смотрел на Уилла и время от времени мигал. Уже кое-что. — Вспомни. Пожалуйста.

Фрон чуть приподнял голову, принюхался к воздуху. Затем зарычал и снова принялся разглядывать воду перед собой.

Уилл повернулся к Воронам.

— Лодка может плыть быстрее? Кажется, у нас проблемы.

ГЛАВА 15

Утро выдалось солнечным. Легкие облака, затянувшие небо на рассвете, унес северо-восточный ветерок, оставив за собой мягкое теплое солнце и постоянно растущую тень.

Пятнадцать солдат и три мага из отряда, следившего за тенью в Парве, поселились в одном из богатых особняков неподалеку от центральной площади. Полные припасов подвалы и кухня делали жизнь вполне сносной.

Каждый из тех, кто вызвался добровольцем для выполнения этого задания, знал, что скорее всего никогда не вернется в свой университет. Между Парве и домом лежали территории, захваченные висминцами. Да и разрыв, ведущий в измерение драконов, представлял собой серьезную опасность. Кроме того, в городе мертвых далеко не все были мертвы.

Командир взвода, Джейеш, запретил подчиненным передвигаться группами меньше трех человек. Маги получили охрану, каждый по два солдата. Патрули, покидавшие площадь, насчитывали шесть человек, при них всегда имелся маг. На улицах было небезопасно.

Не то чтобы они кого-нибудь видели… зато слышали множество раз. Эхо шагов, стук дверей в безветренный день, отзвуки голосов, которые приносил ветер, шорох рук, искавших что-то в пыли… Жутковатое место.

Близился полдень одиннадцатого дня измерений. Поскольку скорость увеличения тени и размеры Парве давно были подсчитаны, сейчас оставалось только записывать результаты, заполнять каждый день таблицы и наблюдать за небом.

Все понимали, что новая атака драконов не за горами. Атака, которую не переживет никто.

Джейеш и три солдата следили за тем, как маги готовятся к очередному измерению тени. На территории почти в тысячу шагов в длину и семьсот в ширину вкопали в землю восемь рядов металлических пик — как в компасе. Джейеш прошел вдоль одной линии, вернулся по другой, отмечая про себя расстояние между колышками. Когда небо затягивали тучи, края тени становились не такими четкими, и ничего не стоило совершить ошибку.

Он остановился у конца второго ряда, отмечавшего юго-восточное направление, и нахмурился. Последние две пики, казалось, находились чуть дальше, чем остальные, словно линию кто-то растянул. Джейеш посмотрел направо, затем налево. Если глаза его не обманывали, то же самое происходило с южным и восточным рядами.

— Делир? — позвал Джейеш.

Зитескианец поднял голову, прервав разговор с коллегой из Додовера, Сапоном.

— Да?

— За последние несколько дней у нас возникали какие-нибудь проблемы?

— Вроде нет, — пожав плечами, ответил Делир. — Отмечено небольшое увеличение скорости роста тени, но скорее всего дело в том, что тучи мешают нам как следует ее видеть. — Он посмотрел на небо, голубое и чистое, если не считать разрыва над головами. — Сегодня выясним наверняка.

— Но вы знаете о существовании проблемы уже несколько дней, — проговорил Джейеш.

— На самом деле пять. Я прекрасно понимаю— вы хотите, чтобы мы докладывали вам о самых мельчайших изменениях. Но с научной точки зрения об этом не стоило упоминать, вот я и не сказал ничего.

— А сегодня посчитали, что такая необходимость возникла? Делир смущенно улыбнулся.

— Вы получите подробные данные, затем наш отчет… Прошу простить, у нас мало времени.

Он показал на разрыв и тень у основания пирамиды, которая уже практически исчезла.

Джейеш махнул рукой и отошел, продолжая наблюдать за измерениями. Делир и Сапон пробежали по краю поля, отмеченного пиками, оставляя на земле в конце каждого ряда колышек. Затем оба мага быстро прошли к основанию пирамиды и опустились на колени рядом с длинным куском полированного дерева, прикрепленного в том месте, где восточная стена пирамиды касалась земли и служащего в качестве отметки солнечной тени. Когда естественная тень ушла, были сделаны измерения.

Хорошая система, однако, по мнению Джейеша, не без недостатков. В настоящий момент тень была относительно мала, а пирамида находилась достаточно близко; движение солнца от того момента, который маги договорились считать полуднем, и до момента измерения тени можно не рассматривать. Но скоро пирамида скроется в тени разрыва, и тогда придется выбирать новые отправные точки для расчетов. Более того, с увеличением размеров тени измерения будут занимать больше времени.

Джейеш предвидел, что в процессе измерения придется задействовать всех людей, значит, охранять их будет некому. Точность неминуемо пострадает, Вороны получат результаты, в которые могут вкрасться ошибки, исчисляемые днями. Делир, казалось, об этом не думал. Он единственный считал, что вернется в свой родной университет, как только измерения будут закончены.

Он еще не понимал, что ему предначертано стать мучеником, а не героем.

Наступил полдень. Делир и Сапон выпрямились и быстро вернулись к пикам. Разрыв висел над ними, ждал; его тень, широкая и четкая сегодня, была отчетливо видна на безоблачном небе.

Не говоря ни слова, маги встали напротив друг друга, один на северной стороне, другой — на южной, и приступили к своим обязанностям, как можно ниже наклонившись к земле, чтобы разглядеть, где точно находится граница тени и света. Затем при помощи маленьких железных молотков они вогнали в землю пики. Двигаясь против часовой стрелки, через пять минут повторили ту же операцию.

Джейеш, заметив их удивленные взгляды, понял, что маги озадачены, и направился прямо к ним. Делир и Сапон встретились у южного ряда и измерили расстояние от новой пики до вчерашней сначала при помощи веревки, затем — прямого куска дерева, на который нанесли две отметки. Они произвели ту же операцию в трех разных точках, а потом Делир вытащил из кожаной сумки записи и принялся их изучать.

— В чем дело? — спросил Джейеш, уже зная, каким будет ответ.

— Минуту, — проговорил Делир.

Они с Сапоном сделали пометки, снова произвели измерения, внесли цифры в журнал. Делир посмотрел на Джейеша.

— Меня интересуют ваши первоначальные выводы, — сказал Джейеш.

— У нас серьезные неприятности.

— Объясните.

— Мы снова все проверим завтра, но скорость, с которой растет тень, меняется. Она нестабильна.

— В каком смысле?

— Чем больше тень, тем быстрее она растет. Джейеш облизнул губы.

— Значит, у нас меньше времени, чем получалось по первоначальным расчетам?

— Намного, — ответил Делир. — Кроме того, нет возможности установить, будет ли сохраняться тенденция увеличения скорости роста тени. Я подозреваю, что будет.

— Итак, сколько нам осталось?

— Подождите…

Сапон что-то быстро писал на листке бумаги. Затем, подчеркнув получившийся результат, он протянул его Делиру, который от удивления вытаращил глаза.

— Ты уверен?

— Да. — Сапон кивнул. — Я уточню чуть позже, но полученный результат недалек от истины.

— Итак. Раньше у нас было тридцать дней до того, как тень накроет Парве… сейчас осталось восемь.

Джейеш промолчал. Просто посмотрел на разрыв и представил себе, как оттуда появляются драконы.


Илкару казалось, что длиннее ночи в его жизни не было. Безымянный и Денсер выбрали прямой курс через залив Триверн и, воспользовавшись помощью ветра, направили лодку туда, где вода встречалась с Блэксонскими горами. По крайней мере зитескианец изо всех сил старался научиться править парусной лодкой.

Когда берег и его тихие воды остались далеко позади, волнение усилилось. Маленькая лодчонка, подпрыгивая на волнах, уверенно мчалась вперед.

Однако что-то было не так. Илкар всегда считал, что природа наградила его даром сопереживать другим людям, но он не понимал, почему никто не чувствует серьезности положения. И дело не только в неспособности — или нежелании — Фрона вернуться в человеческий облик.

Илкару происходящее казалось таким же очевидным, как факт, что утром взойдет солнце. Он воспользовался советом Безымянного и смотрел на горизонт; тошнота постепенно отступала. Впрочем, его глаза постоянно возвращались к пассажирам лодки. Над водой повисла тишина. Сначала Хирад болтал о каких-то пустяках, но в ответ раздавался лишь тихий смех или краткие, немногословные реплики. В конце концов товарищи перестали на него реагировать, да и он погрузился в себя.

Все это очень странно для Воронов. Они почти не обсуждали, какое выберут направление, когда окажутся на восточном берегу. Больше никаких планов не было и, поскольку Безымянный ничего не говорил, все тоже помалкивали.

Не обращая внимания на тошноту, Илкар повернулся, чтобы посмотреть на великана, и похолодел. Никогда не отличавшийся излишне веселым нравом Безымянный, как правило, успевал следить за всем сразу, умело играя роль ангела-хранителя и заранее чувствуя приближение опасности. Однако сейчас он почти полностью ушел в себя. Да, он время от времени оглядывал Воронов, смотрел на парус, пару раз дал Денсеру совет, как лучше управлять рулем… Но если не считать этого, сидел, слегка сгорбившись и глядя в дно лодки прямо перед собой. Илкар знал, что его беспокоит… Увы, никто из них не мог помочь Безымянному. Он сильно изменился за то короткое время, что был Протектором.

Казалось, Безымянный сумел избавиться от тяжелых воспоминаний, однако сейчас, по пути на восток, вновь попал к ним в плен. Потому что с каждой минутой они приближались к университетам, к Зитеску, к хранилищу, из которого извлекли его душу. Илкар не знал, продолжает ли Безымянный слышать зов остальных душ.

— Безымянный, — позвал Илкар.

Великан поднял глаза, в которых застыла боль.

— Ты их чувствуешь? Безымянный покачал головой.

— Нет. Но они там, а я нет. Их голоса все еще звучат в моей памяти и надрывают мне сердце. Пустота в душе так и не заполнилась. Наверное, этого никогда не произойдет.

— Но…

— Прошу тебя, Илкар. Ты не сможешь мне помочь. Никто не сможет. — Безымянный снова опустил голову и принялся изучать дно лодки. — Чтобы добраться до драконов, мне придется пройти мимо собственной могилы.

У Илкара внутри всесжалось. Взглянув на Денсера, он увидел, что черный маг выглядит не лучше Безымянного. Илкар надеялся, что переполох, устроенный в лагере неприятеля, а потом успешный побег возродят Денсера к жизни. Но теперь ему стало ясно, что это была всего лишь искра, разгоревшаяся от самого обычного желания остаться в живых.

Денсер считал, что уже выполнил свое предназначение: «Рассветный вор» приведен в действие, а лорды-колдуны изгнаны. Однако надо еще закрыть разрыв в небе, иначе орды драконов наводнят Балию, и спасения не будет. Ни для Денсера, ни для Воронов, ни для Ирейн и их ребенка.

Куда же исчез тот энтузиазм, что толкал Денсера вперед, когда они шли к Парве? Разумеется, он устал, но его мана восстановилась, а физическая усталость не новость для всего их отряда.

— Спасибо, что не бросил меня там, — произнес Илкар.

— Какие проблемы? Ты мне больше нравишься живой, чем мертвый.

Илкар расценил его слова как комплимент, но почему-то ему стало грустно. Прежний Денсер, который устроил феерическое представление в лагере врага, снова исчез, погребенный под гнетом жалости к самому себе. Эльф с трудом сдержался, чтобы не сказать ему этого.

— Ты, наверное, устал.

— Бывало и хуже, — пожав плечами, ответил Денсер. — По сравнению с «Рассветным вором» все остальные заклинания бледнеют.

— Ты неплохо потрудился, Денсер, — заявил Хирад.

Илкар посмотрел на варвара — тот, подложив под голову свернутый плащ, лежал с закрытыми глазами на скамейке. Благодарение богам, у них есть Хирад. По крайней мере он не знает о том, что мучает Воронов, и потому их настроение на него не действует. Очень скоро им пригодятся его сила и злость.

Илкар было открыл рот, собираясь еще что-то сказать, но вдруг понял, что больше не хочет напрягаться и разговаривать с Денсером. Все равно от него не добиться ничего вразумительного, лишь пустые слова человека, пытающегося найти причину, по которой ему следует продолжать жить и сражаться. Эльф покачал головой. Разве Ирейн и нерожденный ребенок — недостаточная причина? Однако вот они сидят далеко друг от Друга, разделенные барьером возникшей отчужденности…

Впрочем, самая серьезная проблема сейчас в другом. Уилл так и не убрал руку со спины Фрона и уже несколько часов не сводил глаз с головы оборотня. На лице у него застыла тревога, а то, что он время от времени принимался что-то шептать на ухо волку, вызывало лишь легкое подергивание хвоста или тихое рычание. Фрон не хотел его слушать.

Что делать, если он не вернется в человеческое обличье?.. Илкар чуть не рассмеялся от глупости собственного вопроса. Здесь они совершенно бессильны. Они не смогут приказать волку остаться с ними. Не смогут его контролировать. Чем дольше он будет оставаться волком, тем будет более диким. И в конце концов перестанет их узнавать. Тогда — они превратятся для него в самую обычную добычу, и им придется его убить.

Илкар знал, что именно это беспокоит Уилла. Должно беспокоить их всех.

Однако лично он боялся того, что они увидят в Джулатсе. Он бы знал, если бы университет пал, а Сердце перестало существовать. Илкар прекрасно понимал, что город уже наверняка лежит в руинах. А еще он не сомневался, что Совет не отдаст врагу университет, пока хотя бы один из его членов остается в живых.

Но если Вороны не сумеют попасть в библиотеку, не найдут то, что ищут, тогда висминцы, торжествуя победу, отдадут всю Балию драконам.

Илкар вздохнул и принялся наблюдать за проносящимся мимо берегом, моля всех святых, чтобы вернулась надежда. Судьба Балии не в самых лучших руках.

Стараясь держаться подальше от висминских постов, Вороны выбрались на сушу в небольшой бухте, скрытой со всех сторон крутыми скалами и утесами. Чуть дальше высились темные Блэксонские горы, а прямо перед ними берег уходил вверх от скалистой бухты к озеру Триверн, дающему начало реке Три.

Наконец Вороны, к явному облегчению Илкара, ступили на сушу. Он заметил, что Хирад с радостью смотрит на крутой склон горы, по которому им предстояло подняться.

В то время как Безымянный закреплял лодку, а Денсер, следуя его указаниям, сворачивал паруса, Уилл и Фрон начали карабкаться по заросшему травой склону. Уилл, прижимая к груди мешок с одеждой Фрона в надежде, что все образуется, крепко вцепился другой рукой в загривок волка.

— А зачем ты пытаешься этому научиться? — спросил Илкар, тут же подумав, что лучше ему было промолчать. Денсер выпрямился.

— В каком смысле?

— Если тебе на будущее наплевать, зачем учиться управлять парусами?

— А может, я стараюсь стать нормальным, — прищурившись, ответил Денсер. — Стараюсь, понимаешь? Тебя что-то не устраивает?

Илкар улыбнулся в попытке разрядить возникшее напряжение и понимая, что все Вороны на него смотрят.

— Просто мне твое поведение показалось немного нелогичным, вот и все. Не беспокойся. Денсер подошел к нему.

— А я беспокоюсь. Твое непонимание того, что я чувствую, не дает тебе права надо мной насмехаться. Ты хотел мне что-то сказать?

— Я хотел сказать, что ты абсолютно непредсказуем, и нас это волнует. Когда я смотрел, как ты сворачиваешь паруса, ты показался мне совершенно нормальным, прежним Денсером, которого мы все знаем так хорошо. Но уже в следующее мгновение ты закрылся и ушел в себя. Мы не понимаем, чего от тебя ждать.

— Правда? — покраснев, спросил Денсер. — Ты думаешь, я сам понимаю? В голове у меня полнейшая путаница, и я пытаюсь разобраться. От вас мне требуется немного терпения, я не нуждаюсь в идиотских замечаниях людей вроде тебя!

Он ткнул пальцем в грудь джулатсанца. Илкар оттолкнул его и показал на Ирейн.

— Выходит, ее тебе недостаточно?

— Илкар, хватит, оставь его, — попросила Ирейн.

Однако Денсер продолжал наступать, пока его лицо не оказалось в нескольких дюймах от лица эльфа.

— Что я чувствую к Ирейн, не твое дело. Ты не понимаешь. — Он с силой оттолкнул Илкара от себя. — Держись от меня подальше, джулатсанец, если тебе нечего сказать. Вот когда придумаешь что-нибудь умное, тогда и поговорим.

Он направился к склону горы и с сердитым видом начал подниматься вверх, Ирейн поспешила за ним.

— Отлично, Илкар, — проговорил Хирад, покачав головой.

Он последовал за магами, глядя на небо, где на востоке начинался рассвет. Вскоре им понадобится укромное местечко, чтобы остановиться и отдохнуть. К счастью, вдоль реки

Три растут буйные леса, да и расположена она достаточно далеко от районов, занятых висминцами, что позволит им быстро продвигаться вперед. Впрочем, все равно придется соблюдать осторожность, ведь они здесь чужие.

Кроме необъяснимой вспышки Илкара и вполне ожидаемой реакции Денсера, Хирада больше всего беспокоило, где они найдут лошадей. Без них придется в три раза дольше добираться до Джулатсы. Кроме того, спасаться от преследования всегда лучше верхом.

Запах дома был повсюду, его источала сама земля, по которой ступал Фрон. Цвета леса и ароматы братьев наполнили его сознание по мере того, как он все дальше удалялся от воды, стараясь не бежать слишком быстро, чтобы не потерять своего мужчину-брата.

Взобравшись на вершину скалы, он поднял голову и принюхался. Теперь, когда запах морской воды ему не мешал, ароматы земли и ее жителей разворачивались перед ним, точно карта. Он повернулся к мужчине-брату, сообразив, что тот издает какие-то звуки. Мужчина-брат опустился перед ним на колени и взял в руки его морду. Фрон зарычал, испытав удивление и легкое раздражение.

Мужчина-брат произнес какое-то слово. Фрон догадался, что это слово, хотя и не понимал языка. Оно металось у него в голове, но двери не открылись. Мысли путались…

Он стоял на задних лапах, лицо у него было голое, без шерсти. Он разучился выть и мог бегать, выпрямившись и не падая на землю. Однако он не испытывал радости, не чувствовал рядом с собой стаи. Он казался себе неуклюжим и сильным одновременно, а еще он почти не ощущал земли и добычи, не видел угрожающей ему опасности…

Воспоминания были тусклыми, но Фрон понимал, что это воспоминания. Они причиняли боль, терзали тело, за что-то наказывая. Он знал, что есть способ избавиться от страдания.

Боль пугала, и Фрон отреагировал на нее.

Он тявкнул один раз и вырвался из рукУилла. Затем, пригнувшись к земле, ощерился и посмотрел своими желтыми глазами на человека. В следующее мгновение раздалось его тихое угрожающее рычание. Уилл удивленно выпрямился и инстинктивно отступил, вытянув вперед руки.

— Фрон, все в порядке. Успокойся. Ну же, спокойно. — Он сделал еще шаг назад.

Как раз в этот момент Хирад добрался до вершины склона и услышал последние слова Уилла. Фрон неожиданно попятился и чуть не сбросил его вниз, к кромке воды. Хирад затаил дыхание. Волк, который не сводил глаз с Уилла, приготовился к прыжку. Однако надо отдать Уиллу должное — он сохранял полнейшее спокойствие. И в конце концов Фрон потряс головой, расслабился и потрусил в сторону деревьев.

— Что случилось? — спросил Хирад бледного как полотно Уилла. Тот в ответ только пожал плечами. — Что ты сделал?

— Н-ничего, — ответил вор с легким заиканием, которое так и осталось у него после встречи с Любимчиком Денсера в Додовере. — Попытался вернуть его при помощи слова.

— Какого слова?

— Вспомни, — ответил Уилл, потирая виски указательным и большим пальцами и глядя вслед удаляющемуся волку. — Он произносит это слово перед тем, как изменить обличье. Оно должно всколыхнуть воспоминания. А сейчас ничего не получается.

В голосе Уилла звучало отчаяние, и, чтобы его утешить, Хирад положил руку ему на плечо.

— С ним все будет в порядке. Может быть, он ушел, чтобы измениться?

Уилл повернулся к Хираду, и тот увидел у него на глазах слезы.

— Не думаю, — с печальной улыбкой ответил Уилл.

— А что произошло? Раньше он никогда так себя не вел?

— Нет. Фрон терпеть не может быть волком. Больше всего на свете он боится остаться таким навсегда, лишиться способности вернуть себе человеческий облик. Но за все годы, что я с ним знаком, он никогда не убивал такое количество людей сразу. Мне кажется, он погрузился в особое состояние, которое мешает ему вспомнить, что он человек. И вернуться.

— Что же делать?

— Я не знаю, — вздохнув, проговорил Уилл. — Заклинания тут бессильны — его состояние не имеет отношения к магии. Нам придется ждать, а я буду продолжать попытки к нему пробиться.

— Рискованный путь.

— Единственно возможный. — Уилл посмотрел на Хирада. — Я не могу его потерять. Для меня это все равно, что умереть. Так что уж пусть я лучше погибну, пытаясь его спасти, чем буду просто сидеть и ждать смерти.

— Я понимаю, — кивнул Хирад.

ГЛАВА 16

Когда Илкар, Денсер, Ирейн и Безымянный добрались до плоскогорья над бухтой, Вороны направились в долину реки Три, Фрон бежал за ними, держась чуть в стороне.

На север и восток тянулись невысокие холмы, тут и там трепетали на ветру заросли кустарника, кое-где виднелись одинокие деревья, узкие ущелья своими тусклыми серыми красками портили веселый зеленый пейзаж.

Однако на юго-востоке, там, куда направлялся отряд, картина была совсем иной. После резкого подъема начинался такой же резкий спуск в долину реки Три и небольшое плато, заросшее густой травой. Вдоль реки росли старые могучие Дубы и ивы, а дикий боярышник украшал ее берега, времена-ми уступая место каменистым проплешинам, которые во время наводнения оказывались под водой.

На юго-западе высились главные горы Балии, а за ними начинались плодородные восточные земли. На таком расстоянии горы казались могучими исполинами, и Хираду стало интересно, испытывал ли когда-нибудь барон Блэксон, чья семья взяла себе их имя, подобные чувства. Рядом с горами он казался самому себе крошечной букашкой. Пока стоят Блэксонские горы, Балия жива. Однако если сквозь разрыв прилетит стая драконов, с которой не сможет справиться Род Каанов, Блэксонские горы превратятся в кучу мелких обломков и мусора. Хирад не мог этого допустить.

Выйдя к берегу реки Три, путники сразу поняли, что, хотя растительность вдоль нее является отличным укрытием, идти здесь практически невозможно. Начинался рассвет, и Вороны двинулись дальше, стараясь соблюдать максимальную осторожность. Вскоре они устали и нашли на берегу реки небольшую, закрытую со всех сторон полянку, где поставили печку. Фрон исчез, однако никто не сомневался, что он знает, где они остановились, и легко найдет их, если захочет.

— Хорошо снова оказаться по эту сторону Блэксонских гор, — сказал Хирад, прислонившись спиной к стволу дерева.

Он потерся о жесткий ствол и почувствовал, как прикосновение коры снимает напряжение уставших, натруженных мышц. Он распустил ремни кожаных доспехов и вздохнул. Безымянный молча смотрел куда-то вдаль, в окружавший их лес. Денсер покачал головой, а Уилл проговорил:

— Кажется, нам пришлось заплатить за это слишком высокую цену. По-моему, оно того не стоило.

Такой реакции Хирад не ожидал. Он фыркнул и посмотрел на Илкара, нисколько не удивившись мрачному выражению его лица. Впрочем, веселых и радостных лиц вокруг костра не наблюдалось.

— Пожалуй, нам следует немного поспать, — предложил Хирад.

— Нам нужен Фрон, — сказал Безымянный. — Мы не обойдемся без его чутья и способности находить дорогу. Если здесь разгуливают патрули — а я не сомневаюсь, что так оно и есть, — у нас могут возникнуть серьезные неприятности, причем мы узнаем о них, когда будет слишком поздно.

— А ты не умеешь находить дорогу? — спросила Ирейн.

— Далеко не так, как Фрон, — ответил Безымянный.

— А что вы делали, когда нас с вами не было? — спросил Уилл, который постоянно разглядывал заросли кустарника в поисках своего друга.

— Как правило, приезжали в замок или на поле боя среди бела дня, сражались до самого вечера, забирали деньги — и все. Нам не требовалось ни от кого скрываться, — ответил Хирад.

— Ну что ж, придется соблюдать максимальную осторожность, — ровным голосом проговорил Денсер.

— У нас нет времени на осторожность, — резко возразил ему Илкар. — Если библиотека в Джулатсе погибнет, прежде чем мы туда попадем…

— Да знаю я, знаю, — сказал Денсер. — Что ты объясняешь мне очевидные вещи?

— Мне почему-то кажется, что ты не понимаешь, как сильно нам нужно спешить.

— Я просто хотел сказать, что нет никакой необходимости напрашиваться на неприятности только потому, что нам страшно некогда. Если мы все погибнем, проку от этого будет немного.

— А ну-ка, не шумите, — приказал Безымянный тихо, но непререкаемо. Они продвигались вперед медленнее, чем он рассчитывал. Состояние Денсера влияло на всех. Прежде чем им придется снова вступить в сражение, нужно снова стать единым целым — вот чего не хватает Воронам. — Если вы наконец перестанете повторять очевидные вещи, мы сможем попытаться найти решение. — Он повернулся к Уиллу. — Насколько хорошо Фрон тебя понимает?

— Трудно сказать, — пожав плечами, ответил тот. — Он узнает мой голос, это точно, а вот что он понимает… Слова вроде «да», «стой», «беги» — наверное. Но вряд ли он поймет просьбу найти максимально удобную и безопасную дорогу. В особенности сейчас. Таким диким я его никогда не видел, а ведь он пробыл в обличье волка не так уж и долго.

— Нам нужно сделать так, чтобы он снова стал человеком, — сказал Илкар.

— Мы бессильны. Он меня не слушает.. — Уилл прикусил губу.

— В таком случае нам придется смириться с тем, что он больше не с нами. Прости, Уилл, но ты понимаешь, что я имею в виду. — Безымянный отстегнул нагрудник. — Фрон может на нас напасть?

— Понятия не имею, — признался Уилл. — Мне хочется верить, что он будет еще долго меня узнавать. Но он сам сказал, что в конце концов просто станет диким животным.

— Только убить его нам будет труднее, — заметил Денсер.

— Намного, — согласился Уилл. — Впрочем, до этого не дойдет. Волки не убийцы, они охотятся для того, чтобы добыть себе пищу. А тут ее предостаточно.

Фрон появился в лагере и встал за спиной Уилла, словно понял, что речь идет о нем. Он возник так неожиданно, что Ирейн вздрогнула.

Уилл повернулся и, обняв громадного волка за шею, притянул к себе его голову.

— Я рад, что ты пришел…

Фрон ткнулся носом ему в щеку и улегся на землю мордой к печке. Ноздри у него чутко раздувались навстречу ароматам леса, горячего кофе и раскаленного металла.

— Я же сказал, — проговорил Уилл. — Он будет делать то, что пожелает, а если кто-то из вас думает, что способен ему помешать… — Его слова перешли в невеселый смех.

— Ладно, — произнес Безымянный, лицо которого оставалось совершенно спокойным. — Мы в шести днях от Джулатсы, если добираться туда пешком. Нам нужно как можно быстрее добыть лошадей, но мы не имеем права рисковать. Встреча с большим отрядом висминцев грозит серьезными неприятностями. Здесь есть какие-нибудь фермы или деревни, до которых висминцы не добрались?

— Нет, — ответил Илкар. — Ближайшее поселение, которое могло не попасть к ним в руки, принадлежит лорду Джадену и находится к северу отсюда. Но это два дня пути по чужой территории, да еще в противоположном направлении. Наш единственный шанс, если не считать воровства или военных действий, озеро Триверн, как и сказал Стилиан.

— Наверняка территория вокруг озера захвачена, — заявил Хирад.

— А вот я в этом не уверен, — заметил Илкар. — Озеро является средоточием древней магии, а следовательно, местом, где живет страшное зло — с точки зрения висминцев. Его защищают двести человек. Всегда. Вполне возможно, что они все еще там. Кроме того, не забывайте, что Триверн — не самый прямой путь к Джулатсе с того места, где высадились висминцы.

— Можно попытаться выйти с ними на связь, — предложила Ирейн.

Денсер лишь пожал плечами.

— Ладно. Только сначала мне необходимо отдохнуть.

— Я сама войду с ними в контакт, — предложила Ирейн. — Я могу.

— Как хочешь, — ответил зитескианец.

— Отлично. — Безымянный вытянул перед собой ноги, пытаясь прогнать собственные заботы и сохранить целостность отряда. — Мне не очень верится, что нам удастся с ними связаться, но если таким способом мы выясним что-нибудь полезное — хорошо. Иначе идти туда не имеет смысла — нет времени. Кроме того, необходимо связаться с магом за пределами Джулатсы, если он, конечно, еще там. Должны же мы знать, что происходит. Но Денсер прав — сначала следует отдохнуть. Я постою на страже. И Фрон тоже — можете не сомневаться. Двинемся в путь после полудня.


На одиннадцатый день осады Джулатсы произошел первый конфликт внутри стен университета. Только что погибло двести пятьдесят невинных джулатсанцев. Тела тех, что лишились жизни первыми, гнили около «Савана». Баррас чувствовал, что напряжение растет. Оно витало в воздухе со времени первой конфронтации, но сейчас в нем появилась настоящая угроза.

Члены Совета отошли от ворот, испытывая горечь, печаль, возмущение и страх. На сей раз никто из погибших не демонстрировал отваги, никто не пел, никто не призывал своих близких отдать жизнь за университет. Только слезы, жалобные крики и проклятия перед смертью.

Горожане вышли из зданий, окружавших площадь, когда члены Совета, опустив головы и глубоко задумавшись, направились к Башне. Кард был готов ко всему, и его приказы обеспечили охрану и безопасность членов Совета к тому времени, когда их окружила возмущенная толпа.

— О боги, — пробормотала Керела на ухо Баррасу.

Старый эльф быстро огляделся по сторонам. Стоял оглушительный шум, ярость джулатсанцев могла вот-вот перерасти в насилие. Появилось оружие, возмущенные, покрасневшие от гнева горожане размахивали кулаками.

Требование Карда успокоиться слышали только те, кто стоял непосредственно рядом с ним, но и они не обратили на него никакого внимания. Толпа начала наступать, несмотря на то что солдаты пытались ее сдерживать, и седой генерал с беспокойством посмотрел на Барраса.

— Мне кажется, пришла ваша очередь, — едва слышно прошептал он.

Баррас кивнул и наклонился к Кереле.

— Пора использовать «Громовой голос», — сказал он.

— Всего одно слово, — предупредила она. — Я тебя поддержу.

— Спасибо.

Баррас сделал глубокий вдох и закрыл глаза, стараясь вспомнить расположение зданий на территории университета. Мана представляла собой всего лишь тонкую линию, соединявшую все строения. Башня, Длинные комнаты, стены, Чаша маны, лекционные залы, классы и казармы — мана объединила их все, они должны были сначала уловить, а потом передать и усилить голос Барраса. Он открыл глаза и кивнул.

Керела положила руку ему на плечо; все солдаты и члены Совета мгновенно закрыли уши руками. Прежде чем кто-нибудь в разбушевавшейся толпе успел отреагировать, голос Барраса, настроившегося на поток маны, произнес:

— Тише.

Слово пронеслось по открытому пространству площади и ударило по незащищенным ушам, отозвалось в сознании мятежников, заставило их замолчать. Затем оно отразилось от стен университета — слово, произнесенное богами, оглушительное и могущественное. Зазвенел металл, на его призыв тут же отозвались стекла в окнах, громоподобный звук прокатился по площади.

— Мы не собираемся обмениваться с вами гневными криками и выяснять отношения, — сказала Керела. Ее голос, как и голос Барраса, был усилен потоком маны. Горожане замерли, осторожно потирая уши или прижимая руки к голове; впрочем, их ярость не улеглась. — Неужели вы не понимаете, что именно этого добиваются Сенедай и его банда убийц? Боги, если мы поубиваем друг друга или позволим конфронтации разделить нас на друзей и врагов… — Керела покачала головой. — Мы должны сохранить единство, иначе нам конец.

— Скоро там никого не останется, некому будет сражаться! — выкрикнул кто-то. К нему присоединились гневные голоса.

Баррас явно различил слово «убийцы»; толпа наступала.

— Прошу вас, — продолжала Керела, — прошу вас еще немного потерпеть и проявить понимание.

— Сколько? Сколько нам еще терпеть? — прорычал высокий крепкий мужчина, стоявший в первом ряду, в руке он держал булаву. — Там лежит моя мать, и всякий раз делая вдох, я ощущаю запах ее гниющего тела. У меня сердце разрывается на части, а я должен стоять и слушать, как вы выпрашиваете у нас еще немножко времени, чтобы спасти свои грязные шкуры!

— Я вам сочувствую… — начала Керела.

— Вы ничего не понимаете! — выкрикнул мужчина. — Кто из ваших родных умер, чтобы защитить магов, разжиревших за счет Джулатсы?

— А кто спас от смерти вас? — поинтересовалась Керела, и Баррас понял, что она из последних сил держит себя в руках. — Маги, погибшие в «Саване». Они остались за стенами университета, чтобы вы успели сюда добежать. Пожалуйста, не думайте, что нам плевать на наш народ.

— Мы не ваш народ, — громко заявил мужчина, притихшая толпа слушала, чем кончится перепалка. — И мы требуем, чтобы вы сняли «Саван демона». Мы намерены сражаться.

— Когда подоспеют додоверцы, тогда и придет время сражаться. Кроме того, вы будете подчиняться приказам генерала Карда и вольетесь в ряды его армии, — сказала Керела, забыв о том, что ее слова могут услышать враги на сторожевой башне у ворот.

— Они должны были явиться несколько дней назад, — возразил мужчина, еще сильнее покраснев. — Неужели вы думаете, что мы поверим в вашу ложь? Снимайте «Саван»!

— А если я откажусь? — спросила Керела.

— Мы будем вынуждены принести кое-кого в жертву.

Сердце Барраса дрогнуло, внутри все похолодело. Он видел, что Керела не в состоянии ответить на угрозу. Надо вмешаться.

— Вы готовы убить джулатсанцев, чтобы заставить нас действовать? Убить невинных? — сурово спросил он.

— Нет, мы не будем убивать невинных. Только магов. — По толпе пробежал шепот. Очевидно, не всем нравился такой поворот событий. — Не всех магов защищают так, как вас.

— Вы думаете, что сумеете справиться с врагом, если мы снимем заклинание? Нас слишком мало. А если разделимся, мы вообще обречены.

— Вам плевать на Джулатсу! — выкрикнул мужчина. — Вас беспокоит только необходимость сохранить это! — Он показал булавой на Башню, и толпа снова заволновалась. — Сколько еще людей погибнет, прежде чем вы прозреете? Мы должны остановить убийства!

Он сделал шаг вперед, взмахнул булавой и опустил ее на шлем одного из солдат Карда. Тот рухнул на землю, по лбу потекла струйка крови.

Другой солдат тут же сделал выпад мечом и проткнул мятежника насквозь. Мужчина со стоном упал под ноги своих соседей, а толпа разразилась яростными воплями. Возмущенные горожане начали напирать, несмотря на попытки дисциплинированных солдат Карда их удержать. Баррас снова крикнул, призывая всех к спокойствию, но даже его усиленный маной голос не возымел никакого действия. По краям толпы возникли стычки; затем отделился небольшой отряд, который помчался к Чаше маны, где находилась большая часть магов.

Однако более серьезную проблему представляла собой наступающая со всех сторон толпа. Люди Карда размахивали оружием, удерживая передние ряды на безопасном расстоянии от магов, однако те из мятежников, что находились сзади, понимали, что им ничто не угрожает, и потому продолжали напирать.

— Быстро, — приказала Керела. — Сообща. «Солнечный взрыв». Выберите себе направление, чтобы прикрыть все стороны света. Кард, по моей команде передайте своим людям, чтобы они прикрыли глаза.

— Слушаюсь, миледи. — Кард быстро предупредил солдат.

Баррас сосредоточился на новом заклинании. Настроившись на спектр маны, он увидел желтый диск, цвет которого становился все интенсивнее по мере того, как члены Совета направляли потоки маны. Прошло всего несколько мгновений, прежде чем медленно вращающийся желтый диск накрыл весь университет.

Маги по очереди доложили о своей готовности, и Керела сказала:

— Пора, Кард. Вилиф, командуй.

— «Солнечный взрыв», — произнес маг. — Вспышка.

Через секунду мана исчезла. Баррас закрыл глаза и прижал к ним руки. Белый свет потоком пролился во двор университета, ослепив всех, кто не был готов к его появлению. Даже Баррас чувствовал силу заклинания.

Во дворе начали раздаваться крики боли и удивления, оружие со звоном выпало из рук мятежников. Баррас открыл глаза и увидел, что кто-то из горожан лежит на земле, другие пытаются спастись бегством, устремившись в никуда — поскольку они ничего не видели. Испуг заставил их забыть о своем гневе.

— Пошли, — приказал Кард и повел Совет к Башне.

Убедившись, что маги в безопасности, он принялся отдавать четкие приказы, распределяя своих людей для охраны зданий университета, имевших важное стратегическое значение. Баррас закрыл двери в Башню и последовал за членами Совета вверх по длинной внешней лестнице на первый бастион. Там они остановились, чтобы посмотреть на действие заклинания.

На короткое время им удалось добиться успеха. Дух сопротивления, охвативший толпу, был сломлен, и многие покинули двор. Однако кое-кто остался, и возмущенные крики наполнили воздух.

— Ну и где же додоверцы? — спросил сильно побледневший Эндорр.

Он смотрел на север, откуда должно было появиться подкрепление, однако видел лишь серую тень «Савана демона», окружившую университет.

— Понятия не имею, — ответила Керела. — Тот несчастный был прав. Им давно уже следовало быть здесь. Если они повернули назад или погибли в сражении по дороге, нас ничто не спасет. Наступила завершающая стадия сражения за университет, друзья мои. У нас полно врагов, как внутри этих стен, так и снаружи, и очень скоро наступит время, когда нам придется действовать. Когда все немного успокоятся, встретимся с Кар дом и договоримся о дне, когда снимем заклинание.

— Висминцы убьют нас и уничтожат университет, — запротестовала Селдейн. — Ничего не изменилось, если не считать того, что больше наших людей погибло, а висминцы сумели построить надежные укрепления.

Керела несколько мгновений молчала, и Баррас проследил за ее взглядом — она смотрела, как уносят тела двух погибших в стычке мужчин. На мостовой, где они лежали, остались лужи крови.

— Мы ждали столько, сколько могли, — проговорила она наконец. — Я не думаю, что нам стоит рассчитывать на помощь из Додовера. — Она повернулась к друзьям, и все увидели, как по щекам у нее катятся слезы. — Наш университет погибнет.

Ша-Каан испытывал странное и весьма неприятное чувство. Возвращаясь из Кеола в сопровождении своего отряда, одержавшего победу, он раздумывал о том, что может означать союз между Наиками и Беретами, и ему совсем не понравились выводы, к которым он пришел. Ша-Каан испугался.

Во-первых, и это самое главное, получалось, что два Рода вступили друг с другом в переговоры. Очевидно, они преследовали одну цель — уничтожение Рода Каанов. Кроме ее достижения, Ша-Каан не видел в их союзе никакой перспективы. Для Беретов, которые предпочитают жить в воде, гибель Кланов, населяющих Бешар, не принесет никакой пользы.

Исторически сложилось так, что Казны и Береты терпели присутствие друг друга просто потому, что интересы двух Родов не совпадали. В таком случае почему Береты объединились с Наиками для уничтожения Каанов? Решили, что смогут жить в реке Тере? Ша-Каан знал, что этого не произойдет никогда. Наики не допустят Беретов на земли Родав, потому что не захотят, чтобы те пришли к власти.

Значит, Беретам что-то угрожает, и они заключили союз с Наиками, чтобы избежать угрозы. Почему же они не пришли за помощью к Казнам? И кто может представлять для них опасность? Ни один Род не стремится захватить громадные пространства океана Шедар. А представителей других Родов, живущих в воде, Береты изгнали много циклов назад.

Наконец Ша-Каан понял. Наики могут уничтожить Беретов, стоит им только захотеть. Это будет актом мести, но они на такое способны. Ша-Каан не слишком хорошо знал, как устроены Наики, но полагал, что они вполне могут пригрозить другому Роду гибелью, если те не окажут им помощь. А если они в состоянии поступить так с одним Родом, что помешает им сделать то же самое с другим?

Союз, построенный на страхе… и все же союз. Он окажется гибельным для Каанов. Ша-Каан рассчитывал, что ненависть и недоверие Родов друг к другу даст Воронам дополнительное время, пока ворота не достигнут критических размеров, и Род Каанов потерпит решающее поражение. Союз между двумя Родами приблизил этот день.

Подлетая к родовым землям, Ша-Каан прогнал неприятные мысли, наслаждаясь ощущением покоя и мира, которые там царили.

Позже, в тишине Крылатого Приюта он задумался о возможных новых союзах, проклиная мстительность врагов и одновременно прекрасно понимая, что это самый эффективный способ быстро покончить с Родом Каанов. В отличие от своих предков, Ша-Каан не любил открытых дебетов и предпочитал объявить о своем решении, а затем выслушать критику и рассмотреть другие варианты.

Он считал, что должен действовать в двух направлениях. Во-первых, поговорить с Верстами и выяснить, почему они объединились с Наиками. После этого он разорвет их союз, создаст свой собственный или отыщет Роды, не имеющие сильных союзников, и уничтожит их, если сможет. Последняя перспектива казалась ему не слишком привлекательной, поскольку силы Каанов были ограничены, и Ша-Каан не мог делить их на несколько отрядов.

Второе направление было более личным, и Ша-Каан прекрасно понимал, что ему не следовало так долго его игнорировать. Он потерял связь с Балией и не имел ни малейшего представления о том, как разворачиваются военные действия, и, что более важно, слишком долго оставался без целительного воздействия пространства между измерениями. Ему уже давно пора избрать для себя нового драконера.

Но это совсем не простое дело. Учитывая, что вокруг университетских городов идут сражения, шансы, что драконер его Рода сумеет выбрать мага, способного справиться с потребностями Ша-Каана, весьма невелики. До сих пор ему еще не предложили ни одного подходящего кандидата.

Перед Ша-Кааном стояла очень серьезная проблема. Связь с Септерном, а вслед за ним с другими магами, вплоть до Серана, была установлена при их непосредственном участии и с их согласия. Кроме того, они обладали силой, необходимой для выполнения столь сложной миссии. Если Ша-Каан проникнет в сознание неподготовленного мага, пусть и очень способного, это может привести к помутнению рассудка и смерти мага.

Оставалась только одна возможность. Ша-Каан знал человека, который в состоянии без угрозы для себя слушать его мысленный голос; его друзья смогут обеспечить их необходимой в такой ситуации магией. Да, это нарушение четырехсотлетней традиции, но сейчас не время для подобных глупостей. Если он намерен встретиться для переговоров с Беретами, ему нужно знать, что в случае необходимости у него есть возможность исцелить свои раны. А без знака драконера в пространстве Балии у него такой возможности не будет.

Он вытянул шею, схватил пучок огненной травы, быстро прожевал ее и проглотил.

— Да будет так, — сказал Ша-Каан. — Да будет так.

Затем он растянулся во всю длину на теплом сыром полу и открыл двери своего сознания в поисках нового драконера.


День вдруг сделался холодным и ветреным, когда солнце спряталось за Блэксонскими горами, и юго-восточный ветер принес черные мрачные тучи. Вороны спали в укрытии, наслаждаясь теплом печки. Безымянный охранял лагерь; Фрон тоже спал, подставив свой бок Уиллу, который использовал его вместо подушки.

Ирейн удалось отыскать мага, прячущегося к северу от Джулатсы, и выйти на связь. Заклинание действовало недолго. Когда Ирейн открыла глаза, Илкар понял, что она не знает, как ей себя вести — улыбаться или хмуриться. Прошло несколько минут, прежде чем она решилась посмотреть на него.

— Ты в порядке? — спросил Илкар.

Выход на связь, точнее — ее прерывание, оставляет направленную ману без цели. Возвращение маны в нормальное хаотическое состояние нередко выбивает из равновесия и лишает ориентации обоих магов — того, кто вышел на связь, и того, с кем он разговаривал.

Ирейн кивнула и смущенно улыбнулась Денсеру. Он осторожно убрал с ее лица волосы, и она снова улыбнулась, радуясь проявлению чувств.

— Университет еще стоит. Сердце не тронуто, — сказала она и замолчала. — Не знаю, в каком порядке докладывать.

— Маг знает, сколько висминцев находится около Джулатсы? — спросил Безымянный.

— Да, — ответила Ирейн. — Она — ее зовут Феона — говорит, что Джулатсу заняли около десяти тысяч висминцев, которые построили вокруг города надежные укрепления. Чуть в стороне от города стоят лагерем примерно еще пять тысяч висминцев. Они пока не пошли на юго-восток, в сторону Додовера.

— А как насчет джулатсанцев, кому удалось бежать в горы? — Безымянный налил себе в кружку кофе.

— Феона думает, что на них пока не обращают внимания, поскольку университет оказывает сопротивление.

Илкар почувствовал, как его одновременно охватывают гордость и отчаяние. Его родной город в руках захватчиков; люди, которым удалось спастись, вынуждены прятаться в горах. Однако университету каким-то непостижимым образом удалось выстоять.

— Это не все, — продолжала Ирейн. — В городе, лесах и среди холмов прячутся джулатсанцы. Феона не знает точного числа, однако группа на юго-востоке встретила армию из Додовера, о которой говорил Деррик, — около трех тысяч пехотинцев и кавалеристов, — и предупредила разведчиков, чтобы те не напоролись на врага.

— Значит, там есть военный командир, — заметил Безымянный. — А Феона что-нибудь говорила о нападении на висминцев?

— Меня удивляет, что до сих пор никто ничего не предпринял, — сказал Хирад. — Они же могут связаться с магами, оставшимися внутри университета, и организовать сопротивление.

— Не могут, потому что никто не в состоянии говорить с Университетом, — ответила Ирейн. — Кроме того, очень трудно координировать действия разрозненных групп, прячущихся за пределами города. Связь — сложное заклинание.

— А почему никто не может связаться с университетом? — спросил Илкар с замирающим сердцем. — Она уверена, что висминцы его не захватили?

— Да, уверена. Они воспользовались магической защитой, которая блокирует связь. — Ирейн сделала глубокий вдох. — Илкар, они поставили «Саван демона».

— Что? — спросил Хирад.

— О боги, что они сделали? — удивленно переспросил Илкар.

Однако теперь, когда Ирейн произнесла эти слова, он понял, что такое решение напрашивалось само собой как единственное, способное остановить пятнадцатитысячную армию. Впрочем, тут возникала новая проблема. Илкар быстро рассказал Воронам, что представляет собой заклинание. В отличие от Ирейн и Денсера они не знали о его побочном эффекте.

— И как же мы проникнем внутрь? — спросил Хирад.

— Никак, пока не будет снят «Саван», — ответил Илкар.

— Это я и без тебя понял, — сказал Хирад и хлопнул себя по лбу. — Голова у меня не такая умная, как у тебя, но тоже ничего, соображает. Я имел в виду, что когда — и если — «Саван» будет снят, как мы доберемся до библиотеки прежде пятнадцати тысяч висминцев?

— А мы и пытаться не будем, — ответил Безымянный. — Нам нужно увести врага от университета, когда это произойдет. Знаю, мои слова могут показаться вам глупыми, но у нас есть мы, три тысячи профессиональных солдат, и одному богу известно, сколько джулатсанцев, мечтающих о мести. Висминцы ничего не знают про существование такой силы. У нас есть время, потому что тень растет не слишком быстро, и мы в состоянии использовать кое-что себе на пользу.

— Правда? Что же? — Сомнения испытывал не один Денсер, однако Безымянный не успел ему ответить. Черный маг покачал головой и проворчал мрачно: — Сеанс связи. Делир, мне кажется.

Он лег на землю и закрыл глаза, приготовившись получить новости из Парве.

Новости, которые изменят все.

ГЛАВА 17

В Зале Совета было мрачно и холодно. За стенами университета повисла пугающая тишина. Два человека погибло, несколько дюжин получили ранения, Кард установил на площади пост, его люди патрулировали территорию. Все, чьего участия в жизни университета не требовалось, были собраны в двух Длинных комнатах, возле дверей которых стояла надежная охрана.

Восемьдесят отборных солдат охраняли основание Башни, и впервые за все время стража на стенах смотрела внутрь, а не наружу, за ворота университета.

Баррас, как и остальные члены Совета, предвидел, что, если они не снимут заклинание, внутри университета возникнет сражение. Его такая перспектива совершенно не вдохновляла, и он считал, что этого допустить нельзя.

— Ну почему они не хотят понять?! — в отчаянии спрашивал Эндорр.

— Где твоя семья, Эндорр? — поинтересовался Кордолан, уже давно забывший, когда в последний раз улыбался.

— Ты же знаешь, что у меня нет семьи.

— В таком случае ты никогда не поймешь, почему они не понимают, — сказал Кордолан и сложил руки перед собой.

— Почему?

— Потому что твоя семья не умирает, в то время как ты находишься в безопасности за этими стенами. Люди, которых ты любишь больше всего на свете, не становятся пешками в чужой игре, твои братья, сестры, твои родители не гибнут у тебя на глазах.

— Видишь ли, Эндорр, — вмешался Баррас, — нельзя больше рассчитывать на то, что нам удастся сохранить университет после такого количества жертв. Я думал, что университет и джулатсанская магия важнее жизни. Это не так. Кроме того, я не верил, что Сенедай выполнит свою угрозу; я полагал, что он остановится, один раз продемонстрировав нам свою решимость идти до конца. Я ошибся.

Я видел лица тех, кто умирал сегодня, и гнев тех, кто выступил против нас. Если вы все окончательно не ослепли, вы должны понимать, что мы не вправе допустить продолжение убийств.

— Иными словами, ваше мнение кардинально изменилось, — заметила Селдейн. — Совсем недавно мы сидели здесь вместе с генералом Кардом и дружно согласились с тем, что нет ничего важнее сохранения университета.

— Да, и наше решение было ханжеским, абсолютно лишенным сострадания и аморальным, — сказал Баррас.

— Нельзя допустить гибели университета, — заявил Тор-вис. — Мы просто обязаны сохранить джулатсанскую магию. Нарушение равновесия дестабилизирует всю Балию.

— Мы можем похоронить Сердце, — проговорила Керела.

— Зачем? Если мы потеряем Чашу маны, Башню и библиотеку, у нас почти ничего не останется. Сердце — лишь духовный центр магии. Магами нас делают наши книги, здания и священные места. — Селдейн покачала головой.

— Если мы будем бездействовать, здесь скоро начнется настоящая смута, а я не позволю джулатсанцам убивать друг друга в стенах моего университета! — В голосе Керелы прозвучала жесткая сила, хотя в глазах стояли слезы боли, которая терзала ее душу.

— Если мы выйдем за стены, нас убьют, а все остальные джулатсанцы станут рабами, — сказал Вилиф.

— Мы не сдадимся без боя, — заявила Керела.

— Если мы вступим с ними в сражение, мы потерпим поражение, — проговорила Селдейн. — Надо ждать, пока придет помощь.

— Помощи не будет! — сердито выкрикнула Керела и стукнула кулаком по столу. — Разве вы не видите то, что было очевидно с самого начала? Пока «Саван демона» не снят, нам никто не сможет помочь. Мы воздвигли непреодолимый барьер. Мы находимся в безопасности. Никто не знает, что здесь происходит, Будь я на месте додоверцев, я бы хорошенько подумала, прежде чем бросаться на мечи висминцев, не зная наверняка, стоит ли ждать помощи от тех, кого мне предстоит спасти. А вы?

Раздался стук в дверь, вошел Кард, раскрасневшийся, с всклокоченными волосами и капельками пота на лице.

— Вы как раз вовремя, — сказала Керела. — Пожалуйста, садитесь, выпейте чего-нибудь и доложите нам, что там происходит.

Кард кивнул, радуясь короткой передышке. Он расстегнул плащ и повесил его на спинку кресла, затем наполнил хрустальный бокал водой и, тяжело вздохнув, сел. Осушив бокал, генерал осторожно поставил его на стол.

— Слишком я уже стар, — сказал он, и его слова были встречены едва заметными улыбками магов.

— Ну, это можно сказать про большинство из нас, — заметил Вилиф.

— Итак, на время нам удалось навести порядок, но долго его не удержать. Горожан вдвое больше, чем моих солдат. Впрочем, особого значения это не имеет, мы ведь не намерены сражаться с ними врукопашную. По крайней мере до тех пор, пока здесь не будет принято правильное решение, причем не позже полудня. Мы должны остановить убийства.

— Как вы считаете, что нам следует сделать, генерал? — спросила Селдейн напряженным голосом.

— Убрать «Саван демона»…

— И пусть висминцы всех нас прикончат? — возмущенно поинтересовался Эндорр.

— Нет, юный болван, — рявкнул Кард по-военному жестко. — Стража университета не допустит убийств и уничтожения зданий. Поберегите свой острый язык для заклинаний.

— Успокойтесь, Кард, — вмешался Баррас, протягивая к генералу руку. — Положение и без того тяжелое. Кард кивнул.

— Если мы хотим выиграть время, нам нужно быстро сделать несколько вещей. Многое будет зависеть от магов. Могу ли я внести свои предложения, не опасаясь, что меня будут перебивать?

— Попробуйте, — с улыбкой проговорила Керела.

— Хорошо. — Кард бросил сердитый взгляд на Эндорра. — Я полагаю, что додоверцы прячутся в одном дне пути от города. Скорее всего они поддерживают связь с джулатсанцами, которым удалось бежать в горы. Если я ошибаюсь, мы потерпим поражение.

После того как «Саван» будет снят, маги должны сделать две вещи — причем быстро, прежде чем висминцы поднимут тревогу. Во-первых, установить связь со всеми, кто сможет нас услышать, особенно с додоверцами. Они нам понадобятся для того, чтобы атаковать тылы врага. Во-вторых, , необходимо уничтожить наблюдательную башню. Мне все равно, каким способом, — она даст возможность неприятелю попасть в университет и видеть, что здесь происходит, после того как мы лишимся магической защиты «Савана».

Солдаты знают, что им делать; требуется ваше разрешение расставить магов таким образом, чтобы они защищали стены. И последнее, Баррас: я хочу, чтобы вы вступили с Сенедаем в переговоры. Попробуйте договориться с ним, чтобы он отложил казни. Все.

— Вы намерены начать действовать через три дня? — спросил Торвис.

— Нет, через два. Но висминцы не должны быть готовы нас встретить. Значение имеет каждая минута.

— В таком случае «Саван демона» следует снять ночью, когда их не так много около наших стен, — сказал Эндорр.

— Верно, — согласился с ним Кард. — Я полагаю, перед рассветом. Помните, мы не собираемся начинать боевые действия глубокой ночью, когда додоверцы будут спать. Кроме того, башню следует уничтожить только после того, как висминцы сообразят, что «Савана» больше нет. Если мы сумеем таким образом выиграть время, за которое додоверцы успеют собрать свои силы, будет очень хорошо.

— Что бы вы ни говорили, это будет означать, что мы отдаем врагу университет, — сказала Селдейн.

— Миледи, — повернувшись к ней, проговорил Кард, — я не намерен отдавать врагу университет.

— В таком случае почему вы хотите избавиться от «Савана демона», за который, должен вам напомнить, Дил отдал свою жизнь? — спросил Эндорр.

— Потому что пришло время сразиться за нашу свободу. И надеяться на помощь додоверцев. Если ситуация будет складываться не в нашу пользу, мы захороним Сердце.

— Неужели вы верите в победу? — скептически поинтересовался Эндорр.

— Молодой человек, я никогда не начинаю сражения, если не надеюсь победить. Если мы правильно направим магическую энергию, а наши союзники атакуют тылы висминцев, у нас есть шанс.

— Спасибо, Кард, — сказала Керела. — Я предлагаю вам с Баррасом переговорить с Сенедаем. Мы останемся здесь и обсудим, кто из магов будет заниматься выполнением ваших заданий.

Шагая в сопровождении солдат и Карда к северным воротам, Баррас чувствовал напряжение, царящее в безмолвном университете. В башне из металла и дерева, стоящей напротив Длинных комнат, собралось около дюжины висминцев, которые, наклонившись над парапетом, разглядывали пустую площадь.

— Вам следовало стать дипломатом, генерал, — сказал Баррас с грустной улыбкой. — Вы почти такой же непревзойденный лжец, как я.

— Я вас не понимаю, — Кард смотрел прямо перед собой, но Баррас заметил, как дрогнули уголки его губ.

— За стенами университета собралось около десяти тысяч вооруженных висминцев, единственным желанием которых является уничтожение Джулатсы. У нас семьсот солдат, несколько сотен сердитых горожан и чуть меньше двухсот магов. Как вы думаете, что я имел в виду?

— По правде говоря, учитывая их способность накапливать силы, за стенами должно находиться около двадцати тысяч висминцев.

— Неужели вы и вправду верите, будто додоверцы только и ждут нашего сигнала, чтобы начать действовать? Наверняка их армия была отозвана, как только стало известно, что город Джулатса пал.

— Нет, они где-то здесь. Просто их недостаточно.

— И сколько времени мы сможем оказывать врагу сопротивление? — спросил Баррас.

— Трудно сказать, — пожав плечами, ответил Кард. — Возможно, три дня, хотя все может закончиться и за один, если мы падем духом.

— Но вы не думаете, что мы одержим победу? Кард рассмеялся, хлопнул одной рукой Барраса по спине, а другой открыл дверь, ведущую в башню северных ворот.

— Я, конечно, стар, однако еще не выжил из ума. Советую положить самые ценные тексты в Сердце, прежде чем вы его захороните, — заявил он и показал на лестницу. — После вас.


Лорд Блэксон и лорд Гресси прибыли в южный порт Гайернат слишком поздно, чтобы бросить свои немногочисленные силы в сражение, зато подоспели как раз вовремя, чтобы принять участие в наведении порядка. Давая команды людям, Блэксон почувствовал облегчение, несмотря на царившие вокруг смерть и разруху.

Отблески пожаров они увидели, когда находились водном дне пути от Гайерната — оранжевые сполохи освещали горы, стоявшие на северной границе порта. Блэксон и Гресси предполагали худшее, представляли себе разграбленный город, уничтоженную армию… прощались с надеждой, пусть и не слишком серьезной, на победу.

Однако Гайернат выжил, остатки армии висминцев отошли назад, навстречу Блэксону. Разведчики барона сообщили, что готовится атака, и его армия успела подготовиться.

В течение восьми дней Гайернат отбивал атаки висминцев с моря и на суше; в конце концов, когда горел порт и сила магов была на исходе, жителям удалось сломить боевой дух врага. Магам не пришлось испытать на себе силу бело-черного огня шаманов, но они все равно понесли серьезные потери.

Армия Гайерната потеряла половину своего военного резерва — кто-то погиб, иные получили тяжелые ранения. А маги, ставшие главной мишенью висминцев, насчитывали в своих рядах всего около сотни человек.

Блэксон радовался тому, что город выстоял, но одновременно понимал, что его надеждам воспользоваться армией для спасения своих собственных владений не суждено сбыться.

— С другой стороны, в Блэксоне будет гораздо меньше висминцев, чем мы предполагали, — сказал Гресси, стоявший рядом с товарищем; тяжелая контузия давала о себе знать тупой головной болью, да возникающим время от времени головокружением.

— Это зависит от того, сколько висминцев пришло из Блэксона, а сколько прямо через пролив, — заметил Блэксон.

— Вечный пессимист…

— Пессимистом быть легко. Только взгляни, во что они превратили прекрасный порт.

Оба одновременно посмотрели вниз, к подножию холма, где начинался Южный океан. Их глазам предстал порт, залитый яркими лучами солнца. Дым от потушенных пожаров медленно поднимался в небо, центральная улица, в начале которой они стояли, являла собой страшную картину разрушения. Бои шли на ее мостовых, спускающихся со склонов холма, в домах, на постоялых дворах, в пекарнях, оружейных и корабельных мастерских, которые сейчас лежали в руинах.

Повсюду виднелись следы сражения: кровь, и пепел, и погребальные костры. Только когда взгляд останавливался на пристанях, кранах и складских помещениях, порт начинал приобретать привычные очертания. В гавани из воды торчали мачты трех или четырех потопленных кораблей, однако Гайернат сумел отбить все атаки врага, не обладавшего необходимыми навыками ведения морского боя.

В результате восьми дней беспрерывных боев многие жители города остались без крова, дети осиротели, женщины стали вдовами. Солдаты и городская стража, способные держаться на ногах, отдавали все силы спасению того, что еще можно было спасти, стараясь превратить портовые постройки в некое подобие жилья. Слава Гайерната осталась в прошлом.

По склону Корабельной улицы — главной улицы города — к ним направлялся какой-то человек. Высокий, средних лет, со свитком в руке; эмблема мэра висела у него на цепочке на шее.

— Я бы сказал: «Блэксон, добро пожаловать в мой город», только от него почти ничего не осталось, — печально промолвил мэр.

Барон пожал ему руку.

— Про свой город я не могу сказать и этого. Мэр Скальер, позвольте представить вам моего друга. Барон Гресси. Они обменялись рукопожатием.

— Я слышал, сколько стараний вы приложили, чтобы предупредить нас о наступлении висминцев, — сказал Скальер. — В наше время трудно найти честного человека, который носил бы титул барона. Естественно, о присутствующих речь не идет.

— Еще реже удается встретить в Восточной Балии командующего, который одержал бы победу над висминцами. Я поздравляю вас.

Скальер перестал улыбаться, а на его худом удлиненном лице появилось грустное выражение.

— Если это можно назвать победой. Еще одной такой атаки нам не выдержать. Нас просто загонят в море. А глядя на развалины города, я порой думаю, что так, возможно, будет даже лучше.

— Я понимаю, что вы чувствуете, Скальер, понимаю как никто другой. И прошу у вас солдат и магов именно потому, что хочу уничтожить угрозу для вашего города. — Блэксон пригладил бороду. — Наверное, свиток, который вы держите в руке, и есть ваше решение?

— Да. Прошу меня простить за то, что мы долго не отвечали. Вы же видите, у нас масса дел, мы просто задыхаемся.

Мэр протянул свиток Блэксону. Барон с замиранием сердца развернул его и принялся читать. Просмотрев указанные цифры, он радостно заулыбался. Впрочем, улыбка тут же сошла с его лица.

— Вы не можете себе позволить отдать нам столько солдат и магов. Вам ведь нужно защищать город!

Он передал свиток Гресси, который тоже едва сдерживал волнение.

— Зачем? — хлопнув в ладоши, спросил Скальер. — Оглянитесь по сторонам. Висминцев необходимо остановить, и вы сможете это сделать, если заберете с собой остатки нашей армии и магов. Мы расставим разведчиков и сигнальные костры на всех дорогах, ведущих из порта. Если висминцы снова нас атакуют, мы узнаем заранее и эвакуируемся на море. Вы будете командовать армией Гайерната. И да благословят вас боги.

Блэксон крепко обнял Скальера и принялся колотить его по спине, пока тот не начал отчаянно кашлять.

— Вы дали Балии шанс. Как только мы вернем Блэксон, а лагеря противника, расположенные по обе стороны пролива Гайернат, будут уничтожены, мы пойдем назад, на север, в Андерстоун. И на сей раз постараемся победить. Тогда, — он повернулся к Гресси, — тогда мы воздадим всем по заслугам.

— Скоро ваши люди будут готовы? — спросил Гресси.

— Нужно некоторое время, чтобы снарядить корабли, и, я думаю, примерно столько же, чтобы вы обсудили ваши планы с моими офицерами, я уже не говорю о небольшом отдыхе. Через два дня на рассвете будет подходящий прилив. Вот тогда и отправитесь в путь.

Блэксон кивнул.

— Давайте найдем какую-нибудь подходящую гостиницу, которой посчастливилось выстоять, и выпьем за Гайернат и нашу Балию.

Он начал спускаться по Корабельной улице, высоко подняв голову. В Блэксоне их ждет победа. Люди барона вместе с восемью тысячами солдат Гайерната прогонят висминцев туда, откуда они явились. Блэксон надеялся прожить достаточно долго, чтобы стать свидетелем того, как они будут проклинать свою глупость и дадут слово никогда больше не беспокоить барона Блэксона.

ГЛАВА 18

Фрон почувствовал его первым, хотя Хирад узнал об этом значительно позже. Денсер по-прежнему находился на связи, он хмурился, его губы беззвучно двигались. Ирейн мягко гладила его по волосам.

Остальные Вороны ничего особенного не заметили, однако волк поднял уши, а потом из его горла вырвался звук, очень похожий на жалобный визг. Встряхнув могучей головой, он начал принюхиваться к воздуху, шерсть на загривке встала дыбом, передние лапы задрожали.

Затем он отошел от печки, несмотря на то что Уилл попытался его успокоить, посмотрел налево, на другой берег реки, потом направо, на кусты, скрывавшие лагерь от посторонних глаз. В следующее мгновение он взвыл, но тут же резко замолчал и посмотрел на Хирада. Варвар мог бы поклясться, что волк хмурится, что он очень обеспокоен… Но тут его пронзила почти невыносимая головная боль.

Хирад вскрикнул, сжал голову обеими руками, попытался встать, однако упал на землю — сначала на пятки, затем на спину, высоко задрав ноги. Лицо исказила гримаса боли. Словно издалека он слышал голос Илкара, почувствовал, как его схватили чьи-то руки, пытаясь удержать бившееся в конвульсиях тело.

Ничего подобного ему испытывать не приходилось. Мозг словно размазали по внутренней поверхности черепа при помощи молотков с шипами и одновременно сжали до размеров маленького яблока. Перед глазами возникали красно-золотые вспышки, а весь остальной мир погрузился в непроглядный мрак. В ушах раздавался грохот тысяч могучих крыльев. Наступил короткий момент прояснения, и Хирад вдруг понял, что у него из носа идет кровь.

Боль имела голос. Сначала Хирад услышал его эхо и посчитал отголоском боли. Пронесся ураган шепотов — Хирад не мог до него дотянуться, он промчался мимо онемевшего сознания, затем остановился. Варвар хотел открыть глаза, но не смог. Руки и ноги тоже не желали слушаться.

«Это смерть», — подумал он.

— Нет, Хирад Холодное Сердце, не смерть. — Этот голос, приходивший к нему в кошмарных снах, он знал очень хорошо. Почему-то он принес неожиданное утешение. — Прошу простить меня за то, что доставил тебе неудобства, но они неизбежны. Первый контакт натаком расстоянии труден. Тебе скоро станет легче.

— Ша-Каан? — Путающиеся мысли сошлись в одной точке в его страдающем от почти невыносимой боли мозгу, позволив быть услышанным и слышать дракона.

— Отлично. Ты не пострадал.

— Я так не думаю. Да и «неудобства» — не совсем подходящее слово, чтобы описать то, что я пережил минуту назад.

Ша-Каан рассмеялся, и Хираду показалось, будто ласковая рука погладила его мозг.

— Ты наделен тем же бесстрашием, что я видел в Септерне. Жаль, что ты не маг.

— Почему?

— Потому что тогда наш союз был бы сильнее и полнее.

— Какой союз?

Хирад почувствовал беспокойство.

— Чтобы помочь моему Роду выжить, я должен обратиться к тебе с просьбой. Я стар, даже по меркам Каанов, однако у меня нет драконера с тех пор, как умер Серан из замка Танцующих скал. Ты единственный человек, наделенный достаточно сильной волей, чтобы ответить на мой призыв. Возможно, ты мне понадобишься, прежде чем вы попадете в мои владения.

Хирад был потрясен. А еще его охватило чувство, что ему оказали огромную честь, хотя он и не понимал, откуда оно взялось. Про драконеров он ничего не знал, если не считать того, что все они маги.

— Но что я могу? Я даже заклинания творить не умею.

— Кое-кто из Воронов способен направить энергию пространства между измерениями и позаботиться о моих ранах. А твое сознание горит так ярко, как ни у кого из твоих товарищей. Даже если я буду серьезно ранен, я смогу тебя увидеть и добраться до убежища. Прошу, дай согласие. Я научу тебя всему, что необходимо знать.

— А я смогу тебя позвать?

— Если возникнет необходимость. Хотя не обещаю, что отвечу на твой призыв сразу или смогу оказать тебе необходимую помощь. А вот ты должен откликаться на мой зов без промедления.

— Даже если я буду находиться в гуще сражения?

Хирад представил себе, как страшная боль пронзает его голову и он падает, словно от удара вражеского оружия, прямо на поле боя. Он не мог такого допустить.

— Если твое сознание будет открыто, я смогу понять, когда ты отдыхаешь, и свяжусь с тобой только в такой ситуации.

— Тогда я согласен, — сказал Хирад, прежде чем успел сообразить, что говорит.

— Отлично. А теперь скажи мне, как продвигаются ваши поиски способа закрыть разрыв?

Хирад быстро рассказал Ша-Каану о «Саване демона» все, что знал, — по правде говоря, не слишком много, и более подробно о том, какое расстояние им осталось проделать до Джулатсы.

— Поясни про «Саван демона». Какое отношение он имеет к измерениям?

— Понятия не имею, — ответил Хирад. — Мне известно лишь, что ни одно живое существо не в силах сквозь него пройти, что он тянется к самому небу и уходит под землю до самой преисподней, а тот, кто пытается через него проскочить, отдает свою душу демонам.

Ша-Каан молчал несколько минут, но Хирад чувствовал его присутствие и беспокойство.

— А почему ты выбрал меня именно сейчас? — спросил он.

— Потому что я должен выполнить миссию, которая обязательно спровоцирует нападение моих врагов, и, следовательно, я могу быть ранен. Мне необходим драконер. Так, вернемся к «Савану демона». Дай-ка я попытаюсь разобраться с тем, что у вас происходит. Ваши маги опять сотворили заклинание, которое не в состоянии контролировать. Я свяжусь со своим Родом и посмотрю, что творится в пространстве вокруг города, куда вы направляетесь. Я буду говорить с тобой завтра, когда ваше солнце пройдет зенит. Приготовься.

— Хорошо.

— Спасибо тебе, Хирад Холодное Сердце. Ты дал торжественную клятву, но ты не один. Везде, где есть маги, есть драконеры. До завтра.

Дракон исчез, и только тут Хирад сообразил, что не имеет ни малейшего понятия, что нужно делать, чтобы связаться с Ша-Кааном. Он открыл глаза.

— Боги, Хирад! Что с тобой случилось? — Над варваром склонился встревоженный Илкар.

Хирад улыбнулся. Перед глазами все плыло, тупая боль в голове неоспоримо подтверждала, что разговор с Ша-Кааном ему не приснился. Он лежал на спине, кто-то подложил ему под голову сложенный плащ. Женская рука осторожно стерла влажной тряпкой кровь, которая текла у него из носа.

— Сколько я был без сознания?

— Пару минут, — ответил Безымянный.

— Может быть, даже меньше, — добавил Илкар.

И тут раздалось низкое глухое рычание. Неожиданно Хирад увидел нос Фрона, желтые глаза волка внимательно заглянули в его глаза, и у варвара возникло ощущение, будто волк хмурится — получилось очень забавно. Впрочем, его, очевидно, удовлетворило то, что он увидел, — высунув язык, Фрон быстро лизнул Хирада в щеку и отошел в сторону.

— Его все устраивает, — заметил варвар.

— А вот несколько минут назад он ужасно нервничал, — проговорил Безымянный.

— Вы не против, если я сяду? — спросил Хирад.

Ему помогли подняться. Денсер устроился, скрестив ноги, в стороне от остальных, зажег трубку и принялся пускать кольца дыма в голубое небо. На лице у него застыло беспокойство. Уилл стоял рядом с Хирадом, ласково поглаживая бок Фрона, в окружении Илкара, Безымянного и Ирейн. Илкар протянул кружку с кофе.

— Ты уронил ту, что собирался выпить, — сказал он.

— Не помню.

Хирад чувствовал себя намного лучше: боль начала отступать, мысли и зрение постепенно становились четче.

— Итак, что же произошло? — повторил свой вопрос Илкар.

— Со мной разговаривал Ша-Каан. Сейчас он находится на землях своего Рода, в Крылатом Приюте.

— Где-где?

Хирад лишь пожал плечами. Он не имел ни малейшего представления о том, откуда взялось это слово. Ша-Каан его не произносил.

— В Крылатом Приюте. Думаю, это дом Ша-Каана. Хирад заглянул в лица Илкара и Безымянного. Первый задумался, второй был явно озадачен.

— Насколько я понимаю, новости не слишком хорошие, — произнес Илкар. — Иначе зачем ему с тобой разговаривать?

— Гораздо важнее понять, как он с тобой разговаривал, — заявил Безымянный. — Посмотри на себя. Двухдневный труп и то выглядит лучше.

— Спасибо, — сказал Хирад. — Понимаете, он боится пострадать, и ему нужен новый драконер. Если быть точным, ему нужен я.

— Что? — спросили одновременно три мага.

— Вот-вот, я ему задал точно такой же вопрос. Но, очевидно, я могу стать для него связующим звеном с нашим измерением, а вы трое сделаете остальное. Он выбрал меня, потому что знаком с моим сознанием. Ша-Каан сказал, что оно очень сильное. — Хирад гордо выпятил грудь.

— Да уж, голова у тебя точно твердая, — фыркнул Илкар.

— Ты ведь не согласился, правда? — спросил Денсер, и его слова прозвучали скорее как утверждение.

— Разумеется, согласился. Мне пришлось, — удивленно приподняв одну бровь, ответил Хирад.

— Большое спасибо, — рявкнул зитескианец.

— А в чем дело? — Хирад начал злиться. — Разве у меня был выбор?

— Был. Ты мог отказаться. Предположим, я не хочу быть драконером?

— А ты им и не стал, зитескианец. Драконер я. Ты… ну, не знаю… ты что-то вроде консорта. — Хирад сознательно выбрал неправильное слово.

Денсер вскочил на ноги.

— Ты, наверное, решил неудачно пошутить, Хирад. Если ты надеешься, что я соглашусь на роль консорта, — он выплюнул это слово, словно оно целиком состояло из вонючего гнилья, — так вот, можешь засунуть свои надежды в задницу.

— Денсер, сядь и говори потише, — приказал Безымянный и сделал вид, что встает, когда маг хотел ему что-то возразить. — Ты так орешь, что приманишь сюда висминцев. Впрочем, должен заметить, что орешь тут не ты один. Мы Вороны. Советую вам хотя бы иногда об этом вспоминать.

— Тебя там не было, — проворчал Хирад.

— Хирад, — предупредил друга Безымянный.

— Нет, вы меня выслушайте, — Хирад заговорил потише. — Я чувствовал, что Ша-Каан во мне нуждается. Не только во мне, а во всех нас — не меньше, чем мы нуждаемся в нем. Учти, Денсер, если все Казны погибнут, нас тоже ждет смерть. Наш долг его защищать. У меня не было времени с вами посоветоваться, и я поступил так, как считал правильным.

Денсер снова уселся возле костра, обменявшись мимолетным взглядом с Ирейн.

— В любом случае ты прав, времени у нас мало.

Все Вороны удивленно на него посмотрели. Они успели забыть о том, что он выходил на связь.

Илкар кашлянул.

— А что случилось?

— У нас есть всего восемь дней на то, чтобы закрыть разрыв.


Сердце Деррика переполняло ликование. Восемь дней безумной скачки привели его людей на позицию, с которой они могли атаковать стоянку висминцев у пролива Гайернат. Разведчики доложили, что лишь небольшой отряд, насчитывающий примерно сто пятьдесят воинов и рабочих, контролирует постоянный поток всего необходимого для армии из Висмина и охраняет его восточные границы.

Отряд Деррика скакал без отдыха днем и останавливался на ночлег только после наступления ночи. Лошади, конечно, долго не протянут, но конец пути уже виден. Разгромив эту стоянку, они выйдут к морю и после короткого морского путешествия смогут один день отдохнуть.

Представители четырех университетов, сто девяносто воинов и восемнадцать магов, остановились в часе пути от лагеря врага на берегу моря. Командиры обсудили план операции. Самую большую опасность представляли три сторожевые башни, на каждой из которых несли караул по три воина. Деррик приказал заняться ими всем своим четырнадцати лучникам, обеспечив их поддержкой магов. Он предпочел бы расправиться с врагом при помощи магии, но на скаку было очень трудно подготовить необходимые заклинания. Целью кавалерийской атаки послужат огромные палатки с припасами в центре лагеря.

Деррик, возглавлявший отряд кавалеристов, обратился перед боем к своим воинам:

— Эти люди захватили наши земли, они убивали и грабили. Среди вас нет никого, кто не потерял бы друзей или родных, тех, кто погиб, защищая Андерстоунское ущелье, и тех, кто отдал жизнь во время блокады Джулатсы. Одним богам известно, что происходит сейчас в Блэксоне, Эрскане, Денебре и Эймоте.

Враг не ведает сострадания. Покажите, что вы тоже можете быть безжалостными. Убивайте их, иначе они убьют вас. Я хочу, чтобы вы сравняли лагерь висминцев с землей. Восток не покорится Западу. Университеты будут жить. Мы прогоним висминцев из наших домов. Вы со мной?

От дружного вопля в небе взлетели перепуганные птицы. Деррик кивнул.

— В таком случае вперед!

И кавалерия поскакала в сторону пролива.


В лагере наконец стало тихо. Вороны сидели вокруг печки Уилла. Каждый погрузился в свои собственные мысли, но всем не давал покоя рассказ Денсера. Уилл растянулся на земле рядом с Фроном, положив руку на спину волку. Фрон оставался настороже: уши торчком, язык вываливается из пасти — охранял свою новую территорию.

Ирейн некоторое время смотрела на них, разглядев близость, которая ушла из ее отношений с Денсером. Черный маг задумчиво играл сухими листьями, посасывая давно потухшую трубку. Ирейн нахмурилась и попыталась осторожно проникнуть в его мысли, но, как и прежде, наткнулась лишь на щит, прикрывавший его сознание. Она не знала, понимает ли Денсер, что его мысли от нее скрыты. Впрочем, вряд ли он вообще что-нибудь замечает вокруг себя — он постоянно думал о «Рассветном воре» и о том, что заклинание с ним сделало.

Ирейн встала и подошла к нему. Опустившись на землю рядом с ним, она увидела, что он улыбнулся, и сердце у нее радостно забилось.

— Хочешь немного прогуляться? — предложила Ирейн. — Подойдем к воде. Сейчас ведь темно.

Денсер посмотрел ей в лицо, нахмурился, зрачки слегка расширились в тусклом свете. Как же ей хотелось, чтобы в его глазах снова загорелось желание!..

— Зачем?

— Казалось бы, понятно, — пробормотал Илкар.

— Не суйся, Илкар, — сердито оборвала его Ирейн. — Денсер, пожалуйста.

Денсер пожал плечами и, тяжело вздохнув, с трудом поднялся на ноги.

— Веди, — сказал он и махнул рукой, даже не пытаясь скрыть полное отсутствие энтузиазма. Ирейн прищурилась, но промолчала.

— Не уходите далеко, — предупредил Хирад. — Здесь небезопасно.

Ирейн отвела в сторону низкие ветки, повернула направо и пошла к реке Три. Несмотря на то что стояла ночь, луна проливала на землю яркое сияние, и девушка уверенно шагала между деревьями и кустами, спускаясь по пологому склону к границе воды.

На берегу она повернула налево и, перешагивая через лужи, вскоре вышла на небольшую, заросшую травой полянку, прикрытую со всех сторон высокими деревьями. Села на чуть сырую землю и посмотрела на широкую Три, которая несла свои воды сначала в залив Триверн, а затем и в море. В ночном сумраке река казалась серой, словно медленно ползущая по своим делам улитка. Настроение у Ирейн совсем испортилось.

Через несколько минут появился Денсер, пытавшийся разжечь свою трубку. Он явно не знал, что ему делать дальше.

— Садись, — пригласила Ирейн, похлопав рукой по земле рядом с собой.

Он снова пожал плечами и сел, не глядя на нее и стараясь держаться на некотором расстоянии.

— Почему ты со мной не разговариваешь? — спросила Ирейн, которая не очень понимала, с чего начать, но твердо знала, что должна пробиться к Денсеру, не только ради себя самой, но и ради Воронов.

— Я разговариваю, — ответил Денсер.

— О да, я получаю колоссальное удовольствие от твоих «Как дела? » и «Хорошо», Просто замечательные, чудесные разговоры!

Налетел порыв ветра, разворошил листья у ног Ирейн, запутался в ее волосах.

— ао чем я должен с тобой разговаривать?

— Боги, Денсер, разве ты не видишь, что с тобой происходит с того самого момента, как ты выпустил «Рассветного вора»? — Ее охватила ярость от его мрачного, холодного нежелания идти на контакт.

— Ничего не произошло, — с вызовом заявил Денсер. — Просто я получил знание о том, как в действительности работает магия.

— Да, и посмотри, к чему это привело. Твое знание отняло тебя у нас, у меня. Ты стал таким высокомерным, как будто вдруг мы превратились в грязь у тебя под ногами.

— Я так не думаю.

— Но впечатление складывается именно такое. Ты грубишь Илкару, рычишь на Хирада, а на меня практически не обращаешь внимания. — На глаза Ирейн навернулись слезы. Всего несколько дней назад она сидела, держа на коленях его голову, так им гордилась, так была счастлива, что он остался жив, и потрясена тем, что ему удалось сделать. Но ее чувства наталкивались на непроницаемую стену, и сейчас ее охватило отчаяние. — Что с тобой происходит?

— Ничего, — тихо ответил он.

— Именно, — взорвалась Ирейн. — С тех самых пор, как ты восстановил свою ману, ты ведешь себя так, будто тебе все равно. Будто тебе наплевать на меня, на Воронов, даже на нашего ребенка.

— Неправда. — Денсер по-прежнему не смотрел на нее.

Ирейн хотелось протянуть руку и прикоснуться к нему, но у нее отчаянно сжималось сердце, когда она представляла себе, как он отшатнется.

— Ну, тогда поговори со мной, — взмолилась она. — Прошу тебя.

Он вздохнул, и Ирейн едва не влепила ему пощечину. Тут он посмотрел ей в глаза, и она поняла, что он пытается отыскать нужные слова.

— Это трудно.

— У нас вся ночь впереди.

— Вряд ли. — Впервые мимолетная улыбка коснулась его губ. — Ты понимаешь магию. Ты знаешь, сколько нужно сил, чтобы контролировать ману, и знаешь, как они уходят, когда произносишь заклинание. Еще тебе известно, что каждый маг ищет новые пути, которые помогут уменьшить потери. А мне нужные сведения преподнесли на тарелочке с голубой каемочкой. Но это далеко не все.

Ирейн ужасно хотелось его перебить, однако еще больше она хотела, чтобы он продолжал говорить. Она сомневалась, что его слова имеют какое-то значение, но была рада тому, что он наконец не молчит.

— У каждого из нас есть дело и мечта всей жизни. Похоже, нельзя допускать, чтобы твоя мечта исполнилась. — Денсер отвернулся и посмотрел на воду.

— Я не понимаю, — сказала Ирейн. — Зачем добиваться того, что тебе на самом деле совсем не нужно?

— Что ты будешь делать, когда исполнится то, о чем ты всю жизнь мечтала? — спросил Денсер. Помолчав, Ирейн ответила:

— Можно захотеть чего-нибудь другого.

— И я так думал. Но что, если ты не можешь захотеть ничего столь же грандиозного, как то, что ты совершил?

— Я… — начала Ирейн, думая, что поняла. На мгновение куски головоломки будто сложились в сложный рисунок… а потом стало ясно, что они не подходят друг к другу. — Почему ты говоришь, что у тебя ничего не осталось? Мы здесь, потому что должны закрыть разрыв. Кроме нас, никто другой не справится. Разве для тебя это не важно?

— Не знаю

— Если мы потерпим поражение, ты умрешь. Мы все умрем.

— Я больше не боюсь смерти. Я сотворил заклинание «Рассветный вор», я достиг того, что считал недостижимым. Я мечтал об этом, потому что знал: мне не суждено претворить свою мечту в жизнь. Но мне удалось, и теперь я пуст. Я получил то, что хотел, и могу спокойно умереть.

Не в силах больше сдерживаться, Ирейн влепила ему пощечину. Она вложила в нее всю свою ярость и всю боль. Однако лучше себя не почувствовала.

— Тогда живи ради кого-нибудь другого. Как насчет меня? Или твоего ребенка? — По ее щекам текли слезы. — Эгоистичный ублюдок!

Денсер схватил Ирейн за руку.

— Я сотворил заклинание, чтобы спасти всех!

— Ты сотворил «Рассветного вора» ради себя, — сердито возразила Ирейн, почувствовав, как ее вдруг охватило презрение к этому человеку. — Только удивительно, что ты не выпустил его на полную мощь. Почему бы не продемонстрировать истинный эгоизм и не взять нас всех в свою компанию? По крайней мере тебе не пришлось бы так себя жалеть.

Она встала, чтобы уйти, но его слова заставили ее замереть на месте.

— Я хотел так и сделать, но не мог, потому что люблю тебя.

Ирейн повернулась, желая врезать ему еще одну пощечину за то, что он смеет играть ее чувствами, однако что-то в его голосе ее остановило,

— Необычное заявление, — холодно проговорила она.

— Зато правдивое.

— Ты выбрал странный способ демонстрировать свои чувства.

Денсер посмотрел на нее, и его глаза засверкали в тусклом свете луны.

— Я не в силах быть тем, кто тебе сейчас нужен. Если честно, я считаю, что принес огромную жертву. Не только ради тебя, но и ради Воронов. Но тогда я не мог предать твою веру в меня. Не мог предать вас всех. И хотя «Рассветный вор» пытался соблазнить меня и заставить отдать ему весь мир, я не смог. — Он снова опустил глаза к земле.

Ирейн села рядом с ним, обняла его и принялась гладить щеку, которую ударила.

— А теперь у тебя появилось новое дело жизни, любовь моя, — прошептала она. — До сих пор ты учился разрушать, но мы с тобой кое-что создали. Ты должен сделать все, чтобы наш ребенок жил.

Неожиданно она поняла, что Денсер дрожит. Она не знала, от холода или волнения, но когда он повернулся к ней и взял ее руки в свои, у него в глазах стояли слезы.

— Я хочу этого больше всего на свете… а внутри у меня такое ощущение, будто меня обманули. Неужели ты не понимаешь? Сколько я себя помню, в моей жизни все было второстепенным по сравнению с этим проклятым заклинанием. Оно имело для меня такое огромное значение, что остального просто не существовало. Но его больше нет, и я лишился цели — ради чего продолжать жить, бороться с трудностями и побеждать. — Он провел рукой по ее щеке. — Я знаю, тебе больно это слышать, и понимаю, что так чувствовать не должен. А что если я больше никогда не смогу стать прежним? Что если не захочу ничего так же сильно, как хотел получить «Рассветного вора»?

— Захочешь, любовь моя. Поверь мне. Нужно только попытаться.

Она нежно поцеловала его, коснулась языком губ. И вдруг Денсер быстро обнял ее за плечи, потянул к себе. Ирейн готова была устремиться ему навстречу, однако оттолкнула его.

— Все не так просто, — сказала она, чувствуя, как пылают щеки и отчаянно колотится сердце в груди.

Их лица застыли напротив друг друга, и он улыбался ей знакомой, искренней улыбкой, которую она любила.

— Смотри, как здесь удобно. Мягкая трава, лунный свет, говор реки… Просто неприлично не использовать такую возможность.

— Ты не обращал на меня внимания много дней подряд…

— Нужно же когда-то начинать.

Денсер положил руку ей на грудь. Ирейн хотела отодвинуться, но не нашла в себе сил. Опускаясь на траву и чувствуя на губах его настойчивые поцелуи, она вроде бы услышала удаляющиеся в сторону лагеря шаги…


Ша-Каан отдыхал. Огненная трава ему надоела, и он проглотил только что убитого козла.

Он задумался о своем разговоре с Хирадом Холодное Сердце. Хотя его поразила сила человека, он продолжал сомневаться в правильности своего решения. Если ничего не получится, он будет жить дальше, но мысль о неминуемой смерти Хирада Холодное Сердце причиняла ему боль. Ставка сделана, а Ша-Каан никогда не относился к таким вещам легкомысленно.

Тем не менее пришла пора действовать. Он раздавил и проглотил остатки костей, заел их огненной травой и выбрался из Крылатого Приюта, велев призвать Каана, который ему понадобится.

Ша-Каан приблизился к реке и напился холодной воды. Туман над головой расступился, и возник большой молодой Каан, который, сложив крылья, приближался к земле. Он приземлился, его могучие когти вонзились в каменистый берег реки.

Великий Каан выпрямился, выгнув шею в формальном приветствии. Молодой Каан, демонстрируя уважение, опустил голову к земле.

Элу-Каан напоминал Ша-Каану самого себя в юные годы — сильный, могучий, уверенный в своих силах, однако всегда смущающийся в присутствии старших.

— Небеса приветствуют тебя, Элу-Каан.

— Ты оказал мне честь, призвав к себе, — ответил Элу.

— Есть задание. Насколько мне известно, твой драконер — маг, живущий в балийском городе Джулатса?

— Да, Великий Каан, хотя я не вступал с ним в контакт вот уже несколько циклов. Мне везло в сражениях. — Элу-Каан еще ниже склонил голову, хотя, как и следовало в подобной ситуации, очень собой гордился.

— Дело не в удаче. Тебя выручало мастерство. — Ша-Каан почувствовал, как молодого Каана переполняет радость от его похвалы. — Но сейчас мне нужно, чтобы ты отправился в пространство между измерениями и поговорил со своим драконером — если сумеешь. Маги защитили университет при помощи энергии, взятой в измерении Арак. Боюсь, ворота отдают свое могущество Аракам, а я не могу позволить им беспрепятственно проникать в Балию. Выясни, сможешь ли ты воспользоваться своим порталом, но жизнью не рискуй. То, о чем я прошу, опасно. Как только почувствуешь их наступление, улетай. Они — серьезный враг.

— Я отправлюсь немедленно. — Молодой Каан поднял голову, чтобы показать Ша-Каану свое намерение действовать.

— Элу, — сказал Ша-Каан. — Я должен получить ответ, когда потемнеют небеса.

— Хорошо, Великий Каан.

— Меня не будет здесь некоторое время — нужно поговорить с Верстами. Если я не вернусь, отыщи знак Хирада Холодное Сердце из отряда Воронов. Он находится в сознании Крылатого Приюта. Только ты получаешь разрешение туда войти после моей смерти.

— Я горжусь оказанной мне честью, Великий Каан.

— Ты еще молод, Элу, но твое сердце, ум и крылья исполнены величия. Учись у меня, и когда-нибудь ты тоже станешь Великим Кааном. — Ша-Каан расправил крылья. — Пусть Небеса тебе улыбаются.

— Благодарю, Великий Каан. Будь осторожен. Род в тебе нуждается.

Ша-Каан ничего ему не ответил. Попрощавшись с Родом, он полетел на север, в сторону океана Шедар.

В чистом небе царил покой, ветры помогали ему лететь вперед. Обменявшись приветствиями и выдав указания стражам ворот, великий дракон взлетел выше уровня облаков и некоторое время наслаждался величием светила.

Здесь, на такой высоте, покой согревал сердце, и на короткое мгновение Ша-Каан поверил в то, что в мире царит гармония. Теплый желто-оранжевый свет затопил небо, отражаясь от облаков и слегка слепя. Ша-Каан закрыл внутренние веки и настроил свое сознание на картины внизу.

Там все было спокойно. Он не видел драконов, не слышал боевых кличей, криков боли, мысленных переговоров… Довольный Ша-Каан сильнее заработал крыльями и помчался к своей цели.

Океан Шедар занимал северное полушарие. Там, где заканчивались обширные земли Дормар и Кеол, начинался океан, испещренный тут и там островами, рифами, песчаными отмелями. Могучий и величественный. Но только очень близорукий дракон не станет обращать внимание на участки суши, пусть и самые крошечные. Вереты, хотя и были морскими драконами, предпочитали строить гнезда и размножаться в пещерах.

Ша-Каан знал, где располагаются земли Беретов, и совершенно сознательно пролетел через самый их центр, прежде чем резко подняться вверх, дожидаясь их реакции. Ответ пришел практически сразу.

К нему направлялась стая Беретов — шесть сильных драконов, приготовившихся к сражению. Однако Ша-Каан заговорил, прежде чем они успели его атаковать.

— Я хочу беседовать с Танис-Веретом, — сказал он, назвав имя Старейшины Беретов и зная, что многолетнее соглашение о ненападении остановит воинов. — Я Ша-Каан.

Вереты понеслись вниз, выкрикивая сердитые предупреждения, предлагая ему проверить, что будет, если он посмеет направиться к их Родовым землям. Их голубая чешуя поблескивала в солнечных лучах, крылья уверенно рассекали воздух. Ша-Каан видел, как Вереты развернулись, оценил ловкость, с которой они двигались, и пришел к выводу, что скорее всего погибнет, если они решат его атаковать. Он медленно кружил на одном месте, в то время как Вереты образовали вокруг посетителя плотное кольцо. Ша-Каан чувствовал их благоговение и одновременно ярость, а от дракона, зависшего справа, исходили волны ненависти.

— Спускайся одновременно с нами, ничего не передавай своим соплеменникам, не издавай никаких звуков, — предупредил Берет, источавший ненависть.

— Я понимаю, — ответил Ша-Каан. — И не представляю для вас никакой опасности. Я прилетел для переговоров. Один.

— У нас принято сопровождать всех посетителей, — ответил другой, в голосе которого прозвучало почтение. — Осторожность никогда не бывает лишней.

Стая начала резко снижаться, чуть сбросив свою обычную скорость, чтобы менее подвижный Ша-Каан от них не отставал. Они направлялись к маленькому скалистому острову, границу которого отмечали пять высоких каменных башен естественного происхождения.

— Ты должен приземлиться в самом центре, — приказали Ша-Каану.

И стая улетела. Ша-Каан сложил могучие крылья и быстро сбросил скорость, чтобы опуститься между скалистыми шпилями на сырые от морской воды камни. Практически сразу океан вспенился, и на поверхности, подняв тучи брызг, появился Танис-Верет. В следующее мгновение, издав приветственный клич, словно стрела, пронзившая воздух, он взмыл в небо. Сделал в воздухе сальто и приземлился на краю острова.

— Нет ничего приятнее ветра, ласкающего влажную чешую, — заявил Танис. — А ты далеко от дома, Ша-Каан.

— У нас сложилась непростая ситуация. Приветствую тебя, Танис-Берет. — Он изогнул шею в формальном приветствии и встретился взглядом с драконом, который был ему равным.

— А я приветствую тебя. — Короткая шея Танис-Верета не могла так изогнуться, но он гордо выпрямился, открыв, как и Ша-Каан, внутреннюю поверхность своего брюха.

Стая, парившая над ними, нырнула в море уверенно и бесшумно, практически не подняв брызг.

— Вряд ли они нам понадобятся, верно? Ша-Каан склонил голову.

— Благодарю тебя за доверие.

— Говори, Ша-Каан. Хотя, мне кажется, я знаю, что тебя к нам привело.

— Я полагаю, что вы заключили союз с Наиками, чтобы принять участие в сражении, которое с одной стороны не имеет к вам никакого отношения, а с другой — не может принести пользу вашему Роду.

Танис отвернулся и закашлялся. Ша-Каан заметил, что чешуя у него потемнела от возраста, значит, он старше самого Великого Каана. Однако в обществе, живущем по законам Веретов, его власть и способность вести за собой Род никем и никогда не будет оспорена; нового главу Рода назначат только после смерти Танис-Верета. Для Ша-Каана принципиальное значение имела сила интеллекта, и он знал, что наступит день, когда Элу-Каан превзойдет его; тогда он займет свое место среди Старейшин — Каанов, уважаемых, но не играющих особой роли в жизни Рода.

— Ша-Каан, для Веретов наступили тяжелые времена. Упала рождаемость, и нашей главной задачей стала защита самок, способных иметь детенышей, а следовательно, у нас почти не остается стражей для границ.

— Значит, я не ошибся, — гневно заявил Ша-Каан. Он почувствовал жалость к Танису, но ее тут же поглотило презрение. — Почему вы не обратились ко мне?

— Наики уже были здесь. Они могли легко нас прикончить. У нас не оставалось выбора.

— Наики! — выплюнул Ша-Каан, и вокруг его пасти образовалось облако дыма. — Но потом… почему было не послать ко мне гонца потом, после того, как они улетели?

— Они бы узнали. Им известно про все наши проблемы. Они прекрасно понимают, что нам ничего не остается, как подчиниться их требованиям.

Ша-Каан посмотрел на Танис-Верета, чувствуя, как презрение уступило место разочарованию. Глава Веретов сломлен. У него даже не хватило решимости, чтобы попытаться спасти свой Род. Наики уничтожат их. Он так и сказал.

— Возможно, — ответил Танис. — Но мне приходится верить в то, что они этого не сделают.

— Ты ведешь Род к смерти, — сердито заявил Ша-Каан. — Я пришел, чтобы предложить тебе помощь. Хотя, может быть, мне следует предоставить вас вашей судьбе.

— Разве ты в силах нам помочь? Твой Род вынужден охранять ворота, висящие в небе. Их видят все. Вы сражаетесь за собственное выживание.

— А вы помогаете Наикам и усложняете нам задачу. Ты этого не понимаешь?

— Главная моя цель — защитить свой Род. И ты должен это уважать. — Танис опасливо посмотрел на небо.

— Поблизости никого нет.

— Они всегда рядом,

— Недавно я испытал истинное горе, — сказал Ша-Каан. — Мне пришлось убить представителя твоего Рода, который преследовал и сжег моего вестара. Еще один Каан погиб вместе с Беретом, который уколол его отравленным шипом. Мы преследовали и убили нескольких твоих соплеменников. Мы не воюем с вами, Танис; зачем вам выступать против нас?

— Потому что, если мы откажемся, нас уничтожат. — Танис не смотрел на Ша-Каана.

— Я понимаю ваши трудности и сомнения, которые вас мучают. Но мой Род защитит вас, если вы разорвете союз с Наиками, основанный на страхе.

Впервые за все время с тех пор, как он приземлился, Ша-Каан расправил крылья, которые накрыли своей тенью остров, и поднялся на задние лапы. На его фоне Берет казался крошечным.

Танис открыл пасть и нахмурился, а солнечные лучи заиграли, отражаясь от его шипов.

— Вы не сумеете защитить нас от Наиков. Вам не хватит сил.

— Дело обстоит так, — спокойно проговорил Ша-Каан. — Мы находимся в состоянии войны с Наиками, а также с некоторыми малочисленными Родами, потому что они намерены воспользоваться нашими воротами. Они заключили с вами союз и, мы полагаем, с другими Родами, которым они тоже угрожают, чтобы одержать над нами верх. У нас не остается выбора, нам приходится воевать с этими Родами тоже. Откажитесь от своего союза с Наиками. Поверьте мне. Поверьте Каанам.

— Ша-Каан, я не могу.

— В таком случае мы будем уничтожать представителей твоего Рода, если они будут нам угрожать. А если угроза возрастет, в следующий раз ты увидишь меня здесь во главе боевого отряда. По возможности старайтесь держаться от нас подальше. Я не допущу, чтобы Кааны потерпели поражение.

— Мне жаль, что так получилось.

— В твоей власти все изменить, Танис-Верет. Если ты передумаешь, ты знаешь, что я тебя выслушаю.

Наконец Танис решился встретиться глазами с Ша-Кааном.

— Улетай. Я не стану передавать соплеменникам твои слова до тех пор, пока ты не покинешь наше небо.

— Да сопутствуют тебе попутные ветры и приливы, — пожелал Ша-Каан.

— Разбейте Наиков.

— Обязательно, — ответил Ша-Каан. — Только ты не веришь, что мы на это способны, вот в чем беда.

Он взмыл в воздух, попрощался и унесся в относительно безопасные верхние слои, где ветры его немного успокоили, заставив смириться с неудачей.

ГЛАВА 19

Примерно в трехстах ярдах от лагеря тропинку обступали деревья — отличное прикрытие для кавалерии. Прекрасно понимая, что враг услышит стук копыт, Деррик приказал своему отряду разделиться и атаковать сразу с нескольких направлений.

Верховые лучники перешли на галоп; их окружили дюжина всадников с мечами в руках и пять магов, каждый из которых сотворил защитное заклинание. Они старались держаться внешней стороны тропы, намереваясь напасть на сторожевые башни, в то время как Деррик направил остальную часть отряда прямо в центр вражеского лагеря.

Конь генерала вырвался вперед как раз в тот момент, когда первый залп стрел умчался в сторону врага, безошибочно разя цель. Деррик не переставал удивляться мастерству верховых лучников. Удерживаясь в седле скачущей галопом лошади лишь при помощи ног, они умудрялись уверенно и спокойно выпускать стрелы, всегда находившие свои жертвы. После первого залпа четыре висминца рухнули на землю.

Лагерь был не готов отразить организованную атаку кавалерии. По правде говоря, он не был готов ни к какой атаке. Несмотря на некоторое подобие укреплений, его построили для хранения и отправки припасов через пролив Гайернат. Настоящий рай для опытного в вопросах тактики генерала, а сейчас висминцам пришлось столкнуться с самым лучшим.

Деррик приказал своим людям разделиться, подняв руку в перчатке и указав сначала налево, затем направо. Он промчался вдоль одного ряда палаток, остальная часть его отряда — вдоль другого. Мечи сверкали в лучах закатного солнца. Воины пронеслись через лагерь, легко преодолев слабую оборону противника, перерубая веревки, деревянные подпорки и брезент. Палатки падали прямо на головы не успевших прийти в себя висминцев. Генерал Деррик и его кавалерия проскакали по берегу и остановились, чтобы посмотреть на дело своих рук.

В сторожевых башнях не осталось ни одного живого солдата, лучники молча ждали нового приказа. В самом лагере мольбы о помощи мешались с сердитыми воплями висминцев, пытавшихся понять, что произошло. Те из них, что оказались под копытами лошадей, медленно поднимались на ноги — если могли, и оборона начала принимать какие-то очертания. Но они опоздали, и их было слишком мало.

— Маги, огонь.

Приказ вызвал к жизни две дюжины «Сфер пламени», которые взвились в небо и в следующее мгновение подожгли лагерь, устроив там настоящую панику. Как только крики тех, кого коснулся огонь, достигли ушей генерала, он приказал произвести новый залп.

Двести кавалеристов снова въехали в лагерь, топтали об-_ горевший брезент, окровавленные мечи поднимались и опускались на головы висминцев — простых рабочих и воинов, чей мир и спокойная жизнь превратились в самый настоящий ад. Стоя на тропе, лучники разбирались со всеми, кто мог представлять опасность, маги при помощи заклинаний крушили ограды, каменные сооружения, людей. Сражение закончилось за несколько минут.

Деррик сидел на коне во главе ликующего отряда, оглядывая уничтоженный лагерь неприятеля. Совсем, как в старые добрые времена, думал он.

* * *

Они поджидали втроем, остановившись против ветра, чтобы их появление стало для него неожиданностью. Но Великий Каан читал их мысли, точно открытую книгу.

Возвращаясь в Терас, великий дракон спокойно летел в верхних слоях атмосферы навстречу ветру. Наики, очевидно, знали об этом, и он почувствовал их приближение справа и снизу, почувствовал до того, как воинственный клич разорвал тишину холодного неба.

Ша-Каан быстро развернулся и пошел в сторону атаковавшей его троицы, воспользовавшись тем, что он находился выше них, мог развить значительную скорость и выбрать удобный для себя угол нападения. Наики увидели его приближение и разделились: один теперь находился слева от Великого Казна, другой — справа, а третий — снизу, чтобы ввести его в заблуждение. Но он участвовал в таком количестве сражений, что смутить его было очень трудно. Он уже выбрал свою жертву и не сводил с не? глаз. Наик оказался маленьким, наверное, менее пятидесяти футов в длину, в два раза меньше самого Ша-Каана. Приближаясь к нему, Ша-Каан видел, что враг неправильно держит крылья, кроме того, он слишком широко расставил ноги, а его тело находилось не под тем углом относительно направления движения. Либо Наик слишком неопытен, либо…

Ша-Каан затормозил и попятился. В этот момент огненный залп опалил воздух прямо у него под брюхом, а второй чудом не угодил в цель. Разочарованные неудачей Наики, попытавшиеся заманить его в ловушку, промчались под брюхом старого дракона. Ша-Каан развернулся и понесся вслед за Наиком, который чуть не заманил его в западню, но не успел еще выправить свое тело.

Миновав двух атакующих, Ша-Каан открыл пасть и выплюнул струю пламени чуть левее себя, поразив крыло и бок Наика. Тот вздрогнул всем телом и взвыл от боли. В самом центре его правого крыла появилась огромная дыра, обожженная чешуя на боку вспучилась.

Не дожидаясь ответных действий, Ша-Каан на мгновение сложил крылья и устремился прочь от своих врагов, затеи круто взмыл вверх и чуть правее, повернув голову назад, чтобы видеть, что там происходит. Он разглядел только двоих Наиков.

Ша-Каан снова развернулся в воздухе, но опоздал на долю секунды. Сверху на него шел третий Наик, который целился в незащищенное брюхо. Понимая, что огненной струи не избежать, Ша-Каан прижал к телу крылья и стал ждать, когда придет боль. Пламя ударило в плечо и обожгло нижнюю часть шеи. Ша-Каан почувствовал, как оторвалась чешуя, открывая кожу, знал, что потерял скорость, но не хотел сдавать свои позиции, прекрасно понимая, где Наики атакуют его снова.

Когда враг проносился мимо, Ша-Каан открыл внешние жесткие веки, расправил крылья, стараясь не обращать внимания на жгучую боль, вытянул шею вдоль туловища и вцепился челюстями в крыло пролетавшего Наика. Более молодой дракон оказался очень сильным противником и чуть не вырвался, однако умение Ша-Каана сохранять равновесие в любых ситуациях родилось в многочисленных схватках. В результате его противник действительно сумел вырваться, но кусок его крыла остался в зубах Великого Каана. Он обдал огненной струей раненое крыло, и враг, медленно кружа, стал падать на землю.

Ша-Каан издал громоподобный рев, исполненный ликования и боли, и широко расправил крылья. Прямо перед ним парил еще один Наик, который пытался решить, куда нанести удар. Справа повис раненый, но еще очень даже подвижный второй враг.

Пока они держались на расстоянии, однако Ша-Каан знал, что произойдет через несколько мгновений. По команде драконы сорвались с места и полетели — один вниз, другой вверх, а затем бросились в атаку. Старый, как мир, маневр, говорящий о том, что у драконов мало боевого опыта.

Жесткая броня часто играет решающую роль, и не один дракон погиб, забыв эту простую истину. Ша-Каан понимал, что ему не избежать столкновения сразу с обоими драконами, и потому приготовился к новой боли. Впрочем, он знал, что следует делать, чтобы максимально ее уменьшить. Он сбросил скорость, сложил крылья, вытянул шею вдоль живота и начал стремительно падать вниз.

Наик, находившийся над ним, быстро изменил угол атаки и выпустил струю пламени в спину Ша-Каану. Однако раненый дракон, паривший внизу, не успел среагировать, и Ша-Каан влетел в тело своего врага, схватил его хвостом за шею и принялся душить.

Наик задыхался, выпуская тонкие струи огня… Ша-Каан полностью контролировал его действия. Продолжая нестись к земле, он заставил молодого дракона потерять равновесие, а потом с близкого расстояния выплюнул струю пламени прямо ему в морду. Затем выпустил врага и, широко расправив крылья, отлетел в сторону, чувствуя, как протестуют мышцы шеи и спины, принявшие на себя удар. Он снова издал рычание, но на сей раз враг не ответил.

Видя, что сражение проиграно, последний Наик развернулся и бросился бежать. Ша-Каан наблюдал за тем, как темная тень исчезает среди облаков. Он не стал его преследовать, а снова взлетел повыше и направился, на этот раз значительно медленнее, в сторону Тераса, своих Родовых земель, и, что важнее всего, к столь необходимым ему потокам измерений в Зале Слияний.


Вороны вышли в путь только после полудня. После контакта с Ша-Кааном Хирад чувствовал усталость и страшный голод. Фрон и Уилл скрылись в кустах и вскоре вернулись с четырьмя кроликами и парой диких голубей. Уилл их приготовил на сковороде в соусе из зерна, отыскавшегося в мешке

Безымянного, овощей, которые он нашел на берегу реки, и каких-то пахучих трав.

Получилось вполне приличное жаркое, но Хирад вдруг понял, что отчаянно скучает по хлебу. А еще ему ужасно не хватало эля и вина.

— Как же давно я не пил ничего приличного, — проворчал он.

— Да, я потерял кучу денег из-за того, что ты столько времени не заезжал в мою гостиницу, — заметил Безымянный.

Хирад посмотрел на него, надеясь, что тот шутит, но вид у Безымянного был совершенно серьезный. Им всем не хватало Корины, а Безымянный явно скучал по «Скворечнику», бару, которым владел вместе с Томом, хозяином гостиницы. Сейчас Хирад отдал бы все, что у него есть, за возможность задрать ноги у огня в дальней комнате с бокалом вина в руке и тарелкой с мясом и сыром на коленях.

Воспоминания о «Скворечнике» были пронизаны печалью. В прошлый раз, когда они там остановились, старый друг Хирада, Сайрендор Лан, погиб от руки наемного убийцы. Тот факт, что он пожертвовал своей жизнью ради спасения Денсера, не слишком утешал Хирада.

Обсасывая косточку кролика, варвар вспоминал первую встречу с Денсером на территории замка Танцующих скал и то, к чему она привела. Столько людей погибло, так много удалось сделать… Однако вот он — прячется на берегу реки Три и чувствует себя мелкой букашкой, от которой ничего не зависит. Воронов всего семеро и, если не считать его самого, Безымянного и Илкара, их не назовешь опытными воинами. Но им выпала задача закрыть разрыв, прежде чем небеса Балии наводнят драконы.

И при обычных-то обстоятельствах трудно было бы уговорить открыть библиотеки по крайней мере двух университетов. Сейчас же, когда висминцы наводнили страну, задача стала практически невыполнимой. Висминцы, вне всякого сомнения, не станут их слушать. Несмотря на то что они подвергаются не меньшей опасности, чем сами балийцы, с какой стати им верить в россказни сомнительной компании наемников, да еще всем известных? Пока про разрыв никто не знает. Когда же они его увидят, возможно, будет слишком поздно. История звучит неправдоподобно, и даже если Деррик и Стилиан подтвердят их слова, это ничего не изменит.

И потому Вороны вынуждены скрывать причины своего путешествия от всех, кого они встречают, просто потому, что у них нет времени рассказывать людям правду, причем так, чтобы они поверили. На самом деле Хирад считал, что в истинности их истории не будут сомневаться только драконеры, да еще те, кого сможет убедить Стилиан. Однако драконеры держатся особняком, и пользы от них будет не много. Никто из них не признается, что он драконер, другим магам, не говоря уже о простых людях, не имеющих к магии никакого отношения.

Хирад выплюнул кусок сухожилия. Да, они попали в сложное положение, но терзания по этому поводу ничего не дадут.

Сковорода опустела, и Вороны начали собираться в путь.

— Пора, — сказал Хирад. — Уилл, остуди печку. Безымянный? Какую дорогу мы выберем? Если кому-то нужно облегчиться, сейчас самое время. Мы не будем останавливаться до наступления темноты.

Денсер что-то проворчал, поднялся на ноги и побрел к воде.

— Веселый парень, правда? — проговорил Илкар.

— Хм-м-м. Совсем как в прежние времена. К сожалению, — ответил Хирад. — Ирейн, ты уверена, что хочешь до седин жить с ним?

— А кто сказал, что я поседею? — улыбнувшись, спросила Ирейн. — Сейчас его немного трудновато любить, но вы же знаете… — Хирад кивнул. — Вот что я вам скажу, — продолжала она. — Вы бы очень ему помогли, если бы вели себя потактичнее. Он такой вспыльчивый.

— Это ты мне? — удивился Хирад.

— Ты ему про такт говоришь? — Илкар пальцем показал на Хирада. — Попроси лучше Фрона подпилить клыки. Нереально.

— Спасибо за поддержку, Илкар, — заявил Хирад, повернулся к магу спиной и, ухмыляясь, посмотрел на Безымянного, который никак не отреагировал на его шутку. — Куда пойдем, великан?

Безымянный Воитель одним движением поднялся на ноги и помог Уиллу забросать горячую печку землей.

— Я мог бы пошутить и сказать, что мы пойдем на восток, но вряд ли вы будете смеяться. Раз мы решили, что идти к озеру Триверн не стоит, выбора практически нет. Наша цель — Джулатса. Учитывая сообщение Денсера о том, что у нас осталось мало времени, придется рискнуть. Фрон наверняка предупредит нас, если почувствует висминцев. Итак, оставим реку и двинемся к городу. Должен заметить, что скрываться от посторонних глаз будет легко, поскольку тут полно деревьев.

— Как скажешь, — заявил Хирад. Увидев, что на поляну вернулся Денсер, он спросил: — Облегчился?

— Да, спасибо, Хирад, — ответил маг слегка язвительно.

— Тогда в путь.

Варвар жестом показал Безымянному, чтобы тот шел первым. Фрон умчался к реке. Уилл, спрятав печку в кожаный мешок, надел его на плечо и зашагал позади троих магов.

Хирад подумал, что идти до Джулатсы пешком далековато, и он был бы не прочь встретиться с какими-нибудь утратившими бдительность висминцами.


Фрон пил холодную воду медленно текущей реки. Жидкость холодила горло и стекала в желудок.

Чуть раньше он испытал страх, и ему это совсем не понравилось. Пришлось прятаться, чувствуя себя побитым, когда громадный зверь, обладающий могучей силой, причинил боль человеку, который вел их за собой. Человек вскрикнул, сила проникла к нему в голову, заполнила собой пространство и пролилась на землю, поглотив листья и цветы.

Фрон почувствовал ее приближение задолго до людей. Они слишком мало знали, чтобы бояться этой странной силы, а следовало бы. Потому что она появилась ниоткуда. У нее не было морды, она не дышала. Однако Фрон совершенно точно знал, что это зверь.

Ее почувствовал только один человек, и, хотя он испытал боль, ему зверь не причинил вреда. На теле не осталось никаких следов, а ум сохранил ясность.

Но в безопасности ли человек, который ведет их за собой? Зверь может вернуться в любой момент. А еще Фрон должен присматривать за мужчиной-братом. Он — единственный человек, которого Фрон узнает, хотя остальные, его окружающие, тоже ему знакомы, существуют в его памяти. Мужчина-брат спокоен, и это хорошо. Защищая мужчину-брата, Фрон защищает и остальных. Женщину, внутри которой копошится новая жизнь, двух мужчин, чьи души окружает туманная дымка, и еще одного, чья душа неспокойна и тоскует по прошлой жизни.

Фрон будет следить. Фрон будет защищать. Фрон будет охотиться и убивать.

Он поднял морду и принюхался. Запах стаи был очень силен, но лес звал его, манил все бросить и уйти туда, где он будет свободен от людей.


В Зале Совета Джулатсы было холодно. Вокруг овального стола сидели Керела, Баррас, Селдейн, Торвис, Эндорр, Кордолан и Вилиф. Они слушали генерала Карда, который излагал план предстоящего сражения.

Им с Баррасом удалось убедить Сенедая остановить казни невинных джулатсанцев. Однако висминский командир пообещал убить всех до единого, если они его обманывают.

Риск того стоил. Когда начнется сражение, враг скорее всего сосредоточит силы на стенах университета, а значит, у пленных появится шанс на спасение.

Огонь в жаровне за спиной Карда вдруг вспыхнул, и лицо генерала погрузилось в тень. Ветерок, легкий, точно ночной воздух, быстро устал, и пламя снова выпрямилось, перестало метаться.

— Мы должны нанести максимальный ущерб тем, кто находится непосредственно за стенами, прежде чем Сенедай сумеет мобилизовать свою армию. Действовать будем в следующей последовательности. За час до рассвета снимем «Саван демона». Если солдаты на башне не поднимут тревогу немедленно, восемь магов попытаются выйти на связь с нашими сторонниками за пределами города. Мы не знаем, удастся ли им добиться успеха, но при помощи восьми человек мы сможем охватить все стороны света. Кроме того, существует несколько очевидных мест, где можно тайно разбить лагерь, мы проверим их сразу же после снятия заклинания.

До определенной степени наши дальнейшие действия зависят от стражи на башне. Если они увидят нас быстро, все произойдет без промедления. Если же нет, мы не будем начинать атаку, пока враг не поднимет тревогу. Как только это произойдет, дюжина магов при помощи «Сфер пламени» подожжет башню, и мы откроем северные и южные ворота. Лучники при поддержке магов отправятся на бастионы, а вся городская и университетская стража выйдет наружу.

В их задачу входит как можно значительнее потрепать оборону и сторожевые посты Сенедая, прежде чем к врагу подоспеет подмога. Тогда мы отступим, закроем ворота, укрепим их при помощи магии и рабочих рук, и снова начнется осада.

И последнее. Я выбрал дюжину парней, которые попытаются найти и освободить пленных в самом начале операции, в разгар переполоха.

У кого-нибудь есть вопросы?

Кард откинулся на спинку кресла, сложив на груди руки. Маги молча кивали, показывая, что согласны с его планом.

— Мы сможем усилить заклинание, если выйдем на связь из Сердца, — сказал Вилиф.

— Старшие члены круга и маги — не члены Совета не имеют права входить в Сердце, — заметил Эндорр. Керела фыркнула.

— Такой молодой, — проговорила она. — От Торвиса я еще могла бы ожидать подобного заявления, но от тебя — никогда. Я рада, что ты так старательно оберегаешь. наши законы и традиции.

— Хотя сейчас совсем не подходящее для этого время, — заметил Торвис.

— Вот именно. Если не будет других возражений, я разрешаю использовать Сердце в данной экстраординарной ситуации, — сказала Керела.

Баррас кивнул, показывая, что согласен, и посмотрел на Эндорра. Молодой маг нахмурился. Баррасу стало его жаль. Упорная работа, немыслимое прилежание и выдающиеся способности сделали Эндорра членом Совета в столь юном возрасте со всеми вытекающими отсюда привилегиями. Ему, конечно, нелегко смириться с их потерей — какой бы сложной ни была ситуация.

— А как ваши люди узнают, когда им следует отступить? — спросила Селдейн.

— Как только на башне не останется висминцев, я отправлю троих магов, которые используют заклинание «Крылья мрака», в город. Сверху они смогут увидеть, в каком состоянии находится армия Сенедая. На самом деле в мои планы входит только хорошенько потрепать стражу у наших стен, а не всю армию. Если нам все-таки придется сражаться на улицах города, будем держаться узких переулков.

Когда маги увидят, что Сенедай собрал достаточно большую армию, которая сможет разбить нас у ворот, мы отступим. Они знают, на что следует обращать внимание, я им все подробно рассказал.

— Зачем рисковать людьми в такой бессмысленной акции? — спросил Вилиф. — Разве не лучше расставить их на стенах, чтобы они могли оттуда атаковать врага со свежими силами?

— Нет, не лучше, — покачал головой Кард. — Я не думаю, что мы долго пробудем за стенами, а эта акция принесет нам двойной результат. Самое главное — первыми начать убивать врага, это даст нам надежду на успех. Должен вас заверить, что стоять на бастионе и смотреть, как приближается огромная вражеская армия, это ну… мягко говоря, не способствует повышению морального духа солдат. Во-вторых, если нам удастся внести в их ряды беспорядок, пусть и незначительный, они потеряют уверенность в себе — хотя бы ненадолго. Не следует забывать также и о заклинаниях… Иными словами, я рассчитываю поколебать их желание с нами воевать.

— Вряд ли у вас получится, — заметил Вилиф. — Они десятикратно превышают нас числом.

— Зато у них низкий моральный дух. А когда будет нанесен удар и по тылам врага, мы можем только догадываться о последствиях.

Баррас удивленно приподнял брови. Он мог себе представить последствия: висминцы станут убивать. Но ничего другого не оставалось. Даже если прятаться за «Саваном демона» сто дней, в конце концов их ждет поражение. Закончатся запасы продовольствия и воды, души бесчисленного количества джулатсанцев будут сожраны демонами, а внутри университета начнется мятеж.

— Проклятие, о чем мы думали, когда приняли решение установить «Саван демона»? — вскричал он, чувствуя, как его охватывает отчаяние.

В комнате на мгновение повисло молчание, а потом Керела погладила его сложенные на столе руки. На вопрос ответил Кард.

— Мы пытались выиграть время, — мягко проговорил он — Мы знали это с самого начала. Дил тоже знал. И еще мы хотели помешать висминцам нас растоптать. Если на время забыть о словах и отважных уверениях, мы надеялись увидеть армию, спешащую на выручку университету и городу. Сейчас, двенадцать дней спустя, приходится признать, что никто не придет нам на помощь, по крайней мере пока «Саван демона» остается на месте, а мы больше не в силах смотреть, как умирают невинные люди. В определенной степени нам было бы легче, если бы висминцы убивали их собственноручно, тогда несчастные сохранили бы свои души, но в «Саване»… Боги, как же страшно они страдают!

— Так неужели их жертва ничего не значит? Неужели мы должны без сопротивления отдать университет врагу? — спросил Эндорр.

В глазах Карда вспыхнул гнев, Баррас суровым взглядом заставил его успокоиться, и голос генерала прозвучал ровно.

— Мы не можем помочь тем, кто погиб в «Саване демона», зато еще не поздно спасти тех, кто жив и томится в плену. Эндорр, вы молоды и наивны. Мы не собираемся без сопротивления отдавать врагу университет. По правде говоря, я очень надеюсь, что вы сделаете все возможное, чтобы в сердцах висминцев поселился вечный страх перед Джулатсой. Даже если во время сражения погибнут все, а в живых посчастливится остаться лишь одному ребенку, я буду считать, что мы одержали победу, и нам стоило идти за нее в бой. Вы позволите мне начать операцию? — спросил Кард, обращаясь к членам Совета.

Все по очереди кивнули.

— Значит, решено, — продолжал Кард. — Завтра за час до рассвета я приду сюда с просьбой снять заклинание «Саван демона». И возьму на себя командование вооруженными силами города Джулатса и университета — магами, солдатами, мужчинами и женщинами. Вы согласны?

— Да, генерал Кард, мы согласны, — сказала Керела. — Вы получите нашу поддержку и благословение. Мы будем за вас молиться. Спасите наш университет. Остановите бессмысленные убийства.

— Посмотрим, что я смогу сделать, — улыбнувшись, ответил Кард.


На сей раз, возвращаясь в Родовые земли, Ша-Каан не испытывал ликования. Он незаметно проскользнул сквозь туман и сообщил о своем прибытии вестару, только когда приземлился. Отмахнувшись от традиционных приветствий, спросил о состоянии Зала Слияний, постарался успокоиться и сразу перенесся внутрь.

Там он увидел Элу-Каана. Молодой дракон лежал на боку, вытянув израненные хвост и шею. Одно крыло было расправлено, его мембрана высохла, но, к счастью, осталась цела. Дышал Элу-Каан неровно и с огромным трудом, словно легкие сильно пострадали, и каждый вдох давался с трудом. Это больше всего обеспокоило Ша-Каана.

Несмотря на то что он сам страдал от боли и устал после длительного перелета, Ша-Каан приказал вестарам заняться Элу-Кааном, отошел, стараясь им не мешать, сел, а затем вытянул шею так, чтобы его голова оказалась рядом с головой Элу-Каана.

Все было ясно и без вопросов. Элу-Каан встретился с Араками; а раз он не отправился в поток пространства между измерениями, значит, ему не удалось связаться со своим драконером в Джулатсе.

Морду Элу-Каана покрывали тысячи царапин от зубов и когтей Араков. Демоны не боялись огня и были опасными врагами, но редко покидали свое измерение и старались не связываться с огромными драконами, чьи души забрать не могли. Однако «Саван демона» нарушил целостность пространства между измерениями; Элу-Каан оказался у них на пути и чуть не заплатил за это жизнью.

Араки и драконы не поддерживали между собой никаких официальных отношений. С драконами трудно вести переговоры, Араки же и вовсе отказывались идти на какие-либо контакты. Они слепо верили, что все народы, населяющие другие измерения, следует использовать и уничтожать. Ша-Каан, которому довелось встретиться с ними лишь раз за всю свою жизнь, признавал, что нередко они были правы. Но драконы, а теперь люди и эльфы научились использовать их…

Элу-Каан открыл глаза, почувствовав на своей морде дыхание Ша-Каана. Из его носа вытекла струя какой-то черной жидкости; вестары не обратили на нее внимания, сосредоточив все усилия на крыле, чешуе и коже на груди.

— Мне очень жаль, Ша-Каан, я тебя подвел, — с трудом проговорил он.

— Говори со мной при помощи сознания, Элу, я для тебя открыт. Дай отдых горлу и легким.

— Спасибо, — ответил Элу-Каан, и Ша-Каан почувствовал, как молодого дракона переполняет гордость, что Великий Каан открыл ему свои мысли.

— Скоро ты снова будешь в порядке. Поведай мне о своей встрече сАраками, и я не желаю слышать о том, что ты меня подвел. Ты получил опасное задание, и то, что ты сумел остаться в живых, говорит о твоем мастерстве и силе. Если устанешь, скажи, мы побеседуем в другой раз.

— Ты ранен, Ша-Каан.

— Думай о своих собственных ранениях, Элу-Каан. Мне нужна твоя информация. Говори, пока можешь.

Элу-Каан сделал глубокий вдох, и его тело содрогнулось от усилия и боли. Ша-Каан снова подумал, что еще неизвестно, насколько серьезно ранен Элу-Каан, и решил чуть позже спросить об этом вестара.

— Трудно передвигаться по коридору без драконера в качестве маяка, но я могу следовать за потоками и вехами, которые знаю, а у Балии очень четкий знак. — Элу-Каан закрыл глаза, и Ша-Каан нахмурился, не в силах скрыть беспокойство. Еще один вдох, на сей раз совсем короткий, сотряс тело Элу-Каана. Его голос смолк на мгновение, затем зазвучал снова: — Я почувствовал присутствие того, что ты назвал «Саваном», когда приблизился к Джулатсе, но за ним царила тишина, словно в пропасти, которую мы ощутили, когда балийцы сотворили свое заклинание и раскрыли ворота.

— Успокойся, Элу, — проговорил Ша-Каан, почувствовав, как сильнее забилось сердце молодого дракона.

Он бросил взгляд на вестара, который промывал раны травяными настойками и прикладывал к ним горячие грязевые мази. Нужно время, чтобы они впитались в кожу. Один из вестаров прошел между головами двух драконов и поставил перед самым носом Ша-Каана дымящийся котелок. Ша-Каан удивился новому аромату, но тут же почувствовал, как мышцы шеи расслабились, а мягкий травяной аромат понес свою целительную силу в легкие.

— Искусство вестаров для нас благословение, — сказал Ша-Каан, кивнув слугам, которые принялись кланяться, хотя и не слышали его разговора с Элу. — Каким образом Аракам удалось подобраться к тебе?

— Прикоснувшись к «Савану», я понял, что его магия очень сильна и является связующим звеном между балийским измерением и тем, что населяют Араки. Там было полно Араков, они заполнили мой коридор, отражали огонь, атаковали меня ногами, руками и зубами. Те, что кусали меня во внутреннюю часть пасти, причинили сильную боль. Меня словно сковал лед, мой огонь гас, и теперь внутри все горит…

Элу-Каан замолчал, сильный приступ кашля сотряс его тело, хвост невольно начал метаться и колотить по земле; вестару, стоявшему рядом, пришлось отскочить в сторону. Из ноздрей снова потекла черная жидкость, которая пролилась в горшок с лечебным составом. Его тут же заменили на новый.

— Достаточно, Элу-Каан, отдохни.

— Нет, Великий Каан, я должен рассказать тебе еще кое-что. — Мысленный голос Элу-Каана звучал все тише, и Ша-Каан догадался, что мази и ароматные травяные настои скоро усыпят раненого дракона. — В «Саване» множество Араков, и они с радостным воем поглощают души балийцев. Они думают, будто нашли путь в балийское измерение, путь, который балийцы не в состоянии закрыть. Мы должны молиться Небесам, чтобы это было не так, поскольку помочь балийцам мы не сможем — магия слишком сильна, а нас очень мало.

— Ты о чем? — спросил Ша-Каан, пытаясь понять, что представляет собой новая угроза.

— Если Араки смогут победить магов, с которыми заключили союз, чтобы создать «Саван демона», — ответил Элу-Каан, — они получат возможность изменять его размеры по собственной воле. Это еще одни ворота, Ша-Каан. Учитывая, что балийцы не в силах их контролировать, Араки поглотят наше измерение так же легко, как и ворота над Терасом.

Элу-Каан замолчал, и на мгновение Ша-Каану показалось, что он умер. Впрочем, судя по спокойному поведению вестаров, молодой дракон просто заснул целительным сном.

Ша-Каан поднял голову и встал. Нельзя терять ни минуты, некогда отдыхать и заниматься своими ранами. Он оказался прав. Пытаясь защитить себя, балийцы вновь выпустили на волю силы, которые не способны контролировать.

На сей раз мало обратиться только к Хираду Холодное Сердце; его должны услышать все Вороны.

Не оглядываясь, Ша-Каан прошел в свой коридор и отправился в пространство между измерениями, используя в качестве маяка знак Хирада Холодное Сердце.

ГЛАВА 20

Баррас негромко постучал, в глубине души надеясь, что генерал еще спит, но хриплый голос сразу же предложил ему войти. Старый эльф оказался в покоях Карда, расположенных в основании Башни. Генерал сидел возле камина рядом с открытым окном. Чашка, над которой поднимался пар, стояла на подоконнике, а генерал смотрел в освещенное звездами небо. Ночь несла освобождение — хотя бы только потому, что «Саван» становился невидимым в темноте, а значит, не таким грозным. Если верить большим песочным часам, до рассвета было два часа.

Сейчас им оставалось только ждать, а потом день принесет то, что должен принести. Над университетом повисла тревожная тишина. Мужчины, женщины и дети хорошо знали свои роли. На дюжине собраний, которые проходили под присмотром стражников башни висминцев, Кард и его помощники организовали гражданское население так, что у всех было свое дело.

Сколотив боевые отряды, а также группы магов, отвечавших за защитные и атакующие действия, Кард разбил остальных на небольшие взводы, поручив каждому выполнение определенной задачи. Специальные группы должны были заниматься обеспечением солдат на стенах всем необходимым, от продовольствия до стрел; группы плотников и каменщиков занимались укреплением стен. Имелись подразделения санитаров и пожарная дружина. Каждый использовался в соответствии с его возможностями.

Керела предложила магам выполнять приказы Карда — до тех пор, пока сражение не будет выиграно. Или проиграно. Все знали, что произойдет в последнем случае; тем, кто не участвовал в захоронении Сердца, следовало сражаться до последнего, защищая остальных. Наконец, пока университет досыпал последние часы перед боем, Эндорр и Селдейн по просьбе Барраса перенесли наиболее ценные тексты ближе к Сердцу. Теперь, когда «Саван» рассеялся, Сердце стало похоже скорее на склад, чем на средоточие волшебства Джулатсы.

Баррас оглядел скромные покои Карда. Одинокая койка, на которую генерал так и не прилег, стояла у правой стены. Карты, пергаменты и перья лежали на столе перед другим, закрытым окном, а на стуле были свалены книги и донесения.

Увидев, что пришел старый друг, Кард сразу же освободил стул.

— Садитесь, Баррас, вам нужно немного отдохнуть, — сказал он, и на его потрескавшихся губах появилась улыбка.

Свежевыбритый подбородок лоснился от пота — в комнате было жарко. Кард снял висевший над огнем котелок и налил магу полную чашку горячего чая. Эльф с благодарностью принял ее обеими руками.

— Вы уверены, что мы поступаем правильно? — спросил Кард, кивая в сторону «Савана».

— А разве у нас есть другой выход?

— Ну, мы можем остановить наших людей и протянуть внутри этих стен в течение… — он взял со стола лист бумаги, стряхнув в сторону остальные, — … ста семнадцати дней. Если рационально распределять оставшиеся запасы.

— А что потом?

Кард снова улыбнулся и пожал плечами.

— За это время многое может случиться. Возможно, нас освободят.

— У Сенедая закончатся пленные, ему больше некого будет убивать, а горы разлагающихся трупов поднимутся выше наших стен. О чем тут говорить? — Баррас нахмурился и сделал несколько глотков травяного чая с небольшой добавкой перечной мяты.

Улыбка Карда погасла.

— Просто я надеялся, что вы найдете другое решение, которое не приведет к гибели множества людей.

— Мне казалось, что у вас не бывает сомнений, — признался Баррас.

Кард выглянул во двор.

— Прошлой ночью я размышлял о том, что произошло бы, если бы вы не воспользовались заклинанием «Савана».

— И? — Баррас приподнял брови.

— Вы знаете ответ не хуже, чем я. Висминцы взяли бы стены университета штурмом. Маги исчерпали свои силы, солдаты устали, мы не были готовы к обороне. Сейчас мы отдохнули, мораль высока, хотя многие испытывают страх. Во всяком случае, завтра неприятелю будет нелегко ворваться в университет.

Баррас ничего не ответил, он молча пил чай и наблюдал за лицом Карда, на котором появлялись, сменяя друг друга, призраки улыбок, мрачных усмешек и слез. Старый солдат вспоминал прожитую жизнь, прекрасно понимая, что ему осталось совсем немного. И сомнения, которые он только что высказал, были совершенно естественны для любого человека, способного мыслить и ищущего выход даже из самого безнадежного положения.

Баррас понял, что лучше бы ему побыстрее уйти, но он пришел сюда не просто так.

— Вы хотели мне что-то сказать? — спросил Кард — очевидно, ему пришла в голову такая же мысль.

— Совет принял решение призвать Хейлу. Пройдет некоторое время, прежде чем он появится, после чего мы начнем переговоры о снятии «Савана». Трудно гарантировать, что он исчезнет ровно за час до рассвета, но не думаю, что это произойдет позже. Нужно, чтобы атакующие маги были готовы в самое ближайшее время.

— А я разбужу своих солдат. Почему меня не предупредили раньше?

— Требовалось изучить кое-какие тексты, чтобы убедиться. — Баррас встал, поставил пустую чашку на стол, и на карте остался круглый след. — Извините.

Кард слегка пожал плечами.

— Не имеет значения. Полагаю, они нам больше не понадобятся. — Он пожал руку Барраса; пожатие оказалось по-прежнему сильным и уверенным. — Удачи.

Баррас кивнул.

— Утром увидимся наверху. Да пребудут с вами боги.

— Ну а если нет, мы скоро сами с ними встретимся.

— Мрачная мысль, — с улыбкой ответил Баррас.

— Тем не менее близкая к правде.

Баррас направился в Сердце Башни Джулатсы.


Вороны расположились на отдых возле небольшого пригорка, защищавшего их от ветра. За поросшим папоротником склоном расстилалась равнина с множеством речушек, болот, топей и кустарников.

Они шли до позднего вечера и остановились, только когда Денсер заметил, что Ирейн совсем выдохлась. Сама она отважно молчала, однако морщины на ее лице становились все глубже по мере того, как клонилось к закату солнце. И хотя Ирейн раздражало излишнее внимание, вскоре ученый-маг со счастливым видом заснула.

Уилл и Фрон оставили лагерь, после того как Хирад разжег костер, и вернулись не слишком скоро. Уилл поджал губы, а Фрон нашел себе местечко немного в стороне от остальных, и на морде у него застыло задумчивое выражение.

Первым стоял на страже Денсер, потом его сменил Безымянный, а теперь, когда звезды залили землю мягким светом, пришла очередь Хирада. Он сидел, опираясь спиной на большой валун, смотрел на спящих друзей и вспоминал о том, как прошел день.

Хотя они шли быстро, им не удалось раздобыть хотя бы пару лошадей, которые везли бы самые тяжелые вещи. Времени оставалось совсем немного, однако Хирада гораздо больше беспокоило, что им предстояло сначала проскользнуть мимо войск висминцев, а потом проникнуть через «Саван демона».

Варвар плохо понял объяснения Илкара, но пришел к выводу, что сделать это невозможно. И с нетерпением ждал следующего контакта с Ша-Кааном, рассчитывая, что могучий дракон найдет способ проникнуть в университет.

Хирад протяжно зевнул, тряхнул головой и посмотрел на небо. До рассвета оставалось совсем немного. Ночь выдалась тихая, и тепло от костра мягким одеялом накрывало весь лагерь.

Он налил себе горячего кофе из висевшего над огнем котелка. Запас кофе быстро убывал, и Хирад недовольно наморщил нос, представив себе, что скоро придется вновь перейти на травяной чай.

Он собрался сесть на прежнее место, но рычание за спиной заставило его резко повернуться. Кофе выплеснулся на руку в перчатке. Фрон сидел и пристально смотрел на варвара желтыми холодными глазами. Хирад спокойно встретил его взгляд и заставил себя улыбнуться.

— Эй, Фрон, это я, ты меня помнишь?

Фрон снова зарычал, шерсть у него на загривке встала дыбом. Волк слегка подался назад, опустившись на мощные задние ноги. Рядом с ним зашевелился и проснулся Уилл.

— Что такое? — сонно спросил он.

— Я не знаю, — ответил Хирад. — Тут…

С коротким лаем волк прыгнул в темноту, а в следующее мгновение на Хирада обрушилась боль. Она была столь сильной, что он упал на колени, выплеснув на землю содержимое чашки.

— Хирад Холодное Сердце, слушай меня. — Хирад не знал почему, но на сей раз голос Ша-Каана звучал совсем близко.

И не так, как в прошлый раз. В нем не было прежней силы, и слышалась боль.

— Я слушаю тебя, Ша-Каан.

— Мне необходимо открыть портал. Вороны должны меня выслушать. Вы в безопасном месте? Ваши ритмы показывают, что вы на отдыхе.

— Да, Великий Каан.

— Прекрасно. Ждите. — И боль исчезла.

Хирад так и остался стоять на коленях, когда в нескольких шагах от пригорка возник прямоугольный световой контур, поднимавшийся от земли на высоту примерно в десять футов.

Варвар встал на ноги и огляделся. Уилл, широко раскрыв глаза, смотрел на свет; начали просыпаться остальные Вороны.

— Не бойся, Уилл, это Ша-Каан.

— Хорошо, со мной все в порядке, — проговорил Уилл, хотя его голос предательски дрогнул. — Откуда здесь может быть Ша-Каан?

— Трудно объяснить… он прибыл из другого измерения, чтобы поговорить с нами. Разбуди остальных. — Глаза Хирада обратились к световому контуру.

Внутри контура вдруг закружились золотые снежинки, а затем темнота исчезла, и стал виден освещенный жаровнями коридор, ведущий в маленькое голое помещение, которое Хираду уже доводилось видеть раньше.

— Что это такое? — спросил Уилл. Хирад с улыбкой повернулся к нему.

— Тропа Великого Казна, — сказал он.

В сознании Хирада зазвучал голос Ша-Каана:

— Хорошая работа, Хирад Холодное Сердце, твой знак силен. Приведи своих спутников.

Хирад и сам не до конца понимал, какие чувства испытывает, но они походили на эйфорию. В голове прояснилось, тело наполнилось силой, сердце стучало от радости. Варвар легко отбросил в сторону все тревоги. Ша-Каан здесь.

— А вот и снова он? — послышался усталый голос Ил-кара — казалось, маг совсем не удивился.

— Только сейчас встреча будет гораздо более приятной, — заверил его Хирад.

Вороны быстро проснулись. Безымянный молча подошел к Хираду с другой стороны.

— Как в прежние времена, Безымянный? — Хирад улыбнулся.

— Нет, Хирад, вовсе нет. — И Безымянный шагнул вперед.

Хирад дождался, когда в проход войдут Денсер и Ирейн.

— Завораживает, — заметил черный маг. — Я вижу тебя с той стороны, но не могу просунуть руку и помахать. — Он подошел к Хираду. — Выполнишь мою просьбу?

Хирад пожал плечами и кивнул.

— Ну, если нужно.

— Пройдись по коридору, как это только что сделал я. А я постою на твоем месте.

Хирад приподнял брови и сделал несколько шагов вперед, потом остановился.

— Подожди, — сказал он. — Не получается. Вход в коридор двигался, и сам Хирад по-прежнему оставался перед ним.

— Да, все правильно, — сказал Илкар. — Мы вновь оказались за ним, если только можно так выразиться.

— Теперь ты стал драконером, — вмешалась Ирейн. — Портал существует только благодаря твоей связи с Ша-Кааном.

— Я понимаю, — кивнул Хирад.

Он понятия не имел, о чем говорит Ирейн.

— Вы идете? — из портала появилось лицо Безымянного. — Давайте быстрее.

— Уилл, а как насчет Фрона? Он пойдет с нами? — спросил Хирад.

— Мне с трудом удалось убедить себя сюда войти, — проворчал Уилл, в черных волосах которого тут и там просвечивала седина — наследие преследовавших его кошмаров. — Думаю, пойдет, если намерен, как и прежде, меня охранять. Наверное, его пугает твой дракон.

— Не только его, — заметила Ирейн.

— Вороны, пришла пора познакомиться с Великим Кааном, — сказал Хирад, а потом добавил: — Мечи лучше убрать в ножны.

Казалось, он возвращается в прошлое по дорогам своей памяти. Хирад с удивительной четкостью вспомнил, как отчаянно преследовал Денсера в тот первый раз, когда они находились внутри коридора слияния. Тогда он не остановился, чтобы взглянуть по сторонам. Теперь же чуть задержался.

Проход был коротким, и Безымянный ждал их в дальнем конце, внутри небольшого помещения. Вдоль стен стояли скамейки, пол был выложен каменными плитами, фрески изображали пылающие джунгли.

Дальше находился первый зал; Хирад вспомнил лишь столб огня, которым Ша-Каан пробил двойные двери справа. Сейчас здесь все привели в порядок, черные следы исчезли, в камине под висящим на стене гербом драконера пылали поленья.

Хирад направился к гербу — символическому изображению двух скрещенных когтей под открытой пастью огнедышащего дракона. Хирад подошел поближе, и представшая глазам картина наполнила его сердце гордостью. Он смотрел на герб Воронов — кроваво-красный фон, силуэт головы Ворона и его крыла. Он находился внутри символа драконера, гордый, но подчиненный ему. Впрочем, Хирад был согласен выполнять приказы Ша-Каана.

— Ну-ну, — проговорил Илкар, который сразу же понял символический смысл герба.

— Один из нас «за» — значит и остальные тоже, — улыбнулся Хирад.

— Какой путь ведет к Ша-Каану? — спросила Ирейн.

Хирад показал направо и повел Воронов вперед.

Они прошли через двойные двери и оказались перед вторым камином и еще одной дверью, исписанной рунами, которые Хирад видел уничтоженными много лет назад — во всяком случае, так ему показалось. Теперь они вернулись на свое место, золото герба поблескивало в свете жаровен, расставленных по периметру узкого помещения.

— Открой дверь, — сказал Хирад, и Безымянный молча повиновался.

Вороны увидели Зал Дракона, гобелены, горящий огонь и лежащего Ша-Каана, свернувшего хвост в кольцо.

— Добро пожаловать, Хирад Холодное Сердце, драконер. Добро пожаловать, Вороны, — сказал Ша-Каан, обращаясь ко всем сразу.

Дракон был огромным. С той первой встреча Хирад не позволял себе об этом думать, сейчас он понял почему. Размеры Ша-Каана производили ужасающее впечатление, но осознать, что на свете есть существа длиной сто двадцать футов, к тому же излучающие невероятную силу и могущество, — первый шаг к безумию.

Теперь, когда Хирад смотрел на Ша-Каана уже в качестве драконера, он увидел нечто большее. Ему удалось заглянуть в сознание невероятного существа. Он чувствовал его мысли и страхи. И понял, что Великий Каан ранен.

Хирад повел Воронов по выложенному каменными плитками полу к влажной земле, на которой отдыхал Ша-Каан. В десяти каминах, окружавших дракона с трех сторон, пылал огонь, в помещении было жарко и влажно. Вороны выстроились обычным защитным клином: у правого плеча Хирада встал Безымянный, слева — Уилл, сзади расположились маги: Денсер, Илкар и Ирейн. Фрона нигде не было видно. Подойдя к Ша-Каану совсем близко, Хирад заметил следы ожогов на шее дракона.

— Скажи, что мы должны сделать, Ша-Каан, — промолвил он.

— Об этом мы еще поговорим — если не произойдет ничего непредвиденного. В Джулатсу пришла беда. Ваши маги, сами того не зная, выпустили в мир силы, которыми не в состоянии управлять…,

— Позволь мне… — попросил Илкар. Ша-Каан приподнял на несколько футов голову и прикрыл глаза.

— Эльф из Джулатсы, — протянул дракон. — Меня очень интересует то, что ты можешь сказать, но будь краток. У нас нет времени.

— Благодарю тебя, — ответил Илкар и шагнул вперед. Теперь он стоял рядом с Хирадом. Уилл с облегчением уступил ему свое место. — Силы, о которых ты говоришь, вызваны древним заклинанием, которое называется «Саван демона». Члены Совета Джулатсы владеют искусством управления данным заклинанием. Уверяю тебя, они способны ограничить власть демонов. «Саван» по своей природе есть замкнутое заклинание. Демоны не в силах выйти за его пределы.

Некоторое время Ша-Каан молчал, тяжелые надбровные дуги задумчиво приподнялись. Потом выдохнул, и на Воронов повеяло жаром.

— И ваш Совет в это верит?

— В наших текстах написано, что структура маны абсолютно надежна и множество раз проверена, — ответил Илкар.

— Ткань вашего измерения больна, — возразил Ша-Каан, и его голос раскатился, как погребальный звон смерти. — Силы других измерений уже проникли в ваши небеса, и демоны Арака обладают способностью влиять на измерения. Заклинание «Саван» дало им долгожданный шанс. В момент окончания действия заклинания — рассеивания, как вы его называете, — они могут получить постоянный доступ в ваше измерение. И если это произойдет, то демоны станут серьезной угрозой для вашего выживания и нашего слияния.

— Нет, — покачал головой Илкар. — Конструкция, выстроенная при помощи маны, полностью контролируется магами Джулатсы. Демоны вынуждены поставить «Саван» как продолжение своего измерения внутри Балии, наша магия его ограничивает.

Глаза Ша-Каана сверкнули, и Хирад почувствовал, что дракон разгневан.

— Илкар… — начал он.

— Я просто рассказываю то, что мне известно, — перебил его Илкар.

— Значит, тебе мало известно! — Голос Ша-Каана раскатился по залу, отражаясь от стен. — «Саван» дает демонам Арака доступ к вашему измерению; колонна проецируется из их измерения через пространство, пока она не сталкивается с таким измерением, которое не в состоянии пронзить, — одни

Небеса знают, где это происходит. «Саван» вовсе не ограничен магией Балии, а ослабление ткани вашего измерения дает Аракам дополнительное могущество, силу которого вам не понять. Они напьются вашей материей досыта. И тогда у них будет достаточно сил, чтобы победить Совет магов Джулатсы.

— Верьте Ша-Каану, — вновь вмешался Хирад, чувствуя, что терпение дракона на пределе. — Я не понимаю, о чем он говорит, но наверняка Великий Каан прав.

Илкар кивнул, но тут заговорил Денсер:

— Ша-Каан, могу ли я задать вопрос? Ша-Каан слегка повернул голову и посмотрел на Денсера холодными голубыми глазами.

— А, — проговорил дракон, и Хирад ощутил всю силу презрения Ша-Каана, — тот, кто меня обокрал… Тебе повезло, что я решил не брать в виде компенсации твою жизнь. Но у нас есть поговорка: когда Небеса чернеют от крыльев врагов, приходится жевать даже гнилую солому, чтобы дать топливо огню. Помни об этом и спрашивай, вор.

Хирад оглянулся на побледневшего Денсера. Однако маг не опустил глаза.

— «Рассветный вор» был нашей единственной надеждой на спасение…

— Не испытывай мое терпение, вор, мотивация твоих поступков мне неинтересна. Важно лишь то, что ты украл у меня амулет. Говори.

Хирад вздохнул. Денсер набрал в грудь воздуха.

— Я хочу спросить, откуда ты так много знаешь…

— Почему я настолько уверен? Потому что один из моих самых сильных молодых Каанов находится на грани смерти после встречи с демонами Арака в том месте, где их не должно было быть. Они напали на Каана в его собственном коридоре слияния. И пока ты не задал очередного вопроса — да, при обычных обстоятельствах этого произойти не могло.

— Что мы можем сделать Великий Каан? — спросил Хирад, опасаясь услышать ответ дракона.

— У нас остается единственный шанс, но мне необходимы сила людей и их волшебство. И ваши души.

— Мы приманка, — пробормотал Безымянный. Ша-Каан отреагировал глухим ворчанием, соответствовавшим усмешке.

— Верно. Приманка, сдобренная ядом.

Вороны переглянулись, на их лицах отразилось сомнение.

— Я объясню, что вам следует сделать, — заявил Ша-Каан.

Хирад заглянул в глаза Великого Каана. Он не увидел там ненависти, в них неукротимым огнем горело желание выжить и победить. Хирад кивнул и приготовился слушать.


Фрон осторожно подошел к дыре, источавшей запах животного. Волк понимал, что видит нечтопротивоестественное, и это его беспокоило, когда он осторожно заглянул в дыру. Там мерцал свет. Фрон зарычал, но очень скоро рычание превратилось в поскуливание — ему стало страшно. Путь через дыру вел к мужчине-брату; а еще он вел к животному, чья сила пугала. И вдруг волк понял, что на самом деле путь никуда не ведет — это не лес, не равнина, не вода и не небо.

Фрон принюхивался, не входя в дыру, смотрел на траву, которая стала камнем. Он ощущал запах дерева и масла, там были человек и эльф, и это успокаивало. А еще он различал чужие запахи, новые и совершенно неизвестные. Фрон осторожно засунул голову внутрь и увидел свет и камень. Он учуял след мужчины-брата… Он боялся, но не испытывал ужаса. Такие же запахи исходили от человека и эльфа.

Волк оглянулся, и сердце отчаянно заколотилось у него в груди — он увидел место, где они отдыхали, теперь там никого не было. Фрон бросил последний взгляд на небо и осторожно вошел в дыру.

ГЛАВА 21

Хирад внимательно оглядел лица Воронов. Слова Ша-Каана все еще звучали в его сознании, ему никак не удавалось до конца понять суть опасности, о которой говорил дракон. Как обычно, Великий Каан предоставил им выбор, но на самом деле было ясно, какое они примут решение.

Хорошо бы Совет Джулатсы обладал достаточной силой, чтобы подавить угрозу вторжения демонов. Если это не так, Балия будет наводнена демонами, несущимися на волне чистой маны. Жителям Балии мана принесет гибель: она не даст воздуху поступать в их легкие, но, что еще страшнее, души людей лишатся защиты. Балия станет продолжением измерения демонов, а Казны будут обречены на смерть.

Возможно, существует способ заставить демонов Арака отказаться от своих намерений… От поставленной задачи и опасностей, грозящих драконам и Воронам, захватывало дух. Но и награда обещана грандиозная: конец угрозы со стороны демонов и проход мимо армии висминцев в университет Джулатсы.

Хирад разглядывал своих спутников. Для одних ответ казался очевидным — Илкар просто кивнул, а Безымянный Воитель посмотрел на Хирада так, словно не понимал, как тот может в нем сомневаться. Сам Хирад был готов выполнять любые приказы Великого Казна, если Вороны дадут свое согласие. Все Вороны.

Уиллу было страшно. Однако он уже видел демона; от одной мысли о том, что им придется столкнуться с порождениями тьмы, Уилл побледнел, и у него начали дрожать руки и ноги.

— Быть может, нам не придется сражаться с ними, — сказал Хирад.

— Но встречи избежать не удастся, — ответил Уилл.

— Мы защитим тебя.

— Только Фрон способен на это.

Хирад забыл о волке. Он предполагал, что оборотень остался снаружи; впрочем, тогда Уилла среди них уже не было бы. Вороны никогда не сражаются поодиночке. Никогда.

— А если Фрон пойдет с нами?

— Тогда я тоже, — заявил Уилл.

Хирад кивнул и повернулся к стоящим рядом Ирейн и Денсеру.

— Мы не можем обойтись без вас. Главным образом потому, что вы Вороны, но еще вы необходимы нашему отряду, чтобы помочь Илкару поддерживать щит маны. — Вар-вар обращался к Денсеру, хотя на самом деле все зависело от Ирейн.

— Задача чрезвычайно трудная, однако мне кажется, нам по силам. Да и не думаю, что у нас есть выбор, — ответила Ирейн.

Она положила руку себе на живот, и на ее лице появилась тревога.

— Выбор есть всегда, — пробормотал Денсер.

— Похожий на тот, который ты предоставил нам, применив «Рассветного вора»?.. — прорычал Хирад. — Теперь твоя очередь.

— Я не говорил, что отказываюсь.

— Но если ты согласишься, тебе придется там быть, — сказал Хирад. — До самого конца.

Ша-Каан, который все это время молчал, поднял огромную голову на длинной шее и заговорил через плечо Хирада:

— Он верно говорит, вор. Никто не ставит под сомнение твое искусство, но если ты не будешь действовать в гармонии с остальными, то твое присутствие станет для нас источником дополнительной опасности.

Денсер ощетинился — ему не понравились слова Ша-Каана, — но хмурое лицо Хирада заставило его успокоиться. Денсер неожиданно улыбнулся.

— Сейчас у меня нет никаких срочных дел, — заявил он.

Изогнув шею, Ша-Каан посмотрел на Хирада.

— Ну? — спросил дракон. Хирад ухмыльнулся.

— Можно считать, что он сказал «да», Великий Каан.

— Прекрасно. — Голова опустилась на землю. — Сворачивайте лагерь, сюда мы больше не вернемся.

— А как быть с Фроном? — спросил Уилл.

— Фрон? — Ша-Каан вопросительно посмотрел на Хирада.

— Оборотень, — пояснил Хирад. — Волк.

— Ага. — Пульсирующие образы леса и кровавой погони наполнили сознание Хирада. — Я вошел в контакт с его сознанием. Он где-то в коридоре. Фрон придет. Его связь с тобой, маленький человечек Уилл, очень сильна. Как у дракона и драконера.

Морщины на лице Уилла разгладились, он кивнул и оглянулся по сторонам.

— Найди его, Уилл, — предложил Хирад. — А мы пока свернем лагерь.

— Поторопитесь, — напомнил Ша-Каан. — Совет скоро начнет действовать.

Хирад вывел Воронов из покоев Ша-Каана, и они на короткое время вернулись в Балию.


После того как генерал Кард ушел, Совет Джулатсы вновь собрался в Сердце для переговоров с Хейлой, хозяином «Савана», — только теперь среди них не было принесшего себя в жертву Дила. — Небольшое помещение озарял «Светящийся шар» Эндорра.

Центр волшебства Джулатсы был забит самыми важными текстами, которые выбрал Баррас. Их сложили в высокие стопки между восемью гладкими серыми камнями.

Керела нахмурилась, глядя на беспорядок в самом священном помещении университета, и Баррас невольно улыбнулся.

— Мы не раз предлагали увеличить библиотеку, — напомнил старый эльф.

— Я отдам указание подготовить новые планы, как только мы разберемся с угрозой висминцев, — обещал Торвис. Все рассмеялись, и напряжение спало. Керела подняла руки, чтобы восстановить порядок.

— Пожалуйста, друзья мои, — заговорила она. — Мы собрались здесь, чтобы снять «Саван демона», защищавший нас от армий висминцев. Дил пожертвовал жизнью, дабы заручиться помощью демонов, и его душа останется у Хейлы даже после того, как «Саван» исчезнет. Возможно, Дила никогда не отпустят. В честь памяти о его душе я прошу вас немного помолчать.

Баррас и остальные члены Совета склонили головы.

— Благодарю вас, — вновь заговорила Керела. — Пришла пора вызвать Хейлу, хозяина «Савана».

Теперь, когда их осталось семеро, дело значительно осложнилось. Керела могла выделить лишь троих магов на поддержание колонны, и пот очень скоро выступил на лбу у Эндорра, Торвиса и Селдейн, когда они приступили к выполнению своей нелегкой задачи. Лишь однажды возникла неожиданная вспышка, в остальном же они успешно справлялись с работой, позволив Баррасу открыть врата.

Сине-ледяной свет маны наполнил цилиндр, и Баррас с трудом удержал его внутри.

— Что-то произошло, — сказал он, едва удерживая контроль.

— Справляешься? — спросила Керела.

— С огромным трудом, — сквозь зубы ответил Баррас.

— Я могу продолжать? — В голосе Керелы слышалось волнение.

— У нас нет выбора. — Баррас ощущал, как по спине у него бегут струйки пота.

Мана кипела внутри цилиндра, ударяла в стенки и питала устройства Сердца, увеличивая запасы, которые мог использовать Совет.

Слова Керелы казались Баррасу далеким шепотом, когда он напрягал свои силы, опыт и упрямство, удерживая врата. Каким-то образом демоны черпали энергию, кипевшую в цилиндре и в небольшом портале, через который Керела сотворила заклинание Призыва.

Баррас не понимал, что происходит. Возможно, демоны разочарованы, что Совет намерен прекратить действие заклинания «Савана». Обычное проявление упрямства. Однако скорее за этим стоит нечто более опасное. Необходимо сохранять максимальную осторожность.

Вдруг давление на портал прекратилось, колонна исчезла, и перед ними вновь появился Хейла. На сей раз он оказался выше ростом, а лазурное свечение было таким сильным, что частично скрывало черты его лица. Некоторое время демон молчал, глядя на Совет магов.

— Я не ожидал, что приду к вам так скоро, — сказал он, с трудом скрывая раздражение.

— Мы постарались максимально сократить нашу потребность в заклинании «Савана», — спокойно ответила Керела.

— Ага, значит, вы хотите обсудить вопрос о прекращении действия заклинания, а не о его продлении.

— Ты удивлен? — спросила Керела.

— Я знал, что нам предстоит встреча; меня удивило лишь, что она произошла так скоро.

— Ты не имеешь права влиять на время прекращения действия заклинания, — теперь уже в голосе Керелы слышалась тревога.

— Но ситуация изменилась, не так ли, Высокий маг?

Напряжение усилилось.

Баррас нахмурился. Изменилась?..

— Что ты имеешь в виду? — К счастью, боги успокоили Керелу — ее голос вновь звучал совершенно спокойно.

— В данный момент снятие заклинания «Саван демона» противоречит нашим интересам. Это доставит нам неудобства.

Выражение лица Хейлы не менялось, он говорил без малейших эмоций, ничем не выдавая своих намерений. Однако каждое его слово было исполнено внутренней силы и убежденности. Лишь очень немногие занимали более высокое положение, чем он, в умении контролировать измерение демонов — измерение, в котором гораздо больше порядка, чем утверждают многие популярные легенды.

— Неудобство? — с презрением спросила Керела. — Неужели мне нужно напоминать тебе, Хейла, что снятие «Савана» не имеет никакого отношения к твоим удобствам? Оно определяется решением Совета Джулатсы. Твое согласие требуется нам лишь для того, чтобы никто из демонов не пострадал во время снятия заклинания. Речь идет об элементарной вежливости с нашей стороны — мы рассчитываем, что вы проявите милосердие к тем душам, которые к вам попали. Вы не можете препятствовать снятию заклинания.

Хейла улыбнулся, обнажив ровные ряды острых, точно иголки, зубов.

— Мне известны ограничения, которые вы наложили на нас, когда столь хитроумно сконструировали систему контроля над маной. Я прошу всего лишь о двух днях, чтобы мы в полной мере воспользовались преимуществами, которые дает нам временный источник дополнительной маны. У нас тоже есть враги. Если вы выполните нашу просьбу, захваченные нами души будут освобождены. — Глаза Хейлы сверкнули.

Баррас услышал, как вскрикнула Селдейн, а в голосе Керелы послышалось сомнение.

— Хейла, ты сделал нам привлекательное и щедрое предложение. Очень привлекательное, — сказала она. — И при любых других обстоятельствах я бы с радостью его приняла. Однако сейчас на карту поставлена жизнь тысяч жителей Джулатсы. И скорбя о нелегкой участи Дила и других захваченных душ, я должна отклонить твое предложение.

Брови Хейлы изогнулись, а лицо исказилось от ярости, что привело к вспышкам и завихрениям маны. Воздух внутри портала затуманился от его холодного дыхания, и маги почувствовали, что температура в комнате заметно понизилась. Пальцы Хейлы разжались, из них потекла белая субстанция, раздались мучительные крики людей, которых возвращали через портал.

— Мы будем сражаться с тобой, верховный маг! А этим душам — я обещаю тебе — предстоят вечные страдания далеко от небес, которым они принадлежат. Они потеряны навсегда, как и ты. Теперь, Керела из Джулатсы, ты моя.

— Ты не в силах добраться до меня, Хейла, — ответила Керела, хотя слова демона явно ее потрясли. — Приготовься к исчезновению «Савана». Прощай.

Керела разорвала связь, и Хейла мгновенно исчез.

Мана вновь забурлила внутри колонны, но Баррас был готов и легко справился с ней. С глухим ворчанием он закрыл портал.

В комнате воцарилось молчание. Баррас убрал с лица пряди седых волос и провел ладонями по щекам. Торвис и Вилиф переглянулись,

— Что он имел в виду: «Мы будем сражаться с тобой»?.. — прервал молчание Эндорр, молодой маг.

— Наверное, они будут противиться закрытию портала и снятию «Савана», — ответил Кордолан.

— Нет, — возразила Керела, — все гораздо серьезнее. Демоны ищут новые души, и что-то дает им силу бросить нам вызов. Очевидно, теперь у них есть опора в Балии. Полагаю, они попробуют вырваться из заточения.

— Что? — воскликнула Селдейн. — Неужели они на это способны?

— При обычных обстоятельствах нет, — ответила Керела. — Впрочем, они никогда не осмеливались угрожать нам, находясь в нашем измерении. Похоже, сейчас положение изменилось.

— Возможно, нам следует подождать еще два дня? Пусть Хейла закончит свои дела, — предложил Эндорр.

Торвис покачал головой, а Вилиф сказал:

— Нет, юный мастер, боюсь, ты неправильно понял Хейлу, когда он упоминал о своих врагах. Подозреваю, что через два дня демоны станут настолько сильны, что сумеют выбраться из заточения. Хейла так разозлился именно потому, что теперь у него нет такой уверенности.

— Да, — согласился Баррас. — А через два дня жертв «Савана» станет еще больше. Мы не можем ждать.

— Но его предложение… — не унимался Эндорр.

— Ложь, — решительно перебила его Керела. — Давайте начнем, друзья мои. Чем дольше мы ждем, тем выше шансы на неудачу. Соединим наши силы вокруг горящей свечи. Не позволим себе слабости, демоны или висминцы не должны захватить Джулатсу. В противном случае они завладеют всей Балией.


Вороны приблизились к Ша-Каану; запах дерева и масла, который шел от шкуры дракона, смешался с едким ароматом его дыхания и жаром огня. Они встали в защитную формацию, дракон и люди — спина к спине; он занимал три четверти квадранта, на их долю пришлась четвертая. По бокам от Хирада стояли Безымянный Воитель и Уилл, Фрон устроился рядом с маленьким человеком. За ними замерли Илкар, Ирейн и Денсер, готовые вступить в бой по первому же слову Ша-Каана.

Казалось, они стоят на месте, однако Ша-Каан заверил Воронов, что они приближаются к Джулатсе и он просто ждет подходящего момента, чтобы пробить брешь в «Саване». Однако тишина действовала на нервы. Только полнейшее доверие к Ша-Каану позволяло Хираду сохранять спокойствие.

— Вы сами узнаете, когда мы коснемся «Савана демона», — обещал Ша-Каан. — Стены дрогнут, и вам будет трудно устоять на ногах. Я постараюсь обеспечить надежную дорогу, но мне необходимо нанести удар в самое средоточие их могущества, чтобы остановить демонов и позволить вашим магам прекратить действие «Савана».

— Как скоро? — спросил Хирад.

— Очень скоро. Они уже начали приготовления.

— Помните, с каким заклинанием нам предстоит столкнуться, — сказал Илкар. — Мы конструируем Холодную Комнату, создавая оболочку, внутри которой мана не может перемещаться. Мы будем поддерживать ее, используя нити маны, имеющейся внутри каждого из нас. Это очень утомительный процесс. Холодная Комната не остановит демонов, хотя лишит их сил. Отсутствие потока маны вокруг вашего оружия позволит наносить демонам раны, но убить демона совсем не просто, нужно постоянно наносить удары, чтобы не позволить им приблизиться.

Мы окрасим защитное поле в светло-зеленый цвет. Оно останется прозрачным, но за его пределы выходить нельзя, в противном случае ваше оружие сразу станет бесполезным, а главное — вы потеряете души.

Хирад и Безымянный кивнули. Уилл повернулся к Фрону, чьи волчьи глаза неотрывно смотрели в лицо друга.

— Постоянно оставайся рядом со мной, — сказал Уилл и дрожащими руками вытащил пару коротких мечей. Фрон негромко зарычал.

— А они точно на нас нападут? — спросил Уилл.

— Точно, — ответил Ша-Каан, голос которого заметно изменился с того момента, как он начал разворачивать коридор в сторону Джулатсы. — Наше присутствие прервет поток энергии — мы сыграем роль пробки в бутылке. Ваши души привлекут демонов, как добыча привлекает драконов, и они сосредоточат все свое внимание на новых жертвах. Араки, когда у них появляется возможность отнять душу, быстро забывают о дисциплине. — Он повернул свою длинную шею, чтобы посмотреть людям в лицо. — И еще одно. Ожидайте нападения демонов с любой стороны. Они не связаны вашими физическими законами и могут появиться сверху или у вас из-под ног. Их прикосновение жжет, словно огонь, укусы подобны уколам ледяных сосулек, а глаза постараются высосать силы. Не выказывайте страха.

Хирад ощутил поток благодарности, смешанный с гневом. Ша-Каан все еще винил их за то, что Денсер сотворил заклинание «Рассветный вор». Очевидно, дракон не скоро их простит.

Хирад повернулся к магам.

— Вы готовы? Илкар кивнул.

— Ты только постарайся, чтобы твой меч оставался острым.

— Интересно, какого цвета кровь у демонов?

— Ну, сейчас самое подходящее время это выяснить, — заметил Денсер. — Надеюсь, мы увидим ее немало, верно? Хирад улыбнулся.

— Постараюсь. Вперед, Вороны! Великий Каан, маги начнут творить заклинания по твоей команде.

— Прекрасно. Начинайте немедленно. — Ша-Каан повернул голову вперед.

По коридору пробежала дрожь. Хирад приготовился к толчкам, слегка согнув колени, и обнажил меч. Маги встали спина к спине, чтобы не упасть и не потерять концентрации.

Илкар обнаружил, что его совсем не пугает союз трех различных магических школ. И в самом деле, после вынужденного единения с Денсером, когда они спасали жизнь Хирада, возможность взаимодействия не казалась ему такой уж дикой. Похоже, черный маг из Зитеска тоже так думает.

Теперь, когда все три мага настроились на спектр маны, Илкар наблюдал за потоками оранжевой, темно-синей и желтой маны, которые указывали на три разные школы — Додовер, Зитеск и Джулатсу. Каждого мага окружала оболочка своего цвета, а над ними потоки сплетались, словно волокна одного каната, усиливая друг друга.

Затем, когда сплетенные потоки начали пульсировать в едином ритме, трое магов соприкоснулись головами и взялись за руки, образовав полный круг. Ирейн, обладавшая большим опытом совместной работы, руководила сотворением заклинаний.

— Одно волшебство, один маг, — сказала она.

— Одно волшебство, один маг, — повторил Денсер.

— Дальше, — промолвил Илкар, чувствуя тепло между Денсером и Ирейн сквозь поток маны, который заключил их всех в трехцветный тюльпан.

— Я буду произносить слова, но мы должны усилить форму. Сохраняйте цвета, и пусть каждый создаст свою часть равностороннего треугольника. Затем совместим их стороны и начнем вращать. — Голос Ирейн был едва слышен на фоне гула.

Коридор задрожал, однако Илкар, не обращая внимания, сосредоточился на медленно вращающейся фигуре у себя над головой. Ирейн убедилась, что фигура не теряет формы, после чего двинулась дальше.

— Разделите и выверните наружу ваши стороны… Пусть вершины разойдутся… Создадим зеркальное отображение и удвоим его основания.

Задача неожиданно оказалась совсем несложной. Вскоре уже две пирамиды вращались в разных направлениях, и Илкар начал понимать, какую форму примет фигура в конце и где их подстерегают трудности. Ирейн подтвердила его предположения.

— Хорошо. Нам нужно создать острый выступ с каждой стороны, причем выступы должны вращаться в противоположном направлении относительно соответствующей шестигранной пирамиды, чтобы надежно связать между собой учения наших университетов и образовать фигуру, которая заставит потоки маны ее обходить. Не забывайте, что во время создания выступов пирамиды должны продолжать вращаться. — Она замолчала, и воздух вокруг Илкара зазвенел от напряжения.

Разум магов в титаническом усилии одновременно создавал новые формы и удерживал старые. Искусству разделения начинали учить рано, но давалось оно нелегко. Илкар не сомневался, что все они владеют им в необходимой степени, однако ситуация сложилась неординарная. Если пирамиды перестанут вращаться, последствия окажутся ужасными. Они могут потерять память или ослепнуть. Или умереть.

Грани Денсера появились почти сразу же и начали вращаться, касаясь друг друга вершинами.

— Со мной все в порядке, — сказал он.

Интересно, какие изменения произошли с Денсером после того, как он сотворил заклинание «Рассветный вор», подумал Илкар. Для обычного мага создать грани так быстро практически невозможно. Однако это давало им всем преимущество и позволяло быстрее и эффективнее создавать собственные грани.

Илкар, используя едва заметные движения рук, которые все еще сжимали ладони других магов, сформировал две свои грани, соответствующие треугольным граням Денсера. Он сделал их желтыми и поставил на место через мгновение после того, как Ирейн справилась со своей частью задачи. Теперь пирамиды имели на каждой грани выступы, вращающиеся в противоположные стороны. Заклинание было почти готово.

— Потрясающе, — сказала Ирейн, хотя в ее голосе почти не слышалось удивления. Она знала, какими возможностями обладает их компания. — Обе части должны иметь абсолютно одинаковую форму и скорость вращения. Теперь нужно уменьшить высоту пирамид и растянуть их в стороны… да. Увеличивайте основания выступов. Так, хорошо. Мы готовы к запуску.

— Моя часть конструкции стабильна, — заявил Денсер.

— И моя, — проговорил Илкар.

Над ними вращались два облака маны, напоминающие куполообразные шлемы с пиками.

— Дор анвар энуит, — произнесла Ирейн слова додоверского магического языка, отчего разноцветные потоки маны смешались. — Эарт джен хоте. — Она отпустила ладони Илкара и Денсера и подняла руки над головой. — Запуск.

Ирейн положила руки на каменный пол.

И тут же фигура стала резко увеличиваться, словно в нее под высоким давлением накачивали воздух. Одна половина накрыла Воронов и Ша-Каана, а другая оказалась под ними, чтобы замедлить наступление демонов, которые попытаются атаковать их снизу.

— Лис фалетте, — негромко произнес Илкар.

Зеленая волна, светлая и прозрачная, накрыла всю фигуру.

Трое магов позволили себе опустить головы. Они сотворили заклинание. Вороны и дракон дышали воздухом, полным маны.

Хирад даже не успел открыть рот, чтобы сообщить Ша-Каану о том, что заклинание сотворено. Мощный толчок потряс коридор, по гобеленам пробежала рябь, пламя взметнулось вверх, во все стороны посыпались искры. Хирад пошатнулся, а Уилл упал, споткнувшись о длинное тело Фрона. Волк испуганно взвыл; он не видел угрозы, но понимал, что она где-то рядом.

— Спокойно, Вороны, — сказал Безымянный, который даже не шевельнулся.

Он слегка постучал острием меча по камню, и этот звук помог остальным прийти в себя.

Последовал второй толчок, сопровождаемый грозным гулом. Воздух наполнился пылью.

— Приготовьтесь, — предупредил Ша-Каан.

Хирад и Безымянный обменялись взглядами. Впервые Хирад прочитал в глазах могучего воина одновременно сомнение и решимость преодолеть все преграды. Безымянный понимал, что значит потерять душу и позволить демонам завладеть ею. Ему удалось получить ее обратно, и он не собирался вновь с ней расставаться.

С боевым кличем Вороны вошли в «Саван демона».

ГЛАВА 22

Члены Совета магов Джулатсы встали вокруг свечи маны в центре Сердца, держа руки в форме распятия, чтобы надежнее сохранять контакт с венцом. Вокруг бушевала мана демонического измерения, стараясь лишить их точек опоры.

Создание заклинания, снимающего «Саван демона», прошло довольно спокойно, и магам быстро удалось сотворить форму, которая направит всю энергию «Савана» обратно в измерение демонов. Но в тот самый миг, когда форма вошла в соприкосновение с «Саваном», демоны начали атаку, посылая потоки чистой энергии.

Продолжая изо всех сил сопротивляться натиску врага, стараясь удержать венец, Баррас поблагодарил богов за то, что маги Совета так виртуозно владеют своим искусством. В противном случае они мгновенно потерпели бы поражение, а их разум не выдержал бы мощной атаки демонов. Более того, Эндорр и Кордолан на несколько мгновений потеряли контакт с венцом, так что оставшимся членам Совета пришлось принять всю тяжесть борьбы на себя, пока младшие коллеги не восстановили силы.

Вместе с благодарностью пришел страх — Баррас прекрасно понимал, что Совет не сможет долго удерживать такой мощный натиск, но думать об отступлении было поздно. Основа, на которой держался «Саван», создана демонами — именно за это они потребовали душу одного из магов. Однако после свертывания «Савана» они теряли контроль над основой, которая оставалась в Джулатсе.

Для того чтобы остановить демонов, требовалось огромное количество маны, к тому же подобная борьба изменяла саму природу основы. Именно в этот момент — во всяком случае, так утверждала теория — демоны имели шанс прорваться через границы и наполнить Балию таким количеством маны, которого хватит на то, чтобы умертвить все живые существа.

Маги всегда знали о существовании такой возможности, но еще никогда демоны не имели столь мощного независимого источника энергии, чтобы попытаться претворить теорию в жизнь.

Больше всего Барраса беспокоил тот факт, что демоны столь удачно выбрали время для своего удара. Следовательно, они знакомы с магическим языком Джулатсы и принципами устройства основы гораздо лучше, чем предполагали маги. Демоны способны распознавать следы, которые оставляют заклинания магов, — а если так, то им по силам противодействовать Совету.

Сейчас магам ничего не оставалось, как отчаянно защищать свое измерение, цепляясь за венец. Баррас содрогнулся. Венец — самое слабое место, его уничтожение приведет к тому, что основа «Савана» изменится и станет уязвимой. Нет, о том, чтобы потерять венец, даже и помыслить невозможно. В таком случае демоны получат полную свободу.

— Керела, мы должны исправить форму, венец теряет четкость очертаний. Так мы не сумеем его закрыть. — Бар-рас знал, что говорит тихо, но все члены Совета его обязательно услышат, несмотря на вой маны, пытающейся пробиться сквозь магическую защиту.

— Прежде нам необходимо вернуть сплоченность в наши ряды, — спокойно, но властно возразила Керела. — Эндорр, нужен щит против маны демонов.

— Да, верховный маг. — В голосе молодого мага слышалось напряжение.

— Предоставь венец остальным. Мы справимся, пока ты будешь творить заклинание, — сказала Керела.

— Я ухожу, — заявил Эндорр.

Вилиф и Селдейн тут же взяли на себя его часть круга. Баррас закрыл глаза и направил свой разум в сторону Эндорра, ощущая, как тот черпает энергию маны, чтобы создать щит, призванный отталкивать вражеские заклинания. Он улыбнулся: Эндорр работал просто великолепно, сращивая щит заклинаний с «Маской маны», предназначенной для блокировки атак на разум.

Но уже в следующий момент улыбка исчезла. Форма маны, с которой работал Эндорр, была неровной, два заклинания сливались неудачно, образуя нестабильную систему. Казалось, Эндорр ничего не замечает, продолжая направлять в неуклюжее сооружение все новую и новую энергию. Границы неровного додекаэдра начали пульсировать, внутри возникли резкие, неприятные цвета: желтый, потом пурпурный, а в следующее мгновение появились серые завихрения, указывающие на катастрофическую слабость заклинания.

— Эндорр, твоему заклинанию не хватает стабильности. Не вздумай его заканчивать в таком виде. У тебя еще есть время. — Слова Барраса разрушили концентрацию магов вокруг свечи.

Клочья оболочки венца полетели в разные стороны, когда члены Совета отвлеклись на неуклюжее творение Эндорра. Однако юный маг не слышал Барраса. Оказавшись вне круга магов, он полностью сосредоточился на своем заклинании, его губы беззвучно шевелились, а руки продолжали творить щит. И он по-прежнему не видел, что происходит в самом центре сплетения маны. Баррас не понимал, почему так происходит, но мрак поглотил ядро сплетающихся заклинаний — если Эндорр доведет свое дело до конца, они потерпят поражение.

— Эндорр! — крикнула Керела, продолжая контролировать венец, хотя часть ее сознания пыталась привлечь внимание юноши.

Эндорр негромко произносил слова заклинания, и беспокойство охватило всех членов Совета, что сразу же отразилось на венце. Керела призвала магов вновь сосредоточиться на своей задаче, хотя теперь все не сводили взглядов с Эндорра.

Никто не мог пошевелиться, иначе венец тут же потерял бы стабильность — пятерым магам не справиться с организованным натиском демонов. Эндорр заканчивал последние приготовления, в додекаэдре пульсировали ярко-желтые всполохи, перемежающиеся бронзовыми и белыми полосами, но его центр оставался серым. Баррас ощущал, как растет напряжение в кольце магов.

— Приготовьтесь. Если заклинание Эндорра выйдет из-под контроля, нам понадобятся все наши силы, — предупредила Керела.

Почему Эндорр не видит ошибки? Баррас мучительно пытался найти ответ на свой вопрос. Однако он понимал, что должен сосредоточить все свое внимание на венце, иначе подвергнет своих товарищей страшной опасности.

Эндорр открыл глаза, произнес заключительное слово и только после этого заметил ошибку в своей конструкции. Лицо юного мага мучительно покраснело, а его творение стало расти вширь. Но тут же начало быстро сжиматься — серое пятно принялось пожирать все остальные цвета.

Пронзительный вопль вырвался из плотно закрытого рта Эндорра, из носа и ушей брызнула кровь, тело содрогнулось, пальцы мучительно сжались, хватая воздух — он все еще пытался взять заклинание под контроль.

Ослепительно вспыхнула мана, и творение юного мага схлопнулось. Эндорра отбросило назад, он рухнул на пол и остался лежать без движения.

Свечение прекратилось, хотя венец продолжал раскачиваться. Новый поток маны хлынул вдоль границ «Савана», разрывая связи в дюжине мест.

— Заприте его, — сказала Керела. — Заприте его. Оставшимся шестерым членам Совета после жестокой борьбы удалось навести некое подобие порядка.

— Что теперь? — испуганно спросила Селдейн.

— Будем ждать и размышлять. Сконцентрируемся и станем сильнее, — ответила Керела.

— Чего мы будем ждать?

— Я не знаю, Селдейн, — сказала Керела, и в первый раз Баррас увидел, что она подумала о возможности поражения. — Я не знаю.

* * *

Коридор с гудением уперся во внешнюю оболочку «Савана демона». В тот же миг возле зеленых границ Холодной Комнаты возникли извивающиеся синие фигуры демонов. Если бы не защитное заклинание, души Воронов уже достались бы им, но вопли разочарования и боли, вырывавшиеся из сотен глоток, говорили о многом. Некоторое время никто не осмеливался сделать шаг вперед.

— Не ждите их. Наносите удары, когда они приблизятся к границе нашего щита. Заставьте демонов испытать страх — тогда они будут не такими смелыми, — сказал Ша-Каан, и тут же из его огромной пасти вырвалось пламя, он сделал шаг вперед, а могучий хвост дракона нанес несколько ударов, после чего свернулся кольцами вокруг магов, защищая их.

Безымянный перестал стучать о пол острием меча.

— Вороны! — вскричал он. — Вороны, за мной! — Он взметнул в воздух свой меч. Лезвие описало восходящую дугу и обрушилось на лишенные доспехов тела демонов.

Раздался возмущенный визг, замелькали конечности, когти застучали по металлу. Хирад бросил взгляд направо и увидел, что оба коротких меча Уилла чертят в воздухе замысловатые восьмерки. Фрон взвыл и присоединился к схватке.

Клинки Воронов взбесили демонов; они окружили Холодную Комнату, выбирая момент для нанесения удара. Снова и снова демоны выскакивали на свободное от маны пространство, но тут же отступали с громкими криками боли.

Однако к ним присоединялись все новые чудовища, привлеченные запахом плоти и свободных душ, которые смогут компенсировать урон, полученный ими от контакта с лишенным маны воздухом.

Хирад посмотрел вверх. Демоны парили над их головами, шумно требуя крови и жизненной сущности.

— Так много… Нам их никогда не побить, — сказал Хирад.

— Наша задача вовсе не в том, чтобы их побить, — ответил Ша-Каан, направляя струю огня в демона, который неосторожно высунулся слишком далеко. — Чем больше врагов мы сумеем отвлечь на себя, тем легче Совету Джулатсы с ними сражаться. Нам необходимо задержать Араков. Тогда у магов появится шанс закрыть «Саван».

— А если нет?

— Тогда нам всем конец. — Ша-Каан повернул голову и бросил взгляд на своего драконера. Хирад почувствовал, как к нему возвращается уверенность. — Сражайся, Хирад Холодное Сердце. Веди за собой Воронов. И бейтесь с демонами так, как вы еще не бились ни с одним врагом.

Первый из демонов решился войти в Холодную Комнату, и сражение за жизнь началось.


Давление на их разумы усилилось — так ветер превращается в бурю, — отнимая у каждого из магов запасы маны, мешая сосредоточиться. Потом они услышали голоса и смех. По мере того как новые волны маны накатывали на Совет Джулатсы, демоны обретали силу и уверенность. Они подбирались все ближе, еще немного, и мерзкие твари осмелятся нарушить границу измерения, проникнуть на территорию Балии.

… Сначала это был лишь шепот, и Баррас не разбирал слов. Постепенно он становился все громче, превращаясь в голос, который поддерживали многие и многие другие. Голос обещал страдания. Целую вечность страшных мук. Он обещал боль, ужас и безграничную скорбь. Он обещал ад.

Но только в том случае, если ты, маг, будешь цепляться за свое заклинание.

Откажись от борьбы, позволь демонам получить лакомый кусочек, и чаша сия тебя минует. Да, кое-кто из простых людей умрет, но разве это слишком большая цена за спасение Совета, который является средоточием магии Джулатсы? Разве не пора после многолетних жертв ради других немного подумать о себе?

Прекратите сопротивление. Прекратите, больше от вас ничего не требуется…

Баррас открыл глаза, его сердце отчаянно колотилось. Глаза остальных членов Совета были закрыты. Более того, на лице Кордолана появилась улыбка. А над ними медленно, но верно терял четкость своих очертаний венец. Начали падать украшающие его бриллианты. Исчезали узоры, идущие вдоль обода… натиск вражеской маны усиливался.

— Нет! — вскричал старый эльф.

Теперь венец балансировал на грани реальности, удерживаемый лишь подсознанием магов. Но этого было явно недостаточно, еще немного — и от венца останутся лишь воспоминания.

— Керела, проснись! — выкрикнул Баррас.

Конечно, верховный маг проснется, услышав свое имя, однако это может привести к тому, что она покинет круг. Риск очень велик… но Баррас решил взять на себя контроль части венца, за который отвечала Керела. Пот градом катился по лицу старого эльфа, пока его разум из последних сил защищал сразу два участка венца.

А потом Керела пришла в себя и поспешила на помощь.

— А теперь займись остальными. Только действуй осторожно, — попросила она.

Баррас и Керела будили загипнотизированных членов Совета, как маленьких детей, которым приснился плохой сон. Снова они слышали голоса демонов, призывающих их сдаться, сначала настойчиво, а потом и с яростью, когда им стало ясно, что Совет сумел — во всяком случае, временно — избежать гибели.

Вилифа разбудили последним. Он выглядел смертельно усталым, сказывался тяжкий груз прожитых им семидесяти с лишним лет. Глаза погасли, кожа побледнела, руки и ноги Дрожали. Он подошел к последнему пределу.

— Вилиф, мы справимся, — сказал Баррас. — Верь в нашу общую силу. И пусть бьется Сердце.

Вилиф кивнул, в его глазах вновь сверкнула надежда. Однако члены Совета прекрасно понимали, что находились в одном шаге от катастрофы. Если бы Баррас пришел в себя на несколько минут позже, все было бы кончено. Без посторонней помощи они обречены на поражение.


Пронзительные вопли наполнили воздух — демоны атаковали со всех сторон. Их становилось все больше и больше, У Хирада уже не было возможности смотреть, как идут дела у других. Он едва справлялся со своими врагами.

Демоны решительно нападали сверху, слева и спереди, оскалив острые зубы безгубых ртов, сверкая в зеленоватом пламени жуткими когтями. Их лица исказила боль, кожа покрылась волдырями, но они продолжали натиск.

Хирад перехватил поудобнее меч, который держал в правой руке, и кинжал, зажатый в левой. Демоны атаковали волнами, с душераздирающими воплями и смехом, обещая ему смерть и вечные мучения.

Варвар смеялся в ответ и вычерчивал клинком сложные фигуры, используя кинжал для защиты головы. Он ощутил, как тяжелое лезвие попало в цель, услышал мучительный крик, посмотрел направо и увидел, как демон схватился обеими руками за обрубок ноги и исчез.

Шум наверху усилился, и Хирад поменял клинки местами. Его меч описал широкую дугу над головой, и демонам пришлось отступить. Сзади пятерка мерзких тварей пикировала на магов. Он попытался сбить хотя бы одного, но Безымянный его опередил — двуручный меч обрушился на синюю шкуру так внезапно, что демон не успел уйти от расплаты.

Новые враги появились в Холодной Комнате, задыхаясь из-за недостатка маны, намереваясь атаковать Безымянного Воителя сзади и сбоку.

— Назад, Вороны! — вскричал Хирад. Уилл слева, Безымянный справа сомкнулись вокруг магов.

Уилл ушел от стремительной атаки пары демонов и встал в полушаге от Хирада, который заставил Араков, устремившихся на Безымянного Воителя, переключиться на него. Воитель бросил на каменный пол свой огромный меч и вытащил пару кинжалов с длинными клинками, образовав третью сторону защитного треугольника.

— Уилл, если тебе станет слишком трудно, мы поможем. Только позови.

— Не беспокойся, я справлюсь.

Над ними высилась могучая фигура Ша-Каана, который беззвучно уничтожал демонов мощными струями пламени. Хирад ощущал его спокойное присутствие в своем сознании.

Демоны перестроились и пошли в новую атаку.


Фрон пытался не думать о непонятном, помогая мужчине-брату, снова и снова нанося удары по парящим синим существам, которые нападали со стороны зеленого неба. Его челюсти щелкали, вгрызаясь в безвкусную, лишенную крови плоть. Он знал, что причиняет врагу боль и что его челюсти наносят урон, но у них не шла кровь, а рваные раны от клыков затягивались на глазах.

И он ощущал еще больший страх, чем в присутствии огромного зверя, который, казалось, на их стороне, но мог с легкостью всех уничтожить. Синие существа не были птицами, однако умели летать, и не были людьми, однако могли ходить на двух ногах. Их запах пугал Фрона. Существа пришли из другого мира, чуждого и отвратительного, обещающего долгую смерть.

Фрон нанес удачный удар лапой по одному из синих чудищ, то закричало и исчезло, но на его месте тут же возникло другое. Голову волка чем-то обожгло, он взвыл, тряхнул головой, и синее существо отлетело к стене.

Ужас охватил Фрона, и он отступил назад, вывалив язык, его глаза перебегали с лица одного врага на другого.

Он завыл, посмотрел на мужчину-брата, который теперь стоял плечом к плечу с другим человеком. А потом весь воздух стал синим.


Они пришли, — проговорил Ша-Каан, на мгновение испугав Хирада.

Дергающиеся в агонии тела мелких демонов исчезли, им на смену пришли иные твари, с лицами размером с детскую куклу. Черные брови, синяя кожа, туго обтягивающая щеки и челюсти, глубокие глазницы… из приоткрытых ртов торчат клыки и черные десны…

— Боже мой, — выдохнул Хирад.

— Только не позволяйте им заглянуть вам в глаза. Тогда, ваши души будут в безопасности, — посоветовал Ша-Каан

— Но как нам это сделать? — вскричал Уилл, ворочая головой из стороны в сторону.

— Не смотрите им в глаза. Как только они овладеют вашим разумом, им будет по силам забрать душу, — сказал Ша-Каан.

Демоны атаковали.

Небо мгновенно наполнилось синими крылатыми существами, издающими пронзительные крики радости от предстоящей встречи с новыми душами и вопли боли — ведь для демонов здешний воздух был ядовитым. Сотни крылатых существ появлялись на смену каждым десяти, поверженным Воронами и драконом, быстро удвоив количество тех, кто ворвался в Холодную Комнату. Однако они начинали уставать.

Последовав примеру друзей, Хирад бросил на пол меч и вытащил второй кинжал.

— Наносите побольше ударов, Вороны. Охраняйте магов.

Его кинжалы начали описывать сложные кривые, предназначенные для защиты верхней части туловища и головы. Демоны метались в воздухе, точно птицы, пол постепенно покрывался их отрубленными конечностями. Нескольким удалось проникнуть сквозь каменные плиты снизу, но они потратили на это столько сил, что уже не представляли никакой опасности.

Клинки Хирада разили одного врага за другим, всякий раз отбрасывая легкие тела демонов по широкой дуге. Его предплечья ломали носы, конечности и ребра, ноги безостановочно наносили быстрые удары, топтали и давили тех врагов, которые оказывались на полу.

И все же они продолжали наступление, цепляясь за его доспехи, руки, плечи, сапоги и голову. И всякий раз, когда демонам удавалось коснуться его, тело пронзала острая боль. Тогда Хирад кричал от гнева и старался двигаться еще быстрее.

Рядом тяжело дышал Уилл, каждый свой удар он сопровождал стоном, от которого по спине Хирада пробегал холодок. Безымянный, непрерывно вращая кинжалами, наносил разящие удары и говорил слабеющему другу:

— Уилл, дыши глубже. Сосредоточься на врагах, забудь о боли. Они не в силах тебя убить, если не заглянут в твои глаза.

— Их слишком много, — прохрипел Уилл.

— Убей еще одного, и их станет меньше. — Хирад нанес удар левым кинжалом — и сразу четверо визжащих демонов убрались в свое измерение.

У него за спиной Ша-Каан выпустил огненную струю, уничтожив нескольких демонов, а могучий хвост дракона продолжал защищать застывших в неподвижности магов, раз за разом отбивая новые волны вражеских атак. Каждое движение дракона было точно рассчитано и причиняло врагу максимальный ущерб.

Фрон вел себя иначе. Волк, которого непрерывные атаки летающих демонов вывели из себя, скулил, бил хвостом, его голова металась из стороны в сторону, однако он постоянно следил за Уиллом, готовый в любой момент прийти к нему на помощь.

Вражеские атаки вновь усилились. Все больше и больше демонов появлялось в замкнутом пространстве Холодной Комнаты.

— Нужно продержаться еще немного, мы побеждаем, — заявил Ша-Каан.

— Побеждаем? — выдохнул Хирад, нанося удары кинжалами и ногами.

Демоны наступали со всех сторон. Они ползли вверх по ногам, кусали кожу доспехов, кружили над головой, пытались вцепиться в волосы… Безымянный Воитель, который за все время боя не издал ни единого звука, застонал, когда в его обнаженные руки вонзились когти и зубы демонов, и Хирад представил себе, как жар и холод распространяются по всему его телу, а кровь течет из многочисленных ран. Уилл почти прекратил сражаться, со всех сторон облепленный синими телами демонов; Фрон выл и бросался на врага, не обращая внимания на порезы, почти сплошь покрывающие его шкуру.

Ша-Каан выпустил широкую струю огня вправо и в сторону от Воронов, его хвост продолжал наносить мощные удары. Но теперь и его золотая шкура была покрыта синими телами, и ему не удавалось стряхнуть с себя дьявольские отродья.

— Вороны, бейтесь! — закричал Хирад, руки которого мелькали над головой, а клинки поражали все новых и новых врагов.

Демоны начали атаковать еще и снизу, и под ударом оказались беззащитные маги. Безымянный прокричал предупреждение и нырнул мимо взметнувшегося хвоста дракона на помощь магам, на которых напали визжащие, хохочущие твари. Все прекрасно понимали, что лишь заклинание магов мешает демонам покончить с ними. Пока Холодная Комната сохраняла свою целостность, у Воронов оставались шансы на победу. Однако схватка подходила к концу.

Уилл отчаянно закричал — демоны добрались до его лица.

— Нет! — завопил Хирад. — Оставьте его в покое, ублюдки!

Он бросился к Уиллу, забыв о своих кинжалах, и принялся руками отрывать от друга демонов, отшвыривая их в сторону. Фрон не отставал, мощные челюсти волка перекусывали одно маленькое тело за другим.

— Ша-Каан! — позвал Хирад, и его голос перекрыл шум боя. — Нам необходимо выйти отсюда. Немедленно!

— Нужно продержаться еще немного, — откуда-то издалека донесся ответ дракона. — Мы еще можем одержать победу. Мы должны.

Хирад чувствовал, как демоны сдирают с него одежду, стараясь добраться до горла.

Ша-Каан ошибается. Еще немного, и Вороны погибнут.

Тело Эндорра неподвижно лежало на полу Сердца — руки закрывают голову, одно колено прижато к груди, другое вывернуто наружу. Кровь медленно вытекала из уголка рта и носа. Похоже, он был еще жив.

Баррас наблюдал за своим товарищем совершенно отстраненно, по-прежнему направляя все свои силы на безнадежную борьбу за сохранение венца.

Демоны чувствовали близость победы, и их насмешки становились все более ядовитыми. Мана бурлила вокруг, наполняя сознание Барраса туманом и ослабляя его волю, в ушах гремел презрительный смех демонов.

На лицах магов выступил пот, по щекам текли слезы, маги держались исключительно за счет последних волевых усилий. Эндорр нуждался в немедленной помощи, но сейчас они ничего не могли для него сделать. Боги, они ничего не могли сделать и для себя.

— Сколько еще? — простонала Селдейн.

— Столько, сколько потребуется, — ответила Керела, но все прекрасно понимали, что Селдейн спрашивала совсем не об этом.

Баррас почувствовал, как по щеке сбежала слеза разочарования. Они попали в ловушку. Эндорр не сумел справиться с заклинанием, а у них не было возможности отпустить венец, чтобы поставить щит, — демоны не позволят. Однако они не в силах удерживать венец бесконечно, и когда последние запасы маны иссякнут, результат будет точно таким же, как если бы они прекратили борьбу прямо сейчас.

И все же маги не могли сдаться демонам — до тех пор, пока существовал хотя бы теоретический шанс, что подоспеет помощь.

Баррас сдержал слезы сожаления. До сих пор он рассчитывал, что его ждет спокойная старость в университете, которому он прослужил всю жизнь. Потом пришли висминцы, и он примирился с возможностью героической гибели во время защиты университета.

Но это? Позорная, бессмысленная гибель внутри замкнутой комнаты, вдали от свежего воздуха и солнечного света — гибель, которая никому не принесет надежды, а лишь бесконечные мучения… Такой конец не устраивал эльфа, как и остальных членов Совета.

Он поднял голову, хотя его внутреннее зрение было по-прежнему обращено к спектру маны, и принялся восстанавливать венец.

— Баррас? — голос Торвиса звучал едва слышно. — Будь я проклят, если позволю мерзким тварям разгуливать по моему университету и измерению. Я не стану кротко подставлять шею, чтобы им было легче со мной покончить. — Каждое слово маг подчеркивал мощным усилием духа, которое позволяло постепенно возвращать венцу прежнюю форму.

— Великие боги, мы еще не потеряли своего могущества, — послышался скрипучий голос Керелы. — Давайте все вместе покажем ублюдкам, кто владеет Балией. Если у кого-то не осталось сил, просто продолжайте свою работу. — И она присоединилась к Баррасу, усиливая защитные контуры венца.

И тут они заметили, что ситуация изменилась. Сначала совсем чуть-чуть, потом интенсивность потоков маны стала слабеть, начали стихать голоса демонов. Конечно, было бы приятно принять эти изменения на свой счет, но Баррас прекрасно понимал, что они не имеют к ним никакого отношения. Произошло чудо. Что-то — или кто-то — отвлекло внимание демонов.

— Другого шанса у нас не будет! — В голосе Керелы вновь послышались властные нотки, Совет оживал на глазах. — Мы и так потратили слишком много бесценного времени Карда, пора избавить город от проклятого «Савана»!

И венец, совсем недавно почти потухший, заискрился с новой силой.


Крики Уилла мешали магам сосредоточиться больше, чем вопли атакующих демонов. Хирад и Безымянный Воитель, не обращая внимания на боль, топтали и отбрасывали в стороны чудовищные существа, не забывая уклоняться от могучих ударов хвоста Ша-Каана. Одной рукой Безымянный крушил демонов, пытавшихся добраться до его глаз, а другой не давал добраться до магов.

У Хирада была более сложная задача. Уилл, давно уронивший свои короткие мечи, катался по полу, испуская пронзительные крики. Его тело мучительно дергалось под тучей демонов, и к горлу Хирада подступила тошнота, когда он видел, как их когти рвут плоть Уилла.

— Не дергайся! — закричал он, яростно встряхнув головой, чтобы сбросить вцепившегося ему в волосы демона.

Маленький человечек продолжал отчаянно извиваться — демоны вцепились ему в лицо.

Хирад повернул лицо друга к себе и начал отрывать от него демонов, не обращая внимания на глубокие царапины, которые оставляли их когти. Он заботился только о том, чтобы демонам не удалось заглянуть в глаза Уилла. Рядом сражался Фрон — враги не пытались добраться до его звериной души, запрятанной слишком глубоко.

Один за другим исчезали раздавленные и разорванные демоны, но тут же появлялись другие, которые с отвратительным хохотом включались в схватку.

Одному из демонов удалось зацепить когтем щеку Хирада. Варвар выругался и стащил его с лица, раздавив одной рукой. Уилл вывернулся из объятий Хирада и откатился в сторону, яростно растирая лицо.

— Спокойно, Уилл… Тот его не слушал.

— Нужно выйти отсюда, — скулил он. — Выйти… Он встал и побежал к границе Холодной Комнаты.

— Нет, Уилл, нет! — Хирад бросился вслед за Уиллом и удачным ударом по голени сбил его с ног.

Уилл упал, однако тут же вскочил, и Хирад услышал, как демоны уговаривают Уилла пойти с ними. Фрон коротко залаял и прыгнул вслед за своим постоянным спутником, но промахнулся всего на несколько дюймов. Уилл добежал до границ Холодной Комнаты и высунул руку наружу.

И тут демоны исчезли, вместе со всей своей ненавистью и злобой. Илкар, Ирейн и Денсер прекратили поддерживать заклинание, мгновенно возник коридор.

В наступившей тишине Хирад оглядел Воронов и Ша-Каана. Безымянный Воитель сидел рядом со сравнительно не пострадавшими магами, его голова и руки были покрыты множеством ран и царапин, из которых обильно текла кровь. Великий Каан отдыхал, лежа на животе, внешне выглядя нормально, однако Хирад чувствовал его боль и знал, что враги заставили дракона страдать за каждого убитого им демона.

Пронзительный вой разорвал тишину. Вороны повернулись и увидели сидящего возле Уилла Фрона.. Волк положил лапы другу на грудь, в его желтых глазах мешались скорбь и слепая ярость.

— О нет, — прошептала Ирейн. Уилл лежал совершенно неподвижно.

ГЛАВА 23

Баррас скорее ощутил, чем услышал, как венец закрыл «Саван демона», поскольку яростный вой озверевших врагов мгновенно прекратился.

Совет покончил с заклинанием, и все ощутили ни с чем не сравнимое облегчение, даже краткое блаженство. Вилиф покачнулся и наверняка бы упал, если бы не крепкие руки подхватившего его Кордолана; впрочем, тот и сам едва держался на ногах. Торвис, Селдейн и Керела бросились к неподвижному телу Эндорра — молодой маг еще дышал.

Баррас сразу же устремился к двери и распахнул ее — на пороге стоял побледневший Кард. Увидев Барраса, генерал облегченно улыбнулся.

— Баррас… я слышал такие зву