Book: Непокорная и обольстительная



Непокорная и обольстительная

Хизер Грэм

Непокорная и обольстительная

Пролог

Конец сентября 1865 года

Медленно пробуждаясь и сбрасывая с себя остатки беспокойного сна, Криста вдруг ощутила на себе чей-то взгляд.

Мужчина был высоким и широкоплечим. Он заслонил своей мощной фигурой вход в вигвам, напоминающий самую обыкновенную походную палатку.

Несколько секунд она пребывала во власти панического ужаса. Тусклые кроваво-красные блики от пламени костра делали его похожим на какого-то древнего, преисполненного жажды мщения языческого бога, сотканного из мускулов и сухожилий. Вероятно, именно такие языческие божества правили когда-то этой древней дикой землей.

Боже праведный! Кто это может быть? Она не очень хорошо видела стоящего в тени человека, но при этом уже знала, что он пришел по ее душу. Должно быть, это Бегущий Бизон, который решил завладеть ее душой и телом. И теперь уже никто не сможет помешать, этому индейцу позабавиться с ней, после чего он, несомненно, снимет с нее скальп. Она уже давно знала, что индейцы племени команчи отличаются необыкновенной жестокостью и часто измываются над своими пленниками, подвергая их нещадным пыткам. Так, например, им ничего не стоит отрезать язык, если несчастный вздумает возопить о помощи среди ночи.

А когда он убьет ее, то снятый с нее скальп с длинными темными локонами будет повешен на длинном шесте в какой-нибудь живописной долине, чтобы этим зрелищем мог насладиться не только он сам, но и все проходящие мимо путники. Совсем недавно она сама собственными глазами видела скальп какой-то блондинки. И жертвой, как удалось определить ее спутникам Роберту Черный Коготь и доктору Уиланду, несомненно, стала молодая женщина.

Боже милостивый, нет! Только не это! Господи Иисусе, сделай так, чтобы она открыла глаза и увидела, что этот человек ушел прочь, оставил ее в покое!

Собравшись с силами, она снова открыла глаза и, к ужасу своему, увидела, что он не ушел. Сердце трепыхалось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется наружу. Он все еще стоял в проеме входа в вигвам и пристально смотрел на нее, слабо освещенный пляшущими языками пламени. Его громадная фигура казалась еще более зловещей на фоне свинцово-темного неба. Она поняла, что у него есть все преимущества для осуществления самых гнусных замыслов и что он непременно воспользуется ими, даже если она попытается оказать сопротивление.

Она судорожно сглотнула и попыталась подавить в себе невыносимое чувство страха. Джереми когда-то сказал, что она обладает редкой способностью подавлять в себе страх и не показывать виду, что боится, и именно это качество всегда вызывало у него восхищение. Они лежали тогда в таком же примерно вигваме при свете звезд, и он вынужден был признать скрепя сердце, что ее трудно назвать плаксивой и изнеженной женщиной, хотя она и старалась изо всех сил играть роль чувствительной дамы. Он произнес эти слова с нескрываемой горечью, но она-то понимала, что он втайне гордится ею. Если бы она была в гуще того памятного сражения с южанами, то генерал Грант вряд ли смог захватить Ричмонд.

Да, она прекрасно знала, как нужно сражаться! Но будет ли у нее возможность продемонстрировать свои бойцовские качества сейчас?

Она почувствовала, что биение сердца слегка замедлилось, а потом снова убыстрилось, грозя разорвать ее изнутри. Сердце стучало с такой силой, что, казалось, даже самые громкие барабаны не смогли бы перекрыть этот громогласный звук.

Мужчина у входа сделал какое-то неясное движение, напоминающее робкий шаг к центру палатки. Когда он освободил проход, она поняла, что гроза уже прекратилась: дождь перестал лить как из ведра и только прохладный ветер напоминал о том, что совсем недавно здесь бушевало ненастье. Невыносимо громкое завывание бури сменилось заунывным стоном ветра, который гулял по всей долине. А в ушах все еще стоял громкий стук сердца, который усиливался с каждым шагом приближающегося к ней человека.

Ночь была дикой и зловещей, как и этот человек.

Она подняла руку ко лбу, чтобы, прикрыв глаза от бликов, лучше разглядеть его. Громкий стук сердца становился все громче, а его неустанный бой звучал так ритмично, будто секунды отбивали свой счет, приближая с каждым ударом момент расплаты.

Почему так громко стучат барабаны и что означает их нервный и настойчивый ритм? Ей вдруг ужасно захотелось узнать, не так ли громко и отчаянно стучали они в момент принесения жертвы языческим богам. Неужели она сама стала одной из жертв? Может, каждый удар барабана напоминал о ее обреченности?

Джереми мог бы без особого труда разгадать тайный смысл этих звуков. Он прекрасно знал все обычаи и обряды команчей, как, впрочем, знал и традиции других индейских племен – апачей, шайеннов, пауни, юта и всех тех, кто населял дикие территории вдоль узких и опасных проходов на запад. Многие солдаты считали всех этих индейцев жуткими и неисправимыми дикарями – все на одно лицо. Но Джереми знал все особенности и потратил на изучение их обычаев немало времени. Именно поэтому он так часто предупреждал ее о том, что команчи могут быть очень опасными и вести себя как самые настоящие дикари. Правда, он всегда добавлял, что при этом они необъяснимо горды и чрезвычайно независимы в своих поступках.

Только сейчас она поняла, что в вигваме достаточно тепло, несмотря на недавний проливной дождь и сильные порывы ветра. Эти команчи очень хорошо приспособились к условиям жизни и прекрасно устроили свои походные жилища, которые надежно укрывали их от ветра и дождя. Словом, они знали, как можно выжить на этой не очень гостеприимной земле. А самое ужасное – они были хорошими знатоками по части издевательств над своими пленниками.

От этой мысли по ее телу пробежал холодок и пробила мелкая дрожь. Он был от нее на расстоянии нескольких футов и возвышался как гранитная скала. Еще секунда – и он приблизится к ней вплотную. А потом она увидит над собой его краснокожее лицо, блестящие от красноватого света костра глаза и наконец-то узнает, зачем он сюда явился.

– Ты! – вскрикнула она от неожиданности, подняв голову.

Он медленно подошел к огню, а она, онемев, уставилась на него, боясь пошевелиться и не веря своим глазам. Тусклый огонь слегка осветил его лицо, еще больше подчеркнув гигантский рост и необыкновенную мощь мускулистых плеч. А в его глазах блеснули яркие изумрудные искорки. Она поняла, что этого человека обуревают эмоции, но пока еще не могла определить, какие именно.

Пока она продолжала недоуменно таращить на него глаза, он подошел поближе, протянул руки и поймал ее запястья. Затем он легко приподнял ее, поставил на ноги и притянул к себе.

– Завтра, мадам, я, может быть, умру за вас, – тихо сказал он глубоким и необыкновенно богатым обертонами голосом, тщательно выговаривая каждое слово.

В этот момент ей почудилось, что сильное эмоциональное напряжение, которое она уже успела заметить в его глазах, тут же передалось на кончики его пальцев, державших ее руки стальным захватом.

– Завтра я могу умереть, – продолжал он шептать, обдавая ее теплом своего дыхания и осыпая жаркими поцелуями ее лицо. – А сегодня ночью…

– Господи! – взмолилась она, когда ее губы на мгновение оказались свободными.

Жар страсти уже вовсю полыхал в ее теле, и оно конвульсивно подергивалось, как будто под ударами тока. Он проникал во все поры, во все потаенные углы, оставляя после себя выжженную пустыню. Она одержимо пожирала его глазами, не в силах отвести их в сторону.

Он все-таки пришел за ней.

Не долго думая, она обвила руками его широченные плечи и прильнула к мускулистой груди. Он погрузил ладони в ее пышные волосы и немного отстранил от себя, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Жизнь и смерть. Сделай так, чтобы они были достойны друг друга, – задумчиво произнес он, с трудом сдерживая свой страстный порыв.

Она долго смотрела на него, как будто раздумывая над его словами, а он, не дождавшись ответа, обхватил ее руками и повалил на шкуру бизона.

– Отдайся мне! – почти приказал он осипшим голосом.

Какое-то мгновение она смотрела на его красивое лицо и даже хотела прикоснуться к нему рукой, но силы, казалось, окончательно покинули ее. А он тем временем лихорадочно стаскивал с себя рубашку, затем швырнул в сторону брюки и улегся рядом с ней, прижавшись всем телом. Он был огромным и совершенно фантастическим в тусклом мерцании слабого огня, напоминая древнюю статую из золота. Его руки ловко скользили по ее телу и вскоре освободили ее от одежды, которую так любезно дали ей женщины из племени.

Не успела она опомниться, как оказалась совершенно голой и прижатой к его пышущему жаром телу. Уголки его губ покривила самодовольная ухмылка.

– Не сопротивляйся, Криста! Отдай мне все, что у тебя есть! Все без остатка!

Глядя на него в тусклом свете затухающего костра, она вдруг почувствовала острую боль, – словно он вонзил клинок прямо в сердце.

Она всегда выигрывала все свои сражения и не покорилась даже этому человеку. Более того, она фактически предала его и именно благодаря ее упрямству они оказались на этой Богом забытой земле, в этой глухомани, из которой теперь не знали, как выбраться. И все же он пришел к ней, несмотря ни на что.

Он быстро почти полностью накрыл ее своим бронзовым телом.

– Я отдам тебе все, что ты пожелаешь, – томно выдохнула она и тут же добавила шепотом, как будто опасаясь, что он прервет ее:

– Отдам все и надеюсь, что это вознаградит тебя за столь долгое воздержание!

Он сладострастно застонал, жадно прильнул к ее губам, а ладонью левой руки стал нежно ласкать ее полную, тугую грудь.

Кристой овладело такое блаженство, что она невольно выдохнула, не заметив, как из уст сорвались самые важные для нее слова:

– Я люблю тебя.

«Что толку убеждать его в этом, – с горечью подумала она, – если у нас, возможно, не будет будущего, чтобы доказать свою любовь». Она с неописуемым восторгом ощущала на себе его нежные и тонкие пальцы, которые гладили ее соски, опускались вниз живота, протискивались между ногами, вызывая ни с чем не сравнимое блаженство. А когда они наконец-то нащупали ее трепетную плоть, она вскрикнула и подалась вперед, выгнувшись дугой и открывая себя навстречу его движениям. Все произошло так быстро, что она даже опомниться не успела. Он посмотрел в ее глаза, ярко блестевшие в свете живого огня, а потом тихо прошептал:

– Теперь смерть мне не страшна, любовь моя. Ты действительно вознаградила меня за столь долгое терпение.

Криста встала на колени, прижалась к нему грудью и начала нежно гладить его тело, медленно приближаясь к вожделенной мужской плоти. Он поначалу тихо стонал, а потом не выдержал напряжения и направил ее руку к обезумевшему от страсти средоточию всех земных радостей. Она тоже стонала, ритмично сжимая его огромную мужскую плоть, достигшую невероятного напряжения. Он крепко обхватил ее обеими руками, уложил спиной на мягкую шерстяную подстилку, а потом раздвинул ей ноги, любуясь неописуемой красотой женского тела.

– Господи! – едва слышно прошептал он и жадно набросился на нее всей своей истосковавшейся плотью.

В ту же секунду они слились в одно неразделимое целое, всецело отдаваясь взаимной страсти. Сейчас вокруг них не было ничего, кроме всепожирающего огня любви. Она уже почти плакала от восторга и ничуть не стеснялась своих слез. А он продолжал ритмично взбираться на вершину блаженства, легко увлекая ее за собой. Через несколько секунд и он конвульсивно забился, издав громкий стон, и замер.

Они лежали неподвижно несколько минут, после чего он поднял голову, тяжело вздохнул и прилег рядом с ней, продолжая обнимать ее и поглаживать волосы.

– Я люблю тебя!

Криста хотела ответить ему тем же, но не смогла. Он поднял ее на небеса, и покидать их ей очень не хотелось. И только некоторое время спустя она вернулась на грешную землю.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но он остановил ее.

– Тссс, у нас впереди еще целая ночь.

Ночь. У них есть еще целая ночь. Но при этом, возможно, никакого будущего. Только прошлое. Иногда ей казалось, что их общее прошлое началось бог знает когда, но потом наступал момент, когда оно исчезало, и возникало ощущение, что никакого прошлого у них не было, что все началось несколько минут назад, когда он прискакал к ней на своей быстроходной лошади.

Это был ненавистный ей всадник, облаченный в столь же ненавистную униформу. И именно с этим человеком она заключила дьявольское соглашение.

Это было очень давно…

Война закончилась в самом начале лета.

И сразу после этого началась их личная междоусобная война.



Глава 1

ЗАВОЕВАННАЯ НАЦИЯ

Камерон-холл, Тайдуотер, Виргиния.

Июнь 1865 года

День был такой жаркий, что солнце, казалось, плавилось над землей.

Криста Камерон неожиданно выпрямилась во весь рост, а потом выгнула ноющую от усталости спину. Немного подумав, она воткнула в землю лопату, которой рыхлила почву вокруг саженцев помидоров, на какое-то мгновение закрыла глаза, а потом быстро открыла их и посмотрела в сторону реки. Когда она смотрела на ее спокойную воду, ей всегда казалось, что позади не было этих нескольких беспокойных лет. Река совершенно не изменилась за это время и несла свои воды так же тихо и спокойно, как и много лет назад. Ослепительно яркий диск солнца по-прежнему сиял над ровной гладью воды, отчего она приобретала странный голубовато-темный оттенок. На таком расстоянии она казалась ей совершенно неподвижной. Папа часто говорил ей, что лето в Виргинии чем-то напоминает пекло в аду, где обычно поджариваются земные грешники. Жара здесь действительно была гораздо сильнее, чем в более южных Джорджии, Флориде или даже в далекой западной Калифорнии. Правда, ночью река немного снимала жару своей огромной массой воды, но днем это совершенно не помогало.

И все же палящий зной был чем-то таким, что было знакомым ей с раннего детства, и именно поэтому она относилась к реке как к чему-то близкому и родному. Ведь как ни крути, а она прожила с нею всю свою жизнь. Да и ее родной дом был построен с таким расчетом, чтобы улавливать даже самый легкий ветерок, изредка прилетавший с ее берегов.

Повернув голову, Криста с любовью посмотрела на него. В то время как река ровным счетом ничего не говорила ей о прошлом, этот старый дом мог бы рассказать очень многое.

Вообще говоря, она должна быть благодарна Богу за то, что ее любимый дом все еще стоит, в то время как многие другие прекрасные дома местных жителей сожжены дотла, исчезли с лица земли. Кое-где от них остались лишь одни печные трубы, как безмолвные призраки, напоминающие о недавней трагедии. А ее родной дом, слава Богу, все еще стоит, хотя уже и не живет своей прежней жизнью. Камерон-холл. Его первые кирпичи были заложены еще в шестнадцатом веке, и поэтому его можно с полным основанием считать престарелой леди, если такое сравнение вообще возможно. Как раз посреди дома расположен огромный холл с двойными дубовыми дверями, выходящими на парадное крыльцо, и милым уютным портиком позади дома. В самые жаркие дни двери с обеих сторон дома распахивались настежь, приветливо впуская внутрь свежий ветерок с реки.

И пусть краска на доме давно уже облупилась, штукатурка осыпалась, а близлежащие поля на три четверти пришли в запустение, ее родной очаг все еще хранил тепло семейного уюта и поддерживал ее в трудную минуту. И все это исключительно благодаря ей, ее рукам и труду.

В результате неустанных и весьма настойчивых усилий Джесса, самого старшего наследника по мужской линии, янки вынуждены были убраться восвояси, оставив дом целым и невредимым. Джесс долго воевал на их стороне, проливал кровь за так называемое единство Штатов и именно поэтому удалось сохранить дом, главным наследником которого стал совсем недавно. А семейству Дэниела, ее второго брата, пришлось покинуть родные места, так как он воевал на стороне южан и утратил все свои права на недвижимость. Однажды янки чуть было не сожгли этот дом, но все ее многочисленное семейство объединило усилия и с огромным трудом отстояло его.

Да, они все отчаянно сражались за сохранение дома, но спасла его от уничтожения и разрушения, прежде всего она. Именно она охраняла его, пока Джесс болтался где-то на Севере, а Дэниел – на Юге. Ей пришлось не только охранять дом, но и поддерживать порядок на землях поместья, чем она никогда раньше не занималась. До войны в поместье работали многочисленные рабы, но потом оба ее брата договорились освободить их, и те тут же рванули на Север, надеясь отыскать там более благоприятные условия для жизни. Конечно, жены ее родных братьев могли бы оказать ей посильную помощь, но они слишком были заняты своими детьми. Джесс, воевавший на стороне янки, был женат на Кирнан, стороннице мятежного Юга, а мятежник Дэниел был женат на Келли, которая была сторонницей янки. Таким образом, образовалась гремучая смесь, поглощавшая все их духовные и физические силы.

А Криста осталась одна в этом доме, и все свои силы отдавала его благоустройству.

Внезапно со стороны реки подул приятный свежий ветерок. Она сняла широкополую соломенную шляпу и несколько раз взмахнула ею, усиливая его поток. Конечно, все могло случиться по-другому. Если бы не эта проклятая война, она, может быть, не полюбила бы так страстно и безгранично этот дом. Да и что тут, собственно говоря, любить? Старые кирпичные стены, потемневшее и потрескавшееся от времени дерево, облупившаяся краска, облезлая штукатурка. Ведь когда-то у нее была настоящая и очень глубокая любовь. И если бы не война, то все было бы прекрасно. Во всяком случае, не так, как это случилось с ее братьями, которые имели несчастье жениться на своих идейных противницах. Она влюбилась в красивого офицера из армии Конфедерации по имени Лейм Макглоски и проводила с ним большую часть своего свободного времени. Они часто мечтали о счастливом будущем, строили фантастические планы, придумывали себе совершенно новый мир семейного благополучия, в котором они будут жить после окончания войны, и о той новой совершенно свободной стране, которая будет называться Конфедеративные Штаты Америки. Они мечтали о том благословенном времени, когда у них будет полдюжины симпатичных детишек, и они будут сеять вместе хлопок и табак, от урожайности которых всегда зависело благополучие местных жителей. Ведь именно бескрайние плантации хлопка и табака сделали этот край сказочно богатым, а его жителей – безмятежно счастливыми.

И вот сейчас все это рухнуло. Поля и плантации являли собой мерзость запустения, а ее белокурый молодой офицер давно сложил голову на полях сражений. И похоронен не в гробу и подобающей одежде, а в своей серой униформе и на необъятных просторах своей родной Конфедерации, которая стала для него и многих его товарищей братской могилой.

Она готовилась к другой жизни. Вместе с Кирнан и Келли работала, не покладая рук, часами просиживая с иголкой над своим свадебным платьем. Вокруг бушевало зарево братоубийственной войны, а цены подскочили до такой степени, что просто невозможно было прожить. Даже самые обыкновенные чулки стали для них непозволительной роскошью, не говоря уже обо всем остальном. В конце концов, им все же удалось сшить удивительный свадебный наряд, который, к сожалению, так и не суждено было надеть. Лейм Макглоски так и не прибыл на свою свадьбу. Просидев в этом чудном платье до глубокой ночи, Криста вдруг с ужасом поняла, что ее жениха уже больше нет на белом свете.

На следующий день они перекрасили это платье в черный цвет, после чего в этом траурном одеянии она отправилась на ближайшую железнодорожную станцию, чтобы попытаться получить там останки своего жениха. Но ей сказали, что он погиб смертью героя и похоронен вместе с другими солдатами в огромной братской могиле. Она просто стояла и смотрела на своих братьев, глотая горькие слезы.

И вот сейчас она стала похожей на этот старый дом. Когда война только началась, они, каждый по-своему, были красивыми и радостными, полными жизни и энергии, а к концу войны они постарели и подурнели.

Да, его нужно, во что бы то ни стало перекрасить и отремонтировать. А ей нужно любой ценой вернуть свою молодость и свежесть. Ведь она была такой юной и красивой, когда все это только начиналось! Нужно держать себя в руках и оставаться верной хозяйкой Камерон-холла, любимой дочерью отца и настоящей гордостью своих братьев. Когда-то мужчины из самых дальних уголков непременно обращали на нее внимание во время вечеринок и балов, называя ее «Роза Камерона». При этом они имели в виду, что она красивый цветок между двумя сорняками – Джессом и Дэниелом. Конечно, это была всего лишь шутка, так как все представители рода Камеронов были голубоглазыми, пышноволосыми, чернявыми и смуглыми, как выцветшая на палящем солнце слоновая кость. Причем она была более смуглая, чем ее братья, что было заметно с первого взгляда. Ее кожа действительно имела тончайший оттенок слоновой кости с легким румянцем на округлых щеках. А самое главное ее достоинство заключалось в том, что она всегда была веселой и охотно смеялась над каждым пустяком.

Может быть, ей сейчас тоже нужно встряхнуться.

Но это все мелочи. Самое главное – Камерон-холл все еще стоит на прежнем месте и жив благодаря ей и ее натруженным рукам, несмотря на войну и запустение по всей стране. Несмотря на всеобщую разруху. Она вдохнула в него жизнь, поддержала его в трудную минуту и намерена впредь делать все возможное, чтобы сохранить семейный очаг. Война уже, к счастью, закончилась, но былой радости нет и в помине. Ей все еще приходится гнуть спину на огороде, выращивать помидоры и ухаживать за садом.

И все же есть надежда на хорошее будущее. Сейчас трудно, прежде всего, потому, что она осталась совершенно одна на этой земле и ждать помощи практически неоткуда. Джесс и Кирнан уехали в Вашингтон по своим делам, стараясь добиться у федерального правительства возможности вернуть домой из лагерей и тюрем раненых солдат Конфедерации, предлагая взамен раненых и искалеченных янки. А она снова осталась наедине со своим домом и погрузилась в каждодневные заботы по его сохранению. Конечно, нельзя сказать, что она осталась совершенно одна. Некоторые из прежних рабов, освобожденные совместным соглашением Джесса и Дэниела, снова вернулись в поместье и помогали ей по хозяйству, но прежнего усердия уже не проявляли. Из всех прочих, с ней был также Биг Тайн – огромного роста чернокожий, которого Кирнан привезла с собой из Харперс-Ферри, но он уже давно отделился и проживал в своем маленьком домике близ конюшни. А в самом доме, в котором родилась и выросла, она была совершенно одна. Неожиданно ей пришла в голову мысль, что ей суждено состариться в нем и умереть, как это и бывало раньше со многими его обитателями.

И станет она тетушкой Кристой, старой девой, коротающей свой век с близкими родственниками.

Конечно, она может попытаться выйти замуж через некоторое время. Но за кого? В этих краях не осталось ни единого человека, с которым можно было бы связать свою судьбу. Мужчина здесь стал даже большей редкостью, чем уцелевший после войны дом.

Что теперь у нее осталось? Только Камерон-холл. Именно этот старый дом помог ей пережить все тяготы войны и дотянуть до ее окончания. Поэтому, увидев своих братьев, она не побежала к ним навстречу, а тихо прислонилась к одной из колонн, позволив первым сделать это их женам. И вот теперь осталось доживать в полном одиночестве и с ужасом ждать того момента, когда ее повзрослевшие племянники когда-нибудь скажут «А это наша тетя Криста. Когда-то она была очень красивой и молодой…»

Криста снова наклонилась над помидорами, подгребая лопатой землю и тщательно утрамбовывая ее. Едва ощутимая вибрация почвы под ногами заставила ее резко поднять голову и оглядеться вокруг. Звук, судя по всему, доносился из-за угла дома, где пролегала ведущая к нему дорога. Увидев, что по направлению к дому скачет всадник, она недовольно нахмурилась. Он скакал довольно быстро, и это не предвещало ничего хорошего. Криста прищурила глаза, чтобы разобрать смутный силуэт всадника, но солнце слепило ее. Она увидела только то, что он явно спешил и отчаянно гнал лошадь.

А еще она заметила, что на нем была униформа янки, что само по себе уже вызывало у нее учащенное сердцебиение. Неужели это Джесс? Но почему он так спешит и почему без Кирнан? Через несколько секунд она поняла, что ошиблась. Всадник даже отдаленно не был похож на ее брата.

А почему, собственно говоря, она так испугалась? Ведь война уже давно закончилась, и нет никаких оснований опасаться этого янки. Немного подумав, Криста тщательно вытерла руки о край фартука, поправила волосы и неторопливо направилась к дому, чтобы на веранде встретить непрошеного гостя. Уже около дома она вдруг почувствовала, что покрылась холодным потом, а по всему телу пробежала нервная дрожь. Что нужно здесь этому незнакомцу?

Всадник скакал быстро и вскоре был уже у крыльца. Криста ускорила шаг, а потом побежала, подобрав обеими руками подол длинной юбки. Завернув за угол дома, она увидела, что человек в форме армии северян уже спешился и привязывал взмыленную лошадь к стойке веранды. В его руке было что-то напоминающее табличку. Порывшись в сумке, притороченной к седлу, он вынул оттуда молоток и длинный гвоздь. Затем сокрушенно покачал головой и направился вверх по ступенькам к входной двери. Там он остановился на мгновение, а потом стал быстро прибивать табличку.

– Что вы здесь делаете, позвольте вас спросить? – строго потребовала ответа Криста, не успев перевести дух. Она остановилась у основания лестницы и недоуменно таращила глаза на незнакомого человека.

– Добрый день, мадам! Как поживаете? Мне сказали, что в этом доме когда-то жил мятежник, но почему-то никто не предупредил, что этим мятежником является такая красивая и обаятельная женщина! Очень рад познакомиться с вами, мадам! Всегда приятно иметь дело с симпатичной женщиной. Надеюсь, мы с вами прекрасно поладим!

Криста проигнорировала его столь любезное обращение и еще больше насупилась.

– Что вы здесь делаете? – строго повторила она свой вопрос.

– Мне очень жаль, мадам, но вынужден огорчить вас. Этот дом конфискован по решению суда, и я должен прибить на дверь соответствующее извещение. Надеюсь, вы не будете в обиде на старину Бобби, так как я здесь совершенно ни при чем.

– Конфискация дома! – вскрикнула Криста, чувствуя, что в душе у нее закипает, праведный гнев. Черт бы их побрал! Только этого еще недоставало! А ведь она все это время искренне любила Джесса, несмотря на то, что тот воевал на стороне янки. Он же ее родной брат! Как он мог допустить это!

– Совершенно верно, моя спесивая леди, – с нескрываемой иронией подтвердил он. – Постановление о конфискации дома. – Немного подумав, он уточнил: – За все те преступления, которые совершил против Соединенных Штатов Америки полковник Дэниел Камерон.

– Преступления! – с откровенным негодованием воскликнула Криста. – Он был солдатом, воюющим за дело, которое считал справедливым! Вы не имеете права осуждать его за это!

Бородатый солдат медленно спустился вниз и пристально посмотрел на нее с нижней ступеньки. Потом повернулся к дому, внимательно осмотрел его и снова обратил внимание на хозяйку.

– Вы жена Камерона?

– Я мисс Камерон, – с достоинством представилась она и гордо вскинула голову.

– Ага, значит, его сестра, – понимающе кивнул Бобби и снова огляделся. – А где же он сам?

– В Ричмонде, помогает больным и раненым людям вернуться на свою родную землю. Кстати сказать, не только бывшим так называемым мятежникам, но и вашим янки. Насколько я знаю, война уже закончилась, а это значит, что вы не имеете права отнимать имущество других людей, кем бы они ни были в годы войны. Не думаю, что все ваши угрозы имеют законное основание! К вашему сведению, этот дом по праву принадлежит моему брату Джессу, а не Дэниелу.

– Боже мой, какие мы строгие и злые. Вы похожи на колючую розу, и мне это очень нравится.

Бородатый солдат подошел к ней еще ближе и смерил оценивающим взглядом. Криста была не из маленьких женщин, хотя за военные годы заметно отощала, как, впрочем, и все, кому выпало несчастье жить в этих краях. Только эти проклятые янки жирели на военных харчах, как, например, этот наглец. Конечно, этот парень отнюдь не гигант, но вместе с тем достаточно силен и крепок, и вряд ли ей удастся справиться с ним, даже учитывая окрепшие за долгое время работы в поле мускулы. Мгновенно оценив сложившуюся ситуацию, она впала в уныние.

– Полагаю, что мне придется решить этот вопрос с тем, кто действительно имеет соответствующие полномочия, – резонно заметила она как можно более спокойным тоном. – А, сейчас прошу вас быстрее закончить свое дело и убраться с моей земли ко всем чертям! – С этими словами она приняла угрожающую позу, подбоченившись, но на всякий случай сделала шаг назад.

– С вашей земли?

– Да! – злобно прошипела она. – Это земля Камеронов, а я имею честь принадлежать к этому роду!

Янки снова осклабился и нагло подмигнул ей:

– Да-да. Даже, несмотря на ваш изможденный вид, мисс Камерон, вы по-прежнему остаетесь воплощенным символом самодовольной и высокомерной южанки! Мне уже давно говорили, что все южанки скрывают под обличьем нежной и мягкой невинности дьявольски жесткий и огненный темперамент. Знаете, скажу вам откровенно, что вы мне нравитесь. Всегда мечтал иметь такую женщину.



Пощечина была настолько сильной и неожиданной, что бородач какое-то время просто не мог понять, что произошло, и тупо таращил на нее глаза, не зная, как реагировать на происшедшее.

– Ах ты, южная стерва! За что ты меня ударила? – взбеленился янки, потирая горевшую огнем щеку. – Вы допустили непростительную ошибку, мадам, – добавил он после небольшой паузы, которая позволила ему окончательно овладеть собой. – Вы еще пожалеете об этом!

– Или ты уберешь отсюда свою толстую задницу, – грозно промолвила она, вперившись в него сверкающими от гнева глазами, – или…

– Или что? – резко потребовал янки гнусным и гадким тоном, а потом стал приближаться к ней шаг за шагом. При этом он вымученно ухмылялся и неустанно следил за ее руками. – Кто нам сейчас может помешать, мисс Камерон? Насколько я понимаю, поблизости нет ни единой живой души! Вы считаете, что принадлежите к высшей касте только потому, что владеете этим старым симпатичным домом?

– Если ты сделаешь хотя бы один шаг, я заору так, что небесам тошно станет! – предупредила она, пятясь назад.

Он остановился на мгновение и еще больше расплылся в ухмылке:

– Послушай, дорогая, даже если в этом доме есть какие-нибудь чернокожие – бывшие рабы, то они ни за что на свете не придут на помощь белой женщине, которая так нещадно эксплуатировала их до освобождения. Более того, они будут всячески подбадривать меня!

– Если ты прикоснешься ко мне хотя бы одним пальцем…

– А я скажу, что ты сама стала приставать ко мне, чтобы спасти свой дряхлый дом! Я скажу, что ты пыталась соблазнить солдата…

Несмотря на все эти угрозы, Криста чувствовала себя спокойно даже тогда, когда он протянул к ней свои грубые мускулистые руки и попытался ухватить ее за воротник платья. От него неприятно разило перегаром виски, и она поняла, что этот парень Бобби принадлежит к числу тех бездельников северян, которые то и дело ошиваются по окрестным поселкам, надираются до чертиков и пристают к женщинам.

Бобби подошел к ней еще ближе, не оставляя никаких сомнений в своих намерениях. Его толстые пальцы гладили ее покатые плечи, а тошнотворный запах виски стал просто невыносимым. Криста ощутила мерзкое чувство панического страха, которое зародилось глубоко в душе, а потом стало быстро подниматься вверх, парализуя волю к сопротивлению. Где-то поблизости должен быть ее верный слуга Тайн, но где именно, она понятия не имела.

Криста вперилась в похотливые глаза янки, чувствуя на себе его горячее дыхание и потные пальцы. А ведь когда-то у нее была настоящая любовь, которой она отдавалась полностью и без остатка. Они с Леймом мечтали о счастливом будущем, о своей первой брачной ночи. Она вспомнила его страстные поцелуи, жаркие объятия и приятный запах чистого мужского тела. Конечно, они были воспитаны в строгом пуританском духе и не могли позволить себе ничего лишнего. Но она постоянно мечтала о том времени, когда наденет свадебное платье и позволит ему разбудить ее дремлющую женственность.

Криста отбросила эти мысли и вернулась к жестокой реальности, которая грозила ей потерей не только чести, но и всего имущества.

На какое-то мгновение бородатый солдат поднял вспотевшее лицо и посмотрел ей в глаза. Не долго думая она вцепилась в него острыми ногтями и поцарапала до крови, оставив красные полосы.

– Спокойно! – прикрикнул он, уклоняясь от ее мельтешащих рук. – Все будет нормально. Вот увидишь, милашка, тебе это понравится! Не дергайся!

– Думаю, что это не понравится не только мне, но и тебе! – злобно парировала Криста. – Тебя расстреляют как насильника. Сначала ты предстанешь перед военно-полевым судом, а потом тебя расстреляют! Изнасилование всегда было тяжким преступлением…

– За изнасилование южанки-мятежницы? Нет, милая, мой командир даст мне медаль за этот подвиг! – Он задрал ее юбку и попытался протиснуть руку к ее заветному месту.

Криста поняла, что наступает момент решающего сражения, цена которого – ее честь и достоинство.

– Вы все там спятили! И ты, и твой ненормальный командир! Мой старший брат Джесс является законным наследником этого дома. К тому же он полковник армии янки! Он тебя из-под земли достанет, если ты осмелишься…

– Спокойно, чертовка проклятая! – заорал на нее Бобби и ткнул кулаком под дых.

Удар был настолько сильным, что у нее на какое-то мгновение перехватило дыхание, а перед глазами поплыли темные круги. Она упала, янки навалился на нее всей тяжестью…

И вдруг он медленно сполз с нее, а потом так же неожиданно взлетел вверх, как будто подброшенный гигантской рукой сказочного великана. И тут же она услышала глухой удар падающего неподалеку тела, как будто кто-то уронил на землю мешок с картошкой.

Немного опомнившись, она вдруг с ужасом увидела какого-то человека, вернее, его огромные черные ботинки, в которых можно было без труда узнать традиционную кавалерийскую обувь. Только сейчас ей пришло в голову, что это тот самый человек, который оторвал от нее этого вонючего янки и фактически спас ее от позора и унижения.

– Если ты хоть пальцем притронешься к ней, я тебя убью! – прозвучал над ней чей-то грубый мужской голос, явно адресованный Бобби.

Подавив в себе чувство страха, Криста собралась с силами и осмелилась посмотреть на своего спасителя. К ее вящему удивлению, этот человек тоже был одет в синюю форму армии янки. А самое главное – это был не ее брат Джесс, а кто-то совершенно чужой. Правда, на нем была такая же кавалерийская форма, как и на Джессе, но на этом все сходство между ними заканчивалось. Это был высокий стройный мужчина с сильными мускулистыми ногами, обтянутыми синими брюками, широченными плечами и очень узкой для мужчины талией, что придавало его фигуре необыкновенную утонченность и строгость. Подняв глаза еще выше, она увидела красивое загорелое лицо, обрамленное черными волосами под широкополой шляпой. Он стоял, широко расставив ноги и уперев руки в перчатках в бедра.

Она опустила голову, несколько раз покачала ею из стороны в сторону, как бы избавляясь от неожиданного наваждения, а потом снова посмотрела на его бронзовое от загара лицо, на его красивые глаза стального цвета. Точнее сказать, они напоминали слегка потемневшее серебро, долго хранившееся в темном подвале.

Это он.

Душу Кристы пронизало чувство горечи. Она все еще никак не могла до конца осознать, что спасена, что опасность уже позади, но уже достаточно ясно поняла: это он!

Самый что ни на есть янки из всех ей известных.

Джереми Макгоули.

Глава 2

«Черт возьми, – с раздражением подумал Джереми Макгоули, переводя взгляд с поверженного солдата на Кристу. – Какая мерзкая сцена!»

В ту же секунду его стало одолевать неукротимое чувство гнева. И дело здесь вовсе не в Кристе, а в самом факте. Это какой-то кошмар! Война уже закончилась, но ее последствия ужасны, они умножают и без того огромное число ее жертв. За последнее время он видел немало случаев, когда победившие вели себя в этих краях как завоеватели, не считаясь с давними традициями обхождения с пленными и побежденными людьми. Его так и подмывало крикнуть этому бородатому солдату, что они выиграли войну и должны проявлять великодушие по отношению к побежденным. А это означает, что победители не имеют никакого морального права насиловать, убивать и грабить ни в чем не повинных людей. Да и вообще, как он посмел прикасаться к Кристе Камерон?

Он даже вздрогнул от мысли, что готов оторвать голову этому негодяю из-за того, что он попытался изнасиловать ее.

Конечно, они долгое время были врагами и принадлежали к разным воюющим лагерям, но сейчас война уже позади, а Криста не просто знакомая женщина, а золовка Келли и именно поэтому заслуживала всяческого уважения и тем более защиты от разного рода мерзавцев.

Криста с трудом приподнялась, удивленно тараща на него глаза. Первый раз он видел ее в такой неприглядной ситуации: на коленях, в изорванном и грязном платье, с перекошенным от страха и возмущения лицом. Но даже сейчас она казалась ему красивой, гордой.

Криста все еще с недоумением сверлила его глазами, а он почему-то вдруг испытал легкое чувство раздражения за то, что явился свидетелем этой гнусной сцены и в то же время не может избавиться от ощущения, что она все-таки чертовски красива. Ее волосы были: просто прекрасны. Они спадали на ее плечи, густыми иссиня-черными каскадами волн, грациозно обрамляя изможденное и оттого еще более прекрасное лицо, не испорченное даже этим палящим южным солнцем. А о глазах, в которых может утонуть даже самый отчаянный женоненавистник, и говорить не приходится. Они ярко сияли на ее лице, имеющем совершенные классические черты, и почти полностью сливались своей неземной голубизной с чистым летним небом.

В какой-то момент ему показалось, что в этих глазах промелькнуло какое-то странное и пока еще не вполне понятное для него чувство. Скорее всего, она по-прежнему ненавидит его и не исключено, что продолжает считать таких, как он, виновниками развязывания этой жуткой войны?

Джереми вспомнил, при каких обстоятельствах познакомился с этой не совсем обычной женщиной. Он стоял на крыльце этого дома примерно на том же самом месте, что и сейчас. К нему навстречу выбежала сияющая от радости Келли и крепко обняла его, а он вдруг увидел Кристу через ее плечо и замер от неожиданности. Она была высокой, статной, с прекрасным лицом и аристократичной манерой держать голову.

Тогда он испытал легкое чувство предательства по отношению к своей подруге и очень разозлился на себя. А Криста тем временем скорчила красноречивую гримасу презрения и недовольно проворчала, что эти проклятые янки заполонили все на свете. А тут еще появился Дэниел и тоже набросился на него. Правда, ему на помощь пришел Джесс, но спор продолжался до тех пор, пока Дэниел не увел его в свою комнату, где они со временем решили все проблемы.

И вот сейчас она лежит на земле у его ног и все еще не может прийти в себя после случившегося.

– Ну-ка поднимайся, сержант! – скомандовал Джереми со всей строгостью, на которую только был способен. У него руки чесались схватить этого мерзавца за шиворот и швырнуть через весь двор, но он этого не сделал.

– Подождите минутку, полковник! Послушайте, сэр, – затараторил тот, пытаясь встать на ноги. – Полковник, мне кажется, вы не совсем хорошо представляете ситуацию, которая…

– У тебя не больше двух секунд, сержант, чтобы убраться отсюда, – грозно предупредил Джереми и сделал шаг вперед. – В противном случае я разорву тебя на мелкие кусочки и разбросаю их по всему двору!

Тот не стал дожидаться повторного предупреждения и мгновенно вскочил на ноги, отряхивая с себя пыль. При этом он старался держаться подальше как от Кристы, так и от грозного полковника.

Джереми снова посмотрел на Кристу и протянул ей руку.

Криста, казалось, не замечала его протянутой руки или делала вид, что не замечает. Впрочем, он был абсолютно уверен в последнем и сразу же сообразил, что ее ненависть к нему еще настолько сильна, что она даже представить себе не может, как можно опереться на руку янки. И хотя генерал Ли уже давно решил сложить оружие и сдаться на милость победителей, Криста все еще продолжала оказывать отчаянное сопротивление противнику и сдаваться, судя по всему, не намерена. «Боже мой, Криста, моя дорогая мисс Камерон, – подумал он со смешанным чувством раздражения и восхищения, – ты самая настоящая злая ведьма. Похоже, что нужно было спасать не тебя от этого мерзавца, а именно его – от твоих злых чар».

Он приподнял бровь и посмотрел на Кристу, которая в этот момент поднималась с земли и явно не нуждалась в его помощи. Потом он снова перевел взгляд на перепуганного до смерти сержанта. Как он устал от всего этого, устал от упрямого Севера и столь же упрямого Юга, которые никак не могут поладить друг с другом! Ему очень не хотелось совать нос во все эти передряги, но если понадобится, он, конечно же, встанет на защиту этой женщины.

– Кто ты такой, черт бы тебя побрал, и почему ошиваешься возле этого дома? – строго потребовал он ответа у бородача в униформе.

– У меня есть постановление суда о конфискации имущества, – быстро ответил тот, оправдываясь. По всему было видно, что он пришел в себя раньше, чем Криста. – Все живущие здесь люди должны немедленно убраться восвояси. Что же касается самого дома, то сегодня вечером он будет сожжен дотла.

– Сожжен?! – гневно вскрикнула Криста. – Они решили сжечь наш дом, а нас пустить по миру? – Она была так разъярена, что готова была выцарапать глаза своему обидчику и, очевидно, именно с этой целью стала угрожающе приближаться к нему.

– Этот дом принадлежит полковнику медицинского корпуса армии Соединенных Штатов Джессу Камерону, – торжественно объявил Джереми через плечо, даже не посмотрев на сержанта.

– А в документах говорится совсем другое, – осторожно возразил сержант. – Там указано, что этот дом специально переписали на имя Дэниела Камерона, таким образом, сохранив его. Он так сделал, чтобы его не сожгла армия конфедератов.

– Черт возьми, сэр, порой совершенно невозможно разобраться, кто здесь враг, а кто друг. Впрочем, вполне допускаю, что эти люди сделали то, что было для них наиболее удобным в тот момент. Но как бы там ни было, сэр, в документах этот дом значится за Дэниелом Камероном, полковником мятежной армии, которую официально принято называть армией Конфедерации.

– Наиболее удобным?! – гневно выдохнула Криста и снова рванулась к сержанту, но Джереми все же удержал ее. Как смеет этот вонючий сержант высказывать всякого рода грязные намеки в адрес ее семьи? Той самой семьи, которая раскололась на два враждебных лагеря, примирить которые, кажется, совершенно невозможно.

– Дом сожгут из-за Дэниела Камерона, – упрямо повторил сержант, с опаской поглядывая на полковника. При этом он позволил себе растянуть губы в самодовольной ухмылке, однако, увидев грозное выражение лица старшего по званию, счел за благо не высказывать своего удовлетворения произведенным впечатлением.

– Послушай, сержант, – сказал Джереми подчеркнуто мягким и бесстрастным голосом, – либо ты немедленно объяснишь, что здесь происходит, либо предстанешь перед судом за попытку изнасиловать эту женщину. Конечно, война уже закончилась, но даже в военное время насиловать женщин было строжайше запрещено и тебе…

– Дело в том, сэр, что она сама напросилась на это, клянусь!

– Напросилась! – взорвалась Криста от возмущения и снова рванулась к нему.

– Я знаю мисс Камерон с давних пор и готов допустить, что она повинна в каких угодно прегрешениях, но только не в том, в чем ты пытаешься меня убедить. Она ни за что на свете не станет флиртовать с солдатом.

– Весьма галантно с вашей стороны, – пробормотала Криста с нескрываемым раздражением. – Никогда бы не подумала, что вы способны на такой благородный поступок.

Джереми сделал вид, что не расслышал ее слов, и продолжал неотрывно смотреть на сержанта.

А тот даже съежился под его взглядом, так как наконец-то осознал, что влип в очень неприятную историю. За эту вертихвостку ему никто и слова бы не сказал, но мнение полковника не останется без внимания, а это грозит очень крупными неприятностями.

– Я сделаю все возможное, сержант, чтобы ты предстал перед военно-полевым судом, – продолжал наступать Джереми, почувствовав, что тот готов пойти сейчас на любые уступки.

– Вы хотите сказать, что выступите против янки и станете защищать наших бывших врагов?

– Совершенно верно! – спокойно отреагировал полковник. – А теперь побыстрее выкладывай, что здесь произошло.

Сержант Бобби немного помолчал, собираясь с мыслями и ковыряя каблуком сырую землю.

– Ну, хорошо, – наконец-то согласился он и взмахнул рукой. – Откровенно говоря, я сам не очень хорошо понимаю, что случилось с этим домом. Похоже, что здесь не все так законно, как показалось мне на первый взгляд. Короче говоря… – Он слегка призадумался, а потом продолжил: – На этот дом положил глаз кто-то из высшего командования. А в качестве предлога был использован тот факт, что последние налоги на недвижимость были выплачены деньгами конфедератов и под налоговой ведомостью стоят подписи Дэниела Камерона и его сестры Кристы. Поэтому если истинным владельцем этого дома является Джесс Камерон, как вы утверждаете, то ему следует немедленно представить в суд соответствующие бумаги и заплатить налоги американскими долларами, а не какими-то обесценившимися конфедератками. Причем выплатить нужно всю причитающуюся сумму, и как можно быстрее, то есть до наступления ночи. В противном случае он будет конфискован, как это и указано в постановлении суда. Кстати сказать, новый хозяин поместья уже есть и с нетерпением дожидается того момента, когда на законном основании вступит во владение. Он очень надеется, что вся эта процедура не отнимет слишком много времени.

– Новый владелец?

– Да, тот самый человек, который намеревается захватить это прекрасное место с наступлением рассвета.

– Так кто же, собственно говоря, намерен купить этот дом? – продолжал настаивать полковник.

– Бог свидетель, господин полковник, понятия не имею! – взмолился сержант. – Лейтенант Трейси из Уильямсбурга вызвал меня сегодня утром и приказал прибить к двери дома исполнительный судебный лист. При этом он долго убеждал меня в том, что здесь находилось самое настоящее гнездо мятежников и что здесь живут такие же мерзавцы, как те, кто убил президента Линкольна.

Криста немного успокоилась и стояла молча, скрестив руки па груди, поглядывая то на Джереми, то на сержанта. Затем она решительно покачала головой и посмотрела на полковника:

– Этого не может быть! Это противозаконно! Вы, грязные и отвратительные янки, снова затеяли здесь свою мерзкую игру! Чего вы добиваетесь?

– Видите, полковник? – злорадно заметил сержант. – Вы слышали, что она обозвала нас грязными и отвратительными янки? А вы говорите, что она не напрашивалась на неприятности!

Джереми сделал шаг вперед и угрожающе поднял руку, заставив того попятиться назад.

– Она, возможно, напрашивается на неприятности, – медленно произнес он, блеснув стальными глазами, – но только не от тебя и не в той форме, на которую ты рассчитывал.

Тот побледнел, судорожно сглотнул, торопливо кивнул головой и, неуклюже повернувшись, заспешил к своей лошади.

Она почувствовала, что прохладный ветерок обдал ее пылающее от волнения и недавно пережитого страха лицо. Какой ужас! Она осталась наедине с Джереми, своим давним врагом.

Правда, с Келли у нее всегда были хорошие отношения, несмотря на некоторые расхождения во взглядах, но ее упрямого и заносчивого брата она на дух не выносила и никогда не испытывала желания видеть его в своем доме. Правда, ее брат Джесс тоже из их числа, но он все-таки брат, к которому она привыкла с раннего детства. А Джереми… Она возненавидела его с первого взгляда, а когда он все же появлялся в их доме, она ощущала, что может взорваться в любой момент.

Впрочем, она допускала мысль, что он просто не хочет понять ее. Как бы там ни было, она была категорически против, когда Дэниел и Джесс решили впустить в дом Джереми на том единственном основании, что он был братом Келли. Правда, было еще одно обстоятельство, которое позволило ему втереться в доверие обитателей дома. Однажды к ним нагрянул какой-то отряд вооруженных людей, рыскавших повсюду в поисках легкой добычи. Джереми с оружием в руках отстаивал их дом и не позволил, чтобы его разорили и разграбили.

Криста вынуждена была признать его храбрость и мужество, но при этом наотрез отказывалась выказывать какие бы то ни было знаки благодарности за оказанную помощь.

Но сейчас ситуация была совершенно иной. Фактически у нее не было ни малейшего выбора. Так как он пришел к ней на помощь, то она должна хотя бы признать ее своевременность и согласиться с тем, что он спас ее от позора и унижения. Матерь Божья, она приняла помощь от самого дьявола и сделала это ради своего родного дома!

А Джереми все еще смотрел на исчезающий шлейф пыли, поднятой лошадью сержанта, и испытывал такую же неловкость, понимая, что ему предстоит не очень приятное объяснение. Когда всадник скрылся за поворотом, он медленно повернулся к Кристе.

– Где сейчас находится Джесс? – поинтересовался он с напускной строгостью.

– В Вашингтоне, – коротко ответила она и опустила глаза. – Насколько я понимаю, он никак не сможет добраться сюда до полуночи. Даже если железная дорога работает нормально, я не успею предупредить его об этом. Это отнимет слишком много времени. Ну почему эти проклятые янки набросились на нас как омерзительная банда завоевателей?

– А мы и есть самые настоящие завоеватели, – напомнил он ей и грустно улыбнулся. На какое-то мгновение ей показалось, что в его глазах блеснуло что-то вроде сочувствия и даже сожаления, если не сказать раскаяние. – Криста, ты все еще сгораешь от желания сразиться со мной? Неужели для тебя война еще не закончилась? Скажи мне откровенно, ты хочешь воевать со мной или как можно скорее решить только что возникшую проблему?

Она опустила ресницы и глубоко вздохнула, понимая, что ссориться с ним сейчас было бы непростительной глупостью. Ей нужна его помощь, без нее спасти Камерон-холл будет практически невозможно.

– Как мы можем решить эту проблему?! – неистово воскликнула она и в отчаянии закрыла лицо руками.

Джереми задумчиво смотрел на нее, не зная, что сказать и как утешить эту бедную женщину. Он понимал, что она никак не может решиться попросить его о помощи, а без этого ей ни за что на свете не сохранить свой любимый дом. А самое главное – ему самому вдруг очень захотелось помочь ей.

– Да, это практически невозможно. – Он тяжело вздохнул и помолчал. – Тебе никто не поможет, кроме…

– Кроме кого?

Джереми пожал плечами:

– Кроме какого-нибудь высокопоставленного человека. Только так можно спасти положение и сохранить Камерон-холл.

– И все это из-за того, что северяне хотят окончательно поставить южан на колени? Им мало военной победы, так они хотят еще и унизить нас!

– Криста, северяне тоже разные. Среди них есть немало хороших людей, но есть, конечно, и мерзавцы. А у власти, как правило, находятся, прежде всего, мерзавцы.

Она понуро опустила голову. Ей не хотелось сейчас спорить с ним. Ведь только он мог дать ей надежду на спасение.

Не дождавшись от нее ответа, он медленно повернулся и направился к своей красивой лошади, привязанной к перилам веранды. Легко вскочив на нее, он снова повернулся к Кристе:

– Насколько я понимаю, моей сестры здесь нет, не говоря уже о Дэниеле?

– Да, Келли поехала с ним в Ричмонд. А как ты догадался, что Дэниела нет?

– Потому что если бы Дэниел был дома, то этот сержант был бы уже трупом. Он бы не допустил такого оскорбления. – Джереми немного подумал, а потом добавил: – Ну ладно, я попытаюсь выяснить, в чем там дело.

– Я поеду с тобой…

– Нет!

– Но это же мой дом, черт возьми! Мой родной…

– И ты делаешь все возможное, чтобы его сожгли до полуночи? Ничего другого ты не добьешься, если будешь называть нас завоевателями!

Криста крепко сжала руки, подавляя внезапно вспыхнувшее желание влепить ему пощечину. Не стоит забывать, что он сейчас является для нее единственной спасительной нитью.

– Ну, хорошо, но только не мешкай. И немедленно возвращайся.

Джереми легко прикоснулся пальцами к шляпе:

– Да, мисс Камерон. Я уже спас вас от позора, а теперь постараюсь спасти от полного разорения. Думаю, что ваша собственность дорога вам не меньше вашей чести. Сделаю все, на что только способен грязный и мерзкий янки.

Криста почувствовала, что ее лицо заливает густая краска стыда.

– Поезжай быстрее, – прошипела она.

Уже целый час Криста в нетерпении вышагивала, когда вдруг услышала приглушенный топот копыт, доносившийся из-за угла дома. Прижав в волнении руки к груди, она бросилась на веранду и с замиранием сердца посмотрела за угол. К счастью, надежды ее оправдались. Это Джереми гнал лошадь что есть силы, очевидно, спеша сообщить ей хорошую новость. Криста сбежала вниз по ступенькам и остановилась, готовая к всякого рода неожиданностям.

– Тебе удалось что-нибудь сделать? – нетерпеливо спросила она. – Удалось остановить этот произвол?

И тут она поняла по его хмурому выражению лица, что ничего хорошего он ей сообщить не может:

– Тебе совершенно наплевать на…

– Замолчи, Криста! – резко оборвал ее Джереми и, перехватив свободной рукой ее кулак, сильно прижал к себе. Ее голова откинулась назад, глаза растерянно заморгали, а волосы рассыпались по плечам волнистым каскадом. – Как ты могла подумать, что мне наплевать на ваш дом! Черт возьми, я же воевал вместе с твоим братом Джессом, а моя сестра, моя Келли, вышла замуж за Дэниела! Это ведь не только твой дом, но и ее тоже!

– В таком случае…

– Я отыскал в здании суда своего давнего приятеля, и он сделал для меня все что мог. Но даже лейтенант Трейси точно не знает, кто польстился на это поместье. Что же касается самого приказа о конфискации, то его отдал некий генерал Грейсон, причем сделал все в соответствии с действующим законодательством. Во всяком случае, на бумаге все выглядит вполне законно. Меня смущает только тот факт, что исполнительный лист должны были доставить еще тридцать дней назад.

– Должны были… – с горькой иронией передразнила его Криста и тут же попыталась вырваться из его цепких рук. Но не тут-то было. Он крепко держал ее и не собирался отпускать. А на его волевом подбородке появилась едва заметная ямочка, которая всегда свидетельствовала о раздражении.

– Ну, хорошо, если тебе так угодно, я могу признать, что генерал Грейсон ведет грязную игру, погряз в коррупции. Но что я могу сейчас сделать? Вызвать из кабинета, назвать его в глаза лжецом и взяточником, а потом застрелить? Но ведь меня тогда отдадут под суд и повесят, а ты останешься ни с чем и навсегда потеряешь свой дом.

Он продолжал удерживать ее в своих руках, а она чуть было не разревелась от обиды и досады.

– А если его убить, это поможет сохранить дом? – неожиданно спросила она, уже плохо соображая, о чем говорит.

Он покачал головой:

– Нет.

– В таком случае оставь меня в покое! – шепнула она хрипло, вырвалась, наконец, от него и побежала вверх по ступенькам, вздрагивая от едва сдерживаемых рыданий.

– Есть только один-единственный выход из положения! – крикнул ей вдогонку Джереми. – Им до полуночи нужна подпись.

Криста резко обернулась к нему.

– Я готова подписать что угодно! – бессвязно пролепетала она, чувствуя, что слезы вот-вот прорвутся наружу и это поставит ее в унизительное положение.

– Нет-нет, Криста, твоя подпись никому не нужна. Твой дом может спасти только подпись янки. Они заявили об этом ясно и недвусмысленно. Если бы здесь был Джесс…

– Если бы он был здесь, ничего подобного не случилось! – со злостью выпалила она и повернулась, чтобы уйти в дом.

– Да, ты, конечно, права, – невозмутимо согласился с ней Джереми. – Но его здесь, к сожалению, нет. А я просто ума не приложу, как можно помочь тебе. Я вообще не понимаю, почему все так произошло. Конечно, ты можешь приказать, чтобы я убил всех янки в этом маленьком городке, но это делу не поможет. Я даже не знаю, кто заварил всю эту кашу и с кем можно решить это вопрос.

– Какие-то грязные и лживые стервятники, кто же еще!

– Да, грязные и лживые стервятники, прилетевшие сюда с севера, – закончил он ее мысль. – Но мне неизвестно, Криста, кто именно повинен в твоем несчастье. И к тому же я не собираюсь убивать, кого бы то ни было ради спасения твоего дома, даже если ты считаешь это своим высшим долгом.

– Это наш общий долг! – напыщенно ответила она, незаметно для себя переходя на крик. – Должен же быть хоть какой-то выход из этого тупика! – в отчаянии воскликнула она, заламывая руки.

– Они даже готовы согласиться на подпись Келли, – участливо намекнул ей Джереми, а потом немного подумал и пожал плечами, – Разумеется, если она внесет требуемую сумму. Но я не уверен, что она когда-либо присягала на верность Соединенным Штатам. Подумай, Криста, может быть, у тебя есть хоть какие-то родственники, лояльно относящиеся к федералам. Сгодится любой представитель рода Камеронов или даже супруг, но только при том непременном условии, что он или она могут доказать преданность Соединенным Штатам.

– Что?

– Тебе потребуется, примерно сто пятьдесят долларов, но я готов выписать тебе чек на эту сумму. Единственное, что тебе сейчас нужно, так это отыскать любого верноподданного янки, имеющего хоть малейшее отношение к этому дому.

– Я ничего не понимаю, – откровенно призналась она после небольшой паузы. – Это же незаконно. Они не имеют права конфисковать дом без предупреждения…

– Криста, ты действительно ничего не поняла. В суде мне сказали, что развесили огромное количество объявлений, а ты их просто-напросто сорвала, чтобы иметь повод для жалоб.

– Господи Иисусе! Но это же наглая ложь! Я ничего не срывала. Это жуткая и наглая ложь, на которую способны только вонючие янки…

– Криста, черт тебя побери, не имеет абсолютно никакого значения, ложь это или нет. Я передаю тебе их слова. – Он умолк и напряженно уставился на нее серыми глазами. – И потом, нравится тебе это или нет, но южане потерпели поражение в этой войне! И все твои слова сейчас не имеют никакого смысла. Тебе все равно никто не поверит.

Она до боли прикусила губу и замолчала. Ей хотелось спуститься вниз, подбежать к нему и врезать по его смазливой роже, но потом она передумала, решив, что этим ничего не докажет ни себе, ни ему.

– Мне нужно выпить немного бренди, – неожиданно заскулила она жалостливым голосом, а потом медленно повернулась и направилась в дом.

Джереми безмолвно следовал за ней, погруженный в свои мысли. Криста пересекла холл, подошла к столу Джесса и вынула из буфета бутылку бренди. Не успела она налить полный стакан, как Джереми подскочил к ней и вырвал из рук бутылку. Криста сверкнула полными ненависти глазами и хотела оттолкнуть его от себя.

– Как ты смеешь! Ты мне не брат, не отец и тем более не муж…

– Совершенно верно, Криста, – быстро согласился с ней Джереми. – Я тебе – никто, и вообще я грязный и вонючий янки, как ты всегда любишь повторять. А ты скоро станешь самой обыкновенной попрошайкой и пьяницей, если не научишься вести себя более благоразумно и осмотрительно.

Криста чуть было не задохнулась от возмущения.

Да, она не может выиграть этот поединок. Конечно, она никогда не считала себя слабой и безвольной женщиной, но он был военным, привык отдавать приказы и добиваться их выполнения, а уж касательно характера, то ничего тверже Криста в жизни не видела. Он то и дело приказывал ей, но она сопротивлялась, как могла и даже поклялась когда-то, что ни при каких условиях не станет подчиняться ему. В конце концов, он ей не брат, не отец и даже не…

Муж…

В глубине души что-то заныло, заболело, а потом по всему телу пробежал мерзкий холодок, а ноги ослабели до такой степени, что едва удерживали ее. Опершись на стол Джесса, она устало присела и вдруг увидела, что он пристально наблюдает за ней своими проницательными стальными глазами. Не долго думая Джереми отыскал пустой стакан и налил себе бренди.

– Ну, так что? – спросил он так, как будто уже задавал ей этот проклятый вопрос.

Нет, она ни за что на свете не пойдет на такую жертву. Даже ради спасения Камерон-холла. Она что-нибудь придумает, как-нибудь выкрутится из этого затруднительного положения, но не пойдет ни на какие уступки.

– Ты хочешь убедить меня в том, что все это законно? По крайней мере, в том смысле, который вы, янки, вкладываете в понятие закон? Погоди, если я правильно тебя поняла, мне нужно срочно уплатить сто пятьдесят долларов и заполучить подпись любого человека, который имеет отношение к этому дому, и в свое время присягнул на верность Соединенным Штатам. И этот человек должен знать, что Джесса сейчас здесь нет, что он в Вашингтоне. Конечно, они прекрасно понимают, что если бы он был дома, то непременно положил бы конец всем этим грязным махинациям, поэтому они очень точно все рассчитали. Он не может вернуться домой до полуночи и решить все проблемы.

– В том-то все и дело, – согласился с ней Джереми и залпом осушил почти полный стакан бренди, после чего снова уставился на нее в ожидании дальнейших рассуждений. Но Криста молчала, и он снова продолжил свою мысль: – Знаешь что? Я останусь с тобой и попытаюсь хоть как-то повлиять на ход событий. Но вся беда в том, что один из твоих братьев действительно кому-то крепко насолил.

– Ты сам можешь подписать эту чертову бумагу, – вдруг выпалила она и сама испугалась своих слов.

– Криста, я не имею к этому дому абсолютно никакого отношения. Келли – да, а я – нет.

– Но ты имел бы отношение, если бы…

– Если бы что?

Ну почему он так уставился на нее? Почему безотрывно таращит глаза и делает вид, что ничего не понимает?

Криста вдруг вскочила на ноги, стараясь всеми силами скрыть охватившее ее волнение. Он не должен видеть, как у нее дрожат руки и подкашиваются ноги.

– Боюсь, что нам придется вступить в брак. Разумеется, чем быстрее, тем лучше. Другого выхода я просто не вижу.

Может быть, он все-таки поймет ее правильно и не станет артачиться. Ведь, в конце концов, речь идет всего лишь о какой-то закорючке под документом. А потом, когда вопрос с домом будет решен в их пользу, брак можно расторгнуть.

– Что?! – взорвался он и вскочил на ноги, возвысившись над ней, как огромная гора.

– Джереми, ты должен понять, что другого выхода у нас нет. Это необходимо сделать, во что бы то ни стало.

Он принял угрожающую позу и стал медленно приближаться к ней. Вскоре ей пришлось почти до хруста в шее задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Как неприятно было осознавать, что он выше ее в буквальном и переносном смысле. Впрочем, она предпочитала думать, что только в буквальном. Ее пальцы нервно сжимали стакан, а лицо оставалось внешне спокойным и невозмутимым. И только густая краска стыда выдавала ее внутреннее волнение.

– О, Джереми, не надо воспринимать все так близко к сердцу. В моем предложении нет ничего ужасного. Сейчас главное – спасти дом, а потом мы как-нибудь разберемся с этими формальностями. У меня нет никакой задней мысли, но сейчас нам действительно придется оформить брак.

Джереми застыл на какое-то мгновение, а потом обессилено опустился на стул. Его густые брови поползли вверх, а глаза расширились от изумления.

– Значит, ты все уже продумала, не так ли? – ехидно заметил он. – Какая же вы все-таки резвая, мисс, Камерон. Откуда у вас столько прыти?

– Да, я уже успела все обдумать и убедилась, что другого выхода нет.

Его брови поползли еще выше, а в глазах застыло чувство нереальности всего происходящего.

– Значит, все так просто? – подчеркнуто мягким тоном спросил он.

– Да, здесь нет ничего сложного. Подумаешь, какое дело!

Его глаза сузились и смотрели подозрительно. Она, как ему показалось в этот момент, подошла слишком близко. Он протянул руку, отобрал у нее стакан с бренди и поставил его на стол. Затем он схватил ее запястье и так сильно сжал его, что ей показалось, будто это не пальцы, а стальные обручи. Не успела она опомниться, как он насильно поставил ее на колени и хитро заглянул в глаза:

– Значит, это не такое уж сложное дело, мисс Камерон? Ну конечно, что для вас может быть сложным?

– Я люблю своих братьев…

– А еще больше ты любишь кучу кирпичей и кучу мебели из ценных пород дерева, ради которых готова, пожертвовать чем угодно! Собственно говоря, – тебя больше всего волнует недвижимость, а не конкретные люди!

Наконец-то ей удалось высвободить руку, но вместо того, чтобы отвесить ему звонкую пощечину, о которой она мечтала, Криста понуро опустила голову.

– Ты не хочешь понять меня! Это не просто куча кирпича и дерева! Это вся моя семья, это наша история, это… если хочешь знать, этот дом стоит здесь уже несколько столетий! Это не просто дом, это наша гордость и наша честь!

Какое-то мгновение Джереми стоял над ней молча, раздумывая над ее словами. Затем он снова насупился и грозно прорычал:

– Посмотри мне в глаза, Криста!

Она робко подняла голову и виновато заморгала глазами.

– Нет, Криста, так не пойдет.

– Да пошел ты ко всем чертям!

В этот момент ей снова захотелось ударить его, причинить ему боль, да и вообще уничтожить. Он ничем не отличался от всех тех, кто называет себя победителем. А она проиграла эту войну и вот сейчас может потерять нечто большее, чем честь и достоинство. «Ни в коем случае нельзя опускаться до уровня примитивного единоборства с этим негодяем, – приказала она себе. – Нужно играть мягко, ненавязчиво, но вместе с тем напористо».

– Джереми, пожалуйста! – почти подобострастно прошептала она, бросив на него умоляющий взгляд.

– Не надо хлопать своими прелестными глазками, Криста, – равнодушно подытожил он и отвернулся. – Я ведь знаю, что ты ненавидишь меня.

Она злобно блеснула глазами и упрямо поджала губы.

– В таком случае сделай это хотя бы ради своей сестры! Ради своих племянников! Неужели тебе безразлична их судьба?

– Ну конечно, как я могу отказать тебе, если наряду с заверениями о безмерной любви ты вспомнила о моей сестре? – ядовито заметил он и скривил губы в ехидной ухмылке.

– Значит, ты согласен с моим предложением?

– Я же сказал – нет!

– О-о-о! – простонала Криста и закрыла глаза.

Он снова попытался удержать ее руку, но она выдернула ее и оттолкнула его от себя.

Джереми снова схватил ее за руку и притянул к себе.

– Криста, перестань бороться со мной! Это же глупо, неужели ты этого не понимаешь? Тебе сейчас нужно подумать о…

– Мне плевать на все и на всех! – чуть не плача выкрикнула она. – Сейчас мне все равно! У меня нет ничего, что могло бы заставить меня жить!

– Криста, я знаю, что ты безмерно ненавидишь меня! К тому же я должен откровенно сказать, что ты не находишься в верхней строчке списка тех женщин Юга, которые ненавидят янки и вместе с тем привлекают мое внимание. Ну, как мы можем пожениться с тобой?

– Сейчас я готова выйти замуж даже за того мерзкого бородатого сержанта, который совсем недавно пытался изнасиловать меня! Я готова пойти на самый отчаянный шаг, чтобы только спасти свой дом!

– Ты не можешь говорить об этом так серьезно! – остановил он ее жестом руки.

– Я сама не знаю, что я могу сейчас сделать, а что не могу! – парировала она. – Единственное я знаю наверняка: я не могу позволить свершиться этому беззаконию!

Джереми с силой оттолкнул ее от себя и нахмурился.

– Но это же всего лишь куча кирпичей, не более того! – Его голос пророкотал как гром среди ясного неба.

– Я сделаю все возможное, чтобы сохранить его, – одержимо повторила она и опустила увлажненные слезами ресницы.

В следующую секунду произошло нечто неожиданное. Он вскочил на ноги, притянул ее к себе, повернул ее лицо в свою сторону и пристально посмотрел в глаза.

– Ты действительно готова на все, Криста? – спросил он с таким выражением, которое слегка напугало ее. – На все? Лично я воспринимаю твое предложение как самое настоящее издевательство. Ты просто-напросто насмехаешься надо мной! Поэтому советую тебе хорошенько подумать о своих словах. Если ты готова на все ради спасения своего никчемного дома, то должна давать себе отчет о возможных последствиях. Если ты готова выйти замуж за какого-то грязного и вонючего мерзавца янки, то есть за меня, то должна при этом понимать, что очень многим рискуешь.

Она ошалело смотрела на него широко открытыми глазами и поначалу вообще не понимала, что он пытается ей сказать.

– Значит, ты хочешь сказать, что… ты сделаешь это? – Она не могла поверить собственным ушам. Неужели он действительно согласен с ее предложением? Но почему же тогда он такой злой? На кого он злится? На нее или на себя?

– Мисс Камерон, – начал он подчеркнуто официально, – вы, знаете ли, очень оригинальная женщина. Вы готовы выйти замуж за кого угодно, чтобы только спасти свой старый родительский дом, и при этом в грош не ставите сам факт священного брака. Для вас этот брак – всего лишь вынужденная мера, некая занятная игра, в которой вы, естественно, надеетесь стать победительницей. Собственно говоря, вы готовы продать душу дьяволу ради какого-то старого дома. Но почему я должен делать то же самое? Вам никогда не приходила в голову мысль, что у меня может быть любимая женщина, с которой я хотел бы связать свою судьбу?

Криста прикусила губу и почувствовала легкую дрожь во всем теле. Как это не пришло ей в голову раньше? Ведь он очень красивый молодой мужчина, и только слепой может не обратить внимания на его внешность. Высокий, статный, широкоплечий, да к тому же еще герой войны. Конечно, у него вполне может быть женщина, которая с нетерпением дожидается его возвращения.

– У тебя действительно есть любимая женщина? – сменив гнев на милость, спросила она.

– А тебя это волнует, Криста?

Она вдруг задумалась, испугавшись предполагаемого ответа.

– Нет! – выпалила она с какой-то необъяснимой злостью. – Меня волнует только то, что из-за тебя я могу потерять свой дом!

Он долго смотрел на нее из-под насупленных бровей. Этот взгляд был настолько пронзительным, что она вдруг почувствовала, как какая-то горячая струя стала медленно обволакивать ее, проникать глубоко в душу, во все поры ее измученного непосильным трудом тела. А потом он вдруг отвернулся от нее, как будто был больше разозлен, чем она сама. Это могло означать только одно – он окончательно решил отвергнуть ее предложение!

– Да, мисс Камерон, я это сделаю, но хочу сразу предупредить, что вы продали дьяволу не только свою собственную душу, но и мою тоже. Пусть это навсегда останется на вашей совести. А сейчас нам нужно поторопиться, а то весь ваш хитроумный план полетит ко всем чертям, где ему и следует быть. До полуночи осталось несколько часов, а до Ричмонда еще скакать и скакать.

– Я готова скакать сколько угодно, хоть к самому дьяволу! – тоном заклинания прошептала она и закрыла глаза.

Он насмешливо сдвинул брови и столь же насмешливо поклонился ей:

– Смею предположить, мисс Камерон, что именно там вы и окажетесь, в конце концов!

– Не угрожай мне, Джереми, – лукаво заметила она и гордо вскинула подбородок, не обращая внимания на зародившееся в самой глубине души необъяснимое тревожное чувство.

– Если ты хочешь обручиться с дьяволом, я гарантирую тебе такую перспективу и клянусь, что сдержу свое слово!

Глава 3

Для Кристы это была самая странная свадьба, какую только можно было себе представить. Узнав суть дела и выяснив причину столь поспешного заключения брака, епископальный священник в конце концов согласился освятить этот довольно странный союз. Они, как это и положено по церковному обряду, произнесли слова клятвы и пообещали, что будут верно хранить этот союз перед лицом Бога. Затем были произнесены все приличествующие слова, а в качестве свидетелей выступили два паренька из церковного хора.

Она вздрогнула, а потом взяла себя в руки и посмотрела на стоявшего рядом Джереми. Смирившись с неожиданно обрушившимся на него ударом судьбы, он вел себя спокойно и с достоинством переносил всю рутину церковного обряда. Более того, он по собственной инициативе взял на себя труд объяснить священнику неординарную срочность этого брака. Интересно, что он сейчас думает? Как относится ко всему этому ритуалу? Если судить по внешним проявлениям, то никакой радости он от этого не испытывает. Может быть, его душат какие-то воспоминания? В одном она была абсолютно уверена: он не воспринимает их брак серьезно, и это, несомненно, облегчит ей задачу будущего развода. Значит, она все-таки убедила его в том, что все это делается ради спасения дома, и как только все закончится, они пойдут каждый своим путем.

Криста медленно огляделась вокруг. Обряд бракосочетания проходил в совершенно пустой церкви на окраине Уильямсбурга, стены которой хранили память об артиллерийском обстреле.

В этот момент она практически не слышала слов священника, а он все что-то говорил и говорил, бесконечно заглядывая в толстую книгу. До нее доходили лишь отдельные фрагменты брачной церемонии, из которых она уловила, что нужно любить друг друга, почитать мужа и повиноваться ему. И вот настал момент, когда она должна была присягнуть на верность мужу и выразить согласие с тем, что было только что сказано. И она это сделала без малейших колебаний. Под конец церемонии она вдруг подняла голову и посмотрела на висевшее над головой распятие. «Прости меня, Господи», – произнесла она про себя и быстро отвернулась, чтобы не терзать себя мучительными сомнениями. Бог поймет ее и простит за все эти прегрешения. Он вынужден будет сделать это, так как сам позволил свершиться этому нечестивому обряду. Ведь именно Он позволил этим грязным и вонючим янки выиграть войну!

До нее донеслись слова клятвы, произносимые ее скоро приобретенным мужем. В его голосе было что-то странное.

Удивительно, но он произносил все эти слова сильным и строгим голосом, как будто искренне верил в серьезность происходящего.

Священник напряженно покашлял, намекая на то, что брачная церемония подошла к концу.

– А сейчас, полковник Макгоули, вы можете поцеловать свою невесту.

Губы Джереми нежно прикоснулись к ее челу. Поцелуй был более чем скромным, но от него ее тело точно охватило пламя, сердце неистово заколотилось.

Вскоре они получили свидетельство о заключении брака и могли, наконец, покинуть церковь. Криста почему-то была так сильно взволнована, что у нее дрожали пальцы, и она с большим трудом смогла поставить в этом чрезвычайно важном документе подпись.

Жена священника тем временем поднесла им по стаканчику сладкого и терпкого хереса.

Джереми быстро опрокинул стакан с вином, заплатил священнику за труды его, слегка притронулся кончиками пальцев к своей широкополой шляпе и, крепко взяв Кристу за руку, направился к выходу. Во дворе они вскочили на застоявшихся лошадей и быстрее ветра помчались к зданию окружного суда.

Там Джереми предъявил судебному исполнителю свидетельство о заключении брака, на котором еще чернила не успели просохнуть. Затем он выложил на стол полторы сотни долларов и поставил свою подпись под каким-то, документом. Суетливый и покрасневший от волнения клерк поспешил заверить его, что теперь их собственность никто не сможет оспорить.

Все кончилось, слава Богу. Криста резко повернулась и вышла из кабинета, быстро шагая по направлению ко двору, где были привязаны их лошади. Джереми молча проследовал за ней. Там они остановились и облегченно вздохнули.

Джереми пристально посмотрел на нее и снисходительно хмыкнул:

– Надеюсь, теперь ты вполне счастлива?

– Разумеется.

– А тебя не смущает тот факт, что ты соврала перед алтарем?

Она поправила волосы и отвернулась в сторону. Ну почему он до сих пор так едко упрекает ее? Почему в его глазах сверкает этот чертовски неприятный огонек осуждения?

– Я уже говорила тебе, что готова выйти замуж за самого, дьявола, чтобы только спасти Камерон-холл, – холодно проронила она и снова посмотрела на него. – И я хорошо знаю, что окажусь в аду после смерти. Ты сам мне об этом сказал.

Он неожиданно покачал головой, а его губы скривились в неком подобии насмешливой ухмылки:

– Нет, Криста, я ни единым словом не упомянул о смерти. Боюсь, что все прелести ада тебе придется испытать еще при жизни. Ведь ты сама сказала, что готова обручиться не только с дьяволом, но даже с тем мерзким заросшим сержантом по имени Бобби, – ехидно напомнил он ей. – Смею тебя заверить, что этот грязный и вонючий бородатый сержант может очень скоро показаться тебе более предпочтительным, чем твой нынешний законный муж. Насколько я понимаю, мадам, вы изволили выйти замуж за самого настоящего дьявола, разве не так? Ведь ты действительно считаешь меня дьявольским отродьем!

– Да, ты самый настоящий янки-дьявол, – согласилась она и удивилась, что он так настойчиво продолжает распекать ее. Зачем это нужно сейчас? Ведь все уже сделано, все позади.

– Боже мой, – ехидно заметил он, – ты сожалеешь о том, что обозвала меня дьяволом, или о том, что вышла за меня замуж?

Криста настороженно взглянула, на него и, к ужасу своему, увидела, что он насмехается над ней. Ей вдруг захотелось сказать ему что-то обидное, унизительное, но она не успела этого сделать.

– Ну ладно, не обращай внимания, – неуклюже попытался успокоить ее Джереми. – И вообще можешь не отвечать на мой вопрос. Так что же нам теперь делать? Мы уже поженились и можем забыть об этом печальном событии. А твой Камерон-холл в целости и сохранности дожидается приезда хозяйки. Теперь его уже никто не сможет конфисковать или отобрать. Что же нам теперь делать? Полагаю, нужно поужинать.

– Я… знаешь, мне что-то не хочется есть, – тихо промямлила Криста, боясь посмотреть ему в глаза. Сейчас ей хотелось только одного: побыстрее добраться до своего дома и как можно скорее позабыть о своем новоиспеченном муже.

– А я просто умираю от голода. В самом буквальном смысле.

Она потупила взор и стала рассматривать землю под ногами. Ничего не поделаешь. Он весь день возился с ней, помогал решить такой важный вопрос, сделал все возможное, чтобы уладить проблемы, и поэтому, вполне естественно, проголодался. Вероятно, ей все же придется отужинать с ним.

– Ну ладно, согласна, – кивнула она и подняла голову.

В конце улицы они отыскали небольшой ресторан и быстро уселись за свободный столик. Джереми не преминул воспользоваться первой же возможностью, чтобы расстроить ее. Он с самого начала торжественно объявил официанту, что они молодожены и по такому случаю хотели бы выпить шампанского и закусить ростбифом.

– Ну что ж, миссис Макгоули, – шутливо произнес он, высоко поднимая вверх бокал с шампанским, – за вас, моя дорогая! – Он тщательно выговаривал каждое слово, как будто хлестал ее кнутом по самому чувствительному месту. При этом с его губ не сходила едкая насмешливая ухмылка.

Она взяла себя в руки и тоже подняла бокал.

– За Камерон-холл! – не менее торжественно провозгласила она и выдавила из себя некое подобие улыбки.

– А также за все то, что мы совершили во имя его святейшего величества! – насмешливо добавил Джереми и залпом опрокинул в рот содержимое бокала.

– Ну что ж, пусть будет так! – злорадно прошептала она сквозь плотно стиснутые зубы. – Мне наплевать на твои едкие насмешки!

– Но только до того момента, когда я вступлю в свои законные права, согласна? – невозмутимо спросил он и снова налил себе шампанского.

Она удивленно вытаращила на него глаза. Впервые за весь сегодняшний день она вдруг подумала о том, а как он, собственно говоря, оказался здесь в нужное время и в нужном месте.

– Интересно, что ты делал в Виргинии? – полюбопытствовала она, стараясь казаться как можно более спокойной и вежливой.

Джереми поставил на столик бокал и пристально посмотрел на супругу:

– Ничего особенного. Просто решил навестить сестру и попрощаться с ней.

– Попрощаться?! – удивленно воскликнула Криста. – А куда же ты отправляешься, если не секрет?

Он небрежно махнул рукой куда-то в сторону:

– На Запад.

Криста неожиданно нахмурилась.

– Зачем? Ведь война уже закончилась…

– Да, война закончилась, – прервал он ее и резко наклонился вперед. – Но все мои соседи разбежались, а мои поля завалены трупами. Сейчас я не могу вернуться в родные края.

Криста даже вздрогнула, почувствовав в душе легкий всплеск симпатии к этому человеку. Ей вдруг показалось, что она не очень хорошо знает его, что какие-то его черты остались для нее непостижимыми. Впрочем, ничего удивительного в этом нет. Уж слишком долго продолжалась эта проклятая война. А он прошел ее с самого начала и до последнего сражения, как и ее родные братья. Конечно, он тоже устал от всей этой бессмысленной бойни, и она прекрасно понимала его в этот момент.

– Ты намерен остаться в армии? – поинтересовалась она.

– Я всегда служил в действующей армии и намерен продолжать свою службу. Знаешь, на Западе сейчас огромное количество совершенно неосвоенных земель, которые требуется защищать.

– Ты имеешь в виду земли индейских племен?

Джереми подтвердил ее догадку кивком головы.

– Значит, ты снова отправляешься на войну.

– Надеюсь, что до этого дело не дойдет.

– Но они же самые настоящие дикари.

– Не все. Некоторые из них вполне цивилизованные люди. Они более цивилизованные, чем некоторые белые люди, причем не важно, откуда они пришли – с Севера или с Юга.

Криста опустила голову и рассеянно уставилась на свою тарелку.

– Тебе нужно хоть немного поесть, – подсказал он, наливая ей шампанское и глядя на ее хмурое лицо.

Почему-то это вполне безобидное замечание покоробило ее.

Джереми, тотчас разгадав перемену ее настроения, медленно поставил бутылку на стол и холодно блеснул глазами, мгновенно изгнав только что появившуюся теплоту.

– Боже мой, я опять попал впросак! – заявил он со злорадной ухмылкой. – Готов исправиться. Голодай, дорогая!

Криста еще ниже опустила голову и часто заморгала глазами.

Джереми немного помолчал, пристально наблюдая за ней. Она ощущала на себе его сверлящий взгляд и терялась в догадках относительно его дальнейших намерений. После кратковременного перемирия между ними снова возникла тягостная напряженность. Нет, надо все-таки найти приемлемый способ не нагнетать обстановку и не создавать ненужных проблем. Сколько можно терзать себя разрушающей враждой? Ведь он все-таки пошел на уступки и оказал ей неоценимую помощь, хотя и противился этому всеми силами.

Ее мысли были неожиданно прерваны. Его пальцы легли на ее руку и крепко сжали ее. Она даже вздрогнула, как будто ее молнией поразило.

– Эта война оказалась чертовски долгой, не правда ли? – спросил он мягким голосом, в котором она без труда уловила нечто похожее на робкую нежность и сочувствие. Нет, только этого еще недоставало. Ей ни к чему его жалость, и она резко выдернула руку из его ладони.

– Думаю, что нам следует остаться здесь и переночевать в гостинице.

– Нет! – поспешно выкрикнула Криста. – Ты, конечно, можешь остаться, если хочешь, а я поеду домой. Я должна быть там, чтобы… хотя бы для того, чтобы убедиться, что он все еще стоит на старом месте.

Она встала со стула, и устало выпрямила плечи.

– Знаешь, Джереми, если ты хочешь остаться здесь на ночь, я не буду возражать.

– Нет.

– Ты не волнуйся, я прекрасно доберусь до дома сама…

– Криста, черт возьми, я бы проводил тебя домой, даже если бы ты была моей самой обыкновенной знакомой. А ты, между прочим, не просто знакомая, а моя законная жена, и я никак не могу позволить, чтобы ты болталась ночью совершенно одна.

А ей вдруг подумалось, что она была бы в большей безопасности, если бы поехала домой одна. Она не знала, почему это произошло, но после брачной церемонии его настроение стало более угрожающим, чем прежде. Только сейчас она поняла, что немного боится его.

– Как тебе будет угодно, – неохотно согласилась она и вышла из ресторана.

Он вдруг вспомнил, что им пришлось пережить очень нелегкий денек. Но сейчас он завершился, а впереди была беспокойная ночь. У него есть еще два дня, чтобы попрощаться с родными и прибыть в Вашингтон для продолжения службы. Собственно говоря, здесь его удерживало только желание повидаться с сестрой и попрощаться с ней перед долгой разлукой. Причем он ни минуты не сомневался, что Криста сделает все возможное, чтобы за это время оформить развод или вообще аннулировать этот безумный брак. Правда, на эту формальность может уйти больше времени, чем он предполагал, но, в конце концов, это не имеет никакого значения. Все равно он скоро окажется на далеком и совершенно Диком Западе. Где, как совершенно верно подметила она, идет самая настоящая война. Стало быть, у нее будет более чем достаточно времени для того, чтобы окончательно разобраться с их удивительным браком.

Они подъехали к дому глубокой ночью. Луна ярко освещала окружающее пространство, придавая этому старому поместью какой-то особенно загадочный и таинственный вид. Камерон-холл действительно был красивым в этом лунном свете. Его красные кирпичи и белые колонны создавали причудливое сочетание седой древности и величественного классицизма, отчего он был похож на сказочный средневековый замок старинного рыцаря.

Возможно, что до войны он и был таким замком знаменитого местного аристократа, но сейчас времена изменились, и от былого величия остались лишь отдельные воспоминания.

– Слава Богу, он все еще стоит! – радостно воскликнула Криста, когда они подъехали к дому. Облегченно вздохнув, она пришпорила лошадь и мгновенно обогнала Джереми, помчавшись галопом по узкой дороге. Ее лошадь промчалась мимо него как ветер, и ему ничего не оставалось делать, как стиснуть зубы и последовать ее примеру.

Когда он подъехал к веранде, она уже спешилась и привычно привязывала лошадь к стойке. Дом действительно был цел и невредим. Криста бегала перед ним, как кошка перед пойманной птичкой, и все время повторяла одни и те же слова:

– Слава Богу! Слава Богу!

– Да уж действительно, слава Богу, – иронично заметил он, соскакивая с лошади.

Она, казалось, не обратила на его тон никакого внимания.

– Джереми, позаботься, пожалуйста, о лошадях! – произнесла она скорее тоном приказа, чем просьбы.

– Да, мадам, – невнятно пробормотал Джереми таким злым голосом, что она не могла не обратить на это внимания.

Подобрав подол юбки, она вдруг резко повернулась к нему.

– Комната для гостей всегда готова к приему посетителей, – торопливо объяснила она. – Надеюсь, ты знаешь, где она находится? Третья дверь в конце холла с левой стороны.

– Да, я знаю Эту комнату, так как неоднократно останавливался в ней, – недовольно поморщившись, произнес Джереми, соскакивая с лошади.

Джереми плотно сжал зубы и задумался. Что же теперь делать? Он чертовски устал от всех ее упреков и, в особенности от ее язвительного прозвища янки, которое она произносила с глубочайший презрением не только к нему лично, но также и ко всем остальным выходцам из северной части страны. А ее манера откровенно использовать его в своих целях выводила из себя.

Впрочем, почему бы не устроить маленькую потасовку сегодня ночью? Разумеется, ему от нее абсолютно ничего не нужно, но она должна хорошо запомнить одну простую вещь: если заключаешь с кем-либо договор, то надо быть готовым сполна платить по счетам. Надо полагать, для нее это будет не слишком высокая цена.

– Криста! – окликнул ее Джереми, подавив в себе последние сомнения. – Думаю, что было бы весьма неплохо, если бы ты подождала меня. Нам нужно поговорить.

– Джереми, я очень устала, – процедила она сквозь зубы тоном, который не оставлял никаких сомнений в том, кто здесь является настоящей хозяйкой.

Вот так! Он выполнил свои обязанности перед ней, и теперь может убираться ко всем чертям. «Нет, мисс Камерон, все не так просто, как вам кажется». Его пальцы невольно сжались в кулаки, а на загорелых щеках отчетливо проступили желваки. Впрочем, пусть считает, что легко отделалась. Конечно, он не станет сейчас скандалить и спорить с ней. Нужно пожелать ей спокойной ночи и пусть катится ко всем чертям.

А Криста тем временем стояла на пороге дома, окутанная мягким лунным светом, и пристально смотрела на темную фигуру Джереми, застывшую в нескольких шагах от нее.

В этот момент Джереми подскочил к ней, схватил за руку и так крутанул к себе, что она завертелась юлой, а потом уткнулась в его широкую грудь, уперевшись в нее ладонями. Ее глаза стали огромными от неожиданного рывка, но в ту же секунду в них блеснул огонек отчаянного протеста. Не успела она открыть рот, чтобы хлестко отчитать его за такую наглость, как он опередил ее.

– Нет-нет, дорогая женушка! – сказал он как можно мягче и деликатнее. – Так не пойдет. Куда это ты собралась?

– Джереми, я… я очень устала и хочу спать.

– Ты хочешь так вот просто расстаться и все?

Она смотрела на него с недоумением, а потом сокрушенно покачала головой:

– Да, именно так. Наша игра в свадьбу благополучно закончилась.

– Закончилась? – с наигранным недоумением переспросил он. – Но сейчас ты не можешь сказать, что я не твой муж! – ехидно обронил он и широко улыбнулся, наслаждаясь произведенным впечатлением. – Черт побери, неужели ты так быстро забыла о том, что произошло сегодня вечером? Осмелюсь напомнить, что ты вышла за меня замуж!

Криста напряглась и даже покраснела от ярости. Она снова была готова к сражению и ринулась в него без оглядки.

– Если я сказала, что иду спать, сэр, значит, так оно и будет!

– Вот как! Ты снова решила играть роль принцессы?

– Я всегда делаю то, что мне нравится!

– Ну что ж, прекрасно. Не буду тебе мешать! – неожиданно согласился Джереми, хитро поглядывая на нее. Она с тревогой заметила, что его глаза блеснули каким-то темно-стальным цветом, что не предвещало ничего хорошего. Они резанули ее, как отточенные клинки. – Ты пойдешь спать, Криста, но только не одна…

– Что? – взбеленилась она и застыла как вкопанная.

– Дорогая леди, – издевательским тоном продолжал Джереми, – вы сами заставили меня вляпаться в эту брачную историю. Так что не ерепеньтесь. Мы оба продали души дьяволу за старый дом.

Ее и без того огромные глаза округлились до такой степени, что стали напоминать крупные монеты.

– Ты что, спятил? – шипела она сквозь зубы. – Какая наглость! Уж не хочешь ли ты сказать…

– Совершенно верно, дорогая, – бесцеремонно прервал он ее, продолжая ухмыляться, – именно это я и хотел сказать.

Желая доказать серьезность своих намерений, он запустил руку в ее волосы, схватив их как гриву коня, и откинул ее голову назад, чтобы она смотрела ему прямо в глаза. То, что она увидела, привело ее в ужас. Его красивое смуглое лицо выражало такую несгибаемую решимость довести дело до конца, что она даже вздрогнула.

– Ты вышла за меня замуж, Криста! – снова напомнил он, не отпуская ее волосы. – Это был весьма серьезный шаг с твоей стороны, как, впрочем, и с моей. А я ведь предупреждал тебя, что за все придется платить, причем по самому большому счету. Как говорится в народе: «Мадам, раз уж вы постелили постель, значит, вам в ней и спать».

Конечно, она знала, что он имеет в виду и к чему стремится. Еще бы ей не знать этого! Сдаться на милость этого проклятого янки? Ни за что на свете! Конечно, ему плевать на то, что она спасала свой дом, и вот сейчас он хочет получить определенную компенсацию за свою уступчивость, но у него ничего не выйдет. А может быть, он вдруг захотел превратить их отношения в настоящую супружескую связь? Нет, это невозможно! Невозможно по многим причинам, не говоря уже о том, что они вообще не могут находиться вместе в одной комнате.

Криста судорожно сглотнула и крепко стиснула зубы.

– Полагаю, тебе не стоит утруждать себя слишком буквальным толкованием понятия «муж», – злобно прошипела она, отворачиваясь в сторону. – Хотя эти никчемные янки всегда все понимают буквально.

– Ты права, моя дорогая женушка, – едко заметил Джереми, продолжая удерживать ее. – Я действительно все воспринимаю слишком буквально! К сожалению, мне скоро придется уехать на Запад. Так что, дорогая, наше супружеское ложе мы будем делить с тобой и в тех далеких краях. – С этими словами он наклонился к ней и игриво притянул к себе.

Криста продолжала с негодованием смотреть в его стальные глаза и вдруг ощутила какое-то странное щемящее чувство, постепенно перерождающееся в огненный клубок нестерпимого жара. Он вспыхнул глубоко внутри, а потом стал медленно подниматься вверх, захватывая все большее и большее пространство в ее, измотанной за последнее время душе. Во рту мгновенно пересохло, а ноги подкосились от неожиданно нахлынувшей на нее слабости. Значит, он окончательно решил овладеть ею и вообще намерен делать с ней все то, что обычно делают мужья со своими бесправными женами.

Эти мысли так захватили ее воображение, что даже дыхание сперло в горле. Сердце колотилось как сумасшедшее, а огненный шар в груди распирал ее естество, сжигая все на своем пути. Она перехватила его взгляд и тут же поняла, что сходные чувства не обошли стороной и его. Значит, он тоже способен на неудержимое чувство ненависти, с которым может сравниться лишь праведное чувство гнева?!

– Хочу еще раз напомнить тебе, моя дорогая, что ты сама умоляла меня пойти на это, слезно упрашивала и в конце концов заставила сделать то, что претит моему характеру и противоречит нравственным убеждениям. Я выполнил свое обещание, а ты теперь должна выполнить свое. Ведь ты убеждала меня в том, что готова заплатить любую цену за спасение дома. Разве не так?

После долгих колебаний Криста вновь обрела силы для сопротивления и мужество, без которого все ее попытки сохранить независимость будут обречены на провал.

– Ты сошел с ума! – неистово воскликнула она, вырываясь из его рук. – Я ни за что на свете не буду жить с янки!

– Даже с тем паразитом и негодяем, который помог тебе спасти свой любимый дом?

Не успела она опомниться, как он подхватил ее на руки и вошел в дом, распахнув дверь ногой. Он пересек большой холл и стал медленно подниматься по ступенькам на второй этаж, где находилась ее спальня.

– Отпусти меня! – гневно выпалила она, всеми силами вырываясь из его сильных рук. – Будь ты проклят, чертов янки! Совсем обезумели вы все, мерзавцы несчастные!

Джереми все еще не решил, что будет делать дальше. Ну, отнесет он ее в спальню, швырнет на постель, а дальше-то что? Вероятно, ничего. Вдруг он почувствовал, что вся та злость на нее и на себя, которая накапливалась весь день, стала прорываться наружу, отягощенная ее отчаянным сопротивлением и всевозможными оскорблениями в его адрес.

Поднявшись на второй этаж, он смутно заметил, что на стенах висят многочисленные портреты ее предков-аристократов. Все эти представители семьи Камерон смотрели на него со старых полотен, и, казалось, гневно осуждали за неслыханную наглость. Если бы у него под рукой было какое-нибудь старое одеяло, он без колебаний набросил бы его на все эти породистые лица.

Дверь спальни Кристы была по левую руку от лестницы. Когда он толкнул ногой дверь, она впилась острыми ногтями в его руку и расцарапала ее до крови. Она дергалась и извивалась так неистово, что в какой-то момент ему показалось, будто он несет на руках не женщину, а какого-то визжащего и невообразимо агрессивного поросенка. И самым жутким ругательством в ее устах по-прежнему оставалось слово «янки».

– Господи Иисусе! Кто мог подумать, что этот грязный янки осмелится на такую подлость! Все вы стервятники и грабители! Ненавижу янки! Вы недостойны даже презрения!

В спальне было темно, но Джереми решил, что не стоит зажигать свет. В окно заглядывал яркий диск луны, а это значит, что скоро глаза привыкнут к темноте.

Джереми пересек спальню, подошел к кровати и бросил ее на белоснежное покрывало. Только сейчас он почувствовал, что его руки исцарапаны до крови и нестерпимо зудят. Не давая ей опомниться и вскочить с постели, он быстро наклонился над ней и прижал своим телом. Ее глаза сверкнули яростной молнией.

– Ты ничем не лучше того мерзкого бородатого сержанта, который сегодня чуть было не…

– Того самого, за которого, как ты сама сказала, готова была выйти замуж? – насмешливо перебил он ее. Даже в этом слабом лунном свете он заметил, что она густо покраснела. – Я уже продал тебе свою душу и сейчас хочу посмотреть, что получил взамен. Мне интересно, как выглядит эта маленькая и совершенно неподражаемая южная мятежница. Может быть, я зря потратил на тебя свои силы и время?

Криста рванулась прочь от него и в ту же секунду поняла, что совершила непростительную ошибку. Изношенное платье затрещало по швам и осталось в его руках, и она предстала перед ним в своей единственной рубашке с узорчатыми кружевами. К сожалению, она сегодня утром решила не надевать никаких нижних юбок, включая, естественно, и корсет, так как в жаркую погоду в них было очень трудно работать в поле.

Какое-то время Джереми стоял неподвижно, уставившись на ее женские прелести. Она была очень красивой в этой рубашке в тусклом свете луны.

Его молчаливое восхищение было прервано звонкой пощечиной. Он даже попятился назад от неожиданности, потирая ладонью щеку. Все произошло так неожиданно, что сама Криста удивилась собственной смелости. Она тоже попятилась и наткнулась на лежавшее, на полу разорванное платье.

– Я… я… – пыталась она что-то сказать, потом опомнилась и громко выкрикнула: – Ты наглый и мерзкий янки! Даже настоящие супруги не обнажаются друг перед другом, а мужчины всегда отворачиваются, когда женщины хотят переодеться.

– Приличия! – нетерпеливо прервал ее Джереми со смешанным чувством негодования и любопытства. Щека все еще горела, как будто на нее вылили кипяток, в голове стоял туман от непреодолимого желания насладиться этой красивой женщиной. – Ты думаешь, что твой брат занимается любовью с моей сестрой и при этом соблюдает какие-то идиотские приличия? Надеюсь, что это не так, иначе мне остается только пожалеть ее!

Он наклонился к ней и страстно поцеловал в губы, вспомнив слова священника: «А сейчас вы можете поцеловать свою невесту».

Криста отчаянно сопротивлялась, издавая сдавленные звуки и пытаясь освободиться от его крепкого захвата.

За весь период недавней братоубийственной войны Джереми не ощущал себя более безжалостным, чем сейчас. С другой стороны, она сама напросилась на подобные неприятности, вышла за него замуж и пусть немного потерпит. Могла бы, в конце концов, ответить на его поцелуй и тем самым завершить их конфликт.

Ее губы были полными, чувственными и невероятно приятными, с легким сладковатым привкусом. Более того, он не мог не ощущать, что именно в них кроется загадочная и совершенно необузданная страсть. Она передавалась к ним из самого средоточия ее женского естества, наполняла их трепетной дрожью и могла сравниться лишь с такой же всепоглощающей ненавистью. Впрочем, это вполне могла быть не страсть, а самая что ни на есть неизбывная ненависть. Но какая, собственно говоря, разница?

Разумеется, его привлекли не только эти пухлые и чрезвычайно страстные губы. Еще когда он увидел ее в первый раз, то сразу же отметил про себя, что это необыкновенно красивая женщина. Это было потрясающим открытием, хотя он долго не мог признаться себе в том, что по-настоящему восхищен ею.

Под легкой и прозрачной рубашкой он ощущал ее трепетное молодое тело с выпуклыми формами и возбуждающими воображение линиями фигуры. Ее плоский живот и небольшой бугорок, выпиравший в самой нижней его части, ее сладковатый привкус, запах женского тела, налившиеся силой груди и трепетная пульсация всего женского естества – все это ослепляло его, поражало воображение и затуманивало и без того неясное сознание. Он уже не мог нормально думать, оценивать свои поступки и адекватно реагировать на ее протесты. От нее исходил испепеляющий жар, и справиться с ним он уже был не в состоянии.

Постепенно ее приглушенные стоны стали затихать, а резкие движения медленно превращались в более мягкие, более покладистые. Он продолжал упиваться ее губами, которые невольно открывались ему навстречу, как бы поощряя к дальнейшим действиям.

В тот самый момент, когда она, казалось, уже полностью подчинилась его воле и фактически прекратила сопротивление, он вдруг понял, что зашел слишком далеко.

– Ты не имеешь права! – негодующе выдохнула и она, отводя глаза в сторону.

Джереми решительно покачал головой:

– Нет, Криста, это ты не имеешь права лупить меня по щекам. Я имею все основания находиться в этом доме рядом с тобой. Еще раз напоминаю, что ты теперь моя жена и произошло это по твоему настоянию.

– Да как ты смеешь…

– Смею, дорогая миссис Макгоули! Теперь я имею право не только на скромный поцелуй, но и на нечто большее. А тебе придется поближе и получше узнать своего недавнего врага. Ну ладно, пошли. Мне нужна какая-нибудь ночная рубашка.

– Почему я должна подчиняться тебе?

– Потому что ты моя жена. И если ты будешь вести себя так, как и подобает хорошей жене, я покину твою комнату.

– А если нет?

– Ну, тогда мне придется предпринять решительные меры. Платье твое уже разорвано в клочья, и такая же судьба ждет твою рубашку.

Ее глаза гневно сузились и ярко блеснули.

– Ты не посмеешь этого сделать!

– Хочешь попробовать? Я не возражаю! Я же янки, в конце концов, и мне плевать на ваши утонченные манеры. И вообще рекомендую не забывать об этом печальном для тебя обстоятельстве.

Криста гордо вскинула голову и высокомерно посмотрела ему в глаза:

– Сегодня ночью ты можешь говорить, что тебе заблагорассудится, но если здесь появится Джесс или Дэниел…

Она ничего больше не успела сказать, так как он молниеносно выбросил вперед руки и, схватив ее за запястья, плотно прижал к себе.

– Не пугай меня своими братьями, Криста! Никогда не делай этого, иначе это может стать причиной нового кровопролития. Ты вышла за меня замуж и сделала это вполне осознанно. Я предупреждал тебя, что мы оба продаем свои души дьяволу, так что нечего теперь вспоминать своих братьев. Они ничем не могут тебе помочь. Твоя фамилия теперь Макгоули, а я – твой законный муж.

С этими словами он дернул за ворот ее рубашки, и изрядно поношенная ткань мгновенно порвалась, обнажив ее полную грудь.

– Негодяй! – громко выкрикнула она, сверкнув испепеляющим взглядом. – Можешь забрать себе эти тряпки!

Какое-то время Джереми стоял неподвижно. А Криста грозно наступала на него, размахивая своими маленькими кулачками. Он успел ухватить ее за талию, повернуть к себе спиной и подтащить к кровати. Там он подхватил ее на руки и небрежно швырнул на постель. Криста и опомниться не успела, как оказалась среди белоснежных подушек и простыней – совершенно голая, разъяренная и безмерно униженная. В эту минуту она показалась ему истинным воплощением мятежного южного характера – с горящими от ненависти глазами, пылающими от ярости щеками, и неукротимой готовностью сражаться до последнего.

Немного успокоившись, Криста снова перешла в наступление и стала отчаянно брыкаться, безуспешно пытаясь вырваться из-под него.

– Прекрати! – рявкнул он так громко, что даже сам вздрогнул от неожиданности.

Впрочем, это предупреждение не возымело должного действия. Она продолжала сопротивляться, а он после недолгих колебаний снова впился губами в ее губы, пытаясь подавить ее волю к борьбе. При этом он ощущал ее горячие соски и трепет возбужденного тела, извивающегося как огромная змея.

– Ну и что ты теперь можешь сказать? – вспыхнула она от стыда и сама удивилась своей наглости.

Он еще сильнее прижался к ней и шепнул на ухо:

– Полагаю, моя дорогая, что ты сама прекрасно знаешь свои прелестные достоинства. Что же до меня, то я даже сейчас не могу понять, достаточно ли ценное ты вознаграждение за мою проданную дьяволу душу. – Джереми поднялся с кровати, а потом с достоинством поклонился ей: – Всего хорошего, моя дорогая.

– Ты уходишь? – спросила она, не веря своим ушам.

– Да, но не навсегда.

– Но как же… – Она внезапно запнулась и лихорадочно облизала губы.

В тот момент случилось то, чего он меньше всего ожидал. В его спину полетела подушка.

– Ах ты мерзавец! – гневно воскликнула она с надменным видом. – Ты все это проделал только лишь для того, чтобы подразнить меня! Унизить мое женское достоинство! Лишить меня чести! Как ты посмел…

Джереми не стал дожидаться окончания фразы и быстро вернулся к ней. Прижав ее к постели, он наклонился над ней и ядовито шепнул:

– Дорогая моя Криста, я не мог лишить тебя того, от чего ты отказалась по своей собственной воле. Ты же сама говорила, что готова выйти замуж даже за того бородатого сержанта, который еще сегодня утром хотел изнасиловать тебя. Поэтому не требуй от меня, чтобы я слишком высоко ценил твое целомудрие и твою честь. А уж о скромности здесь и говорить не приходится. Может быть, я действительно хотел немного помучить тебя. – «А еще больше измучил себя самого», – подумал он во время небольшой паузы. – Но дело, конечно, не только в этом, насколько я понимаю. Ты решила выйти за меня замуж и при этом совершенно не дала себе труда подумать о возможных последствиях. А теперь уже поздно, моя дорогая. И очень скоро ты в полной мере осознаешь, что допустила огромную ошибку. Но не сейчас. В данный момент я покидаю тебя и желаю спокойной ночи!

Глава 4

Джереми медленно спускался вниз по лестнице, тяжело ступая по скрипучим деревянным ступенькам и стараясь не думать о тех многочисленных представителях древнего рода Камеронов, которые взирали на него со старых полотен с немым укором и осуждением. Он даже не посмотрел на них. Хватит с него всех этих напыщенных аристократов. Достаточно одной Кристы, образ которой все еще не выходил у него из головы. Ее обнаженное и жаждущее мужской ласки тело заполнило его воображение, а излучаемая им энергия не давала покоя и мелкими искрами рассыпалась по его собственному телу, как будто пораженному мощным электрическим разрядом.

Но почему же в таком случае в душе роятся неприятные чувства? Почему он, черт возьми, испытывает такую острую боль, от которой просто нет спасения? Вот дурак! Зачем терзать свою душу и поддаваться дьявольскому искушению? Если между ними нет ничего, кроме неизбывной ненависти и вражды, то зачем же мучить себя?

Приблизившись к двери кабинета, он со злостью толкнул ее, вошел в огромную комнату и зажег керосиновую лампу на таком же огромном письменном столе. Когда мрак постепенно рассеялся, он устало опустился в кресло перед столом, налил себе немного бренди из красивого графина и откинулся на спинку, неторопливо поглощая содержимое бокала. По всему телу разлилась приятная теплота, а перед глазами все еще маячила обнаженная фигура Кристы. Ее навязчивый образ мелькал перед ним каждый раз, когда он закрывал глаза. Точнее сказать, он видел ее все это время, даже тогда, когда глаза оставались открытыми.

Криста. Совершенно обнаженная. Может быть, его возбуждение объясняется, прежде всего, военным лихолетьем и воздержанием. Криста – очень красивая женщина и может пробудить вполне естественное желание у любого мужчины. Но достаточно ли этого для продолжительной совместной жизни? Она высокая, изящная, может быть, даже слишком худая на его вкус, но, несмотря на пережитые военные годы, она все же сохранила женскую прелесть.

Он невольно издал глухой протяжный стон. Нужно было с самого начала послать ее ко всем чертям. Зачем он ввязался в эту дурацкую авантюру? А это дурацкое венчание в церкви?! Самое странное, что она уж как-то слишком легко и беззаботно пошла на все это. И даже само предложение чересчур свободно сорвалось с ее губ, как будто она собиралась совершить необременительную прогулку в город, не более того. Одну из тех, которые легко совершаются и столь же легко забываются.

И все это потому лишь, что она с самого начала не придавала их браку никакого значения. Ей даже в голову не пришло, что она ставит его в глупое положение, обрекает на вынужденные и к тому же не очень приятные ответные действия. Он ничего не имел против того, чтобы помочь спасти этот старый дом. Конечно, сам дом заслужил того, чтобы его оставили в покое, и Джереми прекрасно понимал желание Кристы спасти его, хотя сами методы казались ему крайне неблаговидными и заслуживающими всяческого осуждения.

Джереми прошел всю войну от начала до конца, неоднократно видел, как погибают его товарищи, как стонут раненые, и глубоко в душе ненавидел мятежников, но вместе с тем прекрасно понимал, что завоеватели Юга ведут себя здесь далеко не лучшим образом. И все это в основном из-за того, что власть оказалась в руках нечистоплотных политиков. Покойный президент Линкольн всегда стремился к миру и делал все возможное, чтобы побежденные не чувствовали своего унижения и уж тем более не лишались собственности. Но его убили, а новая администрация Джонсона стремилась не столько к миру, сколько к наказанию тех, кто, по его мнению, развязал эту братоубийственную войну. Даже сами президентские выборы были проведены нечестно, с нарушением установившихся традиций, а вскоре после этого почти все чиновники, работавшие с предыдущим президентом, были вынуждены покинуть свои теплые кабинеты под надуманным предлогом, будто бы они сотрудничали с правительством Конфедерации. Правда, Дэниел Камерон получил прощение своих грехов, так как занимал довольно высокий пост в армии и был нужен правительству в качестве военного специалиста. Но и это еще не все. Помимо острого Политического конфликта в высших эшелонах власти, продолжались бесчисленные столкновения на более низких уровнях. Многие сторонники южан мгновенно перекрасились в патриотов северных штатов и стали вести себя во много крат хуже, чем сами северяне. Они вымогали взятки, требовали выкуп за каждое свое движение, грабили не только брошенные дома мятежников, но не брезговали даже скромным имуществом бедняков. Именно с таким случаем, по всей видимости, пришлось столкнуться Кристе Камерон.

Из двух ее братьев Джереми больше любил Дэниела, что было вполне естественно. Этот парень родился в Виргинии и был воспитан в духе южных традиций, что впоследствии и привело его в лагерь мятежников. Он просто следовал требованиям совести и заветам предков, в чем его вряд ли можно упрекнуть. Правда, у них не было достаточно времени для более близкого знакомства, но и тех случайных встреч ему вполне хватило, чтобы оценить врожденное благородство и гордую независимость этого парня. У них обнаружились общие взгляды на жизнь и общественное устройство своей страны, общая ответственность за ее судьбу, сходный образ жизни и все такое прочее. К тому же сестра Джереми Келли безумно любила его, и это тоже сыграло свою роль в укреплении их взаимной дружбы. Сам Джереми всегда считал это обстоятельство дополнительным свидетельством глубокой порядочности Дэниела. С тех пор он всегда стремился хоть как-то помочь своему зятю и готов был в любую минуту прийти ему на выручку.

Джереми поднес к губам бокал с бренди.

– За тебя, Дэниел! – провозгласил он и сделал несколько глотков.

Он вспомнил тот самый памятный день, когда впервые встретился с этим парнем. Он пришел в этот дом, чтобы повидаться с сестрой, но вскоре оказался в этой самой комнате с ее мужем Дэниелом. Тогда они тоже пили бренди и болтали о всякой всячине. Это был очень странный день. Он пришел к ним с твердым намерением отстоять честь своей сестры и вдруг обнаружил, что ей ничто практически не угрожает.

Кроме того, в этом доме жил Джесс Камерон. Они неоднократно встречались во время войны, так как сражались вместе против южан. Джесс был самым замечательным хирургом из всех, которых ему доводилось встречать. Война слишком дорого обошлась Джессу, поскольку ему постоянно приходилось кромсать и штопать не только своих сторонников, но и врагов. Джереми часто проезжал мимо палатки, где располагался полевой госпиталь, и видел Джесса, который копался в израненных телах бойцов, его руки, окровавленные по локоть. Словом, с мужской частью семейства Камерон у него не было никаких проблем, чего не скажешь о женской.

Криста!

Черт бы ее побрал! Мужчины, как правило, знают, как нужно сражаться, и знают, как уступить противнику, если преимущества на его стороне. Что же до Кристы, то для нее эта война не закончится никогда. И уж тем более не смирится она с тем обстоятельством, что является далеко не единственной жертвой этой кровавой бойни, в которой гибли близкие люди, а оставшиеся в живых потеряли свою собственность. В какой-то момент к нему снова вернулась та душевная боль, которую, как ему казалось, он уже окончательно подавил в себе много лет назад. Она сдавливала сердце, терзала душу и разрывала на части измученное беспокойными мыслями сознание.

Конечно, одно дело видеть, как погибают солдаты, и совсем другое – как страдает мирное население.

Джереми стиснул зубы, вспомнив, как сложила голову Дженнифер Морган. Она стала жертвой многочасового обстрела городка Виксберга, что в штате Миссисипи. Это было почти два года назад. После продолжительного артобстрела и взятия штурмом этого городка какой-то мальчишка отвел его к тому месту, где он увидел ее. Она лежала у подножия холма в небольшой пещере со сложенными на груди руками. Поначалу ему показалось, что она просто спит, но потом он обнаружил небольшое кровавое пятно у нее на затылке и понял, что надежды на спасение нет.

Дженни. Впервые он познакомился с ней в тот день, когда его полк разместился на территории небольшой фермы. Он ожидал встретить толстую и по обыкновению неопрятную жену фермера, хозяйку, но, к удивлению, увидел перед собой очень красивую женщину со светлыми волнистыми волосами, зеленоватыми озорными глазами и изумительно деликатными манерами. Она была очень гордой, независимой и вместе с тем милой и словоохотливой. А у ее ног вертелись трое чудных ребятишек, с живыми глазами и заметно исхудавшими личиками.

Джереми не только сполна возместил ей причиненный ущерб, но и купил у нее замечательную брошь. Она была рада продать ее и использовать полученные деньги по назначению, а он собирался домой и уже давно искал хоть какой-то подарок для Келли. Она будет очень рада такому подарку, а рано овдовевшая миссис Морган, муж которой погиб в одном из сражений под городом Шилох, сможет прокормить своих детей.

А потом наступило долгожданное Рождество, и прошло так быстро, что он не успел оглянуться. Джереми вернулся в район реки Миссисипи, где развернулись основные боевые действия. Генерал Грант – один из самых талантливых военачальников армии северян – отдал приказ окопаться, хорошо подготовиться и любой ценой овладеть городком Виксбергом.

Таким образом, Джереми снова оказался на территории фермы Дженнифер Морган и неплохо провел там время, несмотря на боевые действия. Война вообще никоим образом не повлияла на их отношения.

Джереми до сих пор не мог припомнить, когда же именно влюбился в эту очаровательную женщину.

Дженни не очень-то интересовалась политикой, не понимала сути этой кровавой бойни, но в то же время она родилась и выросла на Миссисипи и с огромной тревогой следила за тем, что происходит вокруг нее. А когда город оказался в осаде, она вдруг решила отправиться туда вместе с детьми, чтобы присматривать за ранеными солдатами. Так велела ей совесть южанки.

А тем временем жизнь на ферме шла своим чередом. Дети очень любили Джереми, привязались к нему и с нетерпением ждали, когда он появится в их доме. При этом они любили шарить по его карманам в поисках разных сладостей. Дженни была умной женщиной и прекрасно понимала, что армия Конфедерации не сможет выиграть эту войну, хотя никогда не говорила об этом открыто.

А потом Джереми получил приказ объехать со своим кавалерийским полком вокруг Виксберга и выяснить наиболее слабые места в обороне противника. На это у них ушло несколько дней. Когда он вернулся на ферму, Дженни уже ушла, оставив ему небольшую записку. Она написала, что безумно любит его и готова выйти за него замуж, как только будет снята осада Виксберга. А еще она сообщала, что беременна от него и что осенью ожидает рождения ребенка.

С помощью армейских разведчиков, которые то и дело шастали в город, он попытался выяснить ее местонахождение и убедиться в том, что она жива и здорова. Это было не очень трудно сделать, так как почти все жители городка собрались на его окраине и скрывались в глубоких пещерах от артиллерийского и оружейного обстрела. Разведчики сообщили ему, что она находится вместе со всеми в этих пещерах и помогает санитарам ухаживать за ранеными.

Местные жители оказались в ужасном положении. Разведчики, с которыми ему доводилось беседовать, сокрушенно качали головой и рассказывали жуткие вещи.

Джереми страшно переживал из-за Дженнифер и однажды написал ей письмо, слезно умоляя вернуться на ферму. Он писал, что безумно любит ее, хочет видеть каждый день целой и невредимой и с нетерпением ждет рождения ребенка.

Прошло несколько тягостных и невыносимо долгих дней. Вскоре один из самых верных ему разведчиков, который ради него подвергал свою жизнь опасности, принес от нее ответное письмо. Она писала, что тоже любит его и ждет того дня, когда они снова будут вместе. Но его испугал энтузиазм Дженнифер и ее готовность преданно служить справедливому, как она писала, делу.

Она была уникальной во всех отношениях женщиной. Во всяком случае, по сравнению с ним. Он был молоденьким офицером, совершенно неопытным и неискушенным. Когда началась война, ему исполнилось всего лишь двадцать четыре года. Джереми родился в семье не очень богатых, но очень трудолюбивых фермеров. Отец много работал и неизменно пользовался репутацией исключительно честного и совестливого человека, больше всего на свете ценившего законопослушание. Вероятно, именно поэтому он всех своих сыновей отправил в военную академию в Уэст-Пойнт.

Блестяще окончив академию, Джереми какое-то время служил на Западе, постоянно контролируя главный участок стратегически важной дороги Санта-Фе-Трейл. Именно там он получил свое первое боевое крещение, часто общался с индейцами и хорошо усвоил их образ жизни. Будучи по натуре человеком весьма наблюдательным, он быстро сообразил, что все индейские племена распадаются на две группы. В первую входили так называемые цивилизованные индейцы, с которыми можно было иметь дело, а во вторую – индейцы дикие, коварные и чрезвычайно воинственные, которые не понимали нормальных отношений.

Там же он познакомился с некоторыми женщинами, неустанно следовавшими за армией в качестве членов семьи или просто в поисках приключений. У него даже завязался роман с дочерью майора, но что-то у них не заладилось, и он оставил ее в покое.

Как только Джереми понял, что связывает его с Дженнифер Морган, он сразу же осознал, чего не хватает в его отношениях с дочерью майора – любви. Но и получив от него, письмо, она отказалась покинуть пещеры, и все силы отдавала местным жителям, помогая им выжить в эту трудную минуту. Ему рассказывали, что она часто выходит в город и приносит оттуда продукты для детей и медикаменты для раненых.

А потом наступил решающий день штурма. Как только город был взят, Джереми тут же бросился к пещерам. Он нашел ее у входа в пещеру. Она была ранена шальной пулей за пару дней до падения города и мучительно умирала в течение суток.

Случилось так, что белокурые дети Дженнифер утешали его больше, чем он мог утешить их самих. Он сидел рядом с ее телом, положив руку на ее живот, где покоился умерший вместе с ней ребенок, до тех пор, пока его не оттащили солдаты.

Потом к нему подошла какая-то женщина и сказала, что может забрать детей, если они, конечно, не против, и сделать все возможное, чтобы им было хорошо.

– Сэр, послушайте меня, – убеждала она его, – война в Виксберге уже закончилась, и теперь все будет нормально. Они будут в полной безопасности. Я сестра Дженнифер и позабочусь о них. Тем более, что у меня больше никого нет. Я потеряла мужа и сына.

Он помнит, что молча кивнул ей, а потом встал на ноги, не выпуская из рук безжизненное тело Дженнифер.

После похорон Джереми отправился на восток, где еще какое-то время сражался против мятежников. В конце концов генералу Гранту удалось окружить своего главного соперника – генерала Ли и вынудить его капитулировать. При этом северяне потеряли много людей и разрушили много городов. Но, как известно, победителей не судят.

Джереми был рад, что снова оказался в этих краях, так как у него появилась реальная возможность повидаться с Келли. Их взаимоотношения оставались довольно сложными с тех пор, когда он впервые узнал, что она собирается родить ребенка от какого-то мятежника и при этом не является его законной женой. Не долго думая он решил, что может усыновить этого ребенка и, в конце концов, помириться с сестрой. Именно поэтому он так стремился встретиться с ней и поговорить по душам.

Она все-таки вышла замуж за своего повстанца, и он увез ее далеко на юг. Так Джереми впервые оказался в Камерон-холле и познакомился с этой семьей. Тогда же он впервые увидел Кристу, эту прекрасную колдунью, которая сейчас находится в своей спальне наверху.

– За тебя, Криста! – смущенно пробормотал он и залпом допил остаток бренди в бокале.

Он был уверен, что она частенько просиживает в этом кабинете и потягивает этот крепкий напиток, как сейчас это делает он. Джереми внимательно осмотрел внутреннее убранство кабинета. Прекрасное помещение со старой солидной мебелью, огромным письменным столом и длинными рядами заполненных книгами шкафов.

В этот момент Джереми вдруг почувствовал необыкновенный прилив жалости. Конечно, Криста имела все основания любить свой родительский дом и пожертвовать всем ради его спасения. Ведь она так много сделала, чтобы сохранить его. А как она защищала его, когда сюда нагрянул отряд Эрика Дабни? Он получил приказ доставить в город Дэниела живым или мертвым, но когда его люди приблизились к дому, Криста встретила их с оружием в руках и даже ранила какого-то солдата, когда тот попытался проникнуть в дом. Конечно, она не убила его, но готова была нажать на спусковой крючок и выстрелить в упор, чтобы защитить не только себя, но и Кирнан с Келли. Да, Криста доказала, что может постоять за себя.

Жаль, что она все равно потеряет этот дом. Как ни крути, а он все-таки по праву принадлежит Джессу. Джереми неожиданно улыбнулся, как будто вспомнив что-то приятное. Только сейчас ему пришла в голову одна интересная, хотя и практически неосуществимая мысль. Он должен, во что бы то ни стало уговорить ее оставить это место и поехать с ним на Запад.

Джереми поставил бокал на стол и внезапно протрезвел от такой перспективы. Конечно, западные равнины и прерии – не самое лучшее место для женщины, но Криста не относится к типичным представительницам слабого пола. К тому же многие мужчины берут с собой женщин и детей, отправляясь в те дикие места.

Да, Запад все еще остается диким, примитивным и очень опасным местом для любого, кто осмелится поселиться там. Но ведь Криста тоже дикая, необузданная и такая же опасная, как дикие прерии Запада!

Где-то в глубине дома раздался бой настенных часов. Джереми машинально отсчитал количество ударов. Полночь. Его первая брачная ночь. Не так он представлял ее себе. Ему казалось, что будет много шума, веселья, поздравлений от друзей, ласковые глаза жены, а потом долгая ночь, когда молодожены наслаждаются друг другом и засыпают только под утро. Ему хотелось оказаться в постели рядом с белокурой красавицей, которая прикрыла бы его обнаженное тело светлыми прядями волос.

Джереми неожиданно вскочил на ноги.

Нет, она не должна оставаться одна в такую ночь! Да и ему тоже ни к чему коротать ночь на жестком диване, в то время как в спальне лежит его законная супруга, пусть даже злая и непокорная.

Он налил еще немного бренди, громко выдохнул, высоко поднял в воздух бокал и громко провозгласил тост:

– За нас, бедных и несчастных молодоженов! – Затем он залпом осушил бокал, грохнул его о каминную полку, решительно вышел из кабинета и стал подниматься вверх по лестнице.

Эти чертовы Камероны снова воззрились на него с портретов, но, как ему сейчас показалось, даже с большим осуждением, чем прежде. Пройдя несколько шагов, Джереми остановился и оглянулся на галерею портретов.

– Не смейте упрекать меня за это! – тихо прошептал он.

Собравшись с силами, он открыл дверь спальни, вошел внутрь, тихонько прикрыв ее за собой.

Кровать была слабо освещена лунным светом. Джереми подошел поближе и посмотрел на спящую Кристу. Другая бы женщина плакала до утра и только потом забылась бы в беспокойном сне, но вряд ли Криста способна на подобное проявление чувств. Она лежала на животе, а простыня прикрывала лишь часть ее спины. Ее прекрасные очертания четко выделялись на фоне белоснежной постели под струящимся желтоватым отблеском лунного света. Черные волосы были рассыпаны по спине и постели, а ладони, как у ребенка, покоились под щекой. Джереми осторожно протянул руку и прикоснулся к ее щеке, пытаясь обнаружить там следы слез.

– Вот так, моя дорогая! – мягко сказал он, наблюдая за ней. – Ты сама этого хотела!

Он уселся рядом на кровать и стал медленно стаскивать с себя ботинки…

Какого черта он залез в ее постель? Ведь он же прекрасно понимает, что не собирается насиловать спящую женщину. Почему не остановился вовремя? Решив, что все мосты сожжены и отступление невозможно, Джереми потянул за край одеяла, чтобы укрыться, и вдруг увидел под ним ее обнаженное тело. Ну, как можно лежать рядом с такой женщиной и прикидываться, что он ее не желает?

«Вспомни Дженни!» – приказал он себе с такой злостью, будто пытался остановить себя. Ведь с ней ему было так хорошо и спокойно. А с Кристой? Он вспомнил ее слова, относящиеся ко всем без исключения янки. Она же ненавидит его! Причем до такой степени, что даже само слово «янки» является для нее самым грязным в английском языке ругательством.

Нет, ничего не получается. Он по-прежнему страстно желает ее и не может избавиться от чувства безысходности. Все члены его напряжены до предела, включая тот самый, который уже давно требует удовлетворения.

Ну что ж, они законные супруги, в конце концов, и он ни за что на свете не уйдет отсюда… Что бы там ни случилось, они будут спать вместе, как и положено мужу и жене. Пусть привыкает. И плевать он хотел на то, что является ее врагом, худшим из возможных.

Да, но она такая мягкая, теплая, желанная. Ее кожа похожа на самый дорогой в мире шёлк, который прикасается к нему и рождает неистребимое желание погладить ее.

Тяжело вздохнув, Джереми повернулся к ней спиной и немного отодвинулся, чтобы не прикасаться к ней. Затем он засунул кулак под подушку и еще раз пожалел, что забрался к ней в постель. Уж лучше бы он остался в кабинете на том жестком диване.

Обычно он спал чутко и просыпался при малейшем звуке. Все эти годы, когда приходилось спать в походных палатках в условиях военного положения, приучили его прислушиваться к каждому постороннему звуку, к каждому подозрительному шороху и вконец разрушили давнюю способность спать беспробудным сном.

Но в эту ночь Джереми спал как убитый и видел прекрасные сны, что само по себе было очень странным. Давно уже его не посещали подобные сновидения. Ему приснилось, что он находится на каком-то чудесном лугу, вероятно, где-нибудь в Мэриленде. Он всегда тосковал по своей родной земле, которая отличалась не только плодородными равнинами, но и величественными горами с синевато-белыми вершинами. Вдоль дороги росли огромные деревья с пышными зелеными кронами. Он шел домой и думал о Дженни. Точнее сказать, он даже не шел, а бежал, так как безумно соскучился по ней и хотел поскорее заключить ее в свои объятия. А вот и она появилась на вершине холма и, увидев его, побежала что есть мочи, приветливо протянув к нему руки. Ее пышные волосы развевались на ветру, сверкая в ярких лучах летнего солнца. Она была такой милой, такой женственной, что у него голова кругом шла. Они быстро приближались друг к другу, решив, что никогда больше не расстанутся. Да и зачем им расставаться? Война уже закончилась, и теперь они могут посвятить себя огромной и вдохновенной любви.

Затем эта светлая и радостная картинка вдруг стала тусклой, невыразительной и вскоре исчезла совсем.

– Криста! – послышался тихий женский голос, за которым последовал едва слышимый стук в дверь. – Криста?..

Джереми открыл глаза, тряхнул головой, прогоняя остатки сна, и мгновенно привстал на кровати. Криста лежала справа от него и предпринимала безуспешные попытки проснуться. Он даже удивился, как быстро пришел в возбужденное состояние при виде уже не спящей, но еще не вполне проснувшейся жены. Роскошные пряди темных волос выделялись на фоне белоснежной постели, как черный эбонит на ослепительно белом снегу. Это было единственное сравнение, которое пришло ему в голову в данный момент. По многим признакам Криста была полной противоположностью Дженни. У той были белокурые волосы, ровный и кроткий нрав и необыкновенно деликатные манеры, чего не скажешь о его нынешней жене.

Но как он хотел ее в эту минуту!

– Криста?

Теперь уже было совершенно ясно, что за дверью спальни кто-то находится и пытается разбудить хозяйку. Джереми даже улыбнулся при мысли, что их могут обнаружить вместе в одной постели. Интересно, как на это прореагирует его жена? Это будет весьма любопытное зрелище.

Она тут же повернула голову, открыла глаза и с невыразимым ужасом посмотрела на Джереми.

– Боже правый, что ты здесь делаешь? – обреченно шепнула она, не понимая, что происходит. – Ты должен немедленно уйти отсюда! Слышишь! Убирайся ко всем чертям!

Джереми и бровью не повел. Он мило ухмыльнулся, наклонился над ее распростертым телом, скрестил на груди руки и решительно покачал головой:

– Нет, дорогая моя женушка, никуда я не пойду.

– Это же Кирнан! – сиплым от возмущения голосом прошипела Криста. – Она вернулась домой вместе с Джессом. Если мой брат увидит тебя в моей постели, не знаю, что он с тобой сделает.

– Криста, мне уже порядком надоело напоминать тебе, что мы вчера поженились и находимся в одной постели на вполне законных основаниях. Что же касается Джесса, то, я полагаю, он будет крайне удивлен тем обстоятельством, что ты вынудила меня пойти на фиктивный брак, причем сделала это в течение каких-нибудь двадцати четырех часов. Думаю, что более скоропалительных браков он еще не видел.

Криста гневно взглянула на него и чуть было не задохнулась от ярости.

– Ты ужасное чудовище, Джереми Макгоули. Впрочем, ничего другого я от тебя и не ожидала…

– Еще бы! Чего можно ожидать от какого-то грязного и вонючего янки!

Они рухнули на постель и сплелись в очередной схватке.

– Джереми, пусти меня…

– Прикрой себя, дорогая. Сейчас сюда ворвутся твои родственники.

И он был прав. Не успела она, как следует натянуть на себя простыню, как дверь внезапно распахнулась, и с порога послышался приглушенный возглас удивления. Кирнан оцепенела от неожиданности и стояла молча, вытаращив на них свои огромные глаза, хлопая длинными ресницами. А из-за ее спины виднелось вытянувшееся от удивления лицо Джесса. В ту же секунду к ним присоединилась еще одна пара – Дэниел и Келли. Вся эта четверка ошарашено глазела на кровать, не зная, что сказать и что подумать. В спальне воцарилась гробовая тишина. Первой опомнилась Кирнан.

– О Боже милостивый! – выдохнула она и снова умолкла.

Глава 5

Вне всяких сомнений, это было редкое зрелище. Джесс, все еще состоявший на военной службе, приехал домой в военной форме с огромной кокардой на шляпе. Стоявшая рядом с ним Кирнан выглядела предельно элегантной даже в своем каждодневном платье желто-горчичного цвета, которое прекрасно гармонировало с ее белокурыми волосами. Дэниел уже давно сбросил свою серую форму конфедерата и был одет в темные бриджи, темный пиджак, белую рубашку и широкий галстук красноватого оттенка. За ним оцепенело стояла Келли в голубом платье с оборочками и кружевами и с бархатным турнюром. Ее серые глаза выражали, пожалуй, наибольшее удивление и готовы были почти в буквальном смысле вылезти из орбит. При этом у нее было такое смешное выражение лица, что при других обстоятельствах это могло бы весьма позабавить Джереми, но сейчас ему было, естественно, не до смеха.

После долгой и мучительно напряженной паузы за спиной Джереми послышался глухой стон Кристы. Не долго думая он повернулся к ней и нежно обнял за плечи, надеясь, что она не станет брыкаться и усугублять свое положение совершенно излишней при данных обстоятельствах борьбой. И он не ошибся.

– Боже мой, как вы здесь оказались? – поинтересовалась Криста, уставившись на них с таким же примерно недоумением, с каким те таращили глаза на нее и Джереми. – Я… – пыталась продолжить она свою мысль, но ее внезапно прервали.

– Господи Иисусе, это же Макгоули! – наконец-то опомнился Дэниел, у которого даже челюсть отвисла от возмущения.

В спальне снова повисла гнетущая тишина, которую, похоже, никто не собирался нарушать.

– Макгоули, – снова вмешался Дэниел, слегка смущенный тем обстоятельством, что его возглас не возымел на остальных нужного действия, – если ты что-то…

В этот момент на выручку Джереми самоотверженно бросилась Келли:

– Дэниел! Не забывай, что это мой брат!

– А она – моя сестра! – злобно парировал тот и недовольно поморщился.

– Ну ладно, ладно! – примирительно заворчал Джесс и поднял руку, как бы пытаясь остановить назревающий скандал.

При этом он решительно вышел вперед, преграждая путь более вспыльчивому брату. – Давайте попробуем разобраться в том, что здесь происходит…

Криста открыла рот, пытаясь отыскать объяснение происходящему, но Джереми крепко прижал ее к себе, давая понять, что ей пока не стоит вмешиваться в мужской разговор.

– Знаешь, Дэниел, – невозмутимо начал он, – ты, конечно, имеешь все основания изрыгать проклятия и брызгать слюной, стараясь защитить честь сестры, но не кажется ли тебе, что нечто подобное происходило в тот самый день, когда я вернулся домой и застал свою сестру беременной, которая ждала именно от тебя ребенка? Я тоже был тогда возмущен до глубины души и грозил тебе самыми страшными карами, какие только мог придумать.

– Да, но я женился на твоей сестре… – горячо возразил было Дэниел, – ко так и не закончил фразу.

– Стоп, друзья мои! – прервал его Джесс, снова выходя вперед. Ситуация, как показалось Джереми, становилась все более и более угрожающей. – Дэниел, Джереми, – продолжал Джесс, – послушайте меня. Все проблемы, касающиеся Келли, вы уже давным-давно решили. Дэниел, не забывай, что Джереми встал на нашу сторону, когда речь шла о спасении нашего дома. Давайте немного успокоимся и обсудим все наши проблемы. – Он сделал многозначительную паузу, а затем снова уставился на Джереми и Кристу. – Так вот, Макгоули, скажи мне, пожалуйста, какого черта ты делаешь в постели моей сестры?

– Объяснение здесь только одно и к тому же достаточно простое, – с прежней невозмутимостью ответил Джереми, обращаясь к Джессу, но безотрывно глядя на Дэниела, – Все дело в том, что Криста – моя жена.

– Жена?! – первой не выдержала Кирнан.

– Криста, это правда? – выпалил Дэниел так быстро, что остальные даже опомниться не успели.

– Да, я действительно…

– Ты вышла за него замуж? – потребовал Дэниел с выпученными от удивления глазами.

Келли нервно закашлялась, а потом смело шагнула вперед:

– Дэниел, а почему тебя, собственно говоря, удивляет тот факт, что у моего брата может быть жена? Он что, недостоин ее руки? – Последняя фраза Келли содержала в себе изрядную долю справедливого возмущения.

– Келли! – раздраженно воскликнул Дэниел.

Джесс сделал шаг вперед, пытаясь предотвратить скандал.

– Если чему и стоит удивляться, Келли, то только тому, что мы даже представить себе не могли, что Криста может выйти замуж за человека, с которым раньше даже разговаривать не желала. Вы же все прекрасно знаете, какие между ними были отношения. Насколько я понимаю, это все правда, не так ли? Вы не шутите?

– Чистая правда, – охотно подтвердил Джереми, прижимая к груди супругу. – И я готов объяснить вам все подробности столь поспешного шага, если вы, конечно, сочтете возможным оставить нас в покое на несколько минут, чтобы мы могли одеться и привести себя в порядок.

– О да, разумеется, – мгновенно согласилась Кирнан и тут же направилась к двери, подавая пример всем остальным.

– Боже мой, какой кошмар! – громко выдохнула Криста, обхватив голову руками. – Кто мог подумать, что они приедут сегодня утром? Да еще все вместе! Какой ужас! Что теперь делать? Как нам выпутаться из этого кошмара? – Она неожиданно вскочила с постели и заметалась по спальне, совершенно забыв о том, что на ней нет одежды.

Джереми смотрел на нее, вытаращив от восторга глаза, и чувствовал новый прилив энергии. Она была прекрасна в этот момент, дикая, необузданно страстная и чрезвычайно чувственная.

Криста подбежала к платяному шкафу и распахнула его Дверцу.

– Нам придется как-то объяснить им, почему мы оказались в одной постели, – растерянно пробормотала она, даже не удостоив его взглядом.

Джереми медленно сполз с широкой кровати, подошел к ней сзади и остановился, откровенно любуясь ее великолепной фигурой. Криста долго рылась в шкафу, пока наконец-то не отыскала там дамские панталоны.

– Я, кажется, знаю, как можно объяснить…

Джереми обхватил ее плечи обеими руками и, повернув к себе лицом, пристально посмотрел ей в глаза:

– Нет.

– Что значит «нет?» – удивилась она и решительно покачала головой. – Что ты хочешь этим сказать? Не забывай, что наш так называемый брак был заключен по моей инициативе, и сейчас я буду решать его дальнейшую судьбу.

Ее дыхание стало более частым и даже прерывистым, и Джереми смотрел ей прямо в глаза, но на самом деле боковым зрением следил за тем, как высоко поднимаются и опускаются ее полные груди. Боже милостивый, как она восхитительна! Он почувствовал, что в нижней части живота что-то заныло, а потом его мужская плоть стала быстро набухать, откровенно демонстрируя свою готовность к любви и совокуплению. Криста как будто почувствовала это напряжение и смущенно опустила голову, но тут ее взгляд невольно упал на его вздыбленное мужское достоинство, и она громко вскрикнула, быстро поднимая голову:

– Джереми, в доме полно людей! Если ты попытаешься прикоснуться ко мне, я заору так, что сюда сразу же прибегут мои братья! А уж они-то не дадут меня в обиду!

Он так яростно скрипнул зубами, что даже в глазах потемнело, а потом решительно притянул ее к себе.

– Послушай, Криста, это уже не похоже на какую-то обычную вечеринку в твоем саду. Неужели ты до сих пор так и не поняла всю серьезность положения, в котором мы оба оказались по твоей милости? Хочешь заорать? – ехидно просипел он. – Ну что ж, пожалуйста. Можешь начинать прямо сейчас, так как я не намерен обращать внимания на твои многочисленные капризы. Смею надеяться, что и твои братья не станут помогать тебе в этом. Они очень хорошие парни и все прекрасно поймут.

Лицо Кристы внезапно стало мертвенно-бледным, а губы мелко задрожали. Она уже не оказывала ему практически никакого сопротивления и только глубоко дышала, то опуская, то поднимая свои длинные ресницы.

– Отпусти меня, пожалуйста, – взмолилась она, наконец.

Джереми неохотно выполнил ее просьбу, повернулся и пошел одеваться, а она тем временем лихорадочно натягивала на себя панталоны.

– Ты можешь спуститься вниз без меня, – объявила она и тяжело вздохнула.

Черт возьми, как было бы хорошо, если бы он действительно согласился взять на себя труд объяснить всем ее родственникам суть дела.

– Ты хочешь, чтобы я один расхлебывал кашу, которую ты заварила по собственной глупости? Чтобы я встретился один на один с этими львами? – ехидно протянул он, поворачиваясь к жене.

Криста как раз надевала платье и выглядела еще более соблазнительной, чем прежде. Только сейчас он заметил, что у нее очень много самых разнообразных нарядов. На этот раз она предпочла облачиться в новое платье голубовато-серого цвета с замысловатыми кружевами и симпатичными оборочками. Оно было весьма элегантным и прекрасно подчеркивало все достоинства ее несравненной фигуры. Криста, несомненно, умела хорошо одеваться.

– Во-первых, моих братьев трудно назвать львами, – примирительным тоном сказала она, – а во-вторых, как мне показалось, ты их совсем не боишься.

– Разумеется, не боюсь, – согласился Джереми. – Но это вовсе не означает, что мне наплевать на их мнение. Страх и уважение – это совершенно разные вещи, – пояснил он и провел ладонью по небритой щеке. Конечно, сейчас неплохо было бы побриться, но времени уже нет.

– Ну что, миссис Макгоули, пошли?

Он торжественно вскинул голову и протянул ей руку. Криста демонстративно проигнорировала ее, резко повернулась и направилась к двери. Джереми деликатно промолчал и молча последовал за женой.

Криста гордо шагала по коридору, прекрасно понимая, что Джереми не отстает от нее ни на шаг. Вообще говоря, все может пройти очень гладко. Главное, чтобы ее так называемый муж вел себя по-джентльменски и во всем соблюдал приличествующую дистанцию. Вдруг она ощутила, что ее щеки заливаются густой краской. Как он оказался в ее постели? Ведь она засыпала одна и даже представить себе не могла, что проснется рядом с мужем. Конечно, это было очень приятно, ничего не скажешь. Это было похоже на сказочный сон. Она даже сейчас помнила ту непривычную теплоту, которая исходила от его большого и сильного тела. А его упругие мышцы! Она вдруг вспомнила ту часть его тела, которая вызвала у нее неописуемое смущение, и еще больше зарделась.

Господи, она уже замужем! Даже представить трудно. Но если верить Джереми, то это действительно так. А почему, собственно, она должна сомневаться в этом? Эта мысль показалась ей настолько простой и доходчивой, что она внезапно остановилась перед самой лестницей. Вся ее родня уже собралась внизу и с нетерпением взирала на торжественный выход.

– Что мы им скажем? – растерянно шепнула Криста мужу.

– Посмотрим, жизнь покажет, – уклончиво ответил тот и взял ее под руку. – Скажем, что я проезжал мимо, увидел тебя, мы влюбились с первого взгляда и тут же помчались оформлять брак.

– Как романтично! – съязвила Криста и улыбнулась. Ей самой понравилась его шутка.

– Не только романтично, но еще и патетично! – добавил Джереми со знанием дела и придирчиво оглядел себя с ног до головы. Он был одет в свою привычную униформу и даже напялил на голову широкополую шляпу, в чем не было абсолютно никакой необходимости. Впрочем, на шляпе была кокарда полковника кавалерии, как и у Джесса, что наверняка поможет им найти общий язык.

Немного подумав, Джереми надвинул шляпу на глаза и сделал вид, что ему все это надоело и вообще он очень недоволен тем, что Криста вовлекла его в эту авантюру. Именно с таким видом он спустился вниз, поддерживая супругу под руку.

А Криста тем временем сыграла роль невинной грешницы, самоотверженно спасающей честь и достоинство своего рода. Она понимала, что очень сложно будет объяснить ее мгновенный и весьма необычный порыв, но, тем не менее, рассчитывала на понимание и сочувствие со стороны своих близких. Джереми был очень высоким, что доставляло ей массу неприятностей. Создавалось впечатление, что она смотрит на него как-то заискивающе, снизу вверх, а она к этому не привыкла.

В этот момент Джереми облокотился на перила и с удивлением посмотрел на нее:

– В чем дело, Криста? Ведь это же твои братья! Думаю, что именно ты должна все им вразумительно объяснить. Скажи всю правду, и они поймут.

– Я просто не хочу, чтобы они подумали… – вяло пролепетала она и неожиданно запнулась на полуслове.

– Что? – немедленно потребовал Джереми суровым тоном, но так и не получил ответа. И вовсе не потому, что она не хотела отвечать ему, а прежде всего потому, что сама не знала ответа.

– Если хочешь, я могу сам ответить на твой вопрос, – не преминул съязвить Джереми. – Ты просто-напросто не хочешь, чтобы они узнали правду. Конечно, не очень приятно, когда они узнают, что ты вынудила к женитьбе практически незнакомого мужчину, которого к тому же презираешь. И все это ради спасения своего дома. Фактически, ты продала себя за груду потемневших от времени кирпичей.

Кристе так захотелось влепить ему пощечину, что даже рука зачесалась. Она даже дернулась, чтобы осуществить свой замысел, но он крепко держал ее за руку и контролировал каждое движение.

– Нет, дорогая моя, не стоит этого делать, – своевременно предупредил он. – Во всяком случае, не сейчас.

– В таком случае, – вспылила она, – веди себя нормально!

– Хорошо, согласен, – спокойно отреагировал он и еще ближе притянул ее к себе. Причем так близко, что она почувствовала на губах его горячее дыхание. – Знаешь, дорогая, мы скажем им, что обстоятельства потребовали от нас обоих незамедлительных действий. Но потом так получилось, что мы приглянулись друг другу и теперь жить не можем друг без друга. Мы скажем, что уже перестали ощущать себя непримиримыми врагами, так как война позади, и вообще все уже закончилось. Короче говоря, дело здесь вовсе не в спасении этого дряхлого дома, а в наших искренних чувствах, которые проявились в столь неожиданных обстоятельствах. Словом, у нас все хорошо, мы любим друг друга, и ты, как верная и преданная жена, уезжаешь со мной на запад.

Она молча уставилась на него, не зная, что делать – оттолкнуть его от себя или заорать, что она ни за что на свете не бросит дом и не поедет черт знает куда и черт знает зачем. Но в одном он, конечно, прав. Сейчас совершенно не важно, что сказать. Главное, чтобы это выглядело вполне пристойно и правдоподобно.

– Ну что, ты готова? – нетерпеливо прервал он ее грустные мысли.

Криста нахмурилась и провела языком по нижней губе. Нет, она не чувствовала себя полностью готовой к такому испытанию, но времени на раздумья уже практически не осталось. Не дожидаясь от нее ответа, Джереми подхватил ее под руку и повел вниз по лестнице.

Вся семья Камерон собралась внизу и нетерпеливо дожидалась их справа от входа. Когда они стали спускаться вниз, Криста отчетливо слышала приглушенный шепот и чувствовала на себе их пронзительные взгляды. Она прикусила нижнюю губу и попыталась придать себе вид невозмутимой и абсолютно уверенной в своей правоте женщины. В какой-то момент ей показалось, что Келли защищает Джереми, в то время как все остальные предпочли хранить гнетущее и оттого еще более красноречивое молчание. Затем до нее донесся хриплый голос Дэниела. Он показался ей немного обеспокоенным, но без каких бы то ни было признаков откровенной угрозы или ненависти.

И только после этого к невнятному шуму голосов добавился мощный бас Джесса. Конечно, она не смогла разобрать почти ничего из его слов, но общий тон был для нее понятен. Он во всем винил исключительно самого себя и постоянно чертыхался из-за того, что вынужден был оставить сестру дома и тем самым свалить на ее хрупкие плечи все тяжкие заботы по поддержанию хозяйства.

– Ну что? – вопросительно вскинул вверх брови Джереми, когда они уже почти спустились вниз.

– Входи первый, – простодушно предложила Криста.

– Нет, мадам, только после вас! – ехидно заметил он и гостеприимно взмахнул рукой.

Криста окинула его испепеляющим взглядом и резко толкнула двойную дверь гостиной.

Джереми остановился у порога, закрыл за собой дверь и выжидающе посмотрел на Кристу. Только сейчас он понял, что она оказалась прекрасной актрисой и великолепно сыграла роль невинной грешницы. Она вошла в комнату с очаровательной улыбкой на устах и сразу же направилась к сгрудившимся в углу родственникам.

– Как это прекрасно! Не могу поверить, что вы все вернулись домой! А где же дети? – С этими словами она поцеловала своих невесток, а потом обняла каждого из братьев. При этом Джесс охотно откликнулся на ее объятия, а Дэниел проявил некоторую сдержанность, намекая на то, что ждет от нее вразумительных объяснений.

– Почему вы так неожиданно вернулись, черт возьми? – незатейливо полюбопытствовала она, обращаясь ко всем сразу.

Джесс, стоявший чуть поодаль, облокотившись на каминную полку, удивленно приподнял бровь.

– Просто хотели проявить самую элементарную заботу о нашем доме, – спокойно ответил он. – Один мой давний друг в Вашингтоне сообщил, что здесь творятся какие-то странные вещи. Насколько я понял, кто-то пытается завладеть нашим поместьем и предпринимает для этого немалые усилия. И все якобы из-за того, что мы не уплатили налоги на недвижимость.

Джереми подумал, что, может быть, именно сейчас он должен вмешаться и прояснить суть дела, но потом сдержал себя и решил немного подождать.

Джереми решил, что дальше тянуть нельзя и пора прийти на выручку своей дражайшей супруге.

– Знаешь, Джесс, здесь произошла довольно странная вещь, – начал он, внимательно окинув взглядом все семейство Камерон. – Я получил новое назначение и решил проведать Келли до своего отъезда. Но когда подъехал к дому, то увидел на дверях постановление местного суда о конфискации имущества. Времени оставалось очень мало, и нужно было предпринимать самые решительные действия, чтобы спасти дом. – Он сделал небольшую паузу, в течение которой неторопливо подошел к Кристе, обнял ее за талию и привлек к себе. – И вот в этот трудный момент к нам пришло самое лучшее из всех возможных решений. Мы поженились.

– Но вы же ненавидели друг друга! – изумленно воскликнула Келли.

Джереми улыбнулся, с удовлетворением отметив про себя, что оказался столь же неплохим актером, как и Криста. Никогда не обнаруживал в себе раньше подобного таланта.

– Да, сейчас, вероятно, так оно и выглядит, но я клянусь вам, что Криста сделала это по своей доброй воле. Она хотела выйти за меня замуж!

– Правда, – выдохнула она и недовольно поморщилась.

Но Камеронов подобные объяснения еще не убедили окончательно.

– Черт возьми! – неожиданно выругался Джесс. – Это я во всем виноват. Не нужно было ехать в Вашингтон.

– Что за ерунда, Джесс? – поторопился успокоить его Дэниел. – При чем тут ты? Здесь нет твоей вины. Если кто здесь и виноват, так это, прежде всего я. Не забывай, что я был мятежником и воевал на стороне южан. И вот теперь настал час расплаты.

– Нет, Дэниел, – настойчиво продолжал спорить с ним Джесс, – я старший из всех вас и именно поэтому считаю себя виновным за происшедшее…

– Постойте, – неожиданно вмешалась Криста, – прекратите этот дурацкий спор! – При этом она склонила голову на плечо Джереми и нежно провела рукой по его руке. – Никто из вас в этом не виноват. Боже мой, мы с Джереми так счастливы, что наконец-то обвенчались! Я вообще не понимаю, что с вами произошло. Вместо того чтобы поздравить нас и поднять тост за наше счастье…

Снова наступила гнетущая тишина.

Джесс прокашлялся и кивнул:

– Джереми, я могу поговорить с тобой с глазу на глаз в моем кабинете?

Тот отпустил Кристу и деликатно поклонился, открывая дверь.

Келли тут же увязалась за ним, но Джесс остановил ее решительным жестом руки:

– Я хочу поговорить с ним наедине.

Келли недовольно поморщилась, но на всякий случай промолчала. Однако не успели они войти в кабинет, как за ними последовал Дэниел.

– Она не только твоя сестра, но и моя тоже, – напомнил он брату.

Тот не стал спорить с ним и молча пригласил в кабинет.

Джесс подошел к огромному шкафу, открыл дверцу бара, внимательно посмотрел на бутылки и достал оттуда не бренди, а виски, хотя было еще утро.

– Джереми, – сказал он, не поворачиваясь к нему, – я чертовски благодарен тебе за помощь и буду твоим должником до гробовой доски. – С этими словами Джесс повернулся и протянул Джереми почти полный бокал. Какое-то время он молчал, по всей видимости, подыскивая нужные слова. – Я твой должник еще с тех самых пор, когда ты помог нам отстоять наш дом во время набега этого негодяя Эрика Дабни.

– Дело в том, что Дабни угрожал не только вам всем, но и моей сестре тоже, – напомнил ему Джереми. – Нет, Джесс, ты мне ничего не должен. И Дэниел тоже. Во всяком случае, в той мере, в которой об этом можно было бы говорить всерьез. Тем более сейчас.

– Но что же тогда, черт возьми, здесь произошло вчера? – угрюмо вспылил Дэниел.

– Все случилось именно так, как я уже вам сказал, – повторил Джереми и наклонился вперед, поставив на стол бокал с недопитым виски. – Послушайте меня внимательно, я клянусь, что совершенно законно женился на вашей сестре. Если угодно, могу показать вам брачное свидетельство. Оно хранится в моей сумке. Разумеется, она очень хотела, чтобы вы тоже при этом присутствовали, но обстоятельства не позволили нам сидеть сложа руки и дожидаться, когда вы соизволите явиться в свой родной дом. Надеюсь, вы помните, что речь шла о конфискации вашего родового поместья!

Джесс и Дэниел быстро переглянулись, а потом снова уставились на Джереми.

– Значит, Джесс был прав, – спокойным тоном заявил Дэниел. – Мы действительно в неоплатном долгу перед тобой.

– Джереми, черт возьми, ты должен понять, что Криста – наша единственная сестра! – тоном оправдания произнес Дэниел, а потом решительно взмахнул рукой. – И если ты намерен рано или поздно развестись с ней…

– У меня нет подобных намерений, – успокоил его Джереми.

– У тебя действительно нет таких планов? – осторожно поинтересовался Джесс.

Джереми решительно покачал головой:

– Конечно, я готов вас понять и признаю, что все произошло слишком быстро. Тем более что мне нужно скоро вернуться в Вашингтон, чтобы оттуда отбыть к месту прохождения службы. Я получил приказ отправиться на Запад и организовать там защиту наших новых территорий. Не знаю, как отнесется к этому Криста. Конечно, мне бы очень хотелось, чтобы она поехала со мной, но при этом я оставляю за ней право остаться здесь. И вообще нам предстоит обсудить множество вопросов, непосредственно касающихся нашего будущего. Но как бы там ни было, я не допускаю мысли о разводе. Могу сказать вам откровенно: Криста – самая очаровательная женщина из всех, которых мне доводилось встречать. Так какого же черта мне разводиться с ней?!

Братья снова переглянулись и облегченно вздохнули. Первым не выдержал более экспансивный Дэниел. Радостно улыбнувшись, он сделал шаг вперед и дружелюбно протянул руку.

– Ну что ж, в таком случае – добро пожаловать в нашу семью!

– А что касается семьи Макгоули, – с нарочитой небрежностью проворчал Джереми, – то вы соединились с ней задолго до этого. – При этом он охотно пожал руку Дэниела.

А Джесс тем временем дружески похлопал его по плечу:

– Ну и прекрасно! Наконец-то вы оба нашли общий язык. Что же до меня, то я от чистого сердца поздравляю тебя, дружище, с законным браком.

– Не волнуйтесь, – продолжал утешать их Джереми, – я готов поклясться, что жизни не пожалею ради вашей сестры и своей жены.

– Ну ладно, – подытожил Джесс. – Не кажется ли вам, что пора вернуться к женам, которые, вероятно, уже истосковались без нас, обгрызая от волнения ногти?

Все дружно согласились и вернулись в гостиную, где на них безмолвно уставились изнывающие от любопытства глаза. Женщины нервно ерзали на стульях в ожидании объяснений.

– Я настолько отвык от этого дома, – шутливо произнес Джесс, – что даже не знаю, найдется ли у нас хоть немного шампанского? Криста, у нас осталось шампанское?

Криста сидела рядом с Кирнан и тревожно наблюдала за происходящим. Услышав вопрошающий голос брата, она резко вскочила и показала рукой куда-то в сторону:

– Думаю, что надо посмотреть в подвале. Я сейчас…

– Нет-нет, не беспокойся, – остановил ее Джесс и позвал слугу. – Пусть это сделает Джиггер.

Тот расплылся в улыбке и кинулся в подвал, откуда принес несколько покрытых пылью бутылок. Все наполнили бокалы и дружно осушили их после первого тоста.

Вскоре в доме зазвучали веселые голоса детей. Криста соскучилась по ним и весело играла с племянниками, в то время как Джереми пристально следил за детьми Келли. Вероятно, у них с Кристой тоже будут такие же примерно дети. Если, конечно, все будет нормально. Ведь Криста такая упрямая и капризная. Нет-нет, рано или поздно их отношения обязательно закончатся именно этим. Это же не просто его прихоть. Это, можно сказать, часть их совместного договора. Она получает свой родной дом, да благословит его вовеки Господь, а он должен получить от нее сына. Или дочь. Может быть, девочка будет такой же красавицей, как и мама.

В этот момент племянник подбежал к нему и радостно уцепился ручонками за его брюки. Джереми подхватил мальчика и усадил себе на колени. Вскоре на пороге появилась нянечка Джейни с легким ужином на огромном подносе. Это была пока только закуска перед шикарным ужином, который, как она обещала, будет готов через, несколько часов.

Вечер прошел в обстановке оживленной беседы и шумного веселья. Джереми вволю наговорился с Келли, а Криста шумно обменивалась новостями со своими братьями. Она была веселой и даже решилась обсудить с ними предложение мужа насчет поездки на Запад. Но больше всего, естественно, этот вопрос волновал Джереми. Он еще никогда не был в тех краях и поэтому все время выспрашивал у Джесса и Дэниела их впечатления о поездке в Канзас.

Когда ужин закончился, они все направились в гостиную, где их ждали кофе и бренди. На пути к гостиной Криста перехватила Джереми и потащила его в сторону.

– Что случилось? – обеспокоено отреагировал он.

Она опустила голову и прикусила нижнюю губу:

– Я… Я хотела поблагодарить тебя за все. Не знаю, что ты там сказал моим братьям, но все получилось просто великолепно. Благодарю.

– Ничего особенного. Я убедил их в том, что не намерен разводиться с тобой, вот и все.

Криста тихо ахнула и даже ресницами захлопала от возмущения.

– Да, именно так, моя дорогая, – ехидно подтвердил он.

Она смотрела на него так, словно хотела вцепиться ему в глотку и разорвать его на куски.

Джереми самодовольно ухмыльнулся и подмигнул ей:

– Ты поняла, что я сказал, или нет?

– Поняла, черт бы тебя побрал! – сердито выпалила Криста, сжав кулаки. – Еще бы мне не понять этого!

– Камероны всегда выплачивали свои долги! – злобно прошептала она, и ее лицо исказила гримаса несчастья. Затем она резко повернулась и исчезла за дверью гостиной.

Детей отправили спать, а взрослые сидели вокруг огромного стола и беседовали. Джесс достал из шкафа старую карту, которую сохранил еще с тех времен, когда был на Западе, и развернул ее на столе.

Кирнан устало потянулась, зевнула, а потом извинилась; заявив, что слишком устала за этот день, и пошла к себе. Вскоре за ней последовала и Криста, предварительно обняв братьев и подчеркнуто-формально поцеловав Джереми. При этом она не преминула гневно сверкнуть глазами и плотно сжать губы. Потом наступил черед Джесса. Он тоже сослался на усталость и отправился спать. После этого Джереми еще долго болтал с Дэниелом, но, в конце концов, и тот сдался, намекнув Келли, что пора уже и им немного отдохнуть.

– Я сейчас поднимусь, – пообещала ему Келли, а потом повернулась к брату. – Ты можешь дурачить кого угодно, но только не меня, – сказала она, когда Дэниел скрылся за дверью гостиной. – Я не верю ни единому твоему слову.

Слегка опешив от неожиданности, Джереми поднял вверх руки, провел ладонями по волосам, а потом устало опустил их и облокотился на каминную полку.

– Келли, чего ты от меня хочешь? Я же сказал, что если бы не наш брак, то дом был бы конфискован по решению суда.

Она медленно встала, подошла к нему и стала быстро говорить, чеканя каждое слово:

– Все дело в том, Джереми, что я знаю Кристу лучше, чем ты. Да, она гордая и весьма независимая женщина, отличающаяся необыкновенным упрямством. Она может отстаивать свои интересы так, как это делает, например, дикая кошка. Но ты не знаешь, что значит находиться в этом доме все это время, когда шла война, вести хозяйство и ломать голову над тем, когда и как начнется штурм этой южной крепости… – Она умолкла, увидев на его губах снисходительную ухмылку.

– Келли, не забывай, что ты моя сестра. Я не собираюсь сделать Кристе ничего плохого. Она сама изъявила желание стать моей женой, и это единственное, чего я буду от нее требовать.

Келли поднялась на цыпочках и поцеловала брата в щеку.

– Я буду молиться за вас, – тихо сказала она. – Джереми, ты мой брат, и я очень люблю тебя. Но и Кристу не предам.

Келли исчезла за дверью, а Джереми вдруг подумал, что Криста ждет его. Камероны всегда погашают свои долги. Ну что ж, прекрасно, долг платежом красен. Он взял со стола бутылку и хотел было налить себе немного бренди, но потом передумал и поставил ее на прежнее место.

Криста лежала на кровати в длинной ночной рубашке, повернувшись к нему спиной. Джереми был абсолютно уверен, что она не спит, а лишь притворяется, и это его немного позабавило. Он прикрыл за собой дверь спальни и постоял у порога, чтобы подразнить ее.

Выждав приличествующую моменту паузу, он подошел к кровати, аккуратно разделся, сложил вещи на стул, отвернул край простыни и нырнул в постель. Хватит ждать. Он и так слишком долго ждал этого момента. Не долго думая Джереми прижался к ней всем телом и, положив одну руку на плечо, повернул на спину. Ее глаза были закрыты, но он точно знал, что она не спит.

– Криста, хватит притворяться! Я знаю, что ты не спишь. У тебя красивая рубашка, но сейчас она тебе ни к чему, – тихо прошептал он ей на ухо.

– Ты самый настоящий сукин сын! – со злостью прошипела она.

Джереми согласно кивнул головой:

– И не просто сукин сын, а с примесью янки. Тот самый, которого ты будешь долго помнить после того, как он уедет.

– Ты уезжаешь? – быстро спросила она, заметно оживившись.

Тот молча кивнул и задумался. Эта мысль только сейчас пришла ему в голову и сразу же показалась очень своевременной. Это будет лучшим выходом из положения не только для них двоих, но и для всех остальных.

– Криста, сними эту чертову рубашку, в конце концов!

– Но…

– Либо ты это сделаешь сама, либо я просто сорву ее с тебя, как сделал это прошлой ночью. Выбирай, но только поскорее.

Криста слегка приподнялась на кровати, прошипела что-то вроде того, что он негодяй, мерзавец и вонючий янки, но все же стала неохотно стаскивать с себя рубашку через голову. При этом она ни на минуту не переставала чертыхаться и осыпать его самыми жуткими проклятиями. Швырнув ее на пол, она уселась рядом с ним и, мелко задрожав – то ли от холода, то ли от стыда, то ли от ярости, – опустила голову. Не выдержав напряжения, она подняла на него глаза, в которых стояли слезы, а потом вдруг откинулась на подушку.

– Ну ладно, черт с тобой! Давай! Делай свое грязное дело, но побыстрее!

Джереми стоило немалых усилий не рассмеяться на весь дом. Он наклонился над ней, упершись локтем в подушку, отбросил как можно дальше простыню и нежно погладил рукой ее обнаженное тело. Удивительно, что природа создает такие совершенные формы. Ее кожа была идеально гладкой, а тусклый лунный свет придавал ее телу еще больше загадочности и таинственности, подчеркивая все выпуклости и впадины. Особенно привлекательными казались ему углубления между упругими грудями и в темном треугольнике, где сходились в одной точке ее стройные ноги и плоская поверхность живота. Сначала он просто прикоснулся к ней кончиками пальцев, наслаждаясь каждым движением, каждым ее изгибом. Она лежала тихо, закрыв глаза, и, казалось, совершенно не реагировала на эти прикосновения. Но это было лишь кажущееся спокойствие. Когда он провел кончиками пальцев по ее соскам, она невольно вздрогнула и сделала глубокий вдох, как будто ей не хватало воздуха. Соски мгновенно набухли и бесстыдно устремились вверх, что было заметно даже при этом слабом лунном свете. Джереми не устоял перед искушением попробовать их губами.

Она не оказывала никакого сопротивления, не отталкивала его от себя, но в то же самое время не изъявляла никакого желания ответить на его ласки хотя бы самым легким поцелуем. Джереми решил не торопить события и не допускать грубого нажима, но удержать себя в руках было уже невозможно. Запустив пальцы в ее густые волосы, он прильнул к ее губам и почти силой разомкнул их, прикоснувшись языком к ее ровным и слегка увлажненным зубам. В этот момент она вздрогнула, как будто пораженная ударом молнии. В ней было столько страсти, столько неукротимой энергии, что даже голова кругом шла.

Оторвавшись от ее губ, он поднял голову и посмотрел ей в глаза. Она тоже смотрела на него и тяжело дышала. Почему она так испугана? Неужели боится его? Она, Криста Камерон, боится своего мужа?

– Ты не делала этого раньше? – осторожно поинтересовался Джереми, продолжая гладить ее волосы.

– Ах ты дубина неотесанная! – возмущенно ахнула Криста и попыталась вырваться из его объятий.

Джереми самодовольно ухмыльнулся, хотя и сам не понимал, почему его это так порадовало. Воспользовавшись ее оплошностью, он снова схватил ее и крепко поцеловал, лишая возможности продолжать сопротивление. Этот поцелуй показался ему еще более страстным и возбуждающим, Вероятно, из-за ее отчаянного сопротивления. Затем он немного успокоился и посмотрел ей в глаза.

– Ну ладно, я попробую быть более деликатным, – пообещал он, не выпуская ее из рук.

Криста не сочла нужным ответить и лежала молча, закрыв глаза и предоставив себя в его полное распоряжение. Он наклонился к ней, еще раз поцеловал в губы, а потом стал нежно теребить набухшие соски и, в конце концов, прижался губами к нежной плоти в самом низу живота. Она попыталась воспротивиться этому, но силы окончательно покинули ее, что дало ему возможность полностью окунуться в средоточие всех земных радостей. Криста тихо стонала и не сопротивлялась даже тогда, когда он решительно раздвинул ей ноги.

Джереми легонько провел рукой по густым волосам темного треугольника, а затем осторожно просунул палец внутрь. Криста вздрогнула и застонала, не открывая глаз. Он продолжал ласкать ее до тех пор, пока она не стала отвечать ему легкими, едва уловимыми движениями бедер. Он ощущал трепетную пульсацию ее плоти, уже готовой к любви. Его поглаживания становились все более ритмичными и настойчивыми, пока, наконец, она не выгнулась дугой. Тогда он прильнул к ее нежной плоти губами и стал возбуждать ее кончиком языка. Криста вцепилась обеими руками в его курчавые волосы и глухо стонала, умоляя о пощаде. Он слышал ее мольбы, но уже не мог остановиться, погружаясь в нее все глубже и глубже. Вскоре Криста забилась в судорогах и стала мотать головой из стороны в сторону, чем сильно напугала его. Никогда раньше он не видел такого безудержного взрыва страсти.

Сделав небольшую паузу, он поднял голову и посмотрел ей в глаза. Они тускло мерцали в лунном свете и безотрывно следили за ним с каким-то осуждающим укором. Джереми склонился над ней, поцеловал в губы, а потом медленно, чтобы, не дай Бог, не причинить ей боли, вошел в нее. Только сейчас он понял, что она не лгала ему, когда всячески препятствовала близости и изо всех сил оказывала сопротивление его настойчивым попыткам овладеть ею. Она действительно не была близка с Макглоски и до сих пор свято хранила свою девственность.

Его не остановило даже то, что она вскрикивала от боли и кусала губы. В конце концов, эта женщина создана для любви. Ее тело прекрасно чувствовало партнера и охотно реагировало на его позывы, в то время как она сама всячески противилась своему женскому инстинкту и тем самым лишь усугубляла свое положение. Ее движения становились все более глубокими и страстными и все чаще совпадали с его собственными в едином порыве. Джереми закрыл глаза и полностью отдался любви, стараясь не сдерживать себя и не контролировать свои поступки. В безудержном порыве страсти он подложил руки под ее спину и крепко притянул к себе, чтобы поглубже проникнуть в нее.

Излив в нее всю свою страсть, он лежал на ней, не шелохнувшись, и не хотел выходить из нее, но она напомнила о своем существовании несколькими довольно резкими движениями. Джереми тут же сообразил, что с его стороны было самым настоящим свинством вдавливать в постель эту хрупкую женщину, и он быстро скатился на бок. Криста отреагировала на это недовольным ворчанием, после которого мгновенно повернулась к нему спиной и затихла, как раненый зверь, который наконец-то нашел надежное укрытие.

– Криста, я сожалею, что сделал тебе больно. Прости. Понимаешь, это настолько естественно, что я просто не нашел в себе силы, чтобы сдержать порыв. И потом, насколько мне известно, женщины всегда плачут, когда в первый раз испытывают…

– Я не плачу! – безвольно прошептала она.

Но Джереми был уверен, что на сей раз она обманывает его. Как ему хотелось утешить ее, приласкать, успокоить, прижать к себе. Он нежно провел рукой по ее спине.

– Криста…

Она вздрогнула, как от удара хлыстом, но не повернулась к нему.

– Ты получил все, к чему так долго стремился. А теперь оставь меня, пожалуйста, в покое!

Он отдернул руку, словно обжегся о горячую плиту, перевернулся на спину и тупо уставился в потолок. «Ты все равно будешь моей, Криста, – подумал он, не сводя глаз с потолка. – Непременно будешь моей. Всецело и безраздельно».

– Все кончено… – неожиданно громко всхлипнула она.

– Нет, любовь моя, – деликатно поправил Джереми, – все только начинается.

Он крепко обнял ее и прижал к себе, а его губы снова впились в ее нежные губы, не оказывавшие на сей раз никакого сопротивления. Он целовал ее до тех пор, пока она не стала подрагивать, а ее губы не увлажнились от его поцелуев. Потом он стал осыпать поцелуями ее шею, подбородок, ложбинку между грудями и наконец-то добрался до темных кружков вокруг сосков. Он дразнил ее до тех пор, пока она не стала вырываться и извиваться всем телом, пытаясь освободиться от его настойчивых рук. Он, продолжая целовать ее тело, перевернул на живот и накрыл ее своим горячим и жаждущим нового взрыва телом. На этот раз напряжение нарастало долго, но и разрядка была намного сильнее. Когда он громко вскрикнул и затих на ней, она не издала ни единого звука и только слегка трепетала.

Все было прекрасно, но как только он улегся рядом с ней, она тут же повернулась к нему спиной, что вызвало в нем новый приступ раздражения.

– Криста, ну почему? – решительно потребовал он ответа, вглядываясь в темноте в смутные очертания ее лица.

– Не знаю, о чем ты говоришь, – тихо ответила она, не поворачиваясь.

Джереми снова провел рукой по ее спине, давая понять, что все может повториться.

– Криста, ты моя жена. Почему ты не хочешь смириться с этим?

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – снова повторила она.

Он привстал на постели и заглянул ей в глаза.

– Нет, дорогая моя, ты все прекрасно знаешь. Ты соткана из плоти и крови и обладаешь невиданным темпераментом. Скажу откровенно, что таких женщин я еще не встречал.

– Я не отвергаю тебя, – сухо проворчала она.

– Нет, отвергаешь, – продолжал настаивать он. – И не спорь со мной.

Криста немного помолчала, а потом взорвалась:

– Я тебе ничего не должна! Какого черта ты пристал ко мне? Ты взял от меня все, что хотел, и я не могу дать тебе больше того, что уже дала. Во мне уже нет ничего, что принадлежало бы тебе! И вообще ты не…

Она замолчала так же внезапно, как и закричала. Джереми обхватил ее плечи и резко повернул к себе лицом. Ее глаза были влажными от слез и гневно сверкали в лунном свете.

– Я не такой, как кто, Криста? – злобно процедил он сквозь зубы.

Она молча покачала головой.

– Нет, ты должна сказать мне всю правду, – настаивал он, – Не хочешь? Ну ладно, тогда я попробую ответить вместо тебя. Я не такой, как Лейм Макглоски. Ну, так вот, моя дорогая мисс Камерон, тебя тоже нельзя назвать женщиной моей мечты, но я стараюсь не думать об этом и именно поэтому дал согласие жениться на тебе. Твой Лейм уже давно мертв! Думаю, что тебе следует оставить его в покое и строить новую жизнь. Ты понимаешь меня?

Криста прикусила губу и с ужасом уставилась на него.

– Да здравствуют герои-победители! – не без ехидства прошептала она.

– Ну и черт с тобой! – неожиданно мягко сказал Джереми. – Прекрасно! Поступай, как знаешь! Ты принадлежишь к покоренному народу и можешь с полным основанием считать себя побежденной.

Вместо ответа Криста вырвалась из его рук и повернулась спиной, а он продолжал таращить глаза в потолок и думать о своем отношении к жене. Не все потеряно. Она полна жизни, и надо только разбудить в ней дремлющее желание. Она может ненавидеть его всю жизнь, но, в конце концов, все равно повернется к нему лицом. Конечно, ее истинная природа по-прежнему заперта на замок, но он непременно отыщет тот самый волшебный ключик, с помощью которого откроет ее сердце и душу.

Глава 6

Криста добралась до Стирлинг-холла раньше других. Подъехав к дому, она внимательно осмотрела его со всех сторон и удовлетворенно похлопала по загривку лошадь. Дом был на удивление симпатичным, но даже первого взгляда было достаточно, чтобы убедиться, что он запущен до невозможности. Он чем-то напоминал Камерон-холл, хотя и значительно уступал ему в изяществе стиля и архитектурных изысках. Как и во всех старых поместьях, здесь находилось множество необходимых для домашнего хозяйства пристроек: конюшня, коптильня, прачечная, летняя кухня и комнаты для рабов. Правда, рабов в буквальном смысле слова здесь уже давно не было, но почти все прежние слуги предпочли остаться с Дэниелом и Келли, так как привыкли к этому месту, да и не очень-то стремились уйти на вольные заработки. Их было много – бывшие черные рабы, несчастные белые слуги, выброшенные на обочину жизни, – и все они хотели жить и работать, иметь крышу над головой и не болтаться по окрестным селениям в поисках случайных заработков. Конечно, хозяйство здесь уже далеко не то, что было раньше. Вероятно, им пришлось продать часть своих земель, но все остальное удалось сохранить. Криста в очередной раз подумала, что ее братьям все-таки удалось сохранить самое главное – свои дома. Именно они должны рано или поздно стать их постоянным пристанищем. Джесс, например, собирается оставить военную службу, вернуться к родному очагу и заняться частной медицинской практикой. Что же до Дэниела, так тот вообще прирожденный фермер и безумно любит возиться с лошадьми.

А где же будет жить она? Раньше казалось, что ее постоянным местом жительства станет Камерон-холл, но сейчас такой уверенности у нее не было. На него по праву наследства претендует Джесс и вряд ли согласится отказаться от своих преимуществ. А Стирлинг-холл, несомненно, перейдет к Дэниелу, что тоже вполне законно и объяснимо. Этот дом находится в собственности их семьи еще со времен Войны за независимость, когда их прапрапрабабушка переписала это поместье вместе с землей в распоряжение семьи Камерон. Конечно, во время Гражданской войны все поместье пришло в запустение, но, к счастью, на этой земле не велись боевые действия, поэтому восстановить его не составит большого труда.

Криста ловко спрыгнула с лошади, привязала ее к столбу и, уперев руки в бока, стала пристально вглядываться в фасад дома, пытаясь представить его прежнее величие. В их семье давно уже вынашивались планы реставрации этого хозяйства, чтобы здесь мог поселиться Дэниел. Дом по завещанию перешел к нему, а Джесс должен был остаться в Камероне-холле, короче говоря, все ее братья как-то пристроились, и только она одна осталась без крыши над головой. Естественно, все предполагали, что она удачно выйдет замуж и будет коротать время в доме богатого и обеспеченного мужа. По их замыслам, это должен быть красивый парень из какого-нибудь аристократического семейства с огромным наследством. Впрочем, на Юге так было заведено всегда и вряд ли стоит винить ее братьев в безумных мечтаниях. Это был давно заведенный порядок.

И вот теперь все те, кто считал себя повстанцами, потерпели сокрушительное поражение и вынуждены были сдаться на милость победителей.

Криста посмотрела на многочисленную поклажу, которую привезла с собой, чтобы хоть как-то обустроить дом до прибытия Келли. Вместо того чтобы сразу же войти в дом и распаковать чемоданы, она обошла вокруг веранды, а потом устало опустилась на деревянные ступеньки крыльца, погрузившись в воспоминания.

С какой неизбывной горечью провожали они на войну Джесса. Он был уже одет в униформу армии северян и заехал попрощаться с родными и близкими ему людьми. Кирнан в то время еще не была его женой, но уже безумно любила его.

И никто из них даже представить себе не мог, что Джесс станет сражаться на стороне северян. К счастью, это оказалось для них весьма удачным решением, так как именно благодаря этому они смогли отстоять свой отчий дом и даже какую-то часть земли.

При этом Криста не смогла отказать себе в удовольствии отметить, что в конечном итоге их родной дом был спасен благодаря ее самоотверженным усилиям, а не военным заслугам Джесса. Конечно, к этому нужно добавить и согласие Джереми Макгоули.

Вспомнив мужа, Криста прикусила губу и уныло повесила голову. Что же теперь с ним делать? Как вести себя в данных обстоятельствах? Продолжать отвергать все его притязания или уступить нажиму и вести себя так, как и следует вести нормальной добропорядочной жене? С тех пор как южане потерпели поражение в войне, и началась повальная оккупация их земель обнищавшими и алчными северянами, между мужчинами и женщинами в этих краях довольно часто вспыхивали подобные конфликты. Южане до сих пор помнили те старые времена, когда они были хозяевами на своей земле и делали все возможное, чтобы отделиться от ненавистного Севера. И даже если с фактической точки зрения они оказались побежденными, то в сердцах все еще теплилась неизбывная гордость за свою родину и желание сопротивляться.

А все газеты тем временем – как южные, так и северные – полны сообщений о казнях так называемых «заговорщиков против Линкольна». Келли недавно прочитала в одной из них о подробностях покушения на президента Линкольна и обо всем том, что за ним последовало. Джон Уилкс Бут, тот самый актер, который стрелял в президента в театре Форда, был обнаружен на одной из ферм, получил тяжелые ранения и покончил с собой. Но это было лишь началом широких репрессий против мятежников. Седьмого июля, как сообщалось в газетах, была схвачена и повешена вместе с другими, так называемыми заговорщиками Мэри Сюррат – первая женщина, казненная правительством за все годы его существования. Ее тоже обвинили в покушении на президента Линкольна, но знающие люди поговаривали, что если она и была к чему-то причастна, так только к самому убийце, не более того.

Конечно, убийство Линкольна было ужасным актом мести, и, несмотря на то, что многие южане считали его коварным тираном, они все же вынуждены были признать, что только он мог провести справедливую и в высшей степени достойную реконструкцию мятежного Юга и тем самым добиться примирения между двумя враждебными частями страны. Бут, естественно, считал себя выдающимся героем, но умер презираемый собственными сторонниками.

Криста выпрямилась и провела рукой по спине. В последнее время у нее ужасно ныла спина. Они вместе с Келли и Кирнан уже наводили порядок в этом доме и, не разгибая спины, драили грязные полы вместе с Джейн, бывшей рабыней, которая неплохо знала свое дело и работала, не покладая рук.

Что же она будет делать, когда дом будет приведен в порядок? Несмотря на все угрозы и обещания мужа, она все же иногда встречалась с ним. Он писал своей сестре огромные послания, а иногда наведывался в Камерон-холл, так как все еще находился в Вашингтоне, до которого рукой подать. В армии тоже творилось бог знает что. Одни военные оставались на службе, а другие вынуждены были уйти в отставку и искать себе работу. Создавались новые гарнизоны, формировались новые полки, и армия все дальше продвигалась на Запад, где должна была защищать вновь приобретенные земли. Правда, приказ о направлении Джереми в этот район был приостановлен, но он ни минуты не сомневался, что это временное явление. Поскольку ему практически нечего было сказать ей, он постоянно присылал ей вырезки из столичных газет, в которых содержалась более или менее подробная информация о ситуации на дальнем Западе. Иногда он передавал ей даже книги известных путешественников и исследователей, которые красочно живописали нравы и обычаи местных индейских племен. Изредка Джереми писал и ей, но все его записки были туманными и чрезвычайно лаконичными, состоявшими, как правило, из нескольких ничего не значащих фраз. Правда, в них чувствовалась некоторая забота о ней и та простота, которую могут позволить себе лишь супруги. Он мог написать: «Думаю, что тебе это будет весьма интересно» или «Передай это, пожалуйста, Дэниелу».

Криста прижала ладонь ко лбу и недовольно нахмурилась. Что-то у нее последнее время довольно часто кружится голова. Правда, это быстро проходит, но ведь раньше такого не было. Вероятно, все дело в этом слепящем знойном солнце. А может быть, в том, что она не выспалась, как следует. Она уже много раз ловила себя на мысли, что все чаще и чаще вспоминает его и ту кошмарную ночь. Постепенно в ее душе созрело весьма противоречивое чувство: смесь глубочайшего унижения и… необыкновенно приятного воспоминания.

Перебирая сейчас все обстоятельства их первой брачной ночи, она не сдержалась и громко застонала, обхватив колени руками. Нет, надо, во что бы то ни стало выбросить его из головы. Уж лучше вспоминать покойного Лейма и мечтать о том, как они могли бы жить вместе. Но мысли о Джереми заполняли все ее сознание, а в последнее время вообще не выходили из головы. Причем досаждали своей навязчивостью, прежде всего поздно вечером, когда она ложилась спать, и утром, когда просыпалась. Конечно, трудно было отрицать его чисто мужские достоинства.

Он был сильным, высоким, энергичным, необыкновенно темпераментным и нежным, а о его упругой мужской плоти и говорить не приходится. Криста попыталась закрыть глаза и припомнить все особенности его тела, включая, разумеется, самые интимные. Она тряхнула головой, чтобы сбросить с себя это наваждение, но мысли так и роились в ее сознании, перебивая и дополняя друг друга. Невероятным усилием воли она выбросила из головы всю эту чушь и открыла глаза. Слава Богу, что он наконец-то оставил ее в покое и уехал в Вашингтон. Теперь ей не придётся исполнять те жуткие супружеские обязанности, о которых он так часто напоминал ей. Но больше всего ее раздражало чувство умиротворения, которое неизбежно возникало, когда он был рядом.

Криста подняла голову, упершись в прохладную поверхность колонны, и посмотрела на небо. Сегодня оно было удивительно чистым и поражало своей беспредельной голубизной. Нестерпимый зной лета уже постепенно исчезал, уступая место приятной прохладе ранней осени; В Виргинии это была самая прекрасная пора. Небо по-прежнему оставалось чистым, но воздух уже наполнялся прохладой, а листья на деревьях постепенно меняли окраску, становясь желтовато-золотистыми. Как она любила эти места! И как можно променять их на что-либо другое!

Она тяжело вздохнула и посмотрела на небольшого паука, который суетился под крышей веранды и лихорадочно сооружал из паутины тончайший узор. Она не сомневалась, что в конечном итоге Джереми уедет по делам службы. А что будет с ней? Она уже давно приметила, что Джесс очень пристально следит за ней и постоянно хмурится. Что-то ему не нравится во всем этом деле. Похоже, что он стал догадываться об истинных причинах их скоропалительного брака и теперь до конца жизни будет казнить себя за то, что позволил втянуть ее в эту грязную историю.

Совсем недавно Криста узнала, что ее брат перевернул вверх дном почти все кабинеты в городском муниципалитете, пытаясь выяснить, что же произошло с его домом. Но все тщетно. Не смотря на все его усилия и связи, решение суда о конфискации Камерон-холла так и осталось для него загадкой.

Как бы то ни было, но Камерон-холлом продолжали владеть его прежние хозяева, а Криста по-прежнему считала его своим родным гнездом. Правда, Дэниел и Келли все же решили переехать вместе с детьми в свой собственный дом и пригласили ее с собой, что было весьма кстати.

Криста встала и, не обращая внимания на легкое головокружение, медленно пошла по вымощенной красным кирпичом дорожке к стоявшей неподалеку лошади. Там она остановилась, посмотрела на свои привязанные к седлу сумки, в которых привезла сюда кое-какую посуду и полотенца, и стала осторожно снимать их. В этот момент все поплыло перед глазами, и она крепко выругалась, без смущения употребляя все те слова, которые выучила во время войны. В нижней части живота что-то резко заныло, а в глазах появились темные круги. Криста быстро поставила сумки на землю и ухватилась обеими руками за колонну, чтобы не упасть.

Неподалеку от дома, за углом, есть небольшой колодец с холодной водой. На днях Дэниел тщательно очистил его и проверил качество воды. Может быть, холодная вода поможет ей избавиться от этого неприятного и весьма болезненного ощущения. Не долго думая Криста подошла к колодцу, подняла ведро с водой и жадно припала к нему.

Это не помогло. Почувствовав резкий приступ тошноты, она едва успела отойти в сторонку, как ее тут же вырвало на пожухший от солнца газон.

Криста оглядела себя и решила сделать компресс из лоскута старого платья. Оно действительно было очень ветхим, и однажды она уже отхватила от него кусок, когда этот сумасшедший Эрик Дабни привел к ее дому целый отряд головорезов, чтобы сжечь его дотла. После непродолжительной схватки обнаружилось, что Джесс ранен, и Криста без колебаний оторвала лоскут от нижнего края платья, чтобы перевязать его. Точно так же она поступила и сейчас. Оторвав узкую полоску ткани, она обильно смочила его в холодной воде и приложила ко лбу.

В этот момент ее охватило странное чувство, как будто кто-то исподтишка наблюдает за ней. Криста повернула голову, сняла с лица влажную тряпку и внимательно оглядела двор. Прямо к ней ехал какой-то всадник в униформе. Джереми!

Как всегда, он казался бодрым и в прекрасном расположении духа. Черт бы его побрал! Он всегда появляется в тот момент, когда она находится далеко не в самом лучшем виде. Последний раз он застал ее в грязном и поношенном платье, в котором она работала в саду, а сейчас в этом тряпье, да еще в таком жутком состоянии. Ее щеки горели от жара, а во рту стоял устойчивый привкус горечи. Хорошо, что он не застал ее в то время, когда ее рвало на газон.

Чем ближе он подходил к ней, тем сильнее колотилось у нее сердце и тем больше покрывалась она от смущения густой краской.

– Могу ли я чем-то тебе помочь? – заботливо спросил он, протягивая руку. – У тебя такой вид, словно ты сейчас упадешь в обморок.

Криста сжалась как пружина и попыталась взять себя в руки.

– Ничего подобного! Я никогда не падаю в обморок! Я просто…

– Ты из рода Камеронов, не так ли? – ехидно подколол ее Джереми. – А Камероны никогда не позволяют себе подобной слабости. – Он сделал многозначительную паузу и пристально оглядел ее с ног до головы, прежде чем продолжить разговор.

Почему он намекает на ее слабость и вообще так внимательно осматривает ее? Криста безотрывно смотрела ему в глаза и чувствовала, что густая краска стыда заливает ее лицо. Он вернулся. Зачем? Что ему от нее надо? И почему мысли так безобразно путаются в ее голове? Она быстро повернулась к колодцу и уперлась в него обеими руками.

– Когда ты приехал сюда? – тихо прошептала она.

– Уже давно.

– А как ты… нашел меня?

– Я заехал в Камерон-холл и все там разузнал.

Она молча кивнула и, помочив лоскут ткани в прохладной воде, снова приложила ее ко лбу.

– Извини, – промямлила она, преодолевая смущение, – по-моему, я подцепила какую-то заразу. Может быть, тебе стоит держаться подальше от меня. – Выждав несколько минут, она взглянула на него и удивилась: на его губах появилась какая-то наглая и даже ехидная ухмылка.

– Значит, ты думаешь, что подхватила инфекцию и заболела? – ухмыляясь, переспросил он с нескрываемым любопытством. – Криста, ну нельзя же, в самом деле, быть такой наивной! – с неподдельным восхищением вскрикнул он, что еще больше вывело ее из себя. – Неужели тебе и в голову не пришло, что ты можешь быть беременной, что у тебя будет ребенок?

Если раньше ее щеки покраснели от смущения и стыда, то сейчас они стали мертвенно-бледными, как будто обескровленными внезапным ударом. Нет! Этого не может быть! Ей даже в голову не пришло, что такое вообще возможно. Ведь она всегда была занята, всегда при деле, ни одной свободной минуты, чтобы подумать о возможных последствиях брачной ночи. Но с другой стороны, все сходится. Как же она раньше не догадалась? Стоило только прикинуть, сколько прошло времени с того момента…

– Криста, скажи мне, пожалуйста, у тебя были недавно месячные? – с поразительной прямотой поинтересовался Джереми.

Кровь снова хлынула к ее лицу, мгновенно выкрасив его в алый цвет.

– Да как ты смеешь говорить со мной о подобных вещах? – взбеленилась она и еще больше зарделась.

Джереми снова ухмыльнулся, поражаясь ее наивности.

– Криста, ты меня извини, конечно, но мы оба выросли на земле, на наших фермах, хотя они и были совершенно различными по размерам и доходам. Скажи, пожалуйста, как я мог стать взрослым человеком, не зная таких элементарных вещей?

– Умоляю, не надо допрашивать меня! – прошептала она в отчаянии. – Я вполне допускаю, что ты все знаешь, но при этом вовсе не обязательно говорить о таких вещах с женщиной! – Криста снова приложила ко лбу влажную ткань и отвернулась.

Джереми осторожно повел ее к веранде, усадил на деревянные ступеньки и сел сам, прижавшись спиной к колонне. Левой рукой он поддерживал ее за талию, а правой прикладывал к ее вспотевшему лбу влажную тряпку. Криста закрыла глаза.

Она вдруг почувствовала, что ей гораздо легче. Может быть, это все из-за того, что она чертовски устала. Как все-таки приятно ощущать себя защищенной от всяческих невзгод, когда не нужно напрягаться, не нужно суетиться и ломать голову над этими идиотскими проблемами. Она снова закрыла глаза и с удовольствием вдохнула исходящий от него запах чистого тела, дорогого табака, кожи и бренди, то есть все те запахи, к которым привыкла с детства и любила всю свою сознательную жизнь.

И только одна мысль неустанно сверлила ее сознание – что они исходят от Джереми Макгоули. Она вдруг со всей ясностью поняла, что он был прав, она действительно беременна и через некоторое время должна родить ребенка. А все началось в ту самую безумную ночь, когда он вдруг объявил, что их брак является самым что ни на есть настоящим и что он отнюдь не намерен просто уйти в сторонку, выполнив ее сумасшедшую просьбу. Конечно, их скоропалительный брак потребовал от него определенной жертвы, и, скорее всего он сделал это ради Джесса и Дэниела, а не ради нее. Он мог вообще послать ее ко всем чертям и не связываться с этим темным делом.

Но не слишком ли дорого приходится за это платить?

– Этого не может быть! – слабо вырвалось у нее. – Ведь мы провели вместе только одну ночь!

В глазах Джереми сверкнул веселый огонек.

– Криста, иногда для этого достаточно даже одной ночи.

– Ну да, еще бы, тебе это очень понравится! – вдруг вспылила она, отодвигаясь от него. – Теперь ты можешь с полным основанием задирать нос и гордиться доказательством своей мужской состоятельности!

Ее длинные ресницы прикрыли глаза, укрываясь от проницательного взгляда мужа. Только сейчас она поняла, что сожалеет о внезапной вспышке гнева. Получилось, что он ведет себя намного лучше, чем она.

– Извини, – пробормотала она тихо. – Сейчас я чувствую себя нормально.

С этими словами Криста отодвинулась от него и начала медленно подниматься на ноги. Джереми бросился ей на помощь.

– Вообще говоря, – вдруг произнесла она, – вполне возможно, что ничего подобного со мной не случилось. В такую жару…

– Сегодня не очень жарко, – деликатно поправил ее Джереми и грустно улыбнулся.

Нет, она не может иметь от него ребенка! Ведь он почти чужой для нее человек! И не просто чужой, а самый заклятый враг, несмотря на то, что в тот самый злосчастный день они бок о бок боролись за спасение ее дома. И даже его нежные прикосновения, его ласки, его страстные поцелуи…

Криста горделиво вскинула подбородок:

– Ты ведешь себя так, словно знаешь, как это – быть беременной, как носить под сердцем ребенка, как будто… – Она запнулась и даже вздрогнула от неожиданной догадки. – Как будто у тебя уже был ребенок. Я имею в виду, что ты уже когда-то был отцом!

Его лицо перекосилось от злости.

– У меня нет детей, – холодно отчеканил Джереми.

– Но…

– У меня нет детей, Криста, – решительно остановил он ее. – И давай прекратим этот разговор.

Внезапная холодность мужа немного остудила ее.

Она смягчила тон и снова посмотрела ему в глаза:

– Хорошо, а что ты делаешь здесь? Что заставило тебя вернуться сюда из Вашингтона?

– Чего я добиваюсь? – эхом прозвучали его слова, вызвавшие на губах едкую усмешку, правда, без каких бы то ни было признаков истинного веселья. – Откровенного разговора со своей женой и ничего больше. Я наконец-то получил приказ и скоро должен отправиться на новое место службы.

У Кристы вдруг все поплыло перед глазами, и весь мир перевернулся вверх тормашками. Колени задрожали от слабости, и она чуть было не рухнула на деревянный пол веранды. Она, смахнув набегающую слезу, слегка покачнулась. Джереми поддержал ее за талию.

– Ну ладно, не расстраивайся, мы можем поехать вместе.

– Я не могу поехать с тобой на Запад, – бесцветным голосом прошептала она.

– Ну, хорошо, посмотрим.

Джереми крепко обнял жену и повел ее за угол дома, где стояла его испытанная в боях кавалерийская лошадь.

– Я не могу поехать с тобой, – упрямо повторила она. – Не могу оставить дом и хозяйство на произвол судьбы. Неужели ты не понимаешь, что я потратила на него столько сил и энергии, что сейчас никак не могу бросить все. Я своими руками обрабатывала поле и сад, починила крышу… Мне даже пришлось стрелять в человека, чтобы спасти свое жилище! Я… Я…

– Да, с твоей стороны это потребовало немалых жертв, – согласился он, глядя на нее сверху вниз. – Увы, моя дорогая, тебя угораздило выйти за меня замуж!

Джереми подхватил Кристу и быстро усадил ее на свою лошадь. Теперь уже она смотрела на него сверху вниз и поминутно облизывала пересохшие губы.

– Джереми, ты так ничего и не понял.

– Нет Криста, это ты ничего не поняла. Твой дом сейчас принадлежит Джессу, так что можешь забыть о нем.

В этот момент послышался стук колес и цоканье копыт. Криста повернула голову и увидела приближающийся фургон, в котором находились Дэниел и Келли. Подъехав поближе, они соскочили на землю и растерянно огляделись вокруг.

– Криста! – громко закричала Келли, продолжая оглядываться.

Криста уже открыла было рот, чтобы ответить, но Джереми резко повернулся к ней и приложил палец к губам. Сама не зная почему, она решила подчиниться его приказу.

А Келли тем временем подошла к дому, осмотрела все вокруг, а потом пошла навстречу мужу.

– Дэниел, ее сумки лежат на веранде, но где она сама – понятия не имею. Ее нигде не видно. Полагаю, Джереми все-таки отыскал ее.

– Послушайте, миссис Келли Камерон, – прервал ее шутливым тоном муж, – мы сейчас стоим на пороге своего дома! Своего собственного дома! Думаю, что настало время подхватить тебя на руки и внести в дом через вот этот замечательный порог! А потом…

– Да, вот это твое «потом» нравится мне больше всего, – таким же игривым тоном ответила ему Келли.

Криста хорошо видела их обоих из-за угла. Ее брат был высоким, статным, необыкновенно красивым, да и Келли вполне соответствовала ему. У нее были длинные рыжие волосы, стройная фигура и сияющее от счастья лицо. Они так долго ждали момента, когда закончится эта проклятая война, и они переберутся в свой собственный дом. Именно поэтому они ощущали себя счастливой парой, постоянно пребывающей в состоянии сказочного и абсолютно безоблачного будущего.

Она мечтательно закрыла глаза и подумала о себе, но ее мысли вдруг прервались неожиданным воплем Келли. Криста мгновенно открыла глаза и посмотрела на Джереми. Тот продолжал пытливо изучать ее.

– Он сделал ей больно! – выпалила она, не успев даже сообразить что к чему.

– О, Криста, Боже мой, какая ты еще наивная! – снисходительно проворчал Джереми. – Она же моя сестра. Если бы он посмел ее обидеть, я бы уже давно бросился ей на помощь. Не говори глупостей. Она любит его и, как большинство нормальных женщин, к твоему сведению, обожает оставаться наедине с мужем.

Вскоре они снова услышали томный голос Келли. Он был низким, мягким и чрезвычайно интимным. Она все время повторяла имя мужа, за которым следовали страстные вздохи и стоны, не оставляющие никаких сомнений в том, что там происходит.

А Джереми тем временем безотрывно смотрел на жену.

– Ну что? Теперь до тебя дошло, что она вопит вовсе не от боли? – спросил он суховатым голосом, в котором чувствовалась легкая зависть. – Интересно, – успел шепнуть он ей на ухо, запрыгивая на лошадь, – ты смогла бы так страстно и нежно произнести мое имя?

– Ну почему нельзя обойтись без этих пошлых шуток?

– К сожалению, моя дорогая, мне сейчас не до шуток.

Он пришпорил лошадь, и они помчались прочь от этого дома, где Дэниел и Келли так хотели остаться наедине друг с другом.

Какое-то время они ехали молча, но Джереми первым не выдержал и прервал тягостное молчание:

– Итак, Криста, давай посмотрим, что будет, если ты не поедешь со мной на Запад. Интересно, кого из своих братьев ты облагодетельствуешь своим постоянным присутствием? Думаешь, они будут рады, что ты каждый день мелькаешь у них перед глазами?

– Перестань издеваться надо мной!

– А я и не собирался это делать. Я просто констатирую весьма печальный факт твоей биографии – у тебя нет крыши над головой.

– Не понимаю, почему ты так озабочен моими проблемами. И вообще, что ты здесь делаешь? Насколько я могу судить, ты от меня не в восторге, презираешь все, что я делаю, и, если говорить откровенно, вряд ли хочешь, чтобы я составила тебе компанию в твоей поездке.

– А вот тут ты ошибаешься, дорогая моя, – решительно возразил Джереми. – Я, например, весьма очарован твоей храбростью, очень ценю и уважаю твою силу воли и вообще думаю, что ты могла бы стать превосходной женой кавалерийского офицера.

Криста почувствовала, что ее сердце заколотилось как сумасшедшее. Наконец-то она добилась от него хоть какого-то признания.

В течение, некоторого времени они молча ехали к Камерон-холлу. У самого крыльца Криста ловко спрыгнула с лошади и раздраженно одернула зацепившееся за седло платье.

– Значит, Криста, – подытожил Джереми, грациозно спешиваясь, – ты едешь со мной.

Она подобрала край длинного платья и с отчаянием взглянула на мужа:

– Почему? Неужели только потому, что могу быть тебе полезной? Да и вообще, чем я могу тебе помочь, если…

Она внезапно потупилась, смущенно опустила вниз длинные ресницы и прикусила нижнюю губу.

– …Если ты ждешь ребенка? – мягко продолжил ее мысль Джереми, наклоняясь и оправляя подол ее вздернутого платья. – Ну что ж, в этом есть, по меньшей мере, одно рациональное зерно. Каждый мужчина, если хочешь знать, рано или поздно хочет иметь сына.

– Да, и к тому же у меня мозолистые руки, которые умеют не только пахать, но и стрелять из всех видов оружия. И, кроме того…

– Кроме того, любовь моя, – шутливо прервал ее Джереми, – ты всегда была и, смею надеяться, всегда останешься очаровательной милашкой!

Криста чуть было не задохнулась от возмущения и даже отпрянула назад.

– В таком случае…

– В таком случае, – снова бесцеремонно оборвал ее Джереми, – я вынужден признать под тяжестью вполне очевидных фактов, что ты обладаешь не только мозолистыми руками и необыкновенной храбростью, но еще и несказанной красотой, что само по себе отнюдь не маловажно. И твой муж определенно намерен взять тебя с собой. Думаю, что ты должна, во что бы то ни стало составить мне компанию.

Глава 7

Джереми стоял у широкого окна в комнате Кристы и рассеянно смотрел на запущенный сад. Сад был небольшим, а за ним виднелось огромное зеленое пространство, обрамляющее пологий склон и как бы нехотя спускающееся к низким берегам реки и к пристани. Это действительно была прекрасная и необыкновенно богатая земля, владельцами которой на протяжении нескольких веков были представители знатного рода Камеронов. И все это могло бы быть законным наследством Кристы.

Посмотрев в последний раз на живописную пристань, он перевел взгляд на жену, которая вышла из дома вместе с Джессом, оставив Джереми наедине с его сумбурными мыслями. Правда, она не просила его остаться в доме, но в то же время, как ему показалось, обрадовалась, когда он заявил, что хочет остаться здесь и заняться своими делами. Конечно, никаких срочных дел у него не было, и его желание побыть наедине объяснялось, скорее всего, потребностью собраться с мыслями и окончательно развеять все сомнения, касающиеся предстоящей поездки на Запад. И дело здесь даже не в том, что он хотел сорвать жену с насиженного места и потащить с собой в неведомые и к тому же опасные края. Нет, у нее было достаточно много времени, чтобы обдумать его предложение и сделать свой выбор. Некоторое время назад Джереми имел по этому поводу довольно продолжительный разговор с Джессом, который, не смотря на возникшую дискуссию, в конце концов, привел их к взаимному пониманию. Они договорились, что Джереми немедленно отправится в Ричмонд, а оттуда без особого труда доберется до Вашингтона, где сядет на поезд и через некоторое время прибудет в Иллинойс. А уж оттуда ему придется добираться на пароходе до Литл-Рока. Что же касается его солдат, то часть из них будет сопровождать его из Вашингтона, а другая часть присоединится к нему в Литл-Роке. Джереми был рад, что наконец-то уедет на Запад и прибудет в Литл-Рок раньше намеченного срока, чтобы как следует изучить окрестности этого городка до того, как туда прибудут остальные офицеры с женами и детьми. Всегда полезно знать особенности той земли, на которой предстоит жить и работать. Сейчас для него уже не было секретом, что бескрайние просторы Дикого Запада могут быть очень опасными для новых поселенцев.

Что же касается Кристы, то она должна присоединиться к нему в Литл-Роке. При этом Джесс всячески убеждал Джереми, что ему удастся продлить свой отпуск и составить компанию своей сестре, препроводив ее до самого Литл-Рока. Конечно, Криста заметно расстроилась по этому поводу и попыталась убедить брата, что ему не следует оставлять одних жену и детей, но из этого ничего не вышло.

Внизу под окном послышались постепенно удаляющиеся голоса Джесса и Кристы. Вскоре он увидел, что они оба медленно идут рука об руку по направлению к семейному кладбищу, которое располагалось на полпути между домом и рекой. Голоса постепенно затихли, но он продолжал наблюдать за двумя фигурами. Все-таки Камероны очень красивые люди. Джесс был высоким, статным, с темными волосами, которые на висках уже изредка пробивала седина. Впрочем, во время войны вообще очень быстро седеют…

Снизу донесся звонкий как колокольчик, мелодичный смех. Криста уже была далеко от дома, но ее смех донесся до него и разбудил в его мятущейся душе острое чувство ностальгии по прошлому. Для него не было секретом, что они счастливы здесь, на этой земле, и совершенно не понимают, зачем нужно ехать в какие-то далекие и незнакомые края.

Джереми закрыл глаза и живо представил себе, как сюда съезжаются почти все знатные семьи из всех уголков Виргинии, как этот двор наполняется звонким хором голосов, веселым женским смехом и мерным постукиванием колес экипажей. Не исключено, что сюда приезжали аристократы даже из Вашингтона, что было вполне естественно и объяснимо. Женщины порхали здесь, как редкой красоты цветы, в своих шелковых и парчовых нарядных платьях, а мужчины торжественно шествовали в черных фраках и с огромными сигарами в зубах.

О чем же они сейчас, интересно, говорят, эти два представителя древнего рода Камеронов, уединившись неподалеку от дома? У него было превосходное зрение, и он мог без труда видеть ее повернутое к брату лицо. Вот они остановились перед входом на семейное кладбище, о чем-то беззаботно болтая. Криста мило улыбалась брату, а ее пышные волосы развевались на ветру. Они были чем-то похожи на темно-синие крылья таинственной и прекрасной в своей загадочности птицы, отражающие лучезарные блики яркого солнечного света. Их темные волны спадали на спину и рассыпались на свету мелким бисером, создавая неописуемую простыми словами паутину сверкающих нитей. Вдруг она весело рассмеялась каким-то словам брата и, обхватив его плечи обеими руками, крепко прижалась к нему. В этот момент из дальнего угла двора послышался чей-то голос.

Это был Дэниел. Судя по всему, он уже вернулся домой и сейчас вышел во двор, чтобы составить компанию сестре и брату. Он быстро подошел к ним, нежно обнял Кристу, и они застыли втроем, как неразрушимый символ. Эти трое высоких, красивых и необыкновенно грациозных молодых людей были скреплены нерасторжимыми узами братства, любви и слегка раздражающей посторонних чисто камероновской родовой честью?

Джереми тяжело вздохнул, поймав себя на том, что в душе нарастает легкое чувство досады и даже зависти. Конечно, по большому счету он не ревновал ее к братьям и тем более не осуждал за то, что между ними установились столь близкие родственные отношения. В конце концов, она имеет право на любовь близких ей людей, как, впрочем, и он сам. Нечто подобное произошло и в его семье, то есть между теми ее членами, которым посчастливилось пережить эти смутные времена. Его отец погиб в самом начале войны, оставив о себе добрую память, а старший брат Джоз безвестно сгинул на полях сражений в шестьдесят четвертом году. И только много позже они разузнали, что он сложил голову во время битвы на территории штата Теннеси. Что же касается его второго брата, Джошуа, то он благополучно отвоевал свой срок и вернулся домой с явным намерением заняться фермерским хозяйством. Не долго думая он женился на своей подружке, в которой души не чаял еще с детских времен и которая ждала его все эти годы, не расставаясь с надеждой когда-нибудь увидеть своего возлюбленного живым и здоровым. Сейчас они вполне счастливы и не нуждаются в чьей-либо опеке. Конечно, их старший брат погиб, но они с Джошуа безумно любят свою сестру Келли и могли бы предъявить свой счет Камеронам, если бы относились к участи своей сестры так же болезненно, как это делают Джесс и Дэниел.

Его глаза неожиданно сузились, когда он снова вперился в Кристу. Она была такой подвижной, такой восхитительной, грациозной и величественной! И это касалось не только ее изумительной внешности. Духовный мир этой замечательной женщины был столь же богат и разнообразен, как и ее внешняя красота.

Но, к сожалению, все это не для него.

Джереми прислонился к стене и на мгновение закрыл глаза. Может быть, он слишком строго судит ее и пытается добиться невозможного? Может быть, он все еще скорбит по той единственной нежной и хрупкой женщине с пышной копной светлых волос, которой претила сама мысль спорить с ним?

В эту минуту ему в голову пришла очень забавная мысль. Каждый раз, когда он встречался с Кристой, ему так или иначе приходилось делать то, чего он делать не собирался. Так, например, у него и в мыслях не было жениться на ней, но она все же вынудила его к этому. А потом он вдруг решил заставить ее поехать с ним на Запад, хотя до последнего момента подобных намерений у него не было и в помине. Он просто приехал сюда, чтобы попрощаться и заодно обсудить вероятность и возможность ее поездки. Но как только он увидел ее, тут же из его уст последовал по-военному строгий, не подлежащий обсуждению приказ.

В конце концов, он теперь женатый человек и не намерен коротать жизнь в одиночестве и корчиться от холода в пустой армейской палатке. Конечно, она вряд ли окажется щедрой на ласки любовницей, но ее необыкновенная красота и дразнящее воображение изящество компенсируют недостаток любви.

Его раздумья были неожиданно прерваны каким-то движением снаружи. Выглянув в окно, Джереми увидел, что Джесс и Дэниел оставили Кристу на семейном кладбище и направились к дому, а она глядела им вслед и грустно улыбалась. Она следила за братьями до тех пор, пока они не скрылись за деревьями, а потом повернулась к могилам и опустила голову. Джереми видел, что ее плечи стали заметно подрагивать, и в ту же секунду понял, что она плачет. Он сцепил зубы и ощутил прилив непереносимой жалости и сострадания к этой женщине.

– Вообще говоря, я не думаю, что все это исключительно из-за тебя! – услышал он позади себя чей-то голос.

Резко повернувшись, он увидел на пороге свою сестру.

– Премного благодарен за столь высокое доверие, – напыщенно и с легким упреком произнес он, мягко улыбаясь. – Да еще со стороны родной сестры! – Конечно, они с Кристой могли легко одурачить кого угодно, но только не Келли, которая всегда отличалась редкой проницательностью и неплохо разбиралась в людях. Джереми скрестил на груди руки и прислонился спиной к стене. – Что же привело тебя к такому заключению?

– Нет, она ни словом не обмолвилась о ваших взаимоотношениях. Даже когда я спросила ее напрямик. Она просто посмотрела мне в глаза и ответила, что ты – мой брат и, стало быть, я сама должна знать все твои достоинства и недостатки. – Келли немного подумала, а потом добавила: – Кроме того, она очень мягко и глубокомысленно заметила, что, вообще говоря, вода и масло никогда не смешиваются и не растворяются друг в друге, но бывают совершенно уникальные случаи, когда эти две субстанции могут сосуществовать, не нарушая внутренней структуры каждой из них.

– Она это понимает? – удрученно пробормотал он, хотя и не был удивлен реакцией жены. Он-то хорошо знал, что Криста никогда и ни при каких обстоятельствах не выдаст своих сокровенных мыслей. И не только Келли, но и любому другому человеку.

– Не забывай, что я неплохо знаю и Кристу, и ее братьев, – продолжала убеждать его Келли. – Когда я впервые оказалась в этом доме, они отнеслись ко мне очень великодушно, а Криста даже одарила меня одеждой со своего плеча…

– Разумеется, я не спорю, что в некотором отношении она может быть очень щедрой натурой, – неохотно согласился с ней Джереми.

– То есть не во всех, ты хочешь сказать?

– Келли, есть вещи, которые тебя не касаются непосредственным образом.

Она не обратила внимания на столь грубое замечание, понимающе улыбнулась, подошла к брату и, обняв его за плечи, выглянула из окна.

– Я знаю, о чем она думает.

– Правда?

Ему показалось, что она едва заметно кивнула.

– Ее мысли занимают все те близкие люди, которых они потеряли за последнее время. И это не только ее родители. Она постоянно думает об Энтони Миллере, например, первом муже Кирнан. Часто вспоминает Лейма, а также Джеффа Дэвиса, Джеба Стюарта и всех остальных друзей и знакомых. Они все были молодыми, гордыми и прекрасно воспитанными людьми, настоящими аристократами и утонченными кавалерами. Знаешь, Джереми, смерть всегда выбирает самых лучших.

– Келли, Боже мой! – раздраженно воскликнул он, – Мы тоже потеряли отца и брата!

– Да, я знаю, но мы выиграли войну, а они проиграли!

Пока они спорили, Криста пришла в себя, поднялась с земли, обошла вокруг небольшого семейного кладбища и исчезла за деревьями.

– Куда же она пошла? – недовольно спросил он.

Келли глубоко вздохнула:

– Судя по всему, в летний домик. Его отсюда почти не видно, но если присмотреться, то можно заметить между деревьями его угол. Видишь вон то строение, выкрашенное в белый цвет? Думаю, что до войны это было роскошное и прекрасно меблированное место, где можно было укрыться от изнуряющей летней жары. Его огромные окна выходят на реку, и если открыть их настежь, то все помещение быстро наполняется приятной речной прохладой. Она рассказывала мне, что много лет назад, когда она была еще маленькой, они часто забирались в этот домик, чтобы успокоиться и обдумать все свои проблемы. Думаю, что эта привычка сохранилась у них до сего дня, и если кто-нибудь из них заходит туда, то это означает, что у человека есть серьезные проблемы. Не волнуйся, Джереми, она скоро вернется домой.

– Да уж, хочется надеяться на это, – глухо проворчал он и быстро направился к двери, оставив сестру у раскрытого окна.

Она догнала его только тогда, когда он уже спускался вниз по лестнице.

– Джереми! – позвала она брата, но тот сделал вид, что не слышит ее, и продолжал энергично шагать по ступенькам.

Откуда-то вынырнул Дэниел и схватил ее за руку.

– Оставь их в покое, – предупредил он жену.

– Он в дурном настроении, Дэниел.

– Они сами будут решать все свои проблемы, – продолжал настаивать тот.

Вскоре их голоса совсем затихли, а Джереми продолжал быстро шагать по направлению к летнему домику. Вот он приблизился к тому самому месту, где совсем недавно стояла Криста, опершись на ограду кладбища. Он уже когда-то был здесь и до сих пор помнил то восхищение, которое вызвал у него этот семейный некрополь рода Камеронов.

Он остановился у невысокой чугунной ограды и долго смотрел на могильные плиты. Вон там, в дальнем углу, находились могилы первых Камеронов, покоившихся здесь с конца шестнадцатого века. Конечно, надгробные плиты были очень старыми и потемневшими от времени, но несколько поколений этой семьи тщательно ухаживали за кладбищем недодержали в идеальном порядке все надгробия. Это печальное место было по-своему красивым и живописным.

Осмотрев могилы, он медленно обошел вокруг кладбища и наконец-то увидел светлые стены летнего домика. Подойдя поближе, он обнаружил, что это здание тоже требует тщательного и дорогостоящего ремонта. Джереми подошел к двери, осторожно потянул ее на себя и, шагнув вперед, оказался в комнате с огромным камином у стены напротив двери. Джереми улыбнулся, подумав, что этот домик часто посещали и в зимнее время. Здесь, вероятно, было так приятно посидеть у камина, любуясь ярким огнем, в то время как снаружи гулял холодный ветер, а все пространство вокруг было засыпано белой пеленой снега.

Увидев Кристу, он твердой походкой направился к ней, ничуть не заботясь о том, чтобы она не слышала, как он вошел.

Внутреннее чутье или какой-то слабый шорох подсказал ей, что она не одна в этом помещении. Когда Джереми увидел ее лицо, то почему-то подумал, что слезы отнюдь не украшают женщину, даже такую красивую, как Криста. В ее покрасневших от слез глазах явно промелькнула тревога, а лицо скривилось от красноречивого неудовольствия.

– Что ты здесь делаешь? – тихо прошептала она, глядя на него снизу вверх.

Джереми предупредительно поднял вверх руки.

– Неужели я вторгся в какое-то святилище?

Она отвернулась и молча уставилась на темную воду реки.

– Разумеется, нет, – нехотя проронила она после мучительно долгой паузы.

Он стоял позади нее, не зная, стоит ли продолжать разговор. Ясно было, что он нарушил ее покой, отвлек от очень важных воспоминаний и вообще прервал ее гордое одиночество. Криста живо поднялась на ноги и быстро повернулась к нему, как будто опасаясь, что он может нанести ей удар в спину. Видимо, на его лице обнаружилось нечто вроде удивления, так как она мгновенно покраснела и медленно подошла к камину. Ее шаги были размеренными и тихими, а покрытый облупившейся краской пол скрадывал даже негромкие звуки. Перед камином на полу лежал небольшой ковер из звериной шкуры, даже сейчас украшавший это старое и давно уже требующее обновления помещение. Некоторое время они вдвоем молча смотрели на этот коврик, а потом Криста резко отвернулась.

– Мне кажется, теперь я понимаю, зачем ты все это делаешь, – тихо сказала она, поворачиваясь к нему.

Джереми машинально принял армейскую стойку «вольно», слегка расставил ноги, а руки, которые вдруг стали лишними, завел за спину.

– Неужели? – шутливо переспросил он и тут же добавил: – Ну и что же я делаю, интересно знать?

– Пытаешься заставить меня уехать с тобой.

– Почему ты так думаешь?

Она неопределенно взмахнула рукой и отвернулась, не находя в себе сил, чтобы смотреть ему в глаза.

– Полагаю, это каким-то странным образом связано с Дэниелом и Келли. Если я не ошибаюсь, ты пытаешься подражать ему и повторить то, что в свое время сделал он.

Джереми напряженно молчал, уставившись на жену, а та поспешила продолжить свою мысль, опасаясь, что он прервет ее какой-нибудь отвлекающей фразой:

– Это очень похоже на то, как он поступил с ней в Мэриленде…

В этот момент она внезапно умолкла, так как увидела, что он быстро направляется к ней из глубины комнаты. Джереми подхватил ее за локти, приподнял от пола и повернул к себе лицом.

– Послушай, Криста, давай начистоту. Все, что касается твоего брата и Келли, я высказал еще тогда, когда они поженились, но если тебе угодно, любовь моя, я могу повторить еще раз. Когда я встретил его впервые, у меня не было к нему абсолютно никакой неприязни. Я был твёрдо уверен в том, что он искренне любит мою сестру, а она так же глубоко и искренне любит его. Если хочешь знать, мы, янки, воспитанные в сельской местности Мэриленда, тоже имеем некоторые представления об этике. К твоему сведению, я никогда не переносил на тебя то раздражение, которое, несомненно, испытывал по отношению к Дэниелу.

– В таком случае…

– Нет-нет, выслушай меня до конца. Ты уже все сказала, а теперь моя очередь. Все наши проблемы касаются только нас с тобой, Криста, и больше никого.

– Понятно, – холодно подытожила она и попыталась высвободить свои руки, которые он продолжал крепко удерживать. – Значит, вся твоя злоба направлена исключительно против меня?

– Ты сама в этом виновата! – грустно заключил он и понуро опустил голову.

Криста немного помолчала, а потом медленно повернулась, чтобы уйти, но в этот момент Джереми снова схватил ее за плечи и резко повернул к себе.

– И именно поэтому ты поедешь со мной на Запад! – почти закричал он, позабыв о своем прежнем намерении придерживаться хорошего тона.

Сейчас он сделает то, что очень хотел сделать с момента их первой встречи. Он погрузил пальцы в ее роскошные волосы, притянул ее голову к себе и жадно впился в ее пухлые губы. Он целовал ее страстно, грубо, ничуть не заботясь о том, нравится ей это или нет. Это был поцелуй сильного мужчины, вознамерившегося любой ценой получить все, что ему причитается по праву сильного. Странное заключалось в том, что она не протестовала. То ли он застиг ее врасплох, то ли он так сильно прижал ее к себе, что у нее просто не хватило сил для сопротивления.

Джереми продолжал осыпать ее поцелуями, а потом, поддавшись мощному инстинкту, он осторожно опустился на мех перед камином, увлекая ее за собой. Откровенно говоря, у него не было никаких намерений уложить на пол свою жену в этом летнем домике, но столь долгое воздержание подсказало правильный выбор.

Ее полные губы были слегка приоткрыты, и Джереми расценил это как готовность уступить его натиску. Возможно, она не так уж и хотела близости с ним, но в то же самое время не предпринимала никаких попыток оттолкнуть его от себя или вырваться из его цепких объятий. После длинной череды поцелуев, Криста обмякла, а ее дыхание заметно участилось.

Криста лежала смирно на ковре и лишь слегка покачивала головой, отчего ее густые волосы рассыпались вокруг, как черно-синий бисер. Джереми наклонился над ней и пристально посмотрел на ее черные и длинные ресницы, подрагивающие от неожиданности и бессилия. А когда он накрыл рукой ее полную грудь, выпирающую под тонкой тканью платья, она густо покраснела, еще быстрее захлопала ресницами, а потом и вовсе закрыла глаза. Джереми понял, что получил разрешение на более решительные действия и тут же запустил руку под платье. Черт бы их побрал, этих женщин! Почему они надевают на себя так много всяких тряпок? Его руки стали ласкать густые волосы в заветном треугольнике, и каждое движение доводило ее до исступления. Она тихо стонала, подрагивая всем телом. Когда напряжение достигло максимальной точки, он быстро стянул с себя брюки и все остальное. Какое-то внутреннее чутье подсказывало ему, что она еще не привыкла к подобным играм, хотя и не может уже сопротивляться призывам истосковавшейся плоти. Он продолжал ласкать ее чувственные участки тела и с огромным наслаждением следил за ее реакцией. Она глубоко вздохнула, когда он прикоснулся к ней своей возбужденной мужской плотью. Джереми уже с большим трудом сдерживал себя, стараясь довести жену до того предела, за которым уже не действуют доводы разума. Она отвечала ему взаимностью и, крепко вцепившись пальцами в его мускулистые плечи, подталкивала к дальнейшим действиям. Он ожидал, что она вздрогнет, закричит, начнет отталкивать его от себя, но ничего подобного не произошло. Напротив, она продолжала тихо подрагивать и слегка подыгрывать его движениям.

Сердце гулко стучало в его груди, а перед глазами поплыли темные круги, от которых мир затуманился и стал проваливаться в какую-то бездонную пропасть. Его тело наполнилось удивительной теплотой, и казалось, вот-вот потеряет свою физическую сущность. Звериная жажда близости с Кристой, которая преследовала его с того самого момента, когда он оставил ее после первой брачной ночи, неудержимо прорывалась наружу, подчиняя своей воле все его действия, все его помыслы. Он погружался в нее все глубже и глубже…

Криста часто дышала и поминутно вздрагивала, стыдливо прикрыв глаза. Несмотря на такое возбуждение, она все еще пыталась сдвинуть колени и поправить рукой задранный подол платья. Джереми прикусил губу. Вот она пытается прикрыть свои оголившиеся ноги, и даже подобная попытка возбуждает его больше, чем что бы то ни было.

Джереми подумал, что Дженни в таком случае просто посмотрела бы на себя и весело захихикала, что было вполне естественной реакцией для любой нормальной женщины. Но Криста Камерон была сделана из другого теста и всегда вела себя не так, как другие. Почему же она по-прежнему отвергает его?

Может быть, только потому, что когда-то уже была влюблена и испытывает некоторое чувство неловкости? Но ведь она не была женой своего возлюбленного и, судя по всему, понятия не имеет, что означает супружеская любовь.

Джереми медленно поднялся на ноги и натянул брюки. Затем он подошел к окну и посмотрел на темную воду реки.

– Я сожалею, – произнес он через некоторое время, не поворачиваясь к ней.

Эти слова дались ему с большим трудом, но он понимал, что должен был произнести их.

Криста привстала на коврике, поправила спадающие на глаза волосы и ничего не ответила. По всему было видно, что она пытается овладеть собой и сохранить столь болезненно дорогое для нее чувство собственного достоинства.

– Ну что ж, этого следовало ожидать, – осуждающе проронила она, расправляя плечи.

Не выдержав такого зрелища, он мгновенно оказался рядом с ней, но не стал обнимать жену и уж тем более приставать к ней.

Он просто распластался рядом с ней и пристально посмотрел в глаза:

– Ну ладно, пусть будет так! Я ни о чем не сожалею! Да и о чем, собственно, сожалеть? Ты – моя жена, и мы делали то, что всегда делают женатые люди.

– Честно говоря, – вдруг возразила она, – все женатые люди, прежде всего, уважают друг друга и свои собственные чувства. – При этом Криста гордо вскинула голову и поправила рукой волосы. – Они никогда не совокупляются, как какие-нибудь…

Джереми встал, положив руки на бедра и пристально глядя на нее.

– Я клянусь, что больше никогда не допущу ничего подобного. Обещаю тебе. – Он холодно улыбнулся, вспомнив, как она нечаянно пустила слезу, поняв, что все равно придется отправиться с ним в далекое странствие. Ему стало жаль ее. Сделав шаг вперед, он снова обнял ее, но на этот раз не так страстно, как прежде. – Криста, я обещаю, что никогда больше не стану приставать к тебе и применять силу. Тем более что нам предстоит очень далекий и сложный путь, весьма, кстати, обременительный для женщины, которая привыкла к столь изысканным бытовым условиям. Представь себе – грязь на земляном полу солдатской палатки, а вокруг бескрайние просторы, поросшие лишь колючим кустарником! Но и это еще не все. Самое страшное заключается в том, что в этих совершенно диких краях живут многочисленные индейские племена, многие из которых мало чем отличаются от диких животных.

Криста резко выдернула руку, гордо вскинула вверх подбородок и гневно блеснула глазами.

– Если ты пытаешься напугать меня, то из этого ничего не выйдет! – отчеканила она с надменной суровостью. – И вообще можешь катиться ко всем чертям со своими угрозами. Я, между прочим, пережила здесь войну и выжила, несмотря ни на что! Кроме того, я…

– Да, ты очень живучая, – нетерпеливо перебил ее Джереми. – Никто из женщин не может сражаться с таким отчаянием, как ты.

Криста величественно отбросила со лба угольно-черную прядь волос и встала в боевую стойку, не зная, как отразить выпад мужа. По всему было видно, что ее терпению приходит конец и что скоро она перейдет в нападение.

– Ты еще пожалеешь об этом! – грозно прошипела она, надвигаясь на него. – Или ты перестанешь насмехаться надо мной…

– Что? – насмешливо прервал ее Джереми. – Что ты со мной сделаешь? Позовешь своих братцев или сама разорвешь меня на мельчайшие кусочки?

Она бросилась на него с диким криком, размахивая кулаками и пытаясь выцарапать ему глаза.

– Криста…

– Пусти меня, мерзавец! – С этими словами она изловчилась и сильно двинула его коленкой в пах.

Джереми согнулся в три погибели и крепко сцепил зубы, чтобы не завыть от нестерпимой боли.

– Криста! – сдавленно прорычал он и сильно крутанул ее руками, после чего прижал спиной к себе, хотя бы на какое-то время обезопасив себя, таким образом, от ее дальнейших ударов.

– Никогда больше не смей поднимать на меня руку! – сурово предупредил ее муж.

Она молча повисла у него на руках и задрожала как осиновый лист.

– А то что? – воспрянула она через некоторое время и гордо посмотрела на него снизу вверх.

Джереми наклонился к ее уху и тихо прошептал, тщательно выговаривая каждое слово:

– А то пожалеешь об этом. Я могу доставить тебе массу неприятностей.

– Я тебе покажу, мерзкий янки! – взвилась она, отчаянно вырываясь и брыкаясь.

– Ну что ж, валяй, – спокойно отреагировал он и неожиданно оттолкнул ее от себя.

– Да как ты смеешь!..

– Как смею? Очень просто! У меня нет другого выбора! Ведь я женился на знатной представительнице святого семейства. – Приношу извинения за то, что грубо нарушил твой покой. Джесс сказал, что собирается сопроводить тебя до Ричмонда, чтобы там проститься со мной, но, думаю, это произойдет не ранее завтрашнего дня. А у меня еще есть много неотложных дел, моя дорогая. Мне нужно покопаться в книгах твоего брата, так что если захочешь порезвиться со мной, приходи в библиотеку. А между тем можешь вернуться на кладбище и окропить всю окрестную землю своими горькими слезами…

С этими словами он поклонился, демонстрируя скорее насмешку, чем уважение, и быстро вышел из комнаты.

Будучи рожденным на земле Мэриленда, он прекрасно понимал Кристу, понимал ее неизбывную душевную боль и сострадание ко всем тем, кто не вернулся домой. Он не хотел быть слишком грубым по отношению к ней и уж тем более жестоким, но это получилось как-то само собой. Ему вдруг захотелось крепко обнять жену, приласкать ее и успокоить.

Черт бы ее побрал! Не столько ее, сколько ее чрезмерную гордость, заносчивость, ее совершенно неженскую дерзость. А вместе с этими невыносимыми качествами и ее красоту, перед которой невозможно устоять. Откуда у нее столько огня, столько безудержной страсти?

Нужно быть максимально осторожным с этой чертовкой. Ее можно одолеть лишь умом, силой воли и незаурядным терпением. И ни в коем случае нельзя показывать ей, что он понимает ее чувства и с состраданием относится к ним. И особенно важно скрыть от нее свои истинные чувства, свою безграничную привязанность, иначе все его усилия пойдут прахом, и он влюбится до беспамятства.

Если, конечно, еще не поздно.

Глава 8

– Там огромные пространства земли, – услышала Криста голос Джесса, когда после долгого отсутствия наконец-то подошла к дому. Она не знала, где в этот момент находятся ее невестки, но отчетливо слышала мужские голоса, доносившиеся из гостиной.

Криста подошла поближе и заглянула в приоткрытую дверь. Мужчины стояли посреди гостиной, склонившись над столом, где была развернута большая армейская карта.

– Я слышал, что в окрестностях городка Литл-Рока все индейские племена вполне цивилизованны и добродушно настроены по отношению к чужакам, – задумчиво произнес Джереми и ткнул пальцем в какое-то место на карте.

– Да, причем некоторые из них даже в большей степени, чем отдельные белые люди, которых мне доводилось встречать, – едко заметил Дэниел и грустно ухмыльнулся.

– Если ты имеешь в виду янки, то не следует забывать, что среди вас таких намного больше, – не преминул съязвить Джесс.

– Разумеется, я имею в виду не всех янки, а только некоторых, – уточнил тот, не обращая внимания на едкий тон брата.

В гостиной снова послышался голос Джереми.

Судя по его словам, он опять что-то показывал на карте:

– Как только пересекаешь границу Великой равнины, сразу же оказываешься в зоне весьма интенсивной охоты индейских племен, благополучно миновать которую не так просто.

– Послушай, Джереми, – решительно вмешался в разговор Дэниел, – ты уверен, что Криста будет там в безопасности? Одна мысль об этом наводит на меня ужас. Лично я до сих пор сомневаюсь в том, что ее нужно брать с собой и подвергать такому риску.

Услышав эти слова, Криста довольно улыбнулась. Дэниел всегда отличался неукротимой прямолинейностью в суждениях. В этом смысле Джесс был более спокойным и дипломатичным.

– Жёны военных довольно часто сопровождают своих мужей, – рассудительно заметил Джесс. – Но Дэниел, конечно, прав. Черт возьми, даже представить себе трудно, что вас там ожидает. А если Криста действительно беременна, это еще больше все осложняет.

– Интересно, а вас будет сопровождать полковой хирург? – с нескрываемой заботой спросил Дэниел.

В этот момент кто-то из них чиркнул спичкой, по всей видимости, зажигая сигару. Криста затаила дыхание, дожидаясь ответной реакции мужа.

– Да, майор Джон Уиланд, – уверенно ответил Джереми.

– Джон? – переспросил Джесс.

При этом Кристе показалось, что в его голосе прозвучало заметное облегчение.

– Ты служил с ним?

– Да, он был рядом со мной практически до последнего дня войны, – пояснил тот. – Должен признаться, что это прекрасный врач и превосходный хирург.

– И все же должен напомнить вам, что речь идет о чрезвычайно опасной территории, – продолжал настаивать Дэниел. – Ты не можешь не согласиться с этим, Джереми, так как только что сам читал нам отрывки из письма полковника Крэлтона. – Из гостиной донеслось шуршание разворачиваемого листа бумаги, за которым последовал встревоженный голос брата: – «Двенадцать человек были внезапно атакованы несколькими сотнями индейцев сиу. Каждый из них был пронзен, по меньшей мере, пятьюдесятью стрелами, а их уши и гениталии были отрезаны тупыми ножами, причем гениталии им засунули в рот». – Наступила пауза, тишину которой прервало шуршание бумаги. – Боже мой! – с неподдельным ужасом воскликнул Дэниел.

– А ведь это были люди, которые занимались всего лишь исследованием территории, не более того, – грустно заметил Джереми. Криста услышала тихий звон стекла. Очевидно, все они тоже представили себе ужасную картину дикой расправы над несчастными двенадцатью солдатами, единственная вина которых заключалась в том, что они оказались на индейской территории. – Их послал какой-то идиот, чтобы они нашли другого идиота, – прокомментировал Джереми. – Полагаю, что мне придется всегда держать своих солдат в пределах лагеря.

– Я где-то слышал, что у тебя установились неплохие отношения с индейцами команчи, – с надеждой в голосе заметил Джесс.

– Увы, никто по-настоящему не знает этих людей, – ответил Джереми и снова посмотрел на карту. – Но есть и вполне приличные люди. К примеру, Бегущий Бизон. Я очень хорошо знаю этого человека, и он имеет значительный вес среди индейцев этого племени.

– Вполне достаточный для обеспечения безопасности Кристы?

– Послушайте, я не намерен подвергать ее опасности и ни за что на свете не позволю себе потерять ее. – Джереми тяжело вздохнул. – Конечно, жизнь в тех краях вряд ли можно назвать безоблачной и спокойной, но не забывайте, что я буду командовать Форт-Джекобсоном, который находится чуть севернее Техаса, и у нас там будет около тысячи акров земли. Разумеется, мое решение двинуться на Запад было нелегким, но я его принял, как когда-то принял аналогичное решение отправиться на западный фронт в самом начале войны. И сделал это только потому, чтобы, не дай Бог, не столкнуться здесь со своими старыми друзьями из числа мятежников Мэриленда и Виргинии. И вот мы выиграли эту войну, черт бы ее побрал! И что из этого? Мне уже пришлось оценить результаты нашей победы и познакомиться с реализацией идеи Джонсона в ходе так называемой Великой реконструкции! Повсюду мошенничество, грабежи, обман и вопиющая несправедливость со стороны политиков. Они разорили этот край и привнесли в него безумный хаос, и именно с этим, прежде всего, придется столкнуться Кристе, если она останется здесь. Словом, я выбрал Запад еще в самом начале войны и теперь намерен отправиться еще дальше в том же направлении. Черт возьми, если хотите откровенно, то я действительно предпочитаю иметь дело с индейцами!

Криста закрыла глаза и прислонилась к стене. На какое-то время в гостиной воцарилась гробовая тишина, затем ее прервал тихий голос одного из ее братьев.

– Ну что ж, может быть, ты и прав, – проворчал тот. – И все же мне важно знать, что думает по этому поводу сама Криста. Я имею в виду, не испугается ли она индейцев?

«Да, ужасно испугаюсь!» – хотелось закричать ей во весь голос, но она, естественно, не сделала этого.

– Если я хорошо знаю Кристу, – вкрадчиво произнес Джереми, – то она непременно справится со всеми трудностями. Полагаю, у нас больше оснований беспокоиться об индейцах команчи, нежели о ней.

– Что?! – начал было Джесс, но в этот момент Криста вихрем ворвалась в гостиную, широким веером распустив вокруг себя пышную юбку.

Она быстро направилась к шкафчику с бутылками виски, решив не обращать никакого внимания на мужа даже в том случае, если он станет изображать удивление и таращить на нее глаза. Он умеет корчить из себя благовоспитанного джентльмена, но она не намерена потакать ему. Подойдя к бару, Криста налила себе немного виски, а затем медленно повернулась и вперила свой взгляд в Джереми.

– Ну, так что ты решила, Криста? – обратился к ней Дэниел. – Ты все-таки поедешь с Джереми?

– Тебе следует хорошенько подумать над этим, – заботливо добавил Джесс, не спуская с нее глаз.

Какая прекрасная возможность урезонить этого зарвавшегося ковбоя и сказать ему, чтобы он играл во все эти игры на свой страх и риск и не рассчитывал на ее понимание. Пусть сам воюет со своими индейцами, а она останется дома, где всегда сможет рассчитывать на помощь и поддержку со стороны братьев. Да, ни в коем случае нельзя упускать такую возможность. Но с другой стороны, ее братья по горло заняты своими собственными делами, своими семьями и вряд ли будут нянчиться с ней. Нет-нет, конечно же, она может остаться дома и вести привычный образ жизни. Ведь они любят ее и не дадут в обиду. Должна же она, в конце концов, иметь свой угол в этом родительском доме…

Свой угол после стольких потерь!..

Джереми пристально посмотрел на нее, крепко сжал пальцами стакан и, обойдя стол с картой, направился к ней. Там он налил себе еще немного виски, а потом уставился на нее своими серебристыми глазами.

– Знаешь, Криста, они действительно очень забавные и интересные люди. Мы, белые жители восточного побережья, почему-то привыкли сваливать всех в одну кучу, но они на самом деле очень разные, непохожие друг на друга. Племя арикара, которое проживает на берегах Миссури, как правило, живет в глубоких пещерах. Они не знают частной собственности и делят поровну свое имущество. Кроме того, племя до сих пор не отказалось от кровосмесительных браков и всю зиму проводит в погоне за чужими женами. Некоторые племена добились в этом деле потрясающего мастерства. Их жены принадлежат всем взрослым мужчинам племени и искренне бахвалятся исполнением своих женских обязанностей, даже больше, чем любой охотник, подстреливший оленя.

– А кроме них, есть еще племена сиу, апачей и команчей, – со знанием дела вставил Джесс.

Только сейчас Криста сообразила, что Джереми хочет поразить ее своими познаниями в той области, в которой она сама практически ничего не смыслила. Интересно, он подозревает о том, что она подслушала выдержки из недавно прочитанного письма?

– Расскажи мне поподробнее об индейцах команчи, – попросила она нарочито приторным голосом.

– Криста, может быть, не стоит сейчас… – начал было Дэниел.

– Нет-нет, отчего же! Мне очень интересно! Я просто умираю от нетерпения услышать что-нибудь забавное от своего мужа!

– Они очень подвижны и восприимчивы к внешней опасности, – издалека начал Джереми. – Кроме того, они прекрасно держатся в седле и вообще, насколько я могу судить, являются самыми лучшими наездниками из всех, каких мне доводилось видеть. А еще они очень гордятся тайной своего происхождения и никому не раскрывают ее. – Джереми сделал небольшую паузу и медленно обошел вокруг Кристы, не отрывая от нее глаз. – Существует легенда, что индеец по имени Идущий Медведь выкрал техасскую женщину, в то время как ее муж мирно дремал рядом с ней, и именно от них пошло племя команчей. Кроме того, они очень любят похищать пленных и часто подвергают их ужасным пыткам. А по ночам, когда пленные кричат особенно громко, они просто-напросто отрезают им языки.

– А ты не боишься, что твоя новая жизнь может начаться с ненужных страхов и ощущения безысходности? – предупредил ее Дэниел. – Тебе не кажется, что лучше остаться дома? По крайней мере, до тех пор, пока ты не родишь ребенка, а Джереми не устроится, как следует на новом месте?

– Но Кристу не так уж легко испугать, не правда ли, любовь моя? – не переставал дразнить ее Джереми.

Ничего ему не ответив, Криста повернулась к братьям:

– Боже мой, раз уж меня угораздило выйти замуж за янки, то как я могу испугаться каких-то несчастных коротышек команчей?

– Они только на первый взгляд кажутся коротышками, – неожиданно поправил ее Джереми. Криста сверкнула глазами на мужа и заметила, что тот до белизны костяшек на пальцах сжал свой бокал с виски, а его глаза сверлили ее насквозь. – Среди них встречаются довольно высокие экземпляры и к тому же достаточно смышленые. А уж силы им не занимать. Они могут быть страстными, безумно отчаянными и вообще жестокими, так что, моя дорогая, может быть, тебе и впрямь следует остаться дома?

– В конце концов, рядом со мной будет бесстрашный полковник Макгоули. Ни минуты не сомневаюсь, что он защитит меня от всяческих невзгод и ни один смельчак не посмеет выкрасть его жену.

– Будем надеяться, что это так, – тихо проворчал Джесс и озабоченно посмотрел на сестру.

Криста почувствовала, что и Дэниел готов броситься на ее защиту, и если это случится, то о мире в их семье можно будет только мечтать.

– Да, я знаю, что все будет нормально, – воодушевленно вмешалась она, поднимая глаза на мужа.

А Джереми тем временем грустно вздохнул и потянулся к ней. Она вдруг вспомнила то мгновение, когда он в последний раз прикасался к ней, и густо покраснела, ощущая легкое головокружение. Ее бросило в жар, а перед глазами пошли темные круги. К счастью, все закончилось хорошо.

Он лишь слегка обнял ее за плечи и подтолкнул к лежащей на столе карте:

– Давай проследим по карте тот путь, по которому тебе придется добираться до места встречи со мной. Местный поезд довезет тебя из Ричмонда до Вашингтона, оттуда ты направишься в Иллинойс, а после этого сядешь на пароход и поплывешь снова на юг по реке Миссисипи…

– Ты хочешь сказать, что мне придется ехать на север, чтобы, в конце концов, оказаться на юго-западе?

– Криста, неужели ты не знаешь, что почти половина всех железных дорог в южной части страны полностью разрушена? – счел уместным вмешаться Дэниел. В его голосе, как ей показалось, была какая-то необъяснимая горечь. – И даже если бы с ними было все в полном порядке, поверь мне, это все равно самый лучший путь на Запад.

Криста согласно кивнула и уставилась на карту. Да, ей предстоит долгий, почти бесконечный путь в далекие и совершенно дикие места. Тяжело вздохнув, она подняла голову и посмотрела на Джереми, который стоял рядом и не спускал с нее глаз. Встретившись с его насмешливым взглядом, она поспешила вернуться к карте. Она была старая, изрядно потрепанная, ее Джесс приобрел еще в свою бытность в Канзасе до начала войны. Правда, сейчас на ней уже не было той ужасной жирной линии, которая раньше отделяла южные штаты от северных. Сейчас на ней не было ни Севера, ни Юга, а все это пространство представляло собой одну единственную огромную страну. И только на дальнем Западе виднелись белые пятна, помеченные аккуратно выведенными словами «ничейная земля». Должно быть, совершенно дикая и никем еще не покоренная территория.

– Это будет весьма впечатляющее путешествие, – с наигранной беззаботностью сказала Криста, но в душе у нее было тревожно.

На карте были еще кое-какие слова, разделяющие все это бескрайнее пространство на более мелкие части, и каждая из них была обозначена названием населяющих ее местных племен.

Криста тупо смотрела на эти неизвестные ей названия, а они, в свою очередь, рябили в глазах, вызывая смутное чувство тревоги и панического страха.

Интересно, о чем думает сейчас Джереми? Неужели он действительно пришел к выводу, что не стоит подвергать ее опасности и вынуждать к столь длительному путешествию? Может быть, он решил, что она вообще не стоит того, чтобы отягощать себе и без того нелегкую жизнь в этих диких краях?

К ее вящему разочарованию, в глазах появилась предательская слеза, и защемило сердце. Нет, только не это! Похоже, всему виной ее беременность, которая последнее время истощала ее и часто вызывала слабость во всем теле.

Что же до мужа, то она испытывала по отношению к нему самые противоречивые чувства. Ей страшно хотелось показать ему, что она ничего не боится, что готова пойти на самый рискованный шаг, о котором какая-нибудь девушка с Севера и думать не смеет.

Кроме того, ей очень нравятся серебристо-стального цвета глаза, отчаянно сверкающие в минуту опасности. Ее волновало его мускулистое, прекрасно сложенное тело, его горделивая осанка и весьма своеобразные манеры поведения. Конечно, она была абсолютно уверена в том, что всегда будет отвергать его, но в то же время ни минуты не сомневалась, что он с таким же упрямством будет домогаться близости с ней.

– В чем дело, любовь моя? – растерянно пробормотал Джереми, не сводя с нее глаз.

– Как ни крути, а все равно нужно ехать на Запад. – Криста провела пальцем по карте. – Я никогда не удалялась от дома на такое большое расстояние, – ровным голосом проворковала она. – Это будет совершенно необычное для меня путешествие. Джереми, сколько пройдет времени, пока я доберусь до Литл-Рока, где мы с тобой должны встретиться?

Тот молча ухмыльнулся, снова демонстрируя свое превосходство. Иногда его дразнящая и снисходительная ухмылка просто выводила ее из себя. И вместе с тем в его серебристых глазах она безошибочно обнаружила нечто вроде скрытого восхищения. Это уже хороший признак.

– Это отнимет у тебя не так уж много времени, моя дорогая. Если предположить, что ты отправишься в путь недели через две, то на все это у тебя уйдет не более двух недель. Должен напомнить, что наше расставание не должно быть больше месяца. Надеюсь, это не очень огорчит тебя?

– Нет-нет, я буду думать о тебе каждый день, – в таком же шутливом тоне проворчала она и внезапно отвернулась в другую сторону, чтобы он не видел ее минутной слабости. Не хватало еще, чтобы он заподозрил ее в трусости. – Джентльмены, почему бы вам всем не вернуться к виски и не продолжить ваш весьма занимательный разговор, – обратилась она ко всем присутствующим. – А я, с вашего позволения…

Когда на следующий вечер Криста отправилась вместе с Джессом в Ричмонд, Джереми почувствовал искреннее сожаление, что предложил ей эту идею и тем самым вынудил ее расстаться с ним на какое-то время. Может быть, они все – он сам, Джесс, Дэниел и все остальные – стали слишком грубыми, черствыми в результате недавней войны и даже не почувствовали, что совершают жестокий поступок.

На улицах Ричмонда было полно искалеченных мужчин. Ампутация конечностей спасла многих от верной смерти, но смотреть на них сейчас просто не было сил. Они были везде, на каждой улочке, в каждом переулке. Одни медленно передвигались по мощеным тротуарам, другие просто сидели под деревьями и коротали время, выставив свои безобразные культи. Многие были одеты в серую потрепанную униформу, а точнее сказать, в те лохмотья, которые от нее остались. Общую невеселую картину завершали небритые и немытые лица солдат и грустные глаза, угрюмо поглядывающие на окружающих.

Помимо этих несчастных, на улицах было множество других проявлений жестокости и последствий войны. Мимо искалеченных солдат то и дело сновали местные проститутки, свободно разгуливающие по тротуарам в попытке заработать на жизнь. Когда-то нравы здесь были совершенно иными. А сейчас тут правили бал развязные, густо накрашенные женщины легкого поведения, облаченные в кричащие, вызывающие туалеты. При этом они приставали почти к каждому более или менее жизнеспособному солдату в надежде найти соответствующий отклик не столько в его сердце, сколько в его кармане.

На этом неприглядном фоне резко выделялись местные бизнесмены и ростовщики. Они, упитанные, одетые в яркие рубашки и полосатые брюки, часто взбирались на большие ящики из-под мыла, призывая бывших солдат и чернокожих, бывших рабов, заключать с ними контракт по трудоустройству. Конечно, это была работа с раннего утра и до позднего вечера и к тому же за незначительную плату, на которую практически невозможно было прокормить семью, но все же это была работа для свободных людей; имеющих право покинуть хозяина в любой момент.

Наблюдая все это, Криста неоднократно приходила к выводу, что Джереми был прав вчера, когда говорил, что ему осточертела вся эта Реконструкция. Она долго ездила по городу верхом на лошади, с состраданием смотрела на искалеченных людей и неожиданно для себя наткнулась на большое серое здание, которое, как ей подсказали, когда-то было Белым домом Конфедерации.

Она подъехала поближе и внимательно рассмотрела его высокие колонны и величественный портик. В течение всех долгих лет войны здесь располагалась резиденция Джефферсона Дэвиса, а в его огромном холле часто принимала гостей жена президента, грациозная и прекрасно одетая Варина, предпринимавшая отчаянные усилия, чтобы хоть как-то развлечь людей, уставших от беспредельной жестокости. Конечно, в военных лагерях далеко на севере солдаты часто у костра посмеивались над ней, но, несмотря на это, ей все же удалось заслужить репутацию честной и преданной мужу жены, чему мог позавидовать любой мужчина. Бедняжка Мэри Тодд Линкольн, как тогда поговаривали, была не совсем в своем уме, а после убийства мужа и вовсе превратилась в старую развалину.

Криста молча наблюдала за военными в форме, которые шныряли рядом, входили и выходили из огромных дверей Белого дома.

– Криста! – негромко окликнул ее Джереми, но она, казалось, не слышала его. – Криста! – настойчиво повторил он. – Проезжай, хватит таращить глаза на это убожество!

Она пришпорила лошадь и помчалась, куда глаза глядят. Джереми с тревогой посмотрел на Джесса, как будто желая сказать, что его жена не отвечает за себя. Не сговариваясь, они пришпорили лошадей и помчались вслед за ней, не выпуская из поля зрения шлейф прекрасного платья. Богато одетая женщина в этом дурном городе могла привлечь к себе внимание грабителей, которые не станут церемониться с ней.

Вскоре они свернули за угол и оказались на узкой улочке, заполненной мелкими торговцами и праздными прохожими. Все товары здесь продавались исключительно за деньги северян. Южане по-прежнему гордились своим происхождением, но при этом никто из них не желал брать в качестве оплаты обесценившиеся деньги Конфедерации. Из всех продуктов наиболее доступными были помидоры, а молоко и мясо могли купить только достаточно богатые люди.

Когда они уже подъезжали к концу длинных торговых рядов, откуда-то из-за торговой палатки донесся громкий возглас:

– Продавшаяся янки шлюха!

В ту же секунду из торговых рядов в Кристу полетел какой-то предмет. Джереми инстинктивно бросился вперед, вытянул руку и перехватил его. Во все стороны полетели брызги красного сока, окрашивая пятнами его самого, лошадь и все вокруг. Слава Богу, что это был всего лишь помидор, брошенный в Кристу каким-то сумасшедшим патриотом. Остановив лошадь, Джереми снял перчатку, стряхнул с себя остатки помидора и посмотрел на жену. Та с ужасом уставилась на него, не понимая, что, собственно, произошло.

– Боже мой! – воскликнула она, прикрывая рот рукой. – Какой же идиот решился швырнуть в меня таким дорогим продуктом?

– Прекрати сейчас же! – заорала что есть мочи какая-то женщина за прилавком, обращаясь, очевидно, к виновнице этого оскорбительного акта. – Ты же сама с удовольствием бы переспала с янки, старая корова, если бы на тебя хоть кто-нибудь польстился!

– Поехали отсюда, – предложил Джесс с гримасой отвращения.

Но Джереми уже слезал с лошади, демонстрируя готовность отыскать и наказать виновную.

– Нет! – попыталась остановить его Криста. – Пожалуйста, не надо, – взмолилась она, когда тот на мгновение замер и посмотрел на нее. – Джесс прав, давай поскорее уедем отсюда! – С этими словами она сильно ударила вожжами лошадь и поскакала прочь.

Ему ничего не оставалось, как вскочить на лошадь и последовать за ней вместе с Джессом.

– Думаю, что будет лучше, если ты отвезешь ее в гостиницу, – предложил Джереми, догоняя ее. – Если, конечно, не возражаешь, – добавил он скорее из деликатности, чем по существу дела. – Не думаю, что ей будет приятно видеть всю эту толпу вокруг правительственного здания.

– Да, ты прав, – согласился Джесс и рванул вперед. – Я сейчас догоню ее.

Джереми помчался вслед за ним, стараясь не терять из виду жену. Только сейчас ему пришло в голову, что нужно было попрощаться с ней еще в Камерон-холле. Здесь она попала во враждебное окружение, хотя, с другой стороны, может быть, все к лучшему. Ведь должна же она когда-нибудь понять этот ужасный и неприветливый мир.

Через некоторое время он явился с докладом к полковнику Бэбкоку и с радостью узнал от него, что его будет сопровождать небольшой отряд надежных людей, среди которых оказалось немало его старых и преданных товарищей по военной службе.

Едва успел он покинуть кабинет старого полковника, как его кто-то тронул за плечо. Джереми резко повернулся и увидел перед собой старого доброго друга, с которым прошел практически всю войну. Это был высокий, стройный негр по имени Натаниель Хэйс, который отличался от всех своих соплеменников прежде всего тем, что никогда не был рабом. Он родился и вырос в Нью-Йорке в семье свободных родителей и еще со времен индейской эпопеи Джереми всегда был рядом с ним. Когда он впервые взял в руки оружие и стал защищать интересы северян на Диком Западе, многие белые американцы были искренне возмущены тем, что рядом с ними находится вооруженный негр, но он все же доказал свое право воевать против мятежников. Правда, они еще долго поглядывали на него с опаской, ожидая от него всяких пакостей. Именно поэтому Натаниель всегда старался быть рядом с Джереми и служить только ему одному, выполняя обязанности не только помощника, но и доверенного лица. Так, например, он часто отправлялся с донесениями и выполнял самые деликатные поручения.

– Натаниель! Ты проделал такой дальний путь только для того, чтобы отправиться со мной из Ричмонда?

Тот широко улыбнулся и радостно протянул руку.

– Да, сэр, но сделал это с огромным удовольствием. Здесь я встретил немало наших старых боевых друзей, с которыми мы служили еще на Миссисипи. То есть до того момента, когда вас отправили на восток с генералом Грантом.

– И ты все это время жил в этом городе?

– Совершенно верно, господин полковник. Ждал того момента, когда смогу присоединиться к вам. Мы отправляемся сегодня вечером?

Джереми покачал головой:

– Дело в том, что со мной находится моя жена.

– Она тоже едет с нами, сэр?

– Нет, Натаниель, – снова покачал головой Джереми. – Ей предстоит упаковать вещи и собрать все необходимое для жизни в дикой пустыне. Думаю, что это отнимет у нее не очень много времени, после чего она присоединится к нам в Литл-Роке. Надеюсь, она понравится тебе, дружище, – сказал Джереми, крепко пожимая тому руку.

Натаниель с готовностью подтвердил его мысль:

– Конечно, сэр. Еще бы она не понравилась мне. Я слышал, что она южанка.

Джереми кивнул головой и замолчал. Да, южанка, причем до такой степени, что даже расстроилась из-за того, что в нее швырнули помидором, в то время как большинству простых людей этот продукт не по карману.

– Вы приведете ее с собой сегодня вечером, сэр? – вежливо поинтересовался Натаниель. – Говорят, здесь будет что-то вроде прощального бала. У нас тут собралось небольшое количество новобранцев, которые вполне могут привлечь внимание отдельных молодых особ. Если, конечно, вы ничего не имеете против, сэр.

– Не имею! – подбодрил его Джереми и добродушно ухмыльнулся. – Конечно же, не откажу себе в удовольствии познакомиться со своими новыми солдатами, а заодно представить вам свою супругу.

Однако впоследствии оказалось, что Криста вовсе не горит желанием познакомиться с его новыми сослуживцами. Когда он, в конце концов, добрался до гостиницы, обнаружилось, что она коротала время в гордом одиночестве. Джереми стал распаковывать свои вещи, поминутно бросая на жену косые взгляды.

– А где Джесс?

– Принимает душ, – равнодушно пожала она плечами, продолжая смотреть в окно.

Она показалась ему такой несчастной и растерянной, что ему вдруг захотелось приголубить ее и хоть как-то утешить, хотя в то же самое время он понимал, что она не нуждается в его утешениях. Собственно говоря, именно из-за него в нее швырнули помидором и обозвали продажной шлюхой, выполняющей роль подстилки для янки.

– Криста, сегодня вечером мои солдаты и офицеры собираются устроить нечто вроде прощального ужина с танцами. Мы тоже должны принять в нем участие.

Она решительно покачала головой:

– Нет, я не хочу. Ты, конечно, можешь делать все, что тебе вздумается, но я не пойду.

– Нет, Криста, ты моя жена и поэтому должна быть рядом со мной.

– Я плохо себя чувствую…

– Ты лжешь.

– В конце концов, я беременна, не забывай об этом! – вспылила она.

– И, тем не менее, ты чувствуешь себя превосходно!

Криста поднялась на ноги, крепко сжала пальцы в кулаки и с угрожающим видом приблизилась к нему:

– Если бы ты хоть немного был джентльменом…

– Ты хочешь сказать, что если бы я был джентльменом-виргинцем, то непременно позволил бы тебе лгать напропалую, но я таковым не являюсь и, надеюсь, никогда не буду. Короче говоря, мои люди жаждут увидеть тебя и оценить твои достоинства. Тем более что они уже знают, что я женился на южной красавице, которая до сих пор симпатизирует мятежникам. Так что, моя дорогая, нам все равно придется предстать перед ними, хочешь ты того или нет. И позаботься, пожалуйста, о своем наряде. Они любят, когда красивые женщины облачаются в красивые наряды.

С этими словами он быстро вышел из комнаты и громко хлопнул дверью, удивляясь тому обстоятельству, что всегда ругается с ней, хотя на самом деле хотел бы просто подойти и крепко обнять. Почему так все получается? Конечно, объяснение здесь очень простое. Она сама заставила его жениться на ней, а он, в свою очередь, заставил ее почувствовать, что этот брак вполне законный и самый что ни на есть настоящий. А почему же тогда он вынудил ее поехать с ним на Запад? Да, прежде всего потому, что безмерно любит ее и хочет, чтобы она всегда была рядом. В противном случае он ни за что на свете не согласился бы жениться на ней, даже если бы сгорел этот чертов Камерон-холл, даже ради Джесса или Келли. Да и вообще никто не смог бы заставить его обзавестись такой строптивой женой, если бы за этим не стояло более глубокое чувство.

Джереми тяжело вздохнул, прикусил нижнюю губу и медленно направился в холл. Гостиница представляла собою типичную постройку южан – здание, в котором Джесс бывал задолго до начала войны. Хозяин этого заведения очень хорошо относился к нему и вообще старался не отставать от времени. Войдя в холл, Джереми обнаружил, что там никого нет. Хозяин налил ему немного виски и оставил его одного. Джереми медленно потягивал жгучий напиток, решив дать жене, побольше времени для размышления.

А что бы он, интересно, сделал, если бы она вдруг заупрямилась и отказалась подчиниться его требованию? Смог бы он, например, схватить ее за руку и потащить на вечеринку? А как бы поступил в этом случае Джесс? Он бы на его месте, несомненно, встал на защиту сестры, как сделал бы это сам Джереми тогда, когда Дэниел впервые повстречался с Келли. Жаль, что в то время он находился на войне и не смог поддержать ее.

Покончив с виски, Джереми решительно поднялся, и направился в комнату. К его удивлению, Криста уже была полностью одета, причем в свое самое лучшее платье изумрудно-зеленого цвета с обнаженными плечами, которые выступали из довольно глубокого декольте. Оно прекрасно подчеркивало все достоинства ее фигуры, а уж что касается груди, то ее пленительность мог оценить даже слепой. Густые черные волосы были аккуратно причесаны и собраны в пучок на макушке, позволяя спадать на шею лишь нескольким локонам. Она сидела у окна и рассеянно смотрела куда-то вдаль, хотя уже стемнело, и наблюдать было практически не за чем.

Джереми остановился на пороге и смотрел на жену до тех пор, пока она наконец-то не повернулась к нему.

– Не слишком ли я крикливо вырядилась? – спокойным тоном спросила Криста, удостоив его коротким взглядом.

Он судорожно сглотнул, как робкий школьник, которого застали врасплох.

– Все просто замечательно, – оценил по достоинству ее усилия Джереми и прокашлялся. – Ты выглядишь в высшей степени безукоризненно.

Криста помолчала, а потом стыдливо опустила голову.

– Безукоризненно для продавшейся янки шлюхи? – тихо прошептала она, не поднимая глаз.

– Нет, для его жены, – хладнокровно поправил ее Джереми.

В этот момент послышался стук в дверь. Джереми резко повернулся на каблуках и увидел перед собой Джесса.

– Вы что, собираетесь на званый ужин? – поинтересовался тот, удивленно оглядывая сестру и зятя. – Если вы предпочитаете ужинать в…

– Нет-нет, Джесс, это совсем не то, что ты думаешь, – поспешил уточнить Джереми. – Нам предстоит нечто вроде прощального бала, где я должен познакомить своих подчиненных с женой. Думаю, что и тебе было бы интересно повидаться со старыми боевыми друзьями.

Джесса не пришлось долго уговаривать. Он, конечно, заметил, что его сестра выглядит какой-то уж слишком бледной и озабоченной, но отнес это на счет предстоящего расставания с мужем. «Господи, как это хорошо, что мы пойдем туда вместе!» – подумал Джереми, наблюдая за ними. Он и представить себе не мог, как поведет себя Криста, когда они прибудут в военный лагерь.

К счастью, все прошло на удивление благополучно. Криста познакомилась с Натаниелем, и, как ему показалось, они быстро нашли общий язык. Правда, когда тот заговорил с ней, она вытаращила от изумления глаза и долго не могла прийти в себя, но потом все пошло как по маслу. Джереми только потом сообразил, что его жена, вероятно, никогда еще не слышала речь чернокожего человека, лишенную каких бы то ни было признаков южного акцента. Через некоторое время Джесс уже увлеченно болтал с майором Уиландом, а Криста освоилась до такой степени, что даже взяла Джереми под руку, что поразило его больше всего. После короткого знакомства со всеми присутствующими они оба, примкнули к военным врачам, и разговор вскоре коснулся предстоящей поездки. Доктор Уиланд всячески убеждал Кристу, что ничего страшного ее не ожидает и что он позаботится о том, чтобы роды прошли нормально.

– Черт возьми! Какой сюрприз! – неожиданно воскликнул Джесс, глядя куда-то в сторону, где собралась группа мужчин. – Прошу прощения. Я отлучусь на минутку, – сказал он, а потом показал рукой на стоящих поодаль людей: – Это же Джулис Ларсон. Ему не больше двадцати лет, но мне казалось, что в самом конце войны он перешел на сторону конфедератов. Его семья живет на полуострове.

Майор Уиланд удивленно посмотрел на друга.

– Да, этот парень действительно воевал на стороне южан, – подтвердил он. – А потом снова присоединился к нам и стал прекрасным кавалеристом. И вообще я должен сказать, что очень многие бывшие мятежники рано или поздно перейдут на нашу сторону, вот увидите. Дело в том, что кавалерист всегда остается кавалеристом, независимо от обстоятельств. К тому же война уже закончилась, и нам предстоит покорять совершенно неизведанные земли. Словом, Запад – это наше будущее!

Вскоре Джереми узнал, что в его отряде действительно есть несколько бывших мятежников, в честь которых полковой оркестр сыграл прекрасную мелодию в самом конце вечеринки, когда уже все собирались расходиться.

Этой мелодией оказалась прекрасная песня «Дикси».

Как только прозвучали первые аккорды, Джереми украдкой посмотрел на жену. Та вытянулась в струнку, гордо вскинула голову и с торжественным благоговением слушала давно знакомую мелодию. Через некоторое время она опустила голову, из чего он сделал вывод, что она, вероятно, плачет. Но он ошибся. В ее глазах не было слез и даже намека на них. Судя по всему, она не намерена больше проливать их по своей утраченной родине. В этот же самый момент он понял еще одну интересную вещь: гордость не всегда является ужасным недостатком, как ему казалось раньше. Она известна с древнейших времен, покоряла многих мужчин и женщин и часто подвигала их на героические поступки. И если сейчас эта самая гордость вынуждает ее бросить отчий дом и отправиться черт знает куда, то пусть будет так.

Вечер прошел прекрасно, но когда они возвращались в гостиницу, Криста снова погрузилась в тягостное молчание. Джереми долго наблюдал за ней и даже пришел к выводу, что она снова впала в свое прежнее состояние неопределенности. Он также решил, что вряд ли стоит приставать к ней в эту последнюю ночь. Зачем насиловать ее и оставлять в ее памяти самые жуткие воспоминания об их расставании.

Но сдержать обещание, данное самому себе, было очень нелегко. Все началось с того, что она никак не могла расстегнуть свои многочисленные застежки, и вынуждена была обратиться за помощью к мужу. Джереми, конечно, не мог отказать ей и вместе с тем не мог спокойно смотреть на ее изящную фигуру, обтянутую тугим корсетом, на стройные ноги, видневшиеся из-под нижней рубашки. Расстегивая крючки дрожащими пальцами, он не мог не ощущать гулкое сердцебиение в ее груди и ту дрожь, которая периодически пробегала по ее телу. Ведь что ни говори, а это их последняя ночь перед ужасно долгой разлукой. В конце концов, он не сдержался и прильнул губами к ее обнаженному плечу. В этот момент он уже ничего не соображал и не мог понять, оказывает она ему сопротивление или нет. Потеряв контроль над собой, он развернул ее к себе лицом, подхватил на руки, понес на широкую кровать и все-таки совершил с ней прощальный любовный акт.

К сожалению, в ее поведении практически ничего не изменилось. Она по-прежнему не реагировала на его ласки, не отвечала взаимностью, но при этом и не сопротивлялась, как было прежде. Когда все закончилось, он тихо лежал рядом с ней и терзался мыслью о том, не совершил ли он непростительной ошибки. Поскольку ничего хорошего в голову не приходило, он, в конце концов, повернулся к ней, приподнялся на локте и посмотрел ей в глаза. Они были закрыты, чего нельзя было сказать о губах, которые, казалось, призывали его к дальнейшим действиям. Джереми посмотрел на высоко вздымавшиеся груди и на ее прекрасное тело, самим Богом созданное для любви и восхищения.

Нет, ни о какой ошибке и речи быть не может. Она создана для любви, и он правильно сделал, что воспользовался последней возможностью доказать ей свою преданность. Похоже, что сама судьба благословила их на этот союз, почти насильно подтолкнув, друг к другу. Но что будет на тех диких бескрайних просторах, куда их бросает та же самая судьба? Имеет ли он право тащить ее в необжитые и весьма опасные края? Не случится ли там с ними непоправимой беды?

Внезапно Криста открыла глаза и уставилась на него, судорожно пытаясь прикрыться краем простыни. Джереми не выдержал и схватил ее за руку.

– Не надо укрывать от меня свои прелести, – тихо прошептал он. – Ведь впереди у нас очень долгая и почти невыносимая разлука.

Она ничего не ответила и только скромно опустила глаза, заливаясь густой краской стыда.

Джереми присел на кровати и тяжело вздохнул:

– Криста, я думаю, что тебе не стоит ехать туда. Оставайся в Виргинии. Не надо насиловать себя и подвергать тяжким испытаниям.

Она снова открыла глаза и удивленно уставилась на него.

– Я… Я не хочу оставаться здесь, – наконец-то выдавила она из себя.

– Но как же… – Он неожиданно замолчал и насупился.

– Я не хочу оставаться здесь, – более решительно повторила Криста. – Я не хочу… не хочу постоянно наталкиваться на всех этих искалеченных, безруких и безногих людей, у которых нет никакого будущего. Не хочу видеть всех этих грабителей и жуликов, которые наживаются на человеческом горе, не хочу слышать, как они издеваются над бывшими рабами, не хочу слышать стоны обездоленных и внезапно обнищавших белых людей. Я… – Она сделала небольшую паузу, а потом продолжила: – Я просто не могу жить на этой земле!

Джереми склонился над ней и пристально посмотрел в глаза:

– Значит, ты просто-напросто убегаешь от этой реальности и даже готова поменять все эти ужасы на неизвестность, на реальность возможных столкновений с дикими племенами индейцев? Хорошенькое дело! Означает ли это, что ты боишься нынешних трудностей?

Конечно, он прекрасно понимал, что даже если она и боится всего этого, то ни за что на свете не признается ему.

– Нет, я просто устала, – тихо шепнула она.

Джереми долго смотрел на нее, а затем обнял за плечи и притянул к себе. Она на мгновение напряглась всем телом, но он просто погладил ее по густым волосам, не предпринимая попыток снова заняться любовью.

– Ну хорошо, – наконец произнес он с нескрываемым раздражением. – Если ты устала, то тебе необходимо поспать.

Криста облегченно вздохнула и немного успокоилась, а Джереми нежно прижал ее к себе и подумал, что даже сейчас она прекрасна в своей искренности. Каким образом могут смешиваться в душе этой женщины самые противоречивые чувства: гордость и ранимость, напряженность и легкость, добродушие и злость. И, тем не менее, она прекрасна и в любви и в ненависти, причем эти чувства дополняют друг друга, постоянно смешиваясь и создавая невиданные ранее сочетания.

Он не спал в эту ночь.

А рано утром они вместе позавтракали и отправились на железнодорожную станцию, где ему предстояло возглавить свой отряд. С тех пор у них практически не было времени для задушевных разговоров, хотя он и понимал, что им еще очень многое нужно обсудить.

Когда они добрались до станции, Джереми поцеловал жену, крепко пожал руку Джессу и направился к отряду, который уже ждал его дальнейших указаний. Перед тем как вскочить на лошадь, он еще раз посмотрел на Кристу и поймал ее настороженный взгляд. У него создалось впечатление, что она никак не может решиться на последний шаг. После непродолжительных колебаний Криста все же пошла к нему навстречу, но потом вдруг остановилась, увидев, что он уже в седле. Не долго думая Джереми наклонился вниз, поманил ее рукой, а когда она подошла поближе, крепко обнял и поцеловал в губы.

Впервые за все это время она ответила на его поцелуй!

Он с глубоким трепетом ощутил вкус ее губ, почувствовал сладость языка, едва уловимую дрожь изящного женского тела, и ему вдруг стало необъяснимо грустно. Как было бы хорошо, если бы она уехала сейчас вместе с ним и навсегда оставалась рядом. Он мог бы держать ее в своих объятиях целую вечность, не обращая никакого внимания на все происходящее вокруг. Она ответила на его поцелуй! Такого он не мог представить себе даже в самых смелых мечтах. Неужели это означает, что она будет скучать по нему? Или это просто своеобразное проявление радости по поводу его отъезда?

Его сумбурные мысли были прерваны неожиданным взрывом аплодисментов. Его отряд громко аплодировал своему командиру и тем самым как бы подводил черту под их мучительно долгим расставанием. Нужно ехать, другого выхода нет. Остается надеяться лишь на благополучную встречу в незнакомых краях.

С чувством глубочайшего сожаления Джереми оторвался от жены и пристально посмотрел ей в глаза. Они были на удивление чистыми, без каких бы то ни было признаков горечи или сожаления. Он опустил голову, а потом резко выпрямился и приложил к шляпе правую руку, отдавая ей воинские почести.

– Береги себя, любимая! – тихо сказал он и помахал ей рукой.

Криста отошла назад и невольно прикрыла рукой рот.

Через несколько минут отряд уже скакал к станции, а у ворот лагеря остались две неясные фигуры, слабо помахивающие вслед.

Все кончено. Это был прекрасный спектакль для ее брата. Да, но почему же она так охотно ответила на его поцелуй?

Черт бы ее побрал!

Отныне этот Страстный угар, который он испытал в последние минуты прощания, будет преследовать его до тех пор, пока он не увидит ее снова на дикой земле Запада.

Глава 9

Осень 1865 года


Я нахожусь в пути (если, конечно, это слово применимо к нашему путешествию на старом пароходе) уже десять дней и вот решила по совету Селии Престон вести дневник. Насколько мне известно, этим делом занимаются почти все благовоспитанные жены кавалеристов, которые хотят оставить после себя заметки для будущих покорителей этих диких пространств. Вести дневник, как неоднократно убеждала меня Селия, весьма полезное занятие и к тому же достаточно распространенное в наш просвещенный век. Кроме того, это помогает удержать в памяти наиболее интересные события, которых, судя по всему, будет у меня очень много. Именно поэтому я и решила приложить к этому свою руку. Тем более что подобные упражнения развивают память и очищают мысли. С этой целью я намерена вернуться на десять дней назад, когда попрощалась со своим мужем у ворот военного лагеря в Ричмонде.

Начну с того, что я долго собирала вещи и самым тщательным образом готовилась к предстоящему отъезду. Конечно, я понимала, что не смогу взять с собой все, что может потребоваться для так называемой семейной жизни, но Джесс предупредил, что без некоторых вещей обойтись там просто невозможно. Прежде всего он посоветовал мне захватить с собой столовое серебро, металлическую посуду и несколько скатертей. При этом он пояснил, что Джереми может вести себя как угодно, но хорошей хозяйке обязательно нужно быть готовой к приему гостей. Кто знает, кому вздумается посетить наше скромное жилище? Словом, когда настал день отъезда, я оказалась в окружении огромного количества сундуков и чемоданов, что меня страшно беспокоило. Правда, Дэниел всячески старался доказать, что Джереми знает о моем прибытии и обеспечит надежную доставку всех этих вещей на каретах «скорой помощи». Да, именно так он и сказал! Дескать, все офицерские жены всегда так добираются до места службы своих мужей. Никогда не думала, что медицинские кареты, предназначенные для перевозки раненых и больных, могут выполнять роль самых обыкновенных транспортных средств. Как бы то ни было, я старательно готовилась к отъезду, и даже сама мысль о том, что скоро увижу живописные места, казалась мне весьма заманчивой и в высшей степени интригующей. Но иногда меня начинают одолевать дурные предчувствия, а неизбежность встречи с дикими индейцами просто приводит меня в состояние панического ужаса. Правда, подобные мысли я могу доверить сейчас только своему дневнику. И все же жребий брошен, а все мосты за мной сожжены.

Когда я стояла в прихожей перед парадным входом в Камерон-холл, мне пришла в голову мысль о том, что же находится перед моими глазами. Двери дома были широко распахнуты, хотя на улице уже было довольно прохладно. Вокруг меня поминутно сновали люди с вещами, а я никак не могла насладиться прекрасным чистым воздухом родной Виргинии и долго стояла на том самом месте, где жили и ходили мои предки в течение двух с лишним веков. Я смотрела на потемневшие от времени портреты, на величественные образы тех людей, которые начинали строить наш прекрасный дом и доживали в нем свои последние дни. Смотрела на святые для меня лица отца и матери и постоянно думала о своих братьях. Именно тогда меня осенило, что причиной раскола нашей семьи стал не тот факт, что Джесс воевал на стороне северян, а нечто другое. Видимо, мы просто повзрослели и стали более независимыми.

Потом я быстро отвернулась, так как просто не могла больше смотреть на свой родной дом. Я очень любила Камерон-холл, и вот теперь он полностью и безраздельно принадлежит Джессу и Кирнан, а я должна оставить его и смириться с этой невыносимой для меня утратой.

И все же вовсе не отчий дом окончательно разбил мое сердце. Мне было жаль расставаться с детьми. Джон Дэниел стал уже достаточно взрослым и, как мне показалось, прекрасно понимал, что происходит вокруг него. До сих пор помню огромные слезинки на его пухлых щеках. Все остальные тоже тихонько плакали. Увидев слезы на глазах Келли и Кирнан, я не выдержала и крепко обняла своих невесток. Никто из мужчин, включая Джесса, Дэниела или Джереми, не в состоянии понять, как близки мы стали за последнее время. Их сблизила война, а нас – невероятные тяготы военного времени и стремление пережить все мыслимые и немыслимые трудности.

Но больше всего меня огорчала предстоящая разлука с Дэниелем, так как Джесс какое-то время будет сопровождать меня в пути. Незадолго до этого я поклялась, что не буду плакать, но когда наступил час прощания с Дэниелем, я не смогла удержаться. Слезы застилали мне глаза, а в голове мелькала только одна мысль: суждено ли нам встретиться когда-нибудь? «Моя маленькая сестренка, – сказал он, смущенно улыбаясь, – ты много лет была верной хранительницей домашнего очага и делала это ради нас всех. Клянусь перед Господом Богом, что мы всегда, будем поддерживать его в порядке, чтобы он согревал тебе душу и напоминал о нас!»

А потом он так крепко обнял меня, что даже косточки затрещали. Мне даже показалось, что я прикипела к нему навеки. Но Джесс оторвал меня от него и увел в сторону, опасаясь, что я залью горькими слезами всю прихожую. Теперь я хорошо знаю, что если мое сердце выдержало такой удар, то вынесет и все, что пошлет мне судьба в далеких краях. Я смогу одолеть все трудности, только бы Господь дал мне достаточно сил, чтобы справиться с Джереми!


Криста недовольно поморщилась и быстро зачеркнула последнее предложение. Лучше о нем не писать. Она и так его скоро увидит. Эта мысль вызвала у нее невольный спазм в животе, а на душе стало почему-то неспокойно.

Если она, не дай Бог, окажется в руках индейцев и этот дневник попадется на глаза мужу, будет ужасно, когда он прочтет, что она втайне боится его. А ведь на самом деле у нее нет перед ним никакого страха. Да и вообще она не может с определенностью сказать, какие именно чувства испытывает по отношению к мужу. Иногда она просыпается ночью и с ужасом понимает, что рядом пусто и она совершенно одна. Конечно, ей приходится порой утешать себя мыслью о том, что скоро она в полной мере насладится его присутствием, но это слабо успокаивало ее. Но при этом она всегда упрямо подавляла в себе подобные мысли, гнала их прочь, стараясь забыть обо всем, что, так или иначе, напоминало ей о Джереми.

Почему?

Она прикусила нижнюю губу и в очередной раз решила, что не будет думать ни о Джереми, ни об их супружеской жизни. Но как заставить себя выбросить его из головы? Временами она ловила себя на мысли, что соскучилась по нему, по его ласкам, но никак не могла понять, почему это происходит. Постепенно она свыклась с мыслью, что ей нравится его глубокий бархатный голос, нравится, как он носит военную форму, подчеркивающую его стройную фигуру, нравится огромная физическая сила, таящаяся в его руках, и даже то, как он умеет иногда смотреть как бы сквозь нее. Кроме того, в нем нет абсолютно никакого притворства или обмана, что тоже не может не вызывать восхищения. Ей нравится его грубоватая решительность и целеустремленность, чего так не хватает многим мужчинам. А его серебристо-стальные глаза, которые готовы пронзить тебя насквозь? Но все эти качества меркнут по сравнению с тем, как он умеет обнимать ее, осыпать поцелуями и щедро расточать нежные ласки. Правда, она всегда сопротивлялась его попыткам любой ценой добиться близости, но в то же время была рада, когда он это делал. Ей нравилось даже то, что он часто выводил ее из себя, возбуждал необъяснимую ненависть, в результате чего она мгновенно становилась слабой и покорной. При этом он всегда затрагивал какие-то глубинные струнки ее души, пробуждал какие-то смутные желания, какую-то невероятную страсть, справиться с которой просто не было сил.

Интересно, а что он сам думает сейчас обо всем этом? Ведь прошло много недель, и у него было предостаточно времени, чтобы разобраться в этом поспешном браке. Сожалеет ли он о том, что связал с ней свою судьбу? Разумеется! Да и как ему не жалеть об этом? Ведь на самом деле он никогда по-настоящему не любил ее, хотя и заставил последовать за ним на край света. Нет, он наверняка горько раскаивается в содеянном, в том, что так глупо связал жизнь с нелюбимой женщиной. Может быть, поначалу у него и были благие намерения, но сейчас-то он точно разочаровался в ней. Впрочем, он может принять ее вполне доброжелательно, так как жена в этих диких краях все-таки лучше, чем никто.

Нет, не стоит ломать голову над такими пустяками.

Криста тяжело вздохнула и склонилась над дневником.


Наш очередной проезд по улицам Ричмонда оказался еще более ужасным, чем в первый раз. Я не могла смотреть на всех этих несчастных калек, которые заполонили почти весь город. Правда, они не оскорбляли меня и не швыряли помидорами, как тогда, но все же были настроены крайне недружелюбно, учитывая тот факт, что рядом со мной был Джесс в синей форме. К счастью, он будет сопровождать меня в поездке на Запад и передаст Джереми с рук на руки. Как выяснилось недавно, он получил указание доставить в некоторые западные форты важные донесения. Конечно, он не очень доволен этим обстоятельством, так как уже окончательно решил осесть на земле, превратиться в добропорядочного сельского джентльмена и доктора, чтобы в мире и спокойствии провести дни свои в Камерон-холле вместе с Кирнан. Однако сейчас ему не удается пока осуществить свою давнюю мечту. Вероятно, пройдет еще какое-то время, пока он не решит все свои проблемы и не уйдет в отставку.

А между тем жизнь в Виргинии идет своим чередом. За последнее время здесь было построено много новых зданий и отремонтировано старых. Больно видеть, как кое-где все еще торчат остовы выгоревших дотла домов и черные прогалины уничтоженных фермерских полей. Но все-таки возрождение этой богатой земли медленно продолжается. Некоторые поля уже приведены в порядок и приятно зеленеют, а войска, которые раньше безжалостно вытаптывали их, уже почти полностью выведены. Поэтому сейчас можно увидеть рядом с полностью сгоревшим домом новую постройку, где стучат молотки и мельтешат озабоченные своими проблемами люди. Отрадно, что есть еще желание работать и восстанавливать разрушенное войной хозяйство. Словом, Юг пытается возродиться из пепла, и многие жители часто говорят друг другу: «Если бы только был жив президент Линкольн!» Некоторое время назад мы все страшно ненавидели его за то, что он пытался сохранить единство страны, но сейчас многие из нас понимают, что у него был очень разумный и хорошо продуманный план возвращения Юга в лоно единого Союза. Да и его преемник президент Джонсон оказался не таким уж простодушным, как казалось поначалу. И все же жизнь продолжается, и есть надежда, что в скором времени нация залечит все свои раны. Я очень надеюсь, что этот ужасный раскол будет преодолен, прежде всего, с помощью совместных усилий по покорению Дикого Запада, куда я сейчас направляюсь в сообществе не только северян, но и многих южан.

В Вашингтоне, где мы пересаживались на поезд, идущий до Иллинойса, я познакомилась с Селией Престон. Она показалась мне очень юной, очень хорошенькой и очень испуганной женщиной, выросшей в северной части страны и направляющейся на Запад к своему мужу Джеймсу. Вскоре выяснилось, что ее Джеймс и Джереми вместе служили во время войны, и она в последнем просто души не чает, считая его прекрасным и великодушным человеком. Естественно, я не стала разубеждать ее и доказывать, что это далеко не так. И вообще в последнее время я решила, во что бы то ни стало стать образцовой женой кавалерийского офицера. Конечно, Джереми считает меня, как, он однажды выразился, типичной южной «красавицей» и, очевидно, надеется, что я появлюсь в его лагере именно в таком образе, но я постараюсь разочаровать его в этом. Пусть знает, что жены могут оказаться вовсе не такими, какими они кажутся поначалу. Конечно, работа на плантации приучила меня к тяжелому и продолжительному труду с раннего утра и до позднего вечера, так что я не боюсь трудностей. Кроме того, мне часто приходилось делать свечи и мыло, коптить мясо, стирать белье и одежду, шить и штопать, причем даже тогда, когда в доме было полно чернокожих рабов. Ведь за ними надо было присматривать и проверять все, что они делают. К тому же хозяйка дома должна была заботиться о том, чтобы все они были сыты и ухожены, чтобы в доме все было в идеальном порядке и чтобы все было готово к приезду хозяина, который зачастую даже понятия не имел, каких трудов ей это стоило.

К сожалению, все это уже в прошлом. Я выбрала для себя более легкую участь, и буду постепенно налаживать свою некогда разрушенную до основания жизнь. Джесс, часто повторяет мне, что в форте будет специальный армейский повар, а иногда даже сами мужчины приходят на кухню, чтобы приготовить что-нибудь вкусное для своих жен. Кроме того, нас будут обслуживать многочисленные прачки. Словом, все, что мне придется там делать, так это постоянно убеждать других женщин, что все будет хорошо и нас не съедят, в конце концов, эти ужасные каннибалы индейцы.

Вообще говоря, это не очень-то справедливо по отношению к ним. Насколько я знаю, местные индейские племена не отличаются склонностью к каннибализму. Они могут быть непомерно жестокими и коварными, дикими и промышляющими воровством, но только не каннибалами.


Криста снова сделала перерыв и задумалась, покусывая кончик пера. Ей пришла в голову мысль, что не следует писать об индейцах только в негативном свете. Кстати сказать, в числе сопровождающих ее мужчин был один индеец из племени чероки по имени Роберт Черный Коготь. Как и Джеймс, он когда-то служил вместе с Джереми и сейчас направлялся для прохождения дальнейшей службы. Это был необыкновенно высокий и стройный мужчина с бронзовым цветом кожи, черными волосами, чрезвычайно серьезным выражением лица и удивительно мягкой, вкрадчивой походкой. Но больше всего поражала его одежда – широкие матросские брюки, курточка из оленьей кожи и высокие, почти до колен, ботинки с многочисленными застежками и шнурками. При этом он обладал мягким характером, приятной речью и превосходным английским языком, что само по себе является большой редкостью для индейцев. Криста была приятно удивлена, когда оказалось, что этот человек весьма предусмотрителен и мгновенно появляется перед ней, как только ей что-нибудь нужно. Впрочем, он так же мгновенно исчезает, когда ей хочется остаться в одиночестве. Похоже, что они с Джессом нашли общий язык и почти все свое свободное время проводят вместе.

Конечно, многое объясняется тем обстоятельством, что Роберт Черный Коготь является выходцем из племени чероки, которое относится к числу пяти наиболее цивилизованных индейских племен. Джесс как-то упомянул, что многие воины из этого племени храбро сражались как на стороне северян, так и на стороне южан, вообще они практически ничем не отличаются от белых людей. Криста сразу поняла, что если они понравились Джессу, то Джереми понравятся еще больше.


Возвращаюсь к нашему путешествию. Проехать по улицам Вашингтона тоже было нелегко, но все же не так ужасно, как в Ричмонде. Здесь уже не было сожженных дотла или разрушенных снарядами домов, но люди все равно какие-то угрюмые и нервные. Пока Джесс получал от начальства последние инструкции и важные документы, мы решили воспользоваться свободным временем и осмотреть город, тем более что нужно было погрузить наших лошадей, которым предстоял долгий путь в закрытом и тесном товарном, вагоне поезда. Вот тут-то и начался самый грустный эпизод в нашем путешествии. Джесс решил во что бы то ни стало посетить Арлингтон-хаус – родовое поместье генерала Ли. Когда-то они с Дэниелом были лучшими учениками генерала Роберта Ли в военной академии в Уэст-Пойнте и до сих пор восхищались этим умным и талантливым военачальником, которого любили не только южные мятежники, но и многие жители северных районов (в отличие от бездарного генерала Пикетта, который посмел возложить всю ответственность за трагическую судьбу Геттисберга на генерала Ли), Даже Дэниел вынужден был признать, что у Стюарта не было кавалерии, без которой военная операция генерала Ли была обречена на провал. Все его соратники, включая Стюарта и Джексона, давно уже покинули этот мир, а генерал Ли отдал все свои силы для победы в этой ужасной войне.

«Он не может сейчас вернуться домой», – сказал однажды мне Джесс, и я видела по его глазам, что он хорошо помнит те времена, когда все было по-другому. Как только генерал Ли перешел на сторону взбунтовавшейся Конфедерации, правительство Соединенных Штатов тут же захватило его дом, так как не могло даже мысли допустить, что его родовое поместье будет возвышаться над Вашингтоном. Но дом этот все еще стоит, напоминая всем посетителям, что именно здесь выросла жена генерала, правнучка знаменитой Марты Вашингтон. Другими словами, этот дом для семьи генерала Ли представляет такую же ценность, как и Камерон-холл для всех нас.

Таким образом, прославленный генерал до сих пор не может вернуться в свое родовое гнездо, так как правительство все еще удерживает его в своих руках, а его небольшая территория почти полностью заполнена телами погибших солдат юнионистской армии. Видимо, кому-то пришло в голову, что погибшие на войне янки будут служить хорошим предостережением потерпевшему поражение генералу Ли, Джесс как-то сообщил мне, что по всему городу ходят слухи, будто правительство намерено устроить на земле генерала нечто вроде национального кладбища, похожего на кладбище в Геттисберге, но пока это всего лишь досужие вымыслы. Не исключено, конечно, что семья генерала Ли потребует обратно свое родовое поместье или, во всяком случае, станет настаивать на соответствующей финансовой компенсации, но однажды посеянная горечь в умах и сердцах людей останется, несмотря ни на какие меры правительства. Ее не смогли устранить даже примирительные слова самого генерала о том, что война, дескать, уже позади и нужно во что бы то ни стало восстановить мир на этой земле. Но как это сделать?

После посещения дома генерала Ли в Арлингтоне мы вернулись, к нашему поезду, где я сразу же упала на полку и проспала до утра. Купе было превосходным – все полки обиты бархатом, а мебель сделана из красного дерева. В купе с одной стороны находился Джесс, а с другой – Селия. Сразу же за нашим вагоном находился вагон-ресторан, так что с питанием у нас не было никаких проблем, тем более что неподалеку располагался вагон для курящих, что вполне устраивало всех наших мужчин. Правда, Джесс не злоупотреблял этим и старался, как можно дольше находиться со мной, понимая, что нам до расставания осталось совсем немного времени.

Селия, как я уже писала, очень милая женщина, а Роберт Черный Коготь вообще бесподобен. Правда, с нами едет еще одна жена офицера, но о ней не скажешь, что она весьма приятная во всех отношениях особа. Я имею в виду миссис Брукс, жену лейтенанта Брукса. К сожалению, мне неизвестно ее первое имя, так как она не представилась мне. От нее исходит такой жуткий ханжеский дух, что нам приходится соблюдать все заповеди субботы и следить за каждым своим поступком.

Кроме того, она пристально следит за поведением остальных мужчин и постоянно ворчит по поводу того, что они ведут себя неподобающим образом и слишком часто уединяются в вагоне-ресторане. Конечно, они и понятия не имеют о том, что находятся под неусыпным оком этой сторонницы строгих нравов, а она между тем все время напоминает мне, что по прибытии в форт заставит моего мужа призвать их к порядку. Где же мое уважение к древним, обычаям и искреннее почитание Господа Бога нашего Иисуса Христа?

Я была так потрясена ее поведением, что вынуждена была предпринять ответные меры. Так, например, я однажды заявила ей, что мой Бог все еще занят собиранием душ убиенных на полях сражений людей, что привело ее в крайнее изумление. Она была так возмущена, что мгновенно пошла прочь и больше не попадалась мне на глаза. Нет никаких сомнений в том, что она непременно пожалуется Джереми. Ну и пусть, мне совершенно безразлично, что она выкинет в будущем. Рядом со мной был Джесс, который все видел и слышал. Его очень позабавил наш разговор, и он сказал, что Джереми это, вероятно, тоже понравится. Разумеется, мой брат понятия не имеет, как на самом деле относится ко мне муж, но я нисколько не сомневаюсь в том, что он поддержит своих друзей и вдоволь посмеется над этой ведьмой. Я пошла в последний вагон поезда, вышла на платформу и стала любоваться мелькающими мимо замечательными пейзажами. В настоящее время мы проезжаем мимо величественных гор, которые кажутся мне совершенно бесподобными в своем нескончаемом многоцветье. В этот момент мне в голову пришла мысль о том, что происходит с нашими прежними убеждениями. Когда мы были маленькими, то никогда не пропускали воскресную службу в местной церкви, а потом началась война и все ее участники – северяне и южане – стали молиться одному и тому же Богу. Нет, я, конечно, не могу сказать, что полностью утратила веру во Всевышнего, но все же она заметно ослабла за последние годы. Надеюсь, что обрету своего Бога на Западе, когда окажусь на его диких и совершенно неосвоенных просторах.

Вскоре мы миновали горную гряду и проехали через городок Цинциннати, что в штате Огайо. Здесь я наконец-то увидела не тронутые войной земли, что было очень приятно. А на следующий день мы добрались до города Один в штате Иллинойс, но Джесс строго-настрого запретил мне покидать территорию железнодорожной станции. «Это место давно уже называют «чертовой дырой», – просветил он меня с назидательностью старшего брата. Конечно, я немного расстроилась, но потом немало увидела и из окна своего вагона. Да и в вагоне-ресторане мне рассказали немало интересных сплетен насчет этого Богом забытого городка. Мне оставалось еще раз пожалеть, что не удалось вырваться на его таинственные улочки и своими глазами увидеть то, что мне рассказывали другие. Похоже, что это действительно самое грешное место на земле, так как я даже из окна вагона видела большое количество ярко накрашенных женщин, одежда которых прикрывала лишь самую малость их загорелых тел. А одна юная леди вышла на улицу в черных чулках, которые были видны из-под ее короткой юбки, причем почти от того самого места, где они обычно крепятся резинками! Впрочем, она производила впечатление безумно счастливой молодой особы, с которой могла бы сравниться лишь женщина, чудом вырвавшаяся из цепких лап дьявола. Разумеется, это лишь малая толика того, что можно было увидеть в этом городке при других обстоятельствах. По улицам совершенно безбоязненно шныряли надравшиеся до чертиков мужчины, а на каждом углу виднелись яркие вывески игорных домов. А стрельба! Конечно, я с детства привыкла к ружейной стрельбе, но такого я еще не встречала! Казалось, что в этом городе стреляли почти каждую минуту. Я сама видела, как двое совершенно пьяных мужчин выскочили на улицу с длинными ружьями в руках и стали палить из них. К счастью, они были настолько пьяны, что не попали друг в друга, но ведь могло быть и по-другому!

Джесс быстро оттащил меня от окна и строго предупредил, что такие вот ковбои могут запросто промахнуться и ненароком попасть в поезд. Конечно, от таких стрелков можно ожидать чего угодно. После этого я схватила его за руку и громко рассмеялась. Он также начал смеяться, но у меня вдруг этот смех неожиданно превратился в плач, и я ревела у него на плече несколько минут, после чего дала себе слово никогда больше не допускать подобной слабости.

Покинув Один, штат Иллинойс, мы благополучно добрались до Кэйроу, где пересели на пароход и поплыли вниз по Миссисипи. Я была очень рада, что оказалась в весьма приличной каюте, хотя вскоре после отплытия капитан судна – добрый старый морской волк – несколько огорчил меня, заявив, что, кроме хорошей каюты, жену полковника Джереми ничего хорошего не ждет. Я старалась не думать о своем ближайшем будущем и вдоволь наслаждалась огромным старомодным пароходом, который, что было наиболее приятно в тот момент, снова направлялся на юг. На борту судна оказалось несколько бывших конфедератов, но они были вполне спокойными и незлобиво относились к своей нынешней участи. Джесс очень быстро отыскал своих старых друзей как среди бывших мятежников, так и среди северян, и они почти все это время провели, в кают-компании, играя в покер. При этом они все, учитывая, что я сестра Джесса, не возражали против того, чтобы я тоже сыграла несколько партий, да и он тоже ничего не имел против, так как прекрасно понимал, что никаких других развлечений на судне практически нет. К тому же ставки были не очень высокими и не грозили мне крупным проигрышем. Миссис Брукс, естественно, была крайне возмущена этим обстоятельством, и я ни минуты не сомневаюсь в том, что она непременно найдет возможность сообщить об этом «ужасном» случае моему мужу, добавив при этом несколько своих собственных пикантных подробностей. Ну что ж, откровенно говоря, меня это нисколько не пугает. Я наслаждаюсь общением с интересными людьми, но в то же время постоянно думаю о том, что вскоре мне придется окунуться в жуткую атмосферу неизвестности и постоянного страха.

Правда, по утрам меня по-прежнему подташнивало, что в условиях постоянной качки на судне было невыносимым, но ничего не поделаешь. Конечно, Джесс постоянно вился вокруг меня и всеми силами старался облегчить мою участь, но я в его помощи практически не нуждалась. Слава Богу, что через некоторое время мое самочувствие стало вполне нормальным.

В Мемфисе мы оставили наш пароход, и пересели на новое судно, идущее вниз по Уайт-Ривер. Эта часть путешествия понравилась мне больше всего, так как мы проплывали мимо живописных мест, захватывающих воображение своей непознанностью и загадочностью. Вдоль реки простирались бескрайние болота, изредка покрытые густыми сказочными лесами. В этих краях ночь наступала как-то очень быстро, почти мгновенно, а вечерние закаты и утренние рассветы были просто потрясающими. Правда, по ночам жужжали жуткие комары и прочие насекомые, не дававшие уснуть ни на минуту, но мне даже это не мешало наслаждаться неописуемыми в своем очаровании пейзажами.

Через четыре дня после того, как мы покинул Кэйроу, наш пароход медленно приблизился к порту Дивэллз-Блаф – самому оживленному и загруженному в этих краях. Даже жестокая война, казалось, обошла его стороной и уберегла от неизбежных разрушений. Словом, все здесь осталось в том же виде, как находилось до войны, и это, безусловно, не могло не радовать меня. В гавани постоянно сновали туда и сюда речные и морские суда, а доки были переполнены до отказа. Да и люди здесь совершенно другие. Они не суетливы и занимаются своими делами, что само по себе уже не могло не радовать глаз.

А я тем временем начинаю все больше и больше нервничать. Мы уехали отсюда вечерним поездом и доберемся до Литл-Рока к пяти часам. При одной этой мысли мое сердце начинает так бешено колотиться, что даже дышать трудно. Полагаю, что почти все женщины в моем щекотливом «положении» испытывают нечто подобное, но все же мне кажется, что мое состояние не зависит напрямую от состояния здоровья. Думаю, что это, прежде всего, связано с моим мужем, и я никак не могу понять, почему это происходит. Конечно, мы с ним враги, и дело здесь, по-видимому, не только в цвете его униформы. Собственно говоря, мы стали враждовать с того самого дня, когда впервые увидели друг друга. Когда он входил в комнату, у меня всегда начинался какой-то странный жар, будто вместо теплого погожего дня вдруг начинал бушевать невиданный шторм. А теперь, судя по всему, дело обстоит еще хуже, так как он, вероятно, станет воспринимать наш своеобразный брак в качестве средства установления полного контроля надо мной. Ему кажется, что теперь он станет полновластным господином и хозяином своей жены. Ну что ж, может быть, в этом есть своя доля правды, так как я все же решилась отправиться к нему, оставив позади себя все, что было связано со старой жизнью, и готова встретить все то, что готовит мне новая, даже если она будет жестокой, тяжелой и совершенно дикой.

Вот мы и приближаемся к Литл-Року. Мои пальцы уже мелко дрожат, и с каждым разом все труднее держать в; руках перо. Я бессмысленно смотрю на все эти просторы, о которых мне говорили и писали много раз, и с ужасом ожидаю, встречи с мужем. Я так переживаю, будто передо мной сейчас раскинулась последняя обитель моей жизни.


Пять часов сорок пять минут. Нет, я не собираюсь окончить жизнь свою в этих диких краях. Мы только что получили сообщение, что Джереми продвинулся со своими солдатами в глубь индейской территории с целью проведения необходимых исследований, и установления контактов. Но он при этом не забыл попросить Джесса, чтобы тот доставил меня на место и позаботился о моем размещении в Форт-Смите. Утром мы снова отправимся в путь на небольшом пароходе, который доставит нас к месту назначения.

Я только что прочитала свою последнюю запись и вдруг почувствовала, что Литл-Рок мне не очень понравился. Правда, Джесс сделал все возможное, чтобы скрасить мое одиночество и улучшить настроение… Он угостил меня прекрасным обедом в каком-то небольшом ресторанчике, при этом все время шутил, не забывая деликатно предупреждать при каждом удобном случае, что отныне я должна быть готова к жизни в полевых условиях, а это, по его мнению, требует хорошего питания. Вечер удался на славу. Самое интересное заключалось в том, что я познакомилась с одной матроной, которая только что вернулась с индейской территории. Она оказалась весьма приятной особой и подтвердила, что мне, конечно, в особых случаях могут пригодиться кринолины и нижние юбки, но в целом, если я хочу быть похожей на настоящую жену кавалерийского офицера, придется довольствоваться простой одеждой из грубого полотна. Помимо всего прочего, она предупредила меня, что скоро наступят холода и нужно подготовить теплое белье. Словом, чем проще женщина одета, тем лучше. К тому же совершенно необходимой является в этих местах плотная вуаль, чтобы сохранить кожу на носу. Здесь такое солнце, что от светлой кожи буквально в считанные дни не остается ровным счетом ничего. Я уже начинаю понимать, что здесь все является чрезмерным: если солнце – так обязательно палящее, если ветер – непременно ураганный, если холод – нестерпимо пронизывающий, от которого просто невозможно укрыться. И вместе с тем она долго убеждала меня, что очень ценит каждый день своей жизни в этих диких краях. Надеюсь, что через некоторое время буду похожей на нее. Она на удивление простая и очаровательная женщина, которая увлекается цветами, и вообще растениями, а также обожает здешнюю природу. Откровенно говоря, я осталась очень довольна этой встречей, так как получила представление о том, какой должна быть жена офицера. У Джереми не будет повода для разочарования в своем поступке. Другими словами, его ждет встреча с идеальной женой кавалерийского офицера. Я могу подвести его в чем угодно, но только не в этом.

Мы оставили Литл-Рок на следующее утро. Наш пароходик плыл очень медленно, по нещадной жаре, хотя по всем признакам должно уже быть прохладно. Я по-прежнему не могла успокоить свои разбушевавшиеся нервы, и все это из-за Джереми. Иногда мне кажется, что просто-напросто боюсь, встречи с ним, и не только с ним, но и с индейцами, и вообще с неизвестностью, будь она неладна. А иногда я начинаю убеждать себя, что опасаться не стоит, особенно Джереми, что все будет нормально. А с другой стороны, мне очень хочется поскорее добраться до форта и окунуться в неизведанную жизнь. Я даже чувствую, как кровь кипит в моих жилах, хотя Джесс пытается убедить меня, что кровообращение всегда обладает некоторым ритмом. Прошлой ночью я никак не могла уснуть и пролежала в постели, думая о том, что это, вероятно, моя последняя ночь, когда я нахожусь в постели одна. Но больше всего я думала о тех странных вещах, которые он проделывает со мной и которым я просто не могу противостоять, хотя и должна.

Я не вспоминала о Лейме уже много дней, и это уже перестало казаться мне странным. Похоже, Джереми удалось затмить Лейма и у меня исчезло ощущение безвозвратной потери. Конечно, я бы предпочла, чтобы он был со мной рядом; мне всегда было приятно чувствовать его руки и ощущать себя в его власти.

Наконец-то мы прибыли в лагерь, где меня тут же препроводили в палатку Джереми. Мне кажется, что я абсолютно готова к длительным переездам по равнине верхом на лошади, но, может быть, я переоцениваю свои возможности. Как бы то ни было, я уже сложила все свои дорогие наряды в сундук, переоделась в простенькое платье, к которому привыкла еще в те времена, когда возилась на поле с хлопком и помидорами, и постаралась успокоиться. Джереми еще не вернулся, но он попросил позаботиться обо мне Натаниеля, того самого чернокожего и очень интересного человека, с которым я познакомилась еще в Ричмонде. Он был, как всегда, очень добр ко мне и распорядился перенести все мои вещи в палатку Джереми. Она, кстати сказать, очень большая, да и все прочие вещи в ней очень большие, включая даже его кровать. Все это время Натаниель убеждал меня в том, что сейчас установилась прекрасная безветренная погода и почти нет зловредных насекомых. Кроме того, он принес мне бутылку прекрасного вина и установил лично для меня в углу палатки небольшой столик, который выглядит карликом по сравнению с огромным столом Джереми. Мне впервые показалось, что я на своем месте и справлюсь с любыми трудностями. Натаниель был так добр, что даже предложил наполнить огромный таз водой, чтобы я могла помыться, если, конечно, Джереми не вернется домой к ужину. Он находится в отъезде уже несколько дней и должен прибыть с минуты на минуту.

Лагерь на самом деле оказался весьма оживленным местом. Под командой Джереми находится довольно большой кавалерийский полк, состоящий из восьми рот, причем в каждой из них насчитывается от восемнадцати до двадцати пяти человек. Во главе каждой роты стоит капитан, опирающийся на помощь нескольких сержантов и капралов, а в непосредственном подчинении Джереми еще четыре лейтенанта, но их количество часто меняется в зависимости от сложности задач и особенностей военной службы. Наибольшие симпатии вызвал у меня майор Уиланд – единственный доктор в этом лагере. Кстати сказать, он уже наведался ко мне и сказал несколько подбадривающих слов, за что я ему весьма признательна. Селия тоже устроилась неплохо, да и миссис Брукс, полагаю, не осталась без внимания. Судя по всему, она просто сгорает от нетерпения дождаться командира отряда и выложить ему все свои претензии и упреки. Думаю, что это позабавит его. Я даже не исключаю того, что она может выехать из лагеря с целью скорейшего оповещения Джереми о моем неприличном поведении. Надеюсь, что к моменту его возвращения я буду в полном порядке. Впрочем, в этом нет никаких сомнений, так как красное вино действует на меня очень быстро. Я предстану перед ним в своем простеньком платье, с заколотыми волосами и невозмутимой улыбкой на лице. Думаю, что он не сможет пожаловаться на мое безобразное поведение.


На самом же деле в момент встречи она была с распущенными волосами и совсем без платья, о чем Джереми нисколько не жалел.

В то время как Криста только приближалась к лагерю, Джереми ломал голову над одной очень болезненной загадкой. Он выехал из лагеря с единственной целью отыскать один из отрядов, который направлялся в Форт-Юнион, но затерялся где-то в этих болотистых местах. Джереми неплохо знал район и чувствовал, где нужно искать пропавших людей. Великие равнины с давних времен привлекали к себе самые различные индейские племена, которые рвались сюда из-за обилия дичи, щедрых водных источников и богатых лугов. При этом одни племена были вполне мирными и доброжелательными, другие – помещены в резервации, а третьи все еще находились в состоянии войны с бледнолицыми.

Наконец-то Джереми наткнулся на место, где трагически закончился боевой путь отряда. Похоже, что здесь произошло самое что ни на есть жуткое сражение. Все солдаты окопались в одном огромном рве, края которого были наспех вымощены камнями. Вообще говоря, это был прекрасный способ защиты в условиях позиционной войны, но только не с индейцами. Конечно, у некоторых индейцев могли быть винтовки, но все-таки большая их часть по старинке была вооружена луками со стрелами.

Но как великолепно они владели ими!

Представшее, перед ним зрелище было не для слабонервных. Джереми обошел вокруг огромного окопа, заполненного трупами солдат, и живо представил себе картину вооруженной стычки. По всей вероятности, индейцы напали на отряд внезапно и сразу же окружили его, быстро перемещаясь на лошадях. Видимо, солдаты пытались отразить нападение, укрывшись за телами лошадей и группируясь в тесный круг. Конечно, сразу же началась беспорядочная стрельба по мелькающим перед глазами индейцам, но она вряд ли могла помочь им. Другими словами, все происходило так, как это было описано в учебниках по боевой подготовке и, вероятно, было единственным способом защитить себя при данных обстоятельствах. Не исключено, что к моменту развязки уже наступил вечер. Солдаты, выполняя приказ командира, стали спешно окапываться, используя для этого ножи, штыки и приклады винтовок. Вскоре индейцы, получившие, вероятно, солидное подкрепление, снова предприняли атаку, но, к удивлению своему, обнаружили, что бледнолицые уже успели врыться в землю. Первая же атака показала им, что они теряют слишком много людей.

Именно это обстоятельство натолкнуло их на мысль о необходимости применения совершенно иной тактики. Им нужно было найти место, с которого они могли бы безбоязненно обстреливать солдат стрелами, не подвергая себя слишком большой опасности. И они это, естественно, сделали, обозначив вражескую территорию копьями, украшенными яркими перьями. С этого момента они фактически превратили ров в братскую могилу, начав беспрерывный обстрел укрывшихся солдат. В стороне находилась группа разведчиков, которые корректировали падение стрел и подсказывали своим соплеменникам нужное направление… После нескольких прикидок стрелы стали падать прямо на головы солдат, лишив их последней надежды на спасение.

– Боже мой, полковник! – в ужасе воскликнул капитан Тэйер Артимэс, командир роты «Джи». – Какое жуткое зрелище! Похоже, что у этих бедолаг, не было ни единого шанса.

Джереми наклонился над окопом и вынул из груди мертвого солдата длинную стрелу. Рядовой лежал на спине, уставившись в голубое небо такими же голубыми, но уже остекленевшими глазами. Он закрыл ему глаза, – а потом внимательно осмотрел стрелу.

– Команчи, – задумчиво сказал Джереми, а потом тихо добавил: – Интересно, почему они зашли так далеко на восток? Обычно они сюда не доходят.

– Похоже, сэр, что вся эта бойня произошла совсем недавно, – заметил капитан Артимэс.

– Боюсь, что это случилось совсем недавно, – сухо обронил Джереми.

Артимэс нервно пожал плечами и огляделся вокруг.

– Вы полагаете, сэр, что нам следует уносить ноги, пока еще не поздно?

Джереми задумчиво кивнул головой. День уже клонился к вечеру, а команчи, насколько он знал, никогда не нападают в сумерках, но все же капитан был прав, и нужно было как можно быстрее покинуть этот район. В его распоряжении было всего двадцать пять человек, и очень не хотелось, чтобы здесь произошло еще одно массовое кровопролитие.

– Нам нужно запомнить это место, чтобы потом вернуться и похоронить этих парней! – обратился он к своим солдатам, но уже при последних словах ощутил чувство беспокойства. Казалось, что даже ветер усилился, а по земле пронесся едва слышный гул. – Всем немедленно спешиться и занять круговую оборону! – скомандовал он, не дожидаясь, пока появятся более убедительные доказательства приближения противника.

Господи, похоже, все повторяется!

Не успели солдаты соскочить с лошадей на землю, как послышались первые воинственные крики индейцев. Они выскочили из-за деревьев, которые росли на ближайшем холме. Джереми сощурил глаза и попытался прикинуть, сколько же их скрывается за плотной пеленой взбитой копытами пыли. К счастью, их было не так уж много – примерно человек двадцать смельчаков или около того, но наверняка это был передовой отряд, за которым могут последовать основные силы.

Джереми быстро спешился, укрылся за лошадью и прицелился.

– Не стрелять до моего сигнала! – приказал он, пристально следя за быстро приближающимся облаком пыли. – Огонь вести прицельно и одним залпом! Мы не должны оставить им возможности вернуться за подкреплением! Всем понятно? Если допустим ошибку, то окажемся в той же могиле, что и эти парни!

В ответ послышались воинственные крики индейцев, но Джереми знал, что солдаты прекрасно поняли стоящую перед ними задачу. Топот копыт становился все громче и громче, изредка прерываясь надрывными криками. Индейцы были обнажены до пояса, хотя ночи стали уже довольно прохладными. На них были крепкие штаны из оленьей кожи, и только на некоторых можно было увидеть нечто вроде рубашки. Их перекошенные от воинственного азарта лица были ярко раскрашены, а в волосах торчали перья, по цвету которых Джереми безошибочно определил, что они вышли на тропу войны и будут сражаться с невероятным упорством.

Джереми внимательно прицелился в первого из них, который, как ему показалось, был главным в этом отряде. Затем он спокойно спустил курок и увидел, что индеец свалился с лошади. В ту же секунду начали стрелять остальные. Джереми снова прицелился и уложил второго. Сейчас самое главное – вести себя спокойно и уверенно. Он знал, что очень трудно сохранить самообладание перед лицом атакующих индейцев, но это был их единственный шанс на спасение.

Справа от него находился капитан Артимэс, который быстро щелкал затвором и выпускал пулю за пулей в напирающего противника, а слева – рядовой Дарси, превосходный стрелок и храбрый солдат, который немного замешкался, вытаскивая из седла свою винтовку. Наконец-то ему это удалось, и количество сраженных индейцев стало быстро увеличиваться.

Сквозь плотную пелену порохового дыма Джереми вдруг увидел, что неподалеку стоит Вилли Смит, недавно призванный в армию солдат, который еще, видимо, не научился вести себя в подобной обстановке. Он стоял во весь рост и испуганно таращил глаза на индейцев, отчего был похож на загнанного зверька, неожиданно попавшего в луч яркого света. Для команчей это была прекрасная мишень, попасть в которую мог даже ребенок.

– Ложись! – громко закричал Джереми, опрометью бросаясь к парню.

Он сильно толкнул его на землю и полетел вниз вместе с ним, укрываясь за грудой камней командир хотел было отчитать Вилли за столь легкомысленное поведение, но потом решил, что сейчас не время для назидательных разговоров, и вернулся к стае команчей. Выпустив по индейцам всю обойму из шести патронов своего ружья, Джереми погрозил кулаком оцепеневшему от страха солдату и стал быстро заполнять барабан новыми пулями. К тому времени индейцы уже приблизились настолько, что стали кружить вокруг них, как стая изголодавшихся стервятников над поверженной добычей.

Джереми снова начал палить из револьвера, изредка посматривая на обескураженного Вилли. Тот часто мигал глазами и постепенно приходил в себя.

– Все нормально, господин полковник! – выдавил он из себя и даже попытался улыбнуться. – Со мной все в порядке, сэр. Сейчас я уже в состоянии стрелять не хуже Дарси и обещаю, что не буду больше высовываться.

– Очень надеюсь на это, – недовольно проворчал Джереми и опять занялся индейцами.

Пыль вокруг них стала настолько густой, что можно было задохнуться от нехватки воздуха. Вилли Смит аккуратно прицелился и выстрелил в индейца, который находился уже в нескольких метрах от их окопа. Всадник громко охнул и свалился с лошади почти перед носом солдата. Парень какое-то время тупо смотрел на мертвого противника, а потом опомнился и снова прицелился.

Джереми мгновенно оценил обстановку и пришел к весьма утешительному выводу, что пока все для них складывается благоприятно. Вокруг окопа уже лежало около десяти трупов с перьями в волосах, а остальные все еще мельтешили поблизости, пытаясь подавить сопротивление.

– Какие у нас потери? – громко закричал Джереми, обращаясь к капитану Артимэсу.

Тот огляделся вокруг, а потом порадовал командира сообщением о том, что пока убитых нет, а число раненых не превышает двух человек.

– Нам нужно любой ценой уложить их всех! – закричал Джереми, продолжая вести прицельный огонь. – Иначе мы станем для них очень удобной мишенью, и они будут расстреливать нас, как уток на пруду!

– Понятно, полковник! – ответил Дарси и ухмыльнулся. – Если не возражаете, я сниму вот этого. – Он показал в сторону наиболее отчаянного всадника, который имел неосторожность слишком близко подойти к окопу.

– Валяй, Дарси, – подбодрил его Джереми, наблюдая за ходом битвы.

Индейцы потеряли почти половину своих людей, но все еще упорно пытались пробиться к окопу, выписывая круги. Джереми понял, что они ждут того момента, когда противник зароется в землю и станет, таким образом, легкой добычей для их острых стрел. Но Джереми решил не поддаваться на провокацию и вести огонь из-за крупов лошадей, постоянно перемещаясь по ограниченному пространству. Нет, такой номер больше не пройдет. Джереми знал, как можно лишить их этого преимущества.

Круг индейцев стал быстро сужаться, а их воинственные крики усилились до такой степени, что в ушах звенело. Дарси тут же сразил наповал одного из них, а Джереми позаботился о другом. В целом все его солдаты сражаются безупречно, хотя стреляют не всегда достаточно метко. И, тем не менее, после второго захода атака индейцев захлебнулась, и только пять всадников сумели выбраться из зоны поражения.

– По коням! – раздался приказ Джереми. – Любой ценой догнать их и уничтожить! Если мы этого не сделаем, они приведут сюда целое войско!

Не дожидаясь ответной реакции, он вскочил на лошадь и помчался за удаляющимися индейцами. Через минуту он услышал позади себя топот копыт. Вслед за ним скакали Дарси и Артимэс, а за ними все остальные. Дарси прицелился из винтовки и на ходу выстрелил. Один из индейцев взмахнул руками и рухнул на землю. Джереми похвалил парня и тут же свалил меткими выстрелами еще двоих. Четвертого сразил капитан Артимэс, а пятого – кто-то из рядовых солдат.

– Давайте оставим их там, где они лежат, – предложил капитан Артимэс, спешившись возле первого индейца. Тот лежал на земле, широко раскинув руки, полуобнаженный, с накрашенным лицом и с несколькими скальпами на поясе. Джереми подошел поближе и увидел, что некоторые скальпы были сняты с белых людей, а остальные – с индейцев враждебных племен.

– Нет, – решительно сказал он, глядя на трупы, – нам придется похоронить их. Только так мы сможем выиграть немного времени и уйти отсюда как можно дальше. Если их обнаружат соплеменники, то непременно организуют погоню за нами.

Солдаты стали рыть землю ножами, а Дарси с интересом посмотрел на командира:

– Господин полковник, а что, если вы приведете сюда весь наш полк?

– Ничего не получится, Дарси, – разочаровал его Джереми.

– Почему?

– Потому что индейцы никогда не нападают на хорошо вооруженный полк.

– Никогда? – искренне удивился тот. – Сэр, но здесь же полно этих тупых дикарей! Их тут сотни…

– Советую тебе, рядовой, запомнить несколько уроков на будущее. Первый – они не такие тупые, как тебе кажется. Посмотри, как они организовали атаку на отряд из Форт-Смита! Тупые люди не смогли бы так легко расправиться с вооруженными солдатами. Второй – не стоит провоцировать в этих краях большую войну, называя их тупыми дикарями. Мы с некоторыми племенами поддерживаем весьма дружеские отношения.

Стоявший рядом с Джереми сержант Родригес, выходец из Мексики, который большую часть своей жизни воевал на Западе, негодующе сплюнул на землю коричневый комок жевательного табака.

– Мадре миа! – воскликнул он, глядя на Дарси. – Ты самый настоящий ребенок. Если хочешь знать, эти люди могут быть намного умнее и чище многих гринго, не так ли, господин полковник?

Джереми понимающе улыбнулся:

– Совершенно верно, сержант, – сказал он и мгновенно принял серьезный вид. Уже заметно стемнело, а они находятся на огромном расстоянии от лагеря. А еще нужно похоронить этих мерзавцев. – Немедленно приступить к захоронению трупов! – громко приказал он, радуясь, что, все его команды выполняются беспрекословно.

Это была новая рота в его полку, и он еще плохо знал всех солдат. Только Дарси был для него более или менее знакомым солдатом, так как воевал с ним в самом конце войны. Джереми знал, что это очень храбрый воин и к тому же превосходный стрелок. И вообще было приятно иметь рядом с собой такого опытного и преданного солдата. Интересно, слышал ли он среди воинственных криков индейцев лозунги южных мятежников? Может быть, но все же это гораздо легче, чем целиться в человека в серой униформе и постоянно думать о том, что перед тобой может оказаться твой брат.

Они быстро закопали тела индейцев, присыпали их сухой землей, а потом так же быстро стали хоронить тех солдат, которые недавно сложили головы в бою с индейцами. По ходу дела обнаружилось, что один из солдат еще жив и издает едва слышные стоны. В мгновение ока они вытащили из его спины обломившуюся часть стрелы, залили рану виски, перевязали, ее и внимательно осмотрели всех остальных, чтобы лишний раз удостовериться, что они все погибли. Только после этого Джереми немного успокоился. Этот парень, судя по всему, выживет и расскажет им о случившемся. Раз уж он не умер за это время, то теперь непременно будет жить.

Как только луна поднялась, он приказал солдатам собрать вещи и отправиться в путь. Они ехали больше семи часов и преодолели за это время почти пятьдесят миль. Когда, в конце концов, они выбрались на равнину, Джереми решил, что пора немного отдохнуть. Индейцы вряд ли нападут на них ночью да еще на открытой местности.

Привязав лошадь, он улегся под открытым небом и долго смотрел на тускло мерцающие над головой звезды. Как ему хотелось побыстрее дождаться утра, чтобы ворваться в лагерь и обнять Кристу. Если ничего не случилось, то она уже должна быть в лагере. Он смотрел на звезды, а перед глазами настойчиво маячило лицо жены – прекрасное, нежное, утонченное, страстное и вместе с тем непокорное и возмущенное, как осенний шторм на море. Ее синие глаза всегда сочетали в себе признаки необыкновенной нежности и отчаянной непокорности и оттого казались еще более прекрасными.

Он часто заморгал глазами, как будто пытаясь защититься, от яркого света звезд. Интересно, как пройдет их встреча на этой земле? Ничего, все будет нормально. Она, так или иначе, освоит некоторые навыки здешней жизни и, в конце концов, сбросит с себя все свои многочисленные юбки и нарядные платья.

И все же не стоит обольщаться, напомнил он себе. Она упрямая женщина с сильным характером и только через некоторое время сможет полностью подчинить себя обстоятельствам. Джереми глубоко вздохнул и подумал, что ему тоже придется извлечь некоторые уроки из их совместной жизни в этих диких краях.

Господи, как же медленно идет время! Он уже давно привык коротать ночи, видя перед собой ее образ, но сейчас все стало просто невыносимо. Как можно лежать здесь, на сырой земле, когда в лагере его ждет законная супруга? Интересно, а как она воспринимает сейчас свою новую жизнь? И вообще, почему он так навязчиво думает о ней? Сначала он очень скучал, по ней и с нетерпением ожидал приезда, но потом немного успокоился и пришел к выводу, что такая жизнь не для нее. Он даже представить себе не мог, что она когда-либо приедет к нему.

И все же он чертовски соскучился по ней. Плевать, что она там будет чувствовать и как воспримет новую обстановку. Все будет нормально. Поскорее бы добраться до лагеря. Сейчас ему нужно немного отдохнуть и позабыть о том, что произошло с ними за последние часы.

Отдохнуть? Сможет ли он отдохнуть в лагере, в присутствии Кристы? Она почему-то никогда не связывалась в его сознании с понятиями комфорта и спокойствия. Напротив, все в ее поведении напоминало о том, что он имеет дело с молодой и агрессивной тигрицей, с раненым зверем, гордым, жестоким, готовым сражаться до конца за свою свободу и достоинство. Нет, скорее всего, они оба чем-то напоминают раненых зверей, и, возможно, только время сможет залечить эти глубокие и постоянно кровоточащие раны.

Джереми закрыл глаза и задумался. Может быть, он и впрямь влюбился в свою жену? Может быть, он всегда любил ее?

Да, конечно, она вызывала у него чувство восторга, но при этом, безусловно, было нечто большее. Даже когда она приводила его в состояние ярости, в этом было что-то более глубокое.

Криста никогда не подавала виду, что может смириться со своим положением, и это всегда восхищало его, но была ли это: настоящая любовь? Сейчас он не мог ответить на этот вопрос. Да и как можно было ответить на него, если в голове все смешалось, а перед глазами то и дело возникала картинка из недавнего кровопролитного сражения. Он знал только то, что безумно хочет видеть ее, вне зависимости от ее настроения и отношения к нему. Ведь, в конце концов, она все-таки смирилась и приехала к нему, оставив все свои дела и родной дом!

Джереми самодовольно ухмыльнулся и надвинул поглубже шляпу. Завтра, когда он окажется в ее объятиях, все станет предельно ясно. А сейчас нужно немного отдохнуть и позабыть о недавних неприятностях.

Он, конечно, понятия не имел, где и как встретит свою жену. Может быть, она будет сидеть у Джесса, прижавшись к нему, или станет коротать время в его палатке, подобрав под себя ноги, сидя на его постели.

Но случилось так, что он нашел ее в самом благоприятном расположении духа в его собственной палатке да еще в огромной лохани, где она сидела, покрытая мыльной пеной. Она не слышала, как он вошел в палатку, и ему пришлось какое-то время стоять поодаль, преодолевая искушение посмотреть на нее. Где же Натаниель отыскал такой огромный таз? Она была прекрасна в эту минуту. Прозрачные мыльные пузырьки покрывали все ее тело и мгновенно скатывались вниз, обнажая все ее прелести. Криста слегка наклонялась вперед, подхватывала руками обильную пену и швыряла ее на плечи, радуясь как ребенок. Ее волосы были стянуты в пучок на затылке, а плечи слегка подрагивали от каждого движения.

Внезапно ее полузакрытые глаза дрогнули и широко открылись, видимо, она почувствовала присутствие мужа. Криста вытаращила на него глаза, не зная, что делать в подобной ситуации. Они были небесно-голубыми, каким бывает небо в самом разгаре лета. По всему было видно, что она не ожидала его возвращения и была застигнута врасплох, явно не желая предстать перед ним в таком виде.

Джереми мило улыбнулся и скрестил на груди руки.

– Привет, моя дорогая! – тихо произнес, он, не отрывая от нее глаз.

– Ты… Ты уже здесь! – растерянно прошептала она и густо покраснела, судорожно пытаясь прикрыть обнаженное тело.

– Разумеется, – охотно пояснил он, – где же мне еще быть? Это же моя палатка. К тому же ты приехала ко мне, а не к кому-то другому.

– Да, конечно, – слегка замялась она и опустила голову. – Я просто хотела немного помыться и переодеться в простую одежду, чтобы быть готовой к встрече с тобой. – Ее голос стал тихим, а ресницы стыдливо прикрыли глаза.

Джереми вспыхнул от внезапно нахлынувшей на него злости.

– Криста! – с негодованием воскликнул он. – Когда ты перестанешь играть роль несчастной женщины, которая очень хочет понравиться своему мужу. Отныне ты не должна подстраиваться под меня и делать вид, что будешь более совершенной женой, чем есть на самом деле!

С этими словами он сделал свой первый шаг по направлению к ней.

Возможно, она еще не готова для встречи с ним, но он уже более чем готов и не намерен испытывать свое терпение.

Глава 10

«Не слишком ли я обрадовалась встрече с ним?» – промелькнула у Кристы мысль, пока он медленно приближался к ней. Это заставило ее еще сильнее ухватиться за край таза в ожидании дальнейших событий. Она даже представить себе не могла, что так соскучилась по мужу. Окинув его внимательным взглядом, она пришла к выводу, что он заметно изменился. На щеках появилась густая щетина, а волосы уже давно требовали хороших ножниц и надлежащего ухода. Когда он снял кавалерийскую шляпу, они рассыпались по лицу тяжелыми прядями, слегка слипшимися от пота. И только глаза все еще напоминали ей прежнего Джереми, хотя и они стали какими-то темными, похожими на грозовые тучи. Он всегда прекрасно выглядел в своей синей униформе, но сегодня она была покрыта толстым слоем сероватой пыли. И вообще он показался ей еще выше ростом и шире в плечах, а слегка впалые щеки придавали выражению его лица что-то более суровое и более мужественное.

Криста почувствовала, что волнуется, а сердце вот-вот выскочит из груди. Странное ощущение, если не сказать больше. Почему она так разволновалась? Почему с таким нетерпением ждала встречи с ним? Мысль о том, что это похоже на своеобразный голод, была, настолько неожиданной, что она даже испугалась ее.

Кроме того, она никак не могла понять, что он сейчас намерен делать. Неужели он хочет сбросить свою пыльную одежду и залезть в лохань? Небольшая прядь выгоревших на солнце волос повисла над его лбом, придавая ему, вид дерзкого ребенка. Когда он был уже почти рядом, Криста попыталась что-то сказать, но так и не отыскала нужных слов.

Она немного ошиблась в его намерениях. Он не залез к ней в лохань, а просто наклонился над ней, подхватил жену на руки и понес к кровати. Криста ощутила на себе его сильные руки и даже замерла на мгновение, когда он крепко прижал ее к себе. Подойдя к широкой кровати, он осторожно положил ее на покрывало, а потом внимательно оглядел с головы до ног. Криста уже знала, какими будут его последующие действия, и не ошиблась. Он быстро улегся рядом, даже не сняв с себя верхней одежды. В ту же секунду его губы уже осыпали поцелуями ее шею и грудь, слизывая с тела сохранившиеся капли воды. Криста задрожала как осиновый лист и хотела было отдаться всепоглощающему чувству страсти, но тут с ее губ сорвались слова, предупреждающие о том, что он слишком спешит в своих желаниях, что огонь страсти только начинает разгораться.

– Как ты добралась, Криста? – спросила она себя, имитируя его невысказанные и вполне приличествующие для такого случая вопросы и стараясь не обращать внимания на его поцелуи. – Как прошло путешествие? – Она игриво посмотрела на него и сама же ответила: – О, все было замечательно! А ребенок? С ним все в порядке? О да, все прекрасно! А ты, случайно, не болела в дороге? Немного, но все обошлось. На пароходе было легкое недомогание, но потом все прошло. А как ты отыскала наш лагерь? Без особого труда. Нашлись добрые мужчины, что большая редкость для янки, которые помогли нам благополучно добраться сюда. А как же ты…

Криста внезапно запнулась, так как поймала на себе испытующий взгляд мужа. Он привстал на кровати, опершись на локоть, и пристально смотрел на нее немигающим взглядом. В его серебристо-стальных глазах мелькали веселые смешинки, что отнюдь не свидетельствовало о резкой смене его намерений.

– Я собирался дойти до всех этих любезностей чуть позже, – тоном оправдания произнес он.

– Возможно, но ты этого не сделал, – продолжала наступать Криста. – Прошло столько времени с тех пор, как мы видели друг друга в последний раз, а ты сгреб меня своими огромными ручищами и потащил в…

– Столько времени! В том-то все и дело, любовь моя! – сразу же ухватился за эту мысль Джереми. – Слишком много времени, чтобы можно было спокойно обмениваться пустыми фразами. Криста, поверь, на моем месте любой любящий муж поступил бы точно так же!

«Любящий муж?» – подумала она и растерянно замигала глазами. Ведь на самом деле он не любит ее, но если сейчас закрыть глаза и оказаться во власти чувств, то легко можно поверить, что это именно так.

– От тебя исходит удивительно приятный запах, – тихо шептал он, нежно прикасаясь губами к мочке ее уха. – Ты такая сладкая и такая желанная… Господи, как я хочу тебя!

Он двигался так быстро, что она не успевала следить за его движениями. От мочки уха он мгновенно перешел на шею, а оттуда спустился вниз, к груди и стал легонько покусывать соски зубами, что вызывало у нее еще более сильную дрожь во всем теле. Не остановившись на этом, он прильнул губами к нижней части ее живота, а рукой провел по мокрым от воды волосам. Криста вздрогнула и попыталась воспротивиться этому, но слова так и застряли в горле, не находя выхода. А Джереми продолжал ласкать ее тело, доводя его до исступления. Не выдержав порыва страсти, Криста обхватила его плечи обеими руками и вдруг почувствовала на них налет пыли.

– Ты весь покрыт пылью, – томно прошептала она.

– Очень сожалею, – кратко ответил он, не прекращая целовать ее. Затем он замер на какое-то мгновение, тяжело вздохнул и стал лихорадочно стаскивать с себя покрытый, пылью мундир и брюки.

Криста закрыла глаза, испугавшись того ощущения, что на самом деле ей были очень приятны его ласки. Услышав какой-то шорох, она открыла глаза и увидела, что Джереми уже полностью разделся и приготовился к самому главному. У нее даже голова кругом пошла, когда она представила себе все то, что должно случиться через несколько минут. У нее было такое ощущение, что в душе поселились какие-то бесы, которые пустились в жуткий и в то же самое время соблазнительный танец, переворачивая все вверх тормашками. Краешком глаза она заметила его напрягшуюся мужскую плоть, и у нее потемнело в глазах. Криста откинула голову на подушку, но в последний момент вдруг увидела красную полоску на его шее и громко вскрикнула:

– Господи, ты же ранен!

– Нет, все в порядке, – попытался успокоить её Джереми. – Погоди, я хочу посмотреть!

– Криста, скорее всего это самая обыкновенная царапина, на которую не стоит обращать внимания, – недовольно проворчал он. – Я бы предпочел, чтобы ты посмотрела на что-нибудь другое.

Его последние слова прозвучали с таким отчаянием и болью, что она решила не настаивать и предоставить возможность идти их любовной игре естественным путем. Ведь сейчас он не мог думать ни о чем другом, кроме как о любви. Она уже знала, что он всегда был до безумия страстным любовником, которого не могли остановить абсолютно никакие, обстоятельства. Тем более что в ее присутствии он почему-то всегда был прав, что порой досаждало ей больше всего.

В следующую секунду он вошел в нее, и они слились в одно неразделимое целое, движущееся в одном и том же ритме навстречу обоюдной радости полного слияния. Каждое движение доставляло ей неописуемое чувство счастья, хотя она постоянно запрокидывала голову и до крови кусала губы. И только иногда в ее сознании проносилась мысль, что ей все равно приятно быть с ним, несмотря на все сложности в их взаимоотношениях и в ее неизбывном желании отвергнуть его, прогнать прочь и навсегда забыть. Она впилась ногтями в его плечи и стала невольно подталкивать к более глубоким движениям, инстинктивно стремясь к логическому завершению любовного акта. Его изголодавшаяся плоть надрывно требовала удовлетворения, и это страстное желание мгновенно передавалось ей, вызывая ответную реакцию, которую уже невозможно было назвать отторжением.

Конечно, она давно представляла себе нечто подобное, но ее всегда беспокоила мысль о том, что с Леймом все было как-то по-другому. Она любила его, но никогда не испытывала подобного потрясения, сравнимого разве что с извержением вулкана.

Между тем Джереми сделал несколько сильных движений и выгнулся дугой, издав громкий стон. Криста почувствовала, что внутри у нее произошел взрыв, наполнивший все ее естество каким-то приятным теплом – сладким, многообещающим и невыразимо желанным. Они крепко сжали друг друга и застыли в неземном блаженстве, соединяя свои души и плоть в бессмертном порыве страсти.

Она до крови прикусила губу, осознав, наконец, ту простую мысль, что глупо отвергать его любовь и делать вид, что между ними нет никаких чувств. Может быть, все-таки стоит попробовать найти общий язык и не доводить дело до окончательного разрыва. Ведь они не виделись так долго, что за это время все могло измениться. Если говорить откровенно, то она не знала его истинных чувств и не представляла, с каким настроением он согласился на этот брак.

Джереми устало сполз на постель рядом с ней и умиротворенно затих, а она свернулась калачиком, но не отодвинулась от него, как это бывало прежде, а осталась в его объятиях, с удовольствием ощущая на спине его нежные гибкие пальцы.

– Знаешь, Криста, Лейм Макглоски мертв, – неожиданно сказал он мягким, вкрадчивым тоном, хотя ей показалось, что в нем промелькнула некоторая злость.

Она закрыла глаза и вздохнула.

– Мне это хорошо известно, – пробормотала она тихо, и в тот же момент в палатке сгустилась темнота, от которой даже в глазах потемнело. А за пределами палатки, вероятно, уже появились звезды, и воссияла луна, свет которой озаряет все пространство вокруг.

Она уже спала здесь прошлую ночь, но тогда эта первозданная дикость почему-то не оказывала на нее такого влияния, как в эту минуту. Да и ощущения полного одиночества тогда не было и в помине, так как она жила ожиданием встречи и неизменно чувствовала его незримое присутствие. А сейчас ей вдруг показалось, что он отстранился от нее, стал каким-то чужим, непонятным, и это ощущение усилилось после его последних слов. Ей даже показалось, что он произнес их с какой-то надрывной ненавистью, в которой уже не осталось места для любви и нежности.

– Лейм уже давно мертв, – снова повторил он, переворачиваясь на спину. – А вместе с ним ушла в прошлое и сама война. А ты все еще сопротивляешься, все еще надеешься одержать победу. Конечно, ты можешь быть похожей на сладкий цветок распустившейся магнолии и даже превзойти его по нежности и хрупкости, но мы-то оба хорошо знаем, что на самом деле все совсем не так. Жаль, любовь моя, очень жаль, что тебя не было на этой войне. Даже если бы жертвы оказались чрезмерными, ты все равно ни за что на свете не позволила бы генералу Ли сдаться на милость победителя!

Криста сжалась в комок и закрыла глаза, желая сдержать себя и не допустить, чтобы слезы хлынули по щекам.

– Мы так долго не виделись с тобой, и ты сейчас позволяешь себе подобные грубости! – обвинительным тоном произнесла она.

– Вот именно! Мы давно не виделись с тобой, а ты по-прежнему холодная как ледышка. Ну что ж, моя дорогая, – устало заметил он, – ты, конечно, можешь не верить мне, но я действительно не испытываю никакого желания сделать тебя несчастной.

Криста нахмурилась и опустила голову.

– Я… Я не ощущаю себя несчастной, – тихо прошептала она.

В палатке стало очень темно, и она скорее почувствовала, чем увидела, что он снова наклонился над ней.

– Правда? – насмешливо спросил он. – Ты хочешь сказать, что не испытываешь ненависти ко мне и к моему… – Она уловила его легкое смущение. – К этому?

Несмотря на внезапно сгустившуюся темноту, Криста густо покраснела и даже слегка отвернулась в сторону, чтобы он, не дай Бог, не заметил этого.

– Нет, – снова шепнула она, удивляясь своей способности покрываться краской стыда, даже после того как самые интимные отношения между ними уже установились. – Нет, я действительно не испытываю ненависти к твоему… телу. То есть я хочу сказать, что не считаю твое тело безобразным или отвратительным. В общем…

Джереми весело рассмеялся, а Криста быстро взглянула на него, безуспешно пытаясь определить, вызван ли его смех чистым любопытством или за ним кроется какая-то ирония. В ту же секунду она ощутила на своих губах жар его губ.

– Добро пожаловать в наш лагерь, любовь, моя, – едва слышно пробормотал он. – Отныне ты становишься самой прелестной и самой очаровательной офицерской женушкой! – С этими словами Джереми вскочил с кровати и навис над ней. – Послушай, Криста, тебе нужно быстренько, одеться и привести себя в порядок. Дело в том, что мне нужно срочно помыться, но я не могу сделать это в такой насыщенной ароматом воде. Я рискую потерять уважение подчиненных, если они вдруг поймут, что я принимал ванну, наполненную душистой и ароматной водой.

Он подошел к своему письменному столу и зажег лампу, свет которой постепенно заполнил все внутреннее пространство палатки. Криста скромно потупила взор, чтобы ненароком не бросить любопытный взгляд на его нагое тело. Джереми тем временем быстрым движением натянул на себя брюки и направился к выходу из палатки, чтобы позвать Натаниеля. Все произошло так быстро, что Криста не успела предупредить его, что еще не готова к встрече с посторонними. Слова застряли в горле, и она мигом юркнула под одеяло, укрывшись почти с головой.

В тот же момент она вдруг почувствовала, что в постели находится что-то живое, что-то теплое, волосатое, которое к тому же еще и двигалось. Она громко закричала и пулей выскочила из постели. Джереми испуганно посмотрел на нее, не понимая причины ее испуга.

– Джереми, там что-то есть! – взвизгнула она и показала рукой на кровать. – Что-то пушистое! Оно шевелится!

– Слава Богу, что на сей раз это не я! – ехидно заметил он и, быстро подойдя к кровати, сорвал одеяло вместе с простыней.

Два маленьких существа резко подпрыгнули, метнулись на пол и в мгновение ока исчезли в темноте ночи. Криста громко ахнула и в ужасе закрыла глаза. Сообразив, что к чему, Джереми чуть живот не надорвал от смеха.

Криста подозрительно взглянула на мужа и гневно сузила глаза:

– Что это…

– Криста, это же два маленьких симпатичных хорька! – сквозь смех пояснил он, хватаясь за живот.

Хорьки! Слава Богу, что они не укусили ее.

– Знаешь, индейцы иногда их заводят в качестве домашних животных, – продолжал смеяться Джереми. – Они сначала играют, с ними, а потом, когда те изрядно осточертеют им, режут их и едят. Говорят, что мясо хорьков может быть очень вкусным, если, конечно, его хорошо приготовить.

Джереми продолжал смеяться, украдкой наблюдая за реакцией жены. У него был такой вид, словно он имел дело с маленькой изнеженной девицей, никогда не бывавшей на поле и порядком испорченной многочисленной прислугой.

– Они до смерти напугали меня, – откровенно призналась Криста и недовольно насупилась. – Надеюсь, больше этого не повторится.

Только сейчас Джереми понял, что нечаянно обидел ее. Надо немедленно загладить вину, пока еще не поздно. Он подошел к жене, нежно обнял ее за плечи и очень деликатно напомнил ей, что она выскочила из постели совершенно обнаженной.

– Знаешь, любовь моя, эти хорьки, сами того не понимая, доставили мне массу удовольствия. Мне понравилась твоя резвость.

Криста раздраженно оттолкнула его от себя и отвернулась.

– Сюда в любую минуту могут войти твои люди. – Не обращая внимания на его плотоядный взгляд, она быстро отыскала в темноте приготовленную заранее одежду и стала быстро облачаться в нее.

– Как ты себя чувствуешь? – заботливо поинтересовался Джереми.

– Превосходно, – отрезала она.

– Тошнота уже прошла?

– Нет, не совсем.

– Ты все еще не хочешь откровенно говорить со мной на эту тему, – недовольно проворчал Джереми. – Но я и так все вижу. Твоя грудь стала заметно больше.

Криста резко повернулась к мужу.

– Ты невыносим! – выпалила она, но без прежней злобы.

Джереми ухмыльнулся и по-ребячески развел руками, становясь похожим на подростка, который успел натянуть брюки, но остался голым по пояс.

– Господин полковник?! – послышался за палаткой голос Натаниеля.

Джереми пригласил его войти и распорядился, чтобы тот принес ему свежей воды.

– Все плохо, сэр? – угрюмо поинтересовался Натаниель и прикоснулся к шляпе, отдавая честь Кристе.

– Да, хуже не бывает, – без обиняков ответил Джереми.

Натаниель грустно повесил голову, а потом молча повернулся и отправился выполнять поручение командира.

– Что плохо? – немедленно отреагировала Криста. – О чем вы говорили?

– Ничего страшного, – уклончиво ответил он. – Я не хочу сейчас говорить об этом.

Криста насупилась и упрямо сжала зубы.

– Так дело не пойдет, – угрожающим тоном произнесла она. – Раз уж я здесь, то имею право знать все, что здесь происходит.

– Ну хорошо, хорошо, – неохотно согласился Джереми. – Может быть, тебе это пойдет на пользу. Так вот, никогда и ни при каких обстоятельствах не броди одна по окрестной местности. Парки одного отряда имели неосторожность отправиться в путь, не предприняв необходимых мер безопасности, и поплатились за это. Они были уничтожены индейцами племени команчи. Тебе все ясно?

У Кристы даже ноги подкосились от неожиданности.

– Если ты хотел напугать меня, то тебе это не удалось, – расхрабрилась она.

– Очень жаль. Я все-таки надеюсь, что ты будешь вести себя более осмотрительно. Никогда, слышишь, никогда не выходи за пределы лагеря без соответствующего разрешения и сопровождения! – строго предупредил он жену.

– А как же твои люди? – осторожно спросила она.

– Мы, янки? – едко уточнил он. – Несколько человек получили незначительные ранения, но в целом все обошлось. – Джереми сделал многозначительную паузу и через некоторое время добавил: – К счастью, никто из них не убит. Тебя интересует именно это?

– Да, – тихо сказала она. – Мне всегда очень жаль, когда гибнут люди!

– В самом деле?

– Разумеется. – Она повернулась к нему с влажными и оттого еще более блестящими глазами. – Ты что, не веришь мне?

– Почему же, верю, – поспешил успокоить ее Джереми и подумал, что, может быть, его резкость и грубость в минуту первой встречи объясняются, прежде всего, тем, что перед глазами все еще стояли мертвые лица оставшихся в окопе товарищей.

Джереми отвернулся от Кристы, и в этот момент в палатку после предупреждающего возгласа вошел Натаниель с двумя другими солдатами, которые быстро опорожнили лохань и наполнили ее свежей водой, подогретой на костре. Когда они наконец-то ушли, предварительно поклонившись Кристе, Джереми быстро освободился от одежды и залез в воду и в ту же секунду застонал, прикоснувшись рукой к шее.

– У меня тут легкая царапина, – устало пробормотал он. – Ты не могла бы посмотреть, что там такое?

– Нет! – резко произнесла Криста, но все же вняла его просьбе и приблизилась к лохани. – Как это произошло? – тихо спросила она, осторожно потирая мочалкой его шею. – Неужели стрела прошла так близко?

Джереми перехватил ее руку и посмотрел на жену:

– Думаю, что это не стрела, а пуля. Она действительно прошла так близко, что еще чуть-чуть – и ты могла бы остаться вдовой. Представляешь, какая это была бы для тебя трагедия!

– Дурак, и шутки у тебя дурацкие, – холодно проинформировала она мужа.

– Поаккуратней, пожалуйста, – взмолился Джереми. – Надеюсь, ты сможешь обработать рану?

Она хитро улыбнулась:

– Разумеется, я сейчас же вызову Джесса, и он наложит тебе пару швов.

Джереми решительно покачал головой:

– Не стоит. Ты лучше потри мне спину и расскажи, как добиралась сюда.

– Нет уж, попроси, как следует.

Джереми вскинул голову и вперился в нее серебристо-стальными глазами.

– Ну ладно, пожалуйста, потри мне спину и поделись своими впечатлениями о поездке.

Криста еще больше улыбнулась и швырнула в него мочалкой.

– Нет!

– Ах, так! Ну, погоди, маленький виргинский зверек! – шутливо воскликнул он. – Сейчас ты у меня узнаешь, почем фунт лиха! Потри мне спину или…

– А что ты можешь, сделать?

– Я вылезу из лохани, поймаю тебя, окуну в воду и потру твою, но так, что ты надолго запомнишь!

Криста призадумалась, подняла мочалку и стала осторожно тереть ему спину, ощущая огромное наслаждение от каждого движения. Как это не странно, но ей очень нравилось мыть его сильное и мускулистое тело, покрытое потом и слоем желтоватой пыли. В самом этом процессе было что-то глубоко интимное, сокровенное. Сама того не желая, она вдруг стала рассказывать ему обо всех тех приключениях, которые выпали на ее долю во время продолжительного странствия на Запад. Она охотно рассказала ему о своих впечатлениях от Вашингтона, о новых знакомствах в поезде и, в конце концов, дошла до жены лейтенанта Брукса.

– В твоем полку есть офицер по фамилии Брукс?

– Да, а что?

– У него есть жена…

– У многих моих офицеров есть жены, – недоуменно прервал он ее.

– Знаешь, она ехала сюда вместе с нами.

– Ну и что? Расскажи мне о ней.

– О нет! Полагаю, она сама будет безумно счастлива, рассказать тебе обо мне.

– Правда? Что именно? – Джереми повернулся к жене и уставился на нее вопрошающим взглядом. – Что она может рассказать о тебе?

– Ну, в общем, она произвела на меня впечатление очень стервозной и вредной женщины. Однажды вечером я сказала, что мой Бог все еще витает над полями сражений и подбирает души погибших в войне солдат, а ее это почему-то разозлило. А потом она стала упрекать нас в том, что мы якобы не соблюдаем субботу и вообще ведем себя как совершенно неисправимые грешники. А в самом конце поездки она вдруг выразила мне свое неудовольствие тем, что я посмела играть в покер с мужчинами и…

– С Джессом? – нетерпеливо перебил ее Джереми.

Криста тяжело вздохнула:

– Ну, конечно же, с ним, с кем же еще? Да перестань дуться, Джереми! Ты ведешь себя так, словно отправил меня на Запад с пресвятой Девой Марией! Неужели я должна была прислушиваться ко всем капризам этой ханжи?

Ей вдруг показалось, что кончики его губ поползли вверх и образовали нечто вроде улыбки. Джереми наклонился вперед и закрыл глаза.

– Чуть пониже, пожалуйста. Так ты выиграла или нет?

– Что ты сказал?

– Я спросил, ты выиграла в покер или нет?

– Ну, вообще говоря, в целом да, конечно. И вообще я…

– Да. Ты из рода Камеронов, – шутливо прервал ее Джереми, – А Камероны не привыкли проигрывать, разве не так?

– Джереми, я не сделала ничего плохого…

– Стало, быть, тебе не о чем беспокоиться, дорогая. – Он резко откинулся назад и посмотрел на нее усталыми глазами. – Знаешь, Криста, думаю, что тебе нужно сейчас отыскать своего брата, а заодно посмотреть, нет ли поблизости Берты Джекобс. Я нанял ее специально для того, чтобы она помогала прачкам и поварам в случае необходимости. Она должна найти Натаниеля и приготовить нам сегодня вечером небольшой ужин. – Он немного подумал, а потом продолжил: – Твой брат прибыл в лагерь сегодня утром, и я знаю, что он собирается уезжать завтра примерно в то же время, когда нам нужно покидать этот лагерь.

Криста вдруг почувствовала, что кровь отхлынула от ее лица, а перед глазами появились темные круги. Она тотчас же забыла о ненавистной миссис Брукс и с ужасом сосредоточилась на мысли о том, что Джесс скоро покинет ее. Завтра. Как это ужасно! Не долго думая она поднялась и вышла из палатки, желая как можно быстрее разыскать брата и использовать каждую минуту для общения с ним. Как ужасно, что Джесс вынужден вернуться домой! Конечно, у него совершенно нет выбора, так как дома его ждут жена и дети. Она и так воспользовалась его добротой и практически вынудила сопровождать до этих мест. Слава Богу, что он не отказал ей в такой любезности. Господи, она просто не вынесет минуты расставания и не сможет спокойно смириться с тем, что он вынужден уехать.

Ужин, как показалось Джереми, удался на славу. Ему удалось еще ближе сойтись с Джессом, благодаря чему они стали настоящими друзьями, да и Криста вела себя безупречно, как, впрочем, делала всегда, когда находилась рядом с одним из своих любимых братьев. Вскоре к ним на чашечку кофе заглянул доктор Уиланд. Криста приготовила на огне костра замечательный напиток, которым завершился этот чудный ужин. Джереми часто посматривал на жену, а когда вспомнил, как она испугалась безобидных хорьков, чуть было не рассмеялся во весь голос. На ней надето простое ситцевое платье, очень удобное для этой местности, но даже в нем она была необыкновенно красивой и нарядной. А когда она стала возиться у костра, ее лицо покрылось красноватыми отблесками огня, отчего приобрело еще более загадочное выражение. Джереми наблюдал за ней с глубоким волнением, ощущая частое биение растревоженного сердца. Конечно, он может сколько душе угодно насмехаться над ней и ее неприспособленностью к кочевой жизни, но она все равно приживется здесь, в чем он уже нисколько не сомневался. Даже здесь, в этих диких краях, она сохранила способность быть красивой и привлекательной. Если бы только он смог добраться до ее души и покорить ее.

Обратившись к своим собеседникам, Джереми вдруг заметил, что Джесс тоже пристально следит за сестрой, а доктор Уиланд – за Джессом.

– Джесс, – поспешил успокоить друга Уиланд, – не волнуйся насчет Кристы. Обещаю тебе, что с ней все будет в порядке. Она получит такую помощь и поддержку, на которую могла бы рассчитывать от тебя лично.

Криста, встревоженная тем обстоятельством, что неожиданно стала главной темой разговора, вскинула голову и слегка покраснела.

– Что до меня, то я совершенно спокойна, – заверила она тихим голосом.

Джереми вдруг стало жутко интересно, лжет она или на сей раз говорит правду? Какая женщина захотела бы рожать ребенка в такой беспробудной глуши?

В этот момент Криста выпрямилась, подошла к Джессу и положила обе руки ему на плечи.

– Доктор Уиланд, я в свое время помогала родиться на свет Божий своим младшим племянникам. Когда Джесс и Дэниел были еще…

– На войне, – закончил ее мысль Джесс и, улыбнувшись, похлопал сестру по руке. Она ответила ему такой же щедрой улыбкой и кокетливо опустила глаза.

– Криста ничего не имеет против родов в таких условиях, – как будто сквозь туман услышал Джереми свой голос. – Она не хочет только одного – кричать во время родов, не так ли, дорогая?

Взгляд, который она мгновенно бросила на мужа, был похож на ушат холодной воды.

– Мой дорогой муж так обеспокоен этим обстоятельством, что, похоже, ночами не спит, – едко проворчала она, отворачиваясь в сторону.

– Совершенно верно, – сдержанно согласился с ней Джереми и вскочил на ноги. – Твой муж обеспокоен не только этим, но и тем, что тебе следует хорошенько отоспаться после долгой и трудной дороги. Криста, я настаиваю, чтобы ты немедленно отправилась спать. Завтра утром мы снимаемся с места и продолжаем путь. Надеюсь, ты понимаешь, что нас ждет весьма трудная дорога?

Она посмотрела на него широко открытыми глазами.

– Но…

– Никаких «но», моя дорогая, – охотно поддержал его Джесс, тоже поднимаясь на ноги. – Завтра утром у нас будет достаточно времени поговорить обо всем. Тебе, в самом деле, нужно хорошо отдохнуть.

– Доктор Уиланд, Джесс, могу ли я предложить вам немного бренди и сигару под этими прекрасными звездами? – неожиданно предложил Джереми. С этими словами он поймал жену за руку и привлек к себе, несмотря на ее легкое сопротивление. После этого он нежно поцеловал ее в лоб. – Любовь моя, теперь ты можешь совершенно спокойно удалиться в нашу палатку и заняться своими делами.

Мужчины тут же переключились на обсуждение проблем Дикого Запада. Вскоре Джереми поймал себя на мысли, что ему будет очень жаль расставаться с Джессом. Он все больше и больше проникался уважением к своему шурину, отдавая должное его мягкому характеру, умению доброжелательно относиться к индейцам и правильно оценивать продвижение белых людей на Запад с целью его скорейшего освоения.

Когда он вернулся в палатку некоторое время спустя, Криста уже лежала на кровати, подогнув под себя ноги. Он не был уверен в том, что она спит, но все же решил не беспокоить ее, справедливо полагая, что та провела далеко не самый легкий день в своей жизни. Ничего, теперь у них будет много времени. Он нежно поцеловал ее в щеку и мгновенно уснул.

Утро выдалось пасмурным и дождливым. Как только прозвучал призывный сигнал трубы, из палаток выскочили солдаты и стали быстро собираться в дорогу. Они сняли все палатки, аккуратно свернули их и погрузили на лошадей вместе со всем остальным снаряжением. Что же касается личных вещей Джереми и Кристы, то они были упакованы и уложены в просторный медицинский фургон. При этом Джереми еще раз напомнил жене, что она может ехать не верхом на лошади, а в фургоне, если, разумеется, сочтет это для себя более удобным. Вскоре почти весь фургон был заполнен ее сундуками, его охотничьими ружьями и сумками, а также многочисленными кастрюлями, котелками, мисками, посудой и прочей кухонной утварью. По обеим сторонам фургона были сделаны скамьи, на которых можно было не только сидеть, но и лежать. Обычно они использовались для транспортировки раненых, но если таковых не было, это место по праву принадлежало жене командира полка. Помимо этого экипажа, в полку имелось еще несколько таких же фургонов, на тот случай, если раненых окажется слишком много. Кстати сказать, в одном из них находился тот самый солдат, который был ранен в недавней стычке с индейцами племени команчи. Конечно, Джереми мог поместить его в экипаж Кристы, но не был до конца уверен в том, что она выдержит присутствие какого-то раненого янки.

В то утро он был очень занят своими служебными делами, но даже если бы не предстоящая дорога, он все равно постарался бы быть подальше от нее. Криста провела завтрак наедине с братом, а после этого они несколько часов болтали о своих делах. И все же пришло время трогаться в путь. Полк уже был готов и ждал сигнала командира, да и сам Джесс уже собрался в обратную дорогу домой, в Виргинию.

Джереми нашел их у огромного дуба и остановился чуть поодаль, наблюдая за трогательным прощанием брата и сестры и не обращая никакого внимания на моросивший дождь. Криста повисла на шее у брата и напряженно молчала. Впрочем, все слова уже были сказаны заранее, и сейчас осталось лишь последний раз обнять друг друга перед долгим расставанием. Ее глаза были закрыты, а лицо покоилось на широкой груди Джесса. В конце концов, тот тяжело вздохнул и, решительно оторвав от себя сестру, посмотрел ей в глаза. Они были сухими, но не могли скрыть от него невыносимой горечи расставания. Было ясно, что только огромным усилием воли она сдерживает себя, чтобы не разрыдаться, и от этого Джессу было еще больнее смотреть на нее. Уж лучше бы она расплакалась и хоть немного разрядила нервное напряжение.

Джесс поднял голову и встретился взглядом с Джереми.

– Нам уже пора, Криста, – тихо шепнул он, на что та ответила едва заметным кивком головы, но по-прежнему не отпускала его от себя.

Не выдержав столь долгого и тягостного расставания, Джереми быстро подошел к ним и взял ее за руку. Она пребывала в таком оцепенении от отчаяния, что ему показалось, будто ее тело вырезано из дерева. После этого он протянул руку Джессу, и тот крепко пожал ее на прощание.

– Присматривай за моей сестрой, – дружески попросил он, отпуская его руку.

– Можешь не сомневаться, – успокоил его Джереми. – Ведь она не только твоя сестра, но и моя законная жена. – На его губах промелькнула снисходительная ухмылка, – Передавай привет и наилучшие пожелания моей сестре, а также Кирнан и Дэниелу.

– Непременно, – пообещал Джесс. – Хочу заверить тебя на прощание, что в Виргинии у тебя всегда будет крыша над головой и самые преданные друзья.

– Не сомневаюсь в этом, – грустно кивнул Джереми. – Спасибо за добрые слова. Надеюсь, что скоро мы снова увидимся. Если даже не бросим навсегда эти дикие края, то непременно приедем погостить у вас.

Джесс одобрительно кивнул, а потом протянул руку и приподнял пальцами подбородок сестры.

– До скорой встречи, сестренка. Береги себя!

– Ты тоже, Джесс!

Он снова кивнул и в последний раз погладил ее по щеке, после чего резко повернулся на каблуках и ушел прочь – высокий, статный, с легкой проседью в черных волосах. Криста долго смотрела ему вслед, а потом не выдержала и, вырвавшись из рук Джереми, бросилась за ним.

– Джесс! – закричала она срывающимся голосом.

Тот обернулся, протянул к ней руки, обнял в последний раз, сказал что-то на прощание и решительно зашагал прочь. А Криста осталась на том же месте и безутешно махала ему рукой. Никогда еще не казалась она Джереми такой одинокой и отверженной. Ее плечи содрогались от душивших ее слез, а горделивая осанка лишь подчеркивала накопившееся в душе горе от расставания с близким человеком.

Боже милосердный, как ему хотелось в этот момент подойти к ней, обнять за дрожащие плечи и хоть как-то утешить это несчастное существо! Но он знал, что сейчас она ни за что на свете не примет от него такой милости. Во всяком случае, сейчас. Может быть, через некоторое время, когда забудет она, наконец, что он относится к мерзкому племени янки и, что именно из-за него она очутилась на этой Богом забытой земле.

– Нам пора в путь, Криста, – напомнил ей Джереми. – Ты поедешь верхом на лошади или предпочтешь остаться в медицинском фургоне?

Она будто не услышала его вопроса и продолжала смотреть на удаляющегося Джесса.

– Криста!

Она резко провернулась к нему и обдала ледяным взглядом.

– Что?

Ему пришлось повторить свои слова, приложив немало усилий, чтобы прозвучали они как можно мягче. Однако было ясно, что между ними в эту минуту пролегла зловещая тень раздора.

– Я поеду на лошади, – отрезала Криста, огибая его стороной.

Джереми не выдержал и схватил ее за руку. Она уставилась на него невидящими глазами, и он вдруг понял, что она все еще пытается скрыть от него уже начавшие выступать слезы.

– Хорошо, поступай, как знаешь, но в таком случае я категорически запрещаю тебе вырываться за переднюю линию колонны. Ты поняла меня?

– Я буду делать…

– Ты будешь делать только то, что я тебе скажу!

Криста вырвала руку и издевательски отдала ему честь ладошкой.

– Хорошо, сэр, я буду делать только то, что вы мне прикажете! А теперь оставь меня в покое! – злобно прошипела она сквозь сжатые зубы.

Ему ничего не оставалось делать, как выполнить ее просьбу. Он был прав, понимая, что она вовсе не нуждалась в его утешениях. Горько вздохнув, Джереми быстро пошел в сторону ждавшего его полка и легко вскочил на лошадь. В ту же секунду раздалась его команда «по коням», сопровождаемая жестом руки полковника, и полк выступил в поход.

Через некоторое время Джереми вернулся в хвост колонны, чтобы присмотреть за женой. Она сидела на лошади по кличке Тилли и смотрела, как Джесс оседлал коня и поскакал в противоположном направлении.

– Криста! – громко позвал Джереми.

Она повернула голову, пришпорила лошадь и вскоре поравнялась с ним. Джереми проводил ее до головной части полка, а потом поскакал вперед, не оглядываясь и стараясь не думать о жене. Впрочем, она тоже не могла смотреть на него и тем более думать о нем.

Глава 11

В течение следующих трех дней у Кристы не было свободного времени, чтобы горевать по поводу расставания с братом. Дождь, который начался в день выхода из лагеря, продолжал беспрестанно сыпать с небес, и это помогло ей быстро включиться в нормальную походную жизнь, выполняя обязанности жены кавалерийского офицера.

Первый день Криста ехала на своей лошади, но потом ей это так осточертело, что она решила пересесть в медицинский фургон. Правда, такая возможность у нее появилась лишь тогда, когда полк, безостановочно продвигавшийся целые сутки, наконец-то сделал привал на небольшом плато. Некоторое время она ехала в окружении постоянно гремевших кастрюль и прочей кухонной утвари. Единственным развлечением для нее были щенки, которые постоянно визжали и волновались, когда фургон подпрыгивал на кочках. Криста возилась с ними, пытаясь хоть как-то успокоить этих несмышленых пойнтеров, а заодно и их мать по кличке Пеппер.

Однако уже через несколько дней ей изрядно надоело болтаться в карете, и, в конце концов, она снова пересела на свою лошадь Тилли, к которой привыкла за последнее время. От случая к случаю, она видела мощную фигуру Джереми, укутанную в водонепроницаемый плащ и постоянно мелькающую во главе растянувшейся колонны. Однажды он подъехал к Джеймсу Престону и сказал, что с отрядом он мог бы за один день преодолеть расстояние более пятидесяти миль, но с целым полком это практически невозможно. Хорошо бы проехать как минимум десять миль при такой погоде. Правда, Криста не заметила, что он очень расстроен этим обстоятельством или проявляет совершенно уместное для таких случаев нетерпение. Из этого она сделала вывод, что Джереми уже привык к подобным задержкам в пути и вообще спокойно относится к походному образу жизни. Что же касалось ее лично, то она никак не могла освоиться с такой жизнью, но при этом очень надеялась, что в конце концов приспособится к ней.

В ту первую ночь, когда они остановились на привал, она почти не видела мужа. Было уже темно, и он отдал приказ солдатам не устанавливать палатки, так как полк должен продолжить путь рано утром. Так они и спали под открытым небом, прикрывшись кусками брезента.

Криста провела ночь в фургоне, невольно прислушиваясь к тоскливым голосам скулящих щенков. Все ее мысли в тот момент были заняты предположением, что Джереми так гонит своих солдат только потому, что пытается избежать встречи с ней. С момента ее расставания с братом, он, казалось, не испытывал абсолютно никакого желания не только поговорить с ней, но даже приблизиться к фургону. Эта мысль не давала ей покоя, заставляя все время ворочаться и снова возвращаться к причинам такого странного поведения мужа. Теперь она уже почти не сомневалась в том, что он раскаивается не только в женитьбе на ней, но также и в том, что вынудил ее последовать за ним на Запад.

Новое утро показалось ей крайне трудным. Она практически не спала всю ночь и чувствовала себя совершенно разбитой, как будто ее истоптали копытами дикие мустанги. Джереми так и не появился. Но вскоре к ней подошел Натаниель и предложил сходить к небольшому ручью, где можно было умыться и привести себя в порядок. Кроме того, он принес ей большую чашку кофе, кусок хлеба и миску каши, которую приготовили в общем армейском котле. В путь они тронулись, когда только-только рассвело. Криста сидела в седле на Тилли и старалась не отставать от лейтенанта Престона, молодого мужа ее новой подруги Селии. Всю дорогу он развлекал ее как мог, рассказывая многочисленные истории о землях, по которым они сейчас проезжали, о повадках местных индейцев и о тех трудностях, с которыми обычно сталкиваются белые люди в этих краях. Почувствовав, что она слушает несколько рассеянно, он вдруг бросил на нее быстрый взгляд и извинился за свою навязчивость.

– Нет-нет, – быстро ответила она и смущенно передернула плечами. – Все нормально. Раз уж я приехала сюда, то должна знать все об этих диких местах.

Престон удивленно покачал головой:

– А вот своей жене я практически ничего не могу рассказать. Она такая трусиха, что боится даже собственной тени.

– Знаете, если говорить откровенно, то я очень рад, что вы нашли с ней общий язык и вообще подружились. Бедняжка лежит сейчас в фургоне «скорой помощи» и изнывает от бесконечной, как ей кажется, дороги.

– Ничего, я присмотрю за ней, – пообещала Криста и тут же повернула лошадь назад.

Проехав вдоль всей колонны, ока приблизилась к фургону Селии, привязала лошадь и забралась внутрь, решив немного успокоить подругу. Селия так обрадовалась, что в течение нескольких часов развлекала ее многочисленными рассказами о молодых офицерах-янки и их женах. А когда она поделилась своими наблюдениями над каким-то Джорджем Армстронгом Кастером, который устроил Стюарту самый настоящий кошмар под Геттисбергом, Криста разразилась таким хохотом, что у нее даже в животе закололо.

– Представляешь, он больше привязан к своим любимым псам, чем к бедняжке Либби! – продолжала смешить ее Селия. – Я слышала, что она даже в постели обнаруживает его любимых щенков! – Селия вдруг переменилась в лице и обрела серьезный вид. – Господи, как это нехорошо с моей стороны! – в ужасе всплеснула она руками.

– Да что ты, Селия, – попыталась успокоить ее Криста. – Ее здесь нет, а я не имею дурной привычки пересказывать, кому бы то ни было чужие разговоры. Тем более что нам нужно как-то убить время и пережить этот ужасный переезд, не правда ли? – В этот момент фургон так тряхнуло на очередной выбоине, что Криста прикусила губу и встревожено завертела головой. Ей даже показалось, что их экипаж вот-вот перевернется и они окажутся в луже грязи. – Какой кошмар! – вскрикнула она и сделала такое страдальческое лицо, что Селия снова расхохоталась.

Затем Криста поделилась с ней своими воспоминаниями о том, как когда-то прятала на огороде фамильное серебро, чтобы оно, не дай Бог, не досталось наглым янки. А когда дождь наконец-то закончился, она оставила подругу и какое-то время ехала за ее экипажем вместе с Натаниелем.

К концу второго дня они преодолели почти двадцать две мили по бездорожью, и на этот раз Джереми решил поставить палатки и дать возможность полку немного отдохнуть. Когда над их временным лагерем сгустились сумерки, Криста стала дожидаться мужа, но тот так и не появился в их палатке. Ближе к полуночи она закрыла глаза и попыталась уснуть, но это ей не удавалось. Все ее попытки убедить себя в том, что Джереми не приходит к ней только потому, что у него много дел, ни к чему не привели. Ей было больно и обидно думать, что она брошена, и совершенно нежеланна.

На следующее утро они быстро свернули лагерь и к концу дня проделали еще пятнадцать миль. Дождь больше не досаждал им, а когда полк остановился у небольшого оврага, все женщины ахнули от изумления: повсюду росли прекрасные дикорастущие кустарники. Криста не выдержала и отправилась на небольшую поляну, усеянную разнообразными полевыми цветами.

Поляна располагалась неподалеку от разбитого солдатами лагеря, и она почему-то решила, что ничего ужасного с ней произойти не может. Когда в ее руке уже был довольно большой букет, она вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Повернувшись назад, она обмерла от ужаса. Позади нее стояли два индейца, удивленно таращившие на нее глаза. Один из них был голым по пояс, а его ноги были обтянуты кожаными грязными штанами с длинной бахромой. Рядом с ним стояла женщина, облаченная примерно в такие же штаны и курточку из тонкой кожи. Мужчина что-то тихо сказал своей спутнице, а она покачала головой и посмотрела в сторону лагеря. Только сейчас Криста пожалела о том, что нарушила приказ Джереми не покидать лагерь ни при каких обстоятельствах. Что же теперь будет? Мужчина снова пробормотал какую-то короткую фразу и вдруг протянул к ней сжатую в кулак руку. Криста в ужасе отпрянула назад, не зная, что делать и как реагировать на этот жест.

– Две монеты, – произнес мужчина на ломаном английском.

– Он хочет, чтобы ты купила у него ягоды, – послышался позади чей-то голос.

Криста резко обернулась и увидела приближающегося к ней Джереми. Тот надвинул на глаза шляпу и спокойно держал руки на бедрах.

– Две монеты? – переспросил он индейца.

Краснокожий мужчина молча кивнул, а потом что-то пробормотал на своем языке. Джереми ответил ему и достал из кармана две монеты достоинством в двадцать пять центов каждая. Индианка тут же бросилась к нему, вырвав из рук спутника небольшую корзину с лесными ягодами. Получив деньги, они оба поспешили прочь, и вскоре скрылись за деревьями.

– Надеюсь, они не очень испугали тебя? – осторожно полюбопытствовал Джереми, поворачиваясь к жене.

– Я… нет… просто… я…

– Ничего удивительного в этом нет, – спокойно заметил он и посмотрел в корзину. – Прекрасная ежевика. Я же запретил тебе покидать территорию лагеря и болтаться по этим диким полям!

Криста потупила глаза и проглотила горький, комок.

– Это были… команчи?

Джереми покачал головой:

– Нет, это индейцы племени чокто, весьма, кстати, цивилизованные и дружелюбные.

– Значит, мне нечего было бояться, – расхрабрилась Криста.

– Да, но ты же не знала об этом, – едко поддел ее Джереми. – Полагаю, ты вообще не сможешь отличить команчей от семинолов.

Криста сжала губы, стараясь подавить в себе неприятное чувство унижения.

– Ничего страшного, я скоро узнаю об этом, – упрямо проронила она. – Если хочешь знать, Макгоули, я в свое время быстро справилась с сельским хозяйством и научилась отличать хлопок от сорняка. Думаю, что мне хватит ума научиться отличать одних индейцев от других.

Она гордо вскинула голову и с чувством собственного достоинства направилась к лагерю, оставив его среди прекрасных полевых цветов. Она надеялась, что он последует за ней, но этого не случилось.

В тот вечер Криста познакомилась с Бертой – толстой и необыкновенно приятной женщиной ирландского происхождения. Она была очень одинокой и, тем не менее, не утратила своего природного обаяния. Когда-то у нее были замечательный муж и двое сыновей, но они все сложили головы в годы войны. И вот сейчас, оставшись один на один со своими бедами, она направлялась в городок Санта-Фе, чтобы присоединиться к только начавшему самостоятельную жизнь внуку. Несмотря на пережитые ею несчастья, эта женщина была очень доброй, отзывчивой и отличалась глубоким благочестием, что позволило Кристе быстро сблизиться ней.

Поболтав с Бертой, Криста вернулась в палатку и столкнулась там с Натаниелем, который принес ей только что убитого перепела.

– Миссис Макгоули, – радостно сообщил он ей, – господин полковник сам подстрелил эту птицу. При этом он сказал, что страшно устал и проголодался как волк. Он закончит свои дела примерно через час и будет счастлив, поужинать с вами, если вы, конечно, не будете возражать.

Криста была абсолютно уверена, что Джереми наплевать на то, будет она возражать или нет. Все дело в том, что он хочет просто-напросто испытать ее, то есть проверить, умеет ли она приготовить дичь.

Она улыбнулась. Неужели он и впрямь думает, что она не справится с перепелом? Какая наглость! Он же прекрасно знает, что ей приходилось готовить птицу.

– Большое спасибо, Натаниель, – сказала Она ему с улыбкой.

– Мадам, если я могу чем-то помочь…

– Да, разожги, пожалуйста, костер, если не трудно. Все остальное я сделаю сама.

И она действительно справилась с этим. В их полку было несколько коров, которых они взяли с собой на всякий случай. Вскоре на столе уже стояла банка со сливками, которыми можно было приправить лесные ягоды. Криста быстро разделала перепела, поджарила его, обильно посолила и поперчила, а после этого приготовила немного картофеля, который они прикупили у индейцев в самом начале пути. И получился прекрасный гарнир к дичи. К моменту возвращения Джереми она уже закончила готовить и поужинала в гордом одиночестве, оставив еду на столе, плотно прикрыв глубокое блюдо серебряной крышкой. Она позаботилась даже о том, чтобы на столе стоял стакан красного вина на чистой салфетке. Вознамерившись продемонстрировать мужу полное безразличие, она улеглась на кровать и занялась своим дневником, тщательно внося туда впечатления об окружающих ее прериях и недавней встрече с индейцами, которые продали им лесные ягоды.

Когда он вошел в палатку, Криста сразу же почувствовала на себе его удивленный взгляд.

– Ты что, не собираешься поужинать со мной?

– Благодарю, но я уже сыта.

– Интересно, кто же это все приготовил для тебя?

Криста изобразила искреннее удивление, игриво приподняв бровь.

– Я сама все приготовила. Впрочем, если тебе это не понравится, я не буду возражать, если ты отдашь это все солдатам. Уж им-то это наверняка придется по вкусу.

– Я так проголодался, что мог бы есть даже конину, – разоткровенничался Джереми, бросив на пол шляпу и усаживаясь за стол.

Криста сделала вид, что очень увлечена своим дневником, но все же изредка поглядывала на мужа. Он действительно был голоден как волк и сразу же набросился на вкусно приготовленную дичь, проглатывая куски мяса, почти не пережевывая. Покончив с ужином, он отодвинул от себя тарелки и удовлетворенно крякнул, не обращая на нее ни малейшего внимания.

Не дождавшись от него похвалы, Криста подошла к столу, убрала грязные тарелки и стала тщательно мыть их в ведре с водой, которую недавно принес Натаниель.

– Может быть, ты еще чего-нибудь хочешь? – заботливо поинтересовалась она, пытаясь за шутливым тоном скрыть раздражение его невнимательностью. Ведь мог бы что-нибудь сказать ей.

– Что именно? – удивленно спросил Джереми после мучительно долгой паузы.

Криста все это время стояла у стола и выжидающе смотрела на мужа.

– Ничего, – со злостью выпалила она.

На губах Джереми появилась едкая ухмылка.

– Прости, я забыл, что мы так долго не общались с тобой, что ты, видимо, истосковалась даже по разговору с вонючим янки.

– Ничего я не истосковалась, – сердито буркнула Криста и обиженно поджала губы.

Он долго смотрел на жену, а потом решительно взмахнул рукой.

– В таком случае, моя дорогая, ложись спать. Завтра нас всех ждет не менее трудный день.

– Если я правильно тебя поняла, – язвительно заметила Криста, – ты специально делаешь их труднее и труднее, чтобы досадить мне! Разве не так?

Брови Джереми удивленно поползли вверх.

– Ничего подобного! У меня и в мыслях не было таких намерений. Просто я хочу как можно быстрее добраться до Форт-Джекобсона, пока погода здесь вконец не испортилась, вот и все. – Он немного подумал и добавил: – И пока какой-нибудь идиот не создал нам серьезных проблем с местными индейцами. – Он подвинул к себе кипу бумаг и начал что-то быстро писать, демонстративно игнорируя присутствие жены.

Криста сцепила зубы и отошла от него, повернувшись спиной. В углу палатки она быстро переоделась во фланелевую ночную рубашку и забралась под одеяло. Только сейчас она поняла, что ужасно устала за этот день, хотя признавать этот факт было крайне неприятно.

Криста была смущена поведением мужа и не скрывала своего раздражения. За все это время он не сказал ей ни единого доброго слова, не похвалил за все ее старания и даже не предпринял никаких попыток приблизиться к ней. Конечно, ей это совершенно не нужное, но все же. Впрочем, было бы неплохо, если бы он уделял ей чуточку больше внимания. Так хорошо чувствовать, что тебя любят и всячески обхаживают.

Какое-то время она лежала с открытыми глазами, но усталость взяла свое, и вскоре она погрузилась в беспокойный сон. А через некоторое время ей приснилось, что Джереми улегся рядом с ней и стал нежно целовать ее шею, грудь и все остальное, точь-в-точь как это было еще до их отъезда на Запад. Она почти физически ощущала на себе его ласковые руки, которые трепетно гладили ее спину, опускались все ниже и ниже, доводя ее до исступления. Внезапно она проснулась и поняла, что это не сон, а самая что ни на есть настоящая реальность. Джереми пристроился к ней сзади и неистово напирал своей упругой плотью, позабыв о нежных ласках и предварительных любовных играх. Во всех его движениях было лишь отчаяние и какая-то грубая сила. Она слегка повернулась к нему, положила руку на его пальцы, но в этот момент он напрягся и обмяк. Криста с огорчением подумала, что ей тоже не хватает ласки и вообще она была бы не прочь испытать нечто подобное.

Наутро настроение Джереми заметно улучшилось. Какое-то время они ехали бок о бок, и он все время обращал ее внимание на брошенные индейские поселения, повторяя на разные лады одну и ту же мысль, что индейцы на самом деле очень разные и что ни в коем случае нельзя смешивать их в одну кучу. Они долго жили на этой земле, охотились и ловили рыбу, выращивали картофель, кукурузу и другие овощи, а сейчас вынуждены оставить насиженные места и отправиться куда глаза глядят в поисках лучшей доли.

– Скоро мы выедем на равнины, – подытожил он через некоторое время, – и ты увидишь самых настоящих номадов.

– Номадов? – удивленно переспросила Криста.

Джереми снисходительно усмехнулся:

– Да, так обычно называют кочующие индейские племена, которые постоянно перемещаются вслед за бизонами. Зимой они идут за ними на север, а летом – обратно. Так что мы скоро наткнемся на их стойбища. В такое время года они как раз находятся в этих краях. – Джереми немного подумал, а потом отбросил все сомнения и продолжил: – А из других индейских племён так далеко на север заходят только команчи. Их территория простирается от Техаса до Мексики, а на западе она доходит до Аризоны и Нью-Мексико.

– Ты говоришь так, словно команчи – это единственные индейские племена, которые беспокоят тебя.

Джереми улыбнулся, посмотрел на небо, как будто оценивая его цвет, а потом повернулся к жене:

– О нет, здесь найдется немало индейских племен, которые могут доставить нам массу неприятностей. Прежде всего, это апачи, но не только они. Индейцы сиу тоже могут быть весьма злобными и жестокими. Но если мы благополучно доберемся до Форт-Джекобсона, то нашими главными врагами, несомненно, будут команчи. Они с давних времен известны своими воинственными повадками и практически полностью контролируют дикие равнины. – Джереми пришпорил лошадь и показал куда-то в сторону горизонта: – А вон там показались вигвамы индейцев чокто. Видишь? Кажется, они в поте лица трудятся над своим будущим урожаем.

Криста молча кивнула, разглядев неподалеку длинный ряд аккуратных вигвамов, а чуть поодаль – темные фигурки людей на зеленеющем поле.

– Чокто, – невнятно пробормотала она и почувствовала, что муж пристально смотрит на нее. Правда, когда она повернула голову, Джереми, как ни в чем не бывало, смотрел вперед.

– Криста, мне нужно посмотреть, как там дела во главе колонны, – задумчиво произнес он. – Я хочу, чтобы мы сегодня продвинулись как можно дальше.

Они действительно в тот день проехали очень много миль, и когда дело дошло до ночлега, Криста упала замертво и сразу же уснула, истощенная столь длительным переходом. И только глубокой ночью он снова разбудил ее. Но она вовсе не возражала, так как это означало, что она уснет в его крепких объятиях.

На следующий день погода была заметно прохладнее и оттого казалась еще более прекрасной. Сначала она ехала рядом с Джереми, а потом он вверил ее Джеймсу, а к полудню Криста оказалась вместе с Селией в ее медицинском фургоне. За эти первые дни продолжительного и весьма утомительного перехода она окончательно убедилась в том, что о ней говорят практически все без исключения. Многим солдатам и офицерам нравилось то, что полковник Макгоули выбрал себе жену из семьи виргинских плантаторов, а другие радовались тому, что война, в конце концов, закончилась и сейчас можно было наслаждаться долгожданным миром. Правда, были и такие, которые с трудом скрывали ненависть ко всем бывшим конфедератам, и к ней в частности. Это было настолько очевидным, что даже Селия не могла отрицать наличие тайных врагов в полку ее мужа.

– Впрочем, ничего странного в этом нет, – пыталась утешить она подругу. – Ты ведь тоже ненавидишь янки.

– Нет, я не могу сказать, что ненавижу всех янки, – настойчиво возразила Криста и тяжело вздохнула. – Кстати сказать, один из моих братьев всю войну провоевал на стороне янки.

– И потом еще, конечно, тот факт, что твой муж – полковник, – добавила после небольшой паузы Селия грустным голосом. – Знаешь, многие люди завидуют ему. Он очень симпатичный мужчина с прекрасной шевелюрой и удивительно красивыми серебристыми глазами. Да и ты тоже очень красивая женщина, под стать ему. И вот все эти завистники изнывают оттого, что вы так подходите друг другу, так молоды и полны жизненной энергии.

Криста смущенно покраснела. Интересно, что бы сказала Селия, если бы вдруг узнала, при каких именно обстоятельствах был заключен их брак. Она даже губу прикусила, чтобы подавить внезапно вспыхнувшее желание поделиться с подругой своими семейными тайнами, но потом передумала. Пусть все жены в полку продолжают пребывать в уверенности, что видят перед собой идеальную супружескую пару.

В тот вечер, когда они разбили лагерь неподалеку от Сек-Буа, Криста спустилась к реке и внимательно осмотрела ее живописные берега. Природа здесь действительно была потрясающей. Река разлилась необыкновенно широко в этих местах, а ее крутые берега были густо покрыты растительностью, постепенно переходящей в сказочно живописный лес. Глядя на этот берег и на вечерний закат солнца, Криста вдруг ощутила невыносимо тяжелый приступ ностальгии. Ей стало так больно и тоскливо, что вдруг захотелось все бросить и вернуться домой, к своему родному очагу.

Вскоре к ней подошел Джереми, который как будто чувствовал ее гнетущее настроение.

– Сейчас мы находимся на расстоянии примерно сорока миль от Форт-Арбакла, – сообщил он ей, осторожно обнимая за плечи. – Скоро мы выйдем на территорию, где пасутся бизоны.

Криста молча кивнула.

– О чем ты сейчас думаешь? – встревожено спросил он, поворачиваясь к жене. Его голос, мягкий, тихий, прозвучал прямо над ее ухом.

– Я думала о том, что это прекрасное место чем-то напоминает мне родные места.

Джереми промолчал, а ей даже в голову не пришло, что ее слова прозвучали для него как своеобразный упрек. Он разомкнул свои легкие объятия и понуро повесил голову.

– Знаешь, это временное явление, – сказал он, показывая рукой на берег. – Скоро прерии высохнут, трава пожелтеет и скукожится, и когда перед твоими глазами пронесется огромное стадо бизонов, ты поймешь, что находишься далеко от родного дома.

Джереми повернулся и пошел к лагерю, оставив жену на берегу. Криста долго смотрела ему вслед и недоумевала, почему в сердце поселилась такая невыносимая боль. А потом она вдруг вспомнила слова Селии и немного успокоилась. Он действительно был красивым мужчиной, высоким, стройным, сильным, а уж о его глазах и говорить не приходится. А какое у него тело! Оно было мускулистым, гладким, с плоским животом, под которым…

Она резко распрямила плечи и слегка задрожала. Нет, надо быть поосторожнее с такими воспоминаниями. Ей вдруг до боли в сердце захотелось догнать его и сказать, что она нисколько не жалеет о том, что по его милости оказалась далеко от дома и родной земли. Разумеется, она страшно скучает по Виргинии, да благословит ее Господь, скучает по Дэниелу и Келли, по Джессу и Кирнан, по своим племянникам и племянницам, но западные земли тоже привлекательны и красивы. А какие здесь цветы! Иногда они проезжали мимо огромных лугов, поросших сказочными яркими цветами. Что же до легендарных бизонов, то она с нетерпением ожидала момента, когда увидит их на равнине. Здесь очень интересно, так как каждый день видишь что-то новое, необычное, нечто такое, что будоражит воображение и горячит кровь. Правда, эта новизна все еще пугает ее, но, к счастью, с каждым днем все меньше и меньше.

С этими мыслями она поспешила обратно в лагерь и возле своей палатки столкнулась с Натаниелем, который приводил в порядок бумаги Джереми, небрежно разбросанные на столе.

– А, миссис Макгоули, – обрадовался он, – господин полковник сейчас в палатке, где расположился штаб полка.

– Понятно, – смущенно ответила она. – Полагаю, мне не стоит отрывать его от срочных дел?

Натаниель решительно покачал головой:

– Нет-нет, мадам, там будут рады видеть вас: только что получили армейские донесения, с которым прибыл сюда капитан Кларк. Они не виделись с ним несколько лет, и, думаю, капитан будет очень рад познакомиться с вами.

Криста остановилась в нерешительности, не зная, что делать. Если он действительно встретил своего старого друга после долгого перерыва, то не помешает ли она им? Поблагодарив Натаниеля, Криста медленно направилась вдоль ряда палаток к штабу полка. Когда она находилась уже на полпути к нему, до нее донеслись обрывки оживленного разговора между молодыми солдатами. Они обсуждали обстоятельства сражения под Антайтемом и ожесточенно спорили о том, смогли бы они победить в этой битве. А чуть дальше она услышала чей-то веселый женский смех, приглушенный брезентом палатки. Вероятно, молодым прачкам нужно было нечто большее, чем куча грязного белья. Интересно, миссис Брукс догадывается о том, что происходит здесь ночью, когда свободные от службы солдаты пытаются хоть как-то развлечь себя. Вряд ли, а то бы она уже давно потребовала от Джереми, чтобы он поставил весь полк на колени и заставил долгими молитвами испрашивать прощения от всех грехов.

Через несколько минут она подошла к офицерским палаткам, рядом с которыми находились штаб полка и медпункт.

Поскольку погода была теплой, вход в палатку, где размещался штаб, был нараспашку, чтобы беспрепятственно проникал приятный вечерний воздух. Внимательно присмотревшись, Криста обнаружила, что там был не только Джереми с незнакомым офицером, но также и доктор Уиланд. Джереми был увлечен разговором со своим старым другом, а полковой доктор рассеянно вертел головой и первый заметил приближающуюся Кристу. Он что-то быстро сказал остальным, и они все втроем резво вскочили на ноги.

– Капитан Кларк, рада видеть вас целым и невредимым, – с некоторым смущением произнесла Криста.

– Я тоже рад познакомиться с вами, миссис Макгоули, – отозвался тот и растянул рот в широкой улыбке.

– Немного вина, Криста? – предложил Уиланд.

– Благодарю вас, – согласилась она, и тот мгновенно налил ей полстакана густой красной жидкости из бутылки, которая хранилась в портативном кожаном баре. Криста с благодарностью взяла стакан и опустилась на угодливо предложенный кем-то складной парусиновый стул.

– Как вы находите столь длительное и полное неожиданностей путешествие? – поинтересовался гость.

– Весьма интригующе…

– Она чувствует себя здесь как рыба в воде, – пояснил доктор Уиланд. – Миссис Макгоули настолько отчаянная и храбрая женщина, что даже решилась на прибавку семейства.

– Еще один ребенок? – удивился капитан Кларк. – Как это прекрасно!

Криста неожиданно помрачнела.

– Еще один? – начала было она, но осеклась и сделала вид, что внимательно слушает капитана, который к тому времени уже уселся на стул и с нескрываемым любопытством воззрился на нее.

– Миссис Макгоули, я родился и вырос на земле, которая сейчас называется Западной Виргинией, и смею заверить, вы обладаете превосходным виргинским акцентом. Но очень хорошо помню свой давний разговор с вашим мужем, который как-то проболтался, что женат на какой-то девушке из Миссисипи.

Криста бросила быстрый взгляд на Джереми и с удивлением обнаружила, что тот побледнел и напрягся всем телом. У него даже лицо перекосилось, как будто от невыносимой зубной боли.

– Я действительно из Виргинии, капитан Кларк, – спокойно отреагировала она, откидываясь на спинку стула. – Из той самой местности, которую часто называют сердцем старых владений. – При этом Криста продолжала сверлить мужа глазами. – Дорогой, это правда, что у тебя была другая жена из Миссисипи? – задиристо спросила она.

Только сейчас капитан Кларк осознал, что поставил своего друга в очень неловкое положение.

– О, прошу прощения. Я, кажется… Очень сожалею, если…

– Ничего страшного, Эмори, – невразумительно пробормотал Джереми, быстро справившись с внезапно возникшей растерянностью. – Я действительно должен был жениться на одной девушке из района Миссисипи, но падение Виксберга окончательно разрушило все мои планы. Что же до Кристы, то ее с полным основанием можно считать королевой Виргинии. Полагаю, ты сам знаешь некоторых выходцев из старых аристократических семей южных штатов.

Джереми ловко переключил внимание гостя на обсуждение южных аристократов, а Криста решила не настаивать на выяснении столь любопытных деталей из жизни мужа и спросить у него об этом позже. Вскоре она подключилась к разговору об общих знакомых и на время забыла о девушке из Миссисипи. Оказалось, что капитан Кларк неплохо знал семью Миллеров, некогда частых гостей в доме Камеронов. Кирнан была замужем за Энтони Миллером, который погиб при осаде Манассаса, а его сестра и брат до сих пор живут в Виргинии. Эмори Кларк с удовольствием вспоминал о знакомых поместьях, о грандиозных вечеринках и, естественно, о тех печальных переменах, которые произошли на Юге после окончания Гражданской войны. Криста улучила момент и напомнила ему, что новый штат Западная Виргиния, образованный в 1862 году, отличается, по крайней мере, той особенностью, что управляют им не высокомерные янки, посланные туда президентом Джонсоном, а представители местной аристократии. Подобное заключение очень развеселило Эмори, и через некоторое время он уточнил, что на самом деле сейчас любой губернатор любого штата, так или иначе, является сторонником янки.

Это было так смешно и глупо, что Криста не смогла сдержать снисходительную ухмылку. После этого они стали живо обсуждать все проблемы разворачивающейся в южных штатах Реконструкции.

– Конечно, президент Линкольн очень хотел казаться великодушным человеком! – торжественно объявил Эмори. – Знаете, многие конгрессмены были просто взбешены, когда он так ясно и напористо выразил желание урезонить южные штаты. Но, дорогая моя Криста, вы должны помнить, что на этой ужасной войне многие матери в северных штатах потеряли своих сыновей, многие жены потеряли своих мужей, а сестры – братьев. Конечно, многие из них до сих пор ощущают себя несчастными и требуют» чтобы Юг заплатил за все это. Интересно, Криста, а что было бы, если бы эту войну выиграли южане?

Она тяжело вздохнула.

– Неужели вы не понимаете, что это был всего лишь повод? – упрямо возразила она. – Ведь на самом деле за этим стоит стремление сохранить свободу и поддержать основные ценности американской революции! Если бы мы выиграли эту войну, то ни за что на свете не стали бы навязывать северянам свои взгляды и тем более не старались бы создавать для них экономические трудности. Нам просто хотелось развиваться и жить так, как мы считали нужным, вот и все.

– Но у нас все планировалось совсем не так, как получилось, – слабо сопротивлялся капитан Кларк. – Я даже не знаю толком, почему все так произошло. И вообще в нашем государстве есть что-то странное, что-то совершенно непонятное, я бы даже сказал что-то величественное, не поддающееся простому объяснению.

– Вы сейчас говорите словами моего брата Джесса, – с некоторым укором сказала Криста.

Доктор Уиланд сидел в стороне и внимательно наблюдал за разгоревшимся спором.

– Ее брат сражался на стороне северян, – объяснил Джереми, слегка улыбаясь сжатыми губами.

– Да. Но только один из них. А второй – нет.

– И они оба благополучно вернулись домой?

– Да.

– Вам очень повезло.

– Еще бы! – страстно выпалила Криста и гневно взглянула на мужа.

Тот решил, что с него уже достаточно препирательств и иссушающих эмоций.

– Ну что, ж, пора расходиться, – решительно заявил он, поднимаясь с места. – Завтра нам предстоит долгий и тяжелый переход, а Эмори нужно возвращаться обратно в Форт-Смит. Давайте на этом закончим наш диспут.

Криста поднялась вслед за мужем, удивляясь его способности выкручиваться из созданных им же самим сложных ситуаций. Вместо того чтобы прилюдно и ясно объяснить происхождение слухов о его первой жене, он предлагает всем разойтись и забыть о случившемся. Эмори тоже вскочил на ноги и подобострастно поцеловал ей руку, не забыв напомнить, что ему было очень приятно познакомиться с женой своего старого друга. Доктор Уиланд был более сдержан и тут же вышел из палатки, церемонно приложив руку к шляпе.

Когда все они разошлись, Джереми взял под руку жену и повел ее к своей палатке.

– Удивительно, что ты можешь быть такой любезной по отношению к янки, – тоном примирения произнес он, все еще держа ее под руку. Они оба понимали, что за ними сейчас наблюдают много любопытных глаз.

Перед их палаткой горела небольшая лампа – Натаниель был аккуратным и весьма исполнительным адъютантом.

– Я? – удивленно переспросила она, поворачиваясь к мужу. – Ты на себя посмотри. Насколько я знаю, ты всегда ненавидел южан, но почему-то обожал эту девушку из Миссисипи. Почему же ты не женился на ней? Что заставило тебя изменить свое решение? И что означают эти слова еще об одном ребенке? Кто это был, Джереми, мальчик или девочка? Надеюсь, ты, хоть как-то помогаешь этой несчастной женщине?

Увидев, что он надвигается на нее с угрожающим выражением лица, она растерянно умолкла, не закончив фразу. Джереми остановился перед ней, крепко закрыл глаза и медленно процедил сквозь зубы:

– Больше никогда не смей копаться в моем прошлом!

После этого он резко повернулся и стал расстегивать свой армейский ремень.

Кристу охватила мелкая дрожь. Она облизала пересохшие губы и уставилась на мужа. Какая наглость! Сам заварил эту кашу, а теперь выставил ее на посмешище. Она же просто пыталась узнать правду, не более того.

– В таком случае потрудись оставить меня в покое и не вмешиваться в мои личные дела! – парировала она с такой же злостью.

Джереми обернулся и сверкнул глазами.

– Меня совершенно не интересует твое прошлое, если хочешь знать, но вместе с тем не могу не обращать внимания на твое настоящее. Ты сама виновата во всем. Могла бы сейчас сидеть спокойно на лужайке перед своим домом и наслаждаться тем, что за тобой ухлестывают сопливые аристократы из близлежащих поместий, королева бала!

– Как ты смеешь! – вспыхнула Криста с угрожающими нотками в голосе. – Вы опустошили все южные земли и разграбили все поместья!

В этот момент он так сильно встряхнул ее за плечи, что она громко вскрикнула.

– У меня нет никаких детей, запомни это раз и навсегда! Эта женщина давно мертва, и наш ребенок тоже! Я не хочу больше ничего слышать об этом, ты поняла меня?

– Да! – нервно воскликнула она. – Немедленно отпусти меня!

Он выпустил ее из своих объятий, и она тотчас же отвернулась от него, спрятав лицо в ладонях. Сердитая, оскорбленная и униженная, она наконец-то отыскала нужные слова, чтобы излить на него всю накопившуюся за последнее время злость.

– Я просто хотела быть, вежливой с твоим другом, – сказала она, не смотря в его сторону. – К счастью, он оказался настоящим джентльменом в отличие от тебя. Несмотря на то, что он янки, он напомнил мне…

– Джесса?

– Нет…

– А кого же тогда, черт возьми?

– Лейма!

– Ах да, Лейма, этого чудесного и загадочного принца! – ехидно заметил Джереми и присел на край кровати, чтобы снять ботинки. – Ну, хорошо, согласен, обещаю, что никогда и ни при каких обстоятельствах не стану напоминать тебе про твоего Лейма! Что ты делаешь, черт возьми! – вдруг заорал он, выпрямившись и отбрасывая в сторону брюки.

Он был совершенно голым и стоял перед ней, не только не стесняясь своей наготы, но, даже не пытаясь прикрыть ее. В помутненном сознании Кристы всплыли слова Селии о его мужской красоте. Да, она, конечно, была права.

– Стараюсь держаться от тебя подальше, – пробормотала она.

– Ложись в постель.

– Нет, я не лягу с тобой до тех пор, пока ты не успокоишься.

Он сделал два огромных прыжка через всю палатку и мгновенно оказался перед ней. Все произошло так быстро, что она не успела увернуться и стояла, растерянно моргая глазами.

– Ты сейчас же пойдешь в постель, несмотря на мое настроение! – подчеркнуто ровным голосом процедил Джереми, а потом вдруг схватил ее за руку, притянул к себе и стал расстегивать пуговицы на ее платье.

– Я разорву платье на мелкие клочья, если ты не снимешь его сейчас же! – пригрозил он, запутавшись в застежках.

– Если ты думаешь, что!

– Я думаю, что нам пора спать, – прервал он ее на полуслове, а потом сорвал с нее платье, подхватил на руки и понес к кровати.

Криста лежала неподвижно в кружевных панталонах и с тревогой наблюдала за тем, как он бросился к лампе и задул ее. Она ждала, что будет дальше. Ждала, что он начнет ласкать ее, осыпать поцелуями ее шею и грудь, доводить до исступления горячим дыханием, но так и не дождалась этого.

На следующее утро он встал очень рано и сразу же ушел в штаб, а ее разбудил тихий голос Натаниеля, который предупредил, что пора вставать и готовиться в путь. Криста вяло потянулась, приподнялась на локтях и вдруг увидела на одеяле что-то странное.

В ту же секунду она заорала от страха, осознав весь ужас происходящего. На одеяле мирно расположился огромный паук.

– Нат… Натаниель! – снова закричала Криста.

– Миссис Макгоули? – послышался снаружи встревоженный голос адъютанта. – Что случилось? – Натаниель был крайне смущен и никак не решался войти в палатку, где находилась жена полковника.

Пока Криста таращила глаза на огромного паука, Натаниель быстро догнал Джереми и сообщил, что в палатке что-то произошло. Вскоре на пороге выросла мощная фигура мужа.

– Не шевелись! – строго приказал он жене и, не снимая перчатки с левой руки, осторожно смахнул паука на пол, после чего раздавил каблуком ботинка.

– Это был… ядовитый паук? – тихо спросила она мужа, облизывая пересохшие от страха губы.

Он отрицательно покачал головой:

– Тарантул. Его укус может быть очень болезненным, но редко приводит к смертельному исходу, – пояснил он со знанием дела. – С тобой все в порядке?

– Да, все в порядке, – сухо ответила она, стараясь не глядеть ему в глаза. В какое-то мгновение ей показалось, что вот сейчас Джереми подойдет к ней, нежно обнимет за плечи…

– В таком случае быстрее вставай и собирай постель. Нам уже пора отправляться в путь.

Ей показалось, что он произнес эти слова с нежностью, но, несмотря на это, все же быстро отвернулся и вышел из палатки. Криста вскочила с постели, быстро оделась, предварительно осматривая каждую складочку на одежде, а потом выпила приготовленный Натаниелем кофе. Тот даже пытался шутить, сказав, что она, по всей видимости, испугала бедного паука больше, чем испугалась сама.

– Да, это очень забавно, – неохотно поддакнула Криста.

– Миссис Макгоули, не волнуйтесь, сегодня вечером я тщательным образом проверю все ваше постельное белье, – пообещал Натаниель.

Она улыбнулась и благодарно пожала его руку:

– Благодарю, Натаниель, ты очень добр ко мне.

– Сегодня мы въезжаем на территорию прерий, – торжественно объявил он, показывая рукой куда-то вдаль. – Это прекрасная земля с живописными равнинами и глубокими оврагами. Здесь все вокруг дикое, куда ни глянь. А если нам повезет, то, может быть, увидим сегодня хотя бы парочку бизонов.

В этот момент в палатку вошел проезжавший мимо Роберт Черный Коготь.

– Миссис Макгоули, вы сегодня поедете в фургоне?

– Нет, – ответила Криста после некоторых раздумий, прикрыв глаза от слепящих лучей раннего солнца, – мне бы хотелось верхом.

– Хорошо, тогда я подготовлю лошадь и приведу ее сюда.

Роберт был добрым малым и всегда выполнял свои обещания. Не успела Криста упаковать свои вещи, как возле палатки громко заржала ее лошадка Тилли. Она уже была накормлена и под седлом.

Когда полк двинулся в путь, Криста не видела Джереми, но через пару часов он появился перед ней и приложил руку к шляпе.

– Если днем нам не удастся наткнуться на бизона, то мы устроим небольшую охоту вечером, – пообещал он. – Все уже истосковались по свежему мясу.

Криста молча кивнула головой.

– Но если ты сильно испугалась этого паука…

– Ничего я не испугалась, – резко оборвала она мужа и насупилась.

Он пришпорил лошадь и поскакал к голове колонны, а вскоре после этого к ней подъехал Натаниель.

– Наши разведчики донесли, что неподалеку от нас пасется бизон! – торжественно сообщил он.

Криста пришпорила лошадь и помчалась вместе с ним вперед, надеясь увидеть это загадочное животное. Где-то на полпути к голове колонны она вдруг услышала странный шум, который с каждой минутой становился все сильнее и сильнее. Взглянув на Натаниеля, она с удивлением обнаружила, что тот широко раскрыл глаза и шептал какие-то слова.

Где-то впереди послышался громкий крик:

– Здесь не бизон, а огромное стадо!

– Господи Иисусе! – завопил кто-то рядом с ней. – Они мчатся как бешеные!

Глава 12

– Стадо бизонов! – послышался еще один предупреждающий крик впереди колонны.

Сейчас земля уже не просто издавала гул, она содрогалась.

Криста была заворожена этим мощным звуком и очнулась только тогда, когда ее лошадь вскинулась на дыбы, яростно замотала головой и громко заржала. Она с огромным трудом удержала ее за уздцы и в тот же миг встретилась с глазами Джереми:

– Криста, – закричал он, приближаясь к жене, – я же строго-настрого запретил тебе вырываться во главу колонны!

– Я… – слегка стушевалась она, пытаясь оспорить его приказ, но нарастающий гул из глубин прерии заставил ее снова вернуться к бизонам.

Они были ужасными в своем величии и величественными в том ужасе, который наводили на всех посторонних. Огромные животные каким-то странным образом сгруппировались в тесные ряды и волна за волной накатывали на прерию, поднимая в воздух тучи пыли и комья земли. Только сейчас Криста заметила, что это были довольно странные животные с огромными головами, массивными торсами и удивительно тонкими для такой туши ногами. В движении они низко опускали массивные головы и мчались вперед, готовые сокрушить все на своем пути.

Они действительно изменили весь окружающий ландшафт, в мгновение ока, превратив его в сухую, вытоптанную копытами пустыню. Даже цвет неба стал каким-то другим, более тусклым, невзрачным.

Криста одновременно с ужасом и восхищением смотрела на это колыхающееся море голов и спин и думала о том, что во всем мире никакая сила не в состоянии остановить эту массу.

Она судорожно повернулась к Джереми, облизала пересохшие от волнения губы и вдруг увидела, что тот не испытывает ни страха, ни тем более восторга перед бизонами, а все его эмоции направлены на нее. Он был разъярен ее самоуправством и с трудом сдерживал пляшущую под ним кавалерийскую лошадь. Во всем его облике была какая-то удивительная самоуверенность человека, который знает, что нужно делать в данный момент и как вести себя в следующий.

– Немедленно назад! – грозно скомандовал Джереми, яростно блеснув стальными глазами. – Ты должна находиться там, где тебе приказано быть! – Он отвернулся от нее и взмахнул рукой в сторону идущего за ним полка. – Через минуту они будут здесь! – закричал он, показывая рукой на предполагаемый маршрут дикого стада. Затем он жестом показал, что полк должен быстро сместиться влево и прижаться к краю глубокого оврага. – Офицер Брукс, оставайтесь во главе колонны, а я присмотрю за ее хвостом! Никого не пускайте вперед! Дальнейшее продвижение опасно!

Джереми пришпорил лошадь, и она рванулась вперед, в считанные секунды, доставив его к жене. Он ловко схватил правой рукой уздечку Тилли, развернул лошадь и помчался назад, увлекая за собой Кристу. Попутно он выкрикивал какие-то команды, но понять их смысл она уже не могла. Гул стоял такой, что, казалось, она оглохла.

Криста и Джереми скакали галопом вдоль длинной колонны в ее хвост. Она пыталась следить за командами мужа, и только некоторое время спустя сообразила, что он пытается выровнять колонну и прижать ее к подножию скалистой горы, куда, по его мнению, не должна была докатиться волна бизонов. Оказавшись в хвосте колонны, он отпустил поводья ее лошади, быстро соскочил на землю, а потом так же ловко подхватил жену на руки и поставил на землю. Вскоре она уже была в цепких руках Роберта Черный Коготь, который вместе с Натаниелем удерживал пару чересчур взволнованных мулов.

Убедившись в том, что Криста будет в полной безопасности, он снова вскочил на лошадь и помчался во главу колонны. Криста попыталась вырваться из рук индейца, но не тут-то было.

– Джереми! – закричала она, но ее голос утонул в мощном гуле. Увидев, что муж направляется наперерез бешеному стаду, она вдруг почувствовала жуткий прилив страха. – Что он собирается делать?

– Хочет посмотреть, куда ведут стадо его вожаки, – спокойно ответил индеец. – Если наши пути пересекаются, нужно срочно убираться.

– Он хочет поехать туда? К этому стаду? Но это же полнейшее безумие! Они затопчут его в два счета! – Криста стала отчаянно вырываться из рук Роберта.

– Нет, миссис Макгоули, я вас не отпущу! Пойдемте под отвесную скалу. Там вы будете в безопасности.

Криста поняла, что у нее нет выбора и что вырваться из его цепких рук ей не удастся. А индеец тем временем потащил ее почти бездыханное тело под навес, где было гораздо спокойнее, тише, да и пыли было меньше. Ей было хорошо видно, что Джереми быстро приближается к обезумевшему стаду диких животных.

– Боже мой, что он делает! – подавленно шептала она, прикрыв рукой рот. – Что он делает! Ему нужно немедленно вернуться назад!

Она еще раз попыталась вырваться из рук Роберта, но вскоре снова обессилено повисла на нем, решив, что все ее попытки обречены.

– Мадам, ваш муж прекрасно понимает обстановку и не будет понапрасну лезть под копыта бизонов, – без тени сомнения твердил Роберт, не выпуская ее из рук.

– Да, но он же живой человек, а не кусок скалы, – продолжала упорствовать Криста, хотя, по правде говоря, его слова немного успокоили ее. – Ведь эти огромные быки просто раздавят его…

– Смотрите! – неожиданно выкрикнул Роберт и, показал рукой в сторону стада.

Она напрягла зрение и увидела, что перед стадом бизонов был Джереми с двумя офицерами. Они вели себя как-то странно – мчались впереди стада и размахивали какими-то яркими тряпками. И тут ее осенило. Ведь они пытаются с помощью красных полотнищ и громких криков привлечь к себе внимание вожака стада и таким образом изменить маршрут, следования этой огромной массы животных.

А между тем один из вожаков стада вдруг изменил направление и помчался прямо на офицеров, низко наклонив огромную голову и задрав хвост. Но Джереми, вместо того чтобы как можно быстрее уходить в сторону, почему-то поскакал навстречу вожаку.

Криста издала приглушенный крик и в ужасе закрыла глаза, пропустив самое интересное. В последний момент вожак стада резко свернул вправо и помчался по направлению к свободному пространству прерии, увлекая за собой все стадо.

В этот момент где-то неподалеку прозвучал выстрел. Криста дернулась от неожиданности и на какое-то мгновение вырвалась из рук Роберта.

– Что это было? Что там случилось? – неистово вскрикнула она, мгновенно предположив самое ужасное, что могло произойти перед этим безумным стадом.

Роберт широко улыбнулся и расставил ноги, упершись руками в бедра.

– Это означает только то, миссис Макгоули, что у нас будет на ужин много свежего мяса. Полагаю, что ваш муж подстрелил бизона, который поотстал от стада.

Взобравшись на камень, Криста прикрыла руками глаза и уставилась вдаль. Гул от топота копыт здесь намного громче, но ее это уже не пугало. Стадо бизонов постепенно удалялось в противоположном направлении, и только стон земли и ее мелкое подрагивание напоминали про их бешеную гонку.

В это время ее внимание привлекла суета вокруг одного из фургонов. Он почему-то перевернулся, и солдаты суетились, пытаясь поставить его на колеса. Но это было не единственное следствие постигшей их встречи с живой природой. Некоторые объятые ужасом лошади сорвались с места и ускакали прочь, и теперь Джереми, благополучно вернувшийся вместе с другими офицерами к месту расположения полка, руководил их поимкой. Стараясь не отставать от него, она поймала свою лошадь, которая увлеклась зеленой травой на лужайке, оседлала ее и поехала посмотреть на разделываемую поваром тушу бизона.

Как это ни странно, но ей вдруг стало жаль этого поверженного великана. Подойдя поближе, она внимательно посмотрела на его большую голову, которая сейчас показалась ей даже больше, чем издалека. Но поверженное чудовище не производило впечатления страшного и ужасного существа. Ее охватило необъяснимое чувство сожаления и сочувствия.

– Ну что вы, миссис Макгоули, – обратился к ней сержант Джефф, как будто прочитав ее мысли, – не стоит жалеть этого быка. Их здесь огромное количество, а нам вовсе не повредит полакомиться его вкусным мясом, тем более что мы и так уже давно не ели свежатины. Если хотите, сам Господь Бог создал их для того, чтобы проживающие здесь люди не умирали с голоду. И не надо воротить свой симпатичный носик от запаха бизоньего мяса. Уверен, что оно вам понравится после соответствующей обработки.

– Я тоже не сомневаюсь, что мясо будет просто превосходным, – подбодрила она сержанта и после небольшой паузы добавила: – И все же мне почему-то грустно видеть такого гиганта поверженным.

– Да, совершенно с вами согласен, – неожиданно поддержал ее Джефф, поднимая голову. – Мне тоже всегда грустно видеть, как погибает такое сильное и в каком-то смысле благородное животное.

– Сержант Джефф, а часто ли здесь проносятся эти орды диких бизонов? Насколько я знаю, нам предстоит проехать практически через всю эту территорию, и если здесь так много…

– Не стоит волноваться, миссис Макгоули, – успокоил ее сержант. – У нас превосходная разведка и к тому же такое скопище бизонов, бешено мчащихся, куда глаза глядят, большая редкость. Вы можете увидеть где-нибудь неподалеку мирно пасущихся быков, которые не представляют никакой угрозы даже для невооруженной женщины. Правда, при этом нельзя быть до конца уверенным, что это не часть затерявшегося в зарослях прерии огромного стада, которое может в любую минуту сорваться с места и снести все на своем пути.

– Надеюсь, моя жена хорошо поужинает и отдохнет после всего этого кошмара!

Криста резко обернулась и увидела перед собой Джереми в надвинутой на глаза шляпе.

Джефф, почувствовав неловкость, счел за благо принести свои извинения:

– Вы не подумайте, миссис Макгоули, что я вас пугаю. Нет, ничего подобного. Я просто сказал, что мы будем держать ухо востро.

Джереми подъехал к туше убитого им животного и слегка наклонился вперед.

– Что ты собираешься приготовить из этой огромной туши, сержант? – поинтересовался он.

– Все будет в наилучшем виде, господин полковник, – заверил его тот. – Мы сделаем из него превосходные бифштексы и тушеное мясо! А из отдельных кусков – окорок и ветчину! Отличный выстрел, должен вам сказать.

– Благодарю, сержант, – небрежно ответил Джереми и тут же добавил: – Проследи за тем, чтобы моей жене достался самый нежный кусок. Нам пришлось изрядно попотеть сегодня с этими бизонами, и поэтому я хочу устроить вечером небольшой праздник по такому случаю. Тем более что к нам должен приехать генерал с большой свитой офицеров. – Джереми немного подумал, а потом добавил доверительным тоном: – И еще одно, сержант. Если ты не возражаешь, моя жена немного поможет тебе, но только ей нужно кое-что объяснить. Думаю, что мы задержимся здесь на несколько дней, разобьем лагерь и отдохнем, поэтому тебе придется поработать над этой горой мяса, чтобы оно не испортилось. Думаю, что помощница тебе не помешает.

Криста почувствовала, что ее лицо заливает густая краска. Он сказал это так, словно она совершенно не привыкла к разделке мяса, и вообще представляет собой изнеженную матрону. Какая наглость!

И что это еще за генерал, который собирается их навестить со свитой офицеров? Почему она ничего не слышала об этом? Какой генерал, и что ему здесь нужно? Похоже, что эту новость принес в полк капитан Кларк, но почему Джереми ни словом не обмолвился об этом?

А Джереми и не думал давать ей никаких объяснений. Повернув к ней голову, он шутливо погрозил пальцем и улыбнулся:

– А ты будешь ехать теперь в хвосте колонны под присмотром Роберта. Уж он-то тебя не отпустит ни на шаг. А если станешь препираться с ним, я отберу у тебя лошадь и посажу в медицинский фургон до самого форта.

Криста скорчила недовольную гримаску и шутливо козырнула мужу:

– Да, сэр!

– Надеюсь, ты чувствуешь себя нормально? – спросил Джереми жену, придерживая лошадь.

– Превосходно.

– В таком случае не будешь ты так любезна, навестить и немного успокоить остальных женщин?

– Да, господин полковник! – отрапортовала Криста с нескрываемым сарказмом, но Джереми предпочел этого не заметить. Однако ее сарказм не ускользнул от внимательного сержанта Джеффа. Когда Джереми ускакал прочь, он укоризненно посмотрел на Кристу, как бы говоря, что приказы начальников нужно обязательно выполнять.

– Я сделаю вам уютное местечко неподалеку, так что не волнуйтесь, – успокоил ее он. – И вообще вам незачем пачкать руки, миссис Макгоули.

– Вы очень добры, сержант, – напыщенно ответила Криста, не зная, как его понимать. Либо он говорил это серьезно, либо просто хотел хоть как-то подбодрить ее.

Она улыбнулась ему и, приветливо помахав рукой, ускакала. Криста спешилась, подошла к фургону и наградила молодого лейтенанта Престона добродушной улыбкой.

– Селия, дорогая, посмотри, кто к нам приехал! – несказанно обрадовался тот. – Это же миссис Макгоули!

– Селия, – укоризненно заметила Криста, – успокойся, все уже позади!

– Это было ужасно! – простонала та, закатив глаза. – Знаешь, моя карета чуть было не перевернулась! А твой муж! Я видела, как он помчался к этим разъяренным зверям!

– Ничего страшного, Селия, все уже позади, – недовольно проворчал ее муж. – Успокойся. Ничего подобного больше не повторится, клянусь!

Криста вдруг почувствовала некоторую зависть к этой молодой супружеской паре. Как это замечательно, когда о тебе заботится и тебя успокаивает любимый человек. Лейтенант Престон был таким ласковым и нежным мужем.

– Селия, действительно, перестань хныкать, – с еще большим раздражением обратилась к ней Криста, когда лейтенант побежал искать свою лошадь. – Все закончилось благополучно!

– О, Криста, – жеманно простонала подруга, – мне было так страшно! Мне кажется, что я опозорилась перед всем полком, и теперь он будет ненавидеть меня за это!

Криста тяжело вздохнула и попыталась убедить подругу в том, что никакого позора в этом нет.

Селия, в конце концов, пришла в себя, а Криста поскакала дальше, чтобы навестить оставшихся женщин. К счастью, почти все они оказались в полном порядке, хотя, конечно, и пережили небольшой шок. И только миссис Брукс глубокомысленно сообщила ей, что это сам Господь Бог наказал тех нечестивцев, которые посмели ослушаться его. Криста ухмыльнулась на это и твердо возразила, что Господь Бог не только наказал их, но также помог избавиться от опасности и отвел от них беду. А, кроме того, он послал им великолепного бизона, мясом которого они скоро полакомятся. Стало быть, речь идет не о греховности так называемых нечестивцев, а об их благочестии, раз уж Всевышний проявил о них такую заботу.

В тот день они преодолели не менее восьми миль, что было весьма неплохо, учитывая тот факт, что много времени они потеряли на приведение полка в полный порядок. На сей раз Криста ехала в хвосте колонны вместе с Робертом и в этом смысле выполнила приказ командира, хотя и злилась на него из-за этого. Но как это ни странно, сама дорога не показалась ей ужасной и тоскливой.

Когда под вечер Джереми, в конце концов, остановил полк и выбрал место для лагеря, Криста с облегчением вздохнула и отдала поводья лошади рядовому солдатику, который пообещал накормить ее и помыть в небольшой речушке. Остальные солдаты стали быстро возводить палатки, а Криста поплелась на кухню, где уже возился сержант Джефф, готовя ужин для ста двадцати трех изрядно проголодавшихся людей. Он долго рассказывал ей о капризах здешней погоды, а потом неожиданно предложил кусочек бизоньего мяса. Криста осторожно попробовала его и пришла к выводу, что оно чем-то напоминает говядину, но более жесткое и с едва уловимым привкусом дикой природы, выразить который словами она так и не смогла.

– Оно будет готово в считанные минуты, миссис Макгоули, – со знанием дела заверил ее повар. – Мы приготовим для вас и для полковника блюдо из самого нежного мяса.

– Благодарю, вы очень добры, – вежливо отреагировала она.

Сержант сокрушенно покачал головой:

– Я никогда не мог понять, почему офицерские жены так настойчиво пытаются сами готовить для своих мужей, когда вполне достаточно обычной солдатской еды.

– Скорее всего потому, – высказала догадку Криста, – что иногда им нравится готовить на своем домашнем огне.

Кто-то осторожно покашлял у нее за спиной. Оглянувшись, она увидела высокую фигуру Натаниеля.

– Миссис Макгоули, – с улыбкой произнес он, – ваша палатка уже готова.

– О, это действительно здорово! – обрадовалась Криста и, подойдя к нему, благодарно пожала мозолистую руку, сопроводив этот жест добродушной улыбкой. – Мне очень приятно, что вы все проявляете такую трогательную заботу обо мне. Конечно, мне нужно научиться самой ставить палатку, чтобы больше не беспокоить вас.

– Не стоит благодарности, мадам, – зарделся тот. – Мы всегда к вашим услугам.

– Мы гордимся женами наших офицеров, – добавил сержант Джефф, продолжая возиться с мясом. – Вы храбро переносите все тяготы и невзгоды походной жизни.

– Ну, меня вряд ли стоит считать идеальной женой кавалерийского офицера, – скромно заметила Криста, – но все равно я благодарна вам всем за заботу и поддержку.

Черное лицо солдата расплылось в довольной улыбке:

– Пойдемте, миссис Макгоули, я покажу вам вашу палатку.

– Миссис Макгоули! – позвал ее сержант, когда они уже удалились на некоторое расстояние. Криста повернула к нему голову увидела сияющее лицо повара. – Мне кажется, вы ошибаетесь насчет офицерских жен, – прокричал он ей. – На мой взгляд, вы самая что ни на есть идеальная жена командира полка!

Криста добродушно улыбнулась и кивнула:

– Благодарю вас, сержант.

Натаниель услужливо отвернул полог перед входом в палатку, и она ахнула от радости.

Внутри все было сделано превосходно. Рабочий стол Джереми стоял в одном конце палатки, а ее небольшой туалетный столик – в противоположном, рядом с походной кроватью, которая была накрыта чистым покрывалом. Рядом с ней находились чемоданы и сундуки с ее личными вещами. На столе уже были выставлены бутылки бренди и виски, а рядом с ними стояли коробки с посудой из китайского фарфора, которую они приберегали на крайний случай. Но больше всего ее радовала огромная лохань с теплой водой.

– Да благословит тебя Господь, Натаниель! – воскликнула она и радостно захлопала в ладоши.

Натаниель не скрывал самодовольства и широко растянул рот в улыбке:

– Миссис Макгоули, у входа будет дежурить солдат, так что можете спокойно мыться и не опасаться, что вас потревожат.

Она быстро сбросила с себя одежду и, затаив дыхание, погрузилась в ванну. Приятное тепло обволокло ее тело, создавая неописуемое ощущение блаженства и покоя.

Вода, обмывая волосы, сомкнулась над ее головой. Через секунду она вынырнула и, не открывая глаз, протянула руку к сумке, где она хранила настой с ароматом лаванды. Ее рука неожиданно наткнулась на чье-то тело.

– Боже мой, Криста, – с легкой иронией заметил Джереми, – ты даже в этой дикой местности не избавилась от давней привычки нежить себя.

– Ты не мог бы передать мне настой? – как можно более деликатно попросила она, сохранив при этом суровое выражение лица. – А потом, если ты будешь так любезен…

Джереми опустился на корточки рядом с ванной, протянул руку с бутылкой настоя, налил полную пригоршню пенной жидкости и стал намыливать ей голову. Криста делала вид, что ей совершенно безразлично то, что он делает, но на самом деле она просто млела от удовольствия.

– Ты снова нарушила мой приказ, – заявил он в тот самый момент, когда она находилась на седьмом небе от счастья. – А это значит, что в соответствии с нашим договором я забираю у тебя лошадь и пересаживаю в медицинский фургон, где ты и проведешь последний отрезок пути. Ты поняла меня?

Криста возмутилась.

– Послушай, Джереми Макгоули, я тебе не солдат, добровольно отправившийся на военную службу!

– Ну, хорошо, – нетерпеливо перебил ее Джереми, – ты права, я действительно сержусь на тебя из-за прошлой ночи, но ты ошибаешься, если думаешь, что это касается твоей безопасности. И вообще, перестань со мной спорить! Хочешь ты того или нет, тебе все равно придется выполнять мои приказы!

Криста демонстративно отвернулась от мужа, еще раз погрузилась в воду, чтобы смыть пену с волос, а когда вынырнула и протерла глаза, с ужасом обнаружила, что тот уже снял рубашку и ботинки и возится с остатками одежды.

– Надеюсь, ты не собираешься мыться вместе со мной?

– Именно это я и намерен сделать.

– В таком случае…

– Раньше Натаниель с удовольствием обслуживал меня и добросовестно удовлетворял все мои потребности, – как ни в чем не бывало, продолжал Джереми, – а сейчас и он, и многие другие из кожи вон лезут, чтобы угодить моей дорогой и нежной женушке, почти полностью позабыв о своем командире. Полагаю, что имею полное право хотя бы на толику этой прекрасной теплой воды, пока она еще не остыла.

Криста так сильно вцепилась в края лохани, что даже пальцы побелели.

– Нет, ты не посмеешь!

Слова застряли у нее в горле, так как Джереми продолжал раздеваться, не обращая на нее никакого внимания. Ей вдруг показалось, что вода закипела от того жара, в который ее бросило при одной только мысли о возможной близости с ним.

– Джереми, я немедленно выхожу…

– Черта с два, – весело проворчал он и мгновенно влез в лохань, устроившись позади нее.

Вода выплеснулась на землю. Криста ощутила спиной его мускулистую грудь, покрытые тонкими волосами ноги, а набухшая между ними плоть упиралась в нее.

– Ты ничего не получишь от меня…

– Я и так ничего от тебя не получаю, – равнодушно заметил Джереми, весело плескаясь в теплой воде. – Главное – освежиться в этой прекрасной воде и не думать о том ледяном холоде, которым веет от тебя. Я хоть здесь немного погреюсь.

Криста напряглась и застыла от неожиданности. Он самым наглым образом игнорировал ее и не выказывал никакого желания поприставать к ней. Вместо этого он отыскал рукой кусок мыла и стал демонстративно намыливать себя.

– Так вот, моя дорогая, – продолжал он насмешливым тоном, – предлагаю вернуться к изначальному состоянию наших взаимоотношений. Я не позволю тебе нарушать мои приказы и вносить сумятицу в жизнь вверенного мне полка.

– Это я нарушаю твои приказы?! – возмущенно воскликнула она и замотала головой. – Ты сам вносишь сумятицу в сердца своих подчиненных, причем делаешь это настолько глупо, что вообще непонятно, как такой человек может командовать солдатами. Какого черта ты поскакал наперерез этому безумному стаду бизонов?

Джереми неожиданно дернулся позади нее, и она от испуга умолкла, ожидая от него очередной пакости.

Он молчал, а потом она вдруг услышала над своим ухом его теплое дыхание и тихий шепот:

– Я командир этого полка и по долгу службы обязан следить за тем, чтобы все здесь было в полном порядке. Мне нужно было, во что бы то ни стало повернуть стадо бизонов в другую сторону. И к тому же я всегда отдаю отчет в своих поступках. Мне уже приходилось это делать раньше, но все равно мне очень приятно, что ты так неравнодушно отнеслась к этому. У меня даже возникла мысль, что ты начинаешь заботиться обо мне.

– Разумеется, я забочусь о тебе!

– Означает ли это, – прозвучал в ее ушах слегка хрипловатый голос Джереми, – что ты сошла бы с ума от горя, если бы со мной что-нибудь случилось?

– О, Джереми, прекрати ради всего святого! – недовольно проворчала Криста и заерзала в лохани, предприняв безуспешную попытку освободиться от него. Она даже попыталась встать на ноги, но тот крепко прижал ее коленями и обхватил руками за плечи. Криста потеряла равновесие и упала на его грудь. Джереми прижал ее к себе, и она ощутила на груди его сильные и длинные пальцы. Сердце ее колотилось, как птичка в клетке, а по всему телу пробежала дрожь.

– Я очень сожалею, – охотно извинился перед ней Джереми. – Мне не следовало бы говорить тебе подобные вещи.

Криста медлила с ответом, поглощенная странным чувством беспокойства и страсти одновременно. Он медленно проводил пальцами по ее округлой груди, слегка касался сосков, а она томно вздыхала и сгорала от нетерпения.

Джереми пригнул к ней голову и потерся щекой о макушку ее головы. Это движение снова вызвало у нее противоречивое чувство. С одной стороны, ей было очень приятно, а с другой – хотелось немедленно встать и уйти.

– Ты помнишь тот день, когда мы впервые познакомились с тобой? – вкрадчиво спросил он, прижимая ее к себе.

– Смутно, – откровенно призналась Криста. – Помню только, что ты был готов растерзать моего брата. Ты приехал к нам, чтобы отыскать свою сестру. А какое это, собственно говоря, имеет отношение к необходимости быть вежливым и деликатным?

– Ты ошибаешься. У меня и в мыслях не было никакой вражды по отношению к твоему брату. Я просто приехал, чтобы посмотреть, как живет сестра, вот и все. А сейчас…

– Ты вел себя как идиот, – неожиданно выпалила она с поразительной откровенностью и задумалась. – Только самый ненормальный янки мог позволить себе вторгнуться вглубь территории, контролируемой мятежниками.

– Может быть, – неохотно согласился с ней муж. – Но ты не забывай, что Келли – моя единственная сестра. А ты была готова пристрелить меня.

– К чему ты клонишь? – продолжала упорствовать Криста, хотя уже не нуждалась в ответе. Сейчас ей было просто хорошо рядом с мужем, и наслаждаться каждым его прикосновением, которые, как всегда, были мягкими, нежными и чрезвычайно возбуждающими.

– К тому, – тихо прошептал он, слегка касаясь губами мочки ее уха, – что между нами всегда находится некое препятствие, преодолеть которое практически невозможно.

Криста нервно задергалась и даже слегка повернула голову, чтобы увидеть его глаза. Они по-прежнему были серебристо-стальными, но с каким-то необъяснимым блеском. Может быть, это своеобразное выражение нежности?

– Ты считаешь, что мое желание застрелить тебя в момент первой встречи означает, что между нами стоит непреодолимая преграда?

Джереми еще шире улыбнулся и многозначительно кивнул головой, подтверждая ее мысль. Криста удивленно подняла брови и даже попыталась привстать, но Джереми крепко удерживал ее обеими руками.

Криста призадумалась, а потом решительно сказала:

– Не исключено, что до войны ты стал бы для меня вполне терпимым молодым человеком. Но не в том случае, если бы предстал в качестве врага.

Джереми громко рассмеялся:

– И даже в этом случае я, скорее всего не был бы для тебя достаточно подходящим. Я могу представить себе ситуацию, при которой мы могли бы познакомиться. Я никогда не встречался с твоими братьями в академии Уэст-Пойнта, но давай на минутку предположим, что это случилось. Рано или поздно Джесс обязательно пригласил бы меня на какую-нибудь из ваших грандиозных вечеринок, где обычно собирались молодые люди из всех южных штатов, чтобы повертеться вокруг тебя.

– Джереми…

– И вот среди этой толпы поклонников оказался бы я, какой-то бедняк-провинциал из захолустной и далекой фермы в штате Мэриленд.

– Макгоули, мы никогда не судили о человеке по его деньгам…

Ее торжественная сентенция была прервана громким смехом. Он так развеселился, что даже колени приподнял до уровня ее головы.

– Разумеется, в этом нет никаких сомнений, – заверил он жену, и она немного успокоилась, так как его слова показались вполне искренними. – Но ты так и не смогла представить себе картину, которую я так образно нарисовал! – продолжал сквозь смех Джереми. – Попробуй еще раз. Ты никогда не стала бы обращать на них внимания только из-за их деликатности и вежливости!

Криста снова заерзала и посмотрела ему в глаза:

– Ну, так вот, Макгоули, должна заявить тебе со всей решительностью, что на сей раз ты ошибаешься. Я всегда отвечаю вежливостью на вежливость…

– Несомненно, но только в определенных рамках и в определенных случаях, – парировал Джереми. – Конечно, ты можешь быть деликатной, но при этом всегда делаешь то, что считаешь нужным в тот или иной момент. Что же до меня, Криста, то я просто не могу позволить себе такой роскоши!

– Мы не встречались с тобой до войны… – начала было Криста, но Джереми мгновенно прервал ее, рассмеявшись.

– Если бы даже это случилось, моя дорогая, ты не дала бы мне абсолютно никаких шансов!

– Почему? – искренне удивилась она. – Если бы ты был достаточно милым и…

– Мне бы очень понравилось быть милым, – шутливо прошептал он ей на ухо. – Очень, очень милым…

Его губы коснулись обнаженного плеча, а потом медленно поднялись вверх, к ее уху.

– Джереми, еще даже не вечер, – томно шепнула она, склонив к нему голову. – Скоро нам принесут ужин. Сержант Джефф обещал угостить нас прекрасным бизоньим мясом. На улице еще светло…

– Все это может подождать, – так же тихо прошептал Джереми, крепко удерживая ее руками. – Дорогая, поверь мне, никто не посмеет нас побеспокоить в эту минуту.

Криста немного подумала и решила, что последнее, возможно, является некоторым преувеличением, но все же немного успокоилась. Ничего страшного не случится, если она опустит голову на его широкую грудь и позволит себе немного отдохнуть в его сильных руках.

Но в самом низу ее спины трепетно напряглась его мужская плоть, которая, казалось, была горячее воды и тверже железа, из которого сделана лохань. Криста томно закрыла глаза, задержала на мгновение дыхание и подумала, что, несмотря ни на что, она очень хочет близости с ним, даже сейчас, в этой лохани, средь бела дня, и пусть будет что будет. Может быть, на этот раз все будет по-другому?

А Джереми тем временем продолжал гладить ее тело, начиная от подбородка и кончая внутренней поверхностью бедер.

– Это так прекрасно, что я не могу больше терпеть, – шепнул он, медленно поднимаясь на ноги. – Мое тело просто разламывается на мелкие кусочки, – продолжал шептать он, осторожно удерживая ее руками.

Затем он быстро вылез из лохани и поднял ее на ноги. Она обвила его шею руками и со стоном вышла из воды.

– Что я должна сделать?

– Стонать, – неожиданно сказал он. – Мягко и нежно стонать, как будто ты тоже хочешь меня.

Не выдержав его пронзительного взгляда, она опустила глаза на его грудь и вдруг увидела, что по его бронзовому телу стекает прозрачная капля воды. Это было так красиво, что ей вдруг захотелось прильнуть к нему, слизнуть эту каплю губами и ощутить языком ее вкус. Эта мысль была настолько неожиданной и настолько бесстыдной, что ее вдруг охватила паника. Нет, ни за что на свете не стоит поддаваться этому дьяволу, не стоит уступать ему, изменять своему прежнему чувству. Но что делать, если она каждый Божий день видит перед собой этого человека, постепенно привыкает к нему и даже тоскует, если он не навещает ее слишком долго.

– Я… нам нужно о многом поговорить, – неожиданно заявила Криста, отворачиваясь в сторону.

– К чему такая спешка? – растерянно проворчал Джереми. – Неужели у нас есть настолько срочные дела, что их нужно обсуждать прямо сию минуту? – Он поднял пальцем ее подбородок и посмотрел в глаза. – Нет, любовь моя, я не думаю, что сейчас нужно вступать в какую-нибудь глупую дискуссию. Я вообще ни о чем не хочу сейчас говорить, – решительно заявил Джереми и повел ее к кровати.

Не долго думая он улегся рядом с ней и стал целовать ее плечи, руки, пока, наконец, не добрался до выпуклых бутонов груди. При каждом прикосновении его губ к соскам Криста вздрагивала и тихо стонала, а когда он легонько прикусил один из них зубами, она плотно сжала губы, чтобы не закричать от возбуждения.

Криста подумала, что ее муж даже не представляет, как близка она сейчас к тому, чтобы раз и навсегда покориться ему, сдаться на милость победителя и прекратить безуспешную борьбу. Впрочем, вполне может быть, что он догадывался об этом, так как даже упоминание о визите генерала не смогло отвлечь его от намеченной цели.

Кончик его языка скользнул вниз, смахнул несколько капель воды, задержавшихся в ложбинке между грудями, быстро дошел до живота и, не остановившись на этом, коснулся самого чувствительного места. Криста громко вскрикнула и инстинктивно сжала ноги, пытаясь унять сладострастное жжение, неожиданно возникшее между ними.

– Не могу поверить своим ушам, – с недоверчивой улыбкой на устах промолвил он, когда уже почти полностью овладел ею. – Моя ледышка стала неожиданно таять! Что бы это могло значить?

Джереми впился в ее губы. Это был поцелуй, от которого она еще долго не могла прийти в себя.

Когда он, наконец, оторвался от нее и приподнял голову, она затаила дыхание и боялась открыть глаза, чтобы не прервать наполнявшую все ее тело истому.

Удовлетворившись увиденным, Джереми осторожно просунул колено между ее ногами и попытался раздвинуть их пошире. К его удивлению, она ничуть не сопротивлялась и охотно подчинилась его желанию.

– Боже мой! – заклиная, прошептал он. – Черт бы побрал этого генерала Шермана! Любовь моя, я не уйду отсюда, даже если мне скажут, что он уже приехал и ждет меня в штабе! – Он снова прижался губами к ее шее, а коленями еще шире раздвинул ей ноги.

«Шерман!»

Это ненавистное имя прозвучало как гром среди ясного неба.

– Шерман! – воскликнула она и с ужасом уставилась на мужа.

От недавнего жгучего желания не осталось и следа. Оно мгновенно улетучилось, оставив после себя бездонную пустоту. Она уперлась руками в его грудь, пытаясь освободиться, но было уже поздно. Джереми крепко держал ее, прижав всем телом, и не выказывал никакого желания отпустить ее. Убедившись в бесполезности дальнейшей борьбы, Криста отвернула голову в сторону, крепко сцепила зубы и закрыла глаза, из которых уже стали сочиться слезы. В мгновение ока она вновь превратилась в ледышку, в его снежную королеву, не оставлявшую никаких надежд на успех.

– Шерман? – снова повторила она холодно свой вопрос.

Джереми громко застонал, чертыхнулся и медленно сполз на кровать рядом с ней. Черт возьми! Надо же быть таким идиотом, чтобы позабыть все на свете и произнести имя человека, которого Криста с давних пор считала своим врагом и виновником всех ее несчастий. Как же могло такое случиться?

– Криста, ради всего святого, ты не могла бы дождаться более благоприятного случая для дискуссии?! – с явным раздражением воскликнул он.

– Как ты посмел произнести это гнусное имя?

Джереми отвернулся и с равнодушным видом уставился куда-то в темное пространство палатки, не обращая внимания на ее вопрошающий взгляд. Затем он быстро соскочил с кровати, подошел к лохани, плеснул себе в лицо остывшей водой и вытер его насухо.

Криста какое-то время молча наблюдала за ним, чувствуя, что накопившийся внутри гнев вот-вот прорвется наружу.

– Шерман? – переспросила она и сжала зубы.

Джереми тем временем застегнул ремень на брюках и резко повернулся к жене.

Шерман никогда не был в Виргинии, но для Кристы это не имело ровным счетом никакого значения. Он ураганом пронесся по всем землям Конфедерации и нанес мятежникам несколько серьезных поражений, после чего они уже не смогли оправиться. Боже милостивый, как все глупо получилось! А ему уже казалось, что он начал понимать ее чувства и вообще отыскал дорожку к ее сердцу.

– Да, Шерман, – неохотно подтвердил Джереми, решив, что любая попытка скрыть от жены правду приведет к еще большей истерике.

– Тот самый, который уничтожил…

– Тот самый.

Криста вскочила с кровати, даже позабыв о том, что она совершенно нагая, бросилась к нему и несколько раз ударила кулаком в грудь.

– Криста, черт возьми, когда же ты привыкнешь к тому, что тебя окружают янки?

– Я могу привыкнуть к кому угодно, но только не к этому негодяю Шерману! – злобно выпалила она, размахивая руками. – Этот мерзавец разорил все южные штаты, уничтожил плодородные земли, погубил тысячи людей!

– Может быть, это и так, но он нашел единственно правильный выход из этой войны, – процедил сквозь зубы Джереми, теряя терпение. – Да, он проводил жестокую политику на землях южан, но это была вынужденная политика и к тому же единственно возможная при данных обстоятельствах.

– Как ты посмел! – продолжала неистовствовать она. – Как ты мог подумать, что я стану развлекать этого негодяя!

– Как посмел? Очень просто! – прогремел Джереми. – Не забывай, что ты моя жена и в силу уже одного этого обстоятельства должна терпимо относиться ко всем моим гостям!

– Не дождешься! – заорала она во весь голос, вырвавшись, в конце концов, из его цепких рук. – И не заставишь меня это делать! Я и так исполняю все, что ты пожелаешь, но сейчас я решительно отказываюсь подчиниться тебе! Заруби себе на носу, я не буду присутствовать на ужине в честь твоего генерала Шермана!

Джереми отпустил жену, посмотрел на нее потемневшими от злости серебристо-стальными глазами, а потом снова схватил ее за руки и швырнул на кровать.

– Ну и черт с тобой! – выпалил он и почему-то тупо уставился на ее обнаженное тело. – Да и со мной тоже, глупец несчастный! – Горько сплюнув, он вихрем вылетел из палатки.

Глава 13

Джереми долго бродил по лагерю и вернулся домой затемно. Сержант Джефф позаботился о том, чтобы все получили свою порцию тушеного мяса, поэтому он не остался голодным. Сначала он зашел к Селии, где плотно поужинал вместе с ней и Джимми Престоном, а потом решил сбежать оттуда, так как Селия все время ворчала по поводу мяса убитого бизона, а Джимми то и дело покачивал головой и расхваливал изысканные манеры Кристы, которая, по его мнению, превосходно вела себя в любой ситуации.

Какое-то время Джереми прогуливался вдоль реки, радуясь тому, что выбрал для лагеря самое красивое место. Для военного лагеря обычно требуются две вещи – достаточное количество воды и обилие трав для прокорма лошадей. Здесь и того и другого было превеликое множество. Река в этом месте была быстрая и чистая, окруженная бескрайними равнинами, поросшими темно-зеленой сочной травой.

Это была земля команчей, и сейчас они находились на заповедной территории Бегущего Бизона – вождя одного из воинственных племен. Все здесь было таким же диким, как и сами племена команчей.

Джереми остановился на берегу реки, прислушался к тихому журчанию быстрой воды, а потом оглянулся туда, где виднелись огоньки костров его лагеря. Стоявший неподалеку часовой отдал ему честь, и Джереми ответил тем же. Он выставил людей по всему периметру лагеря, чтобы полностью обезопасить полк от всяких неожиданностей. Еще в Литл-Роке начальство его предупредило, что Бегущий Бизон разъярен их продвижением на Запад.

Утешало лишь то, что он неплохо знал Бегущего Бизона. Впервые он встретил этого храброго индейца много лет назад, когда они оба были еще юными. Джереми только начинал свою военную карьеру, а Бегущий Бизон был простым воином, одним из многочисленных сыновей Серого Орла, а не вождем воинственного племени, которым он является в настоящее время. Но уже тогда он был высоким и стройным человеком, хитрым, как лиса, и сильным, как медведь.

Джереми до конца жизни не забудет их первую встречу. Их кавалерийский отряд столкнулся в смертельной схватке с индейцами команчи на территории чуть севернее границы Техаса. Солдаты сражались отчаянно и весьма успешно отражали атаки индейцев, пока не израсходовали все боеприпасы. И тогда командир решил, что пора спасаться бегством. Они вскочили на лошадей и что есть мочи помчались назад, оставив позади себя индейцев. Лошадь Джереми, который скакал в хвосте отряда, вдруг рухнула, и он вместе с ней свалился на пересохшую от жары землю. Не успел он, как следует прийти в себя и отдышаться, как на него налетел неизвестно откуда взявшийся вооруженный индеец.

Они дрались почти до заката солнца, и казалось, непременно убьют друг друга, но этого, к счастью, не случилось. Они оба лежали на земле и тяжело дышали, собираясь с силами для дальнейшей борьбы. Приподнявшись, Джереми огляделся, увидел неподалеку от себя большой камень и решил покончить с противником раз и навсегда. Дотянувшись до камня, он высоко поднял его над головой и хотел, было изо всей силы опустить его на врага, но потом вдруг решил, что убивать такого храброго воина неподобающим образом было бы в высшей степени предосудительно.

Отшвырнув в сторону камень, он повернулся и медленно поплелся прочь, но его остановил какой-то шорох. Оглянувшись, Джереми увидел, что индеец пришел в себя, открыл глаза и пристально смотрит на него. Они долго смотрели друг на друга, а потом Джереми вдруг почувствовал на себе еще чей-то взгляд и резко обернулся.

В тот же миг их окружили пять воинственно разукрашенных индейцев, которые долго искали Бегущего Бизона и нашли его в самый подходящий момент, когда жизнь его висела на волоске. Джереми понял, что его сейчас убьют, а потом снимут скальп. Но случилось нечто невероятное. Бегущий Бизон что-то крикнул своим соплеменникам, и те послушно отошли на безопасное расстояние, подозрительно глядя на бледнолицего пленника.

– Ты можешь ехать, бледнолицый, – сказал Бегущий Бизон на хорошем английском. – И запомни мое имя – Бегущий Бизон. Еще запомни, что эта земля принадлежит нам с древних времен. Вы пытаетесь отнять ее у нас, но мы все равно будем сражаться за нее. Ты храбро дрался и не убил человека, который не хотел умирать, поэтому я оставляю тебя живым, бледнолицый. Ты никогда не умрешь от моей руки. Никогда.

Сказав это, он ловким движением выхватил длинный нож, оголил правую руку и, сделав глубокий надрез, протянул его Джереми. Тот какое-то время оторопело смотрел на индейца, а потом сообразил и сделал надрез на своей руке. Он давно слышал о давнем индейском обычае посвящения в кровные братья.

– Возвращайся домой, – сказал Бегущий Бизон. – Возвращайся и скажи, чтобы они оставили меня в покое.

– Мое начальство никогда не поверит, что команчи хотят мира, – возразил Джереми.

– Ничего, все равно передай им мои слова. Мы еще встретимся с тобой, – миролюбиво произнес на прощание Бегущий Бизон.

Джереми сомневался в этом, но промолчал. На востоке разгоралась война, и он знал, что правительство скоро отзовет все войска для борьбы с мятежниками в южных штатах. Конечно, ему очень не хотелось принимать участие в этой братоубийственной войне, но другого выхода, как ему казалось, просто нет.

Так случилось, что вскоре он снова встретился со своим кровным братом. Начальство послало его с важной миссией – переговорить с вождем команчей, который был отцом Бегущего Бизона. В его задачу входило знакомство с вождями пяти наиболее цивилизованных индейских племен с целью заключения договора о мире.

В тот вечер они были гостями вождя, и никто не осмелился интересоваться скальпами своих соотечественников. Впрочем, в те времена на Западе скальпы снимали не только индейские воины, но и белые переселенцы, которых с каждым годом становилось здесь все больше и больше. Поговаривали даже, что снятие скальпов ознаменовало собой медленное продвижение колонистов на Запад и первыми, кто начал снимать скальпы с индейцев, были белые переселенцы. Джереми считал все эти сплетни чистейшей воды выдумками, но полностью отрицать их достоверность не мог, так как знал многих людей, которые без зазрения совести могли бы сделать нечто подобное.

Когда они устроились в вигваме вождя, вошел Бегущий Бизон и сдержанно кивнул гостям. Джереми уже видел его в тот день, и они провели в беседах не один час, сидя у костра и потягивая пряный индейский напиток. А неподалеку неистовствовал шаман, колотя в барабан и прыгая вокруг священного огня. Для Джереми это был прекрасный случай познакомиться с древними обычаями команчей и попытаться понять их.

В тот вечер он получил представление об этом племени. Когда после долгих переговоров в вигваме вождя они вышли на свежий воздух, Бегущий Бизон поведал ему, что команчи пристально следят за продвижением на Запад белых людей.

– Никому нельзя сейчас верить, – грустно заключил Бегущий Бизон. – Когда бледнолицые видят индейскую деревню, они сразу же хватаются за оружие и не могут успокоиться до тех пор, пока не уничтожат ее.

– Но так ведут себя далеко не все белые люди! – попытался возразить ему Джереми и тут же привел многочисленные примеры крайней жестокости со стороны индейцев. В частности, он указал кровному брату, что и сейчас они пришли сюда, чтобы освободить захваченную индейцами белую девушку из Техаса.

Бегущий Бизон сослался на необходимость этой жестокости и сказал, что белые женщины будут рожать белых воинов, а мальчишки вскоре станут солдатами. И тут он вспомнил незавидную судьбу своей матери. Она была белой женщиной, которую выкрали индейцы, и стала женой вождя. А через некоторое время белые люди пришли, чтобы освободить ее, но она наотрез отказалась покинуть свою семью.

– Понимаешь, она сама сделала этот выбор и, думаю, не ошиблась, так как хорошо знала и ваш мир, и наш. Знаешь, – с нескрываемым любопытством сказал тогда Бегущий Бизон, – ваши люди говорят, что мы все одинаковы, что мы воюем даже с индейцами. А теперь ты сам отправляешься домой, чтобы сражаться против своих соплеменников. – При этом он показал на Стивена Терри, давнего друга Джереми из Алабамы. – Ты только представь себе, что будешь сражаться со своим старым другом!

– Возможно, – грустно согласился с ним Джереми, – но это не доставит нам большого удовольствия. – После этого он долго и нудно объяснял кровному брату причину возникшего братоубийственного конфликта. – Понимаешь, все дело в том, что у нас совершенно разные идеалы. Когда-то все было нормально, но сейчас вся нация раскололась на два лагеря, и один из них довел дело до вооруженного конфликта.

– Наступит день, когда все индейские племена тоже сумеют объединиться, и тогда берегитесь, бледнолицые, – глубокомысленно заметил Бегущий Бизон.

Последние слова он произнес скорее с горечью, чем с угрозой, но Джереми долго помнил о них. Он вообще узнал об индейцах очень много интересного. Так, например, команчи могут легко договориться с апачами и другими соседними племенами, а к ним могут присоединиться племена навахо, хопи, сиу и многие другие. И если белые так и дальше будут напирать на них, отнимая землю и пастбища, то это может случиться очень скоро.

Джереми вернулся домой и наслаждался продолжительным отпуском, общаясь с родными и близкими. Вместе с братьями и отцом они часто ездили по полям, устраивали пикники и беседовали о всякой всячине.

А потом они все собрались вместе на торжестве по случаю свадьбы Келли. Она была прекрасна в белом подвенечном платье и ни на шаг не отпускала от себя своего жениха Майклсона, который вскоре уехал в свою воинскую часть и живым не вернулся.

Первым погиб их отец, а вскоре после него – Майклсон, а затем и Джоз. Эти потери были настолько велики, что семья еще долго не могла опомниться. Слава Богу, что весь этот кошмар уже позади. Еще до окончания войны Келли вышла замуж за Дэниела.

Конечно, даже сейчас многие люди считают южные штаты главными виновниками их несчастий и даже требуют определенной компенсации за понесенные потери. Говорили даже, что люди генерала Шермана специально отправились в Южную Каролину, чтобы отомстить за погибших родных и друзей. А другие янки, вроде тех, которых видела Криста в своем городе, стали проникать в южные штаты с целью поживиться в запустевших поместьях.

Джереми вздохнул, вспомнив последний спор с женой. Конечно, он сам виноват, что так неосторожно упомянул имя ненавистного ей генерала Шермана, но и она тоже хороша. В конце концов, он ее муж и имеет право в любой момент требовать от нее внимания и ласки.

Да, она неоднократно сталкивалась с янки, а это было похлещи бизонов, которые не испугали ее. Что же касается его самого, то для него не было тайной, что она спит с ним каждую ночь только потому, что он ее муж, не более того. Правда, в последнее время она перестала оказывать ему сопротивление, как это было прежде, но это дела не меняло.

И все же он стал к ней намного ближе, чем в те первые дни после бракосочетания. В ее прелестных глазах стали появляться добродушные огоньки, она часто прижималась к нему, томно вздыхала и даже предпринимала неловкие попытки обнять, но дальше этого дело, к сожалению, не шло. Последний раз все было так хорошо, если бы не этот проклятый генерал Шерман, будь он неладен!

Почему она так ненавидит его? Ведь он неоднократно упоминал при ней имя генерала Гранта, под руководством которого провел большую часть войны, генерала Шеридана, которого очень хорошо знал по многим военным операциям, рассказывал ей о многих сражениях, в которых принимал непосредственное участие, но Криста никогда не реагировала на все это с подобной яростью.

Может быть, все объясняется тем, что его офицеры являются самыми настоящими джентльменами и редко допускают какие-либо вольности в отношении пленных или мирных жителей? Ведь он был главным героем этой войны, но за все послевоенное время он ни разу не обругал южан, не оскорблял их достоинства и не пытался свалить на них всю ответственность за происшедшую трагедию. Северяне победили, и на этом все закончилось. Кроме того, его солдаты и офицеры наконец-то получили возможность сказать правду о недавних событиях. Они не скрывали своего восхищения мужеством и героизмом солдат Конфедерации и не считали нужным принижать военное искусство их военачальников. Сам Шерман неоднократно говорил, что военное искусство генералов южной армии, таких как Джексон и Ли, навсегда войдет в историю военных сражений. А знаменитые кавалерийские рейды Стюарта вообще являются неподражаемым образцом армейской тактики. На этой войне погибло много людей с той и другой стороны. Стало быть, сейчас лучше всего отдать дань всем солдатам, независимо от того, по какую сторону фронта они воевали. Это понимала даже Криста, хотя и по-своему.

Завтра сюда заявится генерал Шерман со своей многочисленной свитой. Да, это будет долгий и суматошный денек. Джереми плотно стиснул зубы и задумался. Он давно уже носит высший офицерский чин, а это значит, что ему предстоит развлекать еще более высшее начальство. Что же до его жены, то ей все-таки придется стиснуть зубы и уделить ему свое драгоценное внимание.

Роберт Черный Коготь, отделившийся темной тенью от такого же темного силуэта палатки, молча отдал честь и проскользнул мимо. Его дежурство уже закончилось, и можно было спокойно отдохнуть.

Пробравшись в палатку, Джереми обнаружил, что Криста потушила керосиновую лампу, и стал продвигаться в полной темноте. Быстро раздевшись, он лег на кровать и почему-то подумал, на месте ли его жена?

Какое-то время Джереми лежал тихо, а когда глаза привыкли к темноте, он повернул голову и обнаружил, что она, от подбородка до пяток закрыта фланелевой ночной рубашкой и как можно дальше отодвинулась от середины кровати, как бы подчеркивая тем самым свое нежелание прикасаться к мужу. Какое-то внутреннее чутье подсказывало ему, что жена не спит.

Не долго думая он прижался к ней и хотел, было что-то сказать, но в этот момент послышался ее тихий шепот:

– Прикоснешься ко мне – я заору так, что подниму на ноги весь полк!

– Моя дорогая, – примирительным тоном прошептал он, – я сегодня так устал, что даже в мыслях не держу, чтобы трогать тебя. Завтра нас ожидает трудный день. Хочешь ты этого или нет, но тебе придется сыграть роль весьма учтивой жены командира полка. Если же ты этого не сделаешь, то немедленно последует наказание. Я просто-напросто задеру твою юбку и отшлепаю так, что ты сесть не сможешь.

Он отвернулся от нее, предусмотрительно отодвинувшись на несколько дюймов, которые казались ему в эту минуту глубочайшей пропастью.


Генерал Уильям Шерман прибыл в полк Джереми с небольшой группой офицеров, часть которых должна была остаться у него для прохождения дальнейшей службы. Он появился в лагере рано утром и был встречен соответствующими его званию воинскими почестями.

Криста при этом не присутствовала. Джереми поднялся очень рано, быстро оделся и выскочил из палатки, чтобы вместе с Джеймсом Престоном и другими офицерами встретить генерала на подступах к лагерю. О его прибытии доложила группа разведчиков.

Это был необыкновенно интересный человек, по-своему грубый и жесткий, но вместе с тем отнюдь не жестокий, как многим казалось. Как и у многих других офицеров, лицо Шермана несло на себе печать недавней войны. Оно было покрыто густой сетью морщин, худощавое, не очень красивое, но вместе с тем мужественное, строгое, с глубоко посаженными умными глазами, глядящими на мир с какой-то невыразимой мудростью. А борода и усы делали его похожим на древнего героя, прошедшего невиданные испытания.

В этой инспекционной поездке его сопровождали офицеры Дженнингз с женой Кларой, Синклер и его супруга Лиана, Кларидж с женой Роуз и два холостых офицера – Мартин Стэплз и Декстер Лоуренс.

Самые молодые женщины – Лиана Синклер и Роуз Кларидж – были очаровательными существами с очень милыми манерами, широко открытыми глазами и полным отсутствием столь необходимых навыков для жизни на пустынных землях Дикого Запада. При этом Лиана все время хихикала по поводу восторженного отклика Джереми об этих краях, а Роуз постоянно дрожала от холода, хотя погода была достаточно теплой.

Что же до Клары Дженнингз, то она оказалась на редкость капризной и неуравновешенной женщиной, с которой практически никто не хотел иметь дела. После десяти минут общения с Джереми она стала жаловаться ему на ужасные дороги, а точнее сказать, на их полное отсутствие, на привкус воды в местных ручьях и даже на то, что они так быстро внедрились на занятую индейцами команчи территорию. Джереми удалось бросить взгляд на генерала, и он понял, что тот тоже порядком устал от этих капризов и готов был высадить ее где-нибудь в пустынном месте.

Во время продолжительной церемонии знакомства с личным составом полка и офицерами генерал Шерман был предельно вежлив и даже острил в присутствии дам, что бывало с ним очень редко.

– Полковник Макгоули, – обратился он к Джереми, – к сожалению, вас ожидают далеко не лучшие времена.

– Да, господин генерал, – подтвердил Джереми, – я уже слышал, что Бегущий Бизон вышел на тропу войны. Меня предупредили, об этом еще в Литл-Роке.

Шерман раздраженно махнул рукой.

– Да, сэр, за это время здесь произошло много тревожных событий. И к тому же достойных всяческого сожаления. Конечно, некоторые из них были просто неизбежны, но много было и глупостей. Так, например, капитан Миллер, командир кавалерийской роты «Б» третьего полка, совершил непростительный набег на одну из деревень команчей и устроил там самую настоящую резню. Бегущий Бизон поклялся отомстить за своих соплеменников.

– Да, господин генерал, я все прекрасно понимаю, – кивнул Джереми и украдкой посмотрел на генерала.

Шерман всегда и при всех обстоятельствах оставался солдатом, готовым признать права индейцев, которые выполняют рее распоряжения властей, соглашаются жить в резервациях и с должным уважением относятся к государственным декретам. Но он с непреклонной суровостью относился к тем из них, кто не сложил оружия и грозил продолжать борьбу за свою независимость. К тому же Шерман знал, что Джереми относится к индейцам с гораздо большей симпатией, чем он сам, но не пытался навязать ему свое мнение.

Офицер Дженнингз, мужчина средних лет, измученный своей зловредной женой Кларой, заерзал на стуле и махнул трубкой в сторону Джереми.

– Знаете, полковник, мне кажется, мы видели эту деревню, когда находились примерно в часе езды отсюда. Конечно, мы не могли подъехать поближе, поскольку с нами находились женщины, но нам отчетливо был виден дым пожарищ. Я собственными глазами его видел. Разумеется, я не могу точно сказать, что там произошло, но ясно различал клубы дыма.

Джереми тоже был уверен в этом, так как уже неоднократно слышал об этом пресловутом капитане Миллере. Этот человек когда-то до войны потерял брата в стычке с индейцами и с тех пор люто ненавидел их. А Бегущий Бизон, естественно, не потерпит такого насилия и сделает все возможное, чтобы любой ценой отомстить бледнолицым.

– Жаль, что вы не рассказали мне об этом раньше, – посетовал Джереми и подумал, что сейчас уже поздно посылать туда своих людей. Ну что ж, джентльмены, может быть, мы отдохнем немного от своих дел, – предложил Джереми. – Сержант Джефф обещал приготовить нам замечательный обед, а Селия Престон, если не ошибаюсь, готова немного поразвлечь нас.

Джереми встал со стула, и все тут же последовали за ним из палатки. Все это время генерал Шерман пристально наблюдал за ним.

– Знаете, полковник, я с нетерпением ждал этого дня, – сказал он, выходя из палатки. – Мне кто-то говорил, что вы взяли себе в жены самую прекрасную из всех южанок. Жаль, что вы до сих пор не познакомили меня с ней.

Джереми многозначительно ухмыльнулся и подумал, что вряд ли ему стоит жалеть об этом.

– Вы, правы, генерал, моя жена действительно очень красива, но дело в том, что она… – Он замялся, а потом быстро нашел выход из положения: – Она сейчас находится на ранней стадии беременности и не очень хорошо себя чувствует.

Шерман рассмеялся и пригладил ладонью густую бороду:

– Да, я знаю, что она из семейства Камеронов и к тому же вполне откровенно симпатизирует мятежникам.

– Сэр…

– Послушайте, полковник, не стоит ожидать от нее слишком многого, – продолжал генерал. – Не забывайте, что все мы пережили очень долгую и кровопролитную войну. Но я выполнял свой воинский долг.

– Я знаю, сэр.

– Именно это я и хотел бы сказать вашей жене, – добавил Шерман, хитро улыбнулся и даже подмигнул. – Но, если этого и не случится, все равно это один из самых приятных дней в моей жизни. – Он повернулся и пошел вдоль длинного ряда палаток, а Джереми даже застонал от горького чувства обиды, которую посеяла в его душе жена.

Сам же он так и не подошел к ней за весь день, и только время от времени интересовался у Джеймса, где она. К счастью, она не покидала пределы лагеря и большую часть времени провела с Селией. У него даже появилась надежда, что к вечеру она опомнится и, может быть, появится за общим столом.

Когда Джереми пришел в свою палатку, чтобы побриться и переодеться к ужину, Кристы там не было, но он понял, что еще совсем недавно она была здесь. Посреди палатки стояла хорошо знакомая ему лохань с неостывшей водой. Освежившись, он вышел из палатки. Его тут же остановил сержант Джефф и протянул для утверждения меню предстоящего обеда. На первое предполагалось подать мясной бульон, затем повар предложил угостить всех присутствующих зеленым салатом из овощей, которые они купили по случаю у индейцев еще неделю назад, а после этого всем предлагалось попробовать главное блюдо – бифштексы из бизоньего мяса. На десерт были намерения подать клубнику со свежими сливками, которую привезли с собой из Сент-Луиса офицеры генерала Шермана.

– Весьма впечатляющее меню, сержант, – похвалил его Джереми.

– Это еще не все, – радостно заметил тот и даже покраснел от удовольствия. – Мы будем, есть на прекрасных тарелках вашей жены.

– Не сомневаюсь в этом, – заверил его командир. – Надеюсь, она поможет тебе расставить столовое серебро и посуду?

– Нет, сэр, ваша жена доверила нам все свои коробки, а сама весь день провела с миссис Престон. Похоже, они готовят для генерала самый настоящий концерт.

Через несколько минут он уже был в офицерской палатке, где завершались последние приготовления к встрече гостей. Натаниель сидел в углу и тихо пиликал на скрипке, а в другом конце в окружении офицеров стояла группа нарядно одетых женщин. Джереми остановился у входа, пораженный увиденным. Все женщины были сегодня прекрасны, но его жена особенно выделялась на их фоне своей умопомрачительной красотой. На ней было великолепное голубое платье, украшенное замысловатыми кружевами и оборочками, с высоким воротом, закрывавшим почти всю ее шею, и тугим пояском, подчеркивавшим ее стройную фигуру. Платье было длинным, почти до земли, и делало ее еще более грациозной и по аристократически величественной.

Джереми решительно направился в другой конец палатки, приветливо кивая офицерам и их женам. Надо попытаться разгадать планы Кристы, пока еще не поздно. Офицеров в палатке было не так уж и много. Джереми решил провести сегодня вечер в узком кругу, включая генерала, его свиту и еще несколько своих офицеров.

Когда он подошел к группе весело болтающих мужчин и женщин, Криста величаво повернула голову и окинула его холодным взглядом.

– Добрый вечер, Селия, – с наигранной беззаботностью произнес он и повернулся к ее мужу: – Как дела, Джимми?

– Полковник! – расцвела в улыбке Селия, которая, казалось, готова была улыбаться ему всегда.

– Уже идет, сэр, – сказал тот и показал на вход.

Отдохнувший, посвежевший и широко улыбающийся, генерал Шерман быстрой походкой вошел в палатку и остановился, разглядывая собравшихся. За ним следовали Дженнингз со своей женой Кларой. Не успели они поздороваться, как глаза Шермана остановились на Кристе.

– Наконец-то нам представилась возможность познакомиться с очаровательной миссис Макгоули! – густым басом произнес генерал и быстро направился к ней, не обращая никакого внимания на вытянувшихся в струнку офицеров. – Я хорошо знаю вашего брата, мадам, – продолжал генерал. – Он спас от неминуемой смерти многих.

Ее глаза внезапно потемнели и угрожающе сузились:

– Да, сэр, мой брат Джесс очень талантливый хирург, но это не единственный мой брат. Надеюсь, вы слышали, что у меня есть еще один?

– Дэниел Камерон? Еще бы мне не слышать о нем! Во время войны, миссис Макгоули, мы то и дело вспоминали его, – спокойно продолжал генерал. – Особенно после его очередных рейдов в тыл наших войск. Храбрый офицер. Если бы такие люди воевали на нашей стороне, мы бы закончили эту войну намного раньше.

Это было настолько великодушное признание, что Криста не нашлась что сказать.

– А я думаю, господин генерал, – лукаво усмехнулся Джереми, – что если бы на нашей стороне была сама Криста, то война закончилась в самом начале.

Послышался взрыв смеха, Криста по-прежнему молчала, исподлобья наблюдая за генералом, однако напряжение быстро спало. Джереми стиснул пальцы на ее руке и тихо прошептал:

– Мадам, предложите всем сесть!

– Предлагаю послушать немного музыки перед ужином, – неожиданно предложила она и, приблизившись к Натаниелю, что-то шепнула ему на ухо.

Джереми прикусил губу, почувствовав неладное.

– Может быть, присядем, господа? – предложил он, решив, что от жены подобного предложения не дождешься.

Когда все расселись за длинным столом, оказалось, что Криста сидит между генералом Шерманом и Джереми. Он был абсолютно уверен, что это не входило в планы его жены, но ничего поделать уже не мог. Не исключено, что, сам Шерман устроил все именно так, потому что страшно боялся оказаться рядом с Кларой Дженнингз.

Это случилось буквально через несколько минут. Шерман проявил исключительную деликатность и похвалил бульон, полагая, что его готовила Криста, а она тут же заявила, что не имеет к этому абсолютно никакого отношения. В палатке повисла гнетущая тишина.

Вскоре подали вино, которое вызвало бурю восторгов. Несколько бутылок старого бордо проделали очень долгий путь, чтобы сейчас оказаться на столе гостеприимного полкового командира. К удивлению Джереми, Криста почти залпом осушила свой бокал и вызывающе посмотрела на мужа, пока ей наливали второй.

– Миссис Макгоули, – решил подойти к ней Шерман с другой стороны, – как вам удается сохранить прекрасную форму в этих диких местах, где для вас нет никакого подходящего занятия?

Криста немного пригубила и мило улыбнулась:

– Знаете, генерал, у меня за плечами огромный опыт продуктивного безделья, и я могу часами заниматься тем, что для всех остальных может показаться тоскливым и скучным.

– Ей следовало бы работать в поле! – едко заметил Джереми и осторожно сжал пальцами ее руку.

На какое-то мгновение их глаза встретились. Криста покраснела и убрала свою руку подальше от него.

Криста выпила свое вино до дна, и ей тут же налили снова.

А Джереми тем временем попросил генерала присоединиться к нему и выпить немного виски.

– Боже мой, – возмущенно воскликнула Криста, глядя на пузатые бутылки с крепким напитком, – кто бы мог подумать, что в этой глуши найдется столько виски? А совсем недавно раненые орали от боли и никто не мог предложить им хотя бы глоток спиртного!

Джереми понял, что разговор начинает приобретать совершенно излишнюю остроту и шокирует даже видавших виды офицеров.

– Она так привыкла к медицинской профессии своего брата, что даже сейчас не может забыть об этом, – попытался сгладить возникшую неловкость сидевший рядом Джереми и протянул руку, чтобы обнять жену, но она так сверкнула глазами, что он передумал. – Хочешь, чтобы я тебя выпорол? – тихо шепнул он ей на ухо. – Предупреждаю, будет очень больно и стыдно! – При этом он все же добрался до ее руки и сильно сжал ей пальцы. Ее губы перекосились от боли.

– Да, это действительно так, – с подчеркнутой любезностью сообщила она генералу Шерману. – В Виргинии мы научились легче переносить трудности, чем жители других южных штатов.

Джереми уже хотел, было прервать ее на полуслове, но, к счастью, вместо него это сделала Клара Дженнингз:

– Правда? Лично я никогда не буду ощущать себя счастливой во время этих ужасно долгих и нудных переездов.

– Все эти испытания послал нам Всевышний за грехи наши земные, – нравоучительным тоном произнесла миссис Брукс и тут же добавила: – чтобы мы воочию убедились в ничтожности нашего существования и осознали глубину падения нашего!

– Ну да, конечно, ваш Господь Бог наказывает за прегрешения наши, но почему-то он предпочитает проделывать это преимущественно с южанами, – недовольно проворчала Криста и так едко ухмыльнулась, что ни у кого не осталось сомнений в том, кому именно адресовались эти слова. – Мы всегда опасались внезапного вторжения янки на нашу цветущую землю, а когда узнали, что во главе армии стоит доблестный генерал Шерман, то чуть с ума не сошли от ужаса. Могу ли я сейчас опасаться каких-то там команчей после того, как много лет прожила в страхе за свой дом и за свою жизнь?

– Но вы же сами сказали, что жили в Виргинии, – деликатно вмешался Шерман, – я, в конце концов, выбрал самый короткий путь, пролегающий по территории Джорджии и Каролины.

– Ну и что? – задиристо спросила Криста. – Мы всей душой сочувствовали нашим южным сестрам! – При этом ее глаза были широко открыты, а в голосе звучала совершенно неподражаемая решимость. Криста знала, как рубить сплеча и до кости.

– Дорогая миссис Макгоули, клянусь, я воевал по всем правилам и всегда выбирал самый милосердный и самый щадящий способ ведения боевых действий из всех возможных. А когда дело доходило до условий сдачи противника, я всегда старался предложить ему наиболее приемлемые и наименее оскорбительные. Причем настолько, что военный министр Стэнтон как-то обозвал меня гнусным предателем и стал распускать клеветнические измышления во всех газетах. Что же до генерала Джо Джонстона, то мне строго-настрого приказали навязать ему соответствующие условия, и я не мог не выполнить этот приказ. Я очень сожалел о том, что он не принял моих гуманных условий.

Криста слегка побледнела, но промолчала. Было похоже, что Шерман затронул ненароком самую больную струнку в ее душе.

– Я солдат, миссис Макгоули, – продолжал между тем генерал. – Солдат, а не политик. Я выполнил свой долг, а теперь пусть политики решают, каким образом следует перестроить правительственную структуру южных штатов. И я могу понять справедливые нарекания тех людей, которые видят этот беспорядок и считают, что многие политики не соответствуют уровню тех задач, которые призваны решать.

– Почему бы нам не потанцевать под прекрасную музыку, пока не принесут десерт? – вдруг предложил Джереми.

Это предложение было воспринято с восторгом. Джереми повел жену в дальний конец палатки, где сидел Натаниель со своей скрипкой.

– Нат, ты не мог бы сыграть для меня что-нибудь веселенькое?

Тот охотно кивнул в знак согласия и позвал солдата, который томился от безделья возле небольшой походной пианолы. Конечно, все понимали, что до танцев и музыки еще рановато, но нужно было, во что бы то ни стало разрядить обстановку. Все пространство палатки наполнилось веселыми звуками старинной мелодии под названием «Индейка в соломе».

Джереми подхватил жену под руку и закружился в танце, крепко удерживая ее обеими руками.

– Еще одна выходка, Криста, и я приму решительные меры.

Она гневно сверкнула глазами и всем своим видом показала, что не боится его угроз. Вино уже начало действовать, и это прибавило ей храбрости. Откинув волосы назад привычным движением головы, она упрямо уставилась на мужа.

– Интересно, что же мне грозит в случае неповиновения?

– Криста, – пытался образумить ее Джереми, – генерал ведет себя на редкость учтиво и доброжелательно…

– И ты думаешь, что это может хоть в какой-то степени искупить его вину за все то, что он сделал с моим народом? – продолжала наступать Криста.

В этот момент кто-то похлопал его по плечу. Резко повернув голову назад, он с ужасом увидел перед собой генерала Шермана и понял, что тот просит разрешения потанцевать с его женой. Только этого еще недоставало!

Когда музыка закончилась, генерал учтиво поклонился партнерше и подвел ее к мужу. Джереми видел, что она вся в напряжении, отчего спина ее выпрямилась как натянутая струна. В это время в честь высокопоставленных гостей зазвучала разухабистая мелодия старой военной песни «Маршируя по Джорджии». Все немного успокоились и стали рассаживаться вокруг стола. Джереми взял жену под руку и тоже направился к столу, но Криста наотрез отказалась садиться.

– Полагаю, мне следует внести свою посильную лепту в развлечение гостей, – неожиданно заявила она и хитро улыбнулась.

Джереми не успел опомниться, как она пересекла палатку, приблизилась к небольшому пианино и что-то шепнула на ухо сидевшему за ним солдату, после чего тот вскочил и охотно уступил ей место.

Криста прикоснулась к клавишам, и тесное пространство походной палатки наполнилось звуками приятной мелодии. А когда гостям подали клубнику в Сливках, она тихо запела. Это была знаменитая песня южан под названием «Когда эта жестокая война уже закончилась». Она была очень мелодичной, и настолько душещипательной и грустной, что армейское начальство запретило исполнять ее в лагерях: она повергала солдат в уныние.

К счастью, все прошло нормально. Все присутствующие внимательно слушали ее, хотя и заметно приуныли. Не делая никакого перерыва, Криста сразу же перешла к другой песне и тем самым немножко сгладила охватившее всех чувство тоски по родным краям. У нее был прекрасный голос, кристально чистый и удивительно звонкий, а играла она просто безупречно.

Джереми вдруг подумал, что все это неспроста. Криста затеяла концерт с единственной целью покорить публику и поразить воображение гостей. Они действительно слушали ее, затаив дыхание, а на их лицах было написано, что ничего подобного они никогда не видели и не слышали в походном лагере, да еще в таких диких местах.

А Криста в это время перешла к новой песне с романтическим названием «Южная девушка». Она была посвящена идее защиты единства страны и вызвала среди присутствующих бурю восторга. Однако Криста изменила бы себе, если бы позволила гостям слишком долго радоваться по этому поводу. Следующим номером ее программы стала знаменитая песня мятежников с весьма красноречивым названием «Я хороший старый повстанец». В ней говорилось о беспримерной храбрости мятежников и об их готовности отдать жизнь за свободу и независимость Конфедерации. А чтобы ни у кого не возникало сомнений относительно ее политических пристрастий, она тут же спела совершенно потрясающую песенку «Дикси», которая была составлена из самых популярных мелодий.

Это был блестящий финал ее небольшого концерта. Джереми был настолько потрясен, что какое-то время не мог произнести ни слова и только восторженно хлопал глазами. Когда-то президент Линкольн распорядился исполнить эту песню в честь южных штатов: причем случилось это за день до того, как он отправился в театр Форда, где его настигла пуля убийцы-южанина. И даже в войсках Джереми часто пели ее, до того как окончательно покинуть Ричмонд.

Не успели умолкнуть последние аккорды, как Криста поднялась из-за пианино и едва заметно поклонилась благодарным слушателям. Первой опомнилась Селия Престон и разразилась громкими аплодисментами, которые тут же были поддержаны всеми. Громче всех аплодировал генерал Шерман.

Слегка удивленная такой восторженной реакцией, Криста отвесила нарочито грациозный поклон, снисходительно улыбнулась и с откровенным вызовом посмотрела на мужа. Он мог дать голову на отсечение, что в этот момент она торжествовала свою победу.

– Уважаемые дамы и господа! – обратилась к ним Криста, видя, что те намерены заставить ее снова усесться за пианино. – Прошу прощения, но я теперь очень быстро устаю. Давно уже не приходилось петь и играть.

Она мило улыбнулась гостям и направилась к выходу из палатки. Джереми догнал ее, вежливо взял под руку и повернул к себе.

Он привлек ее к себе и слегка наклонился к ее уху. Со стороны казалось, что они мило воркуют, объясняясь друг другу в любви, но на самом деле все было не так.

– Они, может быть, и простят тебя, моя дорогая, демонстрируя свое искреннее великодушие, но от меня ты прощения не дождешься. Дай только доберусь до тебя…

Криста не дала ему договорить, резко выдернула руку и вышла из палатки. В ее глазах сверкали странные огоньки, а лицо пылало от жара. Что это – вино, возбуждение, вызванное недавним исполнением столь дорогих для нее песен, или нечто другое?

– Спокойной ночи, полковник, – нарочито официально произнесла она на прощание, давая ему понять, что тот имеет дело не просто с женщиной, а госпожой Камерон. – Я же пожелала вам спокойной ночи, полковник! – тихо произнесла она, тщательно выговаривая каждое слово. – Ночь уже фактически закончилась!

Джереми растянул рот в ухмылке.

– О нет, моя дорогая Криста, – решительно возразил он, – для тебя ночь только начинается.

Она молча обошла его стороной и направилась вдоль палаток.

Глава 14

Но Криста все же нашла место, где можно было отдохнуть от мужа и всяческой суеты. Джереми остался с офицерами и их женами, которые тут же стали успокаивать его и уверять в том, что у его жены действительно могут быть причины, чтобы остаться в одиночестве. Когда она уходила, Натаниель как раз перешел к замечательной песне «Прекрасная мечтательница», которую исполнял с особым вдохновением.

Джереми терпеливо выслушивал восторженные отклики о своей жене и не соглашался в душе с теми, кто считал, что Криста устала от длительного перехода и постоянного дискомфорта.

Когда он покидал вечеринку, все еще продолжали кудахтать о том, какая у него славная и красивая жена и как она старается, чтобы все в их семье было хорошо. Джереми с раздражением выслушал весь этот бред, пожелал всем спокойной ночи и быстро направился к палатке.

Сердито ворвавшись туда, он с удивлением обнаружил, что Кристы нет. Это удивление быстро сменилось безотчетным чувством страха. Он стал всячески убеждать себя в том, что она где-то неподалеку и ничего страшного с ней случиться не может.

Резко повернувшись, он выскочил из палатки и чуть было не сбил с ног Роберта.

– Господин полковник, – сообщил тот, когда пришел в себя от неожиданной встречи, – ваша жена сидит на берегу реки совсем недалеко от палаток. Я оставил там рядового О'Мэлли, чтобы он присмотрел за ней, и хотел было послать за вами, но она убедила меня в том, что ничего страшного с ней не случится.

– Нет, Роберт, благодарю, – остановил его Джереми.

Индеец молча кивнул и мгновенно исчез в темноте ночи.

Джереми выбрал самый долгий путь к реке, чтобы было время обдумать сложившуюся ситуацию и дать жене насладиться гордым одиночеством. Обогнув длинный ряд палаток, он свернул к реке и вскоре наткнулся на темную фигуру рядового О'Мэлли. Поговорив немного с юным солдатом, он отослал его в лагерь, а сам медленно стал пробираться сквозь густые заросли кустарника к реке, поражаясь, что Криста осмелилась забраться так далеко от лагеря. Она сидела на огромном бревне и смотрела на спокойную воду реки. Ей удалось сделать лишь один шаг, как Джереми тут же подскочил к ней, схватил за руку и резко повернул к себе, прижав спиной к стволу дерева.

– Убери руки! – зло прошипела она, отчаянно сопротивляясь.

– Что ты здесь делаешь, черт возьми?

– Любуюсь рекой. Если хочешь знать, мне требуется свежий воздух.

– И для этого тебе нужно уходить из лагеря?

– Ну, хорошо, я скажу тебе правду, – небрежно бросила она. – Дело не только в свежем воздухе. Мне нужно немного отдохнуть от тебя и от твоих гнусных друзей-янки!

– И при этом тебе наплевать, что я могу вернуться в палатку, увидеть, что тебя там нет, и подумать черт знает что! Неужели ты не понимаешь, что здесь ты становишься прекрасной приманкой?

– Я… – Она замялась на какое-то мгновение, а потом гордо вскинула голову и продолжила: – Я подумала, что ты еще долго будешь развлекать драгоценных гостей и своего любимого генерала, который выиграл войну, заставив голодать невинных женщин и детей.

– Криста, ты напрасно пытаешься представить его жестоким монстром. Я тебе сколько раз говорил, что это была вынужденная мера.

– Какая, в сущности, разница, кого ты сюда пригласишь? – продолжала упорствовать Криста. – Мы все равно никогда не найдем с тобой общего языка. Вот я и решила немного прогуляться.

– Прогуляться! Да ты хоть понимаешь, где ты находишься?

– Мне нужно было побыть одной…

– Черта с два! – выпалил Джереми. – Ты надеялась, что я не найду тебя здесь и преспокойненько улягусь спать, а ты вернешься на цыпочках, и все будет нормально.

– Ты лжешь, я никогда не боялась тебя! – Она гордо вскинула подбородок и посмотрела мужу в глаза, сама удивляясь такой храбрости.

Джереми угрожающе сдвинул брови и дернул ее за плечо.

– Думаю, что сегодня ночью ты окончательно поймешь, что ошибаешься.

Криста тяжело дышала, медленно переваривая только что сказанные им слова. А он в этот момент с трудом сдерживал себя, чтобы не обнять ее, не прижать к себе. Неведомая сила влекла его к жене, не отпуская ни на минуту. В конце концов, он не выдержал и сильно потянул ее на себя, отбрасывая последнюю мысль, что он, вероятно, делает большую ошибку. Ее глаза гневно сверкали, а волосы спадали на плечи длинными волнами, обрамляя ее лицо.

– Отпусти меня сейчас же! – грозно прикрикнула она и, с трудом вырвавшись из его цепких рук, быстро направилась вдоль берега, спотыкаясь о кусты и кочки.

– Немедленно вернись назад! – скомандовал Джереми и бросился за ней.

– Отпусти меня! – продолжала настаивать она.

Джереми хитро прищурился, не выпуская жену из рук. Отпустить ее? Никогда! Во всяком случае, не сегодня ночью! Он не мог сказать точно, какая муха его укусила, но абсолютно был уверен, что в эту ночь она будет рядом с ним.

– Помнишь, ты сказала, что не боишься меня? – спросил он тихим голосом, не предвещавшим для нее ничего хорошего.

– Джереми…

Не долго думая он подхватил ее на руки, положил себе на плечо, как мешок с картошкой, и медленно пошел к лагерю, не обращая внимания на ее громкие протесты.

– Поставь меня на землю! – умоляла она, немного успокоившись. – Нас могут увидеть твои друзья и сослуживцы!

– Во-первых, – спокойно отреагировал Джереми, – мне ровным счетом наплевать на них. А во-вторых, они прекрасно меня поймут. Особенно после твоего изумительного исполнения своей любимой песни «Дикси».

Криста стала снова колотить его по спине, но вскоре поняла, что на него это абсолютно не действует. Тогда она изловчилась и укусила его за плечо, на что тот отреагировал громким шлепком по ее круглому задику.

– Джереми, мерзавец, отпусти меня, черт бы тебя побрал! – прошипела она, стараясь не привлекать внимания.

– Скоро отпущу, любовь моя.

Криста затихла. Вцепившись в него двумя руками, она молча позволила ему внести ее в палатку, где он без колебаний уложил ее на кровать. Она лежала тихо в своем голубом платье, но вдруг вскочила с кровати и попыталась уйти.

– Я не останусь здесь, Джереми! Не могу! Я же говорила тебе, что не хочу развлекать этого мерзавца Шермана, который…

– Вообще говоря, – резонно заметил Джереми, – тебе не пришлось этого делать, моя дорогая. Я с самого начала расстался с мыслью, что ты приготовишь для него что-нибудь вкусное. Если хочешь знать, я и сам не допустил бы тебя к кухне. Не хватало еще, чтобы ты отравила его в моем лагере! «Я хороший старый повстанец»! – воскликнул он со смешанным чувством возмущения и восхищения. – Боже мой, как у тебя хватило наглости спеть эту песню!

Криста попыталась пройти мимо него.

– Я всего-навсего старалась сыграть роль превосходной жены…

Джереми громко хмыкнул и взмахнул рукой, останавливая жену.

– Нет, Джереми, поскольку ты намерен остаться на ночь в этой палатке, я вынуждена подыскать себе другое место для ночлега.

– Неужели? И куда же ты пойдешь в поисках такого места?

– Куда-нибудь, – прозвучал уклончивый ответ.

– Понятно, – снова хмыкнул он. – Ну что ж, вероятно, наш замечательный и очень милый капитан Кларк, который так напоминает тебе твоего Лейма, будет столь любезен, что пустит тебя переночевать.

– Если хочешь знать, – гневно вспыхнула Криста, – я бы предпочла даже индейца из племени команчей!

Криста снова вскочила на ноги и попыталась прошмыгнуть мимо мужа и выбежать из палатки, но Джереми зорко следил за каждым ее шагом, лишая возможности добежать даже до противоположного угла. Отчаявшись обмануть мужа и выскочить из палатки, Криста решила пойти на обман.

Она тяжело вздохнула, как будто смирившись с его волей и даже произнесла тихим голосом:

– Я все равно не останусь здесь и не буду слушать…

– Сядь и не дергайся, – снова повторил Джереми, снимая через голову рубашку.

Криста прикусила губу и посмотрела на мужа. Похоже, что ей не удастся обмануть его, а выбежать из палатки просто так у нее не получится, так как он намного сильнее и реакция у него гораздо быстрее. Не переставая обдумывать сложившуюся ситуацию, она наклонила голову, провела рукой по волосам, пытаясь пригладить их, и снова украдкой посмотрела на мужа.

– Может быть, мы сможем обсудить это чуточку позже, – сказала она вежливо.

– Нет, – решительно прервал ее Джереми, – мы обсудим наши взаимоотношения прямо сейчас. Я же предупреждал, что ты должна быть как можно более вежливой с моими гостями, разве не так?

Криста медленно поднялась на ноги и скрестила на груди руки, что означало ее готовность принять вызов. Джереми ненавидел эту позу, справедливо полагая, что она олицетворяет гордый нрав Камеронов и подчеркивает ее превосходство над ним.

– Ты выпил огромное количество виски со своими друзьями-янки…

– Ну да, еще бы мне не выпить, – злобно парировал он. – Интересно, а кто из нас осушил несколько бокалов вина, как будто это была вода?

Криста молча наблюдала за ним и даже слегка побледнела.

– Знаешь, у меня ужасно разболелась голова, а ты делаешь все возможное, чтобы я чувствовала себя еще хуже. Нет, я этого не вынесу!

– Криста, – злобно прорычал Джереми, – не забывай, что война уже закончилась и сейчас ты являешься женой кавалерийского офицера, командира полка, военную карьеру которого ты так старалась сегодня испортить!

Криста вдруг подумала, что ничего подобного ей в голову не приходило, что само по себе казалось довольно странным.

– Знаешь, Джереми, меня мало волнует твоя репутация и военная карьера. Насколько я понимаю, ты прекрасный военачальник, знаешь индейцев намного лучше, чем свою собственную мать, и даже имеешь друга по кличке Бегущий Бизон!

– Как это интересно! Никогда не думал, что обладаю таким вотумом доверия со стороны собственной жены! Криста, – резко сказал Джереми, – давай оставим этот глупый разговор.

Он подошел к ней, демонстрируя желание успокоить жену, даже, несмотря на испорченный, как он считал, вечер, но она отпрянула назад, показывая всем своим видом, что не примет от него никаких подачек.

– Если ты притронешься ко мне, я заору во весь голос! – предупредила она, отгораживаясь от него обеими руками.

Но он уже схватил ее за руку и потянул к себе так сильно, что ткань затрещала по швам. Криста с возмущением посмотрела на свое платье, а потом перевела взгляд на мужа.

– Да как ты смеешь…

Он не хотел обидеть ее и тем более порвать это прекрасное голубое платье, но все случилось само по себе. А раз так, то, стало быть, надо завершить это дело. Она никуда не пойдет сегодня ночью и не станет больше угрожать ему тем, что закричит на весь лагерь. Не отрывая от нее глаз, он поймал ее за платье и дернул еще сильнее. Тонкая ткань затрещала по швам, и Криста охнула, увидев, что ее великолепное платье стало медленно сползать кусками на пол.

– Джереми, последний раз предупреждаю, – взвыла Криста.

– Ори, если тебе так хочется, – спокойно посоветовал Джереми и в тот же миг получил несколько ударов кулаком в грудь. Захватив жену обеими руками, он потащил ее к кровати и швырнул на покрывало.

– Отвратительный Янки, – злобно прошипела Криста. – Ты вознамерился изнасиловать меня?

– Ни за что на свете, милая леди, – успокоил ее Джереми.

– В таком случае…

– Я просто хочу раздеть тебя догола, чтобы ты не могла убежать из этой палатки! – Он перевернул ее на спину и стал возиться с ее многочисленными застежками и шнурками. Они не поддавались, и тогда он стал срывать все крючки и застежки, не обращая внимания на ее вопли.

– Криста, – яростно прервал ее муж, – для бедной девушки, которая так рьяно защищает мятежников, ты имеешь больше одежды, чем любая птица имеет перьев.

На какое-то мгновение Криста умолкла и замерла на кровати, а он воспользовался минутной передышкой и быстро развязал оставшиеся тесемочки на ее панталонах. Но в следующий момент она сообразила, что допустила непростительную ошибку, и стала вновь брыкаться и колотить его кулаками. Однако было уже поздно.

– Ты мерзкий и отвратительный янки, подо…

– Еще одно слово, моя дорогая… – строго предупредил ее муж.

– И что ты со мной сделаешь? – вызывающе воскликнула она сквозь плотно сжатые зубы.

Джереми призадумался, так как не знал, что же он, в самом деле, сделает с женой, если та не последует его совету.

Конечно, он не хотел устраивать здесь кавардак и уж тем более применять по отношению к ней грубую физическую силу, но что-то с ней все-таки нужно было делать. Черт бы побрал этого Шермана! Ну почему он не мог приехать в другое время?

Криста лежала тихо и иногда вздрагивала, закрыв лицо руками. Нет, она никогда не сдаст своих позиций, во всяком случае, без боя. И никакое временное перемирие ее не устроит. Джереми немного подумал, облизал губы, а потом невольно наклонился к ней и поцеловал оголенную нижнюю часть ее спины. Это произошло так неожиданно, что она дернулась, точно ее прижгли каленым железом, а потом вдруг взвыла от ярости и попыталась перевернуться под его тяжелым телом. У нее ничего не вышло. Но какого-то мгновения было достаточно, чтобы Джереми увидел на ее глазах слезы. После нескольких неудачных попыток вырваться Криста снова успокоилась и вдруг почувствовала на своем животе его упругую мужскую плоть. Ее глаза сузились и уставились на мужа.

– Я ненавижу тебя, Джереми, – прошептала она, облизнув пересохшие от напряжения губы. – Ненавижу из-за этой проклятой войны, ненавижу из-за того, что ты янки, ненавижу из-за твоего мерзкого Шермана!

– Криста, послушай, что ты говоришь! – попытался вразумить ее Джереми. – Ты ненавидишь меня из-за Шермана? Что ты несешь!

В этот момент слезы ручьем полились из ее глаз. Она была так взволнована, что даже не предпринимала попыток вытереть их.

– Неужели ты так ничего и не понял до сих пор?

– Криста, ты обманываешь и себя, и меня. У тебя не может быть ненависти…

– Нет, Джереми, я действительно ненавижу тебя!

Он сокрушенно покачал головой и угрюмо насупился.

– Я не верю тебе и хочу, чтобы ты знала одну вещь: ты мне нужна сейчас. Я хочу тебя, Криста, очень сильно хочу. Хочу целовать твое тело, ласкать грудь, хочу прикасаться к ней.

– Боже милостивый! – воскликнула она сквозь слезы. Я поехала черт знает куда, сплю в какой-то вонючей палатке, где полно мерзких пауков, а вокруг бегают сумасшедшие бизоны…

– Да, формально ты находишься здесь, – нетерпеливо оборвал он жену, – но на самом деле все твои помыслы находятся далеко за пределами лагеря. Ты даже перестала в последнее время оказывать мне сопротивление, когда я пытаюсь овладеть, тобой, ведь я же чувствую, что ты сгораешь от страсти.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – огрызнулась она.

– Нет, имеешь, Криста, – сказал он, глядя ей в глаза. – Ты все прекрасно понимаешь! Не понимаешь только того, что на самом деле борешься не только со мной, но и с собой. Ты не можешь не чувствовать позыв непреодолимой страсти, но почему-то считаешь возможным лишать себя такого удовольствия. Я же знаю, что в твоей душе кипит самая настоящая глубокая страсть, подавить которую ты просто-напросто не в силах. Криста, ты обладаешь незаурядным природным темпераментом, так почему же ты сдерживаешь себя?

– Может быть, у тебя, янки, просто нет нужного ключа, чтобы отпереть мою душу и выпустить ее на волю!

Джереми отклонился назад, но все еще продолжал крепко удерживать жену руками.

– Нет, Криста, я здесь ни при чем. Готов признать, что не похож на твоего жениха из лагеря мятежников, но, тем не менее, являюсь в данный момент твоим законным мужем из лагеря янки. Как бы то ни было, моя дорогая, я делаю все возможное, чтобы дать тебе то, что намерен получить от тебя сам. Повоевали и хватит!

– Не смей… – начала было она, но он не дал ей договорить.

– Боже правый, Криста, ну почему ты так упряма и не хочешь дать мне шанс на победу?

– Джереми… – снова попыталась остановить его Криста, но ему уже порядком надоели все эти бессмысленные споры. Причем настолько, что он, не раздумывая ни секунды, впился губами в ее пухлые губы и сразу же почувствовал на них горьковато-соленый привкус слез.

– Дай мне шанс, Криста! – шепнул он ей на ухо, когда вдоволь насладился поцелуем, силой вырванным у жены. Его голос был низким, глубоким и каким-то необычайно богатым в своей требовательности и мольбе.

Джереми оторвался от нее и вдруг подумал, что он, видимо, просто сходит с ума. Ее камероновские глаза с тревогой следили за ним, а губы дрожали от недавнего поцелуя.

Он лукаво усмехнулся и посмотрел ей в глаза:

– Выбор за тобой, Криста.

– Что? – с недоумением спросила она.

– Я не буду торопить события, – пообещал Джереми.

Криста быстро повернулась к нему спиной, а он, воспользовавшись предоставленной возможностью, соблазняюще провел рукой по ее спине: вверх – вниз, вверх – вниз.

Вскоре он изменил характер движений и стал обрисовывать круги кончиками пальцев по ее ягодицам, подкрепляя их легким прикосновением губ к нежному и совершенно белому телу. Господи, как это приятно! Ну почему она такая бесчувственная?

– Криста, давай выбросим Шермана из головы и из постели хотя бы на время!

– Нет, давай вообще выбросим его из лагеря! – негодующе воскликнула она и даже слегка воодушевилась.

– Но как же…

Его пальцы проникли в ее густые волосы, а очередной поцелуй не дал ей возможности выразить свой протест, хотя она с прежним упорством продолжала сопротивляться, дергая головой и пытаясь любой ценой увильнуть от его поцелуя.

– Криста, что ты делаешь со мной? – едва слышно простонал Джереми. – Если ты считаешь, что война между нами еще не закончилась, то давай хотя бы на время поменяемся местами!

Криста слабо улыбнулась, не прекращая однако, попыток освободиться.

Обхватив ее плечи руками, он сильно прижал жену к себе и стал лихорадочно искать ее губы, а когда нашел – попытался разомкнуть их языком, ожидая очередного приступа ярости. Но, к его разочарованию, она ограничилась лишь сдавленным стоном, который вырвался из ее горла. Она пыталась оттолкнуть его от себя, упершись в его грудь обеими руками, но потом их хватка внезапно ослабела, и они безвольно упали на кровать, предоставляя ему полную свободу действий. Джереми решил не терять ни секунды и еще крепче прижал жену к себе, как будто желая задушить ее в своих объятиях.

Ее тонкая кожа затрепетала под его пальцами, излучая невиданную доселе энергию возбужденной человеческой плоти. С каждым разом его движения становились все более ритмичными и настойчивыми и, что было для него самым обнадеживающим, вызывали у нее ответную реакцию.

Она была сегодня какой-то другой, не такой как прежде. Конечно, она не отвечала взаимностью на все его ласки, но вместе с тем уже смирилась с неизбежностью любовной игры и готова была поддержать ее. Когда она томно застонала, он снова перевернул ее на спину и посмотрел в глаза. Они были широко открыты и подернуты дымкой сладострастия. Она, вероятно, не ожидала, что он увидит ее в таком состоянии, и тут же отвела взгляд в сторону.

– Да, – решительно возразил Джереми, пытаясь казаться нежным и в то же время непреклонным в своем желании добиться от нее уступок. – Сегодня, моя дорогая, мы все доведем до логического завершения. Ты должна понести наказание за свое поведение.

– Это все из-за вина, – попыталась оправдаться Криста. – Ты поступишь не совсем порядочно, если воспользуешься тем обстоятельством, что я опьянела.

– А вот сейчас ты попала в самую точку! – обрадовался Джереми и рассмеялся.

Он снова прижался губами к ее губам и даже застонал, ощутив кончиком языка теплую полость ее рта.

Она всегда возбуждала у него страстное желание, но сегодня все ее поведение было просто неподражаемым, отдаленно напоминающим таинственное магическое действо неотразимой колдуньи, которая извивалась и стонала, уже не пытаясь даже скрыть от него поселившуюся в душе страсть.

– Ты чувствуешь мои прикосновения, любовь моя? – шептал он ей на ухо, теряя ощущение реальности происходящего. – Вот здесь, а теперь здесь и здесь. – Он провел рукой по ее груди и снова шепнул: – Не сковывай себя глупыми предрассудками, ответь на мои ласки. Ты ощущаешь, как все твое тело наливается жизненной энергией, как оно пульсирует и властно требует освобождения от накопившейся страсти? – Его рука быстро скользнула вниз живота и легонько прикоснулась к трепетному шелку темного треугольника. – А теперь вот здесь. Чувствуешь? – Сделав несколько легких движений, он внезапно раздвинул ее увлажненную плоть и глубоко вонзил в нее палец. – А сейчас что ты чувствуешь?

Криста громко вскрикнула и заерзала под ним, как будто пытаясь освободиться от тяжести его тела, а потом вдруг вытянулась во весь рост и замерла, убедившись в бесполезности дальнейшей борьбы.

Но дело не только в этой некогда неприступной крепости, хотя для него ее разрушение стало делом принципиальной важности. Просто он уже измучился от раздирающего все тело напряжения и всеми силами стремился к столь желанной разрядке. Он хотел видеть конвульсивные телодвижения своей жены, чувствовать ее трепетную дрожь, которую уже невозможно унять простым усилием воли, чувствовать ее готовность к полному слиянию с его телом и радостное ощущение неземной полноты бытия.

Джереми слегка приподнялся над ней и чуть-чуть прикоснулся губами к ее горячим и влажным губам. Это был дразнящий поцелуй, похожий скорее на легкое дыхание ветерка, чем на проявление страсти.

Джереми посмотрел на жену и многозначительно улыбнулся. Ему показалось, что в эту минуту его объял жар раскаленного ада, который растворяет все естество, парализует волю и придает его жизни какое-то новое, совершенно невиданное ранее измерение. Какое счастье, что он отыскал потаенные струны ее телесного инструмента и теперь может спокойно играть на них, выводя любую мелодию на свой вкус.

Да, она действительно уже не могла больше выносить такого невиданного напряжения. Ничего с этим не поделаешь, и сопротивление бесполезно, что ужаснее всего. Чувства стали полновластными хозяевами ее тела, а все доводы разума в одночасье лишились своей чудодейственной силы, бросив хозяйку на произвол страстей. И только одно беспокоило ее сейчас – избыточное чувство реальности происходящего. Она отчетливо видела перед собой покатый потолок палатки, походную кровать, тусклый огонек керосиновой лампы, отбрасывающий причудливые темные блики, и своего мужа, Джереми, который все еще шептал ей на ухо ласкающие душу слова. А еще она чувствовала силу его рук, тяжесть его большого тела и упругость возмущенной мужской плоти, требующей немедленного прорыва в вечность. Вот он медленно переместился вниз, и его сильное тело на какое-то мгновение зависло между ее ног, как бы спрашивая дозволения на дальнейшие действия. И она дала ему такое разрешение…

Взрыв был настолько сильным, что весь мир, казалось, перевернулся и затих в сладостном упоении, осветив все вокруг таинственным светом неземного счастья, а звезды на небе дрогнули и посыпались на грешную землю чудным звездопадом, лишая бархатное небо своей былой прелести. Тысячи громких выстрелов оглушили весь мир, выплеснув в него мириады ярких огней. Ничего подобного она никогда не ощущала.

Криста открыла глаза и увидела над собой изможденное мукой сладострастия лицо мужа. Он тяжело дышал, а его губы повторяли одну и ту же фразу, смысл которой она уже не могла понять. Его тело было потным и скользким, что еще больше подчеркивало выпуклость натруженных мускулов. Она попыталась отвернуться в сторону, но он взял ее за подбородок и повернул к себе.

– О, как это ужасно, – соврала она.

– Ты снова говоришь неправду, Криста. Это прекрасно. Неужели у тебя еще есть силы спорить со мной?

Она простонала вместо ответа и отвернулась, опасаясь, что глаза выдадут ее с головой. Неужели она должна признать, что оказалась на седьмом небе благодаря стараниям мужа? Но почему все это произошло? Ведь она сделала все возможное, чтобы лишить его этой чести! Неужели все из-за того, что ее милый Лейм уже давно покоится в братской могиле, а этот янки сумел навязать ей свою волю?

Сейчас она уже не сомневалась в том, что не может равнодушно относиться к этому человеку. Причем ее тянет к нему даже больше, чем она того желает. Конечно, с самого начала они были врагами, столкнувшимися на своем поле брани, врагами сильными, многоопытными и оттого еще более непримиримыми. К тому же ее муж, надо отдать ему должное, в той или иной степени обладал чувством чести и достоинства, чего она от него не ожидала. В свое время она попросила его оформить брак, чтобы спасти свое родовое поместье, и он это сделал. Правда, все получилось не так, как она планировала, но это уже другой вопрос. Как бы то ни было, он пошел на уступки и к тому же прекрасно поладил с ее братьями, что тоже немаловажно. А потом почти силой притащил ее в эти Богом забытые места и заставил жить по своим законам, что опять же говорит о его незаурядной силе воли. Вряд ли кому-нибудь другому удалось бы приручить такую своенравную женщину, как она.

Джереми нежно погладил ее плечо и пристально посмотрел в глаза.

– Мадам, беру свои слова обратно! – тихо пробормотал он.

Неужели он злобно торжествует по случаю очередной победы? Да, он, несомненно, торжествует, как это делают все янки, одержавшие победу в неравной борьбе.

– Всему причиной большое количество вина! – одержимо упорствовала она.

– Неужели? – не без ехидства спросил он.

Криста застыла и вдруг подумала, что он, вероятно, просто насмехается над ней, но в тот же момент произошло нечто удивительное и совершенно необъяснимое. Она вдруг почувствовала легкий толчок в животе и вытянулась во весь рост, прислушиваясь к этому неожиданному явлению. Ребенок. В ее утробе шевелился и давал о себе знать ребенок, и это было так приятно, что она даже вскрикнула.

– Что случилось? – встрепенулся Джереми.

Она медленно покачала головой и улыбнулась:

– Ничего страшного. Это ребенок.

– Господи Иисусе! – засуетился он. – Надеюсь, все в порядке?

– Нет-нет, все нормально, – успокоила она мужа. – Просто он вдруг зашевелился, и это так странно!

Джереми протянул руку и осторожно погладил ее живот.

– Что он делает? – недоуменно переспросил Джереми.

– Он колотит меня ножками, – снова выдохнула она, – а это значит, что он живой и всеми силами хочет обратить на себя внимание.

Джереми снова погладил жену по животу, а потом нежно обнял ее и привлек к себе:

– Постарайся уснуть, дорогая. Завтра нас ждет трудный день.

Глава 15

– Криста, вставай! Слышишь меня? Криста, хватит спать!

Она медленно пробуждалась от глубокого сна, в котором было так приятно и уютно. С трудом вернулись мысли о том, что прошлой ночью она уступила мужу практическим во всем и зашла намного дальше, чем это предписывалось ее супружескими обязанностями.

Разумеется, она неоднократно повторяла ему, что причиной всему является это чертово вино, но сама-то она прекрасно понимала, что дело не только в нем. Именно поэтому ей хотелось сейчас, как можно глубже зарыться в одеяло и не показываться ему на глаза до тех пор, пока не пройдет это мерзкое ощущение поражения.

Криста слегка потянулась и покачала головой, пытаясь побольше натянуть край одеяла.

– О нет, пожалуйста, оставь меня в покое! – взмолилась она, не открывая глаз.

– Криста! – продолжал настаивать Джереми по-прежнему нежным и деликатным голосом, хотя в нем уже чувствовались привычные командные нотки.

– Вставай! – повторил он приказ, но на сей раз уже более сердито.

Не дожидаясь ответа, он схватил ее за плечи и перевернул на спину, чтобы видеть ее глаза. Сам он встал совсем недавно, но уже успел облачиться в свою форму, в которой он выглядел удивительно стройным и неотразимо красивым.

Даже сейчас его прикосновения приводят ее в трепет и вызывают во всем теле странную дрожь, унять которую просто нет сил. Криста еще сильнее потянула на себя край одеяла и уставилась на мужа строгим взглядом, в котором, казалось, не осталось ровным счетом ничего от прошлой ночи.

– Джереми…

– Криста, ты должна немедленно встать и одеться! – последовало очередное предупреждение.

– Ты сам говорил, что жена должна находиться в постели! – парировала она, крепко удерживая одеяло обеими руками.

На его губах промелькнула кривая улыбка.

– Не могу сказать, что ты не нравишься мне в постели, – шепнул он, наклоняясь к ней.

И тут же Джереми резко привстал, уперся обеими руками так, что она оказалась как бы плененной и как-то странно посмотрел на жену.

– Криста, я не намерен оставить все это без последствий, – тихо, но в то же время твердо заявил он. – Все, что мне сейчас требуется, находится внутри тебя, моя дорогая. И я не позволю тебе больше упорствовать в своем отрицании вполне очевидных фактов. За все время нашего знакомства я никогда не пытался обрушить на тебя свой гнев, который, кстати сказать, считаю вполне справедливым, но не уверен, что смогу бесконечно сдерживать себя.

Криста ощутила, как в ее душе нарастает необъяснимая тревога. Ей очень не хотелось показывать ему свои эмоции, но в то же время она понимала, что не должна быть откровенно враждебной к нему. В последнее время у нее все чаще и чаще появлялось предчувствие, что он всеми силами старается разрушить ту неприступную стену недоверия и вражды, которая возникла между ними с момента первой встречи.

– Не смей говорить со мной в таком тоне! – неистово воскликнула она, внимательно наблюдая за выражением его глаз. Они стали угрожающе темнеть, грозя выплеснуть на нее накопившийся гнев, но это уже не могло остановить ее. Ты забываешь, что я тебе не какой-нибудь рядовой солдат, которому можно отдавать приказы! И вообще не надо изображать из себя великого вояку. Ты и полковником стал, прежде всего, потому, что так называемые мятежники истребили слишком много ваших офицеров. Пришлось вашим начальникам рыскать среди простых солдат в поисках пополнения!

Брови Джереми грозно поползли вверх, а губы сжались в кривой ухмылке. Она так и не поняла, какие именно чувства стали одолевать его в этот момент – гнев или самодовольство. Конечно, не стоило говорить ему об этом, но сейчас уже поздно. Ей было жаль не только погибших в этой кошмарной войне южан, но и тех многочисленных янки, которые сложили головы на полях сражений. Она сожалела в этот момент, что снова оказалась в состоянии войны с мужем.

– Я действительно стал полковником по той простой причине, что многие мои соотечественники полегли на войне, – согласился он без какого бы то ни было проявления злобы. – Но и ты стала моей женой прежде всего потому, что многие южане не вернулись домой. Все это очень печально, любовь моя, но это реальность, с которой мы сейчас не можем не считаться.

– Я же сказала тебе, что во всем виновато вино…

– В таком случае, может быть, нам стоит почаще пить?

Криста почувствовала, что ее начинает разбирать злость.

Почему он может так легко и безнаказанно оскорблять ее?

– Можешь пить сколько тебе угодно! – взбеленилась она. – Тем более что для этого есть масса поводов – мертвые янки, мертвые мятежники.

Она громко вскрикнула, когда он крепко схватил ее за руки, потянул к себе и прижал к груди. Все произошло так неожиданно, что она не успела опомниться и оказать ему сопротивление.

– Знаете что, миссис Макгоули, в следующий раз я позабочусь о том, чтобы вы все время помнили, что спите не с трупом, а с живым человеком!

– Отпусти меня! – потребовала она через некоторое время и попыталась вырваться, но не тут-то было. – Если ты посмеешь…

– Криста, ты же прекрасно знаешь, что я все равно буду делать то, что покажется мне уместным и своевременным. Правда, могу тебя подбодрить: ты не настолько соблазнительна, чтобы я вовсе потерял голову и перестал соображать. Так что можешь спать спокойно, моя дорогая. А я попробую найти для своих утех кого-нибудь другого, кто меньше похож на окоченевший труп. А сейчас быстро вставай и одевайся. Впрочем, можешь нежиться в постели, но имей в виду, что в любую минуту сюда может войти мой сержант из полкового штаба. Не сомневаюсь, что он получит огромное удовольствие, увидев тебя обнаженной на этой постели. Пикник для офицеров и их жен назначен на одиннадцать часов. Надеюсь, ты успеешь к этому времени привести себя в порядок и вообще продемонстрируешь всем нам образец великосветского воспитания.

После небольшой паузы она сердито сощурила глаза и посмотрела на мужа:

– А генерал там будет?

И в тот же момент его пальцы сжались еще сильнее.

– А разве это имеет какое-либо значение?

– Имеет, причем первостепенное.

– Война закончилась! – почти выкрикнул Джереми и так гневно посмотрел на нее, что она вжалась в подушку, поражаясь неистовой страсти, которая промелькнула в этот момент в его потемневших глазах.

Интересно, это своеобразное проявление ярости или все же страстное желание овладеть ею сию же минуту? Неужели он не понимает, что для нее дело не столько в войне, сколько в ее страшном нежелании сидеть за одним обеденным столом с ненавистным генералом Шерманом!

Не дождавшись от жены ответа, Джереми медленно направился к выходу, но вдруг остановился и сказал, не поворачиваясь к ней:

– Шермана там не будет. В данный момент он инспектирует другие полки вдоль линии продвижения. – Немного подумав, Джереми все же повернулся и подошел к кровати. – Криста, я не прошу тебя любить генерала Шермана или кого бы то ни было. Я даже не прошу тебя простить нас за все ужасные последствия недавней войны. Моя единственная просьба заключается в том, чтобы ты проявила максимум деликатности по отношению к нашим гостям и не допускала откровенной бестактности.

Криста демонстративно отвернулась и постаралась собрать воедино остатки своей былой гордости.

– Я уже сделала все возможное, чтобы продемонстрировать свое почтение…

– Попытайся еще раз. Приложи чуточку больше усилий, и у тебя все получится. Это мое последнее предупреждение.

– Неужели? Как это мило с твоей стороны. А что, если я все же не сделаю этого?

Криста откинулась на подушки и закрыла глаза, чтобы не расплакаться. Он так ничего и не понял. Она не испытывала никакой ненависти к женам кавалерийских офицеров и всегда старалась облегчить им их незавидную участь. И вообще она очень доброжелательно относится к другим людям, но жестокая жизнь преподала ей за последние годы много тяжелых уроков. А эта малышка Селия Престон воспитывалась с няней в своем родном доме в штате Мэн и вряд ли даже подозревала, что вся страна объята пламенем братоубийственной войны! Ирландская нянечка возилась с ней все эти годы, поэтому совершенно неудивительно, что Селия приехала в эти дикие края не подготовленной к лишениям и трудностям.

Нет, все дело, конечно, в этом мерзком генерале Шермане. Да и как можно ожидать, что такой человек понравится кому-либо из жителей южных штатов? Она со стоном перевернулась на другой бок и уставилась в смятую простыню. Вдруг ей показалось, что вся постель неистребимо пропахла телом ее мужа. Какое-то странное наваждение. Этот запах был сильным, стойким, мужским и в то же время приятным. Он снова напомнил ей о безумной ночи, которую нынче они провели вместе.

Да, он, безусловно, хотел, чтобы она познала все прелести изощренной любовной игры, неисчерпаемое богатство любовных ощущений, и делал для этого все возможное.

Криста прикусила губу и задумалась, сообразив, что не очень красиво с ее стороны оценивать подобные качества мужчины и восхищаться ими.

И уж тем более любить его.

Из ее груди неожиданно вырвался вздох сожаления, а за ним последовала легкая дрожь во всем теле.

Криста резво вскочила с кровати, прикрывшись одеялом, и огляделась вокруг. К счастью, Джереми принес в палатку таз прохладной и чистой воды, а на столе лежало свежее полотенце. Он всегда был аккуратен в подобных делах и не забывал даже о мелочах.

Она быстро умылась, насухо вытерлась и подыскала себе подходящее платье.

Джереми всегда было не очень приятно думать об этом, но в последнее время все чаще и чаще стали посещать его мысли о причинах столь упорного сопротивления Кристы. Вот и сейчас он быстро закончил все свои утренние дела и отпустил сержанта Уильяма Холли, а после этого выслушал донесение Дженнингза о местонахождении индейцев и торопливо заспешил в ту часть лагеря, где находилась его палатка. Что, если Криста все же ослушалась его приказа и все еще валяется в постели в палатке? Увидев, что жена возится неподалеку с посудой для пикника и оживленно болтает с Бертой и Натаниелем, он облегченно вздохнул и подошел к ним.

Криста вскинула голову. Ее волосы, не собранные, как обычно, в пучок на макушке, а свободно падающие на плечи, обрамляли белое лицо, подчеркивая его утонченные аристократические черты. Джереми в который раз подумал, что никогда еще не встречал более прекрасной женщины. Пусть между ними слишком часто бывают разногласия, пусть она выдерживает характер и постоянно противится его попыткам наладить нормальные отношения, пусть донимает его упреками по поводу недавней войны, все равно она лучше всех на свете, и он с нетерпением будет дожидаться очередной ночи.

Джереми опустил голову и слегка отвернулся, чтобы она, не дай Бог, не увидела улыбку на его губах. Было что-то странное и даже болезненное в том, что он почти все время хотел близости с женой. Конечно, дело здесь не только в нем самом, но и в ней. Он подумал, что не следует, вероятно, так заострять на этом внимание, так как можно легко потерять голову и вообще забыть все, чему научился за долгие годы.

Ничего, скоро наступит новая ночь.

Вскоре стали прибывать офицеры со своими женами. Первым предстал Джеймс Престон с юной и весьма нарядной Селией, которая, казалось, в буквальном смысле повисла у него на руке. Вслед за ними показались, майор Теннисон с женой Лили, а после них повалила толпа женатых и холостых капитанов и лейтенантов. Когда почти все уже были в сборе, появилась мощная фигура Пола Дженнингза в сопровождении дражайшей супруги Клары.

Джереми уже давно пришел к выводу, что Пол неплохой парень, прекрасно знающий свое дело, и даже сам генерал Шерман весьма лестно отзывался о нем, но его супруга, к сожалению, не вызывала симпатии у сослуживцев ее мужа. Ему стоило немалых усилий объяснить ей, что никаких шикарных квартир у нее не будет, но она наотрез отказывалась понимать его и продолжала талдычить о необходимости нормальных условий жизни. Короче говоря, она всех доводила до белого каления и заставляла солдат рыскать по лагерю, собирая для нее все запасные одеяла.

Вот и сейчас, когда все нормальные люди весело болтали, разбившись на небольшие группы, наслаждаясь пикником, Клара поймала бедную Берту и обрушивала на нее новый поток жалоб и нареканий.

Джереми извинился перед молодым капитаном, который увлеченно рассказывал ему какую-то смешную историю, и отошел к небольшому дубу, из-за которого можно было без особого труда наблюдать за Кристой, которая всецело была поглощена последними приготовлениями. Она суетилась у стола, как и положено хозяйке торжества, то и дело весело улыбалась и отдавала распоряжения остальным женщинам. Покончив с делами, она подошла к Джеймсу, Селии и Эмори Кларку, и последний шепнул ей что-то веселое, после чего послышался звонкий смех Кристы.

Джереми почувствовал, что где-то внутри зарождается чувство беспокойства, которое все время нарастает, постепенно превращаясь в панический страх. Почему это она так быстро сменила настроение и расточает улыбки этому Эмори? Что-то здесь не то. Эмори такой же упрямый и бескомпромиссный янки, как и все остальные. Может быть, это Селия развеселила ее? Они давно уже стали хорошими подругами, но все же этого явно недостаточно, чтобы Криста перестала испытывать неприязнь к гостям.

– О, как это ужасно! – громко возмущалась Клара Дженнингз. – Боюсь, что мне станет плохо от этого жуткого мяса! Как это вообще можно есть? Нет, мне нужно срочно приготовить для себя что-нибудь более съедобное!

Услышав ее возмущенные возгласы, Берта обогнула длинный стол и поспешила к ней:

– Миссис Дженнингз, чем я могу вам помочь?

– Принеси немного хлеба, – жеманно проворчала Клара.

– Натаниель, – позвала Берта, нервно оглядываясь вокруг, – принеси, пожалуйста, миссис Дженнингз немного хлеба!

Тот убирал пустые тарелки. Услышав просьбу Берты, он бросил все свои дела и подбежал к столику, где лежали буханки хлеба. Ловким движением он отрезал несколько тонких ломтиков и положил их на чистую тарелку.

В этот момент произошло самое ужасное. Клара Дженнингз впервые увидела, что им прислуживает чернокожий солдат, и это вызвало у нее чувство гадливости.

Скорчив презрительную гримасу, она повернулась к Берте:

– Послушай, дорогая, неужели ты думаешь, что я смогу есть хлеб, к которому он прикасался?

Последние слова она сопроводила такой ужасной миной, что все вдруг затихли и уставились на нее.

Клара почувствовала возникшую неловкость и тотчас же решила исправить допущенную оплошность.

– Я хотела сказать, что он негр! – пояснила она, как будто защищаясь от немых укоров. – А я не люблю, когда негры прикасаются к хлебу!

Джереми видел в этот момент лицо Натаниеля, знакомое ему с давних пор. Он всегда безгранично доверял этому человеку и ценил его преданность. На его лице отразилось невыразимое чувство боли и отчаяния.

– Прошу прощения! – твердо произнесла Криста, вставая из-за стола. В следующую секунду она уже была рядом с Натаниелем и по-дружески пожала его руку. – Натаниель, будь любезен, сходи в мою палатку и принеси шаль. Что-то здесь стало прохладно.

Полные боли, но все же сохранившие отблеск гордости глаза Натаниеля повернулись к ней и выжидающе уставились.

– Пожалуйста, я тебя очень прошу, – повторила свою просьбу Криста.

– Да, миссис Макгоули, будет сделано.

Скрестив на груди руки, Криста подошла к виновнице конфликта, дерзко вскинула подбородок и вперилась в рыхлое лицо Клары:

– Мне всегда казалось странным и даже забавным видеть, как некоторые северяне, столь страстно боровшиеся за освобождение негров-рабов, с таким презрением относятся к людям, которых они освободили. Миссис Дженнингз, хочу сообщить вам, что Натаниель был рожден свободным человеком и получил образование, о котором многие белые люди даже и мечтать не могут. Не знаю, имеет ли это какое-либо значение для вас лично, но я выросла в семье, где издавна было немало рабов.

Чернокожие слуги кормили меня в детстве, купали, ухаживали за мной и помогали в трудную минуту. Они не оставили меня даже в те смутные времена, когда весь мир, казалось, перевернулся вверх тормашками. Мне здорово повезло, так как с раннего детства я видела рядом с собой людей добросердечных, отзывчивых и великодушных, чего, к сожалению, не скажешь о ваших соотечественниках. Кроме того, я с детства поняла, что цвет их кожи вовсе уж не так плох и что он никак не передается другим, когда к ним прикасаешься. Вполне допускаю, что воспитывалась в особой среде, где чернокожие люди были рабами, но должна заявить вам со всей откровенностью, что мы всегда считали их людьми, в отличие от вас.

Джереми нервно заерзал возле дуба и подумал, что Криста еще никогда не казалась ему столь величественной и благородной, как в эту минуту. Он пристально смотрел на нее, и в какой-то момент их взгляды пересеклись. В ее глазах была какая-то безысходная усталость, как будто она ожидала, что он снова начнет орать на нее из-за неприличного отношения к его гостям. Ее нижняя губа слегка дрожала, выдавая волнение, но в глазах сверкали ярость и желание во что бы то ни стало проучить гостью-гордячку.

– Это возмутительно! – недовольно проворчала Клара, когда Криста скрылась за деревьями. Затем она отыскала глазами Джереми и направилась к нему. – Господин полковник, я требую, чтобы вы немедленно урезонили свою жену.

Джереми отвесил ей нарочито вежливый поклон:

– Я хочу догнать ее и сказать, что никогда не слышал более трогательной и восхитительной речи, – продолжил Джереми, решив, что все равно настроение уже безвозвратно испорчено. – Видите ли, мадам, Натаниель является не только ее другом, но и моим тоже. Он родился и вырос на Севере, и именно поэтому я хочу заверить его в том, что большинство благовоспитанных северян никоим образом не разделяют высказанное только что вами мнение. Кроме того, я хочу еще раз напомнить вам, что мы искренне рады, что в недавней войне мы одержали победу и добились освобождения его соплеменников.

С этими словами он еще раз поклонился ей и пошел к палаткам, не обращая внимания на нарочито громкий возглас Клары Дженнингз.

– Боже мой, Пол, я этого не потерплю! – запричитала она, но, к счастью, не получила абсолютно никакой поддержки.

– Заткнись, Клара, – цыкнул на нее муж и пошел прочь.

Джереми пошел вниз по тропинке, которая вела к реке, будучи уверенным в том, что Натаниель уединился там на своем любимом бревне. Он всегда приходил на это место, когда чувствовал усталость или когда его терзали грустные мысли. Приблизившись к реке, он остановился за деревьями, увидев, что на берегу сидит не только Натаниель, но и Криста, которая что-то оживленно объясняла ему.

Джереми видел, как Криста опустила голову, а затем быстро подняла глаза на собеседника.

– Натаниель, – тяжело вздохнула она, – я не знаю, как теперь относиться к окружающему меня миру. Большинство тех парней, которые ушли на войну и не вернулись, не имели абсолютно никаких рабов. А те, которые имели, по большей части относились к ним благожелательно. – Она умолкла, подбирая нужные слова. – Разумеется, были среди них и отъявленные мерзавцы, которые жестоко обращались с рабами, пороли их плетью, выжимали на плантациях все соки, и я никак не могу… не могу оправдать рабство.

Подбородок Натаниеля задрожал от волнения.

– Это очень хорошая мысль, миссис Макгоули, но, к сожалению, нам придется убеждать их в этом еще не одну сотню лет. Полагаю, мадам, не стоит терзать себя из-за гнусного поведения тех, кто до сих пор предпочитает называть нас грязными ниггерами.

Глава 16

Джереми не мог вернуться к чаю на поляну, где проходил пикник. Их гостям придется как-нибудь обойтись без него и Кристы. Вместо этого он решил проверить посты и удвоить их. У него не было никаких сомнений в том, что Роберт Черный Коготь, которого он послал в разведку, вряд ли вернется с хорошими новостями. Этот дым, который они видели недавно неподалеку от основного маршрута, не предвещал им ничего хорошего.

Если майор Дженнингз не ошибся в своем предположении насчет разъярившегося Бегущего Бизона, решившего отомстить за погибших соплеменников, то их ожидают трудные времена.

Вообще говоря, Джереми никогда не испытывал благодушия и не давал никаких гарантий, что они не нападут на них во время столь длительного перехода. Они оказались на земле команчей. Разумеется, он был уверен в своих войсках и их способности отразить любое нападение неприятеля, но все же ему не хотелось получить от индейцев такой сюрприз.

Он даже вздрогнул при этой мысли. А как же Криста?

Джереми остановился под деревом, расправил плечи и выпрямил спину. Боже праведный, что же он сделал с ней, да и с собой тоже? Зачем потащил ее с собой в такую глушь, оторвал от дома, от родной и милой Виргинии? И вообще, как его угораздило по уши влюбиться в строптивую и непокорную южанку?

– Господин полковник!

Джереми быстро взглянул на дорогу и увидел скачущего на лошади Роберта. Ответив на привычное приветствие подчиненного, Джереми пристально посмотрел на него:

– Ну что, Роберт? Ты выяснил что-нибудь насчет того дыма, который видел Дженнингз?

Тот угрюмо кивнул и спрыгнул с лошади на землю.

– Это было нападение команчей на какой-то одинокий фургон.

– А команчей ты видел поблизости? Роберт покачал головой:

– Нет. Я думаю, что они очень быстро расправились с людьми, подожгли фургон и скрылись. Нет сомнений, что это был акт мести за деревню, которую уничтожил капитан Миллер.

– Черт бы его побрал, этого мерзавца, – в сердцах сплюнул Джереми.

– Да, сэр, вы совершенно правы. Этот подонок уничтожил не только деревню, но и нормальные отношения с индейцами. Теперь стоит ожидать долгой и кровопролитной войны с Бегущим Бизоном. Самое любопытное во всей этой истории, господин полковник, что этот полукровка команчи относится к вам с большим доверием. Мне кажется, он не сомневается в том, что вы действительно хотите оставить его и все племена команчей в покое. Но если такие ублюдки, как Миллер, будут продолжать убивать стариков, женщин и детей, то наступит момент, когда он не сможет удержать соплеменников.

– Будь он проклят, этот Миллер! – хмуро произнес Джереми.

Роберт промолчал. Да и что он мог сказать по этому поводу?

– Ну ладно, – решительно добавил Джереми. – Нам следует проявлять максимальную осторожность. Никаких охотничьих отрядов за пределами расположения полка! Я сам поговорю с солдатами и офицерами на этот счет. Благодарю тебя, Роберт, – сказал он после некоторого раздумья, а потом повернулся и быстро направился к лагерю. Там он приказал штабному сержанту Холли привести ему лошадь, а потом зашел в роту «Б» и отдал приказ немедленно подготовиться к рейду на индейскую территорию.

Натаниель ушел по своим служебным делам, оставив Кристу в одиночестве на берегу реки. Она сидела на своем любимом бревне и с грустью глядела на воду, когда за спиной послышалось ржание лошадей и топот копыт. Судя по доносившемуся шуму, из лагеря выезжала, по меньшей мере, целая рота. Она вскочила на ноги и быстро пошла к дороге, успокаивая себя тем, что Джереми не должен оставить лагерь без предупреждения.

Конечно, было бы неплохо, если бы он уехал на какое-то время и тем самым лишил ее необходимости объясняться по поводу недавнего конфликта с Кларой, но на самом деле она не хотела, чтобы он покидал лагерь именно сейчас. Ведь если что-то случилось, то ее муж непременно полезет в самую гущу событий и без колебаний подвергнет жизнь риску. У него сильно развито чувство долга.

Все эти раздумья, тем не менее, заставили ее ускорить шаг. По крайней мере, она выяснит, что там стряслось. Не успела она выйти на открытую дорогу, как вдруг почувствовала, что за ней кто-то следит. Быстро оглянувшись, она облегченно вздохнула. Это, был Роберт Черный Коготь. Он был одет в походные кавалерийские брюки, белую рубашку и кожаную курточку с бахромой и несколькими карманами. Его длинные черные как смоль волосы были аккуратно заплетены в две косички, свободно спадавшие на широкие плечи. Но больше всего ее поражало лицо этого человека. Его нельзя было назвать красивым, но в нем было что-то величественное и суровое, как у могучих скал на берегу моря. Он понятия не имел, сколько ему лет, но всем казалось, что он стар, как этот окружающий их мир. Криста знала, что Джереми полностью доверял ему, и тот всегда был в курсе всех дел своего командира.

– Роберт, мой муж…

– Он вернется до рассвета, мадам, – опередил ее индеец, преграждая путь.

Криста пристально посмотрела на него, а потом попыталась обойти стороной.

– Миссис Макгоули, – остановил он ее, – он уже уехал.

Криста тупо уставилась на него и растерянно замигала глазами.

– Роберт, что случилось? Почему такая спешка?

– Ничего такого, мадам, из-за чего стоило бы расстраиваться.

– Он поехал договариваться с индейцами? – с замиранием сердца поинтересовалась она.

Роберт угрюмо покачал головой:

– Мадам, могу сказать лишь то, что он вернется в лагерь до рассвета. Не волнуйтесь. Вы в полной безопасности, как, впрочем, и он сам.

Кристе вдруг пришло в голову, что Джереми мог бы и попрощаться, если, конечно, захотел бы этого. Он должен был сам ей объяснить ситуацию и хоть немного успокоить.

Ну что ж, все, как говорится, к лучшему. Когда он вернется, она притворится, что крепко спит, и таким образом избежит необходимости оправдываться за свое поведение. Если повезет, то ей не придется объясняться с ним до того момента, когда он немного остынет. Она не вынесет, если с ним что-то случится. Это открытие настолько поразило ее, что она потеряла дар речи. Как она могла допустить такое малодушие? Неужели она действительно любит его?

– Спасибо, Роберт, – наконец выговорила Криста и повернула назад к лагерю.

Ей не хотелось возвращаться на пикник, где ее, вероятно, уже никто не ждал. Берта позаботится о ее фарфоровой посуде и столовом серебре, а больше ее ничего ровным счетом не волновало. Фарфор и серебро она притащила с собой, и это единственное напоминание о ее прежней жизни в родном доме.

Криста обошла лагерь стороной и вскоре оказалась перед своей палаткой, которая резко выделялась своими размерами на фоне остальных. Откинув край полога, она вошла внутрь, быстро закрыла глаза, а потом так же быстро открыла их. Ее охватило странное чувство дома, хотя ее родной дом находился так далеко. Все вещи в этом жилище создают ложное представление о проживающей здесь супружеской паре. Неизбежно возникало ощущение, что супруги проводят здесь тихие семейные вечера, не обязательно шумные, но вполне согласованные и взаимно доверительные.

И действительно, в их палатке было нечто очень домашнее и уютное, учитывая тот неоспоримый факт, что находятся они сейчас в совершенно диких местах, лишенных какого бы то ни было внешнего комфорта и умиротворения. Неподалеку от кровати стоял ее огромный раскрытый сундук с многочисленными юбками и бельем, а рядом находился сундук поменьше, на котором лежала небрежно брошенная кавалерийская куртка Джереми. Криста медленно обвела взглядом внутреннее пространство палатки. Как все это странно – зеркало у входа, графин с водой, медный таз в углу, бутылка бренди на столе, а рядом с ней бутылка вина. Криста долго смотрела на вино и вспоминала тот чудесный взрыв страсти, который оно вызвало у нее некоторое время назад. От этих воспоминаний у нее защемило в душе, а по всему телу пробежала легкая дрожь. Интересно, какие чувства он будет испытывать по отношению к ней, когда вернется из рейда? После той памятной встречи с генералом Шерманом он был просто взбешен и не находил себе места! Неужели они на сей раз вернется злым и раздраженным? И сможет ли его злость превратиться в такую страсть, как это было в последний раз?

Криста прошлась по палатке, испытывая искреннее сожаление, что он так неожиданно покинул ее. Если бы он не уехал, то сейчас они могли бы немедленно приступить к выяснению взаимоотношений, что неизбежно переросло бы в нечто большее.

Снаружи донесся чей-то встревоженный голос. Она подняла край брезента у входа и увидела перед собой Селию Престон – нежную, маленькую, хрупкую и такую хорошенькую в своем серебристо-сером платьице. А за ней грозно возвышалась высокая фигура Роберта. Криста махнула ему рукой, и тот сдержанно кивнул ей в ответ.

Селия мгновенно проскользнула в палатку, быстро оглядела все вокруг, а потом медленно опустилась на корточки рядом с ее кроватью.

– Сколько у вас здесь места! – восторженно воскликнула она. – Конечно, у нас тоже отнюдь не самая маленькая палатка, но по сравнению с вашей… – Она неожиданно рассмеялась и широко раскрыла свои огромные бархатные глаза. – Это самое элегантное место во всей этой дикой пустыне! – Ее улыбка мгновенно растаяла. – Криста, я так нервничаю! – откровенно поделилась она. – Мой Джимми тоже поехал вместе с твоим мужем и ротой «Б». Ты не знаешь, случайно, что там у них случилось?

Криста сокрушенно покачала головой:

– Увы, моя дорогая. Джереми не счел нужным поделиться со мной своими планами. Но ты не волнуйся, Селия, все будет в порядке. Ты же знаешь, что наши мужчины всегда очень осторожны.

Селия немного подумала, а потом кивнула:

– Надеюсь, ты простишь меня за столь неожиданное вторжение. Я так нервничаю… – Ее голос стал постепенно затихать, а на губах снова появилась грустная улыбка. – О, Криста, чуть не забыла! Ты сегодня так здорово отшила эту отвратительную мегеру! Это было просто восхитительно! Она до сих пор пыхтит от возмущения, как старый паровоз, и не находит себе места! Причем нашла себе благодарную собеседницу в лице этой мерзкой миссис Брукс! Представляешь, что они там о тебе говорят? Криста, можно я выпью немного вина? Составишь мне компанию?

– Разумеется, – спохватилась Криста.

– Интересно, как тебе удается справляться с таким ужасным ожиданием? – полюбопытствовала Селия.

– Ну, откровенно говоря, сейчас это случается не так уж и часто, – призналась Криста, чувствуя, что та пристально наблюдает за ней.

– Ты такая сильная, Криста, – откровенно призналась Селия. – Я даже удивляюсь, какая ты сильная и уравновешенная. Тебе удается практически все, за что ты берешься. Джимми мне все уши прожужжал, какая ты замечательная и волевая.

– Думаю, что мне тоже не помешает выпить немного вина, – неожиданно сдалась Криста, ощущая на себе тяжесть какой-то неосознанной вины. На самом деле, как ей казалось, никакого восхищения она не заслуживала. Просто она всегда старалась вести себя так, чтобы муж не видел ее слабости или малодушия, вот и все.

– Я очень хотела бы быть похожей на тебя, – разоткровенничалась Селия.

– Джимми и так восхищается тобой, – слабо утешила ее Криста.

Селия грустно улыбнулась:

– Да, я надеюсь на это, но все же мне далеко до тебя. Криста немного пригубила вина, постоянно повторяя про себя, что нужно пить его медленно, без спешки, чтобы не опьянеть, как в прошлый раз. Тем более что за ней пристально следит подруга, считающая ее идеальной офицерской женой.

– Послушай, Селия, твой Джимми действительно в восторге от тебя, поверь мне. – Она сделала паузу, а потом продолжила, собравшись с мыслями: – А мой муж, если хочешь знать, далеко не всегда считает меня идеальной женой.

Селия вскочила на ноги и скривила рот в недоверчивой улыбке:

– Как ты можешь говорить о нем такое!

– Очень просто. Могу привести лишь один пример. Он устроил мне настоящий скандал после того, как я высказала генералу Шерману все, что думаю о нем. Да и сегодня он, вероятно, не был счастлив от моего поступка.

Селия весело захихикала:

– Мне кажется, что твоя песня «Дикси» была последним ударом для генерала Шермана! Но ты все равно не права, Криста. Твой муж был в восторге от тебя! Да и не только он один. Почти все присутствующие были солидарны с тобой! И Кларе Дженнингз он дал отпор, когда она подошла к нему с жалобой на тебя.

Криста почувствовала, что ее сердечко затрепетало в груди и заныло от боли. Джереми защищал ее в споре с Кларой Дженнингз? Невероятно!

Селия внезапно вскочила на ноги, поставила бокал на стол и крепко обняла подругу.

– Боже мой, если бы у меня было столько храбрости, чтобы сказать ей всю правду в глаза! Ты была просто восхитительна, Криста!

– Селия, не говори так, – попыталась успокоить ее Криста. – Твой муж любит тебя такой, какая ты есть на самом деле, и тебе нет никакой надобности быть грубой или храброй. Если хочешь знать, то я тоже всегда стараюсь быть такой, какая я есть, потому что… – Криста запнулась, не зная, как именно объяснить ей свое состояние, как объяснить свое отношение к войне…

– Я знаю, – радостно добавила Селия. – Потому что ты была на стороне мятежников! – Ее огромные глаза были переполнены чувством ребяческого восторга и восхищения. – Криста, поверь, я очень сочувствую тебе. Ты вынесла так много несчастий, что я даже представить себе не могу. В годы войны я была очень далеко от линии фронта и знаю о войне только из газет.

Криста сдержанно улыбнулась:

– Мы выжили, дорогая моя Селия, только потому, что не видели другого выхода. Человеку свойственно бороться за жизнь, пока есть хоть малейшая надежда. Но главное… – Она задумалась, а потом продолжила: – Главное, что все это уже позади, не так ли?

Селия счастливо кивнула и неожиданно покраснела от смущения.

– Знаешь, я очень благодарна тебе за ту поддержку, которую ты мне оказала. Без тебя мне было бы намного труднее. – Она тяжело вздохнула, а потом повернулась и поспешила к выходу. – Спасибо тебе, Криста, – сказала она, задержавшись там на минутку.

Криста проводила ее взглядом, а потом еще какое-то время сидела у стола, погрузившись в свои мысли. Неужели Джереми и вправду защищал ее?

Некоторое время спустя ее вывел из раздумий тихий голос Роберта. Он принес ей немного мяса, оставшегося после злополучного пикника. Криста поблагодарила его за заботу, но есть ей совершенно не хотелось. Он поставил тарелку на стол и поинтересовался, не нуждается ли она в чем-нибудь еще. Криста немного замялась, а потом робко спросила, не могли бы солдаты подогреть ей немного воды и принести большую ванну, которая предназначалась специально для женщин. Роберт заверил ее, что никаких проблем нет, и солдаты с удовольствием выполнят ее просьбу. Примерно через полчаса в ее палатке уже стояла наполненная горячей водой лохань.

Криста брызнула в воду немного своего душистого масла, залезла в лохань и мылась до тех пор, пока наконец не почувствовала себя абсолютно чистой.

Вытершись насухо полотенцем, она надела чистую фланелевую ночную рубашку и уселась за письменным столом, где стала тщательно расчесывать волосы. Сквозь плотную ткань палатки слабо пробивался тусклый огонек костра, который развел во дворе Роберт. Криста не собиралась спать, так как уснуть при таком нервном напряжении было практически невозможно, но усталость брала свое, и глаза медленно закрывались.

Проснулась она, когда в палатке было уже совсем темно, и с удивлением обнаружила, что лежит в постели, а рядом с ней находится что-то теплое и знакомое. Только через несколько секунд она сообразила, что Джереми уже вернулся домой и отнес ее на кровать. Почему же он так и не прикоснулся к ней?

– Что случилось? – послышался его тихий голос.

– Я…

– Боже милостивый, с каких это пор ты стала бояться высказать свои мысли? – нетерпеливо перебил он ее.

Криста замерла от испуга, боясь пошевелиться. Он так ни разу и не прикоснулся к ней за все это время. Что бы это могло значить? Помнится, сегодня утром он сказал, что она ведет себя как полумертвая. Криста до боли прикусила губу, не зная, что ему ответить. Почему-то ей показалось странным и неуместным благодарить его сейчас за ту поддержку, которую он оказал ей во время пикника.

– Я никого не хотела обидеть сегодня, – тихо прошептала она, поворачиваясь к нему. – Просто когда эта женщина набросилась на бедного Натаниеля…

– Ты никого не обидела, Криста.

– Я не хотела разозлить тебя.

– Правда? Это что-то новенькое в нашей совместной жизни, – вяло пробормотал Джереми, все еще находясь спиной к ней, чему она была несказанно рада. – Война уже закончилась, – тихо констатировал Джереми, уставившись на темный потолок палатки, – но настоящий мир и настоящая свобода придут к нам, вероятно, только через несколько десятилетий.

– Джереми… – обратилась к нему Криста и внезапно умолкла.

Он приподнялся на локте и удивленно посмотрел на жену. Только сейчас до него дошло, что она пытается извиниться перед ним и поблагодарить за помощь. Это была уникальная ситуация, и он решил проверить свою догадку. Неужели ее благодарность настолько беспредельна, что он может позволить себе любую вольность?

– Давай спать, Криста, – тихо предложил он жене и тотчас же почувствовал, что она вся напряглась и затихла.

Когда он вошел в палатку, Криста предстала перед его глазами такой чистой и ароматной, как весенняя роза на первом солнце. Этот запах цветущей розы до сих пор щекотал в носу, вызывая сладостные воспоминания. Джереми еще крепче закрыл глаза и попытался отогнать от себя все мысли о жене. Так хочется обнять ее хрупкое тело, зарыться с головой в копну ее густых черных волос!

Джереми скрипнул зубами и крепко сжал пальцы в кулаки. Кого же я терзаю на самом деле? Ее или себя? Ответ напрашивался сам собой.

Гордость. Какая глупая и несносная вещь. Его прекрасная жена лежит рядом и все еще ждет от него ласки, а он отвернулся от нее и скрипит зубами, пытаясь преодолеть соблазн.

Повернувшись к жене, он вдруг увидел, что она спит. Во всяком случае, ему так показалось. Ее дыхание было ровным и глубоким, а глаза в непроглядной темноте показались ему закрытыми. Джереми протянул руку и осторожно убрал волосы с ее лица. При этом он нечаянно коснулся ее щеки и вдруг понял, что она влажная. Неужели Криста плачет? Нет, это невозможно. Камероны вообще не умеют плакать, включая женщин. Она сама говорила ему об этом.

– Что мы, черт возьми, делаем друг с другом? – мягко прошептал он ей на ухо.

Не дожидаясь от нее ответа, он подсунул руку под ее спину и притянул к себе. Его другая рука случайно коснулась ее груди и задержалась там. Криста вздохнула и прижалась к его груди. Джереми понял, что сегодня они оба так устали, что ничего путного не получится, но в то же время было приятно просто обнимать ее и чувствовать, что она находится рядом с ним. Прошлой ночью она сказала, что ощущает движение ребенка. Как это прекрасно! Скоро на свет появится новый человек. Стало быть, остается только один выход – защитить ее здесь, обеспечить ей полную безопасность во имя их будущего ребенка. И он тихо поклялся, что непременно сделает это, чего бы это ему ни стоило.

Глава 17

В течение последующих дней Криста редко видела Джереми, так как все это время шел бесконечный дождь, да и дорога выдалась не из легких. Несмотря на разверзшиеся небеса, полк упорно продолжал продвигаться вперед, стараясь не сбавлять скорости. Джереми был занят своими делами и редко наведывался к жене, но Джеймс Престон всегда был поблизости и держал ее в курсе событий. Капитан Кларк был послан вперед в качестве курьера и разведчика и теперь уже не мог развлекать женщин своими веселыми историями. Что же до остальных офицеров, то они, как показалось Кристе, не держали на нее зла из-за того глупого спора с генералом Шерманом и всячески демонстрировали свое уважение к жене командира.

В течение трех ночей они останавливались на небольших возвышенностях, на берегу реки, где было меньше воды, но палатки при этом не ставили, и Кристе приходилось ночевать в фургоне Селии вместе с ее маленькими щенками. На четвертый день дождь постепенно прекратился, а впереди показалась небольшая резервация индейцев племени каддо. Сержант Джефф тут же сообщил Кристе, что эти индейцы относятся к так называемым полуцивилизованным племенам, с которыми вполне можно иметь дело. Криста присоединилась к нескольким солдатам и решила посмотреть на этих индейцев, а заодно прикупить немного продуктов. Как только она спешилась, ее внимание привлекла женщина, одетая в прекрасное платье из хлопка. Вслед за ней из хижины вышел высокий мужчина с ярким платком на голове. Не успела Криста как следует рассмотреть местных жителей, как вдруг из хижины выбежал маленький мальчуган, которому на первый взгляд было чуть больше года, и, врезавшись в ее ноги, упал на землю. Криста рассмеялась и с болью в сердце подумала, что он чем-то напоминает ее непоседливых племянников. Не долго думая она подхватила мальчика и покружила его вокруг себя, как когда-то часто делала с Джоном Дэниелом и другими детьми. Мальчуган весело засмеялся, а женщина в длинном платье сдержанно улыбнулась, хотя и без особого энтузиазма. Криста отпустила мальчугана и показала сержанту на продукты, которые хотела бы купить. Ей сказали, что нужно запастись самыми необходимыми продуктами, так как вскоре они окажутся на землях индейцев команчи и кайова, которые никогда не занимались сельским хозяйством. Как правило, они перемещаются вслед за бизонами, изредка собирают в лесах ягоды, но большую часть времени проводят в войнах с врагами. Иногда они закупают продукты у индейцев племени каддо, но это бывает крайне редко.

С Кристой были еще несколько человек из числа рядовых, которые тоже решили запастись продуктами. Вообще говоря, благодаря, прежде всего Джеффу и другим поварам солдаты и офицеры питались достаточно хорошо, но бывали случаи, когда приходилось затягивать пояса и ждать более удачной охоты. По словам Джеффа, рядовой в полку Джереми получал тринадцать долларов в месяц и был обеспечен самым необходимым набором продуктов: соленое и хорошо прокопченное мясо, сухие бобы, кофе в зернах, сахар, пшеничная мука и кое-что еще. Кроме того, два раза в неделю они должны были получать свежее мясо, но фактически ели его почти каждый день, так как удачливые охотники обеспечивали поваров необходимой живностью.

Не успели они вернуться в расположение полка, как Селия сообщила Кристе, что миссис Брукс и миссис Дженнингз уже встретились в своем фургоне и энергично поносят ее за вольное обращение с индейским мальчиком.

– Почему бы им не поворчать для разнообразия насчет обилия змей и тарантулов? – недовольно поморщилась Криста.

– О, о них они тоже не забывают, – заверила ее подруга и весело рассмеялась.

Кристе всегда нравилось, что Селия не впадала в отчаяние от женских интриг в полку и относилась к ним с необыкновенной легкостью.

В тот день они проехали более двадцати миль и разбили лагерь на берегу реки Уошито. Натаниель и Роберт быстро возвели ее походную палатку, и Криста решила тотчас же сварить себе немного кофе. Когда вода в чайнике уже закипела, а над лагерем стали сгущаться сумерки, она вдруг увидела, что к ним приближается группа всадников во главе, как ей показалось, с офицером. Внимательно вглядевшись, она с удивлением поняла, что к ним пожаловали индейцы. В их облике было что-то странное, настораживающее. Криста медленно поднялась на ноги и уставилась на гостей. Вечер был прохладным, но на индейцах не было ничего, кроме кожаных брюк с бахромой и высоких ботинок. Их лошади были раскрашены в красный цвет и такими же красными полосками были разрисованы их суровые лица. На голове главного всадника возвышался замысловатый головной убор, сделанный, как ей показалось, из черепа и рогов бизона. В их поведении не было даже малейшего намека на цивилизованность, а горделиво вскинутые головы свидетельствовали о природной склонности к свободе и предельной решимости отстаивать ее любой ценой и в любое время.

– Роберт… – растерянно пролепетала Криста и повернулась к индейскому другу мужа.

– Команчи, – лаконично ответил тот и мягко улыбнулся. Он равнодушно пожал плечами. – Думаю, они приехали, чтобы повидаться с полковником. Судя по их внешнему виду, на этот раз они приехали с миром. Не стоит волноваться, миссис Макгоули.

Криста кивнула в знак согласия и немного успокоилась. Индейцы тем временем спешились перед штабной палаткой и мгновенно скрылись в ней.

Натаниель и Роберт всегда аккуратно относились к своим обязанностям и уже позаботились о том, чтобы после долгого и дождливого перехода в палатке жены командира была ванна с горячей водой. Это было очень даже кстати, так как она уже порядком истосковалась по воде и вообще ей хотелось как можно быстрее смыть с себя многодневную пыль. Но было еще лучше, если бы при этом присутствовал Джереми, о чем сейчас можно было только мечтать. Когда он наблюдает за ней во время этой банной процедуры, то, как правило, предпочитает действовать, а не ограничиваться бессмысленными и долгими разговорами.

С тех самых пор, как Джереми вернулся из своей ночной поездки на индейскую территорию, она не имела возможности поговорить с ним откровенно, и это обстоятельство вселяло в нее некоторую неуверенность и даже нервозность. В ту ночь он так и не прикоснулся к ней ни разу, а потом начались жуткие дождливые дни и беспрестанные переходы с места на место, в результате чего он стал для нее каким-то совсем чужим.

Тщательно вымывшись и вытершись насухо банным полотенцем, Криста быстро оделась, несколько раз прошлась по палатке и, в конце концов, уселась на край кровати. Джереми все еще не было. Она вдруг вскочила на ноги и стала искать свою шаль. Она вышла и быстрыми шагами направилась к штабной палатке. Перед входом ее остановил рядовой Дарси.

– Мадам… – начал было он, предостерегающе поднимая руку.

Криста решительно отвела его руку в сторону, одновременно открывая край палатки.

– Ничего страшного, мистер Дарси. Я уверена, что мой муж не станет возражать.

Дарси прекрасно знал, что полковник будет не в восторге от присутствия жены, но уже ничего не мог поделать. Переступив порог штаба, она обвела взглядом присутствующих.

Индеец с причудливым головным убором беседовал с Джереми на прекрасном английском языке, а двое его воинов стояли чуть поодаль, напряженно прислушиваясь к разговору. Справа от Джереми молчаливо застыл капитан Кларк, который, собственно говоря, и привел сюда гостей.

– Несколько месяцев назад, – угрюмо говорил главный индеец, глядя в глаза собеседнику, – здесь, на берегу реки Уошито, собрались представители многочисленных индейских племен. Мы все с огромным интересом выслушали предложение Великого Бледнолицего Вождя Конфедерации о предоставлении нам определенных льгот.

Криста изумленно вытаращила глаза, сообразив, что речь идет не о ком другом, как о Джеффе Дэвисе.

Джереми важно восседал за большим складным столом. Выслушав речь гостя, он кивнул, а потом произнес, тщательно подбирая слова:

– Эмиссар Конфедерации говорил с вами от чистого сердца, но правительство Конфедерации сознательно затуманивало суть дела. Бегущий Бизон, несомненно, знает…

– Бегущий Бизон, – довольно резко перебил его индеец, – хорошо понимает, что всякое бывает в нашей жизни, например, резня в деревне возле Сэнд-Крик. Он был очень рад, узнав, что ты решил переговорить с ним с глазу на глаз, так как хорошо помнит тебя и считает, может быть, единственным честным бледнолицым из всех.

Джереми резко подался вперед:

– Парящий Орел, мне приятно осознавать, что Бегущий Бизон готов к переговорам с нами. Меня очень огорчили последние события. Некоторое время назад я наткнулся со своим отрядом на тела уничтоженных бледнолицых солдат, а чуть позже своими собственными глазами видел убитых на равнине мужчин и сожженный дотла фургон. Не хочется думать, что это и есть то самое послание Бегущего Бизона с миссией доброй воли.

– Бегущий Бизон не может контролировать действия всех воинов племени команчи, точно так же, как и ты.

– Да, но Бегущий Бизон все еще в состоянии оказывать значительное влияние на своих соплеменников, – резонно заметил Джереми.

Индеец повернулся и хотел было выйти из палатки, но вдруг замер на месте, увидев перед собой Кристу. Джереми тоже увидел ее и застыл. Его глаза сердито сощурились.

– Это моя жена, Парящий Орел, – неохотно представил ее Джереми, на что тот молча кивнул головой, но не ей, а мужу.

– Красивая женщина, – отчеканил гость, снова окинул ее оценивающим взглядом, повернулся к Джереми, слегка поклонился ему и быстро покинул палатку.

Когда они ушли, Джереми не выдержал и взорвался.

– Какого черта ты здесь делаешь? – прорычал он, из последних сил сдерживая порыв гнева.

– Я просто хотела…

– Вряд ли стоить винить миссис Макгоули в том, что она пришла сюда, чтобы выгнать нас…

– Эмори, я буду очень признателен, если ты не станешь лезть не в свои дела! – грубо одернул его Джереми, грозно сверкнув глазами, а потом направился к Кристе. – А ты… тебе следует знать свое место и не вмешиваться в дела, которые тебя не касаются непосредственным образом!

– Еще как касаются! – храбро парировала Криста, пожалев о том, что явилась сюда. – Почему ты так груб со своим офицером? – спросила Криста.

– А почему ты так безнадежно глупа? – таким же тоном спросил он.

Криста опешила от неожиданности, резко повернулась и вылетела из палатки, ничего не видя перед собой.

Она слышала его голос, но решила не останавливаться на его окрик, прошла мимо него и быстро зашагала по направлению к своей палатке, обуреваемая очередным приступом праведного гнева. Джереми нагнал ее, когда она была у входа в палатку, схватил за плечи и резко повернул к себе.

– Криста, не смей больше вмешиваться в мои дела.

– Господи Иисусе, у меня даже в мыслях не было мешать твоей работе, – уже спокойным тоном сказала она. – Я просто хотела узнать, придешь ли ты домой.

– Хотелось посмотреть на команчей? – язвительно спросил Джереми.

Она резко повернулась на каблуках и схватила бутылку с бренди. Налив дрожащей рукой полбокала, она протянула его мужу. К ее удивлению, тот принял бокал жестом примирения, хотя его глаза все еще были темными от злости.

– Я видела много разных индейцев, – тихо сказала она.

– Но только не команчей.

– Да, но я знаю, что они в силу многих причин очень важны для тебя. Понимаешь, есть много вещей, которые я до сих пор никак не могу понять. Что означает эта резня в деревне Сэнд-Крик?

– Резня в деревне Сэнд-Крик, – задумчиво повторил он, обошел вокруг стола, придвинул стул и уселся, уставившись на нее затуманенным взором. – Ты никогда не слышала об этом?

Криста покачала головой:

– Шла война, и мне тогда было не до этого.

– Да-да, – рассеянно пробормотал Джереми и посмотрел куда-то в сторону. – Ну, хорошо, я расскажу, если это действительно тебе интересно. Когда началась война, почти половина служивших здесь солдат бросили войска и встали на сторону Конфедерации. Большинство из них, так или иначе, оказались на фронте, но некоторые остались в этих краях. И был среди них в Форт-Лайонс, что к северу от этих мест, некий очень порядочный человек Уинкуп. Так случилось, что отдельные индейские племена оказались под его непосредственной защитой. А поскольку он был очень порядочным и совестливым человеком, кому-то показалось это слишком обременительным, и они решили убрать его. Губернатор штата Колорадо Эванс и армейский полковник Чивингтон решили, во что бы то ни стало развязать войну против индейцев и полностью истребить их. Вскоре на место Уинкупа прибыл майор Энтони, который немедленно заставил индейцев убраться подальше от форта, лишил их всяческого покровительства, а потом развязал против них военные действия. Его тут же поддержал полковник Чивингтон, отдавший приказ войскам атаковать поселения индейцев и снимать скальпы даже с маленьких детей, не говоря уже о взрослых. Так началась эта страшная резня. Солдаты убивали индейцев, снимали с них скальпы, насиловали женщин, разрушали и сжигали их жилища. А один офицер из полка Энтони, капитан Сайлес, наотрез отказался выполнять столь чудовищный приказ и вскоре был убит в Денвере. Энтони и Чивингтон попытались представить эту беспощадную резню в качестве благородной миссии освобождения территории от диких племен. Многие индейцы до сих пор не могут забыть об этом. Бегущий Бизон оказался умным человеком, который думает не только о прошлом, но и о будущем. Он не верил сплетням и слухам, а руководствовался здравым смыслом, что ему здорово помогло. С тех пор он никому не верит на слово и пытается во всем разобраться самостоятельно.

– Похоже, что Бегущий Бизон доверяет тебе?

Джереми пожал плечами:

– Он просто-напросто терпит меня и предпочитает иметь дело именно со мной, а не с другими бледнолицыми. – Джереми резко подался вперед и поводил перед ней пальцем: – И тебе не следовало появляться перед его людьми.

– Но я же…

– Криста, у них до сих пор полигамия. Бегущий Бизон имеет несколько жен и не отказался бы еще от одной.

Холодок страха пронизал Кристу.

– Но я же пришла в штабную палатку, Джереми, а не болталась где-то за пределами лагеря!

Джереми неожиданно вскочил с места и стал нервно расхаживать по палатке взад и вперед, подперев кулаками бока.

– Да уж, потрудись не покидать пределов лагеря! – грозно приказал он, а потом остановился перед ней и пристально посмотрел в глаза: – В течение ближайших нескольких дней ты должна всегда находиться рядом с Робертом, пока я не вернусь! Ты поняла?

– Пока ты не вернешься? – вздрогнула от неожиданности Криста. – Что это значит?

– Завтра утром я отправляюсь вместе с Парящим Орлом к тому месту, где сейчас находится стан Бегущего Бизона.

Криста громко охнула:

– Ты собираешься… прямо в логово?

– Я уже не раз был его гостем, – рассудительно заметил тот.

Криста сокрушенно покачала головой:

– Но как же ты можешь доверять ему? Ты же сам только что говорил: он убивает людей, похищает женщин и вообще живет по законам племени.

– Проклятие! – в сердцах выпалил Джереми и раздраженно махнул рукой. – Я столько сил положил, чтобы ты наконец-то поняла меня, и все напрасно!

– Перестань осыпать меня проклятиями, – строго потребовала Криста, но при этом сохранила шутливый тон, – а то к нам заявится миссис Брукс и устроит тебе разнос за такое богохульство!

К ее изумлению, Джереми промолчал, а потом уселся на край кровати, пристально посмотрел на жену и неожиданно улыбнулся.

– Иди ко мне, – неожиданно позвал он ее.

– Тебе не нужно спорить со мной, – почти шепотом произнесла Криста. – Надо просто обращаться со мной по-человечески, вот и все.

– Прекрасно! – Он встал, подошел к ней, взял за руки и потащил к кровати. – Я вовсе не так глуп, как ты думаешь, – сказал он, глядя ей в глаза. – Бегущий Бизон послал ко мне двух своих братьев, которые будут находиться здесь в качестве заложников до тех пор, пока я не вернусь домой целым и невредимым. Кроме того, мы с ним кровные братья. Команчи – очень свободолюбивые люди, и среди них есть немало воинов, связанных между собой родственными узами.

– Прекрасно! – повторила она его слово и с такой же интонацией.

– Ты никогда не будешь ощущать себя в полной безопасности, пока меня нет рядом.

– А как же…

– Как же? Все так же. Ты будешь скучать по мне?

Криста облизала пересохшие губы:

– Возможно.

Криста покраснела, а в душе почувствовала, как ее медленно охватывает пьянящий жар. Она скромно опустила глаза.

– Что такое? Никакого протеста? Никакой ярости? Невероятно!

Свет от керосиновой лампы мягко падал на стены палатки, тускло мерцая, как вечерняя звезда. Криста пристально рассматривала пальцы своих рук, как будто изучала каждый их изгиб. Как она ни старалась казаться совершенно спокойной, краска смущения заливала ее лицо, выдавая ее глубинные чувства.

– Ты насмехаешься надо мной, – тихо прошептала она, не поднимая глаз. – Я действительно не понимаю, чего ты добиваешься от меня, Я полностью отдала тебе не только свое тело, но и душу. Я сделала все, что ты пожелал, все без исключения. И ты, кажется, был очень доволен тогда, а потом вдруг отдалился от меня, когда вернулся после того ночного рейда.

Криста тяжело вздохнула, чувствуя на себе свет его серебристых глаз, которые всматривались в ее лицо в поисках ответа. Она все же не посмела посмотреть ему в глаза и только покачала головой.

– Я уступила тебе, Джереми! – сдаваясь, пробормотала она. – Клянусь, я проиграла эту войну и отныне прекращаю борьбу! Я хочу…

– Да, но ты сказала, что во всем было виновато вино, – напомнил он ей. – Дескать, оно тебя расслабило, утомило и так далее.

– Не знаю. Может быть, так оно и есть, а может, и нет. Я до сих пор не могу понять, чего ты от меня хочешь?

– Хочу большего, Криста. Я всегда буду хотеть от тебя чего-то большего. А сейчас мое желание заключается в том, чтобы ты не отодвигалась, а, наоборот, приблизилась ко мне. И не потому только, что я могу тебя защитить, и не потому, что Камероны всегда платят по счетам, а прежде всего потому, что ты хочешь меня.

Она покачала головой и провела языком по нижней губе. Наконец-то их взгляды встретились. Она попыталась что-то сказать, но слова застряли в ее пересохшем горле, а других она так и не отыскала. Может быть, он сам знал все сложности ее состояния, знал, когда нужно подтолкнуть ее к действиям и когда ей требуется помощь. Не говоря ни слова, он взял ее за руки. Его горячие губы прижались к ее пересохшим губам, наполняя их безудержной страстью. Это был жадный поцелуй плоти, иссушающий душу жаром неукротимого огня, который лишал ее воли к сопротивлению.

Этот поцелуй быстро подсказал ей, что он от нее хочет. Всецело отдаваясь сладостному чувству близости, она обхватила его шею обеими руками, губы охотно раскрылись его поцелую, а ее язык дерзко дразнил, все глубже и глубже проникая в полость его рта.

Криста, воодушевленная первой победой, провела рукой по его напрягшейся спине и тут же почувствовала, как напряглась его плоть, но он не дал ей возможности испробовать свою силу в новых местах. Повалив ее на кровать, он стал судорожно возиться с многочисленными застежками, а когда платье, в конце концов, было отброшено в сторону, он прильнул губами к ее пышущему жаром телу и быстро справился с нижним бельем.

В этот момент произошло самое неожиданное. Криста встала с кровати, опустилась перед ним на колени и стала снимать его пыльные ботинки. Он даже представить себе не мог, что она способна на такое. Затем она с такой же легкостью помогла ему снять рубашку и брюки. Когда он остался совсем без одежды, Криста отошла в сторону и стала с небывалой откровенностью рассматривать его восставшую мужскую плоть. Джереми не выдержал и томно застонал, приглашая ее в свои объятия. Она подошла к мужу, нежно обняла его за плечи и в считанные минуты довела до исступления мягкими дразнящими движениями.

– Криста! – глухо простонал Джереми, запрокинув назад голову.

Он весь дрожал, и она понимала, что ее муж находится на пределе человеческих возможностей. Не выдержав напряжения, он схватил ее за плечи, поднял на ноги и прижал к себе так, что она чуть было не задохнулась. При этом ее руки продолжали гладить его мускулистую спину и живот, совершая круговые движения вокруг упрямо вздыбившегося члена. С каждым разом они становились все более и более ритмичными, все более возбуждающими.

Изнемогая от любовного жара, они оба прижались друг к другу, а потом она вдруг потянулась и повисла у него на шее, обхватив сзади ногами. Джереми застыл от изумления, а потом бережно понес ее к кровати.

– Это… – прошептала она, но так и не закончила фразу.

Она уже всем телом ощущала его напряжение, которое мгновенно передавалось ей, проникая во все поры. Сердце колотилось как сумасшедшее, а в ушах стоял звон. Она понимала, что настало время прикоснуться к его мужской плоти, требующей не меньшей ласки, чем все остальные участки тела. Но как это сделать, как превозмочь себя, как преодолеть врожденное чувство стыда? Она осмелела до такой степени, что стала дразнить его нежным поглаживанием и продвигаться все дальше к его чреслам. Он уже не стонал, а что-то невнятно шептал, но она догадывалась, какие именно слова срывались с его уст.

Криста откинула голову на подушку, обхватила его спину обеими, ногами и стала равномерно покачиваться в такт его напористым движениям. Джереми продолжал лихорадочно целовать ее грудь, прикусывать губами ее набухшие соски, а потом обхватил обеими руками ее бедра и в последнем движении выгнулся дугой, освобождаясь от накопленной за последние дни энергии.

Немного успокоившись, он осторожно лег на бок и с нескрываемым удивлением посмотрел на жену. Она тоже, казалось, была крайне удивлена только что испытанным чувством и еще не пришла в себя после головокружительного полета в бездну восторга.

– А теперь скажи мне откровенно: ты будешь скучать по мне? – услышала она над ухом его охрипший голос.

Господи, ей так хотелось закричать во всю глотку, что она, вне всяких сомнений, будет тосковать без него, будет страдать и переживать каждую минуту, дожидаясь благополучного возвращения мужа. Ей хотелось сказать, что ей будет не хватать его, как обычно не хватает воздуха в душном помещении, как не хватает солнца в темном подвале.

– Господи Иисусе! – недовольно проворчал Джереми. – Если ты, так долго думаешь, значит, все еще не уверена в себе.

Из ее груди вырвался глухой стон и в ту же секунду она бросилась ему на грудь. Этого порыва было вполне достаточно, чтобы они снова погрузились в изнурительную, но невыразимо приятную любовную игру, которая снова закончилась падением в бездонную пропасть беспредельного неземного блаженства.

– Ты будешь скучать по мне? Если нет…

– Да! – выдохнула она из последних сил.

Глава 18

Джереми оставил свой полк на попечение полкового врача майора Уиланда. Криста знала, что миссис Брукс и миссис Дженнингз ужасно переживали из-за этого, и это доставляло ей ни с чем не сравнимое удовольствие. Разумеется, Джереми поступил правильно, так как майор Уиланд обладал не меньшим опытом военной службы. Имел такое же воинское звание, а самое главное – он был гораздо умнее и мудрее их двоих вместе взятых мужей.

Криста пообещала мужу, что будет скучать по нему, и на этот раз не обманула его. Ей действительно ужасно не хватало его.

А Джереми в это время упрямо пробирался далеко на Запад, с каждым днем приближаясь к заветной цели.

На третий день после отъезда Джереми доктор Уиланд пригласил к себе Кристу якобы поужинать с ним и вручил ей письмо из дома. Она была несказанно рада такому подарку, тем более что это было для нее сюрпризом. Посыльный прибыл в лагерь в тот день рано утром и доставил офицерам и солдатам долгожданную почту. Письмо было адресовано не только ей, но и Джереми и состояло из коротеньких писем практически от всех членов их большого семейства, включая даже каракули самых младших детей Джесса и Дэниела. Келли, Кирнан и Джесс коротко сообщали ей о последних новостях на родине, а также о своей повседневной жизни. Что же до Дэниела, который всегда пользовался репутацией главного корреспондента в семье, то он написал обо всем более подробно. Она с замиранием сердца читала его строки о том, как они с Келли совершили короткое, но очень интересное путешествие в Форт-Монро. Далее он сообщал, что правительство до сих пор не знает, что делать с плененным Джеффом Дэвисом и что, скорее всего его отпустят на все четыре стороны.


Мне кажется, что они подержат его немного в тюрьме, а потом отпустят. Не исключено, что власти опасаются, как бы южане вновь не подняли бунт в знак протеста против его казни. Думаю, что этого не случится. Нам крупно повезло по сравнению со всеми нашими соотечественниками, так как почти все наши земли остались в хорошем состоянии, а дом мы уже давно привели в порядок. Вообще говоря, сейчас в наших краях много строят, но если проехать чуточку дальше, то повсюду видны останки бывших прекрасных поместий, которые уже успели порасти травой. Поля по-прежнему зеленые, но убирать урожай практически некому. Я еще не получил полной реабилитации, но Джесс делает все возможное, чтобы это произошло как можно скорее. Надеюсь, что скоро все это сумасшествие благополучно закончится. Говорят, что скоро в южные штаты вернутся прежние губернаторы, но только те из них, кто не участвовал в войне на стороне Конфедерации. Впрочем, сейчас сюда возвращаются даже самые рьяные сторонники мятежного правительства. Возможно, мы скоро начнем жить по-новому, но даже сейчас трудно себе представить, сколько должно пройти лет, чтобы наша земля обрела прежнее плодородие, а наши дома избавились от следов пуль и снарядов, но другого выхода сейчас просто нет. Если мы не повернемся к своей родине лицом, ее никто не спасет.


Криста подняла голову, уронив руки с письмом на колени. Она живо представила себе, как может выглядеть сейчас ее родной дом. Золотистая листва яркой осени покрыла двор, а окрестности затянуты желтовато-коричневым ковром пожухлой травы.

– Тоска по дому? – сочувственно спросил доктор Уиланд.

– Да, есть немного.

– Но я все же надеюсь, сейчас здесь не так плохо, как было вначале?

Криста пожала плечами, а потом улыбнулась:

– В этом путешествии есть свои прелести.

Доктор Уиланд улыбнулся:

– Да, дом всегда находится там, куда рвется сердце. Вам еще только предстоит открыть для себя эту истину, но это обязательно произойдет. – Он немного подумал, а потом добавил: – А вот индейцев мне искренне жаль. Они неизбежно проиграют эту битву и испытают на себе всю горечь поражения. День за днем сюда прибывают десятки фургонов с отчаянными людьми.

– Я и понятия не имела, что…

– Да, Криста, это действительно так. Команчи люто ненавидят техасцев и даже не считают настоящими американцами. Они еще могут терпимо относиться к другим поселенцам, но техасцев ненавидят, так как чувствуют, что те уже успели отнять у них землю.

– Это правда?

– Ну конечно! – Уиланд зажег трубку и подмигнул ей: – Вы делаете успехи!

– Мне нужно побыть одной и написать ответ своим родным, – пояснила она, поднимаясь со стула.

Шаги за ее спиной были почти не слышны, но она знала, что за ней неотступно следует Роберт Черный Коготь.

Остановившись у своей палатки, Криста повернулась и благодарно взмахнула рукой:

– Доброй ночи, Роберт!

– Всего доброго, миссис Макгоули, – последовал после некоторой паузы ответ, и снова воцарилась тишина.

Ее охватило радостное чувство защищенности и спокойствия.

А полк, кстати сказать, не стоял на месте, а все время двигался вперед по заранее оговоренному маршруту. С каждым разом окружающие их пространства становились все более и более загадочными и интригующими.

К вечеру они добрались до очень интересного места, которое называлось «Стойбище антилоп». Криста с неописуемым восторгом смотрела на это чудо природы, не понимая, как могли появиться эти огромные возвышенности с совершенно ровными площадками на самом верху. Они были похожи на громадные столы древних богов, забывших убрать их после очередн