Book: Правый глаз дракона



Правый глаз дракона

Ален Лекс

Правый глаз дракона

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА 1

Ее фигурка терялась в огромной дворцовой кровати. Шестнадцать лет. Всего шестнадцать… Она почти не повзрослела с тех пор, как он видел ее в последний раз. Тогда в ее глазах горела ненависть. Лучше бы она горела и сейчас. Но разве богов когда-либо заботили желания созданных ими существ?

Л'эрт бездумно перепел взгляд на резные столбики, поддерживающие полог кровати. Столбики были богато украшены золотой вязью. Золото… На это золото иной человек мог бы безбедно прожить не один год. Вот только не все можно купить за золото… Взгляд помимо его воли снова вернулся к безжизненному телу девушки. Па мертвенной белизне кожи веснушки казались не рыжими, а черными. Такими же черными, как пятна крови, насквозь пропитавшие бинты на груди. Только волосы всё ещё горели ярко-рыжим огнем, словно не желая отпускать последние искры жизни.

Керри… Нахальный маленький мышонок… Огненный комок энергии, настолько кипучей, что ее с лихвой хватило бы на нескольких человек сразу. Рядом с ней… пожалуй, только рядом с ней он чувствовал себя как обычный человек – живым.

Вампир глубоко вздохнул и на миг прикрыл глаза. Если бы он пришел раньше… Может, он бы еще успел? Всего несколько часов… Несколько часов, отделяющих жизнь от смерти. По он не успел… И теперь другого выхода просто не существует. Потому что даже ради спасения всего этого мира он не готов принести эту жертву. А мир… разве мир без неё хоть чего-нибудь стоит? И даже если эта сделка с богиней Тьмы убьет его… Жизнь Керри всё равно ценнее. Пророчество же… Орден Высокой Магии справится. Должен справиться.

Л'эрт резко встряхнул головой и уставился на Ралериана:

– Я не дам ей умереть!

– Да что ты несешь? – Эльф схватил вампира за плечи и жестко встряхнул. – Ты же только что сказал, что не сможешь спасти ей жизнь!

– Посмотри на меня и хоть немного подумай! Я же формально мертв!

Эльф позеленел:

– Я не позволю сделать из неё монстра для твоего развлечения!

Л'эрт рассмеялся, горько и язвительно. На миг свет отразился на его клыках.

– А если даже и для моего развлечения? Ты предпочтешь видеть ее на этом свете, зная, что она монстр, – или в могиле? Она будет совсем как живая. Будет мыслить, чувствовать. Будет любить и ненавидеть. И ты готов из-за своей гребаной брезгливости лишить и ее и себя этого? Ну? Что же ты замолчал, серебрянка?

– Это… подло… рассуждать так.

– Ага, щазз! Подло пытаться принимать за неё решение! Если ей не поправится то, что я сделаю, – умереть она всегда может успеть. А вот если ты сейчас не отойдешь в сторону, я не успею спасти тс крохи жизни, что еще теплятся в ее теле! – Тьма в глазах вампира шевельнулась, словно живая. Эта тьма целиком заполнила глазницы, сделав их провалами в бездну. – В сторону! Или я размажу тебя по стене, а потом тоже сделаю вампиром!

Ралернан выпрямился, отбрасывая с лица длинные пряди серебряных волос. В серых глазах эльфа застыл лсд.

– Я не боюсь твоих угроз. И тебе не превратить меня в монстра.

Улыбка вампира была кривой и печальной.

– Ты не поверишь, когда-то я такое уже слышал. Когда-то очень давно. Тогда один глупый герцог решил, что он сможет победить одного глупого монстра. Прекрасный рыцарь и злой дракон. Тебе никогда не говорили, что на самом деле рыцари побеждают только в сказках? Пусти меня, Белый Рыцарь. Я… постараюсь сделать ее не совсем чудовищем. Всё равно другого выхода у нас нет.

Эльф какое-то время колебался – вампир хорошо видел, как меняется выражение его лица. Наконец он медленно отступил в сторону, до боли стискивая кулаки. Голос у него упал до едва слышного шепота:

– Делай, что ты собирался, чудовище. Я не могу… не готов… лишиться ее. Я только надеюсь, что то, что ты сделаешь, не окажется для нее хуже смерти.

– Я тоже надеюсь. – Но вампир ответил почти беззвучно, эльф его не расслышал.

Керри дышала совсем слабо – со стороны ее дыхания уже не было видно. Но вампир чувствовал, что она еще жива. Нaклонившись к ней ближе, он ощутил, как колеблется воздух возле се губ.

– Серебрянка… Тебе лучше не смотреть. Процесс инициации – не самое красивое зрелище.

Эльф зло скрипнул зубами:

– Ничего, я переживу. Я не собираюсь оставлять ее с тобой наедине.

– И почему я и не ждал другого ответа?

Л'эрт осторожно отвел спутанные рыжие волосы с бледного лба девушки. Кажется, она даже не почувствовала его прикосновения. Глаза Керри по-прежнему были закрыты.

«Прости меня, мышонок. Если сможешь, прости. За то, что не успел спасти. За то, что не могу сейчас дать тебе умереть».

Он медленно наклонился к слабо пульсировавшей на се шее голубой жилке и укусил. Ее кровь казалась ему горькой и терпкой. Вампир чувствовал, как уходят с этой кровью остатки еще теплящейся в хрупком теле жизни, и готов был заорать от отчаяния. Но другого выхода он действительно не видел. Последний глоток, последняя капля.

– Помоги мне, Клиастро! Мне нужна твоя сила!

Он оторвал губы от ее шеи, выхватил из-за пояса кинжал, полоснул себя по руке. Поднес набухший кровью порез к полуоткрытым губам девушки, позволяя алым каплям медленно скатиться ей в рот. Она тихо сглотнула, еще и еще раз. Шартрезовые глаза неожиданно широко распахнулись – и вдруг она резко дернула головой, вгрызаясь зубами в его запястье и жадно, чуть не захлебываясь, глотая кровь. Вокруг её зрачков возникли алые кольца, начавшие стремительно перекрывать радужку.

– Клиастро!

Ралернан смотрел на них, оцепенев от ужаса. Он хотел подойти, вмешаться, прервать этот жуткий процесс – по тело отказывалось служить ему. И он мог только смотреть.

– Клиастро!!! Ты давала слово!

Черные волосы Л'эрта взметнулись в воздух, раздуваемые невидимым ветром. С кончиков их посыпался дождь из искр. Эти искры, падая на пол, рождали струйки темного дыма. Дым рос, пока не окутал вампира и Керри с ног до головы. Темное облако обвилось вокруг них, словно огромная змея, то расширяя, то сужая кольца. По поверхности дыма то и дело проскакивали пульсирующие огненные сполохи. Сполохи складывались в непонятные Ралернану геометрические фигуры, которые тотчас же рассыпались, чтобы сложиться в иной рисунок. Дымка постепенно меняла цвет, становясь светлее и истончаясь. Эльф не смог уловить момент, когда она исчезла совсем, оставив после себя прожженные в полу неправильной формы концентрические круги, расходящиеся от кровати. За окном что-то громыхнуло, еще и еще. Воздух наполнился резким запахом озона. Снаружи сверкнула молния, озаряя комнату мертвенно-синим цветом.

И вдруг все исчезло, оставив после себя почти нереальную тишину. Ралернану показалось, что он слышит, как стучит его сердце. Он заставил себя снова посмотреть на постель.

Вампир вытянулся во весь рост, прижимая к себе Керри. Глаза у неё сейчас снова были закрыты, запястье вампира она отпустила. Эльфу показалось, что она не дышит. Он выждал несколько томительно-долгих мгновений. Ничего не менялось, только стук его сердца казался ему барабанным боем в этой тишине. Получилось? Не получилось? Почему вампир не шевелится?

Он сжал зубы и заставил непослушное тело сделать шаг, второй. Казалось, что воздух обратился в каменную стену и мешает ему подойти к кровати. Преодолевая странное сопротивление, он медленно приблизился. Тело Керри вытянулось в струнку, словно в судороге, голова чуть откинута назад. На тонкой шее подрагивала голубая жилка, две крошечные точки укуса казались черными, кровь из них не шла. Почему-то ему было трудно сосредоточиться.

Пропитанные кровью бинты сдвинулись, но там, где должны бы быть страшные раны, была просто нормальная кожа, разве что чуть бледная. Но почему она не дышит? Ралернан протянул руку, собираясь дотронуться до девушки, но тут вампир неожиданно пошевелился и перехватил его.

– Не надо. – Голос у Л'эрта был слабым, словно после тяжелой болезни. – Не трогай ее. Я не уверен, но на всякий случай пока не трогай.

Ралернан непроизвольно сглотнул и уставился ему в глаза – сплошные темные дыры на мертвеино-белом лице.

– Уже все? – Голос у эльфа упал до шепота. – Она уже… вампир? – Он с явным трудом произнес это слово, оно словно царапало ему глотку изнутри.

По лицу Л'эрта мелькнула слабая тень улыбки:

– Дурак ты, серебрянка. – И он отвернулся, крепче прижимая к себе девушку.

Эльф нервно облизнул губы:

– Ты не ответил! Что-то еще надо… для превращения? Или уже все?

Свинцовая тяжесть, наполнявшая воздух, постепенно улетучивалась. Ралернану показалось, что дышать стало легче. Возможно, вампир тоже это ощутил – во всяком случае, на сей раз улыбка на его лице была более явной и более язвительной.

– Ну зачем же все? Теперь тебе совершенно необходимо сходить за свечкой.

– Ч-чего? – Ралернан моргнул. Ему показалось, что он ослышался.

– За свечкой. Это такие штуки из воска, которые можно поджечь, и они дают свет.

Кажется, вампир явно был в порядке, но эльфу or этого было ничуть не легче. Он обвел глазами комнату. Сквозь распахнутые окна шел довольно широкий поток света. Правда, кровати он не достигал – но около нее и так горели лампы.

– Зачем тебе свечи?

– Ну как же. Раз уж ты решил остаться, будешь держать свечку, пока я буду с Керри любовью заниматься. А то как-то не по правилам получится. – Вампир издал тихий смешок.

На пару мгновений зависла тишина. Смысл фразы дошел до Ралернана далеко не сразу. Руки эльфа сжались в кулаки.

– Ты что, охренел, что ли?

– Как, а ты не знал? – В голосе вампира появились привычные насмешливые нотки. – Когда обращают в вампира, это непременная деталь процесса. Иначе ничего не получится.

– Это не тема для шуток!

Л'эрт чуть обернулся к нему и издевательски вскинул бровь.

– Шуток? Боги упаси! Я серьезен, как покойник!

– Я с тебя сейчас кожу спущу, хохмач хренов! И… и перестань обнимать мою жену! – изорвался эльф.

– Не-а. – Л'эрт выдал ему очередную ухмылку. – Это тоже обязательная деталь процесса. И это – тоже – Он картинно-медленно склонился к шее девушки. Ралернан подумал, что он снова собирается ее укусить, но вампир ее поцеловал. На краткий миг эльф остолбенел, что дало Л'эрту возможность поцеловать безвольно лежавшую в его руках Керри еще два раза – в мочку уха и губы.

После чего Ралернан взвыл и вцепился вампиру в горло.

– Немедленно прекрати, ублюдок! Иначе я убью тебя!

Л'эрт аккуратно схватил эльфа за руки, мешая пережать ему дыхание.

– А ты хорошо подумал, серебрянка? Если ты меня убьешь, кто же тогда расскажет тебе, что теперь можно и что нельзя Керри? Ты знаешь, как много мифов гуляет про вампиров? Ты уверен, что справишься без моей помощи?

Эльф зарычал, как пойманный в ловушку зверь:

– Проклятое отродье! Ты – монстр!

Вампир отбросил его руки в сторону и медленно поднялся. Если бы Ралернан не был так взбешен, он бы заметил, что его собеседника шатает. В отличие от ран Керри, повреждения и ожоги на теле вампира никуда не исчезли, к ним добавилось разодранное запястье, из которого все еще немного сочилась кровь.

– Если бы я действительно был монстром, серебрянка, я бы убедил тебя, что мне действительно нужно с ней переспать для инициации. И ты бы согласился, потому что выхода у тебя нет. Дурак ты, хоть и рыцарь.

Ралернан сделал несколько глубоких вдохов, стараясь немного успокоиться.

– Хорошо. Допустим, я дурак. Ноo, может, ты прекратишь уже издеваться и скажешь мне, все ли у тебя получилось?

Вампир пожал плечами:

– Я еще не знаю. Как минимум надо подождать, пока она придет в себя. Но я честно попытался сделать все, что смог. – Он криво усмехнулся. – И даже немного больше. Теперь остается ждать.

– И… как долго… ждать?

– Проклятье, ну не знаю я! Я раньше только обычных вампиров инициировал! Или ты думаешь, я тут каждый день такими играми развлекаюсь?

Эльф замотал головой, пытаясь сосредоточиться.

– Подожди. Ты сказал – раньше ты делал обычных вампиров. А её… в кого же ты тогда превратил её? Я не понимаю! Я думал, ты и собираешься сделать из нее обычного вампира!

Л'эрт устало вздохнул:

– Я сам не знаю, что я собирался из нее сделать, если хочешь знать. Но обычный вампир… слишком уязвим. Я постарался сделать се менее уязвимой. Что-то вроде уровня высшего вампира, но не совсем.

– Боги, да перестань ты говорить в час по капле! Я сейчас уже от тебя с ума сойду!

– Если… если у меня все получилось… Изменения случатся не сразу – они будут плавными и постепенными. Незаметными. Сейчас она еще не совсем вампир. Требуется какое-то время, чтобы перестроился метаболизм, изменилась структура костей и тканей. Небольшое время, но все равно это не совсем мгновенно. Я сейчас только запустил этот процесс. – Он опять ненадолго замолк. Эльф терпеливо ждал. – Она будет похожа на человека. Только бессмертная и вечно молодая. Первые сто лет она даже будет теплой. Разве что улыбаться придется осторожно, чтобы не пугать окружающих. Ее глаза не станут хуже видеть днем. Ей не будет опасен солнечный свет, даже если она будет голодной.

– Ей надо будет пить кровь? – Ралернан сглотнул. – Как много… и как часто?

Вампир чуть заметно улыбнулся уголками губ.

– Сложно сказать, у всех ведь разные потребности в объеме пищи. Но ей не обязательно будет пить кровь людей. Я постарался сделать так, чтобы она могла питаться кровью любого живого существа, включая домашний скот и птицу. Так что все-таки она будет не совсем монстром, серебрянка.

– А церковники? С учетом недавних событий их влияние резко возросло. Какое нужно расстояние, чтобы на нее не реагировали освященные предметы?

– Никакого. Она сможет брать крест в руки. Он не загорится.

– Мне казалось, крест реагирует на любого вампира?

– Тебе достаточно знать, что на нее он не отреагирует.

Ралернан вздохнул – на сей раз с облегчением. И вспомнил еще одно:

– А что будет с ребенком?

Л'эрт недоуменно на него уставился:

– С каким еще ребенком?

– Ну… она сейчас беременна. Она сможет родить? Или вампиры не могут иметь детей?

Л'эрт рассеянно взлохматил волосы:

– Я не знаю. – В его голосе мелькнула легкая тень какой-то беспомощности. – Я не подумал об этом. Я правда не знаю… Проклятье. То есть она теоретически может еще завести детей, по вот что будет сейчас… я не уверен. – Он замолчал, некоторое время пристально изучая местами подпаленный ковер на полу. Потом встряхнулся, как собака, вылезшая из воды. – Ладно, это ты потом сам проверишь. Тебе нужно знать еще одну вещь. Никогда, ни под каким предлогом ты не должен допускать ее встречи с черным магом по имени Аластра. Он иногда выглядит как пацан четырнадцати лет, а иногда – как захочет. Этот маг – вампир. Его можно узнать разве что по глазам. Они… они не похожи на человеческие. Тебе необходимо будет проявлять внимание к взгляду тех, с кем вы будете общаться. Никому, ни под каким предлогом не смей говорить, кто она на самом деле. И пусть постоянно – слышишь? постоянно! – носит серебряный крест на шее. Ей он не должен причинить вреда, а вот Аластра это поможет удерживать на расстоянии. Потому что, если Аластра узнает, что она вампир – а для этого ему достаточно просто подойти к ней поближе, – ты ее можешь потерять навсегда. Ты хорошо меня понял, серебрянка?

Эльф медленно кивнул:

– Я тебя понял. Но чем так страшен этот, как его?.. Ну узнает он – и что с того?

– Он глава ковена. Все вновь инициированные вампиры проходят через его руки. Кого-то он оставляет и обучает, кого-то уничтожает. Для инициации нового вампира требуется его прямое разрешение. В противном случае он, как правило, уничтожает новичка. – Л'эрт не упомянул, что в случае, если Аластра узнает о нарушении данного правила, он в первую очередь уничтожает того, кто, собственно, занимался инициацией. Но Ралернану это знать было не обязательно. – Если ты ещё не догадался, я не сподобился получить такое разрешение. – Он не стал упоминать и о том, что такого разрешения Аластра никогда бы ему не дал. Вновь созданный вампир в первую очередь подчиняется создавшему его Мастеру – и лишь потом главе ковена. Сейчас Аластра и так с трудом удерживал его под своим контролем – допускать увеличение его сил через инициацию молодого вампира он не собирался.

Когда-то, в процессе обучения, Аластра заставил его инициировать двоих. А потом, после очередной попытки бунта со стороны Л'эрта – выбросил их днем на солнце. И принудил смотреть, как они сгорают. Больше ему не удалось заставить непокорного вампира обратить ни одного, как он ни старался.

– Но ты просто ведь не успел! Может, тогда лучше, наоборот, сейчас все рассказать? Я не хочу, чтобы Керри шарахалась от каждого подростка!

– Серебрянка, понятие «лучше» в вампирском кодексе отсутствует. Я и так сделал больше, чем мог. И если я говорю, что чего-то делать нельзя – значит, это действительно так. А теперь оставь меня в покос, пожалуйста. Мне надо отдохнуть. – Он пошел к дверям. Ралернан заметил, что походка вампира была слишком медленной и неровной. Если бы это был человек, он бы предположил, что тот смертельно ранен.




Л'эрту стоило большого усилия не свалиться на пол сразу же за порогом, а дойти до какой-то пустовавшей комнатушки неподалеку. Попытка рисовки перед эльфом съела остатки его сил.

Он устало прислонился спиной к потертой обивке стен и незаметно сполз вниз, выбив небольшое облако серой пыли из густого ворса ковра.

И почти сразу же почувствовал, как кожу словно царапает изнутри иголками. Перед ним закрутилась дымчатая спираль, собираясь в прекрасную женщину. Смуглая, почти черная, кожа, черные волосы, вьющимся облаком спадающие на спину, черное платье, подчеркивающее точеную фигуру. И две сплошные черные бездны вместо глаз. Л'эрт не видел, но его собственные глаза сейчас были точным отражением этих бездн.

– Что, уже пора платить по счетам, маленькая богиня? – Он попытался улыбнуться, но губы плохо слушались.

Клиастро медленно сложила руки на груди и чуть наклонила голову – словно о чем-то задумалась.

– Зачем ты это сделал, человечек?

– Сделал что?

Она шагнула чуть вперед по ковру, приблизившись к нему почти вплотную. Ворс под ее ногами не приминался.

– Отдал часть своей жизненной силы. Твоя оболочка принадлежит мне! И только мне! И ты не смел…

– Мы не оговаривали деталей.

– Разве ты не собирался вылечить ее?

Он все же смог улыбнуться.

– Я похож на дурака, маленькая богиня? Ее раны уже перешли за ту грань, где могла помочь твоя сила. Даже ты не властна воскрешать людей. Если бы ко мне пришла не ты, а Акерена, еще имело бы смысл подумать. А так…

– Ты слишком много знаешь. – Она чуть прикусила губу. – Слишком много знаешь и не боишься меня. Ты забавляешь меня, человечек. Пожалуй, ты самая интересная игрушка из всех, что развлекали меня в последнее время.

– Я невероятно польщен. Играть роль горохового шута для великой богини – сумасшедшая честь. Просто убиться веником. – Он сплюнул. – Ты меня навестила только, чтобы потрепаться? Потому что если так – я, пожалуй, пойду займусь чем-нибудь более полезным. Ну там завещание составлю.

– Ты нарушил мои планы, человечек. Я не могу прямо сейчас использовать твое тело. Ты слишком слаб. Если бы ты использовал только мою силу, такого бы не случилось.

– Если бы я использовал только твою силу, у меня могло не получиться.

– Ты так привязан к этой девчонке, что лишил себя бессмертия… Ты забавен.

– Бессмертия? Клиастро, прости, но мне казалось, ты собиралась слегка мною попользоваться, после чего я бы некоторым образом сдох. Или я опять что-то путаю?

– Это возможный вариант. По не единственно возможный.

– А-а-а. Ну тогда я пойду посыплю себя пеплом в знак глубокого отчаяния.

– Ты должен восстановить свою силу. Должен составить круг жертв и вернуть себе утраченные частицы жизни, забрав их у других. Круг крови. Мне нужна горячая кровь. Мне – и тебе, человечек.

– Это еще зачем?

– Так нужно. Ты сейчас слишком слаб.

– То есть если я таки останусь слишком слабым, ты не сможешь материализоваться? – Он издал слабый смешок.

– Смогу. По это произойдет чуть позже.

– Тогда поищи себе хобби на это время. Оно может оказаться слишком продолжительным.

На ее губах мелькнула легкая тень улыбки. Так мать смотрит на неразумного ребенка.

– Мы теперь связаны, человечек. Очень крепко связаны. Уже слишком поздно для такого глупого поведения. Чересчур поздно. Если ты умрешь – я все равно смогу пройти в этот мир. Да, у меня останется меньше сил, не так много, как хотелось бы. По это лучше, чем ждать столетия в поисках новой оболочки.

– Тогда что тебе мешает меня убить прямо сейчас? Или что, боги пока настолько слабы, что ты и на это не способна? – Он ухмыльнулся, на секунду показав клыки.

– Забавный человечек. Я еще сохраняю надежду, что к тебе вернется разум. Разве тебе самому не хотелось бы остаться жить? Если ты пойдешь мне навстречу и постараешься набрать силу быстро, я постараюсь сделать мою материализацию менее… болезненной. Я даже сохраню твою душу. Мне не нужно твое тело навсегда – только на более чем краткое время. Твое тело – лишь окно для входа в этот мир. Я повторяю: если ты будешь играть по моим правилам, ты не только останешься жив, но и приобретешь значительную силу в результате моего прохождения через твое тело.

– А ты не боишься, что я снова сделаю что-то «не так» и твои планы опять полетят в бездну?

– Вы, человечки, стали хитрее за все это время. Хитрее и забавнее. С вами теперь интересней играть. По – нет, второй раз у тебя не получится. Мой просчет. Я не знала, что ты готов отдать ради этой девчонки свою жизнь. Теперь знаю. – Она улыбнулась, но улыбка эта не несла в себе тепла. – Я думала, что ты умнее. Зачем ты сопротивляешься? Я действительно готова сохранить остатки твоей жизни. Мне это несложно. Неудобно – да, но не сложно. Ты практически ничего не теряешь – зато возможности твои будут весьма велики. Любое желание, человечек. Тебе нужна эта девчонка? Она будет твоей. Ну? Моя сила увеличит твои способности настолько, что она не сможет сопротивляться этому притяжению.

Вампир какое-то время молча смотрел на нее, потом чуть слышно хмыкнул и качнул головой:

– Зачаровать ее я могу и сам. По сути, я уже это сделал.

– Но она еще не твоя. Я не наблюдаю эффекта от твоей магии. А моей власти она не сможет воспротивиться. Она всего лишь человек!

– Уже нет, кстати.

– Ты мелочен. Тебе нравится придираться к формулировкам. Смешно. Разве тебе не хочется просто приказать: щелчок пальцами – и она будет у твоих ног.

– Клиастро? Вампиров создавала ты? Я имею в виду – изначально?

– Ты вдруг стал очень серьезен. В чем дело?

– Просто ответь на вопрос.

– Нет. Они появились без моего участия. Самостоятельная мутация.

– Тогда почему ты считаешь, что знаешь обо мне все?

Она рассмеялась. Смех был едким и презрительным и царапал его изнутри, как колючки чертополоха.

– Я богиня, человечек. Я очень много знаю.

– Но не все. Все или не все, Клиастро? Боги знают абсолютно все?

– Зачем тебе это?

– Ты же не можешь лгать напрямую. Никто из богов не может. Так все или не все? Да или нет? Или ты боишься сказать правду?

– Я буду знать абсолютно все, когда полностью вернусь в этот мир.

Вампир чуть заметно улыбнулся:

– Значит, сейчас ты не все знаешь.

– И что? Ты мне хочешь рассказать нечто, чего я не знаю?

– Нет, маленькая богиня. Не хочу.

– Ты все время закрываешь от меня свой разум. Ты силен, но, когда я прорвусь, я разрушу эту завесу. Я все равно узнаю все твои мысли. Ты глуп, человечек.

Л'эрт только покачал головой. Все-таки изгнание богов лишило их очень ощутимой части силы. Иначе Клиастро не предлагала бы ему столь настойчиво то, что он мог получить и сам, – власть нал Керри. Любой Мастер обладает такой властью над созданными им вампирами. Достаточно высказать свои пожелания в форме прямого приказа. Как человек Керри могла сопротивляться последствиям укуса инкуба. Как вампир, она не могла преодолеть прямого приказа своего создателя. Какая бы ни была у нее сила воли. Л'эрт не собирался рассказывать про этот нюанс ни Ралернану, ни самой девушке. Они просто не поверят, что он не планирует им воспользоваться.

Но если Клиастро не знает про эту связку, она может не знать и кое-чего еще.

– Я размышлял над тем, что будет, если я все-таки не выпью нужного тебе количества крови.

– Ты умрешь. Ты должен питаться. Разницы между смертью от истощения и насильственной смертью для меня нет. Я все равно смогу войти в мир. И еще. Мне надоел этот спор. Я предлагаю тебе последний раз подумать. Если ты пойдешь мне навстречу – ты обретешь все. Если нет, если ты будешь затягивать мою материализацию – я сама убью тебя. Ты будешь умирать очень и очень долго. Я умею быть изобретательной. Подумай над моим предложением, человечек. Подумай и не пытайся больше обмануть меня. Это плохо для тебя кончится.

Фигура богини окуталась дымом и исчезла. Л'эрт тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Он не видел, как медленно, словно нехотя, уходила из них пульсирующая тьма.

ГЛАВА 2

Керри пришла в себя только через два дня. Л'эрт предлагал скрыть ее состояние от окружающих и притвориться, что она очень медленно выздоравливает. Ралернан счел, что это небезопасно: слишком многие во дворце могут заметить, что она выглядит слишком здоровой для таких ранений. Да и лекари однозначно предрекали ее смерть. Пойдут слухи, ненужные вопросы. Сутки он пытался придумать выход, который не вызвал бы никаких подозрений.

В итоге он объявил, что его супругу исцелил Наисвятейший, к которому он обратился с молитвами после того, как медикусы отказались ему помочь. Естественно, чудо пожелала лично лицезреть целая толпа церковников. По совпадению, визит их пришелся на момент, когда Керри наконец очнулась.

Л'эрт при этом отсутствовал: священные реликвии церковников могли отреагировать на него, а он не хотел подставляться. В какой-то степени он радовался, что вынужден отсутствовать: он боялся увидеть ненависть в ее глазах, боялся рассказать о том, что он сделал.

Правда, Ралернан тоже боялся. Сначала, когда она пришла в себя в окружении толпы серых мантий, он повторил легенду про чудесное исцеление. Правду пришлось сказать чуть позже – когда она проголодалась.


Керри задумчиво вертела на коленях серебряный поднос. На подносе возвышалась горка только что испеченных ароматных булочек и глубокая чашка с куриным бульоном. Пахло и выглядело все это просто замечательно, так почему же у нее возникло впечатление, что перед ней положили абсолютно несъедобные вещи? Наверное, это из-за слабости. Она заставила себя взять булочку, чуть надкусила – и тут же выплюнула. Булочка была вполне нормальной, но ей показалось, что она положила в рот какую-то мерзость. Керри нервно встряхнула головой. В животе урчало от голода, но есть почему-то не получалось. Она резко оттолкнула поднос в сторону и дернула за кисточку звонка, вызывая прислугу, чтобы потребовать какой-нибудь другой еды.

И почти в этот же момент дверь неслышно приоткрылась и в комнату, стараясь производить поменьше шума, скользнул Ралернан и присел к ней на краешек кровати. Керри чуть нахмурилась: с момента пробуждения ей постоянно казалось, что вокруг все топочут, как слоны.

– Мне нужно еще раз пообщаться с лекарем. Наверное, – проинформировала она эльфа.

Лекари уже осматривали ее сразу после пробуждения – и нашли ее физическое состояние чуть ослабленным, но более чем превосходным – с учетом факта недавнего ранения. Также они сказали, что, как это ни странно, с ее ребенком все в порядке, пережитое потрясение и потеря крови не имели отрицательных последствий.

– Зачем? Ты плохо себя чувствуешь?

– Я хорошо себя чувствую. – Она повертела в руках вилку, которую забыла вернуть на поднос. – Но я хочу есть. А от булочек меня тошнит. Может, это из-за беременности?

– Ох… – Он притянул се к себе, утыкаясь лицом в ворох рыжих завитков. – Хорошая моя… ты понимаешь… тебе было очень плохо… и…

– Ну да, да, ты помолился всем этим богам и все такое. Ты уже рассказывал. Я помню. Или что, раз меня исцелили боги, мне теперь нужно питаться амброзией?

– Ну… дело в том, что это не совсем правда. Про исцеление. – Он тихо вздохнул и на некоторое время замолчал. Керри недовольно высвободилась из кольца его рук и уставилась в лицо эльфу.

– В каком смысле не совсем правда?

– Я, конечно, молился… Но… я, наверное, плохо это делал… – Он окончательно стушевался и уставился на свои руки.

– Раль! – Она немного разозлилась. – Ты можешь сказать прямо?

– Ну… ты немножко умерла.

– Ч-что? – Ее глаза стали круглыми-круглыми. – То есть как это? Я ведь живая!

– Мм… ты не совсем живая. То есть ты, конечно, живая, но не до конца… То есть…

Керри нахмурилась и дернула его за серебристую прядь волос.

– Я понимаю все меньше и меньше. И, кажется, у меня сейчас голова лопнет!

– Просто… ты умирала. И… чтобы ты не умерла совсем, тебя пришлось сделать в некотором роде вампиром.

Возникло несколько минут тишины. Керри ошарашенно уставилась ему в лицо, пытаясь выискать признаки того, что он шутит. Но эльф был серьезен.

– В каком смысле – вампиром?! Ты что, издеваешься? – взорвалась она. – Ралернан, это совершенно дурацкий розыгрыш, и он мне не нравится!

– Это не розыгрыш.

– А что это?! – Она уже кричала. – Я что, похожа на живой труп? Меня осматривали врачи, они сказали, что со мной все в порядке! Или не в порядке? Что тут происходит, демоны тебя побери?

На сей раз дверь открылась и закрылась очень тихо, но Керри все равно услышала звук.

– Вы орете так громко, что скоро сюда сбежится половина твоей челяди, серебрянка. Это опасно.

Керри уставилась на темную фигуру у входа. Вошедший привычно сдвинулся в тень, но это не помешало девушке разглядеть его. Глаза у вампира были прозрачно-голубыми, как хрупкий весенний лед. Насколько она помнила, это значило, что либо он в бешенстве, либо очень ослаб. Или оба варианта одновременно. Она мотнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Да какая ей разница, как он себя чувствует?! Как этот сукин сын вообще попал сюда?

– Ралернан! – Она вцепилась в рукав эльфа. – Что эта мразь тут делает?

– Ха. Кажется, я не вовремя. Леди явно не в духе. – На бледных губах мелькнула тень улыбки.

Дверь открылась снова, пропуская пухленькую служанку.

– Вы звали, миледи?

Керри переключилась на нее.

– Да! Заберите эту гадость, – она ткнула пальцем в поднос на постели, – и пусть принесут что-то съедобное!

– Но, миледи… – Служанка растерянно забрала поднос и осмотрела его содержимое. – Это все вполне съедобно. Все наисвежайшее. Вы ведь всегда любили такую выпечку.

– Миледи на диете. – Л'эрт склонился над плечом служанки и лениво подцепил один из хлебцев, избегая касаться пальцами самого подноса. – Ну знаете, худеет и все такое. Новая мода. Но вы не огорчайтесь. Я, например, очень люблю булочки. – Он медленно улыбнулся, косясь на пышные формы служанки за глубоким вырезом. Та перехватила его взгляд и порозовела. Л'эрт легонько шлепнул ее пониже спины и развернул к дверям. Служанка хихикнула и побежала на кухню.

Вампир перевел взгляд на Ралернана. Он уже не улыбался.

– Ты что, совсем кретин? Склероз начался? Ты бы еще овсянку ей заказал!

– А как ты себе это представляешь? Как мне объяснить поварам, не вызывая подозрений?

– Откуда я знаю! Это твой дом, а не мой! Нy придумал бы какую-нибудь глупую историю, навроде ее воскрешения. У тебя такая чушь неплохо получается. Например, что ей нужна свежая голубиная кровь для поддержания нежного цвета лица.

Керри стукнула кулаком по краю кровати:

– Да что здесь происходит?!

Эльф виновато пожал плечами:

– Ну я же уже сказал. Только ты не веришь.

– Я не вампир!! – Она попыталась заорать. Л'эрт наклонился к девушке и приложил ледяной палец к ее губам.

– Шшш. Не так громко. Хорошо, ты не вампир. Ты всего лишь глупый мышонок. Только не кричи.

– Не трогай меня! – С неожиданной силой она отшвырнула руку вампира и ударила его кулаком в грудь. Тот отшатнулся.

– Но я же правда не вампир? – спросила она почти жалобно. – Я же живая! Я дышу, у меня бьется сердце!

– Ну вообще-то это скорее по привычке, но это детали, – пробормотал Л'эрт.

Керри услышала.

– Я тебе не верю! Я… я бы почувствовала! И на мне нет никаких укусов! – Она вскочила и метнулась к зеркалу, желая проверить последнее утверждение. И замерла.

Зеркало было большое, в красивой резной раме. В нем отражалась почти вся комната, включая кровать. Вот только вместо се собственного отражения она видела какую-то мутную тень, словно из зеркала на нее смотрело серое привидение – пи лица, пи глаз, только общий колеблющийся силуэт, чуть напоминающий человека.

Она застыла, вцепившись ногтями в раму, не замечая, как соскребает с нее слой позолоты. Прислонилась лбом к холодной поверхности зеркала и постаралась упорядочить спутавшиеся мысли. Чуть отодвинулась и снова посмотрела на свое отражение – и снова увидела туманную муть.

Когда она повернулась, в глазах ее застыло отчаяние.

– Я не хочу быть монстром! Не хочу!!! – Она заплакала.

Ралернан подскочил к ней, обнял и попытался оттащить в сторону от зеркала.

– Хорошая моя, ты не монстр! Не плачь! Ну пожалуйста. – Он укачивал се в своих объятиях, словно ребенка. Она всхлипнула еще несколько раз и перевела взгляд на Л'эрта. В глазах девушки полыхнула ярость.

– Ты! Это ты сделал, больше некому! Ты решил сделать из меня чудовище! – Она рванулась из рук Ралернана, с легкостью преодолевая его сопротивление, и подбежала к вампиру. Он стоял все так же неподвижно, устремив на нее задумчиво-отстраненный взгляд. – Отвечай! – Она схватила его за отворот куртки.

– Ты не задала никакого вопроса. Пока что.

Керри со свистом втянула воздух.

– Ты действительно сделал из меня вампира? – Она приложила все усилия, чтобы ее голос не дрогнул.

– А если да, то что?

– Я убью тебя! – Она вцепилась руками в его горло. Л'эрт не пошевелился.



– Это технически невозможно, мышонок. – Голос у него был сдавленный и чуть грустный. – Я уже давно мертв.

Она медленно опустила руки и встретилась с ним взглядом.

– Я все равно убью тебя! Мне плевать, возможно это или невозможно! А сейчас – убирайся! Прочь отсюда, чудовище! Прочь! Пока я не спустила на тебя всех, кого только могу! И дай тебе боги держаться подальше от меня!

– Тебе могут потребоваться мои советы, мышонок. Процесс… преобразования твоего тела не завершен.

– Прочь! – Она схватила валявшийся на прикроватном столике крест и швырнула его в вампира.

Его все еще не оставляла слабость, накатившая после инициации Керри, и реакции его были сильно заторможенными – даже медленнее человеческих.

Четыре темные тени, с ног до головы закутанные в широкие плащи, следовавшие за ним по дворцовым коридорам, он увидел, только когда они приблизились вплотную.

Первая из теней скользнула вперед, опережая его. Л'эрт посторонился, но сильные руки сжали его за плечи и швырнули к стене. Он дернулся, пытаясь высвободиться, но у него не получилось сдвинуться и на волос. Вампир ощутил неприятный комок в желудке. Даже ослабленный, он должен быть сильнее любого живого существа. Кто же тогда эти четверо?

На некоторое время нападавший замер, не шевелясь. Пауза затягивалась.

– И что дальше? – прошипел Л'эрт, пытаясь разглядеть лицо под низко надвинутым капюшоном. Тень качнулась, неуловимым движением головы отбрасывая капюшон назад. Прозрачно-белая кожа, длинные прямые черные волосы. Черты лица нападавшего были настолько совершенны, что его можно было бы принять за эльфа. Л'эрт точно знал, что когда-то он был человеком. Но ярко-алые угли глаз человеку принадлежать не могли.

– Карвен? Что ты тут делаешь, твою мать?

Тот улыбнулся, на долю мгновения позволив свету блеснуть на его клыках. Эта улыбка ничем не напоминала человеческую – скорее, оскал хищного зверя. Ледяной оскал, не имеющий никакого отношения к радости.

– Я искал тебя. – Тот же лед сквозил и в голосе Карвена. – Я чувствовал, что ты в Керхалане, но не ожидал, что тебя занесет во дворец Арриера. Какие заботы привели тебя сюда?

– Это мои личные проблемы, и тебя они никоим образом не касаются! – Л'эрт начинал злиться. Эта встреча не была для него приятной. Мягко говоря.

– Ты плохо выглядишь. – В тоне собеседника послышались довольно издевательские нотки. Рука Карвена дотронулась до скулы Л'эрта, мазнув по коже мягким кружевом манжеты. – Ты устал. Ты уверен, что тебе не нужна помощь?

– Я уверен, что если ты немедленно не уберешь пальцы от моего лица, то я их откушу.

– Ты давно не ел. Я чувствую твой голод, он струится сквозь тебя и наполняет твое тело. – Лицо напротив было бесстрастно, словно алебастровая маска.

– Развлекаюсь мазохизмом. Карвен, чего ты хочешь? Я как-то не расположен сегодня вести светские беседы.

– Ты знаешь, чего я хочу. – Карвен наклонился вперед, почти вплотную приблизив свое лицо к Л'эрту. – Но изменить прошлое пока еще никому не дано.

– А-а-а. Нуда, как же до меня сразу не дошло. Слушай, а у тебя нет настроения подкапываться к кому-нибудь еще? Ну там чисто для разнообразия?

– Ты так долго и так успешно избегал меня. По сейчас, кажется, тебе слегка не повезло. – Глаза Карвена на секунду ярко полыхнули огнем и снова превратились в тлеющие угли.

Л'эрт поморщился:

– Отцепись, а? Твои желания меня очень мало беспокоят. Если тема беседы на этом исчерпана, то дай мне пройти. У меня тут много дел, а я еще поспать собирался.

Его собеседник чуть наклонил голову.

– Ты такой странный. Я никогда не мог понять, тебе нравится таким притворяться или это твоя настоящая сущность. Ты так цепляешься за свои человеческие привычки и эмоции, словно никак не можешь принять то, кто ты есть сейчас.


Мягкий лунный свет, посеребривший траву. Яркие звезды, углями пылающие в ночном небе. Стайка испуганных детей, согнанных в центр небольшой поляны. Дети дрожат и жмутся друг к другу, боясь пошевелиться. Еще с час назад они громко кричали от страха, видя, как понемногу смерть настигает их. Сейчас они уже не кричат. Страх стал слишком силен, чтобы оставались силы для крика. Их страх чувствуется, как живое существо. Он притягивает и манит, дразня своим запахом, смешиваясь с барабанным стуком маленьких испуганных сердечек. Тепло их крови чувствуется даже отсюда, из-за деревьев. Кажется, если закрыть глаза, можно погрузить пальцы в эту кровь.

– Эй, Л'эрт! Твоя очередь! – Его собеседник хохочет, отирая кровь с лица.

Шаг, второй, третий. Его шатает – пока еще только от вина. Дети совсем уже близко, он ощущает нежный аромат их кожи. Белокурая девочка смотрит прямо на него. Глаза у нее светло-серые и прозрачные, как осеннее небо после дождя.

– Ты тоже монстр? Я боюсь. Я не хочу, чтобы было больно.

– Больно не будет, – автоматически шепчут губы. Ей не будет. А остальным? Отголоски недавних криков плывут в воздухе. Ветер взметает ее кудри светлым облаком, словно желая поиграть.

– Ну же, Л'эрт, чего ты там тянешь?

Он оборачивается через плечо. Их всего семеро, они веселы и пьяны. И они еще не насытились. Ночь только началась.

Он медленно опускается на колени. Трава под руками мягкая, как покрывало, и мокрая от росы. Мысли путаются, не желая слушаться. Несколько томительно долгих мгновений ему кажется, что он не вспомнит нужных слов. Но все-таки вспоминает – и рядом с девочкой расцветает синий вихрь портала, неуместно яркий в ночной полумгле.

– Беги! – Он подталкивает ее в синий овал, поворачивается к остальным детям. Они в страхе по-прежнему жмутся друг к другу. – Скорее! – Он уже кричит, громче, чем воспринимает человеческий слух.

Резкий рывок сзади за волосы, опрокидывающий его на траву спиной вниз. Перекошенное от ярости невозможно красивое лицо напротив. В нечеловеческих глазах бьется пламя.

– Да какая муха тебя укусила?

– Они же еще совсем дети, Карв… Им больно и страшно.

– Естественно! Их кровь вкуснее! Опять ты со своими человеческими заморочками! Вот чувствовал я, не надо тебя было брать! Когда же ты перестанешь притворяться человеком? Ведь люди – не более чем пища, скот, глупый и недалекий! Как можешь ты ставить нас и их на одну доску? Они ценны только своей кровью. Мы же – истинные властелины земли, мы – Тьма, правящая миром!

– Тебя бы с эльфами свести. На предмет обсуждения, кто из вас таки более высшая раса.

Он улыбается. И тут же получает кулаком в скулу.

– Ты испортил нам вечер! Быть может, твоя кровь окажется не такой уж плохой заменой?

Резкая и быстрая боль, чуть притупленная выпитым вином. Все так же безразлично сияющие на ночном небе звезды.


Л'эрт вздохнул, заставляя себя вернуться в настоящее.

– Мне тут недавно популярно объяснили, кто я сейчас есть. Честное слово. Я даже записал это, чтобы перечитывать на досуге.

Карвен изучающе смотрел на него.

– В твоем голосе слышатся боль и гнев. Я могу наказать твоих обидчиков.

– А-бал-деть! А сам я, по-твоему, не разберусь? Ну спасибо.

– Ты не любишь наказывать. И не любишь убивать. И при этом ты убил куда больше, чем любой из нас. Ты забавен. – Алые глаза изучали его, словно диковинного зверя, заключенного в надежную клетку.

– Я много чего не люблю. Например тебя. Может, ты меня отпустишь? Эта бессмысленная перепалка начинает утомлять.

– Аластра объявил на тебя охоту. Ты знаешь?

– Что, Валина все-таки нашла себе новый объект для обожания?

– Нет, насколько мне известно. Но тем не менее он объявил охоту. Пока только среди высших, и я сомневаюсь, что она про это сможет узнать.

– Зачем? – Л'эрт нахмурился. – И почему именно сейчас? Мы… не ссорились в последнее время.

– Спроси его сам. – По бесстрастному лицу пробежала легкая тень. – Охота объявлена уже несколько дней как. Приз за твою голову – место его правой руки и право сразиться за титул главы ковена.

Л'эрт присвистнул:

– Н-да… Ну я могу радоваться – он меня ценит. Высоко. Знать бы еще, чем я так поднял свою стоимость.

– Ты уверен, что не хочешь изменить свою точку зрения? – В алых глазах переливались отблески темного огня. – Подумай. Уже сейчас почти все высшие вампиры подтвердили свое участие в охоте. Тебе не выстоять против нашей объединенной силы.

– «Нашей»? Ты тоже входишь в число охотников?

– Да, конечно. – На бескровных губах появилась легкая улыбка. – И это существенно ухудшает твое положение.

– Гых. Ты что, реально думаешь, что меня испугает это маленький шантаж?

– Возможно. А возможно, тебя испугает вот это.

Л'эрт не отследил движения его руки. Слева под ребрами неожиданно кольнуло острой болью. Внутренности словно опалил огонь. Он судорожно раскрыл рот, пытаясь вдохнуть.

– Ты спятил, Карвен?!

– Серебро. Если ты не согласишься на мои условия, я тебя медленно исполосую на куски. И буду наблюдать, как ты умираешь. Возможность занять место главы ковена – тоже неплохой приз. Возможно, этот приз приглушит последствия твоей магии. А возможно, твоя магия закончится с твоей смертью.

– Ты спятил!

– Нет! – Карвен повернул нож, расширяя рану. Кровь закапала на пол густой струйкой. Л'эрт с трудом сдерживался, чтобы не заорать. – Ты всегда предпочитал сам делать выбор. Я его тебе предоставил. Ты свободен решать. – Еще один поворот ножа.

Л'эрт стиснул зубы. Огонь терзал его тело, мешая сосредоточиться.

– Ты будешь умирать медленно. Очень медленно. Я умею растянуть удовольствие, ты ведь знаешь, не так ли? Но одно твое слово – и я остановлюсь. Подумай.

– У меня плохо… получается думать, когда… в меня тыкают… острыми предметами. Как-то… отвлекает… знаешь ли.

– Быть может, тогда тебе будет проще думать, если я сделаю так? – Карвен рванул его за ворот рубашки и в следуюшее мгновение вцепился зубами в шею Л'эрта. Тот едва успел сосредоточиться, чтобы поставить ментальный блок, не давая проникнуть в свои мысли, как тело ожгла резкая боль. Укус вампира, не сопровождаемый внушением, как правило, более чем неприятен. Карвен постарался усилить болезненные ощущения по максимуму. Л'эрт сдавленно заорал. Карвен на мгновение отстранился и облизал губы. – А ты все такой же вкусный. Если уж я не могу получить твое тело, то я хотя бы получу твою кровь…

Боль мешалась с растущей слабостью. Наверное, Л'эрт сполз бы на пол, если бы его не держали так крепко. В сознании он удерживался только благодаря охватившему его бешенству, но долго ему так не протянуть. В ушах противно зазвенело. Чуть погодя сквозь этот звон он смутно различил нарастающий тяжелый шум и бряцание металла.

Шум приближался к ним.

– Эй, вы там! Что у вас происходит?

Карвен оторвался от его шеи. Глаза у него словно светились изнутри.

– Кажется, ты получил небольшую отсрочку. Если выживешь, мы еще поговорим. – Он приподнял обмякшее тело Л'эрта и швырнул его в застекленное цветной мозаикой окно, выбрасывая наружу.

Словно через слой ваты, Л'эрт услышал, как звенит бьющееся стекло, почувствовал несколько мгновений свободного полета, закончившегося падением на что-то не очень твердое. Ему показалось, что его тело прорвало какую-то тонкую преграду насквозь и ударилось с размаху о что-то, напоминающее доски. В нос пахнуло прелой соломой. Он попытался пошевелиться – и потерял сознание.

ГЛАВА 3

Веренур устало щурился, всматриваясь в сияющий золотом овал портала. Ему казалось, что с каждым разом портал горит все ярче. Наверное, он уже слепнуть начинает от этого сияния.

– Лорд Ксорта! – Жесткий голос вернул его к реальности. Фигура пресвятого Кхенеранна, Главы Ордена Церкви, была видна на фоне слепящего сияния черным силуэтом. Выражения лица церковника эльф не видел.

– Да-да-да, Я все еще здесь. – Веренур был немного расстроен и немного пьян. Иногда роль марионетки казалась ему тяжеловатой.

– Мы же предупреждали вас! Почему вы опять нарушили мой приказ? – Кхенеранн говорил относительно спокойно. Многолетняя привычка помогала ему прятать бешенство в самый дальний уголок сознания.

– Да не нарушал я ничего. Сказали – подстрелить эту девчонку, так я ее и подстрелил. Ну то есть устроил, чтобы се подстрелили. Что опять вас не устраивает?

– Нас не устраивает то, что, по имеющимся лично у меня данным, леди Арриера на текущий момент времени жива, здорова и распрекрасно себя чувствует!

Веренур помотал головой. Бриллиантовые подвески в остроконечных ушах вспыхнули разноцветными огоньками.

– Не понимаю. Так вы же ее сами и воскресили. Тут на всю столицу крик был: дескать, Наисвятейший явил очередное чудо, спас невинную душу и все такое прочее. К ней скоро, кажется, начнут паломники ходить. Чтобы лично дотронуться до причастившейся благословения Наисвятейшего и урвать для себя кусочек удачи. И как вы в этой ситуации предлагаете мне ее дальше убивать? Между прочим, мои люди ее очень качественно расстреляли! Если бы не ваш бог, никакой этой катавасии не случилось бы! Все дворцовые медики в один голос твердили, что ей жить оставалось не больше дня. Когда – р-р-раз! – лорд Арриера молится, и она снова жива и здорова. Что вы мне голову морочите, а, благородный Кхенеранн?

– Пресвятой, – поправил его церковник.

– Да какая разница! Вы вот мне скажите: вы что же, против воли собственного бога решили пойти? А как же все эти чудеса, которые серые мантии по всей стране демонстрируют? Просто фокусы для отвлечения внимания? Что происходит, а?

Кхенеранн нахмурился:

– Кто сказал, что ее воскресил Наисвятейший?

– Да все про это говорят! Па каждом углу блаженные про это баллады складывают уже. Знаете, в каких печенках у меня все это?

– Мой бог ее не воскрешал.

Веренур подался вперед. Золотые сполохи, танцующие вокруг портала, пребольно цепанули его по руке, и он был вынужден снова отодвинуться. Верно ли он расслышал?

– Но почему же вы тогда не опровергаете слов Арриера? Ваше слово в данном случае будет стоить куда выше его!

– Потому что мне непонятно, что произошло. Мне жаль, что вы, лорд Ксорта, в последнее время злоупотребляете пристрастием к спиртным напиткам. С вами становится сложно связаться. Во всяком случае, сложно связаться в моменты, когда вы способны вести разумный диалог. Надеюсь, что вы минимизируете свою пагубную привычку.

– При чем тут мои привычки?

– При том, что, если бы я смог своевременно получить от вас подтверждение слухов, докатившихся до меня из других источников во дворце, я мог бы лучше разобраться в ситуации. Никто из моих людей не знал, что она действительно была сильно ранена. Я предположил, что Арриера просто играет на повышение своего политического веса из-за каких-то разногласий с вами. Но вы говорите, что она фактически умирала!

– Ну да. Послушайте, Кхенеранн, я лично видел ее раненую. Поверьте мне, она не выглядела человеком, поцарапавшим палец. Она едва дышала. Арриера почти что сходил с ума! И вдруг – р-р-раз! – и неизвестно как она исцеляется. Я не знаю, кто, кроме бога, может сделать такое! Я заходил к ней перед всем этим нашествием ваших людей. На ней не было ни царапины! Слышите ли – вообще ни единой царапины! Словно кто-то щелкнул пальцами и отмотал время назад. Если бы раны зажили, должны были остаться ну хоть какие-то шрамы! А там не было ничего – девственно-чистая кожа!

– В замке в это время были маги?

– Маги? Вы смеетесь? Маги теперь сидят в своих башнях и лишний раз не высовываются. А если и высовываются, то только в виде зрительных проекций.

– Маг мог построить портал в покоях больной, исцелить ее и уйти. – Кхенеранн задумчиво повертел пальцами. – Во всяком случае, это та версия, которой вам надлежит придерживаться, лорд Ксорта.

– Да пожалуйста. Я могу придерживаться чего захотите. Только я сам не верю в эту вашу версию. Не по силам такое магам. Не могут они, в конце концов, исцелять людей, которые одной ногой уже в могиле! У меня, хвала богам, неплохое образование, так вот ни в одной из хроник нет даже близко описания похожего случая. Да, белый маг может исцелить довольно тяжелые раны – но не воскресить же человека! Не говоря уже о том, что я пытался подстраховаться – во все лечебные настойки я подмешал один из сильнодействующих ядов. Маг не смог бы одновременно ликвидировать последствия разрыва тканей и их внутреннего поражения. Да и силы, которые ему потребовалось бы для этого использовать, – призыв их не мог осуществиться незаметно и не оставить следов.

Лицо Кхенеранна исказило презрение. Веренур не увидел этого – облик церковника казался ему сплошным темным пятном.

– Вы так свободно рассуждаете о магах! Можно подумать, вы много о них знаете!

– Вы зря ехидничаете, Кхенеранн. Не то чтобы очень много, по кое-что я знаю. Достаточно, чтобы со скепсисом отнестись к вашей версии.

– Меня не интересует ваш скепсис. Я озвучил вам версию, которой вы должны поверить. Меня не интересует, как вы это сделаете. Если хотите, займитесь самогипнозом. Но вы должны верить в то, что я вам сказал.

– Зачем вам моя вера? Я устал от того, что вы играете мной, как подставной фигурой.

– Это не предмет для обсуждения. И еще. Постарайтесь устранить ваш промах.

Веренур непонимающе уставился в сияющее золото.

– В каком смысле устранить? Снова устроить покушение на Ралернана? Но это сейчас технически невозможно! Их постоянно окружает просто огромная толпа людей! К тому же после того как в их замке кого-то пытались зарезать, Грахам утроил количество личных телохранителей Арриера.

Кхенеранн поднял руку, прерывая эльфа:

– Стоп. Кого пытались зарезать? Мне не докладывали про это…

– Да понятия не имею кого! Один из нарядов охраны видел, как несколько человек сцепились в одном из верхних коридоров, но когда они подошли ближе – там никого уже не было. Только огромная лужа крови на полу. В общем, если кого-то и пытались прирезать, то они это успешно осуществили – по рассказам, там крови не на одного человека хватило бы.

– А что же труп?

– Да не было там никаких трупов. Кое-кто из охранки уверял, что видел, будто тело выбрасывают в окно. Потом под окнами искали – но даже если его действительно выбросили, живым остаться было никак невозможно – слишком высоко, знаете ли. Если, конечно, он чисто случайно не умеет летать.

– Либо если выбросили мага. Про которого никто не должен знать.

Веренур тонко улыбнулся:

– Кхенеранн, я вас очень прошу, ну не держите меня совсем за младенца. Вы сейчас собираетесь меня убедить, что некий маг тайно был доставлен во дворец, исцелил леди Арриера, после чего лорд Арриера решил его ликвидировать, чтобы не ссориться с вашим Орденом? А этот маг был столь силен, что после активного кровопускания запустил аркан левитации и смылся? Как-то это уж слишком за уши притянуто, знаете ли. Мне надо побольше выпить, чтобы поверить в такую сказку.

– А нападавшие? Охранники были так нерасторопны, что упустили их?

– Не знаю. Тут вообще какой-то бред рассказывают. Что вроде как их почти загнали в угол, когда они тоже сиганули в открытое окно, – и тоже с концами. И тоже почти что с верхушки башни. При этом никаких новых людей в замке официально не появлялось, никто не приезжал и не уезжал. Разумеется, я не говорю о прислуге – но прислуга не развлекается такими игрушками. У меня есть подозрение, что Грахам сознательно раздувает эту историю, снабжая ее нереальными подробностями, чтобы его люди не расслаблялись.

– А у меня есть подозрение, что все это необходимо проверить. Не люблю сомнительной информации.

– Пресвятой Кхенеранн! Ну как я могу это проверить? Я уже и так рассказал все, что знал, и даже со слухами вас ознакомил! Ну что, вы хотите, чтобы я облазил двор под окнами в поисках разбившихся трупов? Да их уже увезли и спрятали не меньше десяти раз, если эта история не выдумка.

Кхенеранн медленно сплел пальцы в замок и столь же медленно высвободил их.

– Нет, Ксорта, вы меня неверно поняли. Эту информацию действительно необходимо проверить, но эта работа будет поручена другим людям.

– Я могу быть свободен?

– Не забудьте о выполнении моего приказа.

– По, Кхенеранн, я же только что говорил вам – сейчас это абсолютно невозможно! Я еще могу как-то организовать покушение на чету Арриера по отдельности – к примеру, тайно подсыпать яд в пищу. Но так, чтобы на обоих вместе и чтобы при этом не было телохранителей! Сейчас это совершенно невозможно! Поймите меня правильно: я готов исполнять ваши приказы, но этот приказ – при всем моем желании его исполнить – неосуществим! Необходимо дождаться, пока вся эта шумиха с исцелением леди Арриера уляжется!

Церковник помолчал какое-то время.

– Хорошо. Я дам вам немного времени. Но вам необходимо организовать это убийство при ближайшем же удобном случае! И не дай мне боги узнать, что вы упустили такой случай!

Жестом руки он отключил связь.

Кхенеранн нервничал. Он вовсе не был на все сто процентов уверен, что леди Арриера не воскрешал непосредственно сам Наисвятейший. Просто, к его великому сожалению, бог пока что не почтил его повторным визитом, и Кхенеранн строил свои логические выкладки исключительно на основе допущений. Ему казалось нелогичным, что Наисвятейший сначала сам подсказал ему путь уничтожения потенциальных оболочек стихийных сил, а потом занялся воскрешением одной из них. Проблема была в том, что, в отличие от Ксорта, он был очень хорошо осведомлен о способностях магов к исцелению. И он знал, что, если все реально было так, как докладывал ему сам Ксорта и прочие его информаторы, процесс исцеления не был похож ни на один из известных ему арканов. Значит, на доске появилась неизвестная фигура. И фигуру эту надлежало выяснить и изучить как можно быстрее, во избежание неприятных сюрпризов. Таинственные покушения на убийство его тоже не порадовали. Он прекрасно знал, что охрана Грахама и так поддерживала обеспечение безопасности обитателей дворца на должном уровне. Да и не представлял он самого Грахама, придумывающего сказки для тренировки внимания своих подчиненных, – не тот склад характера. И значит, кто-то опять непонятный. Кто-то, кто может бесследно и, судя по всему, без потерь для собственного здоровья выпрыгивать с башен. Маги? Но маги боятся сейчас показать нос в столицу. И Гринатаир и Керхалан неформально уже в руках церковников. Конечно, пока открытое столкновение только намечается, но маги предпочитают не рисковать в таких ситуациях.

Кхенеранн потер виски. Необходимо было продумать уточненные приказы его информаторам, каковые могли бы внести ясность в этот туман.

ГЛАВА 4

Сквозь дыру в брезенте виднелся кусочек неба. Небо было затянуто облаками, ронявшими холодный осенний дождь – то моросящий, то переходящий в краткий ливень. Собственно, этот дождь, вероятно, и разбудил его: сложно оставаться в забытьи, когда тебя регулярно поливают ледяной водой. Пол под ним шатался, словно пьяный. Неструганые доски больно впивались в спину. Л'эрт моргнул и попытался осторожно пошевелиться. В прошлый раз это кончилось тем, что он потерял сознание – посему на сей раз он начал движение очень медленно. Бок тут же резануло острой болью. Он глухо выругался, но все же заставил себя приподняться на руках и попытаться осмотреться.

Кажется, первое предположение оказалось верным: он в какой-то повозке, и повозка эта едет. Теоретически повозка была крытой. Он покосился на дыру в брезенте. Но теория никак не спасала его от непрекращающегося душа. В боку снова кольнуло болью. Он непроизвольно потянулся туда пальцами и наткнулся на довольно толстый и – судя по тому, что он смог понять на ощупь, – довольно неаккуратный слой бинтов. Местами сквозь бинты проступала кровь – он нащупал на повязке мокрые пятна. Навряд ли его собираются убить, если перевязали. Но кто? Карвен? Или еще кто-то? И что он здесь делает, и куда его везут?

Дно повозки образовывали грубо сколоченные доски. Кое-где эти доски прикрывали кучки старой соломы. Теоретически, наверное, они должны были служить для мягкости, но запах от них шел такой… Судя по всему, он лежал в задней части повозки – сквозь дыры в брезенте за спиной он видел какие-то куски пейзажа. Переднюю часть отгораживало еще одно полотнище, когда-то выкрашенное в ярко-голубой цвет, но с тех пор изрядно полинявшее. Он прислушался. Его повозка была явно не единственной – в непосредственной близости он различал скрип еще пары осей.

Повозка подскочила на каком-то ухабе. Л'эрта тряхнуло. Волна боли раскатилась по телу, заставив его заорать.

Брезент впереди пошевелился, и в образовавшуюся дыру вползла девушка весьма пышных форм. За исключением, собственно, форм, ничего особенно примечательного в ней не было: простоватое круглое лицо, русые волосы, заплетенные в тоненькие косы, блекло-голубые глаза.

Встретившись с ним взглядом, девушка восторженно пискнула и застрекотала:

– О! Живой! Очнулся! Я же говорила папеньке, что ты очнешься! А он мне не верил! Но я всегда права! Это я тебя перевязала! Тебе уже лучше? Выглядишь ты лучше, это точно! Во всяком случае, сейчас ты не похож на труп. А когда я тебя нашла – был совсем похож! И холодный такой – аж жуть! Это ты от потери крови такой холодный? Никогда не встречала таких ледышек!

Л'эрт пытался следовать за ходом ее скачущих мыслей, по быстро начал уставать. Лишь бы она согреть его прямо сейчас не предложила, а то он точно в обморок грохнется. От полного восторга.

– Эй! Э-э-эй! – Она помахала перед его носом пухленькой ладошкой. Не то чтобы ему не нравились пухленькие ладошки, но он предпочитал женщин с необгрызенными ногтями. – Эй! Ты меня слышишь? Не вздумай снова отключиться!

– Слышу, слышу.

– Вот и молодец. – Девушка потянулась к нему рукой, словно собиралась потрепать по щеке, но в последний момент остановилась. – Будешь меня слушаться, быстро поправишься. А как тебя звать? Ты специально в наш фургон через крышу залез? Ты имей в виду – папенька был недоволен, что ты ее попортил! Это хороший фургон, мы на нем уже лет пять ездим. Он тебя обыскал, но у тебя совсем нет денег. Тебе придется что-то придумать, чтобы он не сердился из-за крыши. Ты умеешь делать что-нибудь полезное? Если умеешь, он позволит тебе отработать…

Слова кружились вокруг него бессмысленными цветными бабочками. Они трепетали крыльями и производили странный шум, но он его не понимал. Одна из бабочек уселась прямо ему на нос и щекотала своими усиками.

– Эй! Эй, ты чего опять?

Бабочек становилось все больше, но шумели они почему-то все тише и как-то успокаивающе.

Он не заметил, как провалился в спокойную пустоту забытья.


Несколько дней он провалялся в лихорадке, потом начал медленно приходить в себя. Раньше ему не случалось получать раны серебряным оружием – за исключением поверхностных порезов. Сейчас Карвен почти что выпустил ему все кишки наружу. Обычные ранения он залечил бы за сутки, максимум за двое. А сейчас время шло, а ситуация почти не улучшалась. Слабость, сковывавшая его тело, была страшной – он терял сознание от попытки повернуть голову.

Пухленькая девушка пыталась ухаживать за ним, но, по мнению самого Л'эрта, куда лучше было бы, если бы его просто выгрузили из прыгающей на ухабах повозки и не дергали неумелыми перевязками. Она на скорую руку сшила края раны, но, разумеется, без всякой дезинфекции. Если бы Л'эрт не был вампиром, он бы умер просто от последствий такой заботы.

Он хотел загипнотизировать ее взглядом, чтобы похитить немного крови – но у него ничего не получилось. Л'эрт чувствовал себя так, словно внезапно разучился устанавливать ментальный контроль. А значит, он потерял куда больше сил, чем предполагал изначально. Последний раз он чувствовал себя так мерзко, когда на него поохотилась группа черных магов во главе с Даниэлем. Впрочем, оставалась еще слабая вероятность того, что девушка была иммунна к его чарам: такое встречалось, хотя и весьма редко. В какой-то степени это подтверждалось и тем, что она упорно старалась соблюдать некоторую дистанцию в общении – при том, что Л'эрт явно был ей симпатичен.

Когда у вампира немного прояснилось в голове и он смог воспринимать информацию, он узнал, что они уже удалились от Керхалана в какую-то сельскую глушь. Пухленькую девушку звали Алитой. Отец ее руководил небольшой труппой бродячих лицедеев, дававших представление в Керхалане в тот день, когда на него напал Карвен. Когда он выпал из башни, они уже уезжали и обнаружили «попутчика», только покинув кольцо крепостных стен. По настоянию Алиты, которой приглянулся «труп», его не выбросили в ближайшую же канаву, а оставили в повозке.

Ни самого Карвена, ни его слуг Л'эрт поблизости не видел. То ли они потеряли его из-за того, что он упал в движущийся фургон – и не смогли отследить его перемещение, то ли им кто-то помешал. Оба эти варианта Л'эрта вполне устраивали. Вариант, что Карвен вполне мог за ним следовать на расстоянии и позволять тешить себя мыслью о благополучном избавлении, Л'эрту не нравился, и он старался о нем не думать.

Для лицедеев он наскоро сочинил легенду, что ножом его пырнул ревнивый муж, заставший его в неурочный час в спальне своей супруги. И соответственно, пытаясь спасти свою шкуру, ему пришлось выпрыгнуть из окна. На счастье вампира, последнее выступление лицедеев в Керхалане оказалось довольно успешным, что труппа и не преминула отмстить перед отъездом. В результате возница фургона даже не проснулся от толчка при падении Л'эрта. Его легенде поверили.

Первые дни его навещала только Алита. Ее отца, Лео, он впервые увидел почти через месяц, когда они остановились в провинциальном городке Неклаш, чтобы дать очередное представление. Л'эрт едва успел порадоваться тому, что повозку перестало швырять из стороны в сторону, когда полинялый полог, закрывавший переднюю часть, пошевелился и явил его взгляду плотно сбитого мужчину лет пятидесяти. Мужчина был одет в нечто, отдаленно напоминавшее рясы церковников, и вампир непроизвольно напрягся.

– Эй, ты, нахлебник! Ты что же, думаешь, мы тебя до скончания веков кормить будем? – Голос у Лео был низкий и хриплый.

– И ты тоже здравствуй.

– Чего ты сказал? – Мужчина нахмурился. – Ты чего, меня оскорбить хочешь? Ты думаешь, что раз Алитке приглянулся, так все перед тобой будут спину гнуть?

Вампир поморщился:

– Ничего я не думаю. Пришел-то ты чего?

– А! – Лео потер пятерней покрасневший от недавней вспышки лоб. – Так вот. Задарма я кормить тебя больше не намерен. Ты и так тут наел на год вперед.

Вампир мог бы его поправить, но сомнительно, что это улучшило бы ситуацию. На самом деле Л'эрт ничего не ел уже больше месяца, и ситуация начинала становиться для чего критической. Установить ментальный контроль у него по-прежнему не получалось. Пока не затянулись рапы, он не мог перемещаться с привычной скоростью – и значит, даже насильственное нападение представляло для него сложность.

– Эй! Ты слушаешь?

– Да-да. У меня просто голова кружится из-за слабости. Извини. Так чего ты хотел?

– Я говорю, чего ты умеешь-то? Я бы тебя к делу приставил, чтобы ты тут солому не просиживал.

– Я не могу участвовать в твоих представлениях. – Вампир ткнул пальцем в свои повязки. С чистой тканью у лицедеев было напряженно, и бинты были покрыты пятнами старой крови и следами присутствия мух. – Рискую упасть в середине акта. Разве что тебе там раненого требуется изобразить.

Лицедей пожевал губами:

– Раненого? У меня нет таких ролей. Но ты вполне мог бы заняться починкой нашего инвентаря и костюмов. Руки-то у тебя вроде более-менее в порядке, это только на ногах ты не держишься.

– Я похож на белошвейку? Ты представляешь, во что превратятся твои наряды?

– Ничего, постараешься. Будешь плохо стараться, перестану кормить.

Через час Алита притащила ему ворох ткани и исчезла – участвовать в выступлении. Повозки стояли прямо позади наспех возведенного помоста, и в многочисленные дыры Л'эрт мог видеть актеров.

Представление было обыденным. Юные влюбленные, которых грозят разлучить нелепые случайности и коварные враги. То ли актеры еще не пришли в себя с дороги, то ли в принципе не умели играть лучше – вампира представление совершенно не впечатлило. Кажется, аудитория по большей части была согласна с его мнением – хлопки по окончании спектакля были жиденькие, на помост летели в основном монеты самого мелкого достоинства.

Почти без перерыва актеры начали вторую пьесу. Л'эрт попытался сосредоточиться на своем «рукоделии». Небольшая проблема состояла в том, что за почти восемь столетий сознательной жизни вампиру как-то не приходилось брать в руки иголку. Какое-то время он честно старался делать все аккуратно, но в конце концов махнул рукой и отложил тряпичную кучу в сторону: после его починки одежда выглядела еще хуже, чем до нее.

Когда глава труппы зашел забрать результаты его работы, Л'эрт развлекался прицельным метанием щенок в дыры, испещрявшие старый брезент повозки. Рассмотрев, что он натворил с костюмами, Лео побагровел:

– Ты что, не понял, что я тебе сказал? Не получишь больше никакой еды!

Л'эрт лениво подбросил сразу несколько щепочек, заставив их описать в воздухе восьмерку, и снова поймал их.

– Значит, буду поститься. Говорят, полезно. К богам близость чувствуешь.

Лео нахмурился. Он привык, чтобы его слушались – и самую малость боялись. Этот раненый, который сам не мог пройти и трех шагов, чтобы не упасть, вел себя слишком вызывающе. Может, действительно стоит выбросить его в ближайшую канаву, раз уж пользы от него абсолютно никакой? Мужчина задумчиво наблюдал, как Л'эрт снова подбросил кучу щепок. Руки вампира перемещались с недоступной человеку скоростью. В голову лицедея пришла еще одна мысль.

– Слушай, а ты чем-нибудь потяжелее жонглировать сумеешь?

– Не понял?

Мусор, который Л'эрт вертел в руках, осыпался вниз.

– Ну не соломой этой, как сейчас, а к примеру… – Лео ненадолго задумался, – факелами?

Вампир чуть не поперхнулся. Хорошо еще, не крестами.

– Нет, факелами не сумею. Они горячие и жгутся. Или ты из глубинной мести хочешь, чтобы я и руками пользоваться не мог?

– А чем сумеешь? Чтобы впечатляло? Л'эрт криво улыбнулся:

– Ну хочешь, я ножиками покидаюсь?

Вообще-то он шутил. Но Лео идея слишком поправилась. Его даже не остановило то, что Л'эрт практически не мог стоять из-за раны. Своим привыкшим выискивать потенциальные выгоды взглядом он видел, что незваный попутчик, даже будучи столь сильно ранен, проявляет чудеса ловкости. Для пробы он заставил вампира пожонглировать тремя старыми ножами, тупыми и ржавыми, вытащенными из завалов старого реквизита. Л'эрт намеренно провалил шоу. У него кружилась голова и чуть дрожали руки, и он не понимал, зачем ему надо еще и мучиться на подмостках.

К несчастью, Лео каким-то образом понял, что его пытаются надуть. Он дал ему ножики еще раз, пригрозив, что если тот опять начнет притворяться, он свяжет Л'эрта и самолично прикончит, избавив от мучений. Угроза была абсолютно бессмысленной, по Лео не мог знать этого. Вампир сначала хотел снова разозлить его и заставить выбросить прочь, но потом решил, что так ему будет еще сложнее восстановить силы – особенно с учетом того, что перемещаться самостоятельно он мог разве что ползком.

Л'эрту соорудили что-то вроде кресла на деревянных колесиках, каковое с видом царствующей королевы возила по сцене Алита. Девушка нарядилась в какой-то восточный костюм, состоявший из полупрозрачных шаровар и не менее прозрачной кофточки с низким вырезом. Л'эрт был уверен, что се формы привлекут куда больше внимания, чем его манипуляции с ножами. Он ошибся.

По непонятной ему причине, публике безумно нравилось, когда он подкидывал в воздух сразу с десяток лезвий, заставляя их вычерчивать в воздухе сложные фигуры, – и неизменно успевал ловить. Вампир никогда не думал, что просто слишком быстрая реакция может произвести такой фурор. Собственно, он никогда и не задавался вопросом, насколько именно его движения быстрее человеческих. Публика не видела, что его руки дрожат – перед глазами людей стояло только смазанное мелькание, когда он ловил ножи. Он не знал, что впервые за все существование труппы Лео увидел, как на помост кидают золото.

Окрыленный успехом своей идеи, Лео решил усложнить выступление. И Л'эрту пришлось не только жонглировать ножами, но и демонстрировать чудеса меткости по их метанию – сначала в раскрашенную под человека доску, а потом и в живых людей. А чуть погодя Лео обратил внимание, что Л'эрт, как правило, щурится от света, когда кидает ножи, и решил, что у того больные глаза. Он не мог знать, что хорошее освещение, необходимое для его лицедеев, вампиру только мешало. И Лео решил попробовать, что будет, если Л'эрт начнет выступать с закрытыми глазами. Вампиру было все равно: днем он ориентировался отнюдь не только по зрению. Тем более если мишень была живая, теплая и пахла кровью, смотреть на нее было совершенно необязательно.

Первоначально Лео хотел приглашать добровольцев из публики, но таковые находились крайне редко, и он нанял специального человека, игравшего роль мишени. Алита настойчиво рвалась сама поучаствовать в данной роли, но Лео не настолько был уверен в своем нежданном актере. И, в отличие от нее, он замечал, что с течением дней Л'эрту понемногу становится хуже. Медленно, почти незаметно, но все же состояние раненого ухудшалось. Он счел, что нанесенные тому раны оказались слишком серьезными, и пытался теперь вытянуть из Л'эрта все, что можно, пока тот окончательно не обессилел.

Состояние вампира действительно было прескверным. Собственных сил организма явно не хватало для залечивания нанесенных ран, а с питанием у него по-прежнему были проблемы: привычная способность к подавлению человеческой воли своим взглядом пропала, и пока что восстановить ее не получалось. Несколько раз ему удавалось приманить Алиту достаточно близко, чтобы пережать сонную артерию и, пока она пребывала в бессознательном состоянии, похитить у нее немного крови. Но получалось это настолько редко, что эти крохи не только не помогали ему выздороветь – они едва помогали избежать значимого ухудшения самочувствия. Вероятно, некий инстинкт самосохранения заставлял ее держать дистанцию. Она постоянно строила ему глазки, но на расстояние вытянутой руки приближалась крайне редко. Повязки она меняла ему либо на пару с отцом, либо с кем-то еще – а двоих одновременно вампир оглушать не рискнул.

Ему надо было срочно выбираться из этого замкнутого круга, но он никак не мог придумать способ. Еще чуть-чуть – и ему придется либо все-таки героически умереть, либо снова звать Клиастро. Причем с учетом их последней ссоры, второй вариант, скорее всего, тоже приведет к смерти. В общем перспективы были просто замечательные.

ГЛАВА 5

Керри задумчиво смотрела на свое отражение в зеркале. С зеркалами у нее были постоянные проблемы: она то отражалась в них, то не отражалась совсем, а то видела какую-то непонятную муть, очень отдаленно напоминавшую человеческий силуэт. Отчего зависело, что она в очередной раз увидит в зеркале, она так и не поняла. Сначала думала, что на это влияет степень ее голода, но предположение оказалось ошибочным. Под различными благовидными предлогами зеркала пришлось убирать из тех помещений, где она могла находиться не одна: чтобы случайно не испугать окружающих.

На сей раз отражение было вполне обычным, даже веснушки присутствовали. Она расстроенно потерла пальцем нос. Если уж она вампир, почему не стала красавицей? Ведь вампирам положено после смерти очаровывать одним своим видом. Л'эрт же красивый. Почему же она нет? Она еще раз дотронулась до веснушек. Ну кого можно очаровать с этими дурацкими пятнами на носу?

Покосившись на дверь, она открыла рот и принялась изучать зубы. Кажется, клыки больше не росли. Она уже начинала бояться, что они скоро перестанут помешаться во рту. Зубы доставляли куда больше проблем, чем зеркала: Керри никак не могла научиться улыбаться, не демонстрируя их. В итоге, Ралернан был вынужден постоянно следить за выражением ее лица, чтобы в критический момент успеть заслонить ее. И никуда не выпускать в одиночестве. Включая общение с прислугой.

Она сердито показала отражению язык и повернулась к зеркалу спиной. Пожалуй, зубы были единственным, что доставляло серьезное неудобство лично ей. Они были слишком острыми, словно наточенные лезвия ножей. Когда они еще только начали расти, она как-то ухитрилась поцарапать ими Ралернана до крови в процессе поцелуя. Он вроде никак не показал, что ему больно или неприятно, по с тех пор целовалась она исключительно легким касанием губ. Она боялась, что осознание того, что она вампир, изменит его отношение к ней, и старалась лишний раз не напоминать про сей прискорбный факт.

Сама она так и не воспринимала себя как вампира. И вообще, она получилась каким-то неправильным вампиром. Керри потрогала висящую на шее серебряную цепочку, снабженную небольшим, но очень изящно выполненным крестиком: подарок Ралернана. Он почему-то очень просил не снимать крест. Если, конечно, он не доставлял ей неприятных ощущений. Но он не доставлял, как и прочие церковные атрибуты, чему сама Керри так и не перестала удивляться.

По сути, кроме зубов да склонности к сырой крови, никаких проявлений вампиризма она у себя не наблюдала. Ну и еще непонятности с зеркалами. Кожа у нее была вполне себе теплая, и сердце билось, и вообще. Наверное, Л'эрт схалтурил.

Нет, то есть она, конечно, была рада, что в данном случае он схалтурил, потому что если пить куриную кровь она была в состоянии, то убить человека не смогла бы точно. Может, зря она на него так набросилась тогда? После таинственного исчезновения вампира ее не оставляло легкое чувство вины: исчезновение совпало по времени с какой-то загадочной дракой в одном из коридоров замка, закончившейся кровопролитием. Нет, ну понятно, что его практически невозможно убить – она сама не раз видела, как он нормально ходил, весь утыканный ножами, но все равно неприятный осадок на душе оставался.

Хотя все равно он мерзкий гад. Зачем ему потребовалось убивать Варранта? Сволочь. Не мог найти для своих дурацких ритуалов еще кого-нибудь! Иногда ей почему-то хотелось найти хоть какое-нибудь оправдание действиям вампира, но ничего не получалось. Она давно привыкла к осознанию того, что золотоволосый стрелок мертв, ее чувства спрятались в далекий-далекий уголок сердца. Но она никак не могла понять, зачем Л'эрт сделал это. Проклятье, ей же казалось, что вампир хорошо к нему относился! Наверное, он притворялся. Он все время притворяется, чтобы влезть в доверие, а потом идет и убивает людей, чтобы продлить свою мерзкую жизнь.

Посторонний шорох за стеной привлек ее внимание. Шаги были легкие и почти неслышные, словно тот, кто шел по коридору, старался делать это незаметно. И к сожалению, она знала, чьи это шаги. Керри накинула на зеркало кусок ткани и села в кресло, делая вид, что занята рукоделием. Слабый скрип, и дверь открылась.

– Лорд Веренур! Какой приятный сюрприз! – Она изогнула уголки губ в улыбке. Больше всего на свете ей хотелось сказать, чтобы он «пшел вон», но это было бы недипломатично. Ралернан опять огорчился бы. Как же ей надоели все эти любезности высшего общества!

Ксорта чуть замешкался. Она говорила так, будто заранее знала, что войдет именно он. Может, в стене есть потайные отверстия для слежки? Надо будет проверить.

– Леди Керриалина! Я давно собирался навестить вас неофициально и немного поболтать по душам, но как-то не складывалось. Я смотрю, вы чувствуете себя по-прежнему замечательно?

– Да, что-то вроде. А что, вы надеялись, что мне неожиданно станет хуже?

– Нет, ну что вы. – Веренур подошел ближе. В правой руке он держал букет ярко-красных цветов, неизвестных Керри. Цветы источали приятный, но достаточно резкий запах. – Вот, хотел вам лично преподнести. – Эльф протянул ей букет. Керри взяла цветы и начала вертеть их в руках. Возникла небольшая пауза. Веренур уставился на ее руки, словно хотел увидеть там что-то необычно интересное. Он старался смотреть незаметно, но девушка ощущала его взгляд, словно царапанье по коже. – Вам нравится? Это редкий сорт, его разводят всего несколько человек на моей родине.

– Да, спасибо. Очень мило с вашей стороны. – Ей было неуютно в присутствии Ксорта. Он почему-то казался ей похожим на большую помойную крысу, рыщущую в поисках отбросов. Она окинула его еще одним задумчивым взглядом, когда вдруг обратила внимание, что руки у него в перчатках. Кажется, это было нарушением этикета, если она ничего не перепутала. Цветы опасны? Но она же их держит, и ей вроде не больно. А вдруг это долговременный яд? Стараясь ничем не выдать своих подозрений, она небрежно отложила букет на стоявший рядом туалетный столик. Вдруг Ралернан прав, и она действительно стала слишком мнительна? Опять потом окажется, что она всех обидела. Лучше сделать вид, что все в порядке. А цветы осмотреть позже.

– Вы так любезны, благородный лорд. У меня просто нет слов, чтобы выразить свою благодарность! – Она кисло улыбнулась, помня о том, что нельзя показывать зубы.

– Простите мне мою назойливость, леди. Просто не каждый день приходится видеть реальное воплощение мощи Наисвятейшего. Вы для всех нас – как живое чудо.

– Вот только не надо отрывать от меня кусочки на счастье, хорошо?

– Простите? – Тонкие брови эльфа изящно взлетели вверх, выказывая недоумение.

– Я пошутила. Сложно саму себя считать чудом, знаете ли.

– А вы что-нибудь почувствовали в момент исцеления? Ну например, видели ли вы явление самого Наисвятейшего? – Веренур уже долгое время тщетно пытался прояснить загадку необъяснимого чуда. Если Кхенеранн прав и Наисвятейший тут ни при чем – кто же смешал их планы? В магов Веренур верил все меньше и меньше. Но Керри постоянно окружали толпы народу, и он никак не мог попытаться переговорить с ней лично. Он надеялся, что заставит се проговориться. Любая дополнительная информация ему бы не помешала. Кроме того, это был бы козырь в их отношениях с Кхенеранном, каковые в последнее время стали крайне напряженными.

Керри сделала над собой усилие и не стала произносить вслух ничего неприличного. Церковники без малого два месяца непрерывно доставали ее аналогичными вопросами. Лишь только в последнее время напор их несколько поутих. А теперь еще и этот туда же!

– Я ведь уже рассказывала церковникам. Я была тогда без сознания. Наисвятейшего видел только мой супруг. Я лишь ощутила некую волну тепла и света, которая окутала меня и унесла боль. – Последнее было полнейшим бредом. Она ничего не помнила об отрезке времени между тем, как ее ранили, и тем, как она очнулась в окружении серых мантий. Если бы рядом с ней тогда не было Ралернана, она бы точно решила, что умерла. Керри помотала головой, отгоняя неприятные воспоминания. Движение получилось слишком быстрым: Веренур не понял даже, что она сделала, только ощутил легкое дуновение воздуха.

– Но быть может, вы сейчас ощущаете в себе некий след божественной силы?

– Я, конечно, ощущаю в себе некий след, но сильно сомневаюсь, что он божественный. – Она выразительно погладила рукой по уже заметно округлившемуся животу. – Хотя не исключены варианты.

– Я надеюсь, ваш наследник чувствует себя так же замечательно, как и вы.

– Я тоже надеюсь. Можете в следующий раз принести мне морковки. Лекари говорят, что свежие овощи благоприятно скажутся на развитии ребенка.

– Эммм… Несомненно, я именно так и поступлю. Прошу простить, что не учел этого сегодня. – Веренуру было совершенно неинтересно обсуждение подробностей развития наследника Арриера, тем более что его попытки… воспрепятствовать его рождению по неизвестным причинам постоянно терпели неудачу. Месяц назад он лично видел, как Керри выпила состав, просто не имевший права не подействовать – и к тому же проверенный им предварительно на других объектах! – и ничего. Словно ее действительно охранял Наисвятейший.

Ксорта предпочел вернуться к более интересовавшей его теме:

– Но неужели вы совсем ничего не помните?

– Помню. Когда я пришла в себя, мне сначала показалось, что меня за грехи сослали в монастырь, – такое количество серых ряс было вокруг. Неприятное ощущение, знаете ли.

– А ваши ощущения во время ваших молитв? Разве ничего не поменялось?

Керри нахмурилась. Ралернан не давал указаний относительно молитв. И церковники почему-то про них не спрашивали. А вдруг у него есть на сей счет определенная легенда?

– Ну вы понимаете, мои молитвы – это немного личный вопрос. Мне как-то неудобно про это рассказывать.

Веренуру показалось, что он наткнулся на что-то стоящее.

– Что вы, леди. Разве вы стесняетесь меня, вашего сюзерена? Разве не есть я посредник между волей богов и людьми? Вам повезло лично встретиться с богом. Это не каждому дано. Быть может, если вы расскажете мне о своих молитвах, я смогу сам лучше общаться с богами. – Он тонко улыбнулся.

Керри безумно захотелось выругаться. Ну и как ей теперь выкручиваться? Ох, ну почему она не может научиться чувствовать себя как рыба в воде во всех этих интригах и лживых улыбочках? Она же старается! Честно старается! Она даже целых два раза читала книжку про дипломатические отношения! Правда, не очень ее поняла.

– Ну вы понимаете, во время молитв мне иногда кажется, что я получаю некий ответ. То есть я, конечно, не могу быть уверена, что это именно ответ – возможно, просто ощущение, что я услышана. Мм… мне сложно выразиться точнее.

Ксорта вздохнул. Нет, это тупик. То, что она лгала, было видно невооруженным глазом. Может, он ошибается, и она на самом деле ничего не помнит? И просто поддерживает версию Ралернана, потому что других нет?

Эльф опять посмотрел на ее руки, беспокойно теребящие обивку кресла. Цветы, которые он ей принес, сами по себе не были ядовиты – действительно редкий сорт, культивируемый в Лавиране. Но вот их стебли были намеренно смазаны веществом, вызывающим сильнейшие кожные ожоги, если долго держать цветы в руках, и как минимум очень яркое покраснение, если быстро дотронуться и тут же тщательно смыть большим количеством воды. Пока они беседовали, Керри не мыла рук. Но никакого раздражения он на ее коже не видел. Такого быть просто не могло – но оно было – прямо у него на глазах. Своим текущим «подарком» он не собирался причинить ощутимый вред. Всего через несколько часов вещество на стеблях потеряет свои неприятные свойства, и цветы станут просто цветами. Он просто хотел проверить одно возникшее у него предположение. Сначала он думал, что Керри просто везет. Сейчас он склонялся к другому мнению.

– Лорд Ксорта? – Керри кашлянула, прерывая затянувшееся молчание. – Вы знаете, я немного занята сейчас… – Она кивнула в сторону своей незаконченной вышивки, сиротливо лежавшей на ручке кресла. Веренур проследил за ее взглядом. Белый отрез ткани расцветила куча разноцветных пятен, складывающихся во что-то непонятное. Больше всего это походило на неаккуратный натюрморт. – Если у вас больше нет вопросов, я хотела бы…

– Да, я понимаю. Позвольте сделать комплимент вашему мастерству. У вас очень красиво получается. Очень реалистичные фрукты.

Керри недовольно покосилась на него, испытывая острое желание запустить ему в лицо принесенным им же букетом.

– Это не фрукты. Это дракон!

– О! Ну да, конечно же. Я и имел в виду – дракон. Это я просто о чем-то другом задумался. Отвлекся.

Демонстрируя белозубую улыбку, Веренур откланялся. Керри до безумия хотелось так же широко ему улыбнуться и посмотреть, как он наделает в штаны от страха. В том, что лорд Ксорта испугается, она почему-то не сомневалась. Но она совсем не была уверена, что Ралернан будет доволен таким ее поведением. И она лишь вежливо кивнула ему головой на прощание.

ГЛАВА 6

Лунный свет светлыми пятнами скользил по льду, затянувшему пруд. Вода под прозрачной коркой казалась темной, почти черной. Валина уже привыкла к черной воде. Привыкла к тому, что начала забывать, как выглядит рассвет. Аластра говорил ей, что, когда она наберет побольше силы, сможет снова наслаждаться солнцем. Он обещал ей позаботиться, чтобы она дожила до этого момента. Обещал, обещал, обещал… Она с силой кинула плоский камушек, заставляя его взломать тонкий слой льда и с тихим всплеском скрыться в непрозрачной глубине. Аластра в последнее время был сам не свой. После внезапного столкновения магов и церковников в Гринатаире он редко появлялся в замке ночью – и почти не разговаривал с ней. А еще у него появилась странная привычка отводить взгляд. Что же он скрывает?

Тишину ночного сада разорвал легкий шелест крыльев. Она не обернулась. Кто бы это ни был, он не посмеет причинить ей вред. А гостей она не ждала.

Легкое прикосновение холодных пальцев к ее плечу.

– Это несколько невежливо, Валина. Ты же меня слышала. Или хочешь сказать, что твой слух еще не достиг необходимой остроты?

Она нехотя повернулась. Сама она с легкостью могла сойти за человека, даже кожа ее еще хранила остаточное тепло. Аластра выдавали глаза, но если не смотреть в них, он прекрасно изображал живого мальчишку. Вампир, стоящий у нее за спиной, за человека смог бы сойти только при плохом освещении. При очень плохом. Ослепительно-белая кожа словно была подсвечена изнутри. Таким же сверхъестественным пламенем горели и алые глаза на бесстрастном лице. Насколько ей было известно, Карвен предпочитал подчеркивать свою принадлежность к детям тьмы, а не скрывать ее.

Многие считали его красивым. Наверное, так оно и было. Женщины дрались за право носить титул его фаворитки – несмотря на то, что о его пристрастиях ходили странноватые слухи. Валине он был безразличен – просто один из высших вампиров. Да, второй по силе в ковене, но что ей до его силы?

– Я тебя слышала. Ты пришел без приглашения. Если у тебя дело к моему отцу, то ты не угадал со временем. Аластра сейчас нет в замке. Он собирался быть несколько позже. Вероятно, после рассвета.

– А если у меня дело к тебе?

– Ко мне? Прости, я не понимаю.

– Ты давно видела своего мужа?

Валина нахмурилась. Тонкие белые пальцы затеребили складки длинной юбки, словно живя своей жизнью.

– Тебе нужен Л'эрт?

– В каком-то смысле.

Валина подавила желание задать вопрос «А зачем тогда ты пришел ко мне?». Она старалась не демонстрировать при посторонних некоторое… отсутствие внимания со стороны се супруга.

– И чем я могу тебе помочь?

Карвен картинно-медленно поднял руку, отбрасывая со лба прядь черных волос. Кружева, волнами ниспадавшие на его запястья, светлым облачком мелькнули в лунном свете.

– Валина, ты невнимательна. Либо ты хочешь так это представить. Я спросил, давно ли ты видела своего мужа – и до сих пор не услышал ответа. Или эта информация представляет некую тайну?

Ей не хотелось отвечать. Но она сомневалась, что он уйдет, не получив ответа. Карвен был одним из немногих вампиров, кто действительно пугал ее. Так сильно, как никогда не пугал даже Аластра.

– Чуть больше полугода назад.

– А хотелось бы тебе увидеть его? – Выражение алых глаз было странным. Словно глаза эти были стеклом, за которыми раздувал пламя шальной ветер.

– Возможно. А что?

– Тебе имеет смысл поторопиться. Если ты не учтешь данного совета, ты можешь лишиться данной возможности. Мне кажется, Аластра предпочел бы, чтобы ваша встреча не состоялась.

– О чем ты? – Она ощутила, как по спине бежит неприятный холодок, по не могла внятно объяснить себе причину пришедшей тревоги.

– Спроси его сама, Валина. Спроси его про правду. Правду, которую он скрывает от тебя. Отведай его крови и проникни в его мысли. И решай, что для тебя важнее. Потому что времени осталось мало.

Легкий хлопок – и перед Валиной закружилась летучая мышь. Она успела лишь заметить серебристый проблеск на темной шерсти – и мышь скрылась в ночной тьме. Непроизвольно она сжала руки. «Аластра! Что же ты скрываешь от меня?»

– Он лжет? – Это не было похоже на голос. Словно внутри ее самой всплывали мысли. Так уже бывало раньше, только мысли тогда были менее четкими – скорее, образы. Сейчас с ней словно разговаривали.

– Зачем ты опять пришло ко мне? – Она прошептала это одними губами, не говоря вслух. Она была уверена, что странное существо, заглянувшее в ее голову, поймет ее. – Я больше не умею упокоивать души! Что еще тебе надо?

– Ты медиум. Ты меня слышишь. У меня не так много возможностей, чтобы меня услышали, а ты это можешь.

– Я больше не призываю души! И не могу помочь им! Я последний раз делала это, когда была жива!

– Если бы я мог обратиться еще к кому-то, я бы это сделал.

– Зачем ты лезешь в мою жизнь?

В голове вспыхнуло красным и синим, словно куски неба, перемешанные с языками пламени.

– Ты меня… боишься?

– Да! Вы всегда приносите одни лишь неприятности, духи! Вы не можете найти покой – и потому притягиваете к себе проблеми.

На сей раз все голове возник образ смеющегося ребенка.

– Как забавно. Меня боится вампир!.. Я не приносил тебе проблем. Просто попросил выполнить мою просьбу.

– Ты не просил! Ты сводил меня с ума, пока я не сделала то, что ты хочешь! И зачем это надо было делать – совершенно непонятно! Он бы и так справился, без всяких дурацких старых ножей! Подумать только, из-за тебя мне пришлось лезть в какой-то фамильный склеп, чтобы украсть оттуда нож! А теперь он разозлился на меня, потому что я нарушила договоренность!

Снова образ смеющегося ребенка.

– Да, я заметил, что он разозлился. Особенно когда вы прощались.

– Это… – Она почувствовала, как кровь приливает к щекам. – Это верх наглости! Ты что же, постоянно сидишь в моей голове и смотришь, чем я занята?

– Если бы… Скорее, я пытался залезть ему в голову. Только у меня не вышло… Это было важно, Валина. Действительно важно. Просто тогда я не мог этого объяснить словами. Извини, что мне пришлось причинить тебе боль, чтобы заставить помочь… Жаль, что ты не рассказала ему.

Она нахмурилась. Это было как-то неправильно. Призраки, с которыми она общалась, будучи живой, никогда не называли ее по имени. И они были немного другие. После смерти их сознание искажалось, они многого уже не помнили и не понимали. В первый раз это существо больше походило на них. Сейчас же они вели абсолютно осмысленный диалог. Эта душа не потеряла разум? Или, скорее, снова обрела его?

– А что я должна была ему сказать? «Мне почти сутки спится какая-то странная муть, чей-то неупокоенный дух, который требует, чтобы я срочно принесла тебе вот этот нож – но я понятия не имею, что дальше с ним делать?» Может, ты хоть сейчас объяснишь мне, зачем это все потребовалось? Что ты от меня хочешь?

– От тебя – ничего. Я не хочу, чтобы Л'эрт умер. Мне показалось, ему не помешает лишнее оружие.

– Ну я же все сделала, что ты показывал. Сейчас-то ты чего хочешь?

Образ зимнего леса. Бегущий волк. Зов трубы и лай стаи.

– Я не понимаю!

– Опасность… Я чувствую опасность, но не понимаю, в чем она. Вампир, что говорил с тобой сейчас, просто излучал ее…

– Разве духи не все знают?

Образ лесного ручейка, засыпанного палой листвой. Валина прижала к голове руки.

– Я не понимаю твоих картинок!

– Я не все знаю. Сожалею. Возможно, я плохой дух. Я чувствую опасность, но не могу выразиться четче…

– Карвен сказал, что Аластра мне лжет. Дело в этом?

– Не знаю. Поговори со своим отцом. – Образ колышущихся трав в степи. – Попытайся найти Л'эрта.

– Я? Я не понимаю… В прошлый раз ты сам показал мне, где его искать. Хорошо еще, я успела разминуться с Аластра, а то бы мне не поздоровилось.

– Я не могу его найти. Что-то закрывает его от меня. Это «что-то» – того же рода, что и твоя сила, твоя магия.

– Но со мной же ты можешь говорить!

– Ты медиум, Валина. Это не зависит от цвета твоей магии. Ты единственная, кто меня слышит. Во всяком случае, пока. – Образ метели. – Что-то меняется. Не в лучшую сторону. Найди Л'эрта.

– Ну даже если я его и найду, то что мне дальше-то делать?

– Если ты не против, я хотел бы воспользоваться тобой как переводчиком. Мне надо с ним поговорить, но напрямую я этого сделать не могу.

– Если я соглашусь, ты расскажешь, зачем тебе сохранять ему жизнь?

Образ водопада. Брызги воды, сверкающие на солнце.

– Я не понимаю! Почему ты посылаешь картинки, если можешь говорить?

– Картинки создавать проще. Разговор требует… большего усилия. Я опасаюсь, что слишком долгий разговор может заставить меня… отключиться. Возможно, на некоторое время, возможно, – насовсем.

– Ты не ответил – зачем тебе мой муж?

– Я не хочу отвечать. Это слишком долго. И неважно – для тебя.

Ощущение чужих мыслей в голове исчезло. Валина потерла пальцами виски. Этот дух был ей неприятен. И потом, уж если кто и может сам себя защитить, так это Л'эрт. Не нужны ему всякие потусторонние советчики.

Но на что же намекал Карвен? Несмотря на то что она старалась держаться подальше от политических игр отца, она знала, что последние пару месяцев в ковене появились какие-то разногласия. Может, Л'эрт связан с ними?

Валина покосилась на небо. Оно все еще было густо-черным, и звезды все так же ярко горели в этой черноте, но она уже чувствовала приближение рассвета. Она ждала до тех пор, пока небо не начало сереть, надеясь, что Аластра все же появится. Он так и не пришел. Дальше ждать было опасно – и она вынуждена была скрыться от надвигающегося дня в прохладную полутьму привычного гроба. В последние минуты перед восходом солнца она нацарапала записку и прижала ее рукой к груди. Она знала – когда она спит, Аластра навещает се. И значит, он увидит записку. Им надо было поговорить.


Проснулась она только после того, как снова наступила ночь. Замок был неярко освещен колеблющимся светом. Свечи были повсюду. А значит, Аластра еще не ушел – и ждет се. Свечи означали, что он пытается угодить ее вкусам: она так и не смогла до конца полюбить темноту. Сам Аластра свет терпеть не мог.

Он сидел в глубоком кресле у своего любимого камина. Валина не могла понять, чем его так прельщают камины – тем более потушенные, но у Аластра была куча непонятных привычек.

Когда она подошла, он чуть улыбнулся и приглашающе кивнул на второе кресло, развернутое к нему так, чтобы они могли видеть друг друга. Аластра предпочитал разговаривать сидя: не так значимо ощущалась разница в росте.

– Итак, дорогая?

Валина нерешительно погладила резную ручку кресла.

– Отец, ты ничего не хочешь мне рассказать?

Аластра вертел в руках какую-то золоченую безделушку, снятую с камина. Валина попыталась встретиться с ним взглядом, но это было бессмысленно: в глазах вампира отражались только ночь и смерть, и ничего более.

– Что конкретно тебя интересует? Ты хотела поговорить – я здесь. Но тебе имеет смысл четче формулировать вопросы.

– Ты… ты ведь ничего не замышляешь против Л'эрта?

– Дорогая, ну откуда у тебя такие странные мысли?

Она пыталась разглядеть хоть что-нибудь на его бесстрастном лице. Она любила Аластра и в определенном смысле была ему благодарна – если бы он не превратил ее в вампира, она бы умерла от чумы. Но еще она его боялась.

– Тут был Карвен. Он дал понять, что ты что-то от меня скрываешь.

– Карвен сам многое скрывает.

– Отец! – Она стиснула ручки кресла, почти что ломая дерево. – Ты не ответил на мой вопрос!

– Валина, дорогая! Твой муж, конечно, хам и редкостная заноза в заднице, но я тебя уверяю – я никогда не стал бы делать что-либо, что может тебя расстроить. Я его не люблю, но я его не трону, пока ты не решишь с ним расстаться.

Она смотрела в его глаза. Конечно, ничего другого она и не планировала услышать. Но говорит ли он правду?

– Карвен… напугал меня. Мне… мало только твоих слов. Прошу тебя… дай мне немного своей крови. Чтобы я могла сама увидеть, что в твоем сердце мир. Прошу тебя!

Ей показалось, что внезапно наступила полнейшая тишина. Исчезло все – и шум сада под окнами, и шипение оплывающего воска. Даже малейшего дуновения ветра не ощущалось. Ответ Аластра прозвучал, словно шорох горного обвала, разрывающий эту тишину:

– Нет.

– Но почему? – Она умоляюще сжала руки на груди. – Если все действительно так, как ты говоришь?

– Валина, ты не понимаешь. Сейчас сложная ситуация и обладание большим объемом информации может быть опасным.

– Да, я не понимаю! Я чувствую вокруг какую-то мышиную возню и ничего не понимаю! Я была бы в большей безопасности, если бы знала хоть что-то! Карвен утверждает, что ты лжешь! Зачем ему это, ты можешь объяснить?

Аластра задумчиво изучал холодный камин.

– Карвен… Карвен в последнее время стал опасен. Мне не нравится, что ты разговаривала с ним. Я категорически запрещаю любые дальнейшие беседы с этим вампиром.

– Чем опасен? Он слабее тебя, это все знают!

– Он слабее, но ситуация сейчас такова, что тебе следует его опасаться.

– Да что ты все время говоришь какими-то намеками! Расскажи мне правду! Или ты мне не доверяешь?

Она разозлилась. Все эти увертки… А вдруг Карвен прав? Как ей понять, где черное, а где белое? Карвен никогда не был ей другом – но и врагом тоже не был. Что же она упускает?

– Дорогая, я просто стараюсь тебя защитить. Тебе не нужно знать о моей политике.

– А если я хочу? Почему ты считаешь, что лучше меня знаешь, что мне нужно, а что нет?

На лице Аластра мелькнула легкая тень.

– Потому что я действительно лучше тебя знаю, что тебе нужно. Ты еще слишком молода, чтобы объективно оценивать мир.

– Молода? Да, по твоим меркам, – да! Но если бы я осталась человеком, я бы уже была глубокой старухой! Неужели ты не готов допустить наличия у меня хоть каких-то крупиц разума?

– У тебя есть разум. У тебя нет опыта.

– А как мне его приобрести, если ты оберегаешь меня от всего мира? Если сдуваешь с меня каждую пылинку? Я, как принцесса в хрустальном гробу! Я не хочу такой защиты!

– Валина, ты взбудоражена и не рассуждаешь логично. Тебе надо успокоиться.

– Ты меня любишь?

– Что? – Аластра мигнул.

– Ты меня любишь? Действительно любишь или только утверждаешь? Что стоят твои слова, если они ничем не подкреплены? Докажи мне свою любовь! Дай мне выпить немного твоей крови и узнать правду о том, что происходит!

Он отвернулся в сторону.

– Я не могу. Это действительно опасно. Неужели ты мне совсем не доверяешь?

– Я напугана! Я верила тебе на слово многие годы! Это первый раз, когда я прошу тебя подтвердить свои слова! Почему ты не хочешь пойти мне навстречу? Что такого ты скрываешь, такого, что мои просьбы оставляют тебя безучастным? Тебе нужно, чтобы я умоляла тебя? Хорошо! – Она резко выскочила из кресла и опустилась на колени, безжалостно сминая дорогое платье. – Так тебе больше нравится? Или, быть может, мне надо пасть ниц перед великим Аластра? А? – Ее уже трясло.

Вампир выскользнул из кресла и опустился на пол рядом с ней. Она почувствовала легкое поглаживание по плечу.

– Дочка, успокойся. Прошу тебя. Я желаю тебе только добра.

Валина напряженно сжала костяшки пальцев.

– Дай мне свою кровь! Дай! Или я найду способ разобраться во всем сама! И ты первый же пожалеешь об этом!

– Это какие-то детские угрозы. Дорогая, не глупи.

– Детские? Я для тебя ребенок – не более чем ребенок, глупый и неразумный? Которого нужно оберегать от каждого чиха? Но ты ошибаешься! Я смогу сама узнать правду. – Она стремительно поднялась. Аластра повторил ее движение.

– И каким образом ты собираешься это сделать? Валина упрямо вздернула подбородок.

– Я полечу в Орион. И найду Л'эрта. И он мне все объяснит! – И она перекинулась в летучую мышь, устремляясь в распахнутое настежь окно.

Аластра с размаху ударил кулаком в стену, кроша дорогую мозаику. Он мог ее поймать и вернуть – но тогда она точно отвернется от него. Возможно, она вернется, никого не найдя в замке Орион? Он точно знал – замок уже давно пустовал без хозяина. Ему остается только ждать. И надеяться на лучшее. Он не хотел терять ее доверия, но сказать правду не мог. Не мог в открытую признаться, что счел безопасность ковена более приоритетным, чем ее личное счастье.

Черная Лига объявила охоту на отступника, вызвавшего бойню в Гринатаире. Скрыто и только среди наиболее опытных магов – но он, как всегда, был в курсе происходящего. Он тогда легко сопоставил различные кусочки имеющейся у него информации. Аластра знал, что на момент «неприятного происшествия», за исключением учеников черных магов, в Гринатаире болтался еще и Л'эрт. И значит, именно Л'эрт виноват в повышении активности церковников. Аластра не был готов рисковать и надеяться, что Л'эрт больше не отколет ничего подобного. Он и сейчас подвел Пресвятой Орден слишком близко к правде. Подумать только, в форме летучей мыши носиться по храму! Если будет хотя бы еще один аналогичный прокол, церковники просто сложат «а» и «б» и все поймут. Тем более что Кхенеранн, в отличие от Пласты, чересчур активен в этом плане. Еще одна такая выходка – и жизни всех членов ковена будут под угрозой. Аластра не был готов идти на такой риск. Решение уничтожить Л'эрта, пока тот не уничтожил всех остальных, было единственно правильным выходом. А Валина… ей тоже будет спокойнее, если се муж умрет. Просто она этого не понимает.

ГЛАВА 7

Песок… Карвен медленно перевернул часы, наблюдая, как струйки песка перетекают вниз. Тысячи, миллионы песчинок… Издали они все кажутся одинаковыми. Но если присмотреться поближе, в сплошной желтизне можно отыскать песчинки и другого цвета. Просто их мало – и они теряются, бесследно теряются в общей массе. Одна черная песчинка на тысячу… Один день из миллиона. Он уже давно должен был забыть тот день. Почему же он до сих пор помнит?!

Карвен резко стиснул пальцы. Хрупкое стекло часов не выдержало этого усилия и треснуло, рассыпаясь на острые осколки. Часть осколков впилась в ладонь вампира, по он едва заметил их, уставившись в растекшуюся по столу кучку песка.

– Что-то в последнее время ты часто в дурном настроении, Карвен. – Голос Глонка тихой змеей вполз в замершую тишину.

– Тебе-то что?

Карвен плавным жестом стряхнул остатки осколков с ладони и приложил к порезам тонкий батистовый платок. Белая ткань тут же окрасилась алым. В сторону Глонка он не соизволил даже повернуться.

– Это начинает настораживать.

– Начинает – возвращайся к Аластра. Я тебя не держу.

– Кстати, он недоволен. – Глонк небрежно уселся на подоконник, сметая пыль краем своей черной мантии. Разводы из пыли уже кое-где успели украсить его одежду и раньше, но Глонк не обращал на такие мелочи внимания. – Что за игру ты ведешь, а? Ведь для тебя, считай, сложилась почти идеальная ситуация – с учетом данного им разрешения на уничтожение Ра'ота. А ты медлишь… Глупо.

– Тебе не понять. – Карвен поправил чуть смявшийся кружевной манжет. – Просто убить его для меня недостаточно. Он должен в полной мерс познать боль. К тому же это позволяет мне растянуть удовольствие.

– Мгм… Растянуть? Ты не находишь, что и так уже растянул все дальше некуда? Да, мы нелюди, и время для нас течет слегка по-иному, но все же… Шестьсот лет…

Карвен покосился на рассыпавшийся на столе песок. Глонк не вполне точно угадал время, но ошибка была почти ничтожной. Один день на шестьсот лет… Так безумно мало…


Серп луны висел низко, почти касаясь крыш домов, – словно огромный надкушенный кусок сыра. Звезды казались углями, прожегшими покрывало ночного неба. В воздухе душно и приторно пахло жасмином. Весна. Будь она проклята, эта весна! Казалось, вновь зарождающейся жизнью дышат даже камни под его каблуками.

Карвен устало привалился к стене какого-то здания. Опасно, слишком опасно… Он выпил слишком много крови… Почему он не хочет остановиться? Неоправданный риск… Эйфория от опьянения того не стоит… Ведь даже вся эта кровь не может прогнать сковавший его холод.

– Эй, господин! Господин! – Маленькая рука дернула его за низ камзола, вынуждая наклонить голову. Девочка… Лет десять или поменьше… Точно определить сложно – слишком много грязи на лице, слишком бесформенным комком висят лохмотья. Грязная ладошка протянута характерной лодочкой. Попрошайка. Карвен брезгливо высвободил свою одежду и сделал шаг в сторону. Его слегка пошатывало, перед глазами плыли тени. – Эй, господин! Эй, ну послушайте же меня! Эй, не уходите! – Маленькие пальцы снова вцепились в его камзол. – Послушайте, я много всего умею! Я стою совсем недорого! Вам понравится!

Карвен поморщился. Еще того не лучше. Резким движением, неразличимым для человеческого взгляда, он перехватил девочку за запястье и рывком приподнял над землей. Та испуганно пискнула, глаза у нее стали круглыми.

– Люди так глупы… Ведь тебе куда как удобнее просто собирать милостыню. Особенно с учетом твоего возраста. Не думаю, что ты заработаешь намного больше, продавая свое тело.

– Пустите! Вы ничего не понимаете! – Она задергалась в стальной хватке его пальцев, извиваясь, как пойманный в ловушку зверек.

– А зачем мне тебя понимать? Ты – всего лишь человек. Мусор под моими ногами. Не более того. Грязный мусор! – Он отшвырнул ее в сторону. Девочка ударилась о стену ближайшего дома и с тихим писком сползла вниз – на осклизлые камни мостовой.

– Грязная, да? – Шатаясь, девочка поднялась на ноги. В бесцветных глазах на миг полыхнула боль. – Вы – благородный господин. Небось всю жизнь спали на перинах да в окружении заботливой семьи! Вам никогда, слышите, никогда не понять, что такое холод! Тот холод, что не прогнать одеялом! Тот холод, что живет внутри! – Она ткнула тонким пальцем себе в грудь. – Вы знаете, что такое одиночество?! У меня нет никого, кто бы захотел согреть меня – согреть по-настоящему! И что с того, если я ворую крохи тепла чужих тел? Да, это краденое тепло, да, оно – ненадолго! Но хотя бы ненадолго я согреваюсь! – Она зябко обхватила себя за тонкие плечи.

– Глупо и патетично. – Глаза Карвена были потухшими углями, присыпанными золой.

– Не нравится – так идите прочь! Я не позволю всяким благородным читать мне мораль! Да кто вы такой?!

– Смерть… Разве ты не чувствуешь?

– Что? – Она недоуменно нахмурилась, пытаясь рассмотреть в темноте его лицо. Но этот квартал города был слишком беден, чтобы позволить себе уличные фонари, – а света луны было явно недостаточно.

– Ты не боишься смерти? Зря… – Он скользнул к ней ближе, поднимая правую руку. Облачко кружев легкой бабочкой взметнулось в воздух. Контуры пальцев задрожали, меняя форму. Высший вампир может превращаться не только в летучую мышь. Миг – и острые лезвия вспороли тонкую шею девочки. В весеннем воздухе терпко запахло свежей кровью. Она умерла почти мгновенно, даже не успев как следует испугаться – только тонкий вскрик ненадолго повис в ночной тишине. Ее трупик оказался легким – почти невесомым, будто сушеная мумия. Карвен устало отшвырнул его прочь.

Детская кровь… Изысканное лакомство… Но сейчас он и так уже выпил слишком много… Если он не хочет окончательно провалиться в беспамятство опьянения, ему надо остановиться.

Капли чужой крови медленно стекали с его пальцев, капая на мостовую. Краденое тепло… Он не человек, ему это не надо… У него другие приоритеты. Зачем ему тепло?

Ветер взметнул его волосы, длинной черной паутиной раскидав их по плечам. Так просто отказаться от тепла, если не знаешь, на что оно похоже… Лучше бы он никогда этого не знал. Он совершил ошибку… Если бы только он мог предположить, что все сложится именно так! Если бы…

Карвен расхохотался. Ледяной смех разбил ночную тишину, пугающим эхом разлетаясь по темным переулкам. Жуткий смех, не принадлежащий миру живых.

Даже если он не может изменить прошлое… он заставит эту мразь стократ заплатить за все! Месть… месть смягчает боль… Так всегда было, и так всегда будет.

Серп луны бесстрастно завис на ночном небе. Ему не было дел ни до живых, ни до мертвых. Он просто освещал кровь, огромной лужей растекшуюся под обезглавленным трупом на брусчатке.

Карвен наклонился и погрузил в эту лужу правую ладонь. Кровь была теплой – пройдет еще некоторое время, прежде чем она остынет. Кровь была теплой, но согреть его она не могла…


Песок… Одна песчинка на миллион. Карвен был абсолютно уверен, что для Л'эрта эта песчинка – такая же желтая, как и множество других. Проклятого инкуба наверняка не терзают никакие воспоминания.

Если бы он тогда в Керхалане последовал за повозкой лицедеев… Если бы он убил инкуба… Со смертью мага должны рассеяться все наложенные им заклинания. Но смерть – это слишком просто. Обычная смерть позволит Л'эрту ускользнуть от его мести. А ускользнуть он не должен.

И значит… он подождет. Еще немного ожидания – ничто по сравнению со всей этой кучей песка времени. Но он должен дождаться нужного момента. И ударить именно тогда когда Л'эрт будет полностью беззащитен.


– Ты не уйдешь! Я не… – Карвен хватает его за локоть, рывком разворачивая к себе лицом. Синий атлас рубашки скользит под пальцами.

– Быть может, ты решил удержать меня силой? – Л'эрт даже не сопротивляется. Его губы кривит презрительная улыбка. Глаза инкуба стремительно светлеют, становясь похожими на покрытый трещинами лед. – Желаешь в очередной раз поспорить? Но разве ты уже успел забыть? Ты ведь проиграл.

– Послушай, я не совсем понимаю, что происходит, но…

– Зато я понимаю. – Л'эрт небрежно выворачивается из хватки тонких пальцев, отцепляя их от своей руки, словно огромного клопа. – Но вот что я тебе скажу. Ты мне омерзителен. И если ты попробуешь подойти поближе, вероятно, меня потянет блевать. Надеюсь, осознание этого факта позволит тебе научиться держать в руках свои… мм… эмоции. Или тебе хочется оттирать дерьмо со всей этой кучи рюшечек? – Он подцепил пальцем широкий кружевной воротник Карвена.

– Л'эрт…

– Прощай… принцесса. – Л'эрт улыбается еще неприятней, показывая кончики белых клыков. – Если тебе так уж понравилось, поищи кого-нибудь еще для своих игр. Уверен, ты справишься.

Карвен отшатывается назад.

– Я убью тебя!

– Убьешь? Не сильно ли сказано? Ведь я нужен Аластра. Как редкий зверь. Ты рискнешь пойти против воли главы ковена? Он размажет тебя в лепешку и даже дыхания не собьет.

– Когда-нибудь… – алые глаза вспыхивают мертвым огнем, – когда-нибудь главой ковена стану я. И мы посмотрим, что останется тогда от твоей наглости, получеловек!


– Ты меня слышишь, Карвен? Зачем ты устроил это представление в Керхалане? И зачем ты убил тех, кого взял в свое сопровождение?

– Мне так захотелось.

– Из-за своей прихоти ты упустил Ра'ота, и тот благополучно успел скрыться. Зачем?! Ведь его смерть сейчас дала бы нам дополнительный козырь против Аластра!

Карвен криво усмехнулся. В его глазах вспыхнули и почти сразу же погасли языки пламени.

– Уверяю тебя, даже просто приказ на убийство дал мне достаточно козырей. Разве ты еще не знаешь про его ссору с Валиной?

Светлые брови Глонка сошлись на переносице.

– Это ты подстроил?

– Разумеется. Осталось лишь подождать, пока напряжение между Аластра и его дочерью достигнет наивысшей точки… И тогда мы ударим. Со стороны Аластра было очень глупо показывать столь явную привязанность к кому-либо. Смешно… Такой старый вампир – и оказался подвержен человеческим чувствам…

– Ненависть – тоже человеческое чувство, Карвен. Или ты забыл?

– Чужую ненависть использовать куда сложнее, чем чужую любовь. Я бы даже усомнился, что в данном случае это вообще возможно. – Карвен отбросил пропитанный кровью носовой платок на кучку песка на столе. Порезы на руке уже затянулись, оставив тонкие розоватые следы. – И мы не люди. Мы выше их. Предназначение человечества быть нашим кормом. Так же как их кормом является домашний скот.

– Да, да, да… – Глонк лениво зевнул, показывая самый обычный, вполне человеческий, прикус. – Мы не люди, мы монстры. Даже если пытаемся казаться людьми.

– Ты опять о Л'эрте? – В голосе Карвена зазвенел металл.

– Нет, не только. – Глонк мягко спрыгнул с подоконника. – Что мне передать Аластра? Его не устроят рассуждения о неспешности твоей мести.

– Передай… Передай, что Ра'ота оказался удачливее, чем мы предполагали.

– И все?!

– Я слежу за ним. Он сейчас в Геренвене. Как только представится удобный момент, я его уничтожу.

– Карвен, еще одной неудавшейся «попытки» Аластра тебе не простит. И тогда охотиться за Ра'ота будешь уже не только ты.

– Это неважно. – Карвен едва заметно улыбнулся. В этой улыбке не было тепла – только презрение. – Аластра осталось недолго отдавать приказы. И этот приказ он отдать уже не успеет.

Глонк добрался почти до двери и только тогда обернулся.

– Это значит, что ты все еще не собираешься убивать Л'эрта?

– Он все еще мне должен. И перед смертью он сначала заплатит мне свой долг.

– Ты о чем? – Рыжий вампир недоуменно нахмурился.

– Как ты думаешь, как много порезов серебром в состоянии выдержать высший вампир? – Тонкие пальцы Карвена погладили рукоять изящного поясного кинжала.

– Я сомневаюсь, что пытками его можно заставить что-либо сделать. У Аластра это так и не получилось.

– Видимо, он плохо старался. Или ему на самом деле не так уж и нужно было ломать этого получеловека.

ГЛАВА 8

Кхенеранн был зол. Казалось бы, все идет замечательно, просто великолепно. Народ поддерживает их Орден. Сила Наисвятейшего – и его служителей – растет день ото дня. Еще немного, и они смогут выступить в открытую.

Но нет – ему почему-то хватало одного взгляда на самодовольное лицо сидящего перед ним эльфа – и его настроение неудержимо начинало портиться.

Веренур устроился в глубоком кресле, обитом алым бархатом, и непринужденно разглядывал нависшую над ним фигуру церковника. В руках эльф лениво вертел в руках маленькое зеркальце, то посылая солнечных зайчиков в потолок, то заставляя их сверкать на подвесках, подчеркивавших остроконечные уши. Самодовольство его объяснялось весьма просто: правитель был немного пьян. Он в последнее время старался не выходить из этого состояния.

– Какая честь, великий Кхенеранн! Я просто не держусь на ногах от свалившегося на меня счастья! – Он неспешно вытянул упомянутые ноги, демонстрируя церковнику качественные сапоги из дорогой кожи.

Церковник поморщился – от собеседника явственно пахло перегаром. В последнее время их отношения с правителем Абадосса были, мягко говоря, напряженные. Ксорта наотрез отказался перестать афишировать свою принадлежность к нечеловеческой расе, а также поддерживать гонения на прочих нелюдей. Кроме того, идеи аскетизма, которые упорно пытался внедрить в народные массы Кхенеранн, разбивались о чрезмерную пышность, которую распространил среди высшей аристократии Ксорта.

Кхенеранн неоднократно размышлял о необходимости смещения зарвавшегося эльфа, но в памяти народа еще была слишком свежа освободительная борьба против Некшарии, одним из активных участников которой в глазах людей считался Ксорта. Он, однако, уже начал искать потенциальную замену Веренуру, но подготовка к открытому противостоянию с магами постоянно отвлекала от этой проблемы. О, разумеется, время Ксорта истекало, но прямо сейчас заменить его было некем – и Кхенеранну приходилось крепче сжимать зубы, чтобы не показать своего истинного отношения к эльфу.

– Вы настойчиво не выполняете моих требований, лорд, – медленно произнес церковник. – Вы можете внятно объяснить, в чем причина?

– Требований? Каких, например?

– Например, вы так и не уничтожили леди Арриера. Несмотря на данные вам недвусмысленные указания. Неужели это так сложно?

– Я думаю, да.

– Вас не просили думать! Вас просили делать! В чем тут могут быть сложности?

Веренур пустил солнечный зайчик в лицо церковнику. Тот невольно отступил на шаг и поморщился. Ксорта в последнее время настойчиво игнорировал, когда его вызывали через порталы, и Кхенеранн решил навестить эльфа лично. Конечно, если бы церковник знал, что тот теперь почти постоянно пьян, он бы воздержался от данного опрометчивого шага. Но сейчас поворачиваться и хлопать дверью уже поздно – и Кхенеранн был вынужден терпеть неудобства прямого контакта с эльфом.

– Лорд Ксорта?

– Что? Ах да, я отвлекся. Это сложно. Вы напрасно пытаетесь представить это простой политической разборкой. Даже я уже понял, что леди Арриера – не человек.

– Что?! – Только многолетний опыт в дипломатии позволил церковнику не подпрыгнуть на месте и сохранить относительно спокойное выражение лица. – С чего вы взяли?

– Мелочи, Кхенеранн, мелочи. Их слишком много.

– Поясните.

– Проверяете? – Эльф усмехнулся. – Я не так глуп, как вам кажется. Вы знаете, кем она была в армии Белого Рыцаря?

– Его любовницей.

– Учеником черного мага.

Кхенеранн поморщился:

– Ее опыты в магии прекратились сразу после битвы за столицу. Максимум, что она демонстрировала – какие-то фокусы с огнем. Но, согласно моим источникам, она уже длительное время никак не использует свои навыки. Ксорта, вы хотите меня убедить, что она у меня под носом практикует магию? Это смешно.

– Я знаю, что все считали, что она ничему так и не научилась. А вам известен ее реальный потенциал?

– Да. Но я готов выслушать вашу точку зрения.

– Я думаю, слухи врут, Кхенеранн. Я думаю, она на самом деле очень могущественный маг.

– Даже если это и так, это никоим образом не связано с ее человеческой сущностью.

– Да перестаньте вы уже лгать! Она в состоянии проглотить любой из моих ядов, как обычную воду, – и никакой, слышите ли, никакой реакции! Даже не поморщится. Она в моем присутствии голыми руками дотронулась до раскаленной кочерги – и ничего. Ни ожогов, ни покраснения кожи! И это не единичный случай!

– Лорд Ксорта, – церковник изобразил на лице улыбку, – любой маг в состоянии научиться искусству иллюзий, именуемых среди них самих «мороком». Если вы видели, как Керриалина пьет яд – это отнюдь не значит, что она действительно его пьет. Просто девчонка раскусила ваши намерения и решила вас попугать в меру своих сил. Естественно, мы планировали наказать се за эти мелкие шалости, но все это воистину не стоит и выеденного яйца.

Кхенеранн лгал. Он пытался спровоцировать Веренура на дальнейшие объяснения. Согласно собственным данным церковника, леди Арриера не использовала никакой магии – и к тому же не проводила никаких обрядов для сбора силы, необходимой для любого серьезного колдовства.

Но Веренура особенно подталкивать и не надо было. Его просто распирало от осознания собственной гениальности и желания поделиться своими догадками с человеком, который в состоянии их понять.

– Она тайком призывает силу! Ей с каждым приемом пищи отправляют свежую кровь!

– Человеческую? – Кхенеранну на краткий миг изменило самообладание. Не увидеть такого под самым носом! Как странно!

– Вроде нет, но это же все равно кровь! – Веренур на минуту смутился. – Ей постоянно отправляют то только что освежеванные птичьи тушки, а то и непосредственно кровь. Причем все это стараются держать в тайне. Я потратил немало золота и времени, пока не выяснил это. И это постоянно, слышите? Не так чтобы очень много крови, но, возможно, это какой-то специфический аркан, которому научил ее Ра'ота. Он же вообще был магом со странностями.

Кхенеранн не стал его поправлять и говорить, что, по его данным, Ра'ота не «был», а «есть». Незачем распространять данную информацию.

– А еще вот это! – Веренур сунул под нос церковнику зеркало, которое он вертел в руках. – Что вы на это скажете?

Кхенеранн постарался не выказывать отвращения от слишком близкого контакта с пьяным эльфом и сосредоточил свое внимание на маленьком зеркальце. Зеркальце было обычным, такие большинство женщин и часть мужчин таскают с собой в кошельках, чтобы при необходимости привести себя в порядок.

– А что я должен на это сказать?

– Что, на зеркала она тоже накладывает морок, по-вашему? Их убрали практически из всех помещений замка Арриера. Но у меня-то во дворце они сохранились! Она их избегает, этих зеркал! Но я все же видел пару раз, как она проходила мимо – она в них не отражается! Словно она – демон или зомби!

– Лорд Ксорта… Леди Арриера не может быть нежитью. После выздоровления ее отношение к Церкви изменилось в лучшую сторону.

– Она не человек. Кто угодно, но не человек, – упрямо повторил Веренур. – Не человек! Скорее всего, все маги – нелюди и просто это скрывают.

– Рискну заметить, что, строго говоря, под понятие «нелюдь» вы также подходите, лорд. Может, вы тоже пьете кровь, когда никто не видит?

Кхенеранн намеренно издевался, стараясь высмеять собеседника и не дать ему понять важности информации, о которой тот проговорился. Слова Веренура заставили его задуматься, причем задуматься о крайне неприятных вещах. Что, если загадочное выздоровление леди Арриера связано с ее магией? Быть может, какой-то новой магией, о которой он не знает? Быть может, таинственная история с покушением – всего лишь прокол в серии убийств, необходимых для подпитки какого-то мощного волшебства? Быть может, действительно имеет место быть наведение морока? Керриалина носит крест. Он сам это видел. А если крест – тоже морок? Если сама леди Арриера – уже не леди Арриера, а некая сила, просто принявшая ее оболочку? Он считал, что после стычки в Гринатаире маги начали утаивать от него часть информации. Быть может, сила Огня смогла прорваться в материальный мир, и это замалчивается? И леди Арриера на самом деле – Ойенг? Он вспомнил морок, который наводил на себя Риффир. Это была качественная магия, истинный облик мага было невозможно разглядеть. Быть может, здесь что-то аналогичное? Но теперь, когда его сила возросла благодаря Наисвятейшему, – неужели он не сможет проникнуть взглядом через эту завесу?

Он постарался свернуть беседу с Ксорта и поспешил прочь. Ему необходимо было проверить одно допущение и пообщаться с лордом Арриера.


К его удовольствию, встречу с Ралернаном ему удалось устроить весьма быстро, не вызывая при том подозрений излишней настойчивостью.

Дела не позволяли ему раньше посетить замок Арриера – он был здесь впервые. Отсутствие зеркал действительно бросалось в глаза. Хотя, как знать – если бы Ксорта не указал ему на это, возможно, он бы и не обнаружил в их отсутствии ничего подозрительного.

Кхенеранну показалось, что лорд Арриера несколько встревожен, хотя он не был в этом однозначно уверен: некая излишняя нервозность ощущалась в обычно плавных движениях эльфа.

– Пресвятой Кхенеранн, большая честь для меня принимать вас в моем скромном жилище. – Арриера был вежлив, но и только. Никакой искренней радости в его словах не ощущалось.

– Для меня также большая честь лично пообщаться с великим полководцем, избавившим страну от тирании. – Церковник изобразил подобие улыбки. – Как жаль, что нашу встречу омрачает столь серьезная проблема, посетившая вас.

– Проблема? – Лицо эльфа было достаточно бесстрастно, но Кхенеранн почти почувствовал, как в воздухе возникло напряжение. Арриера слишком нервничает. Слишком. Он его боится?

– Я понимаю, вам неловко про это говорить. Но надо же что-то делать с демонами, которые терзают вас.

– С демонами?

Церковник внимательно следил за его лицом. Па сей раз беспокойство читалось более явно. Итак, Веренур прав: здесь что-то нечисто. Но сам Арриера конечно же никогда в этом не признается. Но вот связано ли это с его супругой, или же она является просто отвлекающим фактором, чтобы не привлечь внимания к чему-то действительно важному?

– Да, мы планируем очистить ваш замок от этой скверны. О, не благодарите! Просто тяжело знать, как мучается столь достойный человек! Все эти таинственно возникающие кровавые пятна, пропадающие люди, ночные стоны и прочие вещи, не дающие вам жить спокойно, – мы поможем вам избавиться от этих проявлений тьмы.

– Вы преувеличиваете, пресвятой Кхенеранн. – Улыбка на лице эльфа казалась нарисованной, глаза его стали излишне серьезны. – Это все досужие сплетни. Я уверен, что, если вы пообщаетесь с начальником моей охраны, он сможет убедить вас в этом. У нас действительно была одна непонятная история, но это случилось давно, и с тех пор ничто не нарушает спокойствия.

– О нет, отнюдь! С демонами всегда так: очень важно уничтожить их проявления в зародыше. Они распространяются, как чума. Здесь лучше проявить чрезмерную внимательность, чем упустить момент их распространения. К тому же вашей жене необходимы сейчас спокойствие и покой. Как она себя чувствует, кстати? Насколько мне известно, рождение вашего наследника ожидается уже скоро?

– Керриалина чувствует себя хорошо. Несомненно, она была бы рада лично пообщаться с вами, но, как вы правильно отмстили, ей сейчас нужен покой. Вероятно, через некоторое время она с удовольствием переговорит с вами, чтобы лично поделиться ощущениями от чуда, сотворенного Наисвятейшим.

– Нет-нет! – Церковник поднял ладони. – Конечно же ни о какой длительной аудиенции сейчас не идет и речи. Я просто уточнял ее самочувствие, чтобы понять, не помешает ли ей, если мы приступим к процессу изгнания демонов из замка немедленно?

Ралернан с трудом скрыл досаду. Неужели надо было сказать, что Керри плохо, и это избавило бы их от несвоевременного усердия этого настырного церковника? Но чего же тот хочет?

– А в чем будет заключаться процесс изгнания демонов? – осторожно спросил он.

– О, не волнуйтесь! Это быстро и не причинит вам практически никаких неудобств. Я и мои ученики обойдем ваш замок и, воззвав к данной нам силе, освятим каждый его уголок. Разумеется, придется принять небольшие меры на случай, если демоны решат затаиться в ком-то из обитателей. Но я уверяю вас – это быстро и абсолютно безболезненно. Мы раздадим кресты для защиты от атаки темных сил и омоем всем лицо и руки святой водой. – Кхенеранн отметил, что на последних его словах эльф побледнел, и в душе возрадовался. Значит, его разговор с Веренуром был весьма и весьма небесполезен – Арриера боится визита церковников. – Вы же не будете против, если мы проведем все необходимые процедуры как можно скорее?

– Да, конечно… Разумеется, я не против, – Арриера соглашался автоматически, стараясь скрыть замешательство.

Кхенеранн удовлетворенно кивнул и начал расписывать технические детали планируемого «изгнания демонов». Эльф слушал его, но лицо его все более и более становилось похожим на восковую маску. В итоге Кхенеранн откланялся, так и не выяснив, чего же конкретно опасается хозяин замка, и имея твердую уверенность, что визит его собратьев необходимо устроить в более чем сжатые сроки.


Арриера нервно мерил шагами покинутый церковником зал аудиенций. Обычно почти неслышные его шаги сейчас звонко отражались от мраморных плит пола, словно пытаясь догнать стремительно перемещавшегося эльфа.

Ралернан боялся. Боялся и не знал, что ему делать. Да, на кресты Керри не реагировала. Но проклятый вампир таинственно исчез, так и не ответив на все его вопросы, и эльф не знал, какова будет ее реакция на прочие церковные атрибуты. Как-то так случилось, что про святую воду они забыли – и не проверяли, что будет, если Керри к ней прикоснется. У нормального вампира капля этой воды могла насквозь прожечь тело. И если до разговора с Кхенеранном достать святую воду не было особенной проблемой, то сейчас такая попытка наверняка вызовет ненужные подозрения со стороны Пресвятого Ордена.

Он нервно ударил кулаком в одну из резных колонн, украшавших зал. Рука отозвалась протестующей болью, но он даже этого не заметил.

Что же делать, что делать? Боги, ох, если бы вы могли помочь! Он бы отдал все, чтобы Керри была в безопасности! Все, что угодно!

Словно в ответ на его безмолвную мольбу зал аудиенций вдруг наполнился каким-то мерцающим светом. Ралернан замер, ошеломленно наблюдая, как от пола поднимается туман, наполненный переливающимися искрами. Он еще моргал, пытаясь понять, что за галлюцинации начались вокруг него, когда кожу изнутри словно царапнуло множеством острых иголок – и тут же ощущение пропало, сменившись ощущением прикосновения густого меха. Ему показалось, что заиграла музыка – тихая и невероятно нежная, пронизанная нотами печали и надежды.

– Не пугайся. Ты просил о помощи. Я пришла, чтобы помочь тебе. – Голос был очень мягкий и ласкал, как шелк. Он не понимал, откуда приходит звук, – он был везде и нигде одновременно. – Не пугайся.

– Я тебя не вижу. Где ты? – Он старался говорить твердо. Даже если это и магия, не стоит показывать, как сильно она подействовала.

– Тебе обязательно меня видеть? Хорошо. – Не было никакого ощущения движения – только вдруг в паре шагов перед ним возник парящий над полом женский силуэт. Это было похоже на проекции, как их посылают маги, только от проекций не исходило такое мощное течение силы – словно парящая фигура была соткана не из материальной сущности, а из чистой энергии.

Ралернан непроизвольно выдохнул. На миг по спине пронесся и исчез холодок страха. Фигура не излучала опасность, несмотря на всю свою мощь, но… но ему было неуютно.

– Я – Акерена. Ты жаждал помощи, ты молил о пей. Я могу тебе помочь.

– Богиня Света? Но я… я не обращался к тебе.

Он чувствовал себя глупо, пытаясь возразить богу. Наверное, ему полагалось встать на колени или иным образом выразить свое почтение, но Ралернан никогда не верил в истинность Изгнанных богов. Его не покидало сомнение, что все происходящее – не более чем мастерски наложенная иллюзия. Вот только кем наложенная?

– Ты мне не веришь. Я чувствую твои сомнения. Ты действительно не взывал ко мне. Про нас редко стали вспоминать. – В голосе мелькнул некий отблеск печали. – Прошло слишком много времени. Но мы не исчезли, мы все еще здесь. Мы слышим терзания живущих на этой земле. И я повторяю: я готова и могу тебе помочь.

Ралернан нервно отбросил упавшую на лицо серебристую прядь волос:

– Прости меня, богиня… Просто твое появление… так неожиданно. И я… я никогда не был твоим последователем. Чем именно я обратил на себя твое внимание?

– Своей искренностью. Ты в беде, и я хочу тебя поддержать. Быть может, когда ты убедишься в том, что я не желаю тебе зла, ты сможешь оказать мне ответную услугу.

Эльф насторожился:

– То есть я должен буду что-то сделать в обмен на твою помощь? Что?

Легкий вздох окутал его с головой, на миг погружая в ощущение неизбывной печали.

– Ты не должен. Не пойми меня превратно. Ты ничего мне не будешь должен. Просто мне тоже нужна помощь, и, если в знак благодарности ты захочешь оказать ее, – я буду безмерна рада. Ну а если нет – что ж, это твой выбор. Я ни к чему не собираюсь тебя принуждать.

– И сейчас… ты сможешь сделать так, чтобы церковники не приходили?

– Нет. Но я могу убедить их увидеть не то, что есть на самом деле. Твоя легенда не будет нарушена.

– Но они могут причинить вред моей жене, если действительно заставят ее коснуться святой воды!

– Они могут увидеть, как она касается, в то время как на самом деле она будет на безопасном удалении.

Эльф глубоко вздохнул:

– И Пресвятой Орден ничего не заподозрит?

– Ты считаешь, сила каких-то церковников больше моей? – В голосе на краткий миг прорезалось что-то вроде гнева, но тут же исчезло, словно смытое мощным потоком света.

– Я не знаю! Сила их Ордена растет, они обрели магию. Кто знает, что еще они умеют. Наисвятейший не полностью отсутствует в нашем мире. А ты? Быть может, Наисвятейший сейчас сильнее тебя! – Недоверие и надежда вылились в нервозность в его голосе. Он хотел бы поверить ей, но сомнения не оставляли его.

– Да. Ты прав. Я не могу достаточно поддерживать своих магов. Моя сила слишком слаба, чтобы ее хватило для открытого противостояния между магами и служителями Пресвятого Ордена. Но помочь тебе мне силы хватит. Просто разреши мне сделать это. Мне кажется, ты ничего не теряешь от этой попытки?

Ралернан замялся. Все это, действительно, было так. Возможно, имеет смысл попробовать? Ему, и верно, нечего терять – и неоткуда больше ждать помощи.

Он уже хотел принять эту нежданную помощь, когда возникло до боли неприятное ощущение нахождения чужого разума – прямо в его собственной голове.

– «Нет! Не соглашайся! Во имя всего, что тебе дорого, нет!»– Это были не слова, а чьи-то чужие мысли, бьющие в голову изнутри. Они не имели интонационной окраски – но были резки и прерывисты, словно посылавший их пробивался через огромное сопротивление. Ралернан невольно схватился за голову, пытаясь унять головокружение. Его затошнило.

– Что-то не так? – Силуэт богини чуть качнулся. – Я не чувствую больше твоих мыслей. Зачем ты закрываешь их от меня?

Ралернан ничего не закрывал, но высказывать это вслух не стал.

– Я… все так… я думаю…

– Я понимаю. Мои слова стали для тебя неожиданностью. Но у меня нет возможности долго поддерживать этот разговор. На него уходят силы, которые я могла бы потратить на помощь тебе.

– «Нет, Ралернан! Это опасно для Керри! Пожалуйста, не делай этого!»

Чужие мысли разрывали его мозг. Он не понимал, кто и что вмешалось в их разговор, – но эти мысли ему мешали, и мешали активно. Он попытался не обращать на них внимания, но это оказалось невозможно.

«Почему? Кто ты и почему ты вмешалось?» – Он не рискнул задать вопрос вслух. Поймет ли это существо его мысли?

– «Нет времени объяснять! Не соглашайся!»

«У меня нет выбора! Она собирается помочь мне! Мою жену могут убить, если она не поможет!»

– «Нет! Найди магов! Спроси их про возвращение богов! Они объяснят тебе все! У меня нет времени! Не соглашайся!»

– Мое время кончается. – Голос был все так же мягок, но сейчас в нем явственно сквозила глубокая печаль. – Доверишься ли ты мне? Согласишься ли на мою помощь?

– «Нет!»

Он мотнул головой, пытаясь не слушать чужие мысли. Они метались в его голове, причиняя боль. Чем может быть опасна для Керри помощь светлой богини? Быть может, мысли в его голове – отзвук Тьмы, мешающей истинному свету? Эльф набрал воздуха и медленно опустился на одно колено перед зависшим в воздухе силуэтом:

– Да, Акерена. Я буду бесконечно благодарен, если ты поможешь мне.

Сотканная из света фигура качнулась, словно кивая головой:

– Я благодарю тебя за доверие. Да будет так! – и начала расплываться, истаивая в воздухе.

– «Я убью тебя, сукин ты сын!» – Перед его мысленным взором на миг зависла картинка с ночным небом, крест-накрест перечеркнутым синими грозовыми молниями. Что-то это изображение ему напоминало, что-то знакомое… Но тут ощущение чужого присутствия в его голове исчезло – мгновенно, без перехода, словно незваного гостя выпихнула прочь мощная рука. И в то же мгновение исчез и мерцающий туман, и свет, пронизывающий помещение. Ралернан почувствовал, как темнеет в глазах, – и медленно провалился в пустоту обморока.

ГЛАВА 9

Ратиниара медленно шла по улицам Гсрецвена, зябко кутаясь в длинный плащ, подбитый мехом. Зима была теплой. В лучах полуденного солнца падающие с серых небес снежинки таяли, не долетая до земли. Но Ратиниара не чувствовала тепла от солнечных лучей. Словно в душе навсегда поселилась промозглая сырость осеннего утра, когда вампир столь стремительно – и столь неожиданно – оставил ее. Она беспокоилась за него и ничего не могла сделать, чтобы унять это беспокойство. Полустертый образ из сна не желал оставлять ее. Пугающие глаза, в которых билось мертвое пламя…

Она не знала, где искать вампира. Какое-то время эльфийка терпеливо ждала его на постоялом дворе, но дни шли, а он все не возвращался. Оставленных вампиром денег было достаточно, чтобы ждать его там почти год – но она не выдержала. Слишком уж живыми были те глаза во сне. Это было глупо – верить снам, но все же… Ратиниара помнила, что он полетел в сторону Керхалана, – и решила пойти туда в надежде хоть что-то узнать. Но он словно провалился сквозь землю. Ни в одном из пройденных ею городков никто не видел и не слышал ни про кого похожего. В Керхалане ее тоже ждала неудача. За исключением наполнявших город слухов об истинном чуде, явленном миру, – исцелении какой-то высокопоставленной леди, – люди практически ни о чем не говорили.

– Эй, красотка! – Подвыпивший голос привлек ее внимание. – Что-то ты грустная. Что, некому развеселить? – Ее запястье обхватила чужая рука.

Она еще только начала поворачиваться, когда в сторону мужчины метнулся комок рыжего меха, угрожающе шипя. Пьяный придушенно взвыл и резко выпустил эльфийку, закрывая руками лицо. Ратиниара успела заметить кровавые полосы, появившиеся на нем. Рыжий кот издал торжествующий мяв и вернулся к эльфийке. Она склонилась, почесывая его за ухом:

– Спасибо, Мышонок. Но я бы вполне справилась и сама.

В отсутствие вампира котенок признал ее за хозяйку и неотступно следовал за ней, куда бы она ни направлялась.


Со стороны центральной площади шел слабый гул. Чем ближе Ратиниара туда подходила, тем гуще становилась разношерстная толпа, перекатывающаяся пестрыми волнами. Как правило, это означало, что на площади либо дают представление заезжие артисты, либо устраивают казнь. Казни в последнее время случались чаще.

Но на сей раз она не видела церковников, в обязательном порядке присутствовавших при каждой казни, – а значит, это всего-навсего представление. Она стала пробираться ближе к возведенному в центре площади помосту, бесцеремонно расталкивая локтями теснившихся людей. Лицедеи много ездят. Возможно, они могли что-то слышать о Л'эрте. Очередной шанс, который может оказаться пустышкой, но не проверить его она не могла.

Представление, кажется, только начиналось – она видела, как убегает с помоста зазывала. Заиграла легкая музыка. На помост вылетела пухленькая девушка в полупрозрачных одеждах и с фацией, неожиданной для своей комплекции, закружилась в каком-то экзотическом танце. Ратиниара никогда не видела ничего похожего. Тем лучше. Если артисты иноземцы, они проехали куда больше мест и больше видели.

Музыка изменилась, став громче и чуть трагичнее. Девушка метнулась за наскоро возведенные кулисы и выкатила оттуда кресло на деревянных колесиках. Сидящий в кресле был полностью закутан в толстый красный плащ, глаза закрывала плотная повязка также красного цвета. Повязка была достаточно широкой, чтобы скрыть также и большую часть лица.

Девушка повернула кресло лицом к зрителям и нараспев проговорила:

– Уникальное выступление! Только сегодня и только у нас! Этот человек стал инвалидом и потерял зрение, сражаясь в армии Арриера и прогоняя захватчиков с нашей земли. Но он все так же ловок и готов вам сегодня это продемонстрировать! – Она вытащила из-за спинки кресла охапку ножей и медленно положила их на колени сидящему в кресле, заставив лезвия полыхнуть на солнце.

К музыке добавился перестук барабана. Из-за кулис вышел долговязый парень, одетый только в широкие шаровары из черного шелка, сочетавшиеся по стилю с костюмом девушки, и прислонился к высокой дощатой перегородке, установленной с левого края помоста. Как ее вынесли и установили, Ратиниара не заметила.

Девушка откатила кресло к правому краю помоста и замерла за ним. Барабанный перестук усилился, перекрывая остальную музыку, усиливая возникшее напряжение. Парень в шароварах выпрямился, плотнее прижимаясь спиной к перегородке, раскинул в стороны руки – и закрыл глаза. Эльфийка готова была поклясться, что он боится. Она протиснулась уже в самые первые ряды, и ей казалось, что юноша дрожит – и не только от слишком легкой одежды.

Сидящий в кресле человек высвободил из складок плаща правую руку и потянулся к лежавшим у него на коленях ножам. Рука была крайне худа и по контрасту с глубоким красным цветом плаща казалась почти прозрачной. Барабаны зазвучали еще громче – и вдруг замолкли, оборвавшись на высокой ноте. Наступила тишина. И в этой тишине отчетливо прозвучал свист разрезаемого воздуха – сидящий в кресле метнул первый нож. Ратиниара не увидела самого движения – только что все ножи были у него в руках – и вот один уже воткнулся, подрагивая, в деревянную перегородку – в каком-то волоске над головой юноши в шароварах. Тот издал придушенный выдох. Толпа восторженно взвыла.

Еще несколько бросков – и запястья юноши оказались с двух сторон прижаты сверкающими клинками. Следующие четыре ножа воткнулись по бокам его торса. Эльфийка заметила, что он нервничает все сильнее, на лбу выступили крупные капли пота. Барабаны издали несколько громких звуков – и снова замолкли. Еще одно неуловимое движение человека в красном – и еще два ножа взметнулись в воздух, втыкаясь справа и слева от горла «жертвы».

Снова подали голос барабаны. Сидящий в кресле взял в руку последние три ножа. На сей раз Ратиниара заметила движение – он подбросил их как-то очень медленно. И вверх, а не в сторону юноши у перегородки. Клинки сверкнули яркой сталью в воздухе и глухо упали на помост.

Толпа замерла – и эльфийка вместе со всеми. Какая-то странная концовка… Тишина затягивалась. Пухленькая девушка собрала с помоста упавшие ножи и попыталась вложить их в руку сидящего в кресле. Он сделал неуловимое для взгляда движение – и ножи опять оказались внизу, далеко разлетевшись от кресла. Один из них подкатился почти к самым ногам юноши в шароварах. Тот дернулся и закричал:

– Пустите меня! Выпустите меня отсюда! Я не хочу, чтобы меня убивали!

Голос у него был тонким и срывался – он пытался отойти от перегородки, но рукоятки ножей не давали ему отодвинуться, не ободрав кожи. Юноша резко дернулся. От его движения один из ножей, фиксировавших руку, вылетел и с глухим стуком упал на помост. На запястье юноши появилась набухающая кровью царапина. Он снова закричал, глаза его стали совсем безумными.

Толпа недовольно зашумела. Откуда-то с края площади раздался презрительный свист, кто-то кинул на сцену тухлое яйцо. Юноша у перегородки забился, дергаясь изо всех сил. Наконец ему удалось вырваться из плена ножей – и он бросился прочь, за кулисы, демонстрируя свежие царапины на коже. Его проводили новым свистом. На помост полетел различный мусор. Пухленькая девушка скорчилась за креслом, пытаясь спрятаться. В метателя ножей кто-то швырнул огрызком яблока, попав в плечо.

И в этот момент рыжий кот, до того смирно прижимавшийся к ее ноге, пушистой молнией метнулся на сцену. Ратиниара удивленно смотрела, как он подбежал к креслу и встал в боевую стойку: шерсть дыбом, когти выпущены, хвост бьет по бокам. Метатель ножей чуть повернул голову – словно услышал его – и наклонился вниз. Тонкая белая рука легла на спину коту и успокаивающе погладила. Кот тут же перестал шипеть и подставил голову под белые пальцы.

Эльфийке неожиданно стало трудно дышать, она пошатнулась. Кот никогда не признавал никого из чужих. Никого, кроме нее и…

– Л'эрт? – прошептала она одними губами. И закричала, пытаясь перекрыть гомон недовольной толпы: – Л'эрт!!!

Сидящий в кресле дернул головой в ее сторону, одновременно поднимая руку к повязке, скрывавшей лицо. В следующее мгновение кусочек красной ткани уже валялся на дощатом настиле, и на нее смотрели светло-светло-голубые, словно подернутые морозным узором, глаза с мертвенно-бледного лица. Губы чуть изогнулись в улыбке.

Ратиниара рванулась вперед. Как она залезла на сцену, она не запомнила. Около кресла она оказалась за считаные минуты. Дрожащими руками дотронулась до холодных пальцев вампира, склонилась к его лицу:

– Л'иив'ахк…

– Мы прямо сейчас будем бурно целоваться или ты сначала поможешь мне перебраться в более спокойное место? В принципе, первый вариант тоже неплох. – В голосе вампира слышалась привычная ирония, но он был ненормально тихим и каким-то усталым.

Ратиниара не успела ответить – на помост выбрался руководитель труппы, Лео. Обычно достаточно добродушное, сейчас его лицо было перекошено от бешенства. Он оттолкнул эльфийку в сторону и навис над вампиром, не обращая внимания на продолжающий лететь на сцену из толпы мусор.

– Тунеядец проклятый! Что ты себе позволяешь? Зачем тебе потребовалось срывать представление? Что за вожжа тебе под хвост попала, а? Ну чего молчишь, я с тобой разговариваю! – Он тряхнул Л'эрта за плечи. Тому стоило значительных усилий не заорать – движение растревожило незаживающую рану в боку.

– Я устал. А твой мальчик, которого ты нанял играть добровольную жертву, слишком психовал и дергался. Когда он был в таком состоянии в прошлый раз, он чуть не попал под нож. Я же не могу контролировать ножи уже после того, как я их кинул.

– Ты мог кидать их с запасом!

– Угу. Когда я в прошлый раз так сделал, кажется, ты был недоволен еще больше, чем сейчас. Типа публика не впечатлилась.

– Да с чего ты вообще взял, что он нервничает? Ты же его не видишь!

– Да его страх почти что можно было по запаху почувствовать!

– В смысле?

– В смысле еще чуть-чуть – и он наложил бы в штаны. И его страх ощутил бы не только я, но и все те, кто в первые ряды пробились.

– Хорошо, я найму более спокойного человека играть для тебя мишень. Но чтобы на следующем выступлении этих дурацких фокусов не было!

– Я сильно опасаюсь, что следующего выступления не будет. Во всяком случае, с моим участием. – Он попытался подняться, вдавливая пальцы в ручки кресла. Ноги почти не держали. – Белочка? – Вампир повернулся к эльфийке. Ратиниара метнулась к нему, не давая упасть. Практически повиснув на ней, Л'эрт сделал несколько нетвердых шагов к краю помоста. И тут в него вцепилась Алита, до того тихо прятавшаяся за креслом. Пухлые ручки с неожиданной силой сжали его исхудавшую кисть и дернули назад.

– Эй, куда это ты собрался? А как же я?

– Боги, Алита, ну и чего ты от меня хочешь?

– Ну как же… Я же тебя спасла! И ты так себя вел… Я… я думала, я тебе нравлюсь! – возмущенно закончила она.

Вампир выпустил воздух сквозь зубы. Залечивать разбитые сердца и заниматься аналогичным маразмом он совершенно не собирался. Объяснять, что она чудом осталась на этом свете – тоже. Да, некрасиво. Но, проклятье, он же не святой праведник с перьями за спиной. Они считают, что он тяжело ранен? Очень хорошо. Он нарочито громко застонал, хватаясь рукой за повязки – и медленно свалился вниз, стараясь не переломать себе кости.

– Эй, эй, эй, что с тобой? Эй, открой глаза!

Л'эрт заставил сердце остановиться и задержал дыхание. На несколько мгновений повисла тишина. А потом тишину разорвал надрывный женский крик – почти вой. Как через вату он услышал, что Лео пытается успокоить дочь, но получалось у него плохо.

Лицедей не возражал, чтобы Ратиниара забрала «труп». Напротив, он хотел, чтобы тело убрали от него – и его дочери – как можно быстрее.

Л'эрт чувствовал, как дрожат на его плечах теплые пальцы Ратиниары. Оставалось надеяться, что она сможет догадаться, что он притворяется – или хотя бы найдет силы оттащить его достаточно далеко отсюда.


Эльфийке было тяжело тащить его в одиночку. Рыжий кот бежал за ними, то и дело подпрыгивая и пытаясь потереться о сапоги вампира. Кот вел себя так, словно его хозяин все ещё был жив, и Ратиниара заставила себя думать так же. Сначала нужно уйти отсюда. Потом… потом она будет думать. Не сейчас. Он жив, просто без сознания.

Когда они добрались до края площади, эльфийка тяжело дышала и ноги у нее подкашивались. Ратиниара прислонила безвольное тело вампира к стене ближайшего дома и остановилась немного передохнуть.

– Они меня не видят? – От шепота Л'эрта она вздрогнула и чуть не уронила его. Глаза у вампира все еще были закрыты.

– Боги… – Голос ее дрожал. Невыразимое облегчение окатило ее теплой волной. – Как ты меня напугал там… Зачем ты так, л'иив'ахк?

– Так видят или нет?

– Наверное, нет.

Он медленно открыл глаза. Эльфийка помнила, что радужка у него синяя-синяя, как темнеющее небо. Но сейчас глаза были светлыми, прозрачно-голубыми, как подтаявший лед на глубокой воде.

– Что с тобой случилось? Ты болен? – Она осторожно дотронулась пальцами до его лица. Кожа вампира была даже не белой – чуть зеленоватой, черты лица заострились. – Ты выглядишь так, словно очень давно не ел, – вырвалось у нее прежде, чем она успела подумать.

Л'эрт изобразил кривую улыбку:

– А я действительно давно не ел. Нормально, во всяком случае. Были небольшие проблемы с меню.

Ратиниара нервно облизала губы:

– Тебе… хватит моей крови? Чтобы прийти в себя?

– Не нравится мне твой тон, белочка. – Он чуть нахмурился. – У меня возникло ощущение, что ты собираешься предложить вообще всю свою кровь.

На щеках эльфийки вспыхнули красные пятна.

– Я ничего такого не говорила!

– Ага. Но подумала. Нет, давай обойдемся без трупов. С ними возни много. Могу я попросить тебя обнять меня? И подумать о том, что ты рада меня видеть?

Эльфийка недоуменно встряхнула головой:

– Я рада тебя видеть. Но… ты сейчас не в состоянии…

– Тьфу ты. И это еще меня называют испорченной личностью. Просто обнять.

Она послушно прижалась к нему, обвила руками.

– Но я не понимаю зачем… Тебе нужна кровь…

– Нужна. Нo чуть позже.

У него не было при себе ничего режущего – все ножи остались на покинутой сцене. Насколько вампир успел заметить, у Ратиниары тоже. А кусать ее он не хотел – боялся, что не сможет себя проконтролировать. К тому же… К тому же он не хотел играть по правилам Клиастро. И сейчас у него появился маленький шанс слегка перемешать ей карты. Он мог питаться не только кровью, но еще и положительными эмоциями, направленными непосредственно на него. Хотя обычно для их возникновения ему как раз сначала требовалось укусить жертву. Но Ратиниара любила его просто так – без всяких укусов. Рассказывать про свою способность эльфийке ему не хотелось: слишком уж это было похоже на то, что он ею банально пользуется. А это было бы ей неприятно.

– У тебя бинты под одеждой. И они мокрые, – тихо произнесла она. – Ты ранен?

– Что-то вроде. Не пришел к согласию в некоторых философских вопросах с одним настырным типом.

– Это опасно?

– Ага, я найду его и откушу голову. Чтоб не выпендривался больше.

– Я имела в виду рану. – Она чуть качнула головой.

Вампир заставил себя усмехнуться:

– Белочка, ты меня обижаешь. Я же бессмертный. Ну почти.

– Вот это «почти» меня и беспокоит, – пробормотала она себе под нос.

– Нам нужна повозка, желательно – легкая. И свежие лошади. Чем скорее, тем лучше. Сможешь организовать?

– Ты на ногах не стоишь! Куда ты собрался ехать?

– Соскучился по дому. – Улыбка у него была кривой. – Главное, чтобы там не оказалось слишком много гостей. Желающих поспорить на философские темы.

ГЛАВА 10

Темные башни замка Ориона почти растворялись в ночном небе. Днем было бы видно, что снаружи камень местами изъеден ветрами и водой, местами тронут пятнами зеленоватого мха. Но сейчас башни казались совершенными, только что построенными. Над центральным шпилем полоскался на ветру черный стяг, расшитый серебром. Черный стяг в черном небе – почти незаметный, только серебряная вышивка вспыхивает в лунном свете, когда ветер разворачивает тяжелую ткань. Падающий орел, насквозь пробитый молнией. Вышивка была выполнена настолько тщательно, что снизу казалось: еще мгновение, и птица упадет на брусчатку внутреннего двора.

Л'эрт задумчиво смотрел, как опускается к его ногам подвесной мост. Цепи надрывно скрипели, перемещаясь рывками. Правой рукой он успокаивающе гладил по плечу Ратиниару. Эльфийка прижалась к нему всем телом и ощутимо дрожала. Впрочем, ее можно было понять. Орион никогда не производил впечатления веселого места. От него за мили тянуло кровью, смертью и пытками. Ничего такого, что можно было бы увидеть, никаких трупов – только нечто темное и вязкое, как паутина, оплетавшее весь замок. Частично тьмы добавил Л'эрт, частично она и раньше здесь присутствовала. Предыдущие владельцы замка считали это проклятием. Вампира тьма скорее забавляла. Но простые смертные плохо реагировали на гнетущую атмосферу Ориона. Л'эрт совсем забыл об этом, пока Ратиниара не испугалась. Он немного заворожил ее взглядом, но его сила полностью еще не восстановилась, и она все-таки продолжала бояться, хотя и немного меньше. Эльфийка уткнулась лицом в его шею, словно опасалась увидеть что-то страшное за опускающимся мостом. Ее теплое дыхание щекотало ему кожу и казалось несколько неуместным в этом царстве смерти. У ног вампира пошевелился рыжий комок шерсти, издавая негромкое мяуканье. Кота не пугала царившая здесь тьма, но место было Незнакомым, и он предпочитал быть настороже.

Л'эрт перевел взгляд на высокие шпили. Поднятый стяг означал, что в замке присутствует кто-то из хозяев. А раз он пока еще снаружи, то единственным возможным кандидатом остается Валина. Ему не хотелось сейчас ее видеть. Но, с другой стороны, может, это и к лучшему? Если он не хотел восстанавливать силы через кровь, то как раз ее эмоциями он тоже мог воспользоваться. Во всяком случае, это явно меньшее зло, чем лить воду на мельницу Клиастро.

Он тряхнул головой, следя, как мост встает в пазы и замирает. Со стороны замка в его сторону метнулся смазанный бело-красный силуэт, контрастировавший с наполнявшей воздух ночной темнотой.

Н-да, меньшее зло. Но если бы он знал заранее, он бы постарался приехать сюда в светлое время суток. У леди Валины темперамент в некоторых вопросах был чересчур импульсивный. И все же, каких демонов она тут забыла?

Додумать он не успел. Валина уже успела перемахнуть через мост и подбежала к нему вплотную. По ее движению вампир предположил, что первоначально она собиралась обнять его, но сейчас остановилась, не довершив последнего шага, и уставилась на эльфийку. На него пахнуло тяжелым запахом имбиря и корицы, перемешанным с горькими нотами лилий. В черных глазах Валины зажегся огонь.

– Л'эрт! Что это все значит?! Кого ты сюда притащил?

В бархатистом голосе зазвучали металлические нотки. От нее полыхнуло силой. Всего чуть-чуть, она еще не умела концентрировать и использовать силу так, как это делают высшие вампиры, но ощущение смерти и боли в воздухе резко усилилось.

Ратиниара отодвинула лицо от его шеи и повернулась к вампирке. Глаза эльфийки были расширены от страха и невидяще смотрели куда-то сквозь Валину.

– Ты ее пугаешь, Валь. Перестань. – Он притянул эльфийку плотнее к себе, заставляя снова отвернуть голову от замка.

Валина сделала шаг вперед, придвинувшись к нему вплотную, и ткнула пальцем ему в грудь. На сей раз она почти уже шипела.

– Как ты смеешь обниматься с ней в моем присутствии?

Л'эрт устало вздохнул:

– Ну хочешь, я тебя тоже обниму?

– Это не предмет для шуток!

– Валь… я устал, чуть не отправился на тот свет и уже не помню, сколько времени нормально не ел. В конце концов, я хочу принять ванну! Можно, сцену ревности ты устроишь чуть позже? Заметь, я не прошу се не устраивать вообще – только отложить.

– В каком смысле «на тот свет»? – Она замерла.

– В прямом. Меня пытались немного нашпиговать серебром. Вероятно, сочли, что я ношу мало украшений.

Она изумленно уставилась в его бесстрастное лицо. Л'эрт не улыбался.

– Боги великие… Ты не шутишь… Ты их убил?

Он криво усмехнулся:

– Валь, твоя вера в меня иногда умиляет. Нет, я их не убил. Так что есть шанс, что они забрались в подвалы моего замка и только и ждут, чтобы я переступил порог, чтобы продолжить начатое.

Валина мотнула головой:

– Тут нет никого.

– Кстати. А ты-то что тут делаешь? Ист, я безумно рад тебя видеть и все такое, но все же?

Она отвела взгляд. Сформулировать все кратко не очень получалось. Но с чего-то надо было начать.

– Я… я поссорилась с отцом.

– Мм… давно?

Валина нахмурилась:

– Ты не спрашиваешь почему? Какая разница, насколько давно?

Теперь нахмурился Л'эрт. Не то чтобы ему хотелось углублять раскол между Валиной и Аластра, но, будь все проклято, он не испытывал восторга от того, что на него объявили охоту!

– Потому что тс, кто пытался меня прикончить, утверждали, что действуют по его приказу и с его согласия.

Валина непроизвольно ахнула:

– Не может этого быть! Он не мог… Я думала, он просто на тебя злится… Но чтобы он приказал убить тебя…

– Это ты выясняй у него сама, если у тебя есть такое желание. У меня данного желания нет. Если я его встречу, это навряд ли мирно кончится.

Она нерешительно взглянула в его глаза:

– Но, Л'эрт, он же тебя сильнее!

– Это еще не повод считать меня зверем, на которого можно открыть сезон охоты.

– Но, но…

– Потом, Валь. Все потом. – Чуть отстранившись, он двинулся вперед по мосту, увлекая за собой эльфийку. Валима сердито нахмурилась, но спорить больше не стала и молча пошла следом.


Волосы у нее были мягкие, как шелк, и темные, как сама ночь. Л'эрт задумчиво накрутил длинную прядь на палец.

– Ты меня не слушаешь!

– Просто ты не говоришь ничего интересного, Валь. – Он погладил ее плечо. Кожа под его рукой была немного теплой. Почти как у живого человека.

– Ну почему ты не хочешь отослать эту… эту… – Она запнулась.

– Ее зовут Ратиниара. Я тебе уже два раза это говорил. Могу написать на бумажке.

– Да какая мне разница, как ее зовут! Как тебе вообще могло прийти в голову притащить сюда эту шлюху!

– Валь, – он поморщился, – может, как-нибудь без оскорблений? А то я щазз обижусь. И потом, ты некоторым образом забыла предупредить меня о своем визите.

– То есть, если бы ты знал, что я здесь, ты бы ее не привел? – В голосе Валины послышались злые нотки. – И ты считаешь, что это в порядке вещей?

– Что именно?

– Крутить шашни у меня за спиной!

Л'эрт улыбнулся уголками губ и быстрым движением поцеловал ее в кончик носа.

– Валь, не смеши меня. Я сдохну, если буду соблюдать целибат между нашими встречами.

– Но это же неправильно! – выдохнула она.

– Что поделать! Ты ухитрилась выйти замуж за жутко аморального типа. – Он провел кончиками пальцев по ее щеке и вниз по шее.

– Л'эрт! – Она накрыла его руку своей. – Я же серьезно. Я не хочу, чтобы ты приводил сюда женщин.

– Ладно, убедила. В следующий раз я приведу сюда мужчин.

На пару мгновений она замолчала.

– А мужчин-то зачем?

Л'эрт усмехнулся:

– Ну как зачем? Может, ты к ним ревновать меньше будешь.

Валина пару раз мигнула, глаза у нее стали круглые.

– Только не говори, что ты еще и извращенец!

– Ага. Иди сюда. Сейчас я тебе покажу, насколько я страшный извращенец. – Он потянул ее ближе, прижимаясь к теплому телу. Она уперлась ладонью в его грудь:

– Ты все время надо мной издеваешься!

– Характер такой. В детстве плохо воспитывали. – Л'эрт поцеловал ее в шею.

– Ну перестань же… Ты меня отвлекаешь. Я хотела поговорить!

– Тогда говори. Только не о моей нравственности, хорошо? Объясни лучше, что все-таки у тебя с отцом стряслось.

– Я боюсь.

– Гм. Вообще бояться имеет смысл мне. Это ж не на тебя сезон охоты объявили.

– Я за тебя боюсь, дурак!

– А вот это уже излишне. За себя я и сам в состоянии бояться. Давай, Валь, рассказывай. – Он легонько щелкнул ее по носу. – А то у меня такое впечатление, что ты хочешь что-то рассказать, но не решаешься.

Она вздохнула:

– Это не из-за отца. Мне является чей-то дух.

– Дух? Мне казалось, ты утратила способности медиума после инициации? Или все же нет?

– Видимо, нет. Не знаю! Но он мне является. Он сначала посылал только картинки. Ну в смысле, я так это ощущала раньше. Эмоции и некое изображение. Раньше я думала, это воспоминания душ. Но в этот раз… Он показывал не прошлое, а то, что надо было сделать… – Валина запнулась. – Это из-за него я нашла тебя, когда ты собирался драться с Главой Черной Лиги.

Л'эрт нахмурился и приподнялся, опираясь на локоть.

– И?

– Он просил меня, чтобы я подменила твой нож. Он постоянно показывал мне эти картинки, что надо сделать. Я чуть с ума не сошла, когда он долбил мне в голову. Это… это не помешало тебе? В смысле – другой ножик?

– В определенном смысле мне это помогло. – Он говорил медленно, стараясь пока не выдавать эмоций. Не стоит сейчас рассказывать Валине, что этот ножик спас ему жизнь. – А кто он такой, этот твой дух?

– Не знаю. Они же не представляются. Но те, раньше, они хотели только покоя. Им было больно и одиноко. А этот… он странный. Я тоже чувствую и его боль и одиночество… Но, знаешь, у меня возникло такое чувство, что он не хотел бы, чтобы я помогла ему обрести сейчас покой. А в последний раз, когда он явился, он сказал, что чувствует какую-то опасность и что должен поговорить с тобой.

– Со мной? Как? Я вроде не умею разговаривать с духами?

– Он сказал, что хочет поговорить через меня. Л'эрт, пожалуйста, не подумай, что я вру! Просто я думала, он снова появится, когда я приеду сюда. Но я тут уже почти два месяца, а он ни разу не проявлялся. Так странно! А ведь он просил меня поторопиться!

– Угу. А когда ты с ним последний раз разговаривала?

– Как раз перед приездом сюда. Он появился в моей голове после разговора с Карвеном.

Л'эрт почти сумел сохранить бесстрастное лицо. Почти.

– Ты сказала, что говорила с Карвеном?

– Что-то не так? Ты побледнел.

Л'эрт нашел рукой ее руку, погладил чуть теплые пальцы.

– Мм… расскажи подробней, пожалуйста.

– Ну… Собственно, из-за этого я и поссорилась с отцом. Он пришел, наговорил много непонятных намеков… Дескать, мой отец что-то от меня скрывает, и я, если хочу тебя еще раз увидеть, должна выяснить, что он скрывает, и поторопиться с этим. Словно предупреждал о чем-то… То есть теперь, когда ты сказал, что Аластра послал кого-то тебя убить, я понимаю, что именно об этом он и предупреждал. Я раньше с Карвеном очень мало общалась. Я даже и не думала, что он твой друг.

– Друг? – Л'эрт издал нечто, отдаленно похожее на смешок.

– Нет? Но он беспокоился за твою жизнь.

Вампир прикрыл глаза.


Тонкий серп луны низко завис над деревьями. Ночь заканчивалась.

– Да все ты врешь! Ты еще слишком молод, чтобы у тебя была такая сила. – Сидящий рядом вампир небрежно отмахивается.

Л'эрт сыт, пьян, и ему весело. Хорошая ночь.

– Да ладно! На хрена мне врать-то?

– А кто тебя знает. Но ты точно врешь! Даже я так не умею, а ведь я тебя старше!

– Пф-ф-ф… Старше. Всего-то на пару сотен лет. Даже меньше. Тоже мне, мудрый старший брат!

– С учетом того, что ты еще до этих двух сотен не дотянул – то почти в два раза получается. Так что не спорь.

– А я и не спорю. Просто ты мне завидуешь. – Л'эрт сделал большие глаза.

– Я что, совсем тронулся? Чему тут завидовать? Твоим человеческим заскокам? Вот честное слово, твои привычки кончатся тем, что кто-нибудь тебя прибьет. Может, даже я, если ты не прекратишь выкидывать свои фокусы в самый неподходящий момент.

– Ну не ем я детей. Не ем. Могу я иметь свои вкусовые предпочтения или где?

– У тебя, по-моему, каша в голове. И вкусовые предпочтения ты путаешь с постельными. Только у девчонок кровь и пьешь. Сам не знаешь, от чего отказываешься. Кровь маленьких существ… она такая… – Он с шумом втянул воздух. – Это просто нечто. Сама жизнь, пульсирующая у тебя во рту.

– Да ну тебя, Карвен. Я же тебе объяснял.

– Просто тебе еще никто не попадался с достаточно сильной волей. Вот ты и возомнил себя мистером Очарование. Тьфу. Тоже мне, герой-любовник. Еще и себя при этом не контролируешь.

– Все равно тебе завидно. – Л'эрт рассмеялся. – Потому что ты так не умеешь. Вот пугать у тебя лучше получается, это факт. А соблазнять – у меня.

– Тебя послушать, так достаточно одного твоего укуса, и, если ты успеешь остановиться и не выпить всю кровь, – жертва до конца дней за тобой бегать будет, как на веревочке.

– Слушай, ты же должен был знать Кретвеана? Или нет?

– Ну я его видел. Но понятия не имею, какие у него были способности. В любом случае, он был стар и, вполне возможно, действительно что-то умел.

– Ты не веришь, что я его прихлопнул?

– Не верю. Он слишком силен был для тебя. Он даже для меня более чем силен. Хех, он был правой рукой главы ковена, а это что-то да значит! – Карвен минуту помолчал. – Но это твои игры с Аластра. Раз он хотел заменить Кретвеана тобой, он запросто мог и помочь тебе в этом. Может, ты его так очаровал? Ха! А что, хороший способ добраться к власти: соблазняешь Аластра и он ради тебя готов на все. Может, так и есть, а? – Карвен расхохотался.

– Все ты с ног на голову переворачиваешь!

– Я? Обычно это твое правило!.. Слушай, а у меня есть идея.

– У тебя такое выражение лица, словно ты замыслил очередную пакость. – Л'эрт беззаботно усмехнулся.

– Почти что, почти. Хочу заставить тебя поубавить самоуверенности.

– Х-ха. Тебе не дано!

– Нет, серьезно! Давай на спор? Ты меня кусаешь, и если твоя магия не действует, то в следующий раз ты не выпендриваешься насчет детей? Проверим, действительно ли так велика твоя сила, как ты трепешься!

Л'эрт встряхнул головой, пытаясь немного собрать мысли. Получалось не очень.

– Эмм… Слушай, это плохая идея…

– Что, струсил? А хвастал-то, хвастал…

– Нет, подожди. Я действительно не кусал никого из вампиров, я просто не знаю…

– Вот я и говорю – при достаточно сильной воле «жертвы» ничего у тебя не получится! Это только на слабаков действует. Хвастун ты просто!

– Да ни разу не хвастун! А вот что ты будешь делать, если оно подействует, а?

– Да брось, Л'эрт! Не смеши меня.

– Это… дурацкая затея. И потом, я не сплю с мужчинами!

– Я тоже, расслабься. – Карвен фыркнул. – Тем больше шансов, что ничего у тебя не получится. Нет, либо кусай, либо признавайся, что слегка раздул свои способности!

– Да не раздувал я их! – Он схватил Карвена за воротник.

– Давай-давай! Проверим! – Карвен откинул голову назад, отбрасывая волосы и открывая шею. – Ну? А то поза неудобная.

Л'эрт разозленно вцепился в него зубами.

Кровь была странная, но невероятно вкусная. Она словно обжигала изнутри. Глоток, еще глоток. Он был сыт, он уже питался сегодня, но оторваться удалось с трудом. Л'эрт со свистом втянул воздух и отодвинулся.

Карвен смотрел на него неестественно расширившимися глазами. На их дне медленно разгорались языки шального пламени.

– Проклятье… – прошептал он. Руками он вцепился в траву, тело била крупная дрожь. – Так же не бывает…

Л'эрт хотел выругаться, но не успел: с некоторым запозданием эмоции накрыли и его.


Он встряхнулся.

– Нет, Карвен мне не друг. Он очень опасен, Валина. Будь с ним осторожна.

– Странно… Отец говорил то же самое. А вы с ним никогда раньше не сходились во мнениях. Но тогда зачем он предупредил меня?

Л'эрт подавил желание горько рассмеяться. Предупредил? Через месяц после того, как собственноручно выпустил кишки? Похоже, вне зависимости от того, согласится он на предложение Карвена или нет, тот по-любому постарается занять место главы ковена. Иначе зачем ему ослаблять Аластра, намеренно вызывая раскол между ним и дочерью?

Л'эрт мог сколько угодно ссориться с Аластра, но его политика была понятна и относительно целесообразна. Идеи Карвена ему не нравились категорически и грозили проблемами.

– Просто поверь мне на слово. Он опасен. Действительно опасен. Я бы предпочел, чтобы ты по возможности избегала общения с ним.

– Ты стал таким мрачным. Что-то не так?

– Все хорошо. – Л'эрт улыбнулся. – Иди сюда. Рассвет уже совсем скоро, а мы какими-то глупыми разговорами занимаемся. Надо срочно это исправить.

ГЛАВА 11

Кхенеранн стоял на холме и смотрел вперед. Далеко на горизонте, сколько хватало взгляда, простиралась черная гряда горных пиков. Горы, самые обычные горы. Но он не мог ошибиться. Многие месяцы в кропотливых трудах искали они это место. Это должно быть оно. Сам Наисвятейший указал этот путь и одобрил время их прихода. И если вера их достаточно сильна…

У подножия холма колебалось серое море. Множество церковников пришли сюда с самых разных уголков страны. Пришли, чтобы доказать свою веру. Пришли, чтобы избавить этот мир от проклятой магии. Армия Пресвятого Ордена.

Он взмахнул рукой, опускаясь на колени. По серому морю пошли волны: за Главой Ордена, подчиняясь его велению, на колени опускались все церковники.

Кхенеранн вытянул вперед руки, простирая их ладонями к небу. На ладонях у него лежал небольшой свиток пергамента. Сила, исходящая от этого свитка, заставляла дрожать над ним воздух.

– Помоги верным детям своим, о Наисвятейший! – возгласил он, обращаясь к небесам. И, эхом повторяя его слова, понеслись в небо отзвуки молитв церковников.

Кхенеранн бережно сжал ладони, охватывая пергамент и чувствуя кончиками пальцев легкие покалывания. Он сосредоточился, впитывая силу и мысленно формируя направление удара. Покалывания нарастали. Кхенеранн закрыл глаза. Яркое солнце на прозрачно-голубом летнем небе отвлекало его. Жар, идущий от свитка, причинял уже боль. И только когда боль стала уже совершенно невыносимой, Кхенеранн бросил сконцентрированный пучок энергии вперед, прямо на горы.

Воздух словно вспыхнул изнутри. Вокруг разлилось непереносимо-яркое сияние. Кхенеранн заметил, как кое-кто из церковников закрывает лицо рукавами мантии. Сам он не отворачивался от света, игнорируя текущие по щекам слезы. Сияние сначала охватывало только воздух над служителями Пресвятого Ордена, но быстро начало распространяться в сторону линии горизонта – как набирающая силы штормовая волна. Наконец, свет достиг подножия гор.

Две вершины в горной гряде вспыхнули ярко-золотым свечением и начали оплывать, как тающий на солнце воск. На их месте Кхенеранн увидел высокую конусообразную башню, саму размером не меньше горы, вздымающую к небесам острую вершину. Башня отражала плещущийся вокруг свет, как черное зеркало.

Кхенеранн прижал пергаментный свиток к груди и вознес благодарственную молитву.

Нашли! Они нашли ее! Проклятая Башня магии, спрятанная от мира! Маги надеялись, что хорошо спрятали ее, что никто из смертных никогда не увидит и не найдет их убежища – но нет, истинная вера помогла верным детям Церкви найти это проклятое место. Черная Башня, средоточие сил Черной Лиги Ордена Высокой Магии.

Что ж, теперь остается самое сложное. Они должны заставить исчезнуть этот нарыв с лица земли. И они не пощадят своих жизней, чтобы исполнить эту миссию! Маги должны быть уничтожены!

Кхенеранн резко поднялся с колен и отдал приказ наступать. Серое море заволновалось, перестраиваясь в геометрически правильные колонны. Кое-где то и дело сверкала на солнце сталь: Кхенеранн предпочитал подстраховаться. Если вера не всех его служителей достаточно сильна, они смогут внести свою толику в общее дело силой материального оружия.

Колонны начали двигаться в сторону горизонта. Кто-то из служителей подвел Кхенеранну коня. Тот стремительно вскочил в седло – и помчался вперед, намереваясь лично возглавить наступление. Ибо где, как не в первых рядах святого войска, его истинное место?


Глаакх нервно провел рукой по голове, вытирая выступивший пот. Как неудачно. Как крайне неудачно! Личные помощники прервали его медитацию, чтобы доложить о поистине неприятной ситуации: Пресвятой Орден собрал своих служителей в непосредственной близости от Черной Башни – и ухитрился сорвать с нее морок невидимости, многие столетия надежно прячущий башню от простых смертных. Этот морок был крайне энергоемким заклинанием и поддерживался несколькими постоянно подпитываемыми арканами. Сейчас на месте, где были прорисованы магические круги арканов, был лишь пепел – все символы, тщательно продуманные и наносимые не один день, были стерты некоей невидимой рукой, стерты и перемешаны в одно мгновение.

Башня создавалась таким образом, что стены ее могли транслировать происходящее снаружи, и сейчас Глаакх нервно мерил шагами центральную комнату верхнего яруса башни, где на огромный круглый стол проецировалось изображение движущихся серых шеренг.

Глаакх уже отдал приказ объявить тревогу для всех магов, находящихся в данный момент в башне, и начать дополнительный сбор сил из всех возможных источников. Ах, если бы они не были так ослаблены внутренними распрями после гибели Риффира! Да, они сумели остановиться и не доводить себя до полного уничтожения. Да, леди Сакирилла добровольно устранилась от борьбы за место Главы Лиги и поддержала его кандидатуру. Он сам бы не смог сделать такой широкий жест – возможно, Сакирилла была мудрее его и предвидела эту ситуацию. Но количество магов, близких по силам к Главе Лиги, сократилось больше чем на треть, и основную массу сейчас составляли ученики – как вновь набранные, так и сумевшие убежать после бойни в Гринатаире. Сакирилла была сейчас с ними на первом уровне и руководила построением обороны.

Глаакх ощутил, как воздух вокруг него вздрогнул от выплеска силы: черные маги выбросили контрзаклинание. В транслируемой проекции он увидел, как перед ровными серыми шеренгами начинает проваливаться земля – сначала медленно и неспешно, а потом все быстрее и быстрее, как разрастающийся горный обвал. Земля раскрывала свою пасть, чтобы поглотить тех, кто пошел против ее сил. Глаакх видел, как осыпающаяся в разрыв почва увлекает за собой первую шеренгу наступающих и начинает расширяться дальше, стремясь поглотить все враждебные силы.

Казалось, все идет, как и должно. Маги на нижнем ярусе старались, вливая в заклинание все новые и новые силы, разлом в земной коре все ширился. Как вдруг, прямо из разлома, словно некий святой, прямо вверх вылетел всадник на снежно-белой лошади. И всадник и конь сияли теплым золотистым светом. Губы всадника шевелились, но Башня умела передавать только изображение, и Глаакх не слышал слов. Но догадывался, что это молитва. Из пролома, окутанные золотой паутиной сияющих нитей, вслед за всадником начали подниматься серые шеренги. Те самые шеренги, которые должны были быть уже мертвы. Но они все поднимались и поднимались – и вот уже серые мантии мелькают по другую сторону разлома, по-прежнему приближаясь к башне. Разлом в земле остановился, словно что-то мешало ему расти дальше, и вдруг начал сокращаться, пока не исчез совсем. Остатки служителей Пресвятого Ордена спокойно пересекали восстановленный участок и присоединялись к своим соратникам.

Глаакх нервно сжал руку в кулак. Костяшки пальцев побелели и туго натянули кожу, словно пытаясь прорвать ее. Что же за сила им помогает, если они так с ходу заворачивают защитные заклинания, разрабатываемые в течение многих и многих лет?

Проекция отразила начало действия следующего круга зашиты. Башня не случайно была перенесена именно сюда. В давние годы, до начала первых катаклизмов, предшествовавших изгнанию Стихийных богов, здесь в течение многих веков был крупный город с многочисленным населением. Катаклизмы изменили ландшафт местности, сотворив длинную горную гряду на месте городов, но захороняемые веками в земле кости никуда не исчезли. И сейчас вокруг приближающихся служителей Пресвятого Ордена земля вспучивалась, осыпаясь мокрыми комками, и пропускала вверх иссохшие кости. Сакирилла задействовала основную линию защиты, усиливая ее своими природными способностями истинного некроманта.

Поднимались не только целые скелеты, но и просто обрубки костей – шевелясь, они цеплялись за полы серых мантий и тянули церковников вниз, в землю.

Там и сям в серых шеренгах начали вспыхивать белым пламенем надетые поверх мантий кресты – наступавшие не собирались безвольно сдаваться выползшей из-под земли нечисти. Часть скелетов загоралась, соприкасаясь с этими крестами. Но кресты сияли не у всех, далеко не у всех – и церковники скрывались под землей, хоронимые заживо.

Несколько упоительно-долгих минут Глаакху казалось, что наступление захлебнулось, поверженное их силой.

Но вот картинка на столе изменилась. Предводитель наступавших, уже пеший, упал на землю, простираясь ниц. Скелеты тут же схватили его за края одежды и попытались утянуть вниз. Но им это почему-то не удавалось. Фигура предводителя начала светиться изнутри. Свечение плавно усиливалось, пока от простертой ниц фигуры не побежали во все стороны пульсирующие золотом ниточки силы. Там, где эти ручейки соприкасались с подъятыми трупами, тс рассыпались безжизненной грудой костей, а то и вовсе обращались в носимую ветром труху.

Глаакх застонал, не в силах больше сдерживаться. Что же им противопоставить? Какую силу, какое препятствие они не смогут одолеть?

Серые шеренги стали выравниваться. Кое-где в них зияли значительные бреши, но они все же шли вперед, шли, в то время как должны были быть уже все погребены под толстым слоем сырой земли! О великая богиня Ночи и Тьмы! Клиастро! Услышь своих детей, помоги им! Сейчас, как никогда, нужны твоя сила и помощь! Но на его призыв не было ответа, а серое море все так же продолжало неспешно приближаться.


Воздух перед Глаакхом чуть исказился, медленно проявляя изображение Сакириллы. Руки магички были выше локтя измазаны в крови, под глазами появились серые тени.

– Они отбили мой удар, Глаакх. Причем отбили без значительных потерь. Я хочу выпустить Ночных Летунов.

– Это же сумасшедшая затрата энергии! Мне казалось, мы ограничены в ресурсах?

– Ограничены – это не то слово. Правильнее будет сказать, что ресурсов у нас больше нет. – Она оглянулась через плечо назад. Сакирилла транслировала только свое изображение, и Глаакх не видел, что в нижнем ярусе башни почти весь пол был завален трупами жертв. Включая и нескольких наиболее слабых учеников Лиги.

– Тогда как ты собираешься?..

– Моя собственная кровь и моя собственная жизнь. Как добровольная жертва. Я маг высшего ранга, этого должно хватить как минимум на один отряд Летунов. Если повезет – на два отряда. – Она говорила абсолютно спокойно, только в глазах появилась пустота.

– Сакирилла, ты спятила! Мы и так испытываем недостаток обученных магов, а если еще и ты самоустранишься, Лига будет ослаблена донельзя…

Она покачала головой:

– Ты разве еще не понял, Глаакх? Это не крестьяне, которые пришли побить палками окна твоего дома, потому что боятся демонов. Это хорошо обученные воины. Воины, которым неясно как перепала очень значительная доля первородной магии. Если они прорвутся – они уничтожат башню. Уничтожат всех нас. Полностью. Это не мелкие покусывания с Белой Лигой, тайные удары кинжалом в переулке с целью немного ослабить соперника. Это драка на уничтожение. Мы слишком долго недооценивали их силу. Даже после Гринатаира мы предпочли успокоиться и поверить, что сила пришла к ним на время, что действительно Наисвятейший ответил на их молитвы и помог спасти город от разрушения. Мы, как страусы, засунули головы в песок и надеялись, что уж так-то нас никто не увидит. И вот, пожалуйста! – Она нервно взмахнула рукой, разбрызгивая в стороны кровь. – Мы дождались. Если не примем кардинальных мер, мы рискуем повторить судьбу Красной Лиги. Я не прошу тебя присоединиться к моей жертве, потому что кто-то должен увести за собой выживших. И я полагаю, ты с этим справишься. Прощай и удачи тебе.

Проекция мигнула и распалась. Глаакх выругался. Но она была права, слишком права. Им надо отбить армию церковников, пока те не подобрались слишком близко. Потому что если они с таким спокойствием отражают удары магии, кто гарантирует, что они не смогут пробить стены башни и ворваться внутрь?


Кхенеранн уверенно вел своих людей вперед. Конечно, маги пытались не допустить их приближения – но что стоят их усилия, когда на стороне Пресвятого Ордена сам бог? Да, вера некоторых из его людей оказалась недостаточно крепка – и они ушли под землю, увлекаемые старыми костями. Но это только сплотило выживших, и армия вновь движется вперед.

Башня была уже близко, совсем близко!

Он обратил благодарный взгляд к небесам. И вдруг заметил, как на ясно-голубом небе возникли и начали стремительно увеличиваться черные точки. Словно какие-то птицы планировали вниз с запредельной высоты.

Точки быстро росли в размерах, и Кхенеранн замер, не в силах оторвать взгляд. Прямо на них, раскрывая огромные крылья, пикировали пять черных драконов. Каждый из них был невероятно огромен. Удар одной лапы такого монстра мог запросто переломить хребет коню. Чешуя драконов отливала зеркальным блеском, напоминая покрытие башни, крылья казались сотканными из тумана.

Несколько томительно-долгих ударов сердца – и драконы уже пронеслись над его головой, с налету врезаясь в самую гущу святой армии и расшвыривая людей в разные стороны. Он услышал крики ужаса, но даже не успел еще обернуться, когда черные монстры взвились вверх и заложили круг, собираясь пойти на второе снижение. На этот раз один из монстров летел прямо на него. Кхенеранн начал шептать дрожащими губами молитву, но слова не шли. Его объял какой-то ненормальный, подавляющий разум ужас. Этот ужас был словно живое существо, и казалось, чем больше он боится – тем усиливается его давление. Кхенеранн спиной чувствовал, как этот панический ужас охватывает его людей. Они падали в землю, прикрывая головы руками, и отдавали себя на волю Провидения, лишенные сил и даже желания сопротивляться.

Дракон был все ближе. Вот он раскрыл прямо перед ним свою пасть и с налету цепанул когтями, попав церковнику по лицу. Боли не было. Не было ничего, кроме всепоглощающего ужаса. Только вдруг он перестал видеть левым глазом и по коже потекло что-то мокрое. Кхенеранн автоматически поднял руку, чтобы вытереть лицо. И в этот момент дракон ударил его еще раз, прямо по поднятой руке, – и вдруг тонко, неприятно взвизгнул и метнулся прочь. А Кхенеранн почувствовал, как исчез, мгновенно испарившись, ужас, побуждавший его стоять неподвижно, ужас, заставивший его забыть все и вся, даже слова молитвы. Тут же накатила боль от раны, но Кхенеранн не обратил на нее внимания. Он смотрел на пергаментный свиток, который сжимал в поднятой руке. Он забыл про него, когда напал дракон. Но сейчас… Кхенеранн опустился на колени, прижимая свиток к сердцу и начал молиться, неистово и яростно. Пергамент в его руках затеплился светом, стремительно разогреваясь.


Глаакх в полнейшем отчаянии смотрел, как армию нападавших начинает окутывать тонкое облако полупрозрачного тумана. Это облако все расширялось, пока не покрыло всех церковников до единого. А потом от облака взмыли вверх крошечные белые клочки, словно какой-то гигант решил выбить перину. Крохотные кусочки тумана бросились на драконов, как стая гончих. И как только они касались огромных монстров, те мгновенно замирали, как замороженные, – и падали вниз, дробя свое тело о камни. Прошло буквально несколько минут, и ярко-голубое небо стало снова девственно-чистым, а страшные ящеры валялись грудой разбитого мяса внизу.

Глаакх бессильно ударил по столу, словно это могло что-то изменить в транслируемой картинке. Еще несколько минут – и церковники уже были у подножия башни.

Черную поверхность покрыли белые разряды сверкающих молний: башня активировала собственные, заложенные еще при создании, механизмы защиты от нападения. Глаакх хотел бы надеяться, что это поможет. Хотел бы. Но уже не мог.

И не удивился, что молнии пропали, когда предводитель нападавших простерся ниц и протянул к небу какой-то старинный свиток. Глаакх только жалел, что слишком поздно узнал, что основная сила церковников поступает только через один артефакт. Будь у него больше времени, он смог бы его уничтожить. Но времени уже не было.

В руках церковников начали формироваться ярко-алые шары, по размеру не больше ладони в диаметре. Нападавшие были достаточно близко, и Глаакх видел, что шары подрагивают из стороны в сторону, изредка выстреливая в небо крошечные искры. Как по команде, церковники одновременно приложили шары к поверхности башни. Глаакх увидел, как шары сплющиваются и меняют цвет на чуть более светлый, когда вдруг изображение, транслируемое на стол, дернулось и покрылось помехами. Еще миг – и оно полностью исчезло.

И почти сразу же перед ним возникла проекция Литира – одного из магов среднего уровня, в обязанности которого вменялось контролировать второй снизу ярус. Проекция была нестабильной: Литир не достиг еще необходимого уровня мастерства.

– Мастер, у нас прорыв в нижнем секторе. Я блокировал переходы, но полагаю, это удержит их ненадолго. Все, кто был внизу, перестали отзываться почти мгновенно. – Литир был привычно-флегматичен, но уголок левого глаза у него дергался в нервном тике, свидетельствуя об истинных эмоциях.

– Что значит прорыв? – Глаакх скрипнул зубами.

– Они плавят стены. Они чем-то плавят стены. Насквозь, как масло! Я… – Проекция на мгновение показала ярко-алую вспышку и распалась.

Глаакх опустил все щиты, отрезающие любую возможность перехода между оставшимися уровнями, и связался с Калистой, отвечающей за третий ярус.

Изображение магички было подернуто дымом, сама она стояла, забравшись на стол.

– Темнейший! – Магичка, судя по всему, находилась на грани истерики. – Я не могла сама с вами связаться! Прошу вас, объявите эвакуацию! Они что-то делают с перекрытиями, у нас почти во всех помещениях раскалены полы так, что дерево загорается от них! Объявите эвакуацию! Я не могу сама активировать порталы! Молю вас, иначе мы все погибнем!

Глаакх выругался. За ее спиной метнулись языки пламени.

– Подтверждаю. Уходим! Уходим, все, кто успевает! – Он мысленно потянулся к силе, активируя все запасные порталы. Сейчас его приказ уже транслировался не только на третий, но и на оставшиеся уровни. – Всем архивариусам – уносите по максимуму книги, в первую очередь все документы с грифом «Секретно»! Быстрее!

Он увидел, как плавится пол на третьем ярусе, образуя дыры, – и в то же мгновение отключил порталы на этом уровне. Проекция позволила ему видеть отчаявшихся магов, не успевших шагнуть в портал и вынужденных теперь схватиться в последней битве с пролезавшими в дыры церковниками. Он наблюдал за тем, как гибнут люди, несколько долгих минут, а потом выключил проекцию. Он не мог допустить, чтобы в порталы прорвались нападавшие, – тогда сам смысл эвакуации будет утрачен – церковники просто последуют за ними в их последнее убежище.

Оставалось сделать еще одну вещь. И помоги ему боги чтобы он успел: церковники прорывались вверх, как раскаленный нож сквозь масло.

Передав контроль за отключением порталов одному из своих помощников, Глаакх вызвал экстренный канал связи с Квадраатом.


Глава Белой Лиги недоуменно смотрел в дергающуюся проекцию, представшую перед ним.

– Глаакх? Что у вас происходит?

– Кхенеранн решил выступить в открытую. Мы проигрываем, Квадраат.

– Почему ты только сейчас говоришь об этом?

– А что, ты бы помог?

– Нет, но…

– Нет времени на выражения соболезнования, светлейший. Я хочу просить тебя разрушить артефакт Калхара..

– Глаакх, ты сошел с ума! Если мы его уничтожим, то любые межпространственные перемещения станут невозможными!

– Если ты не уничтожишь свою часть, они все равно будут сопряжены с большим риском! Надежность артефакта сильно понизилась после разрушения Красной Башни. Нам потребовались века, чтобы научиться направлять силу с использованием только двух частей! Если ты оставишь свою часть – никто из ваших людей все равно в ближайшие сто лет не сможет сю воспользоваться!

– Ты что, собираешься уничтожить свою? Зачем? Ты можешь просто забрать его с собой? Если ты нашел время поговорить со мной – уж лучше найди время спасти артефакт! Это по-настоящему ценная вещь, и я не понимаю…

– Квадраат, да проснись же! А если они смогут открыть портал по остаточному следу? Они вычислят, куда мы ушли, и перережут, как овец! Мы исчерпали всю – слышишь ли? – абсолютно всю свою силу! Того, что у меня еще осталось, только и хватит, чтобы уничтожить артефакт и закрыть порталы. Я уже один раз недооценил мастерство и мощь Кхенеранна. Мои люди заплатили жизнями за эту ошибку! Я не собираюсь делать это второй раз!

– Да ты сам не сможешь уйти, если все части артефакта Калхара будут уничтожены!

– Зато мои люди будут в безопасности! Квадраат, я не пытаюсь тебя ослабить, но посмотри правде в глаза! Если они как-то смогли найти Башню – то только по эманациям, которые дают порталы. Ты же следующий! Неужели ты надеешься, что раз твоя мантия белого цвета, то они не нападут на тебя?!

– Не исключено, что не нападут. Традиционно источником зла считается твоя Лига. Мы не несем столько смертей в мир. Мы не пользуемся магией крови! Наша сила не связана с чужой смертью!

– Да не будь же настолько глуп, Квадраат!

– Ты просто хочешь обезопасить своих людей. А я не хочу ослаблять своих!

Глаакх хотел ему возразить, но понял, что уже не успевает – он чувствовал, как нападающие начали пробиваться на последний уровень Башни, где он находился. Глава Черной Лиги бессильно выругался и направил поток силы на артефакт, вмонтированный в сводчатый потолок яруса. Отдача швырнула его на пол, но маг увидел, как плавится и стекает бесформенной грудой то, что недавно было артефактом. Портал за его спиной – последний из незакрытых – исказился, подергиваясь электрическими разрядами. Глаакх пару мгновений раздумывал, но все же шагнул в него. Какая разница – разорвет его на части в пространстве или его уничтожат церковники? Вряд ли смерть от руки Кхенеранна будет менее мучительной.

Глаакх ощутил, как свертывается вокруг пространство, взрываясь изнутри, почувствовал обжигающую тело боль – и провалился в беспамятство.

Портал на верхнем ярусе, настроенный им на самоуничтожение в случае, если все маги покинут башню, взорвался, швырнув в лицо прорвавшихся церковников обломки каменных плит.

ГЛАВА 12

Керри разбудил отдаленный шум. Тяжелый шум сапог и бряцание металла. Охранники не должны были так близко подходить к этим комнатам, маршрут патрулирования пролегал по более дальним коридорам.

Она осторожно потрясла Ралернана за плечо. Эльф сонно заморгал.

– Что-то случилось, солнышко? – Голос его был низким и тягучим со сна.

– Я слышала шаги…

– Шаги? Какие шаги? – Он подавил зевок. – Я ничего не слышу…

Керри покачала головой:

– Тут кто-то чужой. Близко. Слишком близко.

– Хорошая моя, не волнуйся. Наверное, это просто охрана ходит по коридорам. Ну подумай сама, кто тут может быть чужой.

– Не знаю. Но собираюсь выяснить. – Она выскользнула из постели и начала одеваться.

– Керри, не надо так дергаться на любой шорох…

– Я просто посмотрю, все ли в порядке. Заодно проверю, как там Грей.

– С нашим сыном пять нянек и кормилица. Нет никакой необходимости бегать к нему по нескольку раз за ночь.

Керри оставила попытки застегнуть платье, дотянувшись до пуговиц на спине.

– Если бы ты согласился поставить его кроватку здесь, я бы не бегала! Это все твои дурацкие правила высокой аристократии. Спать в разных комнатах, ребенок должен быть отдельно и все такое!

– Так удобней. Просто ты к этому еще не привыкла.

– Т-ш-ш-ш! – Она замерла, прислушиваясь.

Шум шагов стал более отчетливым: те, кто перемешался по коридору, перешли на бег. Ралернан нахмурился. Теперь он тоже их слышал. Как бы то ни было, охрана не должна бегать, если ничего не случилось. Он тоже вылез из кровати и потянулся за одеждой. Возможно, на сей раз беспокойство Керри обоснованно.

Эльф еще не успел закончить свой туалет, когда дверь в спальню с грохотом распахнулась и внутрь ворвалась группа вооруженных воинов, закованных в тяжелые доспехи. Знаки различия свидетельствовали о том, что они относятся к личной гвардии правящего дома Абадосса – нагрудный доспех воинов украшал герб Ксорта. Чуть позади он заметил серую мантию служителя Пресвятого Ордена.

Ралернан зло сощурил глаза:

– Что вы себе позволяете?!

Церковник, шелестя полами мантии, выдвинулся вперед из-за спин воинов:

– Вы обвиняетесь в незаконном применении черной магии. По нашим сведениям, вы осуществляете постоянные убийства людей для подпитки заклинаний. Согласно вчерашнему приказу короля, указанные действия приравниваются к государственной измене.

– Убийства?!

Ралернан непроизвольно оглянулся на Керри. Девушка сильно побледнела, веснушки на ее лице стали очень заметны.

– Я никого не трогала! Я честно никого не трогала… – Ей было больно видеть тень недоверия в его глазах.

Церковник поднял руку, привлекая к себе внимание:

– Нас не интересует, кто именно из вас осуществлял эти мерзостные поступки. Вы оба арестованы по приказу лорда Ксорта и Пресвятого Ордена. Взять их!

Ралернан автоматически сдвинул Керри себе за спину.

– Подождите, что за чушь… Я хочу поговорить с Веренуром. Вы что-то напутали.

– Мы ничего не напутали, лорд Арриера.

Воины взяли их в кольцо. Керри судорожно вцепилась в руку Ралернана. Эльф со свистом выдохнул и прошептал ей:

– Ты мне раздавишь кости. Осторожней.

– Извини. – Она заставила себя ослабить хватку.

Из коридора снова раздался шум, на сей раз сопровождаемый женскими визгами и детским плачем. Керри с трудом заставила себя стоять спокойно.

В спальню ввалилось еще несколько вооруженных человек. Они вели с собой двух истерично рыдающих женщин, на руках одной из них хныкал грудной ребенок.

Лицо Ралернана превратилось в холодную маску.

– Мой сын тоже обвиняется в черной магии? – Он старался скрыть гнев, но это не вполне получилось.

Церковник резко толкнул женщину с ребенком внутрь круга воинов, окруживших чету Арриера.

– Все ваши владения и все ваше имущество переходит в государственную казну. Здесь некому заботиться о вашем потомстве. Лорд Ксорта оставляет вам на выбор – либо вы забираете ребенка с собой до вынесения приговора, либо мы передадим его в приют.

Женщина, держащая ребенка, упала на колени:

– Я ни в чем не виновата! Пожалуйста, освободите меня! Прошу вас! Я не сделала ничего дурного! – Руки у нее дрожали. Ребенок снова тихо захныкал.

Керри наклонилась к ней и аккуратно вытащила из стиснутых рук своего сына, укачивая его и успокаивая.

Женщина простерлась ниц.

– Отпустите меня, отпустите!

Церковник передернул плечами.

– Арриера в темницу. Остальных в допросную.

Ралернан шагнул вперед:

– Моя жена не может сама кормить ребенка. Вы не должны…

– Это не мои проблемы! Выполнять!


Керри смутно запомнила, как их вели длинными коридорами. Временами они встречали еще группы вооруженных людей, тоже сопровождаемые серыми мантиями. Кое-где у стен она заметила валяющиеся в неестественных позах тела, залитые кровью: телохранители Арриера пытались оказать сопротивление, но их смяли численным перевесом. Керри старалась не смотреть. Она не хотела знать, кто погиб. Хотела надеяться, что кто-то мог уцелеть. Не смотреть, не смотреть… Но все же смотрела. Уже почти у выхода она увидела тело Грахама, перекрывавшее коридор. Тело гиганта было буквально нашпиговано стрелами, светлые глаза безжизненно смотрели в потолок. Керри отвернулась, утыкаясь носом в теплое плечо Ралернана. По ее лицу беззвучно текли слезы. Как могли они не услышать нападения? Тут сражались и сражались долго, не щадя своих жизней. Они должны были услышать шум раньше, куда раньше! Ведь среди нападавших не было магов, чтобы поставить звуковой барьер! Не было же? Керри покосилась на церковника в серой мантии, спокойно шествовавшего впереди. Неужели слухи о нападении на Черную Лигу – правда? Ох, боги, не может этого быть, не может…

Когда они вышли наружу, она непроизвольно поежилась: днем еще было достаточно тепло, но ночи уже напоминали о том, что лето закончилось. В воздухе сильно пахло гарью. Она оглянулась. Часть зданий Керхалана пылала ярким огнем, рассеивая ночную тьму. Керри почувствовала, как напряглась рука Ралернана под ее пальцами.

– Что тут происходит? – Его голос был отстранен и холоден.

Сопровождавший их церковник не удостоил их ответом, но один из стражи прокомментировал:

– Ксорта отдал приказы арестовывать изменников. Много приказов.

Ралернан посмотрел вперед. Горела почти половина столицы. Что же произошло? Действительно ли это распоряжение Веренура? Он не мог в это поверить. Он же только вчера по-дружески общался с Ксорта. Что могло случиться за эти несколько часов, что прошли после их расставания?

Эльф ощутил тычок в спину:

– Эй, не спать!

Он послушно прибавил шаг, все еще пытаясь понять, что же он мог упустить.


Веренур, хмурясь, подписал очередной положенный перед ним лист и недовольно повернулся к стоящему за его спиной Кхенеранну:

– Может, вы мне хоть что-нибудь соблаговолите объяснить? Вы разбудили меня среди ночи и заставили заниматься совершеннейшим маразмом. – Он взмахнул подписанным приказом об очередном аресте. – Вы хоть понимаете, что вы заставляете меня арестовать не только обычных людей, но и всех белых магов, которые на настоящее время находятся в столице!

– Не только арестовать, но и казнить, – спокойно поправил его Глава Пресвятого Ордена.

– Тем более! Вы отдаете отчет в том, что эти казни спровоцируют атаку магов? И чем вы прикажете мне отбиваться? Я не знаю, видели ли вы вблизи магическую атаку, а вот я – видел! И уверяю вас, зрелище парящего над головой огромного дракона или армия оживших трупов не способствуют улучшению самочувствия!

– Лорд Ксорта, – Кхенеранн тонко улыбнулся, – ваша паника смешна. Какая атака? Мы говорим о Белой Лиге! Они не владеют атакующей магией.

– А я не владею никакой вообще! Почему вы не хотите оставить в столице эскорт из своих людей, если уж, как вы утверждаете, вы теперь тоже можете колдовать? Я не хочу в одиночку отвечать за ваши фокусы!

– Потому что атаки не будет, а распылять свои силы я сейчас не намерен. Маги напуганы, лорд Ксорта. Очень сильно напуганы. После того как моя вера помогла мне разрушить средоточие темных сил – Черную Башню, маги не рискнут выступить в открытую. Они уже видели, что их магия – ничто перед истинной верой. Никакие кровавые убийства не помогут им противостоять моей силе.

– Это лишь слова. Простите меня, но чем вы докажете, что действительно уничтожили Черную Лигу?

– Не ведите себя, как мальчишка! Я не собираюсь вам что-либо доказывать. Я просто пошел вам навстречу и попытался развеять ваши страхи. Но если вам угодно вцепляться в них, как голодной собаке в кость, – дело ваше. – Кхенеранн почти что фыркнул. – Вы все подписали?

– Все, все! Зачем вам это, Кхенеранн? Убить всех, кто лоялен к магии? Хотите внедрить политику устрашения? А Арриера? Если уж убивать всех, то его-то почему нет?

– Вам не надо этого знать. Считайте, что Арриера и его жена – ваш подарок для меня.

– Но вы столько времени хотели убить Керриалину! А теперь вдруг отказываетесь от этого, когда представляется такой шанс!

– Лорд Ксорта! Я отказываюсь только от их публичной казни. Что я буду делать с ними в своих казематах, вас совершенно не касается. Но я уверяю вас – навряд ли Арриера будет в состоянии претендовать на трон, даже если выживет. Мои люди… очень изобретательны в нанесении увечий.


Камера, в которую их бросили, судя по всему, находилась под землей. Окон не было, камни стен были влажными от сырости и покрыты липким слоем мха и гнили. Этот мох фосфоресцировал в темноте, наполняя помещение призрачным мерцанием. Мерцания было слишком мало, чтобы его можно было считать светом, но оно хотя бы чуть-чуть рассеивало кромешную тьму. Кое-где по камням сочились струйки воды, образуя затхлые лужи в углах. Вода просачивалась сквозь пол вниз, находя крошечные трещины в камнях. Если бы они могли уподобиться этой воде! Ралернан в ярости ударил по скользкой стене.

Тяжелая дверь, окованная в несколько слоев железом, загрохотала, открываясь. Он увидел высокого охранника, с ног до головы облаченного в тяжелую броню, – и еще одного, маячившего за спиной первого.

– Эй, Арриера! Вас велено было покормить, чтобы вы не сдохли раньше времени! – Охранник засмеялся. – На, лови! – Он кинул эльфу небольшой мешок.

Дверь со скрежетом закрылась. Ралернан опустил мешок на пол и повернулся к Керри.

В камере не было никакой мебели. Не было даже соломы, из которой можно было бы сделать некое подобие постели. Просто глухой каменный мешок. Керри сидела на осклизлых камнях пола, укачивая на руках Грея. Словно почувствовав его взгляд, она подняла голову. Глаза у нее были печальны.

– Тебе действительно надо поесть, Ралернан. Нет смысла терять остаток сил.

– Я не голоден.

– Мы все голодны. – Она чуть слышно вздохнула.

Эльф подошел к ней и присел рядом на корточки, успокаивающе дотронулся до плеча.

– Все будет хорошо. Я уверен, что Веренуру передали мои слова, и он…

– Не будет, – перебила его Керри. – Подержи Грея, пожалуйста. – Она протянула ему ребенка. Эльф аккуратно забрал его. Девушка резко встала и пошла по периметру камеры, внимательно глядя себе под ноги. В слабом мерцании, даваемом мхом, он только смутно видел ее силуэт.

– Что ты ищешь?

– Мне казалось, я натыкалась тут на какой-то обломок от полос, которыми обита дверь… А, вот он. – Она наклонилась и подняла что-то. Ралернан не видел, что именно. В отличие от него, Керри недостаток освещения не мешал рассмотреть поднятый обломок. Он представлял собой треугольный кусочек металла, немного заостренный с одной стороны, – слишком слабо, чтобы его можно было бы пытаться использовать как нож. Но поцарапать кожу до крови он мог. Она сильно сжала обломок в ладони, не обращая внимания на боль.

– Керри, что ты там делаешь?

– Не мешай.

Ей надо было нарисовать круг. У неё не было ни мела, ни чего-либо похожего. Но Л'эрт иногда чертил круги кровью. Значит, и она сможет. Керри медленно пошла вдоль стены, сжимая руку, заставляя кровь сильнее капать из царапины и следя, чтобы линии получались правильными. Идеально правильными.

Встать в центр, сосредоточиться… Слабые ручейки силы поползли к ней, вызывая покалывания по коже. Л'эрт не учил ее магии созидания, не успел. Но она видела, как он это делает. У нее должно получиться. На мгновение пришли непрошеные воспоминания о том, как у нее выходит совсем не то, что она хочет. Керри мотнула головой, прогоняя их прочь. Получится. Она сможет. Сила накапливалась, концентрируясь в пульсирующий шар. Керри сформировала заклинание и наполнила его этой силой.

Откат отшвырнул ее к стене, больно вжав в камни. Она медленно открыла глаза, боясь посмотреть.

– Керри, что ты творишь? Меня словно в снег окунули.

Она подошла к центру круга. Там появился глиняный кувшин с крышкой. Она капнула его содержимое себе на палец и лизнула. Боги, неужели получилось?

– Керри! – Ралернан поднялся.

– Молоко. Я сделала молоко для Грея. Его же надо кормить. А сама я не могу.

Подхватив кувшин, она медленно подошла к Ралернану и опустилась рядом с ним на пол. Ноги подкашивались. Керри вдруг показалось, что она очень устала. Наверное, эта магия отнимает куда больше сил, чем она думала.

– Ты дрожишь.

– Это оказалось несколько сложнее, чем я думала. Но у меня получилось! – По ее губам скользнула тень торжествующей улыбки.

Грей явно не разделял восторга своей матери. Несмотря на нормальный вкус, наколдованное молоко не вызвало у него особенного энтузиазма, и в процессе кормления большая часть субстанции оказалась на одежде Ралернана. Впрочем, Грей все-таки наелся и снова сонно засопел, уютно устроившись на руках эльфа.

Ралернан отрешенно вздохнул, свободной рукой пытаясь отчистить с одежды липкие пятна.

– Тебе тоже надо есть, – тихо сказал он Керри.

Она пожала плечами:

– Ну потерплю какое-то время. Ничего страшного. Все равно никакого выбора у меня нет.

– Есть. – Он почти прошептал, но она услышала: – Ты можешь… ты можешь взять мою кровь.

Керри замерла.

– Ты сошел с ума!

– Нет… я не хочу, чтобы ты страдала. Тебе же, наверное, не обязательно меня для этого убивать. – Он попытался Улыбнуться.

– Нет, Раль! – Она разозлилась. – Я не пью человеческую кровь! И я не убивала никого, что бы ты ни думал! Проклятье, то, что я вампир, еще не значит, что я убийца!

– Я не имел в виду, что ты убийца!

– Ты бы видел, как ты на меня посмотрел! – Она резко отвернулась. – Не желаю больше об этом разговаривать! А что касается моего питания, то, насколько я знаю, Л'эрт мог длительное время обходиться без крови, просто слабел при этом. Значит, и я смогу!

– И откуда ты так хорошо знаешь его вампирские привычки?!

– Еще немного, и я подумаю, что ты ревнуешь!

– А если и да, то что? Знаешь, какими глазами он на тебя смотрит?

Она скрестила руки на груди. Внезапно ей показалось, что стало очень холодно.

– Я знаю, как он на меня смотрит. Ты меня в чем-то обвиняешь?

Ралернан с шумом выдохнул:

– Нет-нет. Я же знаю, что он до тебя не дотрагивался. Прости. Конечно, на тебя сложно смотреть равнодушно. Ты просто очаровательна. А я нервничаю и несу чушь. Прости меня.

Керри прижалась щекой к влажным камням стены. «Не дотрагивался!» Ох. Если бы так. Ей миллион раз хотелось рассказать правду – и каждый раз она останавливалась. Если она даже себе не могла до конца объяснить своих эмоций, как она объяснит их Ралернану?

– Керри, хорошая моя, ты обиделась? Ты сердишься?

– Нет, не сержусь. Просто устала. Ты тоже меня прости, я вовсе не собиралась обсуждать, что умеют вампиры. А за Л'эртом я просто слишком много наблюдала, когда он учил меня.

– Да-да, конечно.

Конечно. Она помотала головой, пытаясь прогнать воспоминание о бесенятах, прыгающих в синих глазах. Он монстр и убийца. И вообще, когда находишься в темнице, есть куда более актуальные темы для размышления.

– Нам надо выбираться отсюда. И поскорее.

– Я убежден, все это просто недоразумение. Если я переговорю с Веренуром, вся эта ситуация тут же разрешится.

– А если ты не успеешь с ним поговорить до того, как она разрешится? Ты видел, когда нас вели через центральную площадь, что там строят эшафот? Ты готов поручиться, что они не собираются нас казнить?

– Дорогая, когда я последний раз видел Веренура, его поведение было абсолютно обычным. Уверяю тебя, он не замышлял нашей казни. И я полагаю, что церковники могут действовать сами по себе, без его согласия.

– Допустим. Но тогда возможен шанс, что он сидит где-то в соседней камере и тоже ждет, пока эшафот достроят.

Ралернан запнулся. Такая мысль ему в голову не приходила.

– Ну в любом случае, как ты хочешь отсюда выбираться? Делать подкоп? Попытаться перебить охрану?

– Я думаю… – Она пошла по периметру камеры, методично обстукивая стены. В одном месте звук получился немного другим. – Тут пустота за стеной. Ты вообще что-нибудь знаешь об этом месте?

– Боги, да ничего я не знаю. Обычная городская тюрьма. Я здесь и не был-то ни разу. Даже если у нас и получится выковырять камни из стены, там вполне может оказаться просто другая камера. Я не думаю, что те, кто нас поймал, обрадуются при виде наших попыток побега. В любом случае это долго. – Он подошел к Керри, осторожно придерживая на руках ребенка. – Тут камни подогнаны практически без щелей, а у нас нет никакого инструмента. – Он слегка задумался. – Разве что ты его наколдуешь.

Керри мотнула головой:

– Слишком долго. Отойди подальше, пожалуйста. И наверное, отвернись.

– Зачем?

– Я хочу попробовать пробить стену.

– Ты хочешь сделать – что? – Глаза у него округлились. – Ты что, смеешься?

– Нет. Я не уверена, что получится, но хочу попробовать. Ралернан, ты только снова не сердись, пожалуйста, но теоретически я же теперь сильнее тебя. – Она замялась. Как-то не слишком приятно напоминать лишний раз любимому, что она – монстр.

– Ты думаешь, что сможешь насквозь пробить камень?! Это же смешно! А если у тебя не получится? Ты переломаешь руки? А если там действительно просто другая камера?

– Я предпочитаю попробовать, чем мучиться сомнениями. Отойди, пожалуйста.

Ралернан покачал головой, по все же отошел. Когда она начинала говорить таким тоном, переубедить ее становилось невозможно. Но ломать руками стены!

Он не успел додумать до конца, когда услышал звук разбиваемого камня – и обернулся. Керри трясла правой рукой. С костяшек пальцев капала кровь. Нескольких быстрых ударов вполне хватило, чтобы в стене камеры образовалась дыра, способная пропустить человека.

– Ох ты… – Он прерывисто вздохнул. – Ты в порядке?

– Мм… ну, наверное. Только больно очень. – Она слизнула кровь с разбитых пальцев и выглянула в образовавшуюся дыру. – Там не камера. Там какой-то коридор. Кажется, старый. И паутина везде. Мы пробили одну из его боковых стен.

Ралернан подошел к дыре:

– Я ничего там не вижу. Слишком темно.

– Зато я вижу. Пошли!


Сначала они двинулись направо, но вскоре натолкнулись на массивную дверь, перегораживавшую коридор. Керри какое-то время прислушивалась, а потом предложила пойти в другую сторону: за дверью она расслышала бряцанье оружия и доспехов. Сражаться с охраной голыми руками они не могли. Нет, она, вероятно, могла бы пробить тело человека так же, как камень, но она не была уверена, что сможет заставить себя это сделать. К тому же охранников могло быть несколько, а со всеми одновременно ей точно не справиться.

Коридор долгое время шел прямо, а потом начал петлять. Керри периодически простукивала стены, по за камнем везде была только земля. Постепенно коридор начал подниматься выше, о чем свидетельствовало уменьшение влажности. Керри полностью потеряла восприятие времени. Ноги устали и гудели. Ралернан шел тихо, прижимая к себе спящего Грея, и старался не спотыкаться. Казалось, эти заросшие мхом стены будут тянуться бесконечно.

После очередного поворота Керри пришлось резко остановиться. Перед ней был тупик. Проход дальше был замурован, причем не очень давно – насколько она видела в темноте, кладка была более свежая, чем камни стен.

Не размышляя, она еще раз попыталась пробить камни. На сей раз ей потребовалось куда больше ударов – стена была довольно толстая, но все же она пробилась. Кожа на руках у нее была содрана до мяса, и она порадовалась, что Ралернан этого не видит.

За кладкой коридор продолжился, но стены были уже не каменными, а земляными, и потолок постоянно понижался. Под конец им почти что пришлось ползти.

Она уже начала бояться, что коридор кончится просто обвалом земли, когда впереди замаячило что-то чуть более светлое, чем окружающая их тьма. Леше через несколько минут они выбрались на поверхность.

Керри казалось, что они шли безумно долго, но небо все еще было темным – значит, ночь еще не кончилась. Или это уже следующая ночь? Ралернан с шумом вдохнул свежий воздух и оглянулся. Кажется, они вылезли за крепостной стеной – во всяком случае, ему казалось, что именно се смутные очертания он видит у себя за спиной. Вокруг было тихо и безлюдно.

– А куда теперь?

– Лучше всего подальше отсюда, – проворчала Керри. – Чем дальше, тем лучше.

– Но надо же понять, что произошло и где Веренур.

– Слушай, ну какая разница, где он?

– Но… если его тоже схватили, его необходимо освободить!

– Ралернан! Если мы сейчас вернемся, мы снова окажемся в лучшем случае за решеткой, а в худшем – на костре!

Он вздохнул:

– Ты права. Нам надо спрятаться.

ГЛАВА 13

Подвал был темным, сырым и очень плохо освещенным. По полу бегали крысы, заставляя Квадраата вздрагивать на цокот когтей по камням. Нет, Глава Белой Лиги не боялся крыс. Он боялся пропустить действительно важный шум – и вздрагивал при любом.

Глаакх вел себя более сдержанно, но частично это обуславливалось большой усталостью и болью от ожогов, испещривших правую часть его тела. Половина лица мага превратилась в жутковатую маску. Глава Черной Лиги выжил, но шрамы от взрыва останутся с ним до конца жизни – никакая магия не в состоянии была уже их вылечить. Искаженный портал вышвырнул его далеко от места потайного убежища Черной Лиги. Глаакх не стал добираться туда. Вместо этого он воспользовался одним из немагических каналов связи, чтобы устроить встречу с Квадраатом. Ему потребовался почти месяц, чтобы достаточно поправиться и прийти на встречу самостоятельно.

– Итак, темнейший? Я иду на значимый риск, особенное учетом последних новостей, встречаясь с тобой.

– Ты все еще веришь, что Кхенеранн не будет выступать против тебя? Сохранит подобие нейтралитета?

Квадраат нахмурился. У него действительно была такая надежда. Была, пока несколько дней назад Глава Пресвятого Ордена не устроил в столице несколько «показательных», как он выразился, казней. Казней белых магов. Они были довольно слабыми магами, и их уничтожение особенно не влияло на общий уровень силы Белой Лиги, но сам факт этой казни однозначно говорил о том, что Кхенеранн не собирается останавливаться на достигнутом. Квадраат отдал приказание всем своим магам залечь на дно. И он не стал требовать возвращения в башню тех из них, кто в момент казни был вне нее. Точнее, он потребовал, чтобы они этого не делали.

После уничтожения Глаакхом артефакта Калхара магия порталов работала нестабильно. Временами порталы работали, как и раньше, а временами из них на выходе вываливались разорванные куски тел. После третьего такого случая никто не рисковал ими пользоваться. Такая же ситуация возникала и с трансляцией изображения на длительные расстояния, но искажение проекции хотя бы не несло в себе опасности жизни.

Маги могли вернуться в Белую Башню, не используя порталы, но Квадраат не был уверен, что за ними не организована слежка. Сам он, покидая башню для текущей встречи, применил все мыслимые и немыслимые меры предосторожности, и все равно опасения не оставляли его.

– Нет, я не верю в нейтралитет. Хотя пока Кхенеранн в открытую ничего не объявлял. Я просто кожей чувствую, что это вот-вот произойдет.

– Народ взвинчен. Кхенеранн внедряет в массы идеи о недопустимости любой магии. Они его поддержат. У нас два варианта: либо затаиться, как крысы, по своим норам, и ждать, пока не ослабнет его вновь обретенная сила – либо попытаться контратаковать.

– Атаковать? Темнейший, я думал, твой разум не пострадал от ожога. Ты сам понимаешь, что ты говоришь? О какой атаке может идти речь? Кхенеранну каким-то образом удалось вытянуть в этот мир часть первородной силы своего бога. Он нас сделает, как мух. Раздавит одним пальцем и не поморщится! И это ведь твоя магия настроена на сражение! А наша не предназначена для войн! Ты предлагаешь моим людям пойти под нож?

– Выслушай до конца. Ты слишком напуган.

– Зато ты слишком спокоен. Терять-то уже больше нечего!

– Всегда есть что терять. Послушай. Ты помнишь, что мы так и не смогли разобраться с пророчеством Сиринити? Кхенеранн бахвалился, что уничтожит носителей стихийных сил, по, когда я незадолго до его нападения проверял ситуацию, они все еще были живы. В смысле, все, кроме носителя белой силы. Там по-прежнему пульсирует какое-то непонятное пятно света.

Квадраат тяжело вздохнул. Глаза его были печальны.

– Мне кажется, мы опоздали с этим. У нас уже нет возможности в открытую заниматься предотвращением пророчества. К тому же, несмотря на то, что мои люди попрятались, я все же думаю, что нападение на Белую Башню – лишь вопрос времени. Просто мы уйдем первыми, не дожидаясь, пока земля разрушится в катаклизмах и погибнет все живое.

Глаакх сцепил пальцы, не обращая внимания на боль в обожженной руке.

– Не обязательно. Мне как-то не пришло это в голову раньше, но… Наверняка столь активное использование сил Наисвятейшего стало возможно именно потому, что стихийные силы рвутся в наш мир.

– И что?

– Наисвятейший смог выбросить Изначальных богов из нашего мира. Выбросить, но не победить. Сейчас он не полностью присутствует в мире, и я подозреваю, что вся доступная ему сила – то, что демонстрирует сейчас Глава Пресвятой Церкви. – Глаакх сделал паузу, облизывая пересохшие губы. – Пророчество Сиринити не сбудется, если все три стихии не прорвутся в материальный план. Если хотя бы одна не сможет этого сделать – все ограничится локальными катаклизмами. Да, они принесут с собой разрушения, но мир не разрушится до основания! Многие погибнут, но и многие выживут. – Он снова сделал паузу. – Я предлагаю ускорить материализацию богини Тьмы, Клиастро, и, если этого будет недостаточно, – богини Света, Акерены.

Квадраат со свистом втянул воздух.

– Ты это серьезно?! Это даже не риск, это фактически игра со смертью!

– Я знаю, знаю! Но у нас нет выхода! Если Изначальные боги придут в мир, наша сила возрастет не меньше, чем у Кхенеранна. Я имею основания полагать, что даже больше. И мы сможем схватиться с ним на равных. Кроме того, согласно некоторым трактовкам, Изначальные боги для материализации используют физические оболочки только на краткое время, после чего оставляют их. Если это действительно так, люди, послужившие оболочками богам, должны приобрести сверхординарные способности и силы.

– Это очень малореальный вариант развития событий. Большинство трактовок склоняются к тому, что материальные носители будут уничтожены – либо как личность, либо и физически тоже.

– Согласен, но это просто дополнительный шанс. Основная идея, не подлежащая сомнению: если боги вернутся, наша сила более чем значимо возрастет.

Глава Белой Лиги не ответил, задумчиво сплетая и расплетая толстые пальцы.

– Светлейший, я не вижу другого выхода! Если мы не победим Кхенеранна, мир все равно рухнет. Ты же сам так сказал. Так что мы теряем?

Квадраат качнул головой:

– Ты прав. Ты действительно прав. Но я бы предпочел не призывать обоих богов сразу. Возможно, достаточно будет силы только одного из них? А разрушений будет меньше.

– Я согласен. Я знаю, по логике нам имеет смысл сначала помочь материализоваться Акерене – возможно, одного нарушения порядка прихода богов будет достаточно, чтобы отвести существующую угрозу. Но я бы все-таки настаивал на Клиастро. Не из-за того, что это моя богиня – просто, пока мы будем искать носителя силы Света, мы упустим слишком много времени. А оно сейчас драгоценно.

Квадраат задумчиво разгладил собравшуюся в складки мантию у себя над брюшком.

– Мне известна потенциальная оболочка Акерены.

Глаакх отмахнулся.

– Да, да, я участвовал в последних изысканиях. Но раз точно не ясно, жив этот эльфийский ведун… как его?.. Варрант или нет, мы же не сможем его использовать.

– Да нет… Я нашел еще одну потенциальную оболочку.

Черный маг нахмурился, отчего шрамы на изуродованной половине лица конвульсивно дернулись. Квадраату стоило труда не выказать неприязнь.

– Разве может быть больше, чем одна оболочка, одновременно?

– Сложно сказать. Очень сложно. Но мы же точно не знаем. Возможно, Варрант все же мертв. Я, во всяком случае, сейчас больше склоняюсь именно к этой точке зрения.

– А если не он, то кто тогда?

– Лорд Арриера. Мне все-таки удалось получить его кровь, буквально меньше месяца назад. При проверке идет положительная реакция. Я не взял с собой результаты исследований, поэтому прошу поверить мне на слово.

– Не нравится мне все это. Почему все потенциальные оболочки так связаны друг с другом? К тому же, насколько я знаю, Арриера – не белый маг?

– Да, не маг. Но возможно, потенциальный маг. Тем не менее его кровь подтверждает, что он может быть носителем стихийных сил.

– Ну допустим. Насколько я помню, ты и изначально его подозревал, только не мог этого проверить. – Глаакх потер сухощавыми пальцами висок. – Хорошо. Давай начнем с богини Света.

Квадраат замялся:

– Собственно, я не собирался просить начинать с Акерены. Скорее, просто хотел поставить тебя в известность, кого нам придется использовать следующим.

Брови Глаакха взлетели на лоб.

– Ты хочешь сказать, что по собственной доброй воле соглашаешься первой призвать мою богиню? И усилить черных магов?

– Нет. Просто Арриера… Его придется еще поискать.

– В каком смысле? Он большую часть времени проводит в своем замке в Керхалане, это общеизвестно. К тому же, насколько я в курсе, у него недавно родился сын, которого он просто обожает, – навряд ли он соберется куда-то неожиданно исчезнуть.

– Ты был отрезан от информации после того, как Кхенеранн уничтожил Черную Башню. Ты знаешь, что в столице было восстание?

– И?

– Пресвятой Орден попытался арестовать лорда и леди Арриера. Я не знаю точно, что там произошло, но им каким-то образом удалось вырваться – и убежать. На настоящий момент времени я не знаю, где они. А развернуть слежку в условиях гонений на магов со стороны Пресвятого Ордена я не нахожу возможным. Мои люди быстрее погибнут, чем смогут принести какую-либо полезную информацию.

Глаакх нервно провел рукой по лысоватому черепу, смахивая бисеринки пота.

– Но они живы?

– Лорд Арриера – точно да, насчет его жены не знаю – ее крови у меня нет. Относительно нее как раз ты можешь сказать более точно.

– Это потребует времени, пока я доберусь до своего убежища.

– Если бы ты не разрушил артефакт Калхара, проблем с перемещением у нас бы не было.

– Ну да. У нас были бы проблемы с церковниками, неожиданно выпадающими из закрытых порталов. Квадраат, просто ты не видел, что Глава Пресвятого Ордена делал при нападении на нас. Если бы ты видел это своими глазами, ты понял бы мои опасения.

– Давай не будем на эту тему. Ты не переубедишь меня.

– А, как знаешь! Кто будет связываться с Ра'ота?

– Как-то ты не горишь энтузиазмом…

Глаакх вздохнул:

– Светлейший, рискну напомнить тебе, что этот маг завалил Риффира. А я отдаю себе отчет, что мои силы до уровня Риффира еще недотягивают.

– Вас сильно ослабили внутренние дрязги. – На лице белого мага мелькнула легкая тень удовлетворения.

– Квадраат! Да, проклятье, нас ослабили дрязги, наша Лига практически полностью уничтожена, я, как ее Глава, имею силы меньше, чем ты, и если у вас есть желание нас окончательно прихлопнуть, то шансы выиграть будут практически стопроцентные. Но приглуши хоть ненадолго наше старое противостояние. Сейчас речь о том, чтобы спасти магию как таковую.

– Извини, не сдержался. Но Риффир вполне мог проиграть поединок только потому, что боялся убивать потенциальную оболочку силы. Боялся допустить прорыв стихийной богини в наш план бытия.

Глаакх покачал головой:

– Нет. Он оставил кое-какие записи… Он вроде нашел какой-то способ уничтожить Ра'ота, не сопровождая это материализацией силы Тьмы. Но из его записей однозначно непонятно, что именно он хотел сделать. И следовательно, как ни прискорбно это признавать, Ра'ота – маг ранга более высокого, чем я. И возможно, чем ты, уж прости меня за этот допуск.

Квадраат сохранил нейтральное выражение лица.

– Пусть так. Тогда к нему действительно опасно идти без предварительной договоренности. Я попробую связаться с ним дистанционно.

– Проекции работают через раз. И не фокусируются на человеке, только на территориальном объекте.

– По моей информации, он в последнее время находится в замке Орион. Проклятое место за западе страны. Я попробую навести фокус на замок. Если нет – пошлю гонца с письмом. По результатам будем думать.

ГЛАВА 14

Вечер начинался традиционно. Л'эрт осторожно проверил, нет ли под дверью натянутых веревок, а над дверью – соответственно ведра. Веревок не было, что было плохо. Нет, не то чтобы ему нравилось получать холодный душ, да еще и в одежде, просто, как правило, это означало наличие потенциальных неприятностей в других местах, зачастую менее предсказуемых. Последний раз на него перевернулся ковш с навозом, когда он попытался пройти по саду.

В коридоре было тихо. В общем-то вполне логично, так как единственное живое существо в замке сейчас где-то притаилось и, вероятнее всего, ждет, пока все остальные оценят ее старание. Или не ее, что тоже не исключено.

Вампир вздохнул и медленно двинулся к лестнице. Все эти мелочи вызывали неудобство, но были скорее забавными, чем беспокоящими. На самом деле его беспокоил Аластра. Лгал ли ему Карвен про охоту? Если нет – почему почти за год только сам Карвен нашел его? Особенно с учетом того, что последние месяцы Л'эрт почти постоянно сидел в своем замке? При этом сам Аластра очевидным образом избегает контакта: остыв, Валина пыталась с ним связаться, но не преуспела в своем намерении. Нет, Л'эрт, конечно, мог бы разыскать Аластра – в отличие от Валины, он не был ограничен ночным временем, но это было бы аналогично засовыванию головы в пасть медведя с целью изучения его прикуса – любопытно, но опасно для жизни.

Задумавшись, он не обратил вовремя внимание, что лестница блестит несколько сильнее, чем положено для камня, даже отполированного. А когда обратил, было уже поздно: ноги поскользнулись, и даже его быстрота реакции не позволила избежать падения вниз с сопутствующим пересчетом ступенек различными частями тела.

Пол под лестницей, вероятно, тоже был чем-то смазан, так как Л'эрт пролетел без остановки прямо в дверь, ведущую в столовую. Естественно, задев при этом веревку, которая была под этой дверью натянута. С небольшим интервалом на него сверху грохнулись два ведра – одно с чем-то до омерзения липким, второе – с перьями.

Л'эрт выругался. Попытка встать ни к чему хорошему не привела – вокруг двери тоже был скользкий пол. В результате он только еще больше облепился перьями.

Из глубины комнаты послышался осторожный перестук каблучков. Перестук постепенно приблизился, но вплотную обладательница каблучков не подошла, остановившись на безопасном расстоянии.

– Белочка, ну каких демонов, а? То есть ты не поверила моим словам о том, какой я весь белый и пушистый, и решила меня таким сделать? И буду я теперь ходить мехом вовнутрь и перьями наружу? – Он выразительно поднял руку, к которой прилипла куча пуха и перьев, делая его похожим на монстра.

Ратиниара помялась, все-таки не решаясь приблизиться.

– Ну я же не для тебя это делала!

– Но тогда почему, будь оно проклято, в эти дурацкие ловушки все время попадаю именно я?

– Не всегда… Просто иногда так случается.

– Мне не нравится это иногда! – Он осторожно поднялся, держась рукой за дверной косяк. – Ставьте их друг другу в спальнях, в конце концов. Тут-то зачем?

– Потому что в спальне не так много вариантов. И потом, там сложно не заметить ловушку, если ее ждешь. Это же так понятно.

– О боги! – Он схватился рукой за голову, в результате чего на лоб к нему прилипло еще несколько перьев. – За что мне это, а?

– Ты мог бы кого-нибудь отослать. Тогда таких проблем не было бы.

– Мог бы. Но не буду.

– Почему? – В ее голосе слышалось легкое недоумение.

– Люблю ходить в перьях. – Л'эрт фыркнул, поворачиваясь к ней спиной и намереваясь выйти прочь. Не рассказывать же ей правду, в конце концов. Никто не любит ощущать себя кормушкой.

– Л'иив'ахк?

Он обернулся:

– Ну что еще?

– Мм… Не ходи в ванную.

– Мне что, так и разгуливать в таком виде? Тебе нравятся мужчины, покрытые перьями? Иди сюда, я приобщу тебя к этой неземной радости.

– Просто… просто я там кое-что сделала… И нельзя будет отмыться.

– Боги… Ладно, пойду мыться в пруду. Между прочим, там холодно. Вот простужусь, заболею и умру. И ты во всем будешь виновата.

– Вампиры не простужаются!

– И зачем я тебе это рассказал? – пробормотал он уже себе под нос, осторожно выкарабкиваясь прочь из скользко-липкой лужи.


Когда Л'эрт отчистил перья, уже окончательно стемнело. Ратиниара ждала его у подножия лестницы.

– Л'иив'ахк, – она нерешительно подошла к нему, – ты сердишься?

– Ну а что прикажешь мне еще делать? Радоваться, что ли? – Он раздраженно отбросил с лица еще мокрые от недавнего мытья волосы.

– Но… не могу же я ничего не делать, если Валина постоянно подстраивает мне ловушки! Она же это воспримет как мое поражение.

Он хмыкнул:

– Победа, поражение… Нашли из-за чего играть в войнушку. Вообще, по логике вещей, вам положено набить мне морду и успокоиться. Так нет же, прямо интриги королевского двора.

Ратиниара взяла его за руку:

– Не сердись. Пожалуйста.

Он вздохнул:

– Ох, боги. Ну хорошо, хорошо, я не сержусь. Сейчас займусь самогипнозом с целью убедить себя, что мне нравится, когда мне на голову всякое г… в смысле дрянь, сыплется.

– Ты добрый и хороший. – Она прижалась к нему.

Л'эрт издал сдавленный смешок:

– Белочка, ты ничего не напутала? Добрый и хороший вампир?

– Добрый и хороший, – упрямо повторила она. – Хотя и глупый.

– Ну вот. Уже дошли до оскорблений. Спасибо тебе большое.

Он усмехнулся, обнимая ее и наклоняясь, чтобы поцеловать. Ратиниара отстранилась, делая шаг назад:

– Уже стемнело!

– Плевать…

– Я не хочу лишний раз ее злить. – Она попыталась отступить еще на пару шагов.

– Белочка, стой! – Л'эрт заметил, что пол в той стороне, куда она пыталась отойти, странно блеснул. Но не может же она сама не помнить про свои же ловушки!

– Нет, я…

Она не договорила, наступив на блестящую поверхность. На точеном лице отразилась тень удивления, а в следующее мгновение она уже падала, запрокидываясь назад. Л'эрт ругнулся сквозь зубы и прыгнул, стараясь попасть между ней и полом. Еще не хватало, чтобы она разбила голову о камни!

Он успел: эльфийка придавила его сверху, заставив вспомнить о наличии кое-где острых сколов на напольных плитках.

– Судя по всему, это уже не твои штучки? – Он сделал попытку улыбнуться. Ратиниара пошевелилась, поворачиваясь к нему лицом.

– Не мои. – Голос у нее был тихий.

Л'эрт насторожился:

– Все в порядке? Ты не сильно ушиблась?

– Я… нет. Помоги мне встать, пожалуйста. Поскорее! – Она попыталась подняться, опираясь на него, но смогла только сесть – пол был слишком скользким.

Раздавшийся сверху холодный голос объяснил Л'эрту се торопливость:

– Я тебе не помешаю, муж мой? Нет?

Он приподнял голову. Валина стояла на втором пролете лестницы и смотрела на них, скрестив руки на груди. В черных глазах пылало бешенство.

– Дорога-ая, – медленно протянул он, – как я рад тебя видеть…

– Подлец! – Ее заметно трясло.

– Я?! Мне казалось, это ты тут решила помыть пол.

– Но это не повод на нем обниматься!

– Эмм…

Он покосился на Ратиниару, все еще опиравшуюся на него. Под взглядом Валины эльфийка отняла руки и резко дернулась в сторону, пытаясь отодвинуться. Лучше бы она этого не делала – потеряв равновесие, эльфийка снова упала на Л'эрта. Через ее плечо вампир заметил, как Валина побледнела.

– Дорогая, может, ты спустишься сюда и мы побеседуем?

– Не раньше, чем эта шлюха уберется отсюда!

Л'эрт разозлился:

– Я вроде бы просил тебя контролировать свои выражения!

– Ну как же тебе не стыдно?!

– Мне невероятно стыдно. Но ты могла бы ограничиться оскорблениями исключительно в мой адрес.

– В твой?! Это же она тебе на шею вешается!

Он изогнул бровь:

– То есть, по-твоему, я тут – жертва соблазнения, что ли?

– Если бы она так к тебе не липла, ты бы наверняка се прогнал! И отодвинься от нее, в конце концов, когда я с тобой разговариваю!

Л'эрт лениво улыбнулся. Глаза у него были холодные.

– Не могу, дорогая. Ты тут очень тщательно перемазала все поверхности.

– И что, ты так и будешь с ней в обнимку лежать?!

– Мм… ты права. Я себя веду совершенно неразумно. Надо это исправить.

Он медленно сдвинул замершую эльфийку чуть в сторону от себя, одновременно переворачивая ее на спину. На лице Ратиниары отразилась тень облегчения – до того момента, пока Л'эрт не перевернулся сам, нависнув над ней сверху.

– Что ты делаешь? – прошептала она. – Ты что, хочешь ее позлить?

– Т-ш-ш… Мне надоело играть по чужим правилам. Не волнуйся. – Он наклонился к ней и поцеловал. Губы ее были теплые и мягкие.

– Она же сейчас спустится сюда и устроит драку! – с трудом выдавила эльфийка, когда он наконец оторвался.

– Надеюсь, что спустится. – В синих глазах затанцевали бесенята. – Но драки я постараюсь избежать…

– Тогда что…

– Ты слишком много говоришь. – Он улыбнулся, снова Целуя ее и чувствуя, как учащается ее пульс.

– Л'иив'ахк, перестань… – Она попыталась перехватить его пальцы, быстро расстегивающие застежки лифа. – Ты сошел с ума…

– Самую малость… – Он справился с застежками, и его пальцы скользнули по теплой коже се грудей.

Ратиниара с трудом сдержала стон.

– Но мы же не можем… прямо здесь…

Он на минуту прервался:

– Почему нет?

– Но… она же на нас смотрит!.. – Эльфийка стрельнула взглядом наверх.

Валина действительно смотрела на них, вцепившись руками в перила. Каменная резьба едва не крошилась под ее пальцами. Черные глаза казались огромными на мертвенно-белом лице.

– Прекрасно. Пусть смотрит. – Л'эрт издал тихий смешок. Неуловимо-быстрым движением он освободился от рубашки, свернув ее и подложив под голову Ратиниаре. – Надеюсь, ей понравится, и она захочет присоединиться…

– Боги, ты точно сошел с ума! А если я не хочу?

– А ты не хочешь? – Он лизнул ее в ухо, вызывая волну дрожи.

– Это плохо кончится… – прошептала эльфийка, с трудом сдерживаясь, чтобы не дотронуться до него.

– Неправда, хорошо. Я буду очень стараться. Честное слово! – Его рука переместилась к ней на бедро, поглаживая и незаметно сдвигая ткань юбки вверх.

Ратиниара ощутила холодок его пальцев сквозь тонкий батист трусиков и тихо застонала. Л'эрт снова поцеловал ее, жадно и нетерпеливо. Она ответила, уже ни о чем не думая. Во рту возник металлический привкус крови. Глаза Л'эрта стали темными, почти черными.

И в этот момент его резко дернули вверх, заставляя принять сидячее положение. Как Валина спускалась, он не слышал.

– Сволочь! – Валина с размаху влепила ему пощечину. – Сукин сын! Что ты себе позволяешь! – Она ударила его еще раз. – Дрянь! Паскуда! – Она не выдержала и разревелась, закрыв лицо руками.

– Валь, Валь, не надо… – Он отвел ее руки и медленно коснулся губами ее губ.

Она попробовала оттолкнуть его, но ничего не вышло. Валина зло ткнула его кулаком в ребра. Он чуть отодвинулся.

– Фу, Валь. У меня же синяки останутся.

– Подлец! Как ты можешь так вести себя?

– Как «так»? – Выражение на лице вампира было сама невинность. Его пальцы нежно скользнули по ее шее.

– Пусти меня! Немедленно пусти и не трогай! – Она злилась. Ощущение его руки на своей коже было слишком приятным.

– Нет. – Он смотрел прямо в ее глаза. Она почувствовала, как кружится голова, и попыталась отвернуться.

– Л'эрт, применять ментальный контроль к своим запрещено! – Она хотела сказать это громко, но получилось шепотом.

– Всего чуть-чуть… Поцелуй меня…

Голова кружилась все сильнее, его глаза были темными озерами, в которых хотелось утонуть. Она не поняла, как наклонилась вперед, впиваясь в его губы. Сладко, сладко до безумия…

Валина не сопротивлялась, когда он дернул вырез ее платья вниз, разрывая ткань. Теплые пальцы коснулись ее груди, нежно сжали сосок. Валина с шумом выдохнула воздух… И почувствовала, что голова больше не кружится. Но прикосновения теплых рук были такими волнующими… Она широко распахнула глаза, окончательно приходя в себя. Руки Л'эрта не могут быть теплыми!

К ней действительно прикасалась рука эльфийки. Л'эрт держал ее за запястье, направляя движение. Валина дернулась. Он схватил се за плечи, не давая отстраниться.

– Нет… Л'эрт, я не хочу… так…

Он склонился к ее лицу.

– Скажи «да»… Пожалуйста, хорошая моя… Мне безумно этого хочется… – В его глазах плескалось желание. Теплые пальцы на ее груди легонько шевельнулись, возобновляя поглаживания.

– Л'эрт… – У нее вырвался полувздох-полустон. Ей были приятны эти ласки и невыносимо стыдно из-за этого.

– Скажи «да». – Он очертил пальцем контур ее губ. – Прошу тебя, скажи «да»…

Она снова почувствовала привкус крови на его губах.

– Да, да, да!

ГЛАВА 15

Его разбудило шипение, настойчиво лезущее прямо в мозг. Л'эрт ругнулся и попытался заснуть снова, но шипение не прекращалось. Он открыл глаза.

Почти прямо у него над головой висел снежно-белый овал, чуть мерцающий в полутьме спальни. Он-то и издавал шипящие звуки. А издавал он их исключительно потому, что на замок Ориона было наложено защитное заклинание, блокирующее самораскрытие порталов любого вида. Л'эрт какое-то время тупо пялился на овал, надеясь, что вызывающий потеряет терпение и отключится. Спать хотелось страшно. Однако его надежды не оправдались. В нецензурных выражениях объяснив овалу, куда тому надо пойти, он снял блокировку, разрешая двустороннюю связь.

В овале возникло изображение невысокого, склонного к полноте старика, закутанного в белую мантию. Круглое лицо обрамляли седые волосы, глаза были водянисто-серы и прозрачны. Изображение то и дело перекрывалось помехами. Л'эрт недоуменно помотал головой. Что за хрень?

– Квадраат, ты часом адресочком не ошибся?

– Маг Ра'ота, я хотел поговорить именно с тобой.

Изображение Главы Белой Лиги почти полностью скрылось за рябью помех. Л'эрт поморщился и автоматически сфокусировал энергию со своей стороны, стабилизируя портал. По краям белого овала расцвели синие точки. Выражение удивления на лице белого мага он не успел заметить – оно мелькнуло слишком быстро. А Квадраат почувствовал, как по спине у него пополз ручеек пота. Как мог этот Ра'ота без малейших усилий поддержать проекцию? Он словно включил уничтоженную часть артефакта! Какой же силой он обладает?

– Ну говори. Только не очень долго, а то я спал всего два часа. – Л'эрт широко зевнул, старательно прикрывая рот ладонью. Правила приличия его совершенно не беспокоили – он просто не хотел демонстрировать Квадраату свои зубы. – И не очень громко, желательно, а то не только меня разбудишь.

– Ты знаком с пророчеством Сиринити?

Вампир насторожился:

– Частично.

– Мне необходимо знать, что именно ты знаешь и из каких источников.

– Зачем? Я тебе не подотчетен. Или я что-то пропустил и Черной Лигой рулишь теперь ты? Тогда ты забыл костюмчик перекрасить.

Квадраат вздохнул. Глаакх предупреждал его, что у Ра'ота тяжелый характер, но как же все это некстати!

– Глаакх не может с тобой связаться. Ты в курсе последних действий Пресвятого Ордена?

– А именно?

– А именно – нападения на Черную Башню.

Брови Л'эрта поехали вверх:

– Кхенеранн начал войнушку? Забавно…

– Отнюдь. Черной Башни больше нет. Большинство магов Черной Лиги уничтожено. Глаакх серьезно ранен.

– Печально, но мне-то что с того? – Вампиру удалось сохранить нейтральное выражение лица. Новость его шокировала, но показывать это Квадраату он не собирался. – Или Глаакх просил тебя завербовать меня добровольцем в свой отряд сопротивления?

– Что-то в этом роде. Мы с Глаакхом… Мы решили объединить паши силы, чтобы поставить Пресвятой Орден на место.

– Благие намерения. Хвалю, молодцы. Но это не ответ на мой вопрос.

– Нам сейчас необходима поддержка всех более-менее сильных магов. Твоя тоже.

– А что я с этого буду иметь?

– Это не вопрос финансов! – Глава Белой Лиги возмутился. – Это вопрос существования магии как таковой! Но если тебе нужны деньги, то я их тебе обеспечу. Я располагаю более чем солидными ресурсами.

– Деньги? Не смеши меня… Этого добра у меня и так хватает. Давай так: ты мне сейчас детально расскажешь, что ты от меня хочешь, а я скажу тебе, что я хочу за свои услуги.

Квадраат нервно сплел пальцы в замок на животе:

– Мы возвращаемся к моему первому вопросу. Мне необходимо знать, как много и из каких источников ты знаешь о пророчестве Сиринити.

– Риффир кое-что сболтнул перед смертью. Если я его правильно понял, моя персона – отнюдь не та кандидатура, к которой вы должны обращаться за помощью. Потому как вопросы сохранения в целости данного мира должны быть приоритетней, чем сохранения магии.

Глава Белой Лиги тяжело вздохнул:

– То есть тебе известно, что ты являешься потенциальной оболочкой богини Тьмы?

– Ага, есть такое дело.

– Мы хотим, чтобы ты помог ей материализоваться в нашем мире.

– Ч-чего?! – Л'эрт чуть не поперхнулся, глаза у него полезли на лоб. – У меня что, слуховые галлюцинации? То есть ты пришел попросить меня помочь Клиастро разрушить мир? Это чтобы Кхенеранну ничего не досталось, что ли? По принципу собаки на сене?

– Я… могу объяснить.

– Да уж было бы неплохо. А то я начинаю сомневаться, что ты в своем уме.

– Ты бы все равно помог богине Тьмы прийти в наш мир, это только вопрос времени. Именно поэтому мы старались тебя уничтожить, чтобы не допустить ее прихода.

– Это я знаю, спасибо. – Вампир ехидно улыбнулся, не разжимая губ. – Ты мне лучше поясни, что так кардинально поменяло ваши планы.

– Ты и сам это уже сказал. Пресвятой Орден. Если их не остановить, они уничтожат всех магов. И некому будет воспрепятствовать свершению пророчества Сиринити. Если же нам удастся оказать сопротивление Кхенеранну и, я надеюсь, победить его, мы сможем не допустить глобальных катаклизмов. Согласно пророчеству, приход в наш мир каждого из богов будет сопровождаться значительными выплесками силы, которые найдут свое отражение в сдвигах земной коры и последующих разрушениях – наводнениях, землетрясениях, извержениях вулканов и аналогичных событиях. Однако пока силы всех трех Изначальных богов не соединены, эти катаклизмы будут носить локальный характер. Опасность уничтожения возникает, только если боги объединятся в нашем плане бытия. Мы… мы решили, что если выпустить в наш мир только одного из богов, это помогло бы нам остановить Пресвятой Орден и тем не менее сохранить контроль над пророчеством. Если остальные боги не будут материализованы, миру ничего не будет грозить.

– Угу. Кроме нескольких десятков землетрясений и кучи погибших в них Людей. Принцип меньшего зла, Квадраат?

Глава Белой Лиги нахмурился:

– С каких пор тебя останавливают человеческие жертвы, маг Ра'ота? На твоих руках столько крови, что никакому землетрясению не снилось!

Л'эрт сжал зубы. На щеках у него заходили желваки. В памяти невольно всплыл срывающийся крик: «Прочь отсюда, чудовище!..»

– Действительно, какая разница, сколько жертв. – Голос его был холоден и абсолютно спокоен. – Позволь только уточнить – почему вы остановились именно на Клиастро? Решили, что она самая сильная из богов?

Квадраат нервно потер ладони:

– Какая разница?

– Разница в том, что, пока ты не ответишь, я отказываюсь говорить дальше.

Глава Белой Лиги шумно вздохнул:

– Мы решили обратиться к тебе, так как нам затруднительно обратиться к остальным потенциальным оболочкам богов.

– А кстати… – Выражение на лице Л'эрта стало абсолютно непроницаемым. – Кто они, остальные … эмм… оболочки?

– Это тебя не касается!

Л'эрт паскудно улыбнулся:

– Меня все касается, светлейший. Кажется, ты еще не понял. Если ты хочешь получить мою помощь, тебе придется отвечать на любые мои вопросы. Но, хвала богам, любопытство мое не очень велико. Поэтому потрудись отвечать, не вставая в свои дурацкие позы, когда я спрашиваю. И лучше всего – отвечать правду. Я, видишь ли, почувствую, если ты солжешь. После чего наши переговоры скоропостижно закончатся.

– Но эта информация тебе совершенно ни к чему!

– Это мое дело. Итак?

Квадраат колебался несколько долгих минут. Вампир терпеливо ждал. Он хотел проверить свое старое предположение относительно вероятности вовлечения Керри в это проклятое пророчество в качестве сосуда бога Огня.

Глава Белой Лиги сдался первым:

– Хорошо, я дам тебе эти сведения. Но это секретная информация и… – Он покосился за спину Л'эрта, где, обнявшись, лежали две черноволосые девушки.

Вампир проследил за его взглядом и пожал плечами:

– Они спят. Пока что. Если ты будешь говорить быстро, твоя информация останется только между нами.

– Потенциальный носитель богини Света – лорд Арриера. Потенциальный носитель бога Огня – его жена.

– Мм-да… – Ему почти удалось скрыть свое замешательство. Почти. Еще и Ралернан тут замешан! – А почему тогда вы не хотите призвать Акерену? Если я не ошибаюсь, уж ты-то должен был бы настаивать именно на ней? К тому же твоих магов теперь больше, чем черных, и, если с ее материализацией возрастут силы всей Лиги, это более разумно.

– Это действительно было бы более разумно. К тому же это, возможно, нарушило бы исполнение пророчества, так как там оговорен строго определенный приход богов. Но мы не можем воспользоваться услугами лорда Арриера.

У Л'эрта появилось неприятное предчувствие:

– Почему?

– Потому что несколько дней назад Кхенеранн устроил в столице ряд показательных казней и арестов – уничтожал пособников «темных сил», сиречь магов и им сочувствовавших.

– Но она же жива! – непроизвольно вырвалось у вампира. Не мог он не почувствовать, если бы Керри причинили боль. Благодаря связке между Мастером и новообращенным вампиром он мог ощущать ее эмоции – очень смазанно и нечетко, но тем не менее она точно была жива – и здорова.

– Мм… с чего тебя так заинтересовало самочувствие именно леди Арриера?

– А меня всегда больше девочки интересуют, чем мальчики. Может, я планировал ее в свою постель затащить.

Квадраат не удержался от шпильки:

– Насколько я вижу, у тебя там и так уже тесно.

– Завидуешь, твоя светлость? Ты лучше не отвлекайся, а по делу говори.

– Леди и лорда Арриера арестовали. Мне неизвестно, собирались ли их казнить или еще что, но они сбежали. И теперь никто не знает, где они. Моих ресурсов для их поиска недостаточно.

– Угу. Понятно. И теперь вы хотите, чтобы я ответил «да» на предложение Клиастро, буде она ко мне пожалует?

– Мы хотим, чтобы ты попытался ее вызвать сам. У нас нет времени ждать.

– У вас нет выбора.

– Я долго размышлял над этой проблемой, как и Глаакх, и мы сходимся во мнении, что применение разработанного нами заклинания позволит найти Клиастро в ином мире бытия и поговорить с ней. Мы хотим, чтобы ты это сделал.

– А если это не получится?

– Мы полагаем, что получится. Итак, я закончил наше предложение. Теперь я хочу услышать, что конкретно надо тебе.

Л'эрт изогнул уголки губ:

– Я правильно тебя понял, что, в случае, если ваша затея с Клиастро удастся, вы постараетесь уничтожить носителей прочих богов, чтобы не допустить исполнения пророчества?

– В целом да. От этого зависит безопасность всех живущих.

– Если я соглашусь на ваше предложение, вы отдадите мне право убить их лично. Разумеется, в соответствии с вашими правилами.

Квадраат изумленно расширил глаза:

– Мне показалось, ты заинтересован в леди Арриера…

– Тебе неправильно показалось. Да или нет, светлейший?

– Но зачем тебе это?

– Маленькая личная месть. – Улыбка вампира стала страшной. – Так да или нет?

Квадраат устало поднял руку:

– Хорошо, пусть будет по-твоему. Когда мы их поймаем, уничтожать их будешь ты.

– Твое слово?

– Да, мое слово. Клянусь.

– Хорошо. Итак, что мне надо сделать, чтобы поговорить с богиней Тьмы?

– Я пришлю к тебе своего человека с подробными инструкциями и частью необходимых ингредиентов. Наилучшее время для обращения к богине – примерно через полторы луны от настоящего времени. Когда мой посыльный прибудет, свяжись со мной.

Л'эрт кивнул и разорвал связь.

Значит, он был прав насчет Керри. Ох как мерзко! Может, маги все-таки ошибаются? Да нет, глупо на это надеяться. К тому же Ралернан – оболочка Акерены…

Он уставился в пустоту. Пророчество не сбудется, если потенциальный носитель стихийной силы будет уничтожен в соответствии с определенными правилами. Любой из трех. Любой…

Он нервно расхохотался, сжимая голову руками. Ведь так просто! Принять предложение Клиастро и обрести сумасшедшую силу. Найти Ралернана и сдать его магам. И все. Вся вина упадет на Орден Высокой Магии, а не на него. К тому же это во имя спасения мира, разве нет? А время… время многое сглаживает. И будет работать на него. Практически идеальный план.

Абсолютно идеальный. Потому что любой другой приведет к се смерти. Проклятье!

ГЛАВА 16

Окно было маленькое, наспех затянутое бычьим пузырем. Сквозь него практически ничего не было видно, и Ралернан распахнул раму настежь, впуская в комнату сомнительные запахи переулка. Трущобы. Они таскаются по самым грязным трущобам. Можно сколько угодно уговаривать себя в том, что тут куда проще скрываться, но истинная причина состояла в практически полном отсутствии денег. И, если уж на то пошло, в его полнейшем неумении их заработать.

Он пытался. Он действительно пытался. Но его воспитывали как потенциального наследника трона – даже в изгнании, даже когда у власти стояла Некшария, вокруг него всегда была куча людей, которые готовы были его поддержать и найти средства к существованию. Получается, сам по себе он абсолютно ничего не стоит?

Он пробовал найти работу. Любую – от учителя для отпрыска знатной семьи до уборщика в трактире. Но по Абадоссу шла волна гонений, активно подпитываемая Пресвятым Орденом. И люди очень неохотно нанимали эльфов, как и прочих представителей старых рас.

Наверное, они в чем-то правы. Ралернан устало потер виски. Снова вернулись непрошеные воспоминания.


– Итак, что за письмо вы хотите составить?

– А ты на каких языках писать умеешь? – . Сидящий напротив грузный мужчина неприязненно покосился на Ралернана. Одежда мужчины была покрыта салом и жирными пятнами, бусинки глаз тонули в излишне пухлом лице.

– Почти на всех, благородный господин. – Эльф старался говорить нейтрально. Пока что ему это удавалось.

– Гм. Ну значица, так. Мне надо одному козлу письмецо в Лавиран отправить. Тамошнее наречие тебе знакомо?

– Да. Изволите начать диктовать?

– Ну давай. Только смотри, мне лишние траты не нужны. Чтобы и бумага и чернила из тех, что подешевле.

Ралернан молча кивнул. Можно подумать, у него есть возможность предложить действительно качественную бумагу. На все это нужны деньги, а пока все его попытки как-то разрешить финансовый вопрос постоянно проваливались.

– Значица, так. Пиши. И чтоб все слово в слово! «Вирек, старый ты козел и вонючий свин!..»

Эльф невольно нахмурился и попытался прервать:

– Может, лучше все-таки выразить ваши мысли в более классической форме?

– Чё? В какой-такой форме? – Мужчина с необычной для столь плотного сложения легкостью перегнулся через стол и схватил эльфа за грудки. – Я чёт-та не понял? Ты меня чего, оскорбить хочешь?

Ралернан аккуратно высвободился, стараясь не делать резких движений.

– Я ни в коей мере не хотел вас оскорбить, благородный господин. Я просто высказал небольшое предложение, которое могло бы представить ваше письмо в наилучшем свете.

Мужчина пристально изучал его лицо, но, видимо, счел оправдание приемлемым.

– Ты не выпендривайся, эльф. Не надо мои слова в «лучшем свете» делать. Я как говорю, так и пиши, а иначе платить не буду.

Ралернан устало кивнул и послушно начал записывать. Большая часть письма состояла из оскорблений неизвестного ему Вирека разной степени тяжести. Эльф порадовался, что не ему отдавать это послание. Через полчаса мужчина ушел, забрав аккуратно сложенные листки письма и оставив на столе эльфа горстку медных монет. Ралернан только потянулся к ним, чтобы убрать с виду, как ему на плечо опустилась чья-то тяжелая лапа, придавливая к скамье. Он повернул голову.

Стоящий сзади громила оскалил щербатый рот в улыбке. Громила был обнажен до пояса, и стальные мышцы перекатывались буграми под кожей. Рядом с ним, почти перекрываемый массивным телом громилы, притулился хрупкий старичок.

– Эй, эльф! Я тут слышал, тебе деньги нужны? – Голосу громилы был низким и хриплым. Рукой он продолжал удерживать эльфа на месте.

– Возможно, нужны. А что за работа?

Старичок чуть выдвинулся вперед. Взгляд его Ралернану не понравился – слишком скользкий.

– Несложная работа… Совсем несложная. Ты справишься. Возможно, тебе даже понравится. – Старичок подошел ближе, бесцеремонно запустил руку в серебристый водопад волос эльфа, падающих почти до талии, вытащил несколько прядей и повертел их между пальцами. – Мягкие, как пух. Чудесно. Ты будешь пользоваться успехом.

Ралернан зло прищурил глаза и единым плавным движением вывернулся из-под лапы громилы и выдернул волосы из рук старика.

– Я не ваша собачка, уважаемый. Затруднитесь держать ваши руки при себе.

Старик поджал тонкие губы:

– Такой миленький и такой нервный. Ничего, это мы исправим.

– Мне не нравится направление нашего разговора. Полагаю, нам стоит расстаться.

Громила наградил его широкой ухмылкой:

– Эй, эльф, ты чего, не понял, что ль? Ты либо согласишься за деньги, либо задарма. Никаких расставаний не будет. Ты понравился моему хозяину, а он всегда получает то, что ему нравится. Или тебе пару костей для острастки сломать?

Ралернан медленно поднялся. Ростом он не уступал напиравшему на него громиле, но был существенно тоньше в кости.

А ведь он же обещал трактирщику, что не создаст никаких беспорядков! И вот, пожалуйста. И дня не прошло!

– Ты меня еще не поймал, человек. А уже рвешься посчитать мои кости. Не рановато ли?

Громила шагнул вперед, в глазах его загорелись нехорошие искорки:

– Я так думаю, эльфенок, пары костей тебе будет маловато. Надо тебе преподать урок, как должно относиться к новым хозяевам этой жизни.

Ралернан вздернул подбородок, серые глаза его стали злыми:

– Новые хозяева? Не громко ли сказано? Вы, как блохи в матрасе, – пока что вас много, но как только начнут наводить порядок, все вы сдохнете! Вы были, есть и останетесь зверями, а век зверей недолог. Недоразумение природы!

Громила выматерился сквозь зубы и бросился на эльфа, широко расставив руки. Ралернан ласточкой поднырнул под левую лапищу и тут же развернулся.

– И это все, что ты умеешь, новый хозяин жизни?

Громила оскалил щербатый рот и небрежно подхватил одной рукой с пола тяжелую скамью. Старик покосился на них и торопливо отошел подальше, видимо, не желая попасть кому-нибудь под руку в драке.

– Лучше сдавайся по-хорошему, эльф. Пока ты еще жив.

– Ты слишком много хвастаешь, обезьяна!

Громила зарычал и размахнулся скамьей, с силой рассекая воздух. Ралернан автоматически уклонился от удара. Нападавший был силен, очень силен. Но он привык, что его сила компенсирует все огрехи ведения боя. Какое-то время эльф просто кружил по трактиру, уклоняясь от громилы. Он еще немного надеялся, что тот остынет и дело можно будет решить мирным путем.

Очередной удар опять пришелся мимо. Скамья с хрустом ударилась о пол и разлетелась. Доской случайно прорвало кожу громилы, потекла кровь. Один из остававшихся в трактире посетителей, наблюдавших за дракой, язвительно расхохотался:

– Эй, медведь, да ты, я посмотрю, и сам себя неплохо отделаешь!

Громила повернулся в сторону шутника, но тот уже спрятался за стойку. И ярость громилы переключилась на эльфа. Ярость придала ему недостававшей быстроты – и ему наконец удалось обхватить своими лапищами торс Ралернана. Тот дернулся, но руки громилы держали не хуже стальных тисков. Не ослабляя захвата, громила поднял эльфа над головой, слегка раскрутил – и бросил в стену трактира. Здание чуть дрогнуло от силы этого удара. Громила довольно расхохотался.

Но улыбка победителя сползла с его лица, когда он увидел, что эльф поднимается на ноги.

Ралернан оттер капавшую изо рта кровь. Голова звенела. Кожа на затылке была глубоко рассечена: отбрасывая назад волосы, он измазал пальцы в крови. Эльф разозлился. Да, он обещал трактирщику, что не создаст проблем, но он не предполагал, что его телом будут вышибать стены. Раз этот человек хочет драки, он получит ее. Его терпение не безгранично!

Он скользнул вперед мягким и плавным движением, напоминающим перекатывающиеся кольца кобры. Еще минуту назад он был у стены, а сейчас уже оказался вплотную к спине гориллы. Тот начал недоуменно оборачиваться, но тут эльф захватил его пальцы в свою руку и резко дернул вниз, заламывая наружу кисти и одновременно нажимая несколько болевых точек на ладони. Громила с шумом выдохнул воздух и попытался высвободиться, стряхивая эльфа, как стряхивают маленькую назойливую собачку. Но чем сильнее он двигал кистью, тем быстрее росла боль в захваченной руке.

Ралернан тем временем, пользуясь ослаблением внимания противника, с размаху ткнул его кованым носком сапога чуть ниже коленей. Ноги громилы подогнулись, и эльф резким рывком руки заставил громилу осесть на пол.

– Уходи. Уходи, пока я не решил, что я действительно хочу твоей крови. – Дыхание эльфа было ровным и медленным, будто он и не участвовал в драке.

Громила зарычал. Глаза у него налились кровью. Молча, не утруждая себя ответом, он кинулся на эльфа. Он даже поймал его. Оставалось только сжать его в своих пудовых лапах, выдавливая из изящного тела жизнь. На легкое, почти незаметное движение Ралернана он не обратил внимания. И даже не понял, что такого удалось сделать хрупкому эльфу, чтобы перекинуть его массивную тушу через себя – и кинуть почти через весь трактир, круша по дороге столы и скамьи.

Громила с невероятным шумом впечатался в ту самую стену, куда несколькими минутами ранее зашвырнул эльфа. Старое дерево не выдержало таких нагрузок – доски треснули, выламываясь наружу. Пробив стену, громила с размаху шлепнулся о мощенную камнем мостовую. В стене трактира образовалась огромная дыра, в которую без труда мог пройти человек.

Некоторое время громила валялся неподвижной грудой, и Ралернан уже испугался, что удар оказался слишком силен, но через несколько минут громила все-таки пошевелился и застонал. Встать ему удалось с трудом. Кинув на эльфа полный глубочайшей ненависти взгляд, он грязно выматерился и сплюнул себе под ноги. После чего двинулся прочь, пошатываясь и придерживаясь рукой за стены домов.

Кто-то из зевак издал восторженный свист. Ралернан обвел взглядом помещение. Трактир выглядел так, словно в нем порезвилось стадо диких животных. Навряд ли ему удастся это хоть как-то объяснить.

Опасения эльфа подтвердились – из-за стойки, дрожа всем телом, вылез трактирщик. Лицо его было пунцовым от ярости.

– Ты! – Трактирщик ткнул дрожащим пальцем в грудь эльфа. – Я дал тебе разрешение подработать здесь, и что ты тут устроил? Ты только посмотри! – Широким жестом он обвел разрушенную обстановку. – Мне тут работы не на один день, все чинить! А кто мне возместит убытки? Ты, что ли? Ты за весь день и пары горстей медяков не заработал! Ох, вот предупреждали же меня не связываться с эльфами, так нет! Пшел прочь, выродок несчастный! Прочь, пока я не позвал городскую стражу!

– Послушайте! – Ралернан поднял ладони вверх, пытаясь унять бешенство трактирщика. – Да, я действительно виноват, но я могу попробовать исправить нанесенный вред. Я могу помочь вам починить…

– Вон! Вон из моего заведения! – перебил его трактирщик. – Мало мне уже от тебя проблем, так ты еще хочешь добавить? Вон!

Ралернан вздохнул и шагнул через дыру в стене прямо на улицу, где уже собиралась толпа праздных зевак.

– Эй, ты! – Кто-то дернул его за рукав. Он обернулся, непроизвольно сжав руки в кулаки. Но окликнувший его человек не демонстрировал враждебных намерений. – Смотрю, не очень-то тебя здесь любят. А дерешься ты хорошо. Мне бы пригодился человек с такими навыками. Жаль, что у тебя такая эффектная внешность. Пресвятые запрещают нанимать нелюдей. – Незнакомец помедлил, дергая себя за пышную бороду. – Знаешь, что я могу тебе предложить? Если сумеешь притвориться человеком, найди меня. Бордилер меня звать. Попробую пристроить тебя охранником в свой караван.


Притвориться человеком. Ралернан вздохнул. Само по себе это уже считалось среди эльфов позором – скрывать свое происхождение. К тому же, чтобы стать похожим на человека, ему придется остричь волосы – у людей не бывает такого оттенка. Он криво усмехнулся. Всего-навсего – постричься. И забыть про то, что это знак статуса, знак происхождения. Волосы стригли за преступления, показывая, что провинившийся заклеймил себя позором.

Если кто-то когда-либо узнает, что он поступил так, он навсегда потеряет свое место среди Высшей расы. Более благородным считалось умереть.

Если он пойдет этим путем, он будет вынужден притворяться человеком до конца жизни. Навсегда.

Пальцы Ралернана вцепились в оконную раму, сдавливая червивое дерево.

А если он не притворится… Что будет с Керри? Что будет с его сыном? Неужели он так и будет закрывать глаза и верить, что деньги, которые она иногда приносит, она якобы «находит» на улице? Он подозревал, что она ворует их, но проверять это не хотел. А если действительно ворует? Если ее поймают? Ох, боги…

Эльф уставился в окно невидящим взглядом. Его честь не стоит ее безопасности. Это глупо! Так почему же он колеблется?

Ралернан со свистом втянул пахнущий грязью воздух.

ГЛАВА 17

Вдали показался еще один прохожий. Керри прижала к себе сонно сопящего Грея и приняла самое жалостное из всех возможных выражений лица.

– Добрый господин! – Прохожий запнулся, оборачиваясь в ее сторону. – Добрый господин, подайте немного денег! У нас дом сгорел, кушать нечего совсем! Добрый господин, ну самую малость, чего не жалко! – Она заглянула в его лицо. Боги, ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, ну пусть он окажется не таким твердолобым, как выглядит! Им так нужны деньги!

Сначала она пробовала воровать, но это оказалось неудачным решением. Нет, ее руки по-прежнему помнили, как быстро и незаметно обчистить доверчивого прохожего, а новоприобретенная благодаря превращению в вампира скорость реакции упрощала процесс изымания чужих средств до максимума. Однако уже на второй день ее поймала вооруженная до зубов шайка и детально объяснила, что данная территория принадлежит им. Она могла бы не принимать их во внимание, но каждый раз отслеживать их присутствие было утомительно. И она решила переключиться на попрошайничество. Здесь ее пока не гнали.

– Добрый господин! – Она встретилась с прохожим глазами. Тот моргнул, взгляд его стал замыленным. Не отворачиваясь, он полез за кошельком.

На колени девушки посыпались монеты – несколько серебряных и медь. С удивлением она отметила, что прохожий, кажется, отдал ей вообще все свои деньги. Он моргнул еще раз и медленно разогнулся. Пустой кошелек выскользнул из его рук и с легким шорохом упал в грязь. Прохожий немного постоял перед ней, покачиваясь из стороны в сторону, и нерешительно двинулся прочь – медленными, несколько дергаными движениями, совершенно непохожими на его прежнюю походку.

Керри нахмурилась, сгребая монеты в кучку. Странно-Опять эта история. Так уже один раз было. Тогда ей тоже отдали все деньги, словно она заколдовала человека. Но почему тогда это происходит не всегда? И как она это делает?

Она попыталась сосредоточиться и вспомнить детали, но усталость последних дней была слишком велика – воспоминания ускользали, теряясь в тумане. Было бы куда замечательнее, если бы у нее получилось управлять этим колдовством.

Она так глубоко погрузилась в себя, что не услышала шума шагов. И только когда шорох раздался совсем рядом, она наконец подняла глаза. Перед ней стояла немолодая женщина, закутанная в плотный плащ. Керри уже хотела снова завести свою жалобную песню, когда женщина склонилась к ней и заговорила сама:

– Ты знаешь заброшенную лесопилку на краю города?

Девушка моргнула, непонимающе уставившись на собеседницу. О чем это она?

Женщина повторила вопрос. Голос у нее был чуть надтреснутый и усталый.

– А… э-э… ну, знаю. А зачем вам это?

– Тебе нужно прийти туда, когда стемнеет. Одной. И проследить, чтобы за тобой не было слежки.

Керри недовольно нахмурилась. Что, опять разборки местной шпаны? Неужели и тут она нарушила чьи-то права? Но она вроде никого не сгоняла, и вообще эта улочка не могла похвастаться большим количеством денежных прохожих. К сожалению.

– Ты меня слышишь, нищенка?

– Я слышу. Но не понимаю. Кто тебя послал?

– Он не пожелал назваться. Мне нужно передать ответ. Ты придешь?

– Чтобы меня тихонько прирезали? Я похожа на ненормальную? Пусть приходит сюда и здесь разговаривает.

– Меня настойчиво просили убедить тебя прийти. Тебе дозволено взять с собой любое оружие.

– Если тот, кто тебя послал, будет не один, мне это не поможет. – Керри фыркнула. Упоминать о такой мелочи, как отсутствие у нее арсенала вооружения, она не стала.

– Меня еще просили передать тебе вот это. – На колени Керри упал маленький кожаный кошелек. – В знак мирных намерений человека, который меня послал. Меня просили передать, что, если ты придешь на встречу, тебя вознаградят более достойно.

Керри дернула завязки кошелька. Внутри блеснуло золото. Девушка нахмурилась и взвесила кошелек в руке. Далеко не состояние, но все равно много. Слишком много, чтобы просто так швыряться такими деньгами. Ее хотят купить? Кто и зачем? Ей стало любопытно. Да, соглашаться на эту встречу не самая разумная идея, но кто же ее хочет видеть?

– Зачем отдавать мне деньги вперед? А если я не приду?

– Я надеюсь, что ты передумаешь. Тебе обещали не причинять вреда. Мне сказали, что встреча продлится недолго Больше сказать мне нечего. Ты будешь?

– Я подумаю, – протянула Керри. Она была немного заинтригована. Если ее хотят убить, навряд ли они оставили бы ей денег. Она же не потащит их с собой, в конце концов. И потом, она ведь не человек. И ускользнуть из ловушки для нее не такая уж и проблема – с ее-то скоростью реакций. Может, все-таки сходить?

– Хорошо. Не приведи «хвост». Прощай. – Женщина развернулась и пошла прочь. Складки ее плаща поднимали пыль, и Керри показалось, что за ней стелется дымный шлейф.


Здание лесопилки казалось одной сплошной темной массой, почти не выделяющейся на фоне ночного неба. Керри нахмурилась. Ее тут ждут? А почему тогда нет света? Хотят застать врасплох? Ну и дураки. Она-то прекрасно видит и в темноте.

Она толкнула дверь. Та поддалась с легким скрипом.

Внутри было пустынно. Здание было заброшено почти год, перекрытия кое-где подгнили, а кое-где были поломаны. Сверху свисали клочья паутины – Керри постоянно приходилось отводить их от лица рукой. Пауков она не любила. На полу был разбросан какой-то мусор, давно засыпанный пылью. То и дело приходилось следить, чтобы не споткнуться. А еще было тихо. Она не ощущала чьего-либо присутствия.

Может, потому и не было света? Она пришла слишком рано? Или те, кто хотел ее видеть, опаздывают? Стемнело совсем недавно.

В центре помещения пол был слегка расчищен от пыли. На освобожденном пространстве было установлено несколько деревянных чурбаков, видимо, долженствовавших служить чем-то вроде стульев. Она уселась на один из них и приготовилась ждать.

Шагов она не услышала. Только вдруг неожиданно со спины накатила волна холода. Керри вскочила на ноги, выдергивая из ножен кинжал. Сзади раздался смешок. Она резко развернулась на звук. Там никого не было.

– Меня так легко не запугать, кто бы вы ни были! Эй, выходите! Или вы меня боитесь? – Она взмахнула кинжалом, заставив его засвистеть в воздухе. Но в верхней точке ее замаха кинжал кто-то перехватил и дернул с такой силой, что она была вынуждена выпустить рукоять. Новый смешок.

Керри обернулась. Черный силуэт почти растворялся в окружающей темноте. Маг? Она должна была уже видеть его лицо, но видела только темные тени. Керри зло сжала руки в кулачки и шагнула к нему.

– Немедленно отдай мой кинжал! И вообще, я ничего смешного не сделала!

– Извини. – Черные тени взвились маленьким смерчем вокруг ее собеседника – и распались. Керри изумленно уставилась в столь хорошо знакомые ей синие глаза вампира.

– Ты! Да что ты себе позволяешь?! – У нее перехватило горло от возмущения.

Л'эрт примирительно поднял руки вверх:

– Я не собирался тебя пугать, мышонок. Честное слово. Просто ты так забавно озиралась. – Он улыбнулся кончиками губ.

– Я не озиралась! И отдай немедленно мой кинжал!

– Не-а. Еще порежешься. Или меня порежешь. Оно надо?

Керри разозленно пошла в сторону вампира, выставив указательный палец. Он незаметно отодвинулся.

– Не смей надо мной издеваться! Ты, мерзкий и отвратительный тип!

– Ага, я тоже рад тебя видеть, мышонок. Тебя не затруднит снять крест?

Она нахмурилась:

– По-твоему, я совсем сошла с ума?

– Мм… видишь ли… – протянул вампир, – защитить тебя он не защитит, а вот неприятности может принести.

– Чушь!

– Не совсем. Ты немножко забыла, что сейчас эта цацка ближе к твоей коже, чем к моей. И, если он загорится, тебя обожжет первой. А поскольку ты теперь уже не человек, ожог от освященного предмета не залечится. Жалко было бы портить твою шкурку из-за какой-то случайности.

Лицо Керри превратилось в ледяную маску.

– Спасибо, что напомнил, кто я. Наверное, ты неплохо поразвлекся, обращая меня в монстра.

Л'эрт вздохнул:

– Да не развлекался я! Просто другого выхода не было.

– Ложь! Я знаю, ты умеешь залечивать раны! Просто тебе захотелось сделать из меня вампира, вот ты и воспользовался случаем!

– Я умею залечивать раны, а не воскрешать с того света! Ты умирала, когда я пришел!

– Значит, ты просто специально выждал, пока я не начну умирать!

– О боги… Тебя послушать, так у меня дел других нет, кроме как шататься под твоими окнами и ждать случая сделать из тебя вампира. Ты не переоцениваешь слегка свою значимость? Так, самую малость? – Он усмехнулся.

– Откуда я знаю? Как ты вообще там столь вовремя оказался? Может, это ты и нанял тех убийц?

– М-да… Мне вроде рассказывали, что покушение было не на тебя, а на Ралернана. Или, по-твоему, это тоже часть моего хитроумного плана?

– С тебя станется! – Она фыркнула. – Нет, а действительно, что ты делал в нашем замке? Я тебя не приглашала.

– Случайно проходил мимо, услышал вопли плакальщиков и решил заглянуть. Смотрю – знакомые лица. Ну и решил напакостить по полной. – Сарказм прямо сочился из его слов. – Так ты снимешь крест или тебе помочь?

– И не подумаю!

Л'эрт пожал плечами и сделал пару шагов вперед. Керри почувствовала теплое жжение в том месте, где крест касался ее кожи.

– Я могу подойти и поближе. Более того, я собираюсь это сделать. Я даже в принципе могу сам снять эту игрушку с твоей шеи, просто мне это будет слегка неприятно. Может, обойдемся без крайних мер? – Он сделал еще шаг вперед.

Керри отшатнулась:

– Не приближайся!

– Как мы уже выяснили, я двигаюсь быстрее тебя. – Он лениво покачал в ладони отобранный у нее кинжал. – Я думаю, не стоит устраивать игру в догонялки.

– Зачем я тебе понадобилась? Мог бы и не устраивать встречу в этом богом заброшенном месте. Наверняка ты замыслил какую-то дрянь.

– Поговорить хочу.

– А почему именно ночью?

– Атак романтичнее. – Он снова усмехнулся, продемонстрировав белые клыки. – Люблю общаться с очаровательными леди при лунном свете.

– Я серьезно! – возмутилась она. – Какой еще лунный свет? Тут темно, как в зад… Слишком темно, короче говоря.

Вампир рассмеялся:

– Виноват, сейчас проковыряю в крыше дырочки и обеспечу правильное освещение. Крест, мышонок. Ты его снимаешь, и я тебе все быстро рассказываю. Или я его снимаю сам. Ты же помнишь, ненадолго я могу к нему прикоснуться.

Керри ругнулась сквозь зубы и нащупала застежку. Не то чтобы она верила, что крест может ее защитить, но все равно… Она аккуратно сняла цепочку и положила ее на пол у своих ног.

– Ну? Так тебя устроит?

– Почти. – Он щелкнул пальцами. Порыв ветра, возникший из ниоткуда, ударил по кресту и зашвырнул его в дальний угол помещения. – Вот так точно лучше. Не забудь потом забрать.

– А почему ты не мог так сделать, когда он был на мне?

– Не хотел портить твою прическу. Лень было соизмерять силу удара.

– Может, ты все-таки расскажешь, зачем я тебе понадобилась?

– Ах да. Зачем ты мне понадобилась. – Он сдвинулся вперед, становясь почти вплотную к ней. – По жутко важному делу. Ты пообещаешь хранить наш разговор в тайне?

– Ну и?..

– Любопытная формулировка обещания. Надо будет запомнить. – Л'эрт обхватил ее руками за талию, без малейшего усилия приподнял над полом и посадил на валявшийся неподалеку чурбачок.

– Эй! Не трогай меня!

– Почему нет? – Он сел напротив и чуть наклонился вперед. Керри сцепила руки на коленях и старательно отвела взгляд. – Ладно, ладно, больше не буду. Не дергайся. Тебе нужно как можно быстрее исчезнуть из этого города. И крайне желательно сделать это получше, чтобы тебя никто не нашел.

– Чего? – Она оторвалась от лицезрения пола и уставилась ему в глаза, игнорируя опасность ментальной атаки.

– На тебя охотятся, мышонок. И вовсе не для того, чтобы сделать что-то хорошее. Ты в большой опасности.

– Пресвятой Орден? Но я думала, мы хорошо от них спрятались…

– Хорошо?! Половина этого провинциального городка рассказывает историю про сумасшедшего эльфа с серебряной гривой, рискнувшего поколотить личного телохранителя владельца всех крупных злачных мест в окрестностях.

– Кого-кого? Ралернан ничего не рассказывал. – Она слегка растерялась.

– Неудивительно. Мужчины обычно как-то не рвутся рассказывать о том, что их приглашают поработать в борделе. – Вампир хмыкнул. – Но суть в том, что тут вы очень красиво засветились. И если ты в ближайшее время отсюда не смоешься, могут быть неприятности. Причем не только со стороны Пресвятого Ордена.

– Л'эрт, я не понимаю! Кому я нужна? Я же правда никого не убивала! Честно! А мне никто не верит. – Она опять уставилась в пол и закончила почти шепотом: – И, по-моему, Ралернан тоже не верит.

Вампир бережно погладил ее по голове:

– Я верю. А Ралернан редкостный тупица.

Керри возмущенно стряхнула его руку:

– Он не тупица! Он добрый и хороший, и…

– Да-да-да, – перебил он, скривившись, словно только что сожрал ведро лимонов. – Полное совершенство, я помню. Но это к делу не относится. К тому же степень твоей реальной или вымышленной причастности к убийствам не имеет никакого отношения к причинам того, что тебя ищут.

– А зачем тогда?..

Л'эрт взъерошил волосы:

– Тебя ищет не только Пресвятой Орден, но и Орден Высокой Магии.

– Хотят сделать меня магистром Красной Лиги? Или как там у них начальники называются? – Она нервно хихикнула.

– Если бы. Ты когда-нибудь слышала о пророчестве Сиринити?

– Нет.

– Если вкратце, там говорится, что Изначальные боги вернутся в этот мир и покрошат его в капусту. Орден Высокой Магии возомнил себя великим спасателем мира и пытается не допустить, чтобы пророчество сбылось. А для того, чтобы оно не сбылось, им надо уничтожить… мм… людей, которые могут оказать помощь Изначальным богам в их возвращении. Если ты еще не догадалась, то в число подлежащих изничтожению они соблаговолили включить твою скромную персону.

– А почему меня? Чем я могу помочь богу?

– Кто этих богов знает. Кстати, если вдруг Ойенг захочет с тобой пообщаться – посылай его далеко лесом. На всякий случай.

– А это кто?

– Фу, мышонок. Ну нельзя же до такой степени пренебрегать собственным образованием. Это бог Огня. Иногда его приравнивают к силе Равновесия.

Керри задумчиво прищурилась:

– А всего богов сколько? Три? По числу Лиг в Ордене Высокой Магии?

– Если считать только Изначальных – то да, трое. Только вообще-то завязка обратная. В том плане, что Лиги создавались по количеству божественных сущностей, а никак не наоборот.

– И маги полагают, что я могу помочь богу Огня верцуться? Я правильно поняла?

– Угу.

– Я одна?

Л'эрт сцепил руки в замок.

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что у меня возникло именно такое ощущение из твоего рассказа. По одному человеку на каждого бога?

– Почти. Не обязательно именно «человеку», но в целом верно.

– Маги должны уничтожить всего троих? И я – одна из этих троих? Бред какой-то.

– Скажем так. Маги должны уничтожить хотя бы одного из троих, чтобы пророчество не сбылось.

– А почему именно я тогда должна бежать? По логике, уничтожать надо сначала не силу Равновесия, а силу Тьмы.

Вампир криво улыбнулся:

– У них маленькая проблема с уничтожением помощника богини Тьмы.

– Что еще за проблема? – Она насторожилась. Тон у него был какой-то странный. – Эй, тебе сложно сказать, что ли?

– Да нет, не то чтобы сложно. Просто это не добавит тебе оптимизма. Потому что помощник Тьмы – это я.

Девушка вылупилась на него:

– Полный бред! То есть ты хочешь сказать, что маги не могут уничтожить тебя и поэтому примутся за меня? Л'эрт. это абсолютно дурацкая история. Я не в состоянии поверить во всю эту галиматью с богами! Ты мог бы придумать чего получше.

– Получше? Нет проблем. Либо ты прячешься так, что тебя нельзя будет найти – либо я прихлопну Ралернана. Пойдет?

Глаза у Керри стали круглыми.

– Ты с ума сошел? Зачем тебе убивать его?

Вампир наклонился к ее уху и трагическим голосом прошептал:

– Из чувства глубокой ревности. Жуть как устал страдать.

– Да ну тебя! Я серьезно!

– Ну что все «серьезно», «серьезно». Это же скучно… Вообще-то, если его убить, есть хороший шанс, что маги перестанут стремиться уничтожить тебя. Абсолютно честно.

Керри нахмурилась:

– Не понимаю… Он-то здесь при чем?

– О, это есть великая тайна, и она уйдет со мной в могилу. – Л'эрт закатил глаза к дырявому потолку.

– Ты и так уже там! – возмутилась девушка. – Неужели нельзя сказать прямо?!

– Не-а. Я и так сказал уже вполне достаточно. Кстати, я не шутил.

Керри нервно потерла ладони:

– Ну хорошо… допустим, ты говоришь правду про это пророчество… А зачем тебе меня спасать?

Он удивленно изогнул бровь:

– Ты против, чтобы тебя спасали?

– Да! В смысле – нет. То есть… Ну просто раньше ты меня старался спасать, потому что тебе был нужен мой амулет. Но я же тебе его отдала. Зачем ты сейчас играешь в благородного рыцаря?

– Ну не вечно же мне быть распоследним гадом. Иногда для разнообразия полезно сменить амплуа. И кроме того, ты мне нравишься. – Он усмехнулся. – Особенно твои веснушки.

Керри сердито уставилась на него:

– А вот издеваться необязательно! И вообще, это – нечестно.

– Нечестно – что?

– Ну… почему они остались? – Она ткнула пальцем себя в нос. – Ты же превратил меня в вампира, а они все равно остались.

– Эмм… А что, у вампиров не может быть веснушек? – Уголки его губ чуть дрогнули в попытке скрыть улыбку.

– Нет! Вампирам положено быть красивыми!

– Пра-а-авда? – протянул он. – И почему же ты так решила?

– Ну… так считается же… вроде…

– Ах, слухи. Но слухи так часто бывают неверны…

– Но ты-то же красивый! – выпалила она. Л'эрт на секунду замер, после чего расхохотался. – Эй! Я вовсе ничего смешного не говорила! Немедленно перестань!

– Н-не могу, – выдавил он сквозь смех. – Это уже даже для меня перебор…

– Что перебор? – Она насупилась.

– Ох, мышонок… Ну что, по-твоему, должен сделать инкуб, находясь ночью наедине с очаровательной девушкой, после того, как она расписывает ему, какой он очаровашка?

– Немедленно прекрати смеяться! Ты, наглый самовлюбленный сукин сын! – Она резко вскочила и воззрилась сверху вниз на сидящего вампира. Щеки у нее горели.

– Нет, позвольте. Тогда уж красивый сукин сын.

Керри запнулась:

– Нет, это не очень подходящий вариант, чтобы ругаться.

– А ругаться обязательно? – Он поймал ее за руку и нежно провел пальцем по ладони, повторяя контуры линии жизни.

– Ну… нет. Пусти меня! Ты обещал меня не трогать.

– А вдруг я солгал? – Он склонил голову набок, изучающе глядя на нее. – И потом, разве тебе неприятно?

– Неправильно все это. – Она погрустнела. – Наверняка это все твоя магия дурацкая. Ты очень плохой, а меня все равно к тебе тянет. Зачем ты так делаешь?

– Прости. – Он отпустил ее руку и плавно поднялся. – Я отвлекся. Дурные привычки, плохое воспитание. – Вампир криво усмехнулся. – Ты уедешь из города? Спрячешься?

– А ты не врешь насчет того, что маги меня пытаются убить?

– Я не вру, но сомневаюсь, что могу хоть как-то доказать тебе свои слова. Тебе не обязательно мне верить, но прошу тебя – спрячься. Я не хочу видеть твой труп. И вот еще… – Он вложил ей в руку кожаный мешочек. – Насколько я понимаю, у тебя сейчас не очень хорошо с деньгами. Возьми.

– Я в состоянии сама заработать себе на жизнь!

– Разумеется. Но у меня этих странных желтых кругляшков слишком много, и я решил оставить несколько штук тебе на память. Считай, что так они пойдут на благое дело, в отличие от остальных моих трат.

Она помолчала пару минут, изучая пол у себя под ногами, потом подняла голову:

– Л'эрт… зачем ты убил Варранта?

Он пожал плечами:

– Какая разница? Тебе напомнить список эпитетов, которыми ты меня характеризуешь?

– Ответь!

– Ты все равно мне не поверишь, мышонок. И потом, тебе так будет проще.

– Что проще?

– Считать меня последней сволочью.

Он склонился к ее лицу. Зрачки вампира расширились, заполняя радужку темнотой. Керри поежилась. Ей показалось, что из этой темноты на нее пахнуло холодом и смертью. Ей хотелось отвернуться – и хотелось смотреть в эти глаза. По спине побежал озноб. «Беги, мышонок, – зазвучало у нее в голове. – Беги как можно дальше!» В лицо ей ударил порыв ветра, настолько сильный, что она отшатнулась назад, закрывая глаза. Когда она их снова открыла, вокруг никого уже не было. Заброшенное здание снова казалось пустым. Даже свисающая с потолка паутина не шевелилась.

– Л'эрт? – неуверенно позвала она. Но вокруг было тихо. Вампир исчез – так же незаметно, как и появился.

Она стиснула кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони. Чтоб его душу пожрали демоны! И все его магические штучки тоже!

ГЛАВА 18

Свет в трактире не горел – было уже слишком поздно для посетителей, и хозяин экономил свечи. Керри это не мешало. Она взлетела по лестнице вверх, стараясь поменьше шуметь, и осторожно толкнула дверь снимаемой ими комнатушки. Лунный свет падал в распахнутое настежь маленькое окно. Ралернана она заметила не сразу, уставившись на разлитое на полу серебряное озеро. Эльф стоял, прислонившись к раме окна, и смотрел в ее сторону. Коротко остриженные волосы прикрывали кончики ушей, маскируя их форму. Черты лица казались более резкими. Керри недоуменно опустилась на колени, слегка опасаясь, что у нее начались зрительные галлюцинации, и дотронулась рукой до мягкого серебра на полу.

– Боги великие… Зачем ты сделал это?!

– Нам проще будет спрятаться, если я притворюсь человеком. – В голосе у него слышалась боль.

– Но мы наверняка могли бы…

– Все, что я мог, я уже сделал. Это не помогло. Я пытался обратиться за помощью к богам, но на сей раз они остались ко мне глухи. Я не хочу, чтобы ты и Грей страдали из-за моих расовых предрассудков. Я слишком вас люблю для этого.

Керри нахмурилась. Помощь богов… Что-то такое уже ведь было…

– Ралернан… Послушай, помнишь визит Пресвятого Ордена в твой дворец? Ну когда они там каких-то демонов изгоняли?

– Да, помню. Но какое это сейчас имеет отношение к нашей ситуации?

– Подожди… Ты рассказывал, что накануне их визита ты разговаривал с богиней Света? И что вроде как она обещала тебе свою помощь?

– Да, но ты себя плохо чувствовала, и я не стал вдаваться в подробности. Что-то случилось?

– Еще не знаю. Ты можешь вкратце пересказать вашу беседу?

– Хорошая моя, да там особенно нечего пересказывать. Она предложила мне свою помощь и выразила надежду, что в будущем я смогу оказать ей ответную услугу. А потом в наш разговор вмешался кто-то третий, и пришлось прерваться.

– Какой еще третий?

– Нечто странное. Больше всего это было похоже на чей-то неупокоенный дух, но, к сожалению, я слабо разбираюсь в данных вещах. Мне показалось, что он принадлежит к темным силам. Он упорно пытался убедить меня не принимать помощь Акерены, просил узнать у магов что-то насчет возвращения богов, а под конец вообще пригрозил меня убить. Ты только не волнуйся. Неупокоенныс духи – они все со странностями.

– Не принимать помощь богини, потому что тебе придется помочь ей в ответ… – медленно проговорила Керри.

Ох… Головоломка с щелчком сложилась. Так вот почему Л'эрт сказал, что убийство Ралернана автоматически прекратит охоту магов за ее шкурой! Конечно же, если Ралернан – помощник белой богини… Один из трех, кого надо уничтожить… Но тогда получается, что вампир говорил правду?

Она закрыла глаза, сползая по стене вниз.

Проклятье, а ведь она почти поверила ему! Поверила, что он беспокоится об ее безопасности! Сукин сын! Его беспокоит вовсе не ее безопасность, а своя собственная. Он просто хочет убедить магов, что и она и Ралернан погибли, – вот почему он настаивал, чтобы она спряталась! И тогда его собственной шкуре не будет ничего грозить. А если они не уедут, он просто хладнокровно прирежет ее мужа. И это была вовсе не пустая угроза, вовсе не шутка, как она понадеялась! Что для убийцы с таким стажем еще одна маленькая смерть? Плюнуть и растереть.

Бежать! Им нужно бежать как можно дальше отсюда! Чтобы вампир никогда не смог их найти!

Она всхлипнула.

– Керри? Керри, солнышко, с тобой все в порядке? – Ралернан обеспокоенно склонился над ней.

Керри усилием воли открыла глаза:

– Все нормально. Не волнуйся.

Эльф покачал головой:

– Ты возвращаешься глубоко за полночь, вся взъерошенная и напряженная, задаешь мне какие-то странные вопросы, потом падаешь в обморок. И я не должен волноваться?!

– Я не падала в обморок. Я просто закрыла глаза.

– Дорогая, ты практически лежала на полу, и мне показалось, что даже не дышала. Керри, что происходит?

– Неважно. Нам… нам, наверное, лучше отсюда уехать Побыстрее.

– Хорошо, если тебя это беспокоит. Я недавно разговаривал с одним человеком, торговцем. Он предложил мне сопровождать его грузы в качестве охранника.

– Ты с ума сошел! Ты собираешься рисковать своей жизнью? Я против! И потом, как это поможет нам отсюда убраться? Я сильно сомневаюсь, что этот торговец будет в восторге, если я с ребенком присоединюсь к его каравану.

– Возможно, он и не будет в восторге, но я полагаю, он согласится. Он произвел на меня впечатление достойного человека.

– Ралернан! Ты что, не слышишь меня?! Я сказала, что это дурацкая идея! Это слишком опасно!

– Дорогая, это хорошая идея. Доверься мне, все будет в порядке. Я не собираюсь лезть на нож.

– Ага. Можно подумать, тебя кто спросит, что ты собираешься, а что нет, – раздраженно фыркнула она.

– Но это очень удобный способ уехать отсюда. Не спорь. Я знаю, что делаю.

Керри вздохнула. Если рассказать ему про деньги, которые оставил ей Л'эрт, возможно, он согласился бы отказаться от этой работы. А возможно, вышвырнул бы их в ближайшую сточную канаву, сочтя, что принять их ниже его достоинства. Причем, если подумать, второй вариант куда более вероятен. Может, действительно ничего не случится, если он один раз поработает охранником? В конце концов, если там будут и она с сыном, это просто как обеспечение их безопасности. Наверное.

Керри так и не удалось до конца себя убедить в положительных сторонах идеи Ралернана. Но спорить она больше не стала.

Ровно до того момента, пока не узнала маршрут следования. Проблема была в том, что она его узнала уже в дороге и отговаривать Ралернана было несколько поздновато.


– Ты хоть знаешь, что это такое, этот Черный Лес? – Керри зло сжала кулачки.

Эльф шагал рядом с повозкой, на которой она ехала. Бордилер не только согласился на присутствие Керри и Грея, но и счел необходимым полностью экипировать своего нового охранника. За правым плечом Ралернана покачивался дальнобойный лук, пояс оттягивал короткий меч из гномьей стали.

– Да, знаю. Да, я знаком со слухами, связанными с этим местом. Но, дорогая, нет абсолютно никаких причин для беспокойства. Как правило, потусторонние сущности приносят значительно меньше неприятностей, чем обычные разбойники.

Слева раздался цокот копыт. Она повернулась. Подъехавший к ним был довольно молод – как показалось Керри, не старше двадцати лет. Коротко постриженные светлые волосы, узкое лицо с резковатыми чертами, прозрачно-голубые глаза. На шее у него поверх одежды висел большой серебряный крест на длинной цепочке.

– Эй, новенький! – обратился он к эльфу. – Хозяин хочет тебя видеть.

Ралернан кивнул и ускорил шаги, направляясь в голову обоза.

Всадник ненадолго задержался у повозки, встретившись взглядом с Керри.

– Меня зовут Никон. Я слышал, что вас беспокоит, что мы должны пересечь Черный Лес. Вы напрасно волнуетесь. Бордилер не будет заставлять вашего мужа драться с призраками. Па случай появления нежити здесь есть я.

– Вы маг? – Она нахмурилась. От него действительно исходила сила, вот только она была какая-то… не такая.

Никон отрицательно качнул головой:

– Я не маг. Я послушник Пресвятого Ордена. Вера, которой я обладаю, поможет мне справиться с нечистью, если та дерзнет появиться.

Глаза Керри удивленно округлились:

– Пресвятой Орден? Но им же положено ходить в серых мантиях…

– Я еще не прошел всех испытаний, необходимых для признания меня полноценным членом Ордена. Когда-нибудь я надеюсь ее надеть. – Он тронул коленями бока коня и отъехал вперед.

Девушка отрешенно разглядывала осенний лес, раскинувшийся по сторонам дороги. Мысли ее были далеко.

Церковники! Что этот тип тут делает? Если он узнает, кто они на самом деле, и донесет, их отловят, как цыплят. Почему Ралернан не предупредил ее? Или он тоже не знал? Проклятье.


Керри уже начинало казаться, что ее опасения беспочвенны: они почти проехали пресловутый Черный Лес насквозь, и никаких призраков она не увидела. Пару раз на обоз пытались напасть мелкие шайки, но были отброшены без малейших потерь среди охранников. Сам Черный Лес отнюдь не производил впечатления жуткого места: солнце пронизывало насквозь скинувшие листву деревья и золотыми зайчиками играло на устилавшем землю желто-красном ковре. Временами она слышала доносящиеся издалека птичьи трели. Здесь было красиво и спокойно.

Пока не село солнце.

Темнота наступила резко, словно кто-то накинул на лес черное покрывало. Казалось, еще секунду назад небо на западе багровело полоской заката, как вдруг все вокруг заполонила тьма.

Керри почувствовала себя очень маленькой и беззащитной. Что-то смотрело на нее из темноты. Что-то, чему она не знала названия. И оттого было еще страшнее.

Обоз замер. Она слышала, как перекликаются возницы, как звенят оружием охранники, вставая в заранее оговоренных точках.

Серые тени возникли по бокам повозки.

Сначала Керри показалось, что это люди. Но по мере того как тени придвигались, она поняла свою ошибку. Возможно, раньше они и были людьми. До того, как их убили. Одежда висела на приближающихся жалкими ошметками, почти не прикрывая тел. Кожа у них была сероватая и сморщенная. как высохший овощ. Кое-где куски кожи отсутствовали, и она видела кишащее червями мясо и белизну костей. Остекленевшие глаза смотрели в никуда, рты темнели раскрытыми провалами. Зомби подходили медленно и как-то неторопливо. А перед ними волной шел страх.

Она расслышала в голове обоза шум схватки и с трудом подавила желание броситься туда. Именно там сегодня полагалось быть Ралернану. Но если она ничего не напутала, там же должен был быть и этот церковник, Никон. Они должны справиться сами. Она только помешает и будет отвлекать эльфа.

Словно в ответ на ее размышления впереди что-то сверкнуло и в воздух понесся разозленный вой, не могущий принадлежать живому существу.


Из соседней повозки донесся истошный крик. Зомби залезли внутрь и сосредоточенно рвали на куски возницу, помогая себе зубами. Куски окровавленного мяса, еще недавно бывшего человеком, конвульсивно дергались. Один из зомби встал на колени и, судя по всему, начал выгрызать внутренности из трупа. Керри затошнило.

Девушка почувствовала, как дернулась повозка, в которой она сидела, и обернулась. Два зомби уже приблизились вплотную и пытались перелезть через низенький борт. От них пахло гнилью и мертвечиной. Она отодвинулась назад, прикрывая Грея. Ребенок проснулся, но вел себя на редкость тихо, словно происходящее лишило его сил плакать.

Керри закрыла глаза и попыталась сконцентрироваться. Слова Верхней Речи, необходимые для правильного формирования заклинания, никак не хотели вспоминаться. В голове все еще звучал предсмертный вопль разорванного заживо человека. Она до крови прикусила губу и заставила себя отрешиться от происходящего. Ей надо что-то противопоставить этим трупам, иначе и она и Грей повторят судьбу несчастного возницы. Что-то достаточно мощное. Она привычно уловила струйки силы, пульсирующие вокруг, и аккуратно потянула оттуда энергию. Пусть они остановятся!

Сформировав заклинание, она заставила себя открыть глаза – и чуть не заорала. Прямо у ее лица, всего чуть-чуть не дотянувшись, замерла полуистлевшая рука зомби. Мертвеца покрывал слой инея, сковавший его подвижность. Только остекленевших глаз этот иней не коснулся. Керри нервно скосила глаза в сторону. Второй зомби тоже замер, покрытый коркой льда. Она уже хотела облегченно вздохнуть, когда почувствовала, что зомби неотрывно смотрят на нее. Ранее абсолютно невыразительные, сейчас глаза их осветились какой-то живой тьмой изнутри.

– Зачем ты воюешь противное? – Чужие мысли возникали прямо в ее голове, сопровождаемые скрипом смерзшихся челюстей. Эти едва слышные звуки больно резанули по ее натянутым нервам. Керри дернулась. – Зачем? Ты же одна из нас!

– Что вы несете?! Какая одна из вас?! – Шок был столь силен, что ответ вырвался у нее раньше, чем она вспомнила, что зомби не обладают собственным разумом. И соответственно навряд ли в состоянии поддерживать осмысленную беседу.

– Ты наша. Такая же, как мы! Ты не принадлежишь этому миру. Ты мертва. Прислушайся – и ты поймешь нас.

– Я не труп!

– Ты не похожа на нас внешне, но душа у тебя такая же, мертвая и холодная. Загляни в нашу сущность и сравни ее со своей. Мы созданы самой Смертью. Паша цель – уничтожать все живое. Вспомни, как прекрасно ощутить вкус теплой, пузырящейся крови на своих губах! Как приятно смотреть, как их жизнь утекает, даруя нам продолжение существования!

– Я не убиваю людей! – Ее голос предательски сел. Керри было страшно – еще страшнее, чем когда они двигались. Тогда все было понятно – они враг, их надлежит уничтожить. Но спорить с замороженными в статуи мертвецами!

– Ты еще совсем юна. Мы чувствуем твое отвращение и твой страх. Твой учитель оставил тебя, не воспитав должным образом. Мы можем это исправить. Отпусти нас из своих заклинаний и уйди с нами. Мы научим тебя, как надо убивать. Как сладка на зубах живая плоть. Разве ты не хочешь выпить свежей крови?

Керри почувствовала, что у нее кружится голова. Против воли всплыло воспоминание о том, как она нечаянно поцарапала Ралернана во время поцелуя, теплый металлический привкус во рту. Она закрыла уши руками.

– Замолчите! Замолчите! Я не такая! Я не хочу вас слушать!

– Не бойся. Загляни в себя, ощути свою сущность. Прислушайся.

Их мысли становились все неразборчивей, превращаясь в гудящий фон. Ей показалось, что холод вокруг усиливается. Слой инея на зомби продолжал утолщаться, пока трупы не начали разламываться под его весом. Мертвяки распадались на мерзлые куски, ничем не напоминающие страшных монстров, каковыми были всего несколько мгновений назад. Керри затрясло. Она каким-то образом чувствовала, что разум оставляет кости зомби, что теперь, если она свернет заклинание, это будут просто изломанные старые трупы. Чужой разум уходил прочь, медленно и неспешно. И продолжал звать ее за собой. На краткий миг она пронзительно ясно ощутила свежесть осеннего воздуха, мягкость напитанной дождями земли. Ей захотелось погрузиться в эту влажную землю, спрятаться от суеты и волнений.

Сзади пронзительно заплакал Грей. Керри дернулась, как ошпаренная, – и пришла в себя. Отголоски чужого разума оставили ее мозг. Но пронизывающий холод остался.

Даже когда пришел. Ралернан, ему не удалось прогнать этот холод. Он спрятался в уголке ее души, затаился, как змея, выжидающая неосторожного путника.


Эльф с трудом скрывал бешенство. Еще чуть-чуть – и он вцепился бы своему нанимателю в мясистую шею.

– Ты оставил без охраны все повозки в хвосте! Ты говорил мне, что поставишь людей равномерно!

Бордилер спокойно встретил его взгляд.

– Я распределяю людей так, как считаю нужным. Мой опыт позволяет мне принимать наилучшие решения.

– Наилучшие для кого? Там были моя жена и ребенок! Они не погибли только благодаря чуду! Ее до сих пор трясет, она в таком шоке, что не в состоянии нормально разговаривать! Я полагал, что раз ты разрешил ей ехать в твоем обозе, то она вправе рассчитывать на безопасность наравне с остальными!

– В хвосте у меня наименее ценный товар. И наименее ценные люди. В экстренных ситуациях я мобилизую ресурсы таким образом, чтобы сначала обеспечить безопасность того, что для меня более значимо.

– Ты не предупредил меня об этом! Ты намеренно заставил моих близких рисковать жизнью!

– Я утаил часть информации. – Глаза Бордилера стали холодны. – Но это справедливо. Ты ведь тоже утаил от меня часть информации. И если твоя жена уже вне опасности, то моя жизнь – нет. Ты знаешь, каково наказание за укрывательство обвиненных в государственной измене?

Ралернан побледнел.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. – Голос его чуть заметно дрогнул.

Бордилер погладил свою пушистую бороду.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я. К тому же я плачу тебе достаточно щедро, чтобы окупить столь незначительный риск, как покушение парочки зомби на практикующего черного мага.

Эльф протестующе поднял руки:

– Она не черный маг! И никогда…

– Меня не интересуют твои тайны, – перебил его Бордилер. – Просто так случилось, что в предыдущей поездке на нас несколько неудачно напали, и количество моих охранников недопустимо сократилось. А в таком захолустье, как этот мелкий городишко, где я нашел тебя, не так-то просто подобрать достойную замену. Ты мне нужен только до того момента, пока мы не доберемся до конечной цели моего маршрута, где я смогу заменить тебя кем-то более подходящим. Но до этого момента ты будешь исправно нести свою службу. И я допускаю этот разговор между нами в первый и последний раз. Иначе я выброшу и тебя и твою жену с ребенком прямо посреди леса. И посмотрим, далеко ли вы уйдете.

Ралернан скрипнул зубами. Керри была права! Ему не надо было соглашаться! Но теперь у него не было другого выбора, кроме как подчиниться Бордилеру. И надеяться, что когда они приедут, он успеет убежать раньше, чем Бордилер сдаст его властям. В том, что торговец собирается это сделать, он уже не сомневался. За его голову обещана большая награда, а деньги для таких людей лишними не бывают. И слишком грязными тоже.

ГЛАВА 19

Впереди клубился туман. Долина была заполнена им до краев, словно гигантская чаша с горящим пуншем. Кони шли все медленнее, пока на краю долины не остановились вовсе. Туман был ярко-красный, пронизанный, словно венами, бордовыми прожилками.

Ралернан настороженно смотрел вперед. От тумана исходило ощущение опасности, настолько сильное, что казалось – оно касается кожи. Он непроизвольно поежился.

– Долина Смерти. – Спокойный голос Никона заставил эльфа вздрогнуть. Послушник Пресвятого Ордена беззвучно подошел к нему сзади. – Проклятое богами место.

– Я никогда не слышал ни о чем подобном.

– Она не постоянно находится на этом месте. Это мигрирующий объект. То появляется, то исчезает. Говорят, ее притягивает смерть и магия. Ловушка для магов, как се еще иногда зовут.

– Ловушка? Чем она так опасна?

Церковник пригладил свои короткие волосы, торчащие ежиком:

– Я еще не сталкивался с этим явлением. Мои знания чисто теоретические. Говорят, этот туман порождает странных созданий. Они могут похитить часть способностей человека, могут украсть душу и влезть в опустевшее тело. Согласно нашим хроникам, мало кому удавалось выйти живым из Долины Смерти.

Шаги Бордилера эльф услышал издалека. Под грузным торговцем земля скрипела, словно ей тяжело было его носить.

– Эй, чего встали-то? Так весь день и будем стоять? – Он Раздраженно отодвинул эльфа в сторону, освобождая себе обзор. – Тьфу, пакость. Что это еще за дрянь? Сто лет езжу этой дорогой, и никогда подобного тут не было. Эй, церковник! Я ж тебя нанял аккурат для таких случаев! Чего молчишь-то?

Никон задумчиво потер соломенную бровь:

– Нам лучше развернуться. Здесь мы не сможем пройти.

Бордилер насупился:

– Развернуться? И опять ехать через Черный Лес? Я что, по-твоему, самоубийца? Я и так потерял там нескольких человек, пока вы справлялись с этой нечистью!

Взгляд Никона сложно было назвать доброжелательным:

– Ты поехал через Лес исключительно потому, что это самая короткая дорога. Самая быстрая. Ты хотел добраться поскорее, не так ли?

Торговец недовольно уставился на церковника:

– Мальчик, ты ничего не понимаешь в бизнесе. Чем меньше времени я потрачу на дорогу, тем быстрее будет оборот моего товара. Тем больше прибыли за отрезок времени я смогу получить. Естественно, я выбирал и буду выбирать самые короткие дороги.

Ралернан покачал головой:

– Разве человеческие жизни стоят дешевле твоего товара?

– Зависит от того, чья это жизнь. – Глаза торговца стали ледяными. – Но мне не нравится идея с возвращением. Никон! Твоя магия… или чем ты там пользуешься… она может помочь пересечь это место?

– Я не уверен. Я могу попробовать, но я не готов гарантировать безопасность людей на этом отрезке. По-хорошему, тут необходима помощь моих братьев, уже заслуживших право на ношение серой мантии.

Бордилер какое-то время изучал туман прищуренными глазами. Церковники! Ему и этого-то удалось привлечь исключительно потому, что он еще слишком молод и бредит понятиями благородства. По сути, послушник согласился идти с ним чуть ли не бесплатно. Покупать сопровождение полноценных членов Ордена для торговца было бы слишком накладно.

– Все, хватит болтать. Поехали!


Повозки медленно спускались в долину, полностью скрываясь в красном тумане. Туман словно проглатывал их, растворяя в себе. Чуть липкая, влажная субстанция накрыла Ралернана с головой. Он на несколько мгновений задержал дыхание. Эльф полагал, что слой тумана окажется не столь высок, но он ошибся. Вокруг ничего не было видно, только кое-где в тумане сверкали бордовые прожилки – слишком далеко, чтобы можно было разглядеть, что это такое.

Эльф ощутил на плече прикосновение чужих пальцев и резко обернулся, начиная выхватывать меч.

Никои сделал шаг назад.

– Это всего лишь я. Я хотел сказать, что здесь можно дышать, я уже проверил.

Ралернан с шумом втянул воздух. Церковник был прав – туман не препятствовал дыханию, хотя изначально у эльфа возникло именно такое впечатление.

– Я ощущаю опасность, но мое ощущение может быть ошибочным. Твои источники не преувеличивают опасность этого места?

Церковник чуть заметно пожал плечами. Сквозь туман лицо его выглядело нечетким и немного пугающим из-за красного оттенка – будто с него живым ободрали кожу. Крест на его шее тускло светился, то и дело покрываясь вязью белых сполохов.

– Я не знаю. Я даже не знаю, чего конкретно надо опасаться. Надеюсь, моя вера, – он коснулся рукой креста, – поможет нам пройти этот путь.

Повозки медленно двигались вперед. Ехавший впереди Бордилер сощуренными глазами следил за тропой. Ему совершенно не улыбалось сбиться с пути в столь плотном тумане. Где-то вдалеке раздалось тихое пение. Пели на каком-то странном языке, он не понимал слов, но мелодия была успокаивающая. Глаза сами собой начали закрываться. Поводья скользнули вперед из ослабевших рук.

– Не спать! – окрикнул Никон торговца. Тот испуганно заморгал, приходя в себя. – Не спать! Если тут что-то есть, оно набросится на нас, если мы заснем!

– Да, да, конечно, – Бордилер покрепче подобрал поводья и встряхнул головой.

Не спать.

Ралернан настороженно всматривался в туман. Поющие голоса понемногу приближались, но пока он ничего, кроме красноватой мути, не видел.

Они появились неожиданно, вынырнув из-за туманной завесы. Невозможно прекрасные, как ожившие изваяния из мрамора, одетые лишь в шелк своих длинных волос. Девушки плавно окружили их, продолжая петь.

Никон судорожно стиснул крест, не замечая, как обжигает пальцы о раскалившийся добела металл. Зрачки у него расширились, дыхание участилось. Ралернан дернул его за руку.

– Эй, да что с тобой? Что с вами со всеми?!

Повозки медленно останавливались. Люди сползали с них, словно в полусне, и шли к кружащимся вокруг прелестным созданиям.

Никон всхлипнул:

– О Наисвятейший… помоги мне побороть… – Закончить молитву ему не дали. Одна из девушек скользнула к нему, взяла за руку. Никон уставился ей в глаза, ничего не замечая вокруг. Его пальцы потянулись к застежке, удерживающей цепочку с крестом, и отщелкнули ее. Крест скользнул вниз. Ралернан едва успел подхватить его.

– Никон! – Он тряхнул церковника за плечи. – Никон, очнись!

Церковник не отреагировал. Руки его запутались в волосах обнявшей его прелестницы. Ралернана он словно не сидел вообще.

Как и все остальные. Эльф напряженно завертел головой.

Девушки не проявляли никаких враждебных намерений, только пели и ластились, но рука Ралернан потянулась к оголовью висящего на поясе меча. Не зря же крест церковника запылал огнем!

– Не надо. Мы не причиним вам вреда. – На его руку легли прохладные пальцы.

Эльф вздрогнул – он не заметил, как одна из девушек приблизилась к нему вплотную. Кожа у нее была настолько тонкой, что голубые жилки местами просвечивали сквозь нее. От нее сладко пахло цветами. На краткий миг ему безумно захотелось прижать эту красоту к себе, но спустя удар сердца наваждение схлынуло.

Губы девушки искривила насмешливая улыбка:

– Почему ты боишься?

– Вы околдовали всех! – Он нервно облизал пересохшие губы, стараясь не опускать взгляд ниже уровня ее лица. – Что вам нужно?

– Плату за проход. Вы на нашей территории, и вы вошли сюда добровольно, без принуждения. Мы сегодня настроены мирно, но вы все равно должны заплатить. – Голос ее обволакивал своей мягкостью.

– Заплатить? Чем?

– Своей плотью и кровью. – Она нежно улыбнулась.

Ралернан дернул меч из ножен. Тот подался тяжело, с трудом, словно что-то его сдерживало. Девушка вскинула вверх ладони:

– Ты не понял меня!

– Вы начнете убивать только через мой труп!

– Мы не собираемся никого убивать. Не надо так волноваться. Даю тебе слово – вы все уйдете отсюда живыми.

– Не собираетесь? – Он недоуменно нахмурился. – Но ты же только что сказала…

Она рассмеялась. Смех ее вплелся в пение других девушек, как заранее продуманная мелодия.

– Нам не нужны ваши жизни. Мы возьмем плату вашими детьми.

– Я не собираюсь отдавать тебе своего сына, ведьма! – Ралернан ткнул острием меча в ее шею, прямо над ямкой ключицы. Из маленького пореза на лезвие скатилось несколько капелек крови. Девушка не сделала даже попытки отстраниться.

– Ты слишком порывист и не даешь себе труда подумать. Мы не тронем ребенка, который едет с вами. Они спят, он и его мать. Спят и видят хорошие сны. Я имела в виду тех детей что появятся у моих подруг после сегодняшней встречи. И мне не кажется, что эта плата будет утомительна.

– Вы околдовали всех этих людей!

– Да. Но им сейчас хорошо. И они ничего не вспомнят, когда мы уйдем. Если, конечно, ты не расскажешь. Так, только смутные воспоминания. Как сладкий сон. Ты все еще хочешь убить меня? Убить, хотя я не причинила никому вреда?

Ралернан медленно опустил меч.

– Твое поведение противоречит всем известным мне нормам морали. Но я не вправе забрать твою жизнь.

Она улыбнулась и провела тонкими пальцами по его щеке, взъерошила коротко остриженные серебристые волосы.

– Ты какой смешной. И такой красивый.

Эльф перехватил се руку:

– Пожалуйста, перестань.

Девушка прижалась к нему всем телом. Он попытался сделать шаг назад, но уперся в борт повозки.

– Но твоему телу приятны мои прикосновения, я это чувствую. Почему же ты сопротивляешься?

Он сглотнул появившийся в горле комок, стараясь не думать о волнительных изгибах.

– Это неправильно. Я женат, и я люблю свою жену.

Она чуть отстранилась, капризно надув губки:

– Ах, любовь. Великая сила – эта истинная любовь. Жаль, что она мешает тебе слушать мою песню. Но ведь твоя жена никогда ничего не узнает. Маленькая тайна, которая останется исключительно между нами.

– У меня несколько другое представление о верности. – Он заставил себя говорить спокойно.

Девушка чуть нахмурилась, но уже через мгновение лоб ее разгладился, и она широко улыбнулась, блеснув ровными белыми зубками.

– А знаешь, ты мне нравишься. Мой народ не вправе отнимать любовь силой, и я не буду принуждать тебя. Но я хочу тебе предложить небольшой обмен. Меня зовут Аллиойя. Если ты вдруг передумаешь – подумай обо мне, и я приду. А в ответ я спою свою песню для того, на кого ты укажешь. Мало кто может похвастаться столь сильными чувствами, как ты. Моя песня – неплохое оружие. Подумай. – Девушка подмигнула ему и скользнула в сторону, подстраивая свои движения в такт звучащему пению. Волосы она подняла кверху, предоставив эльфу любоваться совершенством ее фигуры.

Ралернан закрыл глаза и вцепился пальцами в борт повозки. Скорей бы они ушли! Время тянулось безумно медленно. Эти часы показались эльфу годами.


Девушки исчезли так же незаметно, как и появились. Их пение затихло, бесследно растворяясь в воздухе. Начали пофыркивать лошади, пробуждаясь ото сна.

Алый туман, заполнявший долину, рассеивался. Вскоре Ралернан уже видел усыпанное далекими звездами ночное небо.

Справа от него раздался слабый шорох. Никон пытался встать на ноги. Эльф подхватил его, помогая подняться.

– Что случилось? Я ничего не помню. – Голос у церковника был слабым и немного испуганным. – Только помню какое-то пение в красном тумане – и все. Мысли путаются.

– Все в порядке. Туман исчез, и мы можем двигаться дальше.

Никон обвел глазами обоз. Люди медленно шевелились, сонно моргая глазами и пытаясь прийти в себя.

– Если все в порядке, почему мой крест у тебя? – спросил он совсем тихо. Эльф опустил глаза на свою руку. Он действительно все еще сжимал тонкую цепочку, на которой висел крест церковника. Сейчас крест уже не светился.

– Ну… Этот туман навеял магический сон. Я, наверное, нечаянно схватился за твой крест, когда меня свалило. На, забери его! Честное слово, я вовсе не собирался его у тебя отбирать, просто цепочка расстегнулась.

Никон медленно забрал крест и минуту подержал его в руках. Потом поднял глаза на эльфа.

– Ее невозможно случайно расстегнуть, разве только разорвать. Замок открыть может только тот, кто знает его секрет. – Глаза у него стали печальными. – Значит, я снял крест сам.

– Никон? – Эльфу не понравилось выражение его лица. – Что-то не так?

Тот вздохнул и передернул плечами.

– В некоторых наших источниках упоминается, что в этой долине живут сирены. Я думал, это сказки. Понимаешь… послушникам Пресвятого Ордена положено соблюдать целибат. Те смутные воспоминания, что кружатся у меня в голове, заставляют меня предположить, что я его нарушил. Соответственно шансов получить серую мантию у меня теперь очень мало. Наверное, это правильно. Если бы не недостаток веры у меня, ничего бы не случилось.

– Никон, послушай, ты сгущаешь краски. Ты ничего не нарушал. Правда. Ты просто заснул. На меня эта музыка не действовала, так что я все видел. Ничего не случилось.

Церковник задумчиво посмотрел на него и покачал головой.

– Я бы сказал, что ты хороший человек, если тебя это не обидит.

– Обидит? – Ралернан недоуменно приподнял бровь.

– У тебя волосы растрепались. Над ухом. – Он встретился с эльфом взглядом. – Ты лучше поправь, пока никто не заметил.

ГЛАВА 20

Л'эрт закончил прорисовывать очередной символ и снова глянул в валявшиеся на песке измятые листки. И тут же ощутил движение за спиной.

Молодой белый маг, посланник Квадраата, следовал за Л'эртом тенью, отслеживая точное соответствие создаваемой им фигуры и записей, переданных Главой Белой Лиги.

Изначально вампир предполагал смухлевать и нарисовать фигуры с ошибками, что не позволило бы ему вызвать богиню Тьмы, но посланник Белой Лиги оказался чересчур въедлив. А Л'эрту нужно было сделать вид, что он поддерживает планы Ордена Высокой Магии. Ему нужно было, чтобы они считали, что он на их стороне. Пока они будут разбираться с его персоной, у них будет меньше сил на поиски Керри. А значит, у нее повышаются шансы спрятаться так, что маги ее не найдут.

Хотя, с другой стороны, вызывать Клиастро значило играть с огнем. Причем, судя по всему, так считал не только он сам.


После прибытия посланника Белой Лиги в Орион у Валины началась форменная истерика.

– Л'эрт, пожалуйста, не делай этого заклинания! – Зрачки у нее были ненормально широко расширены, отчего глаза казались осколками темного стекла.

– Все будет в порядке.

Он как раз начал изучать переданные Квадраатом листки, исписанные мелким убористым почерком. Сера! Ну зачем, скажите на милость, использовать при построении круга серу? Мел ровно столько же эффективен, а воняет куда меньше. Или у Квадраата старческие проблемы начались, и он путает Клиастро и подземных демонов?

– Послушай, мне снова являлся этот дух! Который в прошлый раз со мной говорил!

– И что? – Он поднял голову, отрываясь от рукописи. – Он сказал что-то ценное?

– Он почти ничего не сказал… Он только вопил слово «Опасно!» так, что у меня чуть голова не раскололась на маленькие кусочки. И показывал картинку созвездия. Этого… как его… Созвездие Дракона, если я не ошибаюсь. Только оно было неправильным.

Л'эрт нахмурился:

– В каком смысле «неправильным»?

– Ну в нем же только одна красная звезда. Та, появление которой церковники связывали с приходом мессии. А на картинке, которую показывал мне дух, таких звезд было три.

Вампир раздраженно сжал кулак:

– А сейчас конечно же этот дух снова пропал и не желает Разговаривать?

– Я не лгу!

Он небрежно отмахнулся:

– Да я верю, что ты не лжешь. Мне непонятно, чей это призрак и чего он добивается.

– В прошлый раз он говорил, что хочет… нет, не так… что он не хочет, чтобы ты умер.

– Безумно мило с его стороны. Вот только что-то я не припоминаю дружески настроенных призраков среди своих знакомых. К тому же обладающих таким объемом знаний. Послушай, Валь, если он еще раз заползет к тебе в голову – пожалуйста, попроси его сказать, как его зовут и зачем он во все это вмешивается. Не нравится мне все это…


Символы на песке вспыхнули огнем. Какое-то время ничего не происходило, и Л'эрт рискнул понадеяться, что маги где-то ошиблись. Но нет. В центре магического круга что-то ярко полыхнуло, и во все стороны оттуда потянулись струйки дыма. Л'эрт ощутил, как кожу покалывает изнутри, и подавил желание выругаться.

– Человечек! Какая приятная неожиданность! – Слова возникали в его голове, минуя губы соткавшейся перед ним из дыма женской фигуры.

– Угу. Давно не виделись, решил навестить тебя и поболтать. – Он послал ответ мысленно. Ввиду присутствия в качестве наблюдателя Квадраата (тот следил за призывом через портал) вести диалог вслух – пусть даже и только с его стороны, вампиру совершенно не улыбалось.

– Зачем такие сложности? – Она очертила руками контур магической фигуры, в центре которой находилась. – Ты мог бы просто позвать. Мы с тобой достаточно связаны, чтобы я услышала мысленный призыв.

– Хочу опробовать новый способ. Для разнообразия.

– Ты все еще не составил круг жертв. Твоя сила не восстановлена до конца. Зачем ты звал меня? Ты ищешь смерти?

– Эй, Ра'ота! – окликнул его Глава Белой Лиги. – Почему вы не разговариваете?

– Мы разговариваем. Не мешай.

– Твой друг хочет меня услышать, человечек? Я могу это устроить.

– Не стоит, маленькая богиня. А то я могу расстроиться и натворить глупостей.

– Ты мне угрожаешь? Ты?!

– Мм… Клиастро, у меня есть маленькое предложение.

– Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия.

– Возможно. Но тем не менее. Сколько времени ты мне готова дать, если я выполню твое пожелание – и возвращу свои силы?

Фигура женщины распалась на дымные кольца и собралась снова – но уже в форме трехглавой змеи. Головы открывали пасти и беззвучно шипели, касаясь призрачными языками лица вампира. Л'эрт ощутил, как слабое покалывание под кожей сменяется волной холода.

– Зачем тебе время? Я и так не тревожила тебя больше года. Если ты хотел подумать, то у тебя было предостаточно возможностей.

– Но год для тебя – так мало! Ты ждешь больше тысячи лет, неужели ты не готова подождать еще немного?

Змея взвилась вверх, пасти ее широко распахнулись, демонстрируя огромные клыки, политые ядом.

– Ты смеешься, человечек?!

– Постой! Тебе ведь хочется быть самой сильной, когда остальные боги тоже вернутся?

Змея синхронно качнула всеми тремя головами и придвинулась к нему ближе. Холод усилился.

– Что ты знаешь про их возвращение?

– Немного. Но смотри – если ты убьешь меня, ты придешь раньше их, но будешь слабее. Разве не лучше прийти чуть позже, но во всеоружии своей силы?

Фигура богини потекла, меняясь. Змея распалась на три, по числу голов. Л'эрту показалось, что его ступни вмораживаются в обломок льда. Змеи скрутились кольцами вокруг его ног.

– Ты просто пытаешься получить очередную отсрочку. Но ты забыл. Если ты дашь четко сформулированное обещание – тебе придется его выполнять, хочешь ты того или не хочешь.

– Я знаю про это, Клиастро.

– Знаешь?.. Ты забавен, человечек. Что за игру ты затеял на сей раз?

Змеи поползли вокруг него, задевая дымными телами. Там, где они касались вампира, он чувствовал жгущие уколы. Время текло, но змеи продолжали молча кружиться.

– Богиня? Каков твой ответ?

Молчание затягивалось. Л'эрт уже собирался повторить свой вопрос, когда наконец услышал слова Клиастро:

– Будь по-твоему, человечек. Я дам тебе отсрочку. С тобой любопытно играть. У тебя будет… пять лет. Пять лет, в течение которых я не вмешиваюсь в твою жизнь. А ты клянешься что по истечении этого времени ты составишь круг крови не менее чем из тридцати невинных душ. И возьмешь их жизни. Клянешься?

– Через пять лет я выполню твое условие. Клянусь.

– И еще. Ты не вправе попытаться покончить с собой до истечения этого времени, иначе наша договоренность потеряет силу. Согласен?

Л'эрту очень захотелось выругаться, но ему удалось сохранить нейтральное выражение лица. Проклятье! Конечно, было глупо надеяться, что она проглядит столь очевидную ловушку, но все же. Но за пять лет он может придумать еще что-нибудь. Что-нибудь, что сможет нарушить ее планы. И в любом случае – если ему удастся нарушить порядок прихода богов, кто знает, может, это безумное пророчество и вовсе не сбудется?

– Согласен.

– Договорились, человечек. До встречи!

Змеи взорвались изнутри, расшвыривая во все стороны клочки тьмы. Л'эрта отбросило за край магического круга. Тот полыхнул сизым огнем – и исчез, словно не было никогда нанесенных на песке линий. Только легкий налет сажи напоминал о состоявшейся встрече.

В голове звенело.

– Ра'ота! – Нетерпеливый голос Квадраата из портала напомнил ему, что игра еще не закончена. – Почему не произошло воплощение? Она вышвырнула тебя из круга! Что такого ты ей сказал?

Л'эрт устало потер виски:

– Она сказала, что еще слишком рано для ее воплощения. Она оскорбилась, что ее потревожили так рано. Твое счастье, светлейший, что она выместила свое неудовольствие только на мне. Неприятные ощущения.

– В каком смысле рано? Согласно пророчеству, ее время уже пришло!

– Квадраат, она же богиня. Ты предлагаешь мне критиковать принимаемые ею решения, ссылаясь на какой-то клочок старой бумаги? Сиринити вполне могла немного ошибиться. Пророчества часто этим грешат.

Глава Белой Лиги недовольно нахмурился. Сцепленные над животом толстые руки напряглись.

– У меня возникает ощущение, что ты лжешь мне, черный маг. Хотя я и не понимаю, зачем тебе это.

– Зачем мне лгать? Ее воплощение даст мне силу, несоизмеримую с той, что я обладаю сейчас.

– Это так. Но есть шанс, что ты при этом погибнешь. Быть может, именно это ты и обсуждал с богиней?

– Светлейший, ты исполнен ненужной подозрительности. Что мне сделать, чтобы убедить тебя в том, что я говорю правду?

– Ничего. Я верю только фактам. Через сколько времени богиня будет готова воплотиться?

– Она сказала, что как минимум еще пять лет она не сможет этого сделать.

– Пять лет! – Глава Белой Лиги ахнул. – Да нас за это время Пресвятой Орден сотрет в порошок! Это совершенно неприемлемо!

Л'эрт постарался изобразить нa лице максимально невинное выражение:

– Светлейший, я сделал все, что было в моих силах. Что еще ты от меня хочешь?

Квадраат уставился на него своими водянистыми глазами:

– Мне докладывали, что ты недавно отлучался в городок Гриставен.

– И что? – Вампир спросил абсолютно нейтрально, не выдавая эмоций. Хотя то, что магам удалось отследить его перемещения, ничего хорошего не сулило.

– И то, что в этом городке, по сведениям моих осведомителей, накануне твоего визита видели супружескую пару, по описанию крайне похожую на Арриера. А после твоего визита они таинственно исчезли, и мои люди не могут понять – куда.

Л'эрт испытал облегчение. Хвала богам, Керри все-таки его послушала!

– Я не убивал Арриера, если вы об этом. Хотя и собирался это сделать. Я опоздал. Когда я прибыл в Гриставен, их там уже не было.

– Зачем вообще ты их искал?

– Я ведь уже сказал – чтобы уничтожить. Я же не дурак, светлейший. Ты сам признался мне, что уничтожишь потенциальные оболочки стихий – все, кроме одной, которой ты собираешься воспользоваться. Если ты достигнешь соглашения с Арриера – это будет не в моих интересах.

– Мы могли бы договориться! Ты их спугнул, и теперь мы их потеряли! И одни боги знают, сколько времени займут поиски! Неужели ты не понимаешь, что Пресвятой Орден вот-вот уничтожит всех магов?

– Светлейший, что для Ордена Высокой Магии какие-то жалкие пять лет? Затаитесь, спрячьтесь в ваших убежищах. Не показывайте оттуда носа. Орден не вездесущ, он не может обыскать каждую яму. А потом материализуется богиня Тьмы, и Кхенеранн будет уничтожен.

– А если он успеет призвать в наш мир своего бога во плоти? Ты понимаешь, как возрастет их сила?

– Не думаю, что это возможно. Иначе он бы уже это сделал.

Квадраат зло зыркнул на черного мага:

– Ты считаешь, ты тут самый умный, да? Ну смотри. Ты расстроил и мои планы, и планы Глаакха. И мы это не забудем. В твоих интересах убедить Клиастро прийти поскорее.

– В моих, я согласен. Я попробую это сделать, хотя ничего обещать не могу.

Глава Белой Лиги перестал поддерживать проекцию, и овал с его изображением растаял в воздухе. Л'эрт задумчиво уставился на покрытый сажей песок.

Итак, пять лет. Слишком мало, чтобы вывернуться из этой дурацкой ситуации. К тому же ему надо перехитрить бога. Но попробовать-то можно.

ГЛАВА 21

Деревня была маленькой и, судя по всему, далеко не богатой. Не было даже забора, препятствовавшего войти в деревню незваным гостям. Покосившиеся домишки готовы были вот-вот рассыпаться.

Повозки с шумом двигались по центральной – и единственной – улице, увязая по оси в вязкой осенней грязи. Деревня казалась вымершей. Они проехали почти половину домов, но Ралернан так никого и не заметил. Ставни на окнах были везде наглухо закрыты. Только ободранные собаки бегали вокруг повозок, громко облаивая их.

Головная телега, в которой ехал Бордилер, поравнялась с одним из наиболее прилично выглядящих домов. Торговец остановил лошадь и спрыгнул на землю, направляясь к запертой двери дома. Некоторое время кулаки его усердно стучали по старому дереву.

– Эй, староста, открывай! Открывай, я знаю, что вы здесь! Я видел, как ваши глаза следят за мной из-за ставней. Открывай, а не то я спалю весь этот гадюшник дотла!

Дверь с противным скрипом распахнулась вовнутрь. В проеме показался пожилой человек. Вид у него был усталый.

– Что еще тебе нужно, Бордилер?

– То же, что и всегда. Овса для моих лошадей. И пусть твои люди поухаживают за скотиной, пока мы здесь.

– Бордилер… Ты уже не первый раз приезжаешь сюда в этом году. Мы не можем постоянно обеспечивать тебя провиантом. Наши поля не приносят столько урожая!

Торговец схватил его мясистой рукой за шею. Казалось, °ч может перебить старику позвонки одним движением пальцев.

– Эй, староста, я так посмотрю, ты по пеньковой веревке соскучился? Да и все местные, видать, тоже? Так я могу это устроить! Тащи все, что у тебя есть! И поскорее! – Он с силой толкнул старосту в глубь дома. Оттуда раздался глухой стук и тихие женские причитания.

Ралернан с неудовольствием наблюдал за этой сценой.

– Бордилер! Чем эти люди провинились? Ты ведешь себя так, словно они обязаны тебе по меньшей мере жизнью…

Торговец фыркнул и огладил пушистую бороду:

– Это преступники! Сообщники разбойников! Я милостиво согласился не доносить на них властям, если они будут платить мне дань. Но эти отпрыски шакала не знают благодарности! Они каждый раз пытаются увильнуть.

Эльф нахмурился:

– Селение не показалось мне живущим в роскоши.

– Конечно, они прячут все золото! Они же не дураки!

Ралернан с сомнением покачал головой.


Повозки выехали на некое подобие центральной площади, представлявшей собой сейчас мелкое озеро жидкой грязи. По этой грязи, увязая до колена, к повозкам потянулась тонкая струйка людей, тащивших мешки с зерном. Бордилер ходил туда-сюда, время от времени похлопывая по сапогу длинным кнутом. Производимые им звуки были единственным, что нарушало настороженную тишину, повисшую над деревней. От этих хлопков люди вжимали головы в плечи и старались двигаться быстрее.

Одна из девушек поскользнулась в грязи и упала прямо под ноги торговцу. Мешок, который она несла, треснул, и зерно посыпалось в липкую грязь.

Бордилер схватил ее за ворот грубой рубашки и дернул вверх.

– Ах ты, проклятая неумеха! Значит, портишь то, что принадлежит мне?

Девушка нервно облизала губы. Кожа у нее была сухая и обветренная.

– Господин Бордилер, я нечаянно. Я… я сейчас все соберу и отчищу…

– Отчистишь? Это зерно промокло и испорчено! Оно не сможет долго храниться! Быть может, ты чем-то еще сможешь компенсировать вред, что ты мне нанесла? Возможно, твои ласки заставят меня позабыть этот неприятный инцидент. – Торговец сжал ее за подбородок. На глаза девушки выступили слезы.

– Пожалуйста, не надо, благородный господин. Я не могу…

– Ты испортила мое зерно. Или ты предпочитаешь, чтобы твою шею украсила веревка?

Ралернан сжал плечо торговца:

– Бордилер, я понятия не имею, чем они помогают разбойникам, но ты перегибаешь палку. Ты не вправе принуждать ее.

Торговец зло уставился на него бусинками черных глаз.

– Ты опять забыл свое место, охранник? Или тебе хочется посидеть в камере рядом с ними?

Девушка перевела умоляющий взгляд на эльфа:

– Господин, я не знаю вашего имени, но я вижу, что сердце ваше чисто. Прошу вас, помогите мне…

Торговец осклабился ей в лицо:

– Цыпочка, это моя охрана. Он ничем тебе не поможет.

Ралернан перехватил руку торговца и с силой сжал, заставляя того выпустить девушку:

– Я не собираюсь наблюдать за этим издевательством! Что сделали тебе эти люди? Я вижу, что они бедны и отдают тебе последнее! Так нет, тебя тянет еще и надругаться над ними! Что за червивая душа у тебя!

– Да посмотри на себя в зеркало! Уж, наверное, не за красивые глаза тебя в измене обвинили! А эти люди путаются с бандой Волка. Они им укрытие предоставляют, и подкармливают, и вообще. Я как-то поймал одного из Волков, вот он мне этих людей и сдал, пока мы поджаривали его пятки. А то, что они мне платят дань – их собственный выбор. Ничто не мешает им отказаться и попасть на виселицу за пособничество этим разбойничающим отморозкам!

Девушка зло вскинула голову, глаза у нее сощурились:

– Волки не отморозки! И не убийцы! Они нападают только на тех, кто сделал свое состояние подкупом, грабежом и обманом! На таких, как ты! И хорошо, что есть Волки, – они возвращают людям хоть малую толику того, что ты награбил!

– Ах ты, маленькая сучка! – Торговец в бешенстве рванулся к ней. Ралернан не успел отреагировать, как тот ткнул рукой в шею девушки. На белой коже расплылся ярко-алый цветок. Она судорожно потянулась руками к взрезанному горлу, всхлипнула и упала навзничь. Бордилер спрятал маленький кинжал обратно в рукав.

– Вот так. Будешь знать, как бандитов прославлять!

Ралернан склонился к упавшей девушке, но она уже умирала. Кровь толчками уходила через рваную рану на шее.

– Что здесь происходит? – раздался сзади холодный голос Никона.

Бордилер недовольно покосился на него:

– Да вот, этот новый охранник совсем спятил. Набросился на девчонку, перерезал ей горло. Что теперь делать, ума не приложу.

Ралернан медленно поднял голову и уставился на торговца.

– Бордилер, что ты несешь! Ты же сам ее убил!

Торговец фыркнул:

– Еще и рассудком повредился. Надеюсь, Никон, ты не забудешь отразить все это в докладе, который тебе положено предоставлять Пресвятому Ордену.

Никон хмуро посмотрел на него:

– Что-то не очень похоже на то, Бордилер. Он не произвел на меня впечатление убийцы.

– На меня тоже! Я ж, когда его охранником нанимал, думал – нормальный человек, драться умеет, все такое. А девчонка по ходу его узнала, начала кричать, что он беглый преступник, вот он ее и порешил. Эй, люди! – Бордилер махнул рукой другим своим охранникам. – Свяжите этого гада, пока он еще кого-нибудь не убил.

Ралернан побледнел. Рука его потянулась к мечу. Пара людей Бордилера двинулась в его сторону, но приближаться на расстояние удара они не торопились.

На лицо Никона наползла тень.

– Значит, преступник? И что же он за преступник?

– Да вроде как она сказала, что это беглый лорд Арриера. Ну тот самый, которого ищут за измену. Причем, если мне не изменяет память, Пресвятой Орден тоже его ищет.

Ралернан вскинул голову:

– Я не изменник! И я не собираюсь так просто тебе сдаться!

Бордилер тихо захихикал:

– Не собираешься? У меня твоя жена и ребенок! Может, ты хочешь, чтобы они составили компанию этой девке, – он кивнул на скрючившееся в грязи тело, – на том свете? А то это можно устроить!

– Подлец! – Эльф рванул меч из ножен и бросился к Бордилеру. Охранники тут же закрыли его, также ощетинившись мечами.

– Бросай оружие, Арриера! Нас слишком много, чтобы ты смог одержать верх!

Никон резко повернулся к торговцу:

– Отпусти его.

– Что? – удивился Бордилер.

– Я сказал: отпусти его. Отзови людей. Я хочу поговорить с ним без твоих мордоворотов.

– Да он тебя прихлопнет, как муху! Ты только посмотри на его лицо! У него уже глаза из орбит лезут.

– У тебя бы тоже глаза на лоб вылезли, если бы тебя начали обвинять в таких вещах. И потом, я не беспомощная девочка. Меня охраняет вера Наисвятейшего. Или ты хочешь сказать, что не доверяешь моим силам? – Выражение лица Никона стало неприятным.

– Прости меня великодушно, Никон, но ты еще не достиг статуса члена Пресвятого Ордена. И тебя вводит в заблуждение его облик так же, как он ввел меня. Для твоей же собственной безопасности я не буду выполнять твою просьбу. – Он сделал знак охранникам схватить Ралернана.

Никон бросился им наперерез, подняв в руке крест. Тот чуть заметно засветился.

– Я беру этого человека под свою защиту. Вы не вправе лишать его свободы.

– Он тебя околдовал! Его обвиняют в черной магии! Взять их обоих! – Бордилер махнул рукой стоящим в удалении оставшимся охранникам, побуждая их присоединиться к выполнению приказа.

Глаза Никона расширились:

– Вы не посмеете пойти против Пресвятого Ордена! Вас сожгут!

– Взять их! Их души опутаны черными силами!

Охранники окружили их широким кольцом и начали постепенно сближаться. Никон покрепче перехватил крест и забормотал молитву. Крест полыхнул белым, с него сорвались огненные молнии и упали вниз, направляясь к охранникам. Те перестроились, обходя опасное свечение. Движения людей были быстрее, чем движения светящихся линий, охранники избегали их без труда. Никон вздрогнул:

– Кажется, моя вера совсем не так крепка, как я думал.

– Тебе не надо меня защищать, – ответил Ралернан. – Ты зря ввязался во все это. Они правы: я действительно беглый преступник.

– Глава нашего Ордена, несомненно, очень мудрый и великий человек. Но это не значит, что он не может ошибаться. Он же не бог. Мне кажется, что в отношении тебя он допустил ошибку. Я слышал истории про Белого Рыцаря. Если бы не ты, Абадосс никогда не получил бы независимости. Я сильно сомневаюсь, что тебе нужно было планировать измену против короля, в то время как ты добровольно отказался от короны.

– Я не хочу впутывать тебя во все это.

– А я не хочу смотреть, как перед моими глазами творят зло. Мое призвание – нести мир людям. А не покрывать чьи-то ущемленные амбиции.

Тем временем Бордилеру надоела нерешительность охранников, не решавшихся напасть на послушника Ордена. Он вытащил собственные самострелы и прицелился с обеих рук.

Ввиду невысокого роста его не было видно за спинами его людей, и ни Никон, ни Ралернан не увидели его движения – только услышали свист воздуха, разрезаемого тяжелыми стрелами. Эльф метнулся в сторону скользящим движением, пытаясь отбить стрелу мечом. У него не вышло – стрела вонзилась ему в ногу чуть выше колена, заставив сбиться с шага. Вторая стрела попала Никону в живот. Церковник недоуменно дотронулся до расплывающегося на одежде алого пятна.

– Больно! – удивленно прошептал он и осел в грязь.

Бордилер перезарядил арбалеты и снова выстрелил, на сей раз пытаясь попасть только в эльфа. Валявшийся в грязи церковник больше его не беспокоил – он уже не мог оказывать сопротивление. Еще от одной стрелы Ралернану удалось уклониться, но второй он избежать не успел: раненая нога мешала ему двигаться. Стрела попала эльфу в правое плечо, разворотив мышцы и заставив выронить меч.

– Связать их! – приказал Бордилер.


Торговец приказал жителям деревни сложить на площади костер. Крестьяне недовольно ворчали, но подчинились. Связанных пленников охрана Бордилера бросила на кучу веток. Туда же они принесли связанную Керри и плакавшего Грея. Когда охрана напала на нее, Керри спала и не смогла сопротивляться. Тем не менее люди Бордилера сочли необходимым избить ее до потери сознания – на всякий случай, чтобы не смогла использовать магию. Лицо девушки напоминало сине-красную маску от ударов.

– Сжечь их! Они творят черную магию! Они погубят ваши души! Ну же, чего вы стоите! Сжечь их! – Бордилер подтолкнул к костру старосту деревни с горящим факелом. Он не захотел сам поджигать пленников. Семья Арриера его не беспокоила. Но вот послушник Пресвятого Ордена – дело другое. Торговец предпочел довершить убийство чужими руками. На случай, если слухи о возможности посмертного проклятия церковников верны.

Староста шел неуверенно и нехотя. Ему еще никогда не приходилось выполнять функции палача. Бордилер пытался убедить его, что связанные убили деревенскую девушку. Староста кивал, но не верил торговцу. Тем более что на ветках, сложенных для костра, надрывно плакал грудной ребенок.

Но на стороне Бордилера была сила вооруженных людей. Да и жизни жителей деревни для старосты значили куда больше, чем какие-то внутренние разборки между торговцами. И он поджег хворост.

ГЛАВА 22

Ветки были сырые, огонь занимался тяжело и неохотно, наполняя холодный осенний воздух едким дымом. Ралернан закашлялся и в очередной раз попытался незаметно ослабить веревки. Но его связали слишком крепко. К тому же вокруг костра, наблюдая за медленно разгорающимся огнем, стояли охранники Бордилера и бесстрастно следили за связанными.

Лежащий рядом с ним Никон надрывно закашлялся. Лицо у церковника было бледно-серое, кровь, вытекающая из раны в животе, пузырилась при каждом вдохе.

– Я пробовал… позвать своего бога… – Говорить у него получалось тяжело, с перерывами. – Но он не отвечает мне…

Ралернан закрыл глаза. Голова начинала кружиться от дыма. Святые боги, как же им выбраться из этой ловушки? Быть может, Акерена еще раз откликнется на его призыв? Он попытался мысленно воззвать к богине света, не очень, впрочем, надеясь на успех.

– Что… кто это? – Шепот Никона был почти неразборчив.

Тоненький светлый силуэт возник внутри языков пламени. Ралернан с шумом выдохнул:

– Акерена?

Силуэт чуть качнулся, уплотняясь. Теперь эльфу казалось, что там стоит молодая девушка, совсем еще юная – босиком, с распущенными до земли белыми волосами. Сквозь силуэт просвечивал огонь костра.

– Ты просишь очень многого от меня. Те силы, что противостоят тебе, слишком материальны, чтобы их было легко одолеть.

В горле эльфа першило от дыма.

– Ты можешь мне помочь, светлая богиня? Наших сил не хватает, чтобы спастись. Прошу тебя! Я помню, ты хотела от меня взаимной услуги? Я готов сделать что угодно, но молю тебя: помоги нам!

Акерена повела хрупкими плечами, словно ей было зябко стоять в пламени:

– Я благодарю тебя за твое предложение, но время для моей просьбы еще не пришло.

– Великая богиня! Я готов поклясться, что сделаю то, что тебе требуется, когда ты попросишь, но сделай что-нибудь!

Огонь уже почти вплотную придвинулся к ним.

– Я не хочу тебя вынуждать помогать мне. Это неправильно. Я хотела, чтобы ты сделал свой выбор по собственной воле. Но твой путь… Тебя словно преследует что-то. Путь на грани лезвия ножа – ты ускользаешь от смерти, давая ей только отхватить краешек своей одежды. Мне нужно твое везение, твоя сила, твоя удача. Быть может, и твоя душа. Но ты можешь погибнуть, если откажешься от части всего этого. Пойми меня – я не хочу наблюдать за твоей гибелью, но, возможно, попросив меня о помощи в обмен на оказание ответной услуги, ты лишь отдалишь свою смерть.

Эльф скрипнул зубами. Ее слова путались в его голове, смешиваясь в непонятную абракадабру. Еще немного – и они просто задохнутся от дыма.

– Богиня Света! Я даю слово чести, что сделаю все, что в моих силах, когда ты сочтешь нужным потребовать моей помощи. Я допускаю, что я при этом рискну жизнью, но если речь идет только о моей жизни, то я согласен. Сейчас же погибну не только я, если ты не вмешаешься!

Акерена молчала несколько томительно-долгих мгновений, а потом качнула головой:

– Ты пытаешься помочь близким тебе людям. Они в опасности, и ты сейчас не в состоянии оценить степень риска, которому тебе придется себя подвергнуть, чтобы помочь мне. Я не готова принять твое обещание. Я рискну и повторно окажу тебе помощь. А когда придет время, мы вернемся к этому разговору. Мне нужен добровольный помощник, а не вынужденный силой обстоятельств. Я не торгую чужими жизнями и судьбами.

Силуэт богини стал истаивать, теряясь в дыму. Высоко в небе громыхнуло, еще и еще раз. На лицо эльфа упала прохладная капля воды. Он перевел взгляд в небо. Серые облака сменились почти черными, то и дело в них проскальзывала молния. А мгновение спустя стеной хлынул ливень, временами переходящий в мелкий град.

Языки пламени конвульсивно дернулись, вбиваемые в землю разбушевавшейся стихией, и стали угасать буквально на глазах.

Бордилер, наблюдавший за костром с безопасного удаления, раздраженно нахмурился. Ему хотелось не только уничтожить зарвавшихся, по его мнению, Арриера с церковником, но и устроить устрашающий спектакль для старосты и прочих жителей деревни – чтобы те знали, что может ждать их всех, если они рискнут пойти против воли торговца. Дождь спутал его планы. Что ж, значит, им повезло, и они умрут быстро, без мучений. Бордилер подошел к одному из своих охранников и приказал ему перерезать связанным горло – как скотине, предназначенной на убой.

Но он не успел договорить, когда сквозь шум дождя до них донесся стук копыт. Всадников было всего четырнадцать, но Ралернан заметил, что при их появлении Бордилер замысловато выругался. Нанятые торговцем охранники оставили костер и поспешно сформировали кольцо вокруг Бордилера, ощетинившись оружием.

Скакавший впереди всадник, голову которого украшал небрежно повязанный черный платок с алой лентой по краю, осадил вороного коня и уставился в сторону Бордилера.

– Вот мы и встретились, проклятый торгаш. – Голос всадника был злой и хриплый. – Ты опять пытался обидеть людей, которые поддерживают меня. Ты часто ускользал, но теперь пришло время заплатить по всем счетам.

– Убирайся прочь, пока цел! А то я не премину сдать твои скальп властям в обмен на вознаграждение!

Всадник поднял руку в призыве к атаке и бросился на людей Бордилера. За ним двинулись остальные всадники. В воздухе запели арбалетные стрелы. Чей-то копь зашатался и запрокинулся на землю, едва не придавив седока, – но в последний момент тот вывернулся и продолжил наступление пешим.

Главарь всадников с разгону перемахнул через кольцо охранников, приземлившись внутри – и заставив людей Бордилера разделиться. Сражение тут же разбилось на неравные группы. В воздухе запела сталь. Людей Бордилера было намного больше, но всадники дрались с каким-то ненормальным ожесточением. Главарь теснил самого Бордилера, но торговец, несмотря на тучность, успешно оборонялся.


Легкий скрип хвороста отвлек Ралернана. Кто-то приблизился к ним сзади. Эльф ощутил, как чьи-то руки поспешно развязывают веревки, фиксирующие его запястья за спиной. Когда веревки ослабли, эльф попытался обернуться – и увидел согнутую временем спину старосты, поспешно удалявшегося от костра прочь.

Остальные веревки эльф мог распутать уже сам. Освободившись, он склонился к Керри. Лицо девушки было покрыто синяками, кожа на неповрежденных участках отливала легкой голубизной. Ралернан осторожно потряс се за плечи, пытаясь привести в себя. Она не пошевелилась, только ресницы се чуть заметно затрепетали. Эльф принялся торопливо развязывать се путы.

Он уже закончил разматывать последние узлы на руках, когда вдруг понял, что не чувствует биение пульса под ее кожей. На краткий миг он замер – а потом заорал от ужаса, прижав к себе ее безвольное тело. Напуганный его криком, громко заплакал Грей.

Керри дернулась, как от удара, и попыталась высвободиться: эльф сжал ее слишком сильно. Мысли у нее еще путались после избиения, устроенного людьми Бордилера.

– Что случилось? – Голос у нее был немного севший.

Ралернан судорожно сглотнул и разжал руки.

– Ты… о боги… как ты меня напугала… – Он с шумом выдохнул.

Рыжие брови сдвинулись в одну линию хмурясь:

– Напугала?

Эльф потрогал ее запястье. Пульс был. Слабый и не вполне четкий, но был.

– Мне… мне показалось, что у тебя сердце не бьется. Я подумал, что этот сукин сын… Что ты умерла! – Он не замечал, что руки у него немного дрожат.

Керри высвободилась из веревок и взяла на руки плачущего Грея. Тот почти мгновенно успокоился, сменив крик на полусонное посапывание.

– Святые боги! – Ралернан чуть нервно погладил ее по плечу. – Я так испугался. Я очень люблю тебя и не пережил бы, если бы с тобой что-то случилось.

Керри подняла голову. Глаза у нее были немного грустные и немного злые.

– Со мной «что-то» случилось. И ты это пережил.

– Дорогая? – Эльф помотал головой, не понимая ее раздражения. – Я сказал что-то не то?

Керри вздохнула и отвернулась.

– Извини. Я… мне больно, плохо, я злюсь и зачем-то пытаюсь сорвать свою злость на тебе. Ты ничего плохого не говорил. – Она поправила одеяльце, в которое был завернут Грей. И продолжила уже про себя: «Просто ты все время забываешь, что я все-таки умерла. Наверное, тебе хочется про это забыть. Наверное, мне тоже. Но у тебя получается, а у меня нет. И злиться мне надо не на тебя, а на себя».

– Лорд Арриера… – Шепот Никона был едва слышим. Ралернан обернулся в его сторону. – Прошу тебя, помоги мне освободиться. Я бы не хотел уходить из этого мира в путах…

– Уходить? Что за бредовые мысли? – Ралернан начал быстро развязывать веревки, сковывавшие церковника.

– Мое время истекает… – Никон слабо улыбнулся. – Я чувствую это.

Ралернан покосился на рану в его животе. Арбалетную стрелу оттуда давно вытащили, но перевязывать пленных никто не собирался – все равно Бордилер хотел их сжечь. При каждом вздохе из раны толчками выходила кровь. Одежда церковника насквозь пропиталась ею. Когда эльф приподнял Никона, чтобы освободить руки, он увидел, что хворост под церковником тоже обильно залит красным. Собственные раны эльфа были поверхностными и кровоточили куда меньше.

– Я думаю, я ошибся в выборе своего пути. Моя вера не прошла положенных испытаний. Мне только жаль, что я не смогу предстать перед Главой нашего Ордена. Я хотел рассказать ему про тебя. Быть может, он бы прислушался к моим словам и пересмотрел свое отношение к приказу о твоей поимке. – Никон продолжал улыбаться. Из уголка его рта скатилось несколько алых капель. – Быть может, я чего-то не понимаю, но ты не кажешься мне злодеем.

– Никон, тебе нельзя так много говорить! – перебил его эльф.

Церковник потянулся рукой к цепочке на своей шее, силясь отщелкнуть замок:

– Я хочу оставить тебе на память свой крест. Я верю, что когда-нибудь недоразумение с твоим арестом разрешится. А до тех пор, если ты чист душой, твои молитвы помогут тебе на твоем пути. Наисвятейший никогда не отворачивается от достойных. – Никон хотел еще что-то добавить, но губы его уже не слушались. Он медленно закрыл глаза и затих.


Ралернан долго смотрел на скорчившееся на сыром хворосте тело церковника. Сейчас Никон казался совсем молодым, почти мальчишкой. Застывшие глаза его, устремленные в небо, казались зеркалами, отражавшими осенний дождь. Эльф осторожно опустил его веки.


Резкий звон стали, раздавшийся в непосредственной близости, вернул Ралернана к действительности. Человек Бордилера теснил одного из спешенных всадников в сторону потухшего костра. Всадник пропустил один из ударов длинного меча, пошатнулся и вытянул руку в защитном выпаде. Человек Бордилера с легкостью отбил его меч, и в следующее мгновение погрузил свой в узкую грудную клетку противника. Тот судорожно всхлипнул и осел вниз, хватаясь за грудь холодеющими руками. Меч с легким звоном упал на землю.

Человек Бордилера усмехнулся и перевел взгляд на освободившихся от пут пленников. Клинок в его руках порхал, словно не было только что утомительной стычки. Ралернан услышал, как позади него Керри шепчет какое-то заклинание, то и дело сбиваясь.

– Эй, ты! – презрительно окликнул его человек Бордилера. – Ты сам себе перережешь глотку или тебе помочь? – Длинный меч в его руках прочертил восьмерку почти перед самым носом эльфа. Охраннику нравилось пугать людей. Ом видел, что Ралернан безоружен, и теперь растягивал удовольствие от его убийства.

Эльф зло скрипнул зубами и тягуче-плавным движением метнулся в сторону, стремясь подхватить с земли оброненный погибшим всадником клинок. Уже смыкая пальцы на его скользкой от крови рукояти, он понял, что это оружие значительно уступает мечу охранника. Выщербленный клинок был почти не сбалансирован и местами поржавел. Но выбора у эльфа не было.

Первые несколько выпадов он легко отбил, заставив человека Бордилера слегка потерять самообладание и разозлиться. Но тот быстро взял себя в руки и обрушил на эльфа тяжелый рубящий удар с замахом еще от плеча. Ралернан парировал удар, но старая сталь его меча не выдержала – и клинок со скрежетом раскололся, оставив в руках эльфа небольшой зазубренный кусок длиной всего в несколько сантиметров. Охранник довольно усмехнулся и замахнулся еще раз.

Торопливый шепот Керри оборвался на неожиданно высокой ноте. В спину Ралернана ударило мощным потоком воздуха, мгновенно швырнувшего его вперед, вплотную к охраннику. Меч того вхолостую полоснул по воздуху.

Эльф уже собрался сгруппироваться, чтобы отскочить от следующего удара, когда заметил неестественную бледность своего противника. Изо рта человека Бордилера вытекла тонкая струйка крови. Тело его начало медленно заваливаться в сторону. Эльф почувствовал, как его что-то тянет за охранником, и разжал руки. В брюхе его противника торчали остатки ржавого меча, вбитые воздушным ударом на все свои несколько оставшихся сантиметров.

Ралернан с шумом выдохнул, но тут же понял, что радоваться более чем преждевременно. В их сторону, что-то громко выкрикивая, мчались еще трое людей Бордилера. Эльф вытащил клинок из холодеющих пальцев своего недавнего противника и метнулся навстречу новым врагам.

Шум битвы зазвенел в его ушах. Вскоре он полностью потерял какое-либо представление о времени. Был только свист воздуха, разрезаемого сталью, и сыплющиеся градом удары, которые он едва успевал отражать. Ударить, отступить, сделать обманный выпад, снова уклониться, еще и еще. Он не замечал, как один противник сменяется другим, как его меч снова покрывается кровью. А потом вдруг на смену отброшенному в грязь охраннику не пришел новый. Звон скрещиваемой стали стал тише. Сражение завершалось.

Ралернан отер соленый пот, заливающий глаза, и огляделся. Тела убитых вперемешку валялись в вязкой грязи. Мечи звенели еще только в паре мест. Кажется, люди Бордилера были повержены.


Главарь всадников подошел к Ралернану, небрежно оттирая полой камзола изогнутый меч. Он чуть прихрамывал на правую ногу – и, словно только дожидаясь этого напоминания, собственные порезы эльфа, не замеченные им в горячке боя, болезненно заныли.

– Ты неплохо сражался, чужак. Где тебя учили так драться?

Эльф встретился с ним взглядом. Глаза главаря были прозрачно-голубые и холодные.

– Какое это имеет значение?

– Никакого. – Главарь усмехнулся, показав недостачу пары зубов. – Но я привык слышать ответы, когда задаю вопросы. Ты слишком хорошо дерешься для торговца. И дрался ты на моей стороне. Бордилер был твоим врагом?

– Я не хочу обсуждать это. Я дрался не на твоей стороне. На меня напали – я защищался.

Главарь задумчиво склонил голову и прищурил глаза. Выражение лица его стало жестким.

– Меч в твоих руках не принадлежит тебе. Вся собственность Бордилера – наша добыча. Отдай мне его.

Ралернан заколебался. Да, формально клинок действительно не принадлежал ему, но стоящий напротив человек практически излучал опасность.

– Мне нужно оружие, чтобы защищать своих близких.

– Ты меня боишься? Боишься, что я нападу на тебя, если ты останешься безоружен?

– Я тебя не знаю. Я вправе так думать.

Главарь небрежно засунул свой меч в ножны.

– Мы не убиваем безоружных, женщин и детей. Мы не шакалы, мы – Волки. Мы охотимся на тех, чье состояние нажито на чужой крови, и восстанавливаем нарушенную справедливость. Ты смел и хорошо дерешься, чужак. Если хочешь, я готов взять тебя в число Волков. Если нет – отдавай меч, и ты волен идти отсюда любой дорогой. Ты помог мне – вольно или невольно, и мы тебя не тронем. Даю слово.

ГЛАВА 23

Керри злилась:

– У меня такое впечатление, что мы выбираемся из одной неприятности только для того, чтобы влипнуть в следующую!

– Дорогая, я бы не сказал, что это наилучший вариант, но тем не менее он имеет положительные стороны. Не думаю, что меня будут искать в числе разбойников.

Керри уставилась в глаза эльфу:

– Вообще-то всякие дурацкие идеи положено высказывать мне. А тебе положено их на хрен развенчивать. А сейчас все словно перевернулось с ног на голову! И мне это катастрофически не нравится!

Ралернан вздохнул:

– Не ругайся. Если Волки – действительно те, за кого себя выдают, то, войдя в их шайку, я скорее принесу благо, чем зло.

– Ага. Благо. И Веренур тебя за это благо повесит на ближайшей сосне. Правители обычно не склонны разбираться, хороший ты разбойник или плохой. Для них ты просто автоматически попадешь в число людей, подлежащих немедленной казни.

– Я и так уже попал в число подлежащих немедленной казни, – заметил Ралернан. – Если память мне не отказывает, меня объявили изменником.

– Ты же сам говорил, что это недоразумение, разве нет? Ты поменял свое мнение?

– Нет, но своим побегом мы фактически подтвердили, что обвинения в наш адрес небезосновательны. Так что сейчас главное, чтобы нас не поймали. Остальное – детали.

– Раль… – Керри замялась. – Пойми, я не против, чтобы ты становился разбойником. Даже самым что ни на есть обычным, без этих благородных замашек. Просто я не уверена, что тебя самого устроит такая жизнь. Постоянный риск, постоянный побег от власти предержащей… Мне не хочется, чтобы ты потом сожалел.

– Я всегда смогу уйти. Главарь сказал мне, что любой член шайки может уйти из нее, когда захочет. Единственное условие – клятва о неразглашении их местонахождения.

– Они все равно будут менять свое лежбище, если главарь не полный идиот, – фыркнула девушка. – Не верю я в это благородство. Ну не верю и все тут. Эти истории хороши для баллады, но в реальной жизни все не так гладко.

– Керри, я договорился с главарем, что я поприсутствую на очередном их… нападении. Если все действительно так, как он говорит, я приму его предложение.

– А если нет – ты затеешь драку со всей его шайкой? – пробурчала Керри себе под нос. Но она сказала это слишком тихо, и эльф ее не услышал.


Ночь стояла темная и беззвездная, тонкий серп луны лишь изредка просвечивал сквозь плотную пелену облаков. Несмотря на то что до рассвета было уже недалеко, Ралернан с трудом выделял среди тьмы силуэты деревьев, лишенные последних листьев, и просвечивающую впереди узкую дорогу. Наверное, у Керри не возникло бы проблем с ориентацией. А сам он чувствовал себя несколько неуверенно.

Стук подков по подмерзшей земле разорвал лесную тишину. Четверка лошадей шла четкой рысью, увлекая за собой украшенную вычурными гербами карсту. Рядом с сидевшим на козлах кучером покачивался масляный фонарь, кое-как рассеивающий окружающую темень.

Когда кони поравнялись с кустами, за которыми прятался Ралернан, впереди раздался ужасающий грохот и поперек дороги упало подрубленное заранее толстое дерево. Упряжка попыталась встать на дыбы, но кучер быстро их успокоил. В свете его фонаря эльф заметил, как тот вытаскивает из-за спины самострел.

Черными тенями к остановившейся карете скользнули Волки. Кучер успел сделать только один выстрел, прежде чем кто-то из Волков метнул нож, пригвоздивший его руку к переднему борту кареты и лишивший кучера возможности двигаться.

Еще кто-то из Волков с силой дернул дверь кареты, распахивая се наружу. Раздался истошный женский крик.

Волк вытащил из кареты визжащую и упирающуюся девушку с чуть растрепавшейся от сопротивления сложной прической. В юбку девушки молча вцепилась маленькая девочка, глаза ее были широко распахнуты.

Ралернан напрягся, рука его непроизвольно потянулась к мечу.

Позади него раздался тихий шепот:

– Не дергайся, чужак. Мы не причиним им вреда.

Эльф обернулся. Позади него стоял главарь Волков, подкравшийся настолько беззвучно, что Ралернан его не услышал.

– Вы говорили, что не трогаете детей! А это, по-твоему, кто?

Главарь чуть заметно пожал плечами:

– На карете гербы одного из местных баронов. Если хочешь, можешь потом узнать сам – но я тебя уверяю, навряд ли ты найдешь хоть одного человека, который замолвит за него доброе слово. Это крайне жестокий человек, который изводит всю округу уже не первый год. Одним из излюбленных его развлечений является охота на людей. Он выбирает провинившихся перед ним крестьян и заставляет их убегать от его своры гончих. Тех, кто бегает слишком хорошо, он нагоняет верхом и убивает лично. Тех, кто бегает плохо, ждет смерть от зубов его кобелей.

– Но при чем тут эта женщина и ребенок?! Они что, тоже участвуют в его забавах? Я не верю тебе! – Ралернан покосился на дрожащих на осеннем ветру путешественниц. Теплые плащи, подбитые мехом, с них сорвали, и теперь холодный ветер колебал складки легких платьев.

Девушка была совсем юная, двигающаяся с еще подростковой неловкостью. Одета она была победнее ребенка, и Ралернан решил, что, вероятно, она горничная.

Девочке было не больше семи лет. Разряженная в белый атлас и кружево, со светлыми волосами, завитыми в длинные локоны и перехваченными на затылке большим белым бантом, она казалась хрупкой фарфоровой куколкой. Бледность кожи и огромные ярко-голубые глаза лишь подчеркивали это сходство. На лице у ребенка отражалось непонимание и испуг. Она по-прежнему цеплялась пальцами за юбку девушки, не желая отступить от нее ни на шаг.

Очередной порыв ветра коснулся волос девочки, отбросив длинные локоны назад, и Ралернан вздрогнул: уши ребенка были слегка неправильной формы, характерной для смешанных связей людей и эльфов. Словно почувствовав его внимание, она обернулась и посмотрела в его сторону. У Ралернана почему-то закружилась голова. Ему захотелось шагнуть вперед и успокоить перепуганную девочку, проследить, чтобы ей ничто не угрожало. Он сжал зубы, заставляя себя оставаться на месте. В конце концов, прямо сейчас же их никто не трогает.

Вытащивший их из кареты Волк стоял чуть поодаль и лишь следил за тем, чтобы путешественницы не убежали. Еще двое Волков методично обшаривали карету, выбрасывая все ценное на дорогу. С легким звоном в грязь бросили небольшой сундучок. От удара о землю крышка его распахнулась, и Ралернан увидел, что сундучок полон золотых и серебряных монет. Путешественницы никак не отреагировали на его изъятие. Казалось, их совершенно не заботит утрата собственного имущества.

Ралернан помотал головой, вслушиваясь в ответ главаря.

– Я вижу их первый раз в жизни. Возможно, это его любовница. Посторонний человек не будет кататься в карсте барона. Но мы не причиним им вреда. Мы только заберем деньги, драгоценности и то имущество, что можно будет потом продать, а их отпустим. Вообще, по моим источникам, в карете должен был ехать лично барон.

– И что? Ты хочешь сказать, если бы знал заранее, что его тут нет, ты бы отменил нападение?

– Не знаю. – Главарь поправил чуть съехавший на глаза красно-черный платок. – Но возможно. Ты можешь не верить мне сколько угодно, но у нас есть определенные принципы, которых мы придерживаемся. Да, мы берем себе часть награбленного – но только ту, что необходима нам для существования. Остальные деньги мы раздадим крестьянам этого барона.

Тем временем Волки закончили обыскивать карету. Один из них подошел к девочке и протянул руку к жемчужному ожерелью, в несколько рядов обхватывавшему се шейку. Девочка отшатнулась назад, отпустив юбку своей спутницы, и вдруг громко разревелась. Волк замер, заколебавшись.

Ралернан шагнул вперед, схватившись рукой за рукоять меча, как вдруг почувствовал легкое жжение на коже чуть пониже ключицы. На следующем шаге жжение резко усилилось. Недоумевая, он остановился и распахнул рубашку, потянувшись пальцами к саднящему месту. Рука его наткнулась на крест Никона – и тут же отдернулась: крест был горячий. Ралернан потянул цепочку вверх, вытаскивая крест наружу. Он мерцал белым и нагревался все сильнее.

Эльф уставился на крест как завороженный. Свечение становилось все ярче, глазам уже было больно.

Дикий, исполненный ужаса крик заставил его повернуть голову к карете.

Волк, стороживший путешественниц, валялся на земле лицом вверх. Девочка сидела у него на животе, прижав губы к его шее. Когда она подняла голову, Ралернан увидел, что лицо ее и перед кисейно-белого платья были обильно забрызганы кровью. Девочка счастливо улыбнулась и медленно, с наслаждением, облизнула губы. В нечетком лунном свете сверкнули длинные клыки. Глаза у нее потеряли нежно-голубой оттенок, зрачок расширился почти во всю радужку.

Ралернан почувствовал, как содержимое желудка подкатывает к его горлу, в глазах у него поплыли пятна. Он замер, как завороженный следя за ней.

Девочка снова наклонилась к шее своей жертвы, выгрызая целые куски мяса и сплевывая их. Кровь била из тела Волка алым фонтаном.

– Он та-а-акой вкусный… – нежно прощебетала она, в очередной раз облизываясь.

Второй Волк безвольно обвис в руках девушки, которую Ралернан принял за горничную. Несмотря на то что разбойник был значительно массивнее, девушка без труда удерживала его. Эльф заметил, что голова Волка запрокинута назад под неестественным углом, по мускулистой шее непрерывной струйкой течет кровь. В темноте кровь казалась черной.

Ралернан услышал шорох рядом с собой и оглянулся. Главарь Волков шел к карете. Глаза у него были подернуты какой-то мутью, движения получались медленные и дерганые.

Девочка повернула голову в сторону эльфа и встретилась с ним взглядом. «Иди сюда… Иди к нам, и все тревоги твои Уйдут…» – настойчиво зазвучало у него в голове.

Правая рука эльфа судорожно сжалась на пылающем кресте. Ладонь обожгло раскаленным металлом, и Ралернан наконец пришел в себя.

Эльф выставил крест вперед и дернул меч из ножен, бросаясь к вампирам. При его приближении девушка выпустила тело Волка, позволив ему свалиться на землю безжизненной грудой. Губы у нее тоже были испачканы кровью. Она рассмеялась прямо в лицо Ралернану:

– Что ты сделаешь мне, смертный? Мне не страшен твой меч!

Ралернан молча ткнул в нее пылающим крестом. Она закипела и сделала шаг назад. Не замедляя шага, он нанес скользящий удар мечом снизу вверх. Лезвие вспороло живот девушки. Та зло оскалила зубы, демонстрируя длинные клыки окрашенные кровью, и прошипела:

– Старайся, старайся, глупый человек. Ты не можешь убить бессмертную!

Ралернан занес меч вверх, собираясь перерубить ей шею. Она не сможет оставаться живой без головы! В другой руке он все так же сжимал горящий крест, удерживая вампира на удалении.

Движения за спиной он не услышал – только вдруг ощутил сильный толчок. Девочка-вампир прыгнула сзади ему на плечи. Ралернан ощутил слабое прикосновение зубов на шее и в ту же секунду упал вниз, стараясь ее стряхнуть и замахиваясь крестом назад. Девочка завизжала, но не выпустила эльфа.

Он почувствовал, как острые зубы рвут ему шею, как потекла по коже теплая кровь. Ралернан дернулся, пытаясь сбросить девочку, но тут руки второго вампира с силой вдавили его в землю.

Перед его глазами возникло искаженное от наслаждения лицо девушки. Зрачки у нее тоже заполнили всю радужку, кожа стала творожно-белой. Девушка ухмыльнулась:

– Никому из смертных не совладать с нами! Ты боишься смерти? Ты будешь умирать долго, мы постараемся!

Он не смог ответить. Все силы неожиданно исчезли, он не мог даже пошевелить губами. Тело казалось чужим. Укус второй пары зубов Ралернан ощутил, как сквозь слой ваты, и безвольно уставился глазами в начавшее светлеть небо. Все происходящее начинало казаться эльфу каким-то кошмарным сном.

Он еще успел заметить, как вдалеке на горизонте начинает наливаться алым тоненькая полоска восхода, когда сознание окончательно оставило его.


Ладошки, бережно прикасавшиеся к его лицу, были теплыми и мягкими. Тяжело моргая, Ралернан открыл глаза.

– Керри?

– Все в порядке. Не волнуйся. Тебе надо полежать.

Он попытался поднять голову, но страшное головокружение и тошнота заставили его отказаться от этой идеи. Над головой он видел невысокий каменный свод. Воздух был сырой и немного затхлый.

– Где мы?

– В логове Волков. Главарь предложил принести тебя сюда, пока ты окончательно не поправишься. Он говорит, что это тайное убежище и здесь тебя не потревожат.

– С чего вдруг такое внимание к моей скромной персоне? – Эльф попытался нахмуриться, но даже мимика давалась ему с трудом.

– Он говорит, что ты спас его людей. Отвлек нападение на себя. Он… он считает, что обязан тебе собственной жизнью.

Ралернан вспомнил, как главарь шел к вампирам, загипнотизированный их взглядом.

– Я не собирался его спасать. Это получилось случайно.

Керри тяжело вздохнула:

– Зачем ты вообще туда полез? Тебя же могли убить! Тебе просто повезло, что вампиры убрались с рассветом! А если бы они не ушли? Ты знаешь, сколько" крови ты потерял? Проклятье, Ралернан, меня колотит, как только я подумаю, что могла тебя потерять из-за какой-то глупой рыцарской доблести!

– Я… я не знал, что они вампиры… – Он попытался покачать головой. Перед глазами тут же запрыгали разноцветные пятна.

Керри приложила ладонь к его губам:

– Молчи. Тебе надо восстановить силы. Расскажешь все потом.

– Я не хочу ничего рассказывать! – неожиданно зло ответил эльф. – Да, я допустил ошибку. Впредь буду умнее. И закончим на этом.

Керри, замерев, смотрела на него, напуганная этой непонятной вспышкой гнева.

Ралернан закрыл глаза, но никак не мог избавиться от воспоминания о прекрасном ребенке в белом платье, залитом свежей кровью. Святые боги, неужели его сын может превратиться в такое? Его затошнило. Он ведь никогда не спрашивал у Л'эрта, не скажется ли как-то обращение Керри на ее детях. Собственно, он ничего у него практически не спрашивал. Да, пока Грей пил молоко, как обычный ребенок, но кто знает, что может случиться потом!

Ралернан никогда раньше не видел, на что способны вампиры. Л'эрт создавал у него впечатление хладнокровного интригана и убийцы – но убийцы обычного. Он никогда не наблюдал, чтобы тот рвал людей живьем на куски мяса. Быть может, если бы он видел такое раньше, он бы никогда не согласился, чтобы из Керри сделали такое… существо.

Перед его мысленным взором возникла оскаленная пасть горничной-вампира, измазанная алым. Неужели Керри тоже может так? Быть может, ей и хочется так? А те убийства, в которых его обвинил Веренур? Вдруг монарх был прав и обвинение имело под собой основания? И Керри втайне от него кормится людьми?! Ведь та девушка тоже ничем не походила на кровожадного монстра – ровно до того момента, пока не убила на его глазах человека! Боги, боги, боги…

Он перевернулся на бок, и его стало рвать, пока желудок не скрутило в сухих позывах. В голове надрывно звенело. Если бы он мог что-то изменить!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА 1

Ручеек весело сбегал вниз, прокладывая себе дорогу среди еще запорошенных снегом склонов. Солнце, сиявшее на безоблачном небе, понемногу растапливало снег, добавляя воды в ручеек. Настоящая весна придет еще нескоро, но какое-то ее веяние уже ощущалось в воздухе.

Покачиваясь в быстром течении ручья, вниз неслись два маленьких кораблика, созданные из кусков бересты. На щепках-мачтах надувались от слабого ветерка паруса – зеленые на одном и серовато-голубые на втором. Вначале кораблики шли вровень, но постепенно зеленый начал вырываться вперед. А на очередном повороте ручья голубой кораблик натолкнулся на выступавший из воды камень – и перевернулся, распадаясь от удара на несколько неравных частей.

– Я выиграл! Выиграл! – Грей довольно рассмеялся и бросился вниз, пытаясь поймать уносимый течением зеленый кораблик, пока он тоже не натолкнулся на что-нибудь. Ноги его проваливались в рыхлом снегу до колен, сильно снижая скорость. Кораблик плыл куда быстрее. Недолго думая он спрыгнул прямо в ручей и побежал вниз по воде, стремясь побыстрее поймать свою игрушку. Ноги, конечно, тут же промокли и начали замерзать, но это были сущие пустяки: он догнал кораблик и полез на снег, триумфально размахивая им.

– Грей! – Керри хотела возмутиться, но у нее не хватило силы воли хмуриться, глядя на довольное лицо сына. – Ты же Простудишься!

– Ну, мам! – Грей уже видел, что она не сердится, но все равно состроил виноватую мордочку. – Он же мог уплыть и испортиться!

– Ох, боги. Уж лучше бы он испортился, чем ты. – Она сбросила на снег свой подбитый мехом плащ. – Разувайся и залезай сюда. И быстро!

Грей последовал ее совету. Нагретый теплом тела мех приятно щекотал его озябшие ступни. Керри задумчиво повертела в руках насквозь пропитавшиеся водой сапожки ребенка. Интересно, получится ли их высушить?

– А ты опять будешь колдунствовать? – влез в се размышления Грей.

Она улыбнулась, покачав головой:

– Нет, не буду. Посидишь дома, пока тебе не сделают новую обувь. В следующий раз не будешь бегать по воде.

– Это нечестно! – Он насупился. – Мне будет скучно.

– Так положено. – Она стремилась сохранить серьезный вид. – Это же наказание.

– Ну и пусть. А я тогда не покажу тебе, что я научился делать. Вот!

– Ужас какой. Прямо-таки и не покажешь?

Грей склонил голову, смотря на нее из-под сползшей почти на брови меховой шапки. Глаза у него были ярко-зеленые, как весенняя листва, и делали его похожим на крошечного лесного духа.

– Ну… я больше не буду. Правда!

– Такая же правда, как в прошлый раз и позапрошлый?

– Нет, на самом деле! – Он помедлил, но желание похвастаться перевесило легкую обиду на «несправедливое» наказание. – Я научился делать орла. Вот смотри! – Грей выставил руки вперед и зажмурился. У ног Керри на снегу взвихрился маленький белый смерч, почти сразу же опавший. В центре образовавшейся воронки сидела ярко-лазоревая ящерка с длинным хвостом.

– А где у него крылья? – Керри хихикнула. Грей озадаченно разглядывал результат своих трудов.

– Но у меня получалось! Правда! – Он возмущенно пнул босой ногой ее сапог.

Керри тепло улыбнулась:

– Я верю. Наверняка в следующий раз все выйдет, как надо.

– Ты правда так думаешь?

– Конечно. – Она наклонилась, поправляя его шапку, съехавшую уже почти на нос. – У меня тоже заклинания никогда не получаются сразу.

Приближающиеся шаги, частично заглушенные шумом бегущего ручья, Керри услышала слишком поздно. Она дернулась к свернувшейся в снегу ящерке, собираясь прогнать ее прочь, но тем самым только привлекла к ней внимание.

– И что это, могу я узнать? – В следующее мгновение лазоревая ящерка уже висела в воздухе, поднятая за хвост, и недовольно верещала, стараясь вывернуться. – Мне казалось, мы о чем-то договаривались?

Керри медленно подняла глаза. Белая одежда эльфа делала его фигуру почти незаметной на фоне еще не стаявшего снега. На груди, перекрывая вышитую на куртке оскаленную волчью пасть, висел крест, чуть погнутый и потемневший. Керри знала, что нижний конец креста был заострен не хуже ее кинжала.

Кожаный ремешок, повязанный вокруг головы эльфа, мертвой хваткой прижимал коротко остриженные серебристые волосы над ушами, не давая им возможности сдвинуться. В серых глазах застыли крупинки льда. Керри уже отчаялась верить, что их можно растопить.

– Ралернан, послушай, это получилось случайно. – Она опять сбилась на его настоящее имя – иногда оно выскакивало случайно, когда она волновалась. И кажется, рассердила эльфа еще больше.

– Меня зовут Рален. И никак иначе. Так сложно запомнить? – Холодные нотки в его голосе стали более ощутимыми.

Грей втянул голову в плечи, уставившись на пальцы своих ног и молясь про себя, чтобы стать как можно незаметнее. Он боялся, когда отец бывал в таком настроении. Ничем хорошим это не кончалось.

– Нет, не сложно. Просто… ну забываю я!

– Про магию ты тоже забываешь? – Ящерка вырвалась из рук эльфа и метнулась прочь, стремясь укрыться от своих врагов. – Я же просил тебя не обучать Грея этой пакости.

– Послушай, но нельзя же просто закрыть глаза на его способности!

– Нельзя, значит? А на твои – можно?

– Дорогой? – Ей страшно не понравилось выражение мелькнувшее на его лице. – Что-то случилось?

– Я сегодня был в той деревне на юге. Там, где умирали люди. От, как они думали, змеиных укусов.

Керри нервно сжала руку в кулак, не замечая, что вспарывает ногтями кожу на ладони.

– Я никого там не трогала! – Ей хотелось заорать, но она заставила себя говорить спокойно.

– Возможно. Я нашел того, кто был причастен к их смертям. И убил его. Если он был один, смерти должны прекратиться.

– Почему ты мне не веришь?!

– Я стараюсь верить. – У эльфа вырвалось что-то вроде вздоха. Он пошарил рукой в кармане и вытащил небольшую книжицу, переплетенную в вытертую от времени темную кожу. – На, возьми. – Он бросил книгу ей. Керри автоматически ее поймала.

– Что это?

– Я отобрал ее у того, кто убивал людей в деревне. Я так понял, это что-то вроде учебника. Для начинающих. – Улыбка у него на лице была нехорошей. – Возможно, она будет для тебя полезной.

Керри перевела взгляд на книжицу. Учебник для вампира? Но зачем он ей?

– Рален, я не понимаю! Что ты от меня хочешь? – Она прикусила язык и не произнесла вслух «Зачем мне учиться вампирским приемам?».

– То, что я хочу, ты сделать не сможешь. – Он резко развернулся и двинулся прочь, взметая снег длинной полой белого плаща. Больше всего на свете эльф хотел, чтобы она снова стала человеком. Но даже маги не умели превращать вампиров в простых смертных. Он потратил огромное количество времени, чтобы окончательно убедиться в этом.

Книжку Керри открыла уже далеко за полночь, когда окончательно убедилась, что сегодня ей в очередной раз придется спать одной. Она боялась этих одиноких ночей – и боялась того, что они стали случаться все чаще и чаще. И не знала, что с этим сделать. Иногда в такие бессонные ночи она проклинала Л'эрта за то, что он превратил ее в вампира. Но если бы он тогда не вмешался – она бы умерла, и Грей так бы и не родился. С ее точки зрения, это почти искупало нанесенный вред. Но вероятно, не с точки зрения Ралернана.

Новое имя. Новая жизнь. Новые приоритеты.

Керри задумчиво погладила пальцами старую кожу переплета.

Она так и не поняла, когда все начало ломаться, словно непрочный карточный домик. Быть может, ничего бы и не случилось, если бы им не пришлось прятаться среди разбойников. А быть может, она просто себя обманывала.

Иногда ей казалось, что прошло не четыре с половиной года, а целые века.

Волки действительно оказались своеобразной «рыцарской» шайкой, и эльф рискнул остаться с ними. А когда год назад в одной из ожесточенных стычек главаря убили – Ралернан возглавил Волков. Белый Волк, как его теперь называли. Ей не нравилось это имя. Не нравилось, что он все так же остригал волосы, притворяясь человеком. Не нравилось, что каждый раз, нападая на богатый обоз, он мчался в первых рядах, словно нарочно подставляясь под выстрел. Сначала он отрицал это, потом начал огрызаться. За прошедшие годы он был не единожды ранен – но каждый раз несерьезно, словно его по-прежнему, как при сражениях против Некшарии, хранил какой-то добрый дух. А у Керри каждый раз замирало сердце, когда Волки возвращались после очередной вылазки – и он не ехал впереди.

Она горячо любила эльфа и никак не могла смириться с холодом, который прокрался в их отношения. Иногда Ралернан становился прежним, ласковым и чутким по отношению к ней, и она буквально таяла от счастья. А иногда он казался чужим, замыкаясь в своей озлобленности, как в стальной броне, и до него нельзя было достучаться. За прошедшие годы он изменился, в его характере появилась отсутствовавшая прежде жесткость. Но, несмотря на статус главаря разбойников, он во многом все еще оставался прежним Белым Рыцарем, пытающимся нести в мир добро. Вот только он больше ей не верил. Не верил, что она не убивает людей для своего пропитания. Слишком уж часто случались нападения вампиров рядом с ними. Керри надеялась, что это был тот вампир, которого Волки убили в деревне. Что теперь смерти прекратятся. Ей не хотелось даже задумываться, во что превратятся чувства Ралернана, если это будет не так.


Керри мотнула головой, пытаясь отвлечься от осаждающих ее голову мыслей. Буквы в лежащей на коленях раскрытой книге плыли, ускользая от понимания. Она вытерла влажные от слез глаза и постаралась сосредоточиться.

«…29. Память крови. Стандартный способ получения больших массивов информации. Не рекомендуется его применение на ступенях обучения ниже третьей ввиду потенциальной неспособности избирательного проникновения в разум. Внимание! Полное считывание чужой памяти без контроля Мастера может привести к гибели ученика. Для избежания чужого несанкционированного проникновения в собственные воспоминания надлежит применять ментальную блокировку. Необходимо отметить, что данная мера предосторожности с высокой вероятностью не будет действенной против атаки высшего вампира.

Проникновение в чужую память осуществляется в момент атаки через укус. Полученная информация не является однозначно достоверной, поскольку представляет собой только восприятие донора относительно произошедших событий. Само восприятие является однозначно истинным, искажение эмоций донором признано невозможным.

Для проникновения в память применяется ментальный аркан, более подробно описанный в разделе ICC.

30. Изменение базовой формы. Основная доступная форма трансформации – летучая мышь. Реже встречаются вампиры, способные перекинуться в лисицу или крысу. Множественная трансформация характерна только для высших вампиров и в настоящем документе рассмотрена не будет. Как правило, трансформация становится доступной после полного изменения обменных процессов организма. Данный период не превышает года с момента инициации. Для изменения формы надлежит…

Слова проникали в разум серыми тенями и оседали где-то далеко-далеко. Возможно, ей было бы интересно это читать. Если бы эльф был рядом. Если бы он смог Припять то, кем она стала. Если…

Слишком много «если».

ГЛАВА 2

Разбойники быстро сновали по рыхлому снегу, выуживая тюки и свертки из сугробов. Приходилось поторапливаться, чтобы тающий снег не подпортил богатую добычу. Последнее ограбление оказалось на редкость удачным: торговец почти не сопротивлялся, а охрана его вообще сдалась без слов, когда увидела вышитые на груди разбойников волчьи морды. За прошедшие годы шайка Волков значительно разрослась и сейчас насчитывала почти сотню человек. Инсидорский лес и прилегающие территории полностью контролировались ими.

Волки стали реальной силой. Их боялись. И торговые караваны через Инсидор шли все реже и реже. Последние несколько месяцев Ралернан серьезно размышлял над сменой места дислокации: слишком уж спокойной стала провинция Инсидор, слишком пустынны стали ее дороги.

Этот торговец был из приезжих. Он давно не был в Абадоссе и ничего не слышал про Волков. А потому и поехал той дорогой, по которой уже когда-то путешествовал. Когда-то давно, когда она была куда более безопасной.

Торговца и его людей отпустили, слегка попугав прицельными выстрелами по шапкам. Им даже оставили половину телег, освобожденных от содержимого. Телеги были самой бесполезной частью добычи. У самих разбойников их уже и так поднакопилось с избытком, а население опасалось принимать их в дар – а ну как случайно заедет законный хозяин, да и увидит.

Тюки еще и вполовину не были убраны с дороги, когда в воздухе раздался отдаленный стук копыт. Волки привычно сдвинулись в окружавшую дорогу поросль, прячась за сугробами. Белый цвет их одежд отлично маскировал разбойников на снегу.


Карета, запряженная четверкой, ехала медленно, временами почти по оси проваливаясь в талый снег. Эскортировало ее двадцать всадников – по десять впереди и позади кареты. Всадники были закутаны в тяжелые, слишком теплые для такого солнечного дня меховые плащи, капюшоны у всех низко опущены, скрывая лица. Сидевший на козлах кареты кучер тоже был одет в аналогичный плащ. Плащи были черные, никаких знаков отличия. На белом снегу всадники представляли собой идеальные мишени.

– Нет, какие кони, ты посмотри! – ткнул Ралернана в бок один из Волков, Калис. Калис формально считался правой рукой главаря. По мнению Ралернана, юному Волку катастрофически не хватало сдержанности в характере. Впрочем, кони действительно были хороши. Холеные, блестящие вычищенной шерстью. Под гладкой кожей перекатываются крепкие мышцы. Все вороные, без единого белого пятнышка. И все идут нога в ногу, словно на парадной выездке.

– Это ж целое состояние, если их продать! – мечтательно облизнулся Калис. – Да и я бы от такого не отказался.

Карета выглядела куда менее привлекательно – даже отсюда было видно, что черная ткань, драпирующая се снаружи, местами была сильно потерта временем. На дверце кареты серебряными нитями был выложен герб, но серебро бликовало на солнце, и Ралернан никак не мог разобрать, что же там изображено. Впрочем, то, что это именно герб, сомнению не подлежало. А значит, добычей могут оказаться не только лошади.

– Атакуем! – шепотом передал он по цепочке. – По коням не бить!

Почти беззвучно щелкнули взводимые арбалеты.

Ближе, подпустить ближе…

Первый залп пронесся над головами эскорта, кое-где стрелы пропороли верх капюшонов: Волки давали знать о своем присутствии и требовали остановиться.

Всадники и карета разом замерли. У Ралернана на мгновение возникло впечатление, что он наблюдает за заводной игрушкой, а не за живыми существами – так синхронно было выполнено движение. Но вот один из коней фыркнул, недовольный остановкой, и наваждение рассеялось.

Ралернан плавным движением выскочил на дорогу.

– Сдавайтесь, и мы не причиним вам вреда! Нам не нужны ваши жизни – только ваше имущество! Сдавайтесь, это говорит вам Белый Волк!

Всадники молча, словно повинуясь какой-то внутренней команде, разом повернули головы в его сторону. И одновременно откинули капюшоны.

Из кустов вдоль дороги раздался чей-то сдавленный выдох. Лица всадников напоминали человеческие. Очень отдаленно. Сине-серая кожа местами была покрыта коротким мехом, глаза не имели радужек – сплошное белое бельмо с крошечной ярко-алой точкой в центре. На месте, где положено находиться носу, синюю кожу прорезали две узкие вертикальные щели.

Монстры ничего не ответили, только сверлили преградившего им путь эльфа красными точками зрачков. Ралернан непроизвольно сделал шаг назад. Рука его потянулась к висящему на шее кресту.

Кто-то из Волков не выдержал – одинокая стрела вылетела из кустарника и воткнулась в грудь одному из монстров. Сила удара заставила его покачнуться в седле, но и только. Воткнувшуюся стрелу монстр обломал у основания.

Ралернан стиснул пальцы на кресте. Тот слабо-слабо светился белым. Он рванул крест вверх:

– За мной! Уничтожим отродья бездны! Стрелять на поражение!

В воздух взмыла туча стрел, а через мгновение разбойники посыпались на дорогу. У большей части на шее висели кресты: еще старый главарь ввел это правило после случайной стычки с вампирами. Сейчас эти кресты испускали легкое свечение.


У Калиса креста не было, он привык полагаться на свои ножи, а не на веру. Молодой разбойник стремительно поднырнул под брюхо ближайшего коня и резким движением разрезал подпругу. Седло немедленно начало сползать набок, увлекая за собой всадника. Монстр спрыгнул на землю. Движения его ничем не отличались от человеческих. В руках у него появилась изогнутая тонкая сабля.

Калис фехтовал плохо и знал об этом. Он уклонился от удара монстра и скользнул ему за спину, успевая полоснуть ножом по синей руке. Из разреза хлынула вязкая белая жидкость. В воздухе запахло тухлыми яйцами.

Монстр развернулся и неожиданно для разбойника пнул его в коленную чашечку. Калис выругался и отпрыгнул назад, неловко заслоняясь коротким мечом. Монстр начал замахиваться саблей, но нанести удар у него не получилось: его дерущийся рядом собрат, отступая, налетел на него спиной, и синекожие создания повалились в рыхлый снег, запутавшись ногами. Калис рубящим движением ударил одного из них по шее, вкладывая все свои силы. Синяя голова отлетела прочь с легким стуком, словно была сделана из дерева. Тухлый запах усилился. Обезглавленное тело конвульсивно дернулось – и вдруг начало сморщиваться, ссыхаясь прямо на глазах. Калис едва успел вздохнуть, когда на месте тела был уже покрытый потрескавшейся синей кожей скелет.

– Они не бессмертны! – радостно заорал кто-то рядом с ним.

Калис стряхнул белую дрянь с лезвия своего меча и повернулся к следующему монстру.


Сражение оказалось неожиданно тяжелым. Монстры гибли, но уничтожить их было весьма трудно. Где-то в середине схватки Ралернан обнаружил, что воткнутый в тело монстра крест обладает ничуть не меньшей убойной силой, чем отсечение головы. Но разбойники были слишком вымотаны, чтобы это могло существенно помочь. К тому же для этого требовалось подобраться к монстру вплотную, а немногие разбойники обладали ловкостью эльфа.

Тем не менее Волки побеждали. Медленно и теряя своих собратьев, но побеждали.


Очередной монстр завалился на спину, истошно шипя и пытаясь достать руками до вонзившегося в грудь креста. Но уже через мгновение движения его стали бессистемными. Как только Ралернан дернул крест к себе, тело монстра полыхнуло белыми всполохами и начало истлевать.

Эльф оттер кровь, сочившуюся из глубокого пореза на лбу, и поднял голову. Сражение затихало. Снег вокруг обильно пятнала кровь. Ралернан насчитал как минимум два десятка тел в белой одежде Волков, безвольно валявшихся на измаранном снегу. Но чудовищные синие монстры были полностью уничтожены – усохшие до состояния скелетов тела их также валялись на земле. Несколько коней, потерявших всадников в начале драки, уцелели – они проскакали вперед по дороге и теперь стояли там черными тенями, не выказывая намерения убежать.

Ралернан, пошатываясь, двинулся к карете. Правое колено зверски болело, заставляя его слегка прихрамывать. Возница был мертв, тело его мешком свисало с козел, голова валялась внизу на снегу. Из кареты не доносилось ни звука. Кто там? Еще несколько монстров? Ралернан покрепче перехватил крест.

– Эй, постой! – догнал его Калис. – Ты что, собираешься лезть туда в одиночку?

Солнце ярко переливалось на выложенном серебром гербе. Ралернан прищурился, стараясь получше рассмотреть его. Падающий орел, наискось пробитый молнией. Что-то знакомое. Где он мог раньше видеть этот герб? Память услужливо отбросила его на несколько лет назад – и эльф выругался сквозь зубы. Ра'ота! Что ж, тем лучше. На сей раз проклятый монстр заплатит за то, что сотворил с Керри.

– Я справлюсь один, я в этом абсолютно уверен, – ответил он все еще ожидавшему Калису. – Это личные счеты, я не хочу никого впутывать. Держитесь подальше, пока я не закончу. Я приказываю.

Калис хмыкнул:

– Судя по твоему лицу, у нашего гостя мало шансов встретить рассвет.

– Именно так. – Улыбка ма лице Ралернана была нехорошей. – Я собираюсь убить его. – Эльф резко дернул глухую дверцу кареты.


Ворвавшийся свет позволил ему рассмотреть жавшуюся к противоположной дверце девушку. Черные вьющиеся волосы, уложенные в сложную прическу, открывали острые уши. Черты лица были классически совершенны. Золотистый шелк платья подчеркивал точеную фигуру.

Ралернан невольно скользнул взглядом по глубокому декольте, открывавшему пышный бюст.

– Кто ты? И где Ра'ота? – Он обежал глазами пространство кареты, но прятаться там было просто негде. Разве что проклятый вампир превратился в пушинку.

Эльфийка потянулась к охватывавшему тонкую шею ожерелью и сняла его. Пальцы ее слегка дрожали.

– Вот, возьмите! У меня больше ничего нет!

Ралернан небрежно сунул ожерелье в карман. Даже беглым взглядом он смог оценить, что вправленные в золото камни имеют сумасшедшую ценность, но сейчас его интересовали отнюдь не деньги.

– Я спросил, где Ра'ота?! – заорал он, повысив голос Крест в его руках все еще был направлен заостренным концом на эльфийку. – И кто ты? Тоже вампир? Зачем ты прячешься в тень? Солнце убьет тебя, не так ли?

– Послушайте, я не знаю, где сейчас Ра'ота. Я действительно не знаю. Я ехала одна! И я не вампир! Клянусь богами.

Ралернан ткнул заостренным концом креста в вырез платья, пустив тонкую струйку крови.

– Ты зря стараешься. Я убивал и буду убивать монстров. Ты не будешь больше пить кровь невинных людей.

Ореховые глаза ее расширились от ужаса.

– Я не вампир! Боги великие, почему вы мне не верите?!.

Но эльф ее не слушал. Он смотрел на крест, который держал в руке. Кресту положено было светиться, как при любом контакте с нежитью. Но сейчас серебро не подавало признаков жизни.

– Открой рот! – резко приказал он.

– Что?

Он не стал повторять, резко схватив ее за челюсть, заставляя разомкнуть зубы, и заглянул ей в рот. Клыков не было. Медленно он отодвинул крест в сторону. Кровь из царапины стекала в ложбинку меж грудей, отвлекая его внимание.

– Если ты не вампир – то кто? И что ты здесь делаешь? Ты не служанка – твоя одежда и твои украшения слишком богаты. Кто ты Ра'ота? Любовница? Жена?

Она нервно облизала губы. Заостренный конец креста все еще был слишком близко.

– Послушайте, какая разница? Я не мертвая, я не пью кровь. Я отдала вам все драгоценности, что у меня были. Что вам еще нужно? Вы собираетесь меня убить только за то, что ехала в чужой карете?

– Я сомневаюсь, что у прихвостней Ра'ота чистые руки. Как часто ты убиваешь, а?

– Да не убиваю я! Я просто его любовница!

– Можно было сказать сразу. – В серых глазах непроницаемой стеной стоял лед.

– Пожалуйста, отпустите меня! Я не сделала ничего дурного! Клянусь!

– Отпустить? Если ты действительно его любовница, то ты должна знать, где он. И наверняка ты знаешь много чего еще о Ра'ота, его делах и привычках, что может мне пригодиться. Я не сомневаюсь, ты поделишься этой информацией. – Он снова пододвинул крест к ее коже. – А что до твоей жизни… Нормальные люди не путаются с трупами. – По его лицу скользнуло презрение.


В глазах человека в белых одеждах стояла смерть. Ратиниара судорожно сглотнула. Боги великие, да за что же это ей? Как его переубедить? Что ему такого сделал вампир, что этот человек желает подчистую уничтожить все окружение Л'эрта? Мысли путались, в горле пересохло. Она почувствовала что заостренный металл снова давит ей на кожу. Быстрее. надо быстрее что-нибудь придумать! Человек смотрел ей в лицо, старательно отводя взгляд от выреза платья. Может, это выход? Если она ему нравится…


Она тихо застонала и закатила глаза, безвольно откидываясь на спинку сиденья.

– Эй, ты что? – У Ралернана возникло неприятное ощущение, что он перестарался с угрозами. Он не собирался убивать девушку, только слегка напугать, чтобы она выдала ему местонахождение вампира. Он и подумать не мог, что любовница монстра может оказаться настолько впечатлительной.

Он легонько пошлепал ее по щекам, стараясь привести в сознание. Ресницы девушки чуть заметно затрепетали. Она что-то прошептала. Слишком тихо, он не расслышал – и склонился ниже.

– Воздуха… Нечем дышать… – Ее пальцы скользнули к пуговицам на корсаже платья. Две верхних она расстегнула, потом ее рука бессильно упала вниз. – Пожалуйста, помогите… Слишком тесно…

Ралернану как-то раз случалось видеть, как на одном из приемов придворная дама слегка перестаралась, утягивая свою талию корсетом, и при резком движении в танце упала в обморок.

Он попытался расстегнуть девушке платье, но маленькие застежки поддавались с трудом. К тому же их было слишком много. Он встревоженно покосился на ее лицо. Падающие тени создавали иллюзию посеревшей кожи. Боги, не хватало еще, чтобы она задохнулась. Он резко дернул лиф в стороны. Оторванные пуговицы посыпались на пол карсты. Ралернан встряхнул се за плечи:

– Ну дыши же!

Она вздохнула. Разорванная ткань полностью соскользнула с се пышной груди, оставив девушку обнаженной до талии. Ралернан попытался вернуть ткань на место, но без застежек платье не желало держаться. Девушка чуть заметно пошевелилась и накрыла его руку своей. Казалось, она не заметила, что при этом движении платье выскользнуло из рук эльфа и его пальцы оказались прижаты к ее обнаженной коже.

– Спасибо. Мне намного лучше. Простите, что из-за меня столь беспокойства.

Ралернан чувствовал биение ее сердца сквозь кожу. Это прикосновение мешало ему нормально думать. Он мягко высвободил свою руку. Девушка тут же вздохнула и обхватила себя за плечи. Возможно, она и хотела прикрыть грудь, но эффект получился прямо противоположный – смотреть куда-то еще стало очень сложно.

– Простите, – снова извинилась она. – Я никак не привыкну, что все на меня так реагируют, словно я прокаженная.

– Что? – Эльф помотал головой, пытаясь поймать нить диалога. Ну почему она не сдвинет руки чуть выше?

– Вы думаете, я этого хотела, да? Все так думают! Никто не верит, что он меня заставил! Он сказал, что будет убивать каждый день кого-нибудь из моих родственников, если я не соглашусь стать его любовницей! Вы думаете, я могла отказаться? Смотреть, как он уничтожает мою семью? – Она закрыла лицо руками, плечи ее затряслись.

– Пожалуйста, успокойся. Не надо плакать. Я ничего такого не думаю! – Он совершенно растерялся.

– Нет, думаете! Вы тоже думаете, что я теперь проклята! Вы так отдернули руку, как будто моя кожа – это яд!

Ралернан нервно отер рукой лоб, не замечая, как размазывает кровь.

– Я вовсе не думал ни о каких проклятиях!

– Вы лжете. – Она покачала головой. – Вам было неприятно.

– Мне не было неприятно!

– Тогда почему вы отдернулись? – Ореховые глаза были сама невинность. Ралернан почувствовал, что окончательно перестает понимать, что происходит.

– Ты раздета… Это неприлично, в конце концов.

Она поймала его за руку, переплетая пальцы.

– Меня никогда не касались живые руки, только мертвые. Иногда мне так хочется узнать, как это – когда тебя касаются теплые руки, теплые губы. Ты можешь меня поцеловать?

– Послушай, я женат и …

– Только поцеловать, – перебила она. – Всего один раз. Прошу тебя.


Ратиниара почти физически ощущала, как он колеблется. Его дыхание стало частым и неровным, пульс под се пальцами на его руке бился в сумасшедшем темпе. Но его все-таки что-то останавливало. Она не знала, что это, но боялась продолжать эту игру, боялась, что ее таланта притворства может не хватить.

Эльфийка потянулась к его губам. Неожиданно для нее самой поцелуй получился слишком долгий и страстный.


Ралернан никак не мог восстановить дыхание. Губы у нее были теплые и мягкие. И никаких клыков у нее не было. Не было этого трижды проклятого металлического вкуса крови на губах, от которого его уже начинало тошнить.

– Прости, – выдавил он. – Я увлекся…

Она не ответила, притягивая его к себе снова. Ее руки скользнули ему под куртку, вызывая сладкую дрожь своими прикосновениями.

И он сдался, отдаваясь теплу этих рук.


Ратиниара думала, что ей придется притворяться. Она ошиблась. Разбойник оказался слишком хорошим любовником, и совсем скоро она потеряла контроль над своим телом, захлестываемая волнами наслаждения.


Волки под руководством Калиса заканчивали очищать дорогу. Трупы разбойников были аккуратно убраны под сень деревьев и уложены на плащи. Позже тела сожгут на едином погребальном костре, а ушедшие души очищенными вознесутся в небо.

Остатки нежити небрежно сбрасывали по другую сторону дороги, в овраг. Что с ними будет дальше, никого не волновало.

Калис нервно косился на чуть покачивающуюся из стороны в сторону карету. Что Белый Волк там делает? Дубасит нежить об стены? Почему они дерутся внутри? Пространство же слишком маленькое!

Он помнил, что главарь требовал не вмешиваться, но все это слишком уж затянулось. Он подошел поближе к карете. Дверцы были глухие, без стекол, сплошь затянутые черной тканью. Увидеть что-либо через них было невозможно. Та дверь, через которую Белый Волк вошел, так и осталась незапертой, но чтобы заглянуть через образовавшуюся щель, нужно было подойти почти вплотную. Что, собственно, Калис и собирался сделать. Он приближался медленно, остро сожалея об отсутствии на своей шее креста: молодой разбойник пренебрежительно относился к вере в Наисвятейшего, на крайний случай предпочитая серебряные ножи. Но шут его знает, что там внутри, если та нежить, что снаружи, устроила ад.

Калис не дошел до кареты нескольких шагов, когда расслышал доносящиеся оттуда звуки – и замер, остолбенев. Слух у него был очень хороший, и то, что он слышал, ну никак не было звуками драки. Разбойник хмыкнул. Значит, «личные счеты»? Ну-ну. Вроде раньше Белый Волк не западал на пойманных женщин. Впрочем, Калису не было до этого особенного дела, и он присоединился к прочим Волкам, заканчивающим освобождать проезд.

И Калис совершенно не удивился, когда Белый Волк чуть ли не выпал наружу, до безумия взъерошенный, и потребовал, чтобы карету немедленно пропустили и в сопровождении двух разбойников проводили аж до границ Инсидорского леса.

Правда, Калис удивился, когда Ралернан потребовал и далее тайно проследить за каретой – вплоть до конечной точки ее маршрута. Если главарю так понравилась та девчонка, почему он просто ее не оставил? Но долго размышлять Калису было лениво. День только начинался, и он собирался потратить его с куда большей пользой, чем размышляя над маленькой интрижкой Белого Волка.

ГЛАВА 3

Веренур недовольно потер глаза и сонно переспросил:

– Что?

– У вас сегодня с утра назначено несколько аудиенций, – терпеливо повторил секретарь. Он повторял это уже в пятый раз и начинал сомневаться, что упомянутые аудиенции имеют шанс состояться. – Вы давали указание разбудить вас.

– Хорошо, я встаю.

Веренур медленно выполз из спутанных простыней, оттолкнув прижимавшееся к нему теплое тело очередной фаворитки. Он не помнил се имени. К чему запоминать имена – они все равно так быстро меняются. Эльф слегка дернул головой, отбрасывая назад длинные каштановые волосы. Голова тут же зазвенела, напоминая о вчерашнем вечере и ничуть не улучшая его настроения.

Секретарь привычно смотрел в стену, сохраняя нейтральное выражение лица.

– Кто первый? – поинтересовался Веренур, позволяя слугам одеть себя. Больше всего ему хотелось послать все это крайне далеко и завалиться спать еще на полдня, предварительно выгнав фаворитку, – но сомнительно, что ему дали бы реализовать этот план. Несмотря на тяжелую голову, он слишком хорошо помнил, что сегодня в столицу собирался нанести визит Глава Пресвятого Ордена – а значит, покоя по-любому не получится. Несколько часов сна ничего не спасут. А когда он бодрствует, время тянется медленнее, чем во сне.

– Гиренк. Он прибыл по вашему указанию.


Гиренк отвечал за обеспечение порядка на территории Абадосса. В его же ведении находились поиск и поимка преступников всех мастей. В последнее время Веренура все больше и больше беспокоила провинция Инсидор. А точнее расплодившаяся там банда так называемых Волков. По донесениям Гиренка, сначала это была крошечная кучка разбойников, едва ли насчитывающая десяток человек. Но за несколько последних лет эта кучка сильно разрослась и теперь причиняла уже серьезные неудобства. Торговцы предпочитали делать значительный крюк, но объезжать Инсидорский лес далеко стороной. Транспортные издержки возрастали, что в итоге сказывалось на конечных ценах товаров. И не улучшало состояния внутренней экономики страны.

Веренур уже трижды направлял отряды в Инсидор. Первые две попытки уничтожить Волков закончились ничем – разбойники не принимали боя, попросту бесследно растворяясь в лесах. Точного расположения их логова Гиренку так и не удалось узнать. Чтобы прочесать Инсидор насквозь, Веренуру потребовалось бы забрасывать туда почти все свои войска. Пока он не находил такое решение целесообразным. К тому же Волки пользовались безоговорочной поддержкой всего низшего сословия провинции – главным образом потому, что применяли очень умный подход. Часть награбленных денег – несомненно весьма малая часть, – раздавалась ими жителям близлежащих городов и деревень. И последние считали Волков как минимум представителями божественной силы, снизошедшими к ним в ответ на молитвы.

Гиренк подтвердил опасения правителя: третья вылазка против шайки Волков также провалилась. Необходимо было менять тактику противостояния, но ничего дельного Гиренк предложить не мог. Ранее он уже пытался заслать в состав постоянно растущей шайки своих шпионов – но каким-то неизвестным образом Волки ухитрялись их вычислять. Головы шпионов находили потом насаженными на оструганные колья.

Веренур нервно барабанил пальцами по столешнице, слушая предложения Гиренка. В последний год у шайки был новый главарь. Белый Волк, как он себя называл. Под его руководством ограбления стали носить еще более дерзкий и вызывающий характер. Странно, но их описания что-то ему напоминали. Что-то смутно знакомое в порядке атак, устраиваемых ловушках, подходе к поиску информации. Вот только что? Остаток доклада Гиренка он слушал вполуха, пытаясь вспомнить. Но звенящая от вчерашней несдержанности голова мешала эльфу сосредоточиться. В конце концов он махнул рукой на возникшее ощущение. Скорее всего, это какая-то незначительная мелочь.

– Уважаемый архивариус Каннеда, – сверился со списком секретарь. Ксорта поморщился. Архивариус! Не приведи боги, опять будет вопить, чтобы он поймал того неугомонного вора.

Каннеда заведовал всеми книжными архивами, считающимися государственной собственностью, а также личными архивами правителя Абадосса. Последние Веренур так ни разу и не сподобился посетить.

Опасения эльфа оказались верными: Каннеда весь трясся от негодования.

– Ваше величество, надо что-то с этим делать! Это ценнейшие книги! Уникальные экземпляры! И этот вор проникает в хранилище, как в свою собственную библиотеку, и спокойно забирает то, что хочет!

Веренур потер виски, сосредотачиваясь:

– В прошлом месяце я выделил вам дополнительные средства на обеспечение безопасности хранилища. Их недостаточно?

Каннеда оттер вспотевший лоб. Он был невысок, страдал излишним весом и всегда сильно потел, когда волновался. К тому же в зале для аудиенций было слишком жарко натоплено для теплого весеннего дня.

– Я уже докладывал в прошлый раз и повторюсь еще: только денег недостаточно. Необходимо восстановление магической защиты! Этот вор с легкостью обходит все охранные посты. Более того, создается впечатление, что охрана просто его пропускает. Потом никто ничего не помнит, а книги исчезают.

– Магия запрещена, Каннеда. Вы забыли?

– Но защита хранилища всегда строилась на белой, а не на черной магии! Она предназначена только для зашиты от воров, ничего более! Чем может повредить такое заклинание? Поймите, если не предпринять серьезных мер, этот вор растащит по кусочку всю библиотеку! Быть может, это один из выживших черных магов пытается отомстить таким образом? Для сохранности архивов необходимо что-то более серьезное, чем кучка вооруженных людей вокруг здания. Даже то, что я утроил посты, ничего не дало!

– Я поговорю с Кхенеранном, – устало махнул рукой Веренур. – Возможно, он сочтет возможным выделить несколько своих адептов для обеспечения неприкосновенности хранилища.


Он действительно упомянул про пожелание Каннеды, когда встретился с Главой Пресвятого Ордена. Как и следовало ожидать, Кхенеранн отнюдь не пришел в восторг. Он вообще не любил вмешиваться в «мирские», как он называл их, дела.

– Не думаю, что есть необходимость в присутствии моих людей. – Кхенеранн разгладил складки и так выглядевшей безупречно серой мантии. Ему была неприятна необходимость возвращаться к системе личных визитов – но после уничтожения проклятой Черной Башни порталы стали работать слишком нестабильно. Даже с поддержкой силы Наисвятейшего он рисковал попасть совсем не туда, куда планировал. Разумеется, изыскания по стабилизации порталов велись – и, по его личному мнению, велись довольно успешно, – но до их завершения было еще далеко.

– Но архивариус прав. Вор и так уже слишком долго разгуливает на свободе. К тому же многие тома, что он похитил, представляли несомненную ценность. – Веренур нервно сплел тонкие пальцы рук в замок, стараясь скрыть их дрожь. В последнее время ему было сильно не по себе в присутствии церковника.

– У вас есть список похищенного, лорд Ксорта? – неожиданно поинтересовался Кхенеранн.

Список у Веренура был. Каннеда каждый раз предоставлял ему уточненный перечень украденных манускриптов. Эльф не мог понять, зачем этот список нужен церковнику, – однако был вынужден найти требуемую бумагу и передать се. Кхенеранн какое-то время задумчиво изучал испещренный мелкими буквами листок, потом кивнул:

– Да, все очень похоже.

– Похоже на что? – не понял его Веренур.

– В библиотеку нашего Ордена тоже пару раз наведался вор. Судя по этому списку, а также по описанию ею проникновения, это одно и то же лицо.

Эльф опешил. Вот чего он ну никак не ожидал, так это существования самой возможности кражи имущества Пресвятого Ордена. К тому же церковник говорил об этом так спокойно, словно речь шла о погоде.

– Лорд Кхенеранн, я вас не понимаю.

– Это уже входит в привычку, – констатировал тот. – Вероятно, ваш вор не смог найти того, что ему нужно, в источниках знаний простых смертных, после чего переключился на нашу библиотеку.

– По… тем более необходимо его остановить! Или вы смиритесь с тем, что какой-то проходимец разгуливает по вашей библиотеке, как по своей собственной?

– Мы его уже остановили, Ксорта. Никто и никогда не может безнаказанно вредить Пресвятому Ордену.

– Остановили? Он мертв?

– Еще нет. Но скоро, несомненно, будет. – Кхенеранн встретился с недоумевающим взглядом эльфа и нехотя пояснил: – Мы изучили, какие книги интересуют этого пора. И подготовили для него небольшой сюрприз. Несколько томов, что он похитил в свой второй визит, были обработаны особым составом, содержащим активный вирус лахрессовой лихорадки. Как вы знаете, лекарства от нее до сих пор не существует. Кем бы ни был этот вор, максимум через пару месяцев после того, как он откроет книгу, он умрет в страшных, мучениях. Возможно, он сумеет оценить юмор ситуации. Его очень интересовали исследования Легейи. Особенно в части изменения временных рамок существования живых существ. Книга, которая, по мнению многих, содержит ключи к бессмертию, подарит вору только смерть. – По лицу церковника скользнула тонкая улыбка. Он немного помолчал и добавил: – Мне странно, что ваш архивариус не догадался применить аналогичный способ для решения проблемы. Насколько я понимаю, визиты вора в ваше хранилище состоялись далеко не один раз.

– Лахрессовая лихорадка? Но великие боги! А с кем мог контактировать этот вор? Неужели жизни всех его случайных встречных заранее списываются вами со счетов? Да что там! Вы же рискуете снова развязать эпидемию! Эта болезнь считалась уничтоженной – и уничтоженной только при помощи белой магии! Если она распространится снова, чем вы прикажете с ней бороться?

– Лорд Ксорта, ваш чрезмерно низкий уровень доверия к силам нашего Ордена нравится мне все меньше и меньше.

– При чем здесь мой уровень доверия? – Веренур зло нахмурился. – Я не настолько плохо знаком с историей. В последний раз эпидемия выкосила почти половину населения Абадосса!

– Эпидемии не будет, – несколько устало отмахнулся церковник. – Наисвятейший не оставит преданных детей своих. Если кто и погибнет, то только отступники, коим не суждено другой судьбы.

Веренур прикусил губу. Он не очень верил в чудеса Пресвятого Ордена. Да, возможности церковников неизмеримо возросли за прошедшее время. Да, одно только уничтожение Черной Башни, несомненно, свидетельствовало о наличии мощной силы, поддерживающей Церковь. Но… много раз «но». Эльф не был убежден в абсолютной чистоте помыслов церковников. И не верил, что в случае таковой необходимости они бросят свои дела и будут спасать население. А пришедшая к Пресвятому Ордену сила… Кто даст гарантии, что она не исчезнет так же внезапно, как и появилась? Возможно, он был не самым лучшим правителем, но втравлять свой народ в игру со смертью – от которой, кстати, не защищен и он сам, – Веренур не находил разумным.

Но Кхенеранн больше не слушал его возражений. Мысли церковника переключились на куда больше волновавшую его проблему – белых магов.

Время вынужденного ожидания, необходимого для успешного уничтожения остатков Ордена Высокой Магии, казалось ему невероятно долгим. Но в сражении с Черной Лигой, закончившейся почти поголовным уничтожением черных магов, Пресвятой Орден понес слишком значимые потери. Черные сопротивлялись отчаянно, и почти треть церковников погибла в последнем сражении за Башню. Продолжать атаку наступлением на Белую Лигу, даже с учетом поддержки Наисвятейшего, было слишком рискованно.

И Кхенеранн выжидал, понемногу восстанавливая силы своих людей, активно привлекая новых адептов и изучая способности, которые даровал им Наисвятейший. Но сейчас он чувствовал нарастающую в душе уверенность. Время окончательного удара приближалось! Скоро, совсем скоро мерзостная магия, отравляющая самую человеческую сущность, будет уничтожена.

Несомненно, оставалась еще проблема необходимости соблюдения осторожности при уничтожении тех магов, что могли спровоцировать приход в этот мир стихийных богов. Но леди Арриера считалась погибшей, потенциального носителя белой богини Кхенеранну так и не удалось узнать, а черный маг Ра'ота… Ра'ота было слишком сложно уничтожить с соблюдением требуемых предосторожностей – по имеющимся сведениям, его ранг соответствовал как минимум уровню Главы Лиги. К тому же в созвездии Дракона одна из точек уже давно полыхала алым. Быть может, черпая богиня уже пыталась прорваться в материальный мир? Впрочем, пророчество Сиринити беспокоило Кхенеранна несколько меньше Белой Лиги. Согласно информации, переданной Наисвятейшим, у него оставалось еще несколько лет до момента, когда пророчество должно окончательно сбыться. А Наисвятейшему Кхенеранн доверял куда больше, чем источникам Черной и Белой Лиг.

И следовательно, он сначала уничтожит остатки Ордена Высокой Магии, а потом уже детально займется прячущимися участниками пророчества Сиринити.

ГЛАВА 4

Ночь только начиналась. Через открытое окно ветер доносил теплые весенние запахи. Кажется, где-то поблизости расцвела сирень. Луны не было, и комната тонула в вязкой полумгле, лишь едва-едва разбавленной светом далеких звезд.

– Я не понимаю тебя! – Легкий шорох ткани с головой выдавал ее перемещения. Карвену не было нужды поворачиваться, чтобы понять, где конкретно стоит девушка. Три года – весьма малый срок для вампира, однако даже за это время новичок обычно уже приобретает определенные навыки. В частности – способность к бесшумному передвижению. Но видимо, не при таком низком уровне интеллекта.

– Было бы странно, если бы ты меня понимала, Миара. – Он даже не пошевелился, продолжая изучать темный лес за окном.

– Но все же! Разве я не хороша собой? Практически все сходятся во мнении, что даже красота Валины тускнеет рядом с моей!

– Ну раз все сходятся… – безразлично протянул Карвен.

– Но ты сам так не думаешь, да? Ты все еще мечтаешь о ней? Ты думаешь, я ничего не замечаю?

Новый шорох ткани: девушка подошла к окну, пытаясь заглянуть вампиру в лицо.

– Чего? – От неожиданности Карвен на долю секунды утратил бесстрастное выражение. Но эта тень скользнула по его лицу настолько быстро, что девушка ничего не заметила. – О ком я мечтаю?

– Да о Валине же! Думаешь, я тупая? Думаешь, я ничего не замечаю?

– О Валине?! Что за… бред… – Он раздраженно передернул плечами.

– Но ведь ты пытался за ней ухаживать, а она тебя отшила! Об этом все сплетничают!

– Во-первых. Все сплетни первым положено узнавать мне. Во-вторых. Валина как женщина меня никогда не интересовала. То, что я искал ее внимания, было просто следствием одного старого спора. И не более того. В-третьих. Статус моей любовницы не дает тебе право лезть в мою личную жизнь. И то, что ты обращена совсем недавно, не отменяет твоей обязанности следовать правилам.

– Но… Но мне это не нравится! Зачем тебе представлять меня своей любовницей на публике, если на самом деле ты ко мне даже ни разу не притронулся?!

– Как ты верно заметила, на текущий момент ты самая красивая из обращенных. Меня должны окружать только красивые вещи.

– Но я – не вещь!

– Это зависит от точки зрения.

Вампирка помотала головой. Было очевидно, что последних слов Карвена она попросту не поняла: на хорошеньком личике застыло крайне недоуменное выражение.

– Но Ка-а-арвен! – Девушка вцепилась ему в руку, прижимаясь всем телом. – Если ты думаешь, что я красивая, тогда почему ты меня так настойчиво отвергаешь?

Она мертва всего три года, и ее руки все еще теплые. Вот только эти руки не греют. Карвен скривил губы. Смешно. Кто же из богов решил посмеяться над ним? Злая шутка… Он до сих пор не может забыть ледяные пальцы, рождающие волну жара…

– Прекрати. Ты помнешь мне одежду, – индифферентно произнес он.

– Ну и что? У тебя же куча слуг, они потом все исправят! – Девушка уселась на подоконник перед ним и потянула за рубашку, пытаясь вытащить ее из штанов.

– Мне казалось, я сказал «прекрати»? Неужели моя дикция настолько неразборчива? – Карвен едва заметно пошевелил пальцами. Вызванный им силовой аркан отшвырнул вампирку на другой конец комнаты, с силой впечатав в стену.

– К-карвен? – слабо пискнула она, вцепившись в сорванный со стены гобелен, – будто тот мог ее защитить. – Я же ничего такого не сделала!

– Ты что, полная дура? Ты не подчинилась приказу.

– Но ты мог сказать… Зачем же так сразу…

– Я уже сказал. Одного раза более чем достаточно.

– Но я просто хотела доставить тебе удовольствие!

– В следующий раз затруднись согласовать свои желания с моими.

– Послушай… – Она медленно выпуталась из складок гобелена и сделала несколько нерешительных шагов в сторону вампира. – Кое-кто говорил, что у тебя странные пристрастия…

– Странные? – В глазах Карвена на секунду мелькнуло неприкрытое пламя.

– Ну говорят, тебе нравится быть жестоким…

– А-а. И что?

– Ну я просто хотела сказать… Ты не говорил об этом… Может, ты стесняешься… Но я не против некоторого количества грубости… – Она снова приблизилась к окну.

Карвен расхохотался, прерывая поток ее бормотания.

– Что смешного? – На белом лбу девушки образовалась тонкая морщинка. – Я ведь пытаюсь…

– Я не настроен изображать из себя дикого тролля – или что ты там себе навоображала.

– Но…

– Довольно. Наш разговор закончен. Уходи.

– Все ты врешь! – Она нервно стиснула руки в кулачки. – Ты наверняка влюблен в эту Валину, вот тебе и не правится мое общество!

– Хорошо. Раз ты не хочешь уходить – уйду я. – Его пальцы медленно сжались на пентаграмме, висящей на груди. Легкий холодок подтвердил отдачу ментального приказа.

Вампирка дернулась, но это было уже абсолютно бессмысленно – тело больше ей не повиновалось. Девушка застыла неподвижной статуей – прямо напротив распахнутых оконных ставен.

– К-карвен? Что это значит?

– Рассвет из этого окна смотрится очень эффектно. Спокойной ночи. – Он неспешно развернулся и двинулся к двери.

– Карвен!!! Это плохая шутка! Освободи меня! Я же не могу быть на свету!

– Это не мои проблемы. – Он толкнул тяжелые створки Двери. Оборачиваться у вампира не было ни малейшего желания.

– Карвен!!!! – В ее крике слышалось сумасшедшее отчаяние – и страх.

Страх. Страх, повисший в воздухе маленькими вязкими комочками. Карвен несколько долгих мгновений наслаждался создавшейся атмосферой. Она так и останется стоять там до самого рассвета – мучаясь и ожидая прихода первых солнечных лучей. Она наверняка не сможет избавиться от размышлений. А когда она почти сойдет с ума от ожидания – первые лучи весеннего солнца прожгут ее кожу, превращая еще теплое тело в горку серой пыли.

Она не сможет пошевелиться даже на йоту, полностью покоренная властью клятвы крови.

Карвен погладил пентаграмму кончиками пальцев. Он добился своего. Почти добился. Ковен теперь подчиняется ему. Он доказал свою силу, он получил ту власть, о которой мечтал.

Но для того чтобы заставить Л'эрта принести клятву крови, просто силы недостаточно. Его враг готов умереть, но не подчиниться. Интересно, как же в свое время Аластра удалось его заставить? Этого Карвен не знал.

У Аластра не было никаких рычагов давления на своего несостоявшегося помощника, но тем не менее он смог надеть на Л'эрта этот ошейник абсолютного подчинения. Ненадолго, но все же смог.

Есть ли что-то действительно важное для этого проклятого инкуба? Годы слежки не принесли никакой пользы. Л'эрту невероятно везло. Карвену даже не удалось узнать, что же тогда Л'эрт делал в Керхалане – и почему выглядел настолько ослабевшим. Тайны инкуба по-прежнему оставались только его собственными тайнами.

Он мог убить Л'эрта. Карвен лгал Глонку – он мог убить инкуба уже давно. Но смерть даст всего лишь освобождение от проклятой магии – и не сотрет въевшихся в мозг воспоминаний. И потому… потому он сначала должен отомстить. Возможно, воспоминания об удавшейся мести перекроют воспоминания о той проклятой ночи…

Однако полностью подчинить вампира может только клятва крови. А у Карвена все еще не было ни малейшей зацепки. Ему нужно узнать уязвимое место Л'эрта.

Но казалось, инкуб не имеет уязвимых мест.

Несколько столетий назад Карвен решил, что он нашел такое место. Но когда он попытался претворить свою идею в жизнь – она рассыпалась. Эта идея стоила ему сумасшедшего риска. Если бы Аластра узнал тогда про инициацию ребенка, для Карвена все могло кончиться весьма печально. Но риск оказался неоправданным. Ему так и не удалось зацепить Л'эрта.

Сколько времени ему еще потребуется, чтобы найти слабое место инкуба? Год, два, столетие? Не лучше ли оставить эту идею и насладиться зрелищем смерти проклятого врага? Тогда, в Керхалане… Когда он погрузил нож в его тело, ощущение боли было поистине упоительным. Если он убьет его медленно… это будут непередаваемые ощущения.

У него ведь осталось только два выхода: убийство или подчинение. Третий выход… Л'эрт сам отказался от него. И он так и не передумал.

Это убийство будет сладким до невозможности…

Но… Быть может, у него все-таки получится разузнать тайну инкуба? Ведь уничтожить его, растоптав его чувства, будет еще более сладким. Л'эрт… он притворяется человеком… Но ни один человек не смог бы так цинично плюнуть в душу.

«В тебе куда больше от детей Тьмы, чем ты сам думаешь, Л'эрт».

Карвен провел кончиками пальцев по холодной стене. Пусть так… Он подождет до лета. Это будет последней отсрочкой. В конце концов… тогда ведь тоже было лето. В круглых датах есть что-то завораживающее.

По губам Карвена скользнула мрачноватая усмешка.

«Наслаждайся остатками своей жизни, Л'эрт. Все равно ты уже ничего не сможешь сделать, чтобы изменить отпущенный тебе срок».

ГЛАВА 5

– Л'иив'ахк? Нам надо поговорить… – Дрожащий огонек свечи, казалось, не способен был разогнать царившую в подземелье замка Орион тьму. Л'эрту свет был не нужен. Здесь не чувствовалось теплого веяния поздней весны – каменные стены источали холод.

– Да, да, белочка, непременно… Только чуть позже, хорошо? – Вампир, не поднимая головы, продолжал быстро покрывать записями лежащий перед ним чистый лист. Уже исписанные листы во множестве валялись на столе и даже на полу, частично погребая под собой какие-то древние фолианты и свитки.

Ратиниара подняла один из скомканных листов с пола и разгладила. Почерк у вампира был резкий и размашистый, по достаточно четкий.

«Если усилить заклинание Ксеора мышьяком и волчьим глазом, обратный коэффициент увеличится до 10, что составит…»

Строки были перечеркнуты крест-накрест, и внизу стояла приписка:

«1. Не работает, чтоб все сдохли. 2. Все равно слишком медленно».

Эльфийка отложила лист обратно на пол. Последнее время магические эксперименты вампира носили ненормально странный характер, но как-либо прокомментировать их он отказывался.

– Л'эрт! Я серьезно! Ну оторвись ненадолго от своих бумаг! Я уже неделю не могу с тобой нормально поговорить! Ну пожалуйста.

Вампир поднял голову и устало потер переносицу, захлопывая какой-то старый манускрипт в зеленом переплете. Выцветшими от времени буквами на корешке было выведено «Легейя. Темпоральные изыскания».

В неверном свете свечи кожа вампира казалась восковой.

– Я же правда занят. Что-то случилось?

Ратиниара неожиданно замялась:

– Ну… да… то есть нет… то есть…

Л'эрт задумчиво уставился на ее топкие пальцы, нервно вертящие одно из его перьев.

– Угу. Ну хорошо, что случилось, ты сама не знаешь. Ты об этом и хотела поговорить?

– Нет-нет. – Она попыталась положить перо обратно и перевернула при этом чернильницу. Поверх лежавших на столе исписанных листков растеклась синяя лужица. Л'эрт вздохнул, наблюдая, как чернила уничтожают его записи. Придется тратить время на их восстановление, а времени, как назло, все меньше и меньше.

– Все интересней и интересней. У тебя неплохо получается. Продолжай.

– Я… я не хотела… – Щеки эльфийки залил румянец. Она попыталась вытереть чернильную лужицу своим носовым платком, в результате чего синие брызги полетели во все стороны, включая рубашку вампира. Он перехватил ее руку:

– Белочка, в чем дело?

– Понимаешь… я беременна.

Л'эрт изумленно уставился на псе и тупо переспросил:

– Что?

– Я беременна, – повторила она едва слышно, избегая встречаться с ним взглядом.

Л'эрт нахмурился. Тональность разговора навряд ли предусматривала вполне логичный с его стороны вопрос: «А от кого?» – себя-то он вроде как не мог включить в список при всем желании. Вампиры вообще редко фертильны, да и в этих редких случаях, как правило, полностью теряют эту способность максимум через сто лет после инициации: при падении температуры тела некоторые процессы становятся невозможными. С другой стороны, Ратиниара по-прежнему производила впечатление безоглядно влюбленной в его персону, в связи с чем Л'эрт не понимал, что ему думать. Для какого из правил более вероятно исключение?

– Э-э-э… – невразумительно промычал он.

– Ты бы хотел иметь ребенка?

На это ответить было проще.

– Ну вообще-то да. – Он изобразил нечто, долженствовавшее служить улыбкой. Ратиниара по-прежнему избегала встречаться с ним взглядом. На лице эльфийки появилась тень. Вампир недоуменно поднял бровь. – Белочка, я сказал что-то не то? У меня сложилось впечатление, что тебя не порадовал мой ответ. Ты не хочешь рожать?

Ратиниара вздохнула:

– Нет. То есть…

Руки ее, не слушаясь воли хозяйки, нервно зашарили по краю стола. Л'эрт торопливо отодвинул подальше те записи что уцелели от замачивания в чернилах.

– Ты меня пугаешь. Еще чуть-чуть, и я тоже начну нервничать. Честное слово!

– Просто если бы ты не хотел детей, было бы проще. – Она нервно стиснула руки в замок и почти беззвучно закончила: – Потому что я не уверена, что беременна от тебя.

Л'эрт где-то в глубине души ощутил слабый-слабый укол разочарования. Но в конце концов, чего он хотел-то? Чудес не бывает.

Он не заметил, что пауза слишком затянулась.

Ратиниара сдавленно выдавила:

– Прости, – и метнулась к лестнице, ведущей на верхние этажи замка. Л'эрт одним движением перемахнул через заваленный бумагами стол и перехватил эльфийку. Щеки ее были мокрыми от слез.

– Т-ш-ш… – Он прижал ее к себе, гладя мягкие черные кудри. – Все хорошо.

Ратиниара подняла голову:

– Нет, не хорошо! Как ты можешь такое говорить! Или тебе все равно, с кем я… – Она не закончила, жалобно всхлипнув.

Л'эрт подавил желание выругаться. Разговор принимал явно нежелательный для него оборот. Строго говоря, ему не было совсем уж безразлично, спит ли эльфийка с кем-то еще, но это было скорее реакцией собственника по отношению к любимой игрушке. Вот только он сомневался, что ее устроит такой ответ.

– Ну перестань… Я просто… эм… несколько ошеломлен всеми этими… эм… новостями. – Он нашел ее ладони и сжал их. Руки эльфийки явственно дрожали.

– Я зря все это сказала, – тихо выдавила она. – Мне надо было потихоньку избавиться от беременности. Но мне так хотелось от тебя ребенка! А сейчас я даже не могу быть уверена, что он твой! Боги, это так несправедливо! – Она снова расплакалась.

– Ратти, милая. – Он осторожно отер слезы с ее лица. – Я ничего не понимаю. Я правда не понимаю.

– И не надо! Забудь, я ничего не говорила!

Он слабо улыбнулся:

– Не могу. Я ревную, в конце концов.

Ратиниара уставилась ему в глаза:

– Ты говоришь неправду. Ты не можешь меня ревновать. Я же для тебя только девка из борделя.

Л'эрт задумчиво провел пальцами по нежной коже ее ладоней. Кажется, он все-таки опять вляпался. Точнее, еще. нет, но, проклятье, она же ждет опровержения своих слов. Можно, конечно, отшутиться… Но она дважды спасала ему жизнь. Он у нее в долгу. Маленькая ложь и маленький кусочек счастья для нее. И большая куча проблем. Вампир криво усмехнулся про себя и склонился к лицу эльфийки.

– Я люблю тебя. – Он мягко поцеловал ее.


Он склонился в изящном поклоне, опустившись на правое колено. Перья шляпы подмели каменный пол.

– Несравненная, окажи мне честь стать моей женой.

– Уходи, Л'эрт. И не смей надо мной больше издеваться. – Она повернулась спиной, черный шелк волос рассыпался по алому платью. Он переместился плавным движением, заглядывая в ее лицо.

– Валь, я вовсе не издеваюсь. Честно. Выходи за меня.

– Не издеваешься? И это после того, как ты на глазах половины ковена обозвал меня приставучей шлю…

– Валь! – перебил он. – Я был пьян и не соображал, что несу.

– Ты все время пьян!

– Эмм… ну не все. Сейчас-то я трезв. К тому же я буду исправляться. Обещаю.

Валина неожиданно нахмурилась, тонкие черные брови сошлись в одну линию над переносицей.

– Это отец тебя прислал, да? Что он тебе пообещал за это? Деньги? Власть?

Он вздохнул про себя. Можно подумать, его мог прислать кто-то еще. Но юная вампирка слишком эмоциональна – и если он скажет правду, это кончится только скандалом. А Аластра снимет с него кожу, если он не выполнит приказа. И к сожалению, у главы ковена достанет сил, чтобы претворить угрозу в реальность.

– Меня никто не присылал. Просто я понял, что скучаю по тебе.

– Скучаешь?! Ты был со мной всего неделю, а потом целый год избегал меня! И вот теперь ты появляешься и говоришь, что скучаешь?

– Валь, просто я не сразу разобрался в своих чувствах.

– В своих чувствах? Тебе просто показалось забавным трахнуть меня, вот и все! Я слышала, что ты там с кем-то поспорил, что «эта недотрога мне даст»! Скажешь, нет?

– Эм… – Строго говоря, она была права. Но вот только он тогда не знал, что она дочь главы ковена. Хотя, возможно, даже если бы и знал… – Валь, все не совсем так. То есть да, я действительно был пьян и действительно ввязался в этот глупый спор, но я не ожидал, что так привяжусь к тебе.

– Что?

Он постарался вложить в улыбку все свои способности инкуба:

– Валина, я люблю тебя. Будь моей женой. Она сглотнула и попыталась отвернуться:

– Это неправда.

– Правда. Скажи «да». – Он не давал ей отвести взгляд. Синие озера глаз затягивали в бездонный омут.

Валина всхлипнула и спрятала лицо у него на груди, вдыхая позабытый аромат его кожи. Она была счастлива.

Он криво усмехнулся поверх ее головы. Интересно, сколько времени потребуется, чтобы Валина поняла, что он лжет?


Ореховые глаза эльфийки осветились изнутри, становясь похожими на драгоценные камни. Л'эрт тихонько вздохнул. И чего ему приспичило влюбиться в конопатую девчонку, когда вокруг крутятся такие красавицы? Наверное, старческий маразм начался. Самое время, благо восьмое столетие уже как-никак заканчивается.

– Л'иив'ахк… – прошептала Ратиниара и снова расплакалась.

Л'эрт изогнул бровь:

– Мне казалось, здесь уже достаточно сыро.

– Я… я не знаю, что мне делать. Это получилось случайно! Просто я тогда подумала, что это хороший вариант, чтобы он меня отпустил живой. Я думала, мне удастся сохранить все это втайне… Я вообще не думала, что могу забеременеть!

Зрачки вампира медленно начали сужаться, пока не превратились в вертикальные полоски:

– «Отпустил живой»?! Он тебя что, изнасиловал и угрожал убить?! Кто эта мразь?

Ратиниара прикусила губу:

– Нет… это я во всем виновата. Я… – краска залила ее лицо, – я повела себя как шлюха. Наверное, если бы я не предложила себя, ничего бы не было…

– Пожалуйста, расскажи, – мягко попросил вампир.

Ей не хотелось рассказывать, но долго сопротивляться его просьбам она просто не могла.

– …И я даже не знаю его имени. Знаю только, что он главарь этих разбойников. И все.

– Значит, Инсидорский лес. Чудненько. Давно там не был. – Лицо его застыло, становясь похожим на маску.

– Л'эрт? Ты хочешь туда поехать? Но… я же говорила… я вроде как сама…

Он приложил палец к ее губам, обрывая ее возражения:

– Я не люблю, когда моим близким грозят смертью. Надо бы донести эту нехитрую истину до главаря этих Волков. А там разберемся.

Л'эрт не стал уточнять, что шансы остаться на этом свете у главаря разбойников стремительно приблизились к абсолютному нулю. В конце концов, кто-то же должен ответить за всю эту кучу проблем…

Ратиниара немного помялась, после чего вернулась к беспокоящей ее теме:

– Л'иив'ахк, а что с моей беременностью?

– А-а-а… – Вампир беззаботно улыбнулся. – Мне кажется, ты зря волнуешься. Чисто арифметически у меня куда больше шансов стать отцом, чем у этого бандита.

– Но… а если вдруг все-таки?

– Никаких проблем, белочка. Сейчас проверим, чтобы ты не беспокоилась.

– Но это нельзя проверить! Если бы я могла, я бы уже…

– Белочка, я же все-таки маг. Неужели ты думаешь, что я такой простой вещи определить не смогу? Фу, я сейчас обижусь. Так, мне нужно немного твоей крови. – Быстрым движением он уколол ее палец кончиком ножа и капнул кровью в невесть откуда взявшуюся в его руках стеклянную мензурку. Так, что бы такое придумать? – Вот смотри. У тебя состав крови из-за беременности должен был немного измениться. Если смешать твою кровь с кровью человека, который является биологическим отцом ребенка, и добавить определенный катализатор, – он насыпал в мензурку первый попавшийся под руку порошок, кажется, остатки серы, – то мы увидим определенную химическую реакцию. А именно – белое свечение. – Он небрежно уколол собственный палец и накапал в мензурку своей крови. После чего взболтал все это и пробормотал под нос малопонятные слова, долженствовавшие выглядеть заклинанием. Естественно, над мензуркой затанцевали белые огоньки – примитивнейший аркан освещения, активируемый обычным мысленным приказом. Ратиниара прерывисто вздохнула. Л'эрт улыбнулся: – Ну вот видишь. А ты боялась!

– А это точно? В смысле – твоя магия не может ошибаться?

– Хорошая моя, это же не шарлатанство деревенской ведьмы. Это высокая магия. Тут либо есть реакция, либо нет. Или ты мне не веришь?

– Верю. – Она медленно улыбнулась сквозь слезы. Прозрачные капли дрожали на длинных ресницах.

– Ну вот и замечательно. Когда будем выбирать имя? – Вампир всем своим видом демонстрировал, как он счастлив. Вот только глубоко-глубоко на дне синих глаз затаился холод. Л'эрт пытался просчитать, в насколько серьезные проблемы он вляпался на этот раз. Иногда состыковать чужие кусочки счастья бывает трудновато.

ГЛАВА 6

Инсидорский лес уже оделся в свежую весеннюю листву и весело шумел ею на ветру. Ветер был теплый и пах цветами. Солнце садилось. Последние лучи его золотыми зайчиками прыгали по коже вампира.

Шайку Волка Л'эрт нашел без особого труда, просто облетая Инсидорский лес в форме мыши прошлой ночью. Разбойники явно не предполагали атаки вампиров – их местонахождение было сложно отследить с земли, но не с воздуха.

По старой привычке Л'эрт отложил попытку «переговоров» до ночи, когда его силы будут больше.

Подходя к лагерю, он намеренно дал себя обнаружить скучающим дозорным.

– Эй, стоять! Чего ты тут выискиваешь?

Вампир неприятно улыбнулся кончиками губ:

– Да вот, хочу с вашим главарем поболтать.

– Он тебя знает?

– Возможно. У меня есть для него предложение, которое он не захочет пропустить. Но объяснять детали я буду только в его личном присутствии.

Какое-то время разбойники буравили его глазами, потом один из них кивнул, видимо, принимая некое решение. Волки приняли вампира за одного из тайных информаторов своего главаря, общее количество которых стало уже столь велико, что в лицо всех сложно было запомнить. Да и кем еще мог быть одинокий путник, суверенностью вышедший к их лагерю, будто бывал здесь не один раз? К тому же в одиночку он не представлял опасности – его пристрелят раньше, чем он успеет вытащить нож. Которого, кстати, по результатам беглого осмотра разбойники не нашли – как и вообще какого-либо оружия. Пожалуй, это было несколько странно. С другой стороны, если он бывал у них ранее, наверняка помнил, что перед встречей его все равно разоружат. Возможно, он заранее спрятал свои ножи в лесу.

Один из разбойников скрылся в зеленой листве, второй продолжал удерживать направленный в горло Л'эрта маленький самострел. В принципе, вампир мог просто расшвырять этих разбойников и пройти вперед, но ему не хотелось искать главаря по всему лагерю. И пожалуй, не хотелось случайно убивать непричастных людей. И потому он спокойно ждал. Когда второй разбойник вернулся, солнце уже окончательно село.

– Белый Волк сейчас занят. Он встретится с тобой утром. Приходи сюда, когда рассветет.

Вампир кивнул, ничем не демонстрируя своего неудовольствия. Да, утром его силы будут меньше, но далеко не на нуле, а значит, шею главаря это не спасет. Что ж, пусть напоследок порадуется жизни.


Он отошел довольно далеко от лагеря Волков, когда ощутил в затылке легкое покалывание: ощущение направленной на него магической атаки. Л'эрт автоматически выставил щит и бросил сгусток энергии назад, в ту точку, откуда исходила потенциальная атака. Через мгновение атакующее заклинание достигло его щита… и вампир опешил. Перед незримым барьером возник небольшой выводок только что вылупившихся цыплят. Желтые шарики попискивали и хлопали крыльями.

Л'эрт повернул голову в ту сторону, куда он бросил аркан удержания. В воздухе, покачиваясь из стороны в сторону, висел ребенок. Почувствовав взгляд Л'эрта, он радостно улыбнулся и проинформировал его:

– А ты тоже волшебник, да? А ты меня так научишь? Я не умею такое колдовство делать, чтобы летать!

Л'эрт некоторое время созерцал его раскачивающуюся – и явно наслаждающуюся этим – фигурку, после чего снял защиту и опустил ребенка вниз. Все его чувства упорно утверждали, что это не оптическая иллюзия и перед ним не личина, а самый обычный человеческий детеныш не старше пяти лет. Точнее, эльфийский – вампир наконец заметил острые уши.

Ребенок, непонятно что делавший в глухой чаще, был похож на маленького лесного духа. Одежда его, явно сделанная с расчетом, чтобы он мог получше затеряться в лесу, представляла собой комбинацию коричневой и зеленой ткани. Местами на одежде висели листья – Л'эрт не понял, было ли это так задумано или ребенок усовершенствовал наряд в процессе своих игр. Вампир решил, что это, скорее всего, мальчик. Волосы у него были светлые и остриженные «под горшок», длинная челка скрывала ярко-зеленые, как и положено лесным духам, глаза.

Ребенок перевел взгляд на все еще топчущийся у ног вампира выводок цыплят, и радостное выражение на его лице несколько потускнело.

– Я хотел сделать большого орла. Правда! С вот такими крыльями. – Он показал, какие должны быть крылья у птицы.

– Ага, – поддержал беседу Л'эрт, присев на корточки, чтобы не давить своим ростом. – Ну у тебя почти получилось. А зачем ты пытался создать его у меня на голове?

Мальчик шмыгнул носом:

– Ну… я хотел напугать тебя. Чтобы ты сдался в плен.

Л'эрт хмыкнул:

– Ладно, считай, что ты меня напугал. – Вампир задумчиво уставился на цыплят. Материализация объекта в таком возрасте… Из этого ребенка может получиться невероятно сильный маг. Вот только почему он с таким потенциалом разгуливает по лесу, а не находится в Белой Башне? Если он нечаянно попадется на глаза Пресвятому Ордену, мальчишку уничтожат, не моргнув глазом. – А где твои родители?

Лицо мальчика сморщилось, словно он собирался заплакать:

– Ты им скажешь, да? Что я колдовство делал? Я не хотел! Но тут так скучно… Я только чуть-чуть поиграл.

Вампир удивленно поднял бровь:

– А они запрещают тебе колдовать?

Мальчик некоторое время изучал свои ботинки:

– Ну… папа говорит, что это плохо. Он… недоволен мной, когда я так играю. А тебе тоже в детстве запрещали колдовать?

Л'эрт криво усмехнулся. Старый герцог Саранциа из кожи вон лез, чтобы обнаружить магические способности у каждого вновь рожденного ребенка.

– Я не умел так, когда был маленьким. Но не думаю, что мне бы стали запрещать.

– Правда? Ой. Я совсем забыл. Меня Грей зовут. – Мальчик протянул ему чумазую ладошку. – А тебя как?

– Л'эрт. – Вампир осторожно коснулся маленьких пальцев.

Мальчик нахмурился и попытался повторить:

– Лаэрт?

– Можно и так, – согласился вампир. Очень и очень давно никто не произносил его имя в человеческой, а не в эльфийской транскрипции.

– А почему у тебя руки такие холодные? А, знаю. Ты замерз, потому что ходишь без куртки. Я тоже мерзну, когда мало одет. А ты научишь меня, как ты сделал, чтобы я летал?

– Боюсь, что нет.

Грей обиженно насупился:

– Тебе жалко, да? Жалко? Думаешь, раз я еще маленький, то я так не смогу?

– Просто этому долго учить. Но я могу научить тебя делать фейерверк.

– Фе… чего?

Вместо ответа вампир перевернул руку ладонью вверх. Послушные его воле, в ночное небо взмыли разноцветные светящиеся шары, рассыпавшиеся в вышине на мириады сверкающих частиц. Аркан был из самых наипростейших, по сути, не требующих даже особенной концентрации, но смотрелся довольно эффектно.

– Как здорово! Давай, хочу! А можно я потом скажу, что сам такое придумал?

– Можно. Будем считать, что я подарил тебе это заклинание. Значит, так…

У Грея получилось уже с третьего раза. Он восторженно пискнул и уставился на результаты своего творчества, расцветившие небо.


Л'эрт слишком отвлекся, наблюдая за своим маленьким учеником, и налетевший на него сзади вихрь, состоявший, как ему показалось, сплошь из кулаков и колен, оказался для него неожиданностью.

– Немедленно оставь моего сына в покое, сволочь ты паскудная! – Голос, как и кулаки, были подозрительно знакомыми.

Вампир успел перехватить стремящиеся превратить его в отбивную руки, когда Грей прокомментировал:

– А папа же говорит, ругаться нехорошо.

Вампир хихикнул, но при этом выпустил одну из рук Керри, в результате чего немедленно получил удар в затылок. В голове приглушенно зазвенело.

– Все, все, мышонок, я сдаюсь! Во-первых, я не знал, что он твой сын, во-вторых, что ты забыла посреди глухого леса? Для выезда на пикник вы далековато забрались.

Удары прекратились, давая возможность вампиру обернуться. Выражение лица Керри было более чем ошарашенное.

– Л'эрт?!

– Не понял. – Вампир удивился. – То есть ты теперь сначала бьешь людей, а потом выясняешь, кто есть кто? Интересный прием, надо будет запомнить.

– Я… мне показалось, ты его хочешь куда-то утащить. – Керри испугалась, когда ее сын в очередной раз неожиданно улизнул, а в окрестностях лагеря Волков, по донесению постовых, появился подозрительный незнакомец.

– Мам, а ты его знаешь? – вмешался Грей. – Он волшебник, совсем как я. Он меня научил делать шарики из света. Хочешь, покажу? Они так здорово лопаются!

– Боги… Какие еще шарики? – Она перевела взгляд на ребенка.

– Разноцветные! Вот! – Он продемонстрировал. Небо вновь осветилось цветными сполохами.

Керри схватила руки ребенка:

– Немедленно перестань! Я же говорила, что никто не должен видеть твоей магии. И вообще, что ты делаешь здесь, когда предполагалось, что ты давно спишь?

– Ну мам… – Грей сморщил нос. – Спать скучно.

– Несомненно. А устраивать иллюминацию на полнеба – весело. Марш в постель, пока я действительно не рассердилась.

– Ну можно я еще немного поиграю? Пожалуйста!

– Грей!

– Да-да. – Мальчик покорно вздохнул. – Ухожу. – И он исчез среди молодой поросли.

Вампир улыбнулся и встал:

– Какая грозная маленькая леди. Мне почти что страшно.

Керри уставилась на него. Казалось, еще чуть-чуть, и шартрезовые глаза начнут метать молнии не хуже недавнего фейерверка.

– Что. Ты. Здесь. Делаешь?

– Гуляю. – Он ухмыльнулся, демонстрируя клыки. – Погода прекрасная, нет? А что ты здесь делаешь? Если ты не в курсе, тут рядом разбойнички обитают. Неподходящая компания, особенно для маленького ребенка, как мне кажется.

– Не твое дело! – Она стиснула руки в кулачки и отвела взгляд. – Ты не ответил на вопрос!

– А чем тебя мой ответ не устраивает? – Он изобразил невинное выражение лица.

– Уходи отсюда.

– Эмм… Мышонок, у меня тут вообще-то дела.

– Уходи. Пожалуйста.

– Это настолько для тебя важно? – Вампир нахмурился. – В чем дело?

Керри устремила на него невидящий взгляд:

– Если Рален узнает, что ты тут был, это плохо кончится.

– А кто такой Рален? – недоуменно полюбопытствовал Л'эрт.

– Ралернан, – поправилась девушка. Она почти привыкла к измененному имени эльфа за прошедшие четыре с лишним года.

– А-а. Милая кличка. А почему это должно плохо кончиться? Он тебя до такой степени ревнует?

– Что? – Она непонимающе встряхнула головой. – При чем тут ревность?

– Ой-ёй. Меня дисквалифицировали. Стыд и позор на мою бедную голову. – Он попытался рассмешить Керри, но она не отреагировала.

– Он… Он пытается охотиться на вампиров!

Л'эрт склонил голову набок:

– Идея дурацкая, да и небезопасная к тому же. Но я сильно сомневаюсь, что ему удастся на меня поохотиться. С чего ему вообще такая блажь в голову ударила?

Желание и невозможность выговориться изводили Керри уже не один год – и ее прорвало:

– Все началось, когда на него напали какие-то двое вампиров. Мне потом рассказали, что они выглядели почти что как дети. Он… он как-то изменился после этого. Словно у него внутри что-то… что-то сломалось. Что-то важное. Стал постоянно носить крест. Проклятье, он даже в постели его не снимает! И еще… Мне кажется, он больше мне не доверяет! Совсем, в смысле. Если… Если я вдруг случайно забываю прикрыть рот рукой, когда смеюсь, он так на меня смотрит… Будто это не я, а монстр какой-то! А недавно он еще раз встретил вампира. И на этот раз убил его. И… и мне кажется, его отношение ко мне еще больше испортилось. Он… он рассказывал мне потом, как он его убивал… и как вампир успел кого-то укусить, до того, как Рален его убил… Он так посмотрел на меня, когда рассказывал. Он думает, я тайком от него охочусь на людей и пью их кровь! – Керри всхлипнула, не замечая этого.

У Л'эрта возникло стойкое желание найти эльфа и как следует надрать ему задницу. Это же надо так ухитриться испортить жизнь себе и окружающим из-за какой-то глупой мнительности!

– А еще он периодически осматривает зубы Грея. Он думает, что я не вижу, но я вижу! – Девушка запнулась и нервно облизала губы. – Л'эрт, а мой сын тоже станет вампиром?

Он поморщился:

– Бред какой. Он же сейчас не вампир вроде?

– Нет, сейчас точно нет.

– Значит, он им станет, только разве что его кто-то обратит. Вообще я ни разу не слышал, чтобы вампирами рождались. Вероятно, при формировании ребенка используется первичная структура клеток родителей. Не знаю, мышонок. Но в любом случае насчет Грея тебе волноваться не надо однозначно.

– А насчет себя? – Она до боли стиснула руки в кулачки. – А вдруг Рален прав? Понимаешь, с тех пор, как он стал меня спрашивать про убийства людей, меня все время это мучает.

– Что мучает? Его дурацкие вопросы? Хочешь, я ему уши намылю для профилактики?

– Нет. Не его вопросы. – Она запнулась и уставилась в землю. – Я стала думать, на что это похоже… Ну когда пьешь кровь не животных, а человека. Мне… мне иногда снится, что я пытаюсь напасть на человека – и я все время просыпаюсь в ужасе. Мне страшно, Л'эрт. Страшно, что это желание может усилиться, что я могу не совладать с ним и действительно кого-нибудь убить. Я не хочу убивать, понимаешь? Мне неприятна сама мысль о таком убийстве. Так почему же мне снятся эти сны?

Л'эрт осторожно погладил се по плечу, ощущая, как она дрожит:

– Мышонок, не переживай так. Это просто сны.

Она подняла глаза, в которых стояла невыплаканная влага.

– А если нет? Ты даже не представляешь, насколько иногда эти сны живые! Мне… мне действительно хочется попробовать, как это… Рален прав. Я становлюсь монстром. – Она попыталась закрыть лицо ладонями.

Л'эрт перехватил ее руки, мешая ей сделать это:

– Ралернан – дурак! Ты не становишься никаким монстром! А что до твоих желаний – естественно, они у тебя возникают. Было бы странно, если бы они у тебя не возникали, когда тебе с утра до ночи талдычат, что ты пьешь человеческую кровь. Честное слово, у Белого Рыцаря, кажется, последний разум перетек в спинной мозг! Это ж надо додуматься! – Вампир злился.

– Но мне-то что теперь делать? – В голосе девушки сквозило неприкрытое отчаяние. – Вдруг я сорвусь и убью кого-нибудь?

– Тш-ш. Во-первых. Скорее всего, ты потребляешь слишком мало крови животных, раз в принципе возникает настолько острая потребность.

– Ралена бесит, когда я ем. Я думала, если буду есть меньше, он будет меньше волноваться.

– Ай, умница какая! Твой разум тоже решил сделать тебе ручкой? Да, и во-вторых. Ну покусай кого-нибудь. Что-то я сильно сомневаюсь, что у тебя от этого крышу снесет и ты начнешь грызть людей направо и налево.

– Ты спятил?! А если я не смогу остановиться и человек умрет? Ты же мне сто раз рассказывал, что у тебя не всегда получается не убивать донора!

– Покусай, когда ты будешь сытая. Тогда сможешь остановиться, – терпеливо объяснил Л'эрт.

Керри резко покачала головой:

– Это бред. Я слишком боюсь, что буду не в состоянии остановиться.

Л'эрт задумался на пару минут, потом широко улыбнулся:

– Ну хорошо. Тогда укуси меня. Моя кровь на вкус от человеческой несильно отличается. А я-то всяко не умру, благо бессмертный.

Строго говоря, он лгал про свое бессмертие – какую-то его часть он потерял, отдавая кусочек своей жизненной силы при обращении Керри. К тому же один вампир может запросто высушить другого до смерти. Но к чему увеличивать и так выросшие до несусветных размеров се страхи? Он сильнее, и если вдруг она не сможет остановиться – он сможет се оттолкнуть.

Она недоуменно уставилась прямо ему в глаза:

– Ты это серьезно?

– Ну да.

– Но… тебе же будет больно!

– А ты меня потом поцелуешь. – Улыбка его стала хит-Рой. – Идет?

Керри подозрительно на него покосилась:

– Только один раз!

– Мм… ну ладно, хотя бы один. – Он плавно опустился перед ней на колено. Из-за разницы в росте ей было бы слишком неудобно тянуться к его шее, если бы он стоял. К тому же так она, вероятно, не станет прижиматься к нему всем телом. Л'эрт вовсе не был уверен, что его самообладания хватит для поддержания видимости нейтральных отношений. – Я весь в твоем распоряжении, мышонок.

Керри нервно облизнула пересохшие губы. Она ведь всего чуть-чуть попробует, так? Совсем немножко? К тому же он правда ведь бессмертный. Она же сама видела!

Дрожащими пальцами она отбросила волосы с его шеи. Кожа вампира была привычно-прохладной на ощупь. Где-то на дне души заворочалось позабытое, как ей казалось, желание. Пытаясь не отвлекаться, она резко вонзила зубы в его шею.

Его кровь оказалась неожиданно сладкой и пьянящей. Керри почувствовала, как кружится голова и звенит в ушах. Ей казалось, что она чувствует слабый пульс, заставляющий бежать кровь по его жилам, – он стал громким, как барабанный бой, словно их сердца стремились слиться и одно, бьющееся в ускоренном темпе. Это было совершенно не похоже на кровь животных. Собственно, это вообще не было похоже на еду. Но отрываться не хотелось.

Она попыталась отвлечься, не дать этому ощущению затянуть себя, подумать о чем-то другом. В памяти неожиданно всплыли слова из учебника погибшего вампира – в той части, что касалась передачи памяти через кровь. Интересно, а может ли она выудить сейчас из Л'эрта воспоминания, связанные со смертью Варранта? Почему-то это до сих пор казалось ей крайне важным – узнать правду. И она сформировала мысленный приказ – в полном соответствии с указаниями учебника.


Слабый укол магии пробился через ощущение эйфории, в которую упал вампир. Л'эрт начал ставить блокировку – но слишком поздно. Мысленно он обозвал себя кретином. И он еще обзывал эльфа! А сам что сделал?

Мало того что ухитрился забыть, что способности вампира передаются от Мастера, который проводил обращение, – так еще и не поставил защиту от проникновения в собственный разум. Боги, ну прямо как сопливый пацан! Конечно, теоретически Керри никак не могла уметь проникать в чужую память – ведь этому же нужно учиться! – но что ему теперь эти рассуждения! Остается надеяться, что он вытолкнул ее до того, как она успела стащить больше, чем сможет переварить ее сознание. Правда, он сам не очень в это верил.


Почувствовав мысленное сопротивление со стороны вампира, Керри прервала свое заклинание. Она не ощущала прямо сейчас никаких чужих воспоминаний. Может, она что-то напутала и сделала не так, как положено? Но эти мысли плавали где-то далеко, как туманные облачка на горизонте.

Оторваться от шеи Л'эрта ей удалось, только полностью мобилизовав всю свою волю. Дышать почему-то было трудно, перед глазами все немножко плыло. Приятное тепло, наполнявшее тело, сменилось жаром, отдающим покалыванием в копчиках пальцев. Мысли путались.

Что-то она забыла. Ах да. Она же обещала, что поцелует его… Керри коснулась его губ. Легкий поцелуй мгновенно перешел в страстный. Она не почувствовала, как оцарапалась о его клыки.

Когда руки вампира с силой толкнули се назад, заставляя отстраниться, у нее вылетел недовольный стон.


Л'эрт удивлялся, как он вообще еще хоть что-то соображает. И что же теперь делать? Он не подумал, что его способности перейдут к Керри, не подумал, что она станет суккубом. И соответственно, ее укус обладал ровно теми же свойствами, что и его. И поскольку у нее не было раньше аналогичного опыта, она просто не умела блокировать откат, при этом возникающий.

Керри снова попыталась прижаться к нему. Зрачки у нее были ненормально расширены, дыхание частое и прерывистое. Ее руки скользнули ему под рубашку.

Л'эрт понял, что еще чуть-чуть – и его возможности контролировать себя испарятся. И сделал единственное, что пришло в голову: перекинулся в летучую мышь и по безумно ломаной линии взмыл в небо.

Он понадеялся, что это хоть немного смягчит воздействие укуса. И сделает реализацию его желаний технически невозможным.

Он ошибся, причем дважды.


Керри проводила его полет восторженным взглядом. Ей было ненормально хорошо, только немного обидно, что вампир улетел. Так приятно было прижиматься к его прохладной коже.

Интересно, а она сможет стать мышкой?

Керри еще не успела додумать до конца, когда ощутила, как меняется окружающий мир вокруг, а в следующее мгновение весенний ветер ударил в ее крылья.


Он завороженно наблюдал, как она метнулась мимо него в ночное небо, чуть покружилась вокруг – а потом стремительно кинулась прочь.

Л'эрт хотел остаться на месте. Действительно хотел. Он даже попытался. Но часть разума, принадлежащая летучей мыши, восприняла убегающий полет самочки как приглашение – и его крылья вспороли ночной воздух, стремительно догоняя ее.

Она игриво ушла вниз по параболе и снова взмыла вверх. Он догнал ее в верхней точке и поймал, заворачивая то в одно, то в другое крыло, как в покрывало. Они почти сцепились в единый живой комок, когда Л'эрт последним усилием воли послал мысленный приказ вернуться в человеческий облик. Его мысли слишком путались, и посыл оказался настолько силен, что вышвырнул из облика мыши не только его, но и Керри.

И они грохнулись с высоты на верхушки покрытых весенней зеленью деревьев, с шумом обламывая ветки на пути своего падения. Создать аркан левитации было выше возможностей Л'эрта в его текущем состоянии.

Еще до того, как они коснулись деревьев, Л'эрт успел перевернуться, так, чтобы оказаться снизу, и большая часть ударов при падении пришлась на его тело. Если бы это еще хоть как-то сбило охватившее его желание! Куда там. Он едва замечал удары.

Они зависли, не долетев до земли нескольких метров, неуверенно покачиваясь в изломанном гнезде из веток.

– Ух ты! Круто! Я умею летать! – восторженно выдала Керри. Л'эрт заметил, что глаза ее выглядят несколько менее затуманенными. Может, хотя бы на нее воздействие прекратилось? – А как мы отсюда спустимся? Ой, как высоко! – Она глянула вниз и поспешно вцепилась в вампира. Проблема была в том, что она слишком плотно прижималась к нему и при своем движении задела некие чувствительные части его тела. Л'эрт застонал.

– Ох! Ты ударился, когда падал? Тебе больно?

Вампир с трудом сфокусировал взгляд. Членораздельная речь получилась только со второй попытки:

– Мышонок… ты вообще… соображаешь… на что ты… сейчас села?

Керри замерла на пару секунд, после чего мучительно покраснела и резко попыталась слезть прочь. Хрупкое равновесие, удерживающее их в листве, было нарушено, и они провалились вниз еще почти на метр. Но земля все еще оставалась слишком далеко. При этом девушка, чтобы не упасть, вынуждена была вернуться в исходное положение относительно тела вампира. Л'эрт издал полусмех-полустон.

– А знаешь… Мне начинает нравиться, – не удержался он от поддразнивания.

– Немедленно перестань!

– Я? Позвольте, но это же ты на мне елозишь!

– Но… это еще не повод… чтобы так реагировать… – беспомощно начала возражать она, но замолчала, не завершив фразы. Чужие мысли, чужие чувства, чужие эмоции валом нахлынули на нее, угрожая смыть в своем потоке ее собственную искорку сознания – с легким запозданием сработал аркан чтения памяти. Голову словно разорвало изнутри острейшей болью, тело свела судорога. Керри выгнулась назад и заорала.

Волны терзавшей ее боли окатили Л'эрта не хуже ледяного душа, смывая своим потоком вожделение. Керри схватилась за голову. Глаза у нее стали стеклисто-прозрачные и абсолютно бессмысленные.

Л'эрт попытался перехватить се руки, чтобы не дать ей свалиться, но она с такой силой дернулась прочь, что спровоцировала продолжение падения. На этой высоте ветки росли уже довольно редко, и вампир с девушкой пролетели до самой земли.

Л'эрт все-таки ухитрился по-прежнему держаться снизу, оберегая Керри. Острый обломок какой-то ветки насквозь пропорол его бок. Л'эрту показалось, что его внутренности пронзила огненная игла, но он старался не отвлекаться. Он продолжал удерживать Керри за руки, напряженно вглядываясь в ее сузившиеся зрачки и лихорадочно пытаясь вспомнить, что можно сделать, чтобы удержать ее разум.

Кричала она, уже почти не переставая. Куски чужой памяти спутанным калейдоскопом крутились в ее голове. Какие-то из них она понимала. Какие-то были лишь обрывками чувств, ни к чему не привязанных.


…Девчонка с соломенными волосами и конопатым носом заливисто смеется.

– Нет, правда! Я буду великим магом! Вот смотри, не покатаю тебя на драконе – будешь знать!

– Да врешь ты все. – Мальчишка с отсутствующим передним зубом презрительно фыркает. – Хвастун несчастный.

– Эй, ты на себя посмотри! И вообще, там этих книг целые кучи. Наверняка там и про парочку кладов рассказывается. А еще я стянул оттуда карту, когда старый герцог отвернулся.

– Правда? Покажешь?

Он вытаскивает замызганный кусок бычьей кожи с тщательно выполненным рисунком. Две светлые и одна темная головы увлеченно склоняются над ним…

…Он осторожно вытаскивает очередную соломинку из водопада каштановых кудрей.

– Ты хорошая-хорошая. И я люблю тебя. Нет, правда люблю.

Девушка, лежащая на спине, тихо смеется. Смех у нее мелодичный, как хрустальные колокольчики.

– Эй, чего я такого сказал? Я же серьезно! Хочешь, я на тебе женюсь?

– Что, прямо сейчас? А как же Инка?

Он неудержимо краснеет:

– Мм…

Она снова смеется:

– Да не дергайся ты так, я же пошутила! Ты что, обиделся?

– Еще нет, но начинаю над этим размышлять. – Уголки его губ непроизвольно поднимаются в улыбке. Ему слишком хорошо, чтобы он мог по-настоящему сердиться. – Кесс, тебе никто не говорил, что ты жуткая язва?

– В аналогичной ситуации? – Она кривит тонкую, чуть неумело выщипанную бровь.

– Не хочу слушать. – Он закрывает ладонью ей рот. – Не хочу и не желаю слушать ни про какие аналогичные ситуации.

Девушка отодвигает его пальцы:

– Почему? Вдруг я могу рассказать что-нибудь интересное?

– В следующий раз расскажешь. Не сегодня.

Она встряхивает головой и чуть прищуривается:

– А ты уверен, что он будет? Следующий раз?

– А разве нет?

– Ну… я даже не знаю… – Она хмурится в притворном сомнении.

– Ладно, тогда попробую тебя убедить…

– Мне же казалось, ты устал! – Она пытается вывернуться, но не очень настойчиво.

– Я?! Леди изволит шутить?

Она смеется. Хрустальные колокольчики звенят в воздухе…


… Изящно выточенные из слоновой кости фигурки бликуют в пламени свечей. Большая часть их уже снята с двухцветной игральной доски. Напротив него, с ногами забравшись в глубокое кресло, сидит черноволосый мальчишка. Несколько неуверенно он пытается двинуть одну из фигурок.

– Нет, Кай, конем так ходить нельзя. Я же тебе показывал. Смотри, ты можешь поставить его вот на эту клетку либо…

Легкие, почти неслышные, шаги за спиной, сопровождаемые шелестом шелка.

– Лаэрт, уже почти полночь! А ты собирался уложить его спать еще час назад! – В ее голосе чуть заметны возмущенные нотки.

– Ну… – Он оборачивается, ловя ее в кольцо своих рук и затягивая к себе на колени. – Мы тут слегка заигрались. И я забыл посмотреть на часы. – Он незаметно утыкается носом в пшенично-золотистый водопад волос, вдыхая цветочный запах. – Я безумно виноват. Ты меня простишь, любимая?

– Ты же его разбалуешь донельзя. – Она качает головой, но губы ее улыбаются.

– Ну и пусть. В конце концов, может же единственный наследник герцога быть слегка разбалованным!

Мальчишка хихикает:

– Я не разбалованный! И потом, я у него три раза выиграл! Правда, мам! А еще я научился вот такому ходу… – Он сметает с доски фигурки и выставляет другую комбинацию.

Одна из стоящих на камине свечей чуть потрескивает, но никто не обращает на нее внимания…


…Языки пламени рвутся к безучастному ночному небу, выплескиваясь из бойниц северной башни замка. Остальные три башни уже завалились внутри каменной стены, взорвавшись каменным крошевом.

Руки скованы за спиной. Острием копья его небрежно подталкивают в спину, понукая двигаться дальше. Он идет, но все время оборачивается на горящую башню. Когда он достигает входа в подземные темницы, башня с жутким грохотом обрушивается, взметая в воздух облако горячей золы.

С неба сыпется снег, мешаясь с золой и тщась скрыть кровь, которой залиты камни…


…Адская боль, разрывающая тело на клочья, льдистый смех, замораживающий душу. Ужас в обращенных к нему фиалковых глазах любимой.

Кровь, кровь, кровь…


…Она бежит прочь по темному переулку. Лунные блики превращают знакомый город в чужой. Рассвет уже скоро. Он чувствует это. Теперь он всегда чувствует наступление нового дня. Но вот посмотреть на восход солнца он уже не сможет. Свет стал смертельным для него.

Девушка бежит. Каблучки ее чуть слышно цокают по камням. Он не знает ее мыслей, но чувствует ее страх. Этот страх подстегивает, словно удар кнута.

Неслышной тенью он догоняет ее. Его движения ненормально стремительны, но. дыхание остается ровным. Он хватает ее за руку, заставляя остановиться.

Девушка оборачивается. Она не кричит, только смотрит на его бледное лицо в немом ужасе. Грудь ее судорожно вздымается и опадает.

Он чувствует, как пульсирует кровь под ее кожей, как учащенно колотится сердце в ее груди. Она пытается оттолкнуть его, вырваться прочь, но силы вампира намного превышают человеческие.

Он осторожно прокусывает тонкую кожу на ее шее и почти захлебывается от сладостного наслаждения. Ее кровь кажется волшебным нектаром, божественной амброзией. Он пьет и пьет ее, не в силах оторваться. Девушка больше не вырывается. Она сладко стонет и прижимается к нему плотнее. Пульс ее понемногу слабеет. Где-то в глубине сознания всплывает мысль, что ему надо отпустить ее – пока она еще жива. Но кровь ее так прекрасна на вкус! Как можно оставить хотя бы каплю этого блаженства? Всего на секунду он отстраняется от ее шеи, чтобы поцеловать девушку в губы, и снова приникает к кровоточащей ране…


…Кожа у нее теплая, чуть теплее его собственной. Глаза кажутся огромными на хрупко-фарфоровом лице. Льняные волосы заправлены за заостренные кверху ушки. Кажется она красива. Впрочем, это абсолютно неважно.

– У тебя странные глаза, Л'эрт. Такой светло-голубой цвет бывает у льда по весне. Непрочный весенний лед. – Её голос течет музыкальными переливами. Эльфийка говорит на всеобщем с сильным акцентом, но он ее понимает. Он уже привык, что она слегка искажает его имя. Пожалуй, получается немного забавно – словно надетая маска.

– Какие есть. – Он пожимает плечами. Она начинает ему нравиться – и значит, пора прекращать общение. Он уже знает, что нельзя привязываться к жертве. Но он все еще не привык убивать. И неосознанно тянет время.

– В твоих глазах боль и смерть. Впереди и позади. Так далеко в обе стороны. Хрупкий лед. Я надеюсь, тебе удастся когда-нибудь растопить его.

– Что-то ты сегодня очень мрачно настроена.

Она нервно вздыхает и поправляет тонкими пальцами выбившуюся из-за уха прядь волос.

– Я должна сегодня умереть. Мне так предсказали. – Глаза эльфийки серьезны.

– Предсказали? – Он старается говорить нейтрально, прогоняя прочь холодные иголочки, бегущие по позвоночнику. – Какая-нибудь глупая гадалка?

Она не хочет поддерживать шутливый тон:

– Я верю этому предсказанию.

– «Сегодня» уже совсем скоро кончится. Осталось всего ничего.

Она легко дотрагивается теплыми пальцами до его скулы.

– Я знаю. И я знаю, что ты не собираешься сейчас уходить. Мне немного страшно, Л'эрт. Это будет больно?

– Что будет?

– Смерть.

– Леди Раата, перестань! Ты меня пугаешь.

Она чуть заметно улыбается:

– Интересно, ты когда-нибудь научишься правильно произносить имена на Верхней Речи?

– А ты на всеобщем? – поддразнивает он.

Эльфийка утыкается носом ему в плечо. Ее голос очень тих, но обостренный слух вампира различает каждый звук:

– Я люблю тебя. Ты знаешь это?

– Послушай…

– Тшш… – Она прижимает палец к его губам. – Я должна была это сказать. Чтобы ты знал. Если сможешь, вспоминай меня иногда, ладно? – Эльфийка косится на массивный корпус часов, расположившихся на каминной полке. Часы показывают без нескольких минут полночь. – Времени почти совсем не осталось. Почему ты медлишь?

Ее кожа пахнет какими-то экзотическими цветами. Но этот запах не в силах перебить запах крови, текущей по ее жилам. Живой и горячей крови, которая разжигает его голод, дразня и маня.

– Я только не хочу, чтобы было больно, – выдыхает она, настороженно вглядываясь в его расширившиеся зрачки.

– Больно не будет. Обещаю…


…Глаза напротив, еще минуту назад горевшие ярко-красными углями, стремительно тускнеют. Тело вампира запрокидывается назад, разрезанное почти напополам. Кровь фонтаном выплескивается наружу.

Впервые за много лет кровь не вызывает никакой реакции. Просто красная. Быть может, у него получится перестать быть монстром?

Он не чувствует удовлетворения от вида валяющегося у его ног мертвого тела Кретвеана. Разум обволакивает вязкая тьма, не желающая рассасываться. На зубах скрипит пепел, тот же пепел, что тучами носится в воздухе. Пепельная Долина…


…Они стоят под деревьями, почти растворяясь в ночной тьме. Кажется, семеро. Мужчины и женщины. И все, кроме одного, в черных мантиях.

– Так это ты – новенький? – Одна из них шагает вперед. Русые волосы, тщательно завитые в локоны, контрастируют с нарочитой простотой бархатной мантии. На вид ей лет тридцать. – А ты ничего, симпатичный. Только слишком уж серьезный.

– Чем обязан столь пристальному анализу?

От деревьев отделяется еще одна фигура. Мантия сидит на ней с небрежным изяществом. Черты лица чрезмерно резкие, брови срослись в одну кустистую линию.

– Мы – лучшие здесь. Мы слышали о тебе. Аластра будет натаскивать тебя на место своей правой руки, не так ли? Если ты действительно так силен, как болтают, тебе надо быть с нами.

– Я не завожу друзей среди нежити.

– Какой гордый! – Вампир в центре, тот, что без мантии, разражается колючим смехом. Его костюм кажется сошедшим с вывески модного портного. – Можно подумать, тебя обратили только вчера!

– Можно подумать, меня хоть на йоту беспокоит твое мнение!

– А должно беспокоить. – В алых, как раскаленные угли, глазах сверкает молния.

– Эй, господа! Спокойнее! – У этого вампира светлые, отдающие в легкую рыжину встрепанные волосы. Он невысок ростом, и мантия на нем кажется взятой с чужого плеча. Лицо его можно было бы назвать добродушным, если бы не холодно-неподвижные змеиные глаза. – Вместе мы можем сделать то, чего никто из нас не в состоянии достичь по отдельности. И это не обязывает тебя быть чьим-то другом. У тебя есть мечта, для осуществления которой нужны помощники, новенький?

– Вы не в состоянии помочь. – Он криво усмехается.

– Возможно, да, а возможно, и нет. Но мы можем это обсудить. Кстати, меня зовут Глонк. – Он протягивает вперед распахнутую ладонь. – А этого ершистого типа без мантии – Карвен. Он вроде как тут самый старший. – Рыжий вампир широко улыбается.

Он оставляет без внимания руку рыжего, напряженно уставившись ему в рот. Улыбка у Глонка вполне человеческая, никаких клыков у него нет…


…Две маленькие серые кучки пепла. Все, что от них осталось. Солнце спалило их меньше чем за час. Ему казалось, что его спалило тоже.

– Зачем, Аластра?

– Демонстрация. То, что грозит тебе за неповиновение.

– Я обещал им бессмертие. Зачем наказывать других за меня?

– Ты слишком человечен, Саранциа. Тебя нельзя напугать собственной смертью, только чужой.

– Но почему именно их?

– Каждый Мастер привязан к своим созданиям. Он чувствует их боль, как свою собственную.

– Это подло.

– Это политика обучения. Ты должен научиться подчиняться. Ты слишком своенравен. В следующий раз я вышвырну на солнце тебя. Разумеется, не так надолго, но тебе не понравится, я гарантирую.

– Зачем же ждать, Аластра? – Он шагает из-под безопасной, густой тени на свет. Ему плохо и больно из-за только что пережитых смертей, и он не отдает себе отчета в своих действиях. Он привычно закрывает глаза, чувствуя солнечное тепло. Он попадал подсолнечные лучи дважды – и оба раза обошлось только ожогами: ему удалось быстро покинуть опасное пространство. Он ждет вспарывающей тело боли ожогов, но минуты текут, а ничего не происходит. Просто неприятное покалывание по коже – но и только.

– Ты слишком быстро набираешь силу. – Голос главы ковена полон недовольства. – Не волнуйся, я найду другие рычаги воздействия.

Он дотрагивается рукой до маленьких кучек пепла, и они разлетаются в стороны…


…– Л'эрт? Что ты тут делаешь?

– Ищу Карвена. Передай… Передай ему, что я передумал. Я хочу вступить в его шайку.

– Придумал другое желание?

– Возможно. Я хочу отомстить…


…Свист ветра в крыльях. Вверх-вниз и снова вверх в игре с лунными бликами. Мир полон красок и звуков настоящей Жизни. Он чувствует ее, дышит ею.

Спиральной свечкой он взмывает в весеннее небо. Рассвет совсем скоро, но пока он еще не настал – снова поймать поток воздуха, зависнуть на мгновение, ринуться вниз с головокружительной высоты и затормозить у самой земли. В воздухе пахнет молодой листвой и недавним дождем. Вниз и снова вверх. И пусть звезды попробуют его догнать…


… Длинные черные волосы стоящего перед ним вампира полощет холодный ветер.

– Ты не можешь вот просто так повернуться спиной и уйти!

– Еще как могу, Карвен!

– А мне теперь что, повеситься на ближайшем дереве? Эта твоя проклятая магия, она вообще когда-нибудь заканчивается?

– Мне плевать, если честно. Меня тошнит от тебя, от твоего образа мышления и от твоих идей. И если уж совсем честно – это ты втравил меня в этот дурацкий спор! Уж не знаю, каких новых ощущений тебе хотелось поискать, но я явно не в восторге!

– Да ну? – Его собеседник прищуривает алые глаза, в них сверкает злость. – А ночью у меня возникло прямо противоположное впечатление.

Он устало ерошит волосы:

– Карв, оставь меня в покое. Мне надо побыть одному. Действительно надо. Я себя погано чувствую, и твои комментарии этого отнюдь не улучшают.

– А как я себя чувствую, тебя не интересует, ты, человекообразная сволочь?

– Да пошел ты!..


…У мэра города круглое, лоснящееся лицо и такой же округлый животик. Мэр смотрит мимо него, избегая встречаться взглядом.

– Да вы меня слышите вообще?! Они устроят здесь вечеринку, прямо в этом вашем городе! Как вы думаете, сколько людей наутро будут сожалеть, что не умерли ночью?

– Если ты немедленно не уйдешь, я позову церковников.

– О боги! Вы хоть понимаете, что я могу разорвать вам горло быстрее, чем вы дотянетесь рукой до звонка? Перестаньте дергаться! Вам нужно беспокоиться не о собственной безопасности, а о безопасности людей, что выбрали вас своим главой. Они доверили вам свои жизни. Так какого же хрена вы не слушаете моего предупреждения?!

– Не слушаю и не буду слушать. Бред какой! Вампирская вечеринка, это же придумать надо! Да даже если и так, что с того? Ну убьют они нескольких людей. И что? Ты думаешь, я совсем идиот? Вы же убиваете людей тихонько, понемногу, по ночам. Чем грядущая ночь так страшна?

– Я же говорил! – В его голосе уже неприкрытое отчаяние. – Это Ночь Духов! Они будут убивать людей не чтобы есть, а чтобы развлекаться. Они будут заставлять родителей смотреть на то, как умирают их дети. Они обратят часть людей и заставят их уничтожать своих близких. Проклятье, вы опять меня не слушаете! Я видел такое уже однажды. Это страшно. Действительно страшно. Это охота не за телами – за душами.

– Я тебе не верю. Ты сам вампир. Просто ты хочешь на ночь глядя выгнать все население из-под защиты стен, чтобы их перерезали, как овец, Так вот, я не доставлю тебе такого наслаждения.

– Если вы не послушаете меня, утром те, кто выжил, будут сами резать себе вены!

– Ха. Горстка вампиров так напугает целый город, что начнутся массовые суициды? Чушь собачья!

– Кретин! – Он резко разворачивается и уходит прочь.

Полчаса, и он уже за городскими стенами. Солнце заходит, багровый диск тускло светит из разрывов сизых туч. Вампиры не будут искать другое место для Ночи Духов. Просто не успеют.

Нужное заклинание всплывает в памяти неожиданно легко. Он сыт и сил у него достаточно. Город окутывает стена огня. Стена, из-за которой никому не вырваться живым. Утром на месте города останутся опаленные головешки, и ничего более. Но смерть от огня куда быстрее и безболезненней…

Пополудни следующего дня Белая Лига заявит официальный протест по поводу возмутительных действий неизвестно откуда взявшегося черного мага Ра'ота, уничтожившего крупный торговый город…


…– Да как только ты смеешь называть меня чудовищем?! – Голос рыжего вампира полон возмущения, но в змеиных глазах отражается только пустота.

– Раньше я думал, что ты – единственный, кто сохранил в себе немного человеческого. Твои действия, поступки… Но я ошибся, дав обмануть себя иллюзией. Человек… человек не сделал бы такого. – Он не может отвести взгляд от разрытой могилы и кусков трупа, разбросанных поверх свежих кучек земли. В воздухе пахнет кровью и разорванными внутренностями.

– Я никогда не притворялся человеком! Ты сам выдумал все это!

– Ты никогда не нападал на людей! Я думал, ты отличаешься от прочих! Как ты мог?! Кем же после этого я должен тебя называть?

– Мы не люди. И никогда не будем людьми. И ты – один из нас. Только и всего. – Слова капают медленно и неторопливо, с ледяным всплеском погружаясь в душу.

– Я – другой! И мои жертвы хотя бы не мучаются перед смертью!

– И ты думаешь, что это лучше? Ты действительно так думаешь, Л'эрт? Ты даришь им кусочек счастья, не так ли? Но нужно ли им это счастье, получаемое против их воли? Те, кого убиваем мы… Мы просто их убиваем, только и всего. А ты не только их убиваешь. Ты еще и измываешься над ними, заставляя влюбляться в собственного убийцу. Заставляя вожделеть собственного палача. Насильное счастье… Это не счастье, это плевок в чужую душу. Так кто же из нас настоящее чудовище, Л'эрт?..


…По серому небу проплывают белые облака. Если сосредоточиться на облаках, боль чувствуется меньше. Но сосредоточиться не получается.

– Ты меня слышишь, Л'эрт?

Он пытается повернуть голову. На губах четкий металлический привкус своей собственной крови.

– Ну моргни, что ли, если слышишь?

Он послушно моргает. Ни на что большее сил нет.

– Не очень-то ты хорошо выглядишь, скажу я тебе.

Это он и так знает. Сложно хорошо выглядеть, когда ноги отрублены выше колен, ребра вдавлены в позвоночник, правая рука превращена в мясной фарш, а в левой выбиты все суставы. Пожалуй, разве что глаза остались целы. Говорить он не может – предыдущая попытка привела к тому, что он чуть не подавился кровью.

– Аластра просил тебе передать. Ему надоели твои выходки. Ты поставил на уши весь ковен и стравил половину вампиров между собой. Он освобождает тебя от клятвы крови. При условии, что ты никогда и нигде не засветишься как вампир. Конечно, его слова верны только в том случае, если ты выживешь.

Облака похожи на белых барашков, стадом идущих к водопою.

– Да, и еще. Ты, наверное, надеешься на помощь своих дружков… Зря надеешься. Если бы один из них не сдал тебя, возможно, тебе и удался бы этот бунт. Тебе интересно, кто тебя предал? Очень интересно, не так ли? Но Аластра просил сохранить это имя в тайне. Надо же тебе чем-то занять мысли, пока ты будешь регенерировать. Если, конечно, у тебя хватит сил восстановить свое тело. Аластра счел, что твои мучения частично компенсируют его нарушенное душевное равновесие. Приятного отдыха!

Много белых барашков. Думать об облаках, только об облаках…


…– Послушай, Л'эрт, а почему ты не хочешь на мне жениться?

– А надо? – Он строит изумленные глаза.

– Нуты со мной встречаешься уже больше года. Я думала, ты меня любишь и все такое.

– Конечно, я тебя люблю и все такое. Особенно все такое.

– Не смешно!

– М-да. Ну буду тренировать чувство юмора.

– Почему бы просто не ответить правду?

– Правду? – Он чуть грустно усмехается. – Я, видишь ли, жутко привередлив. Мне надо, чтобы меня любили.

– Не понимаю. А я, по-твоему, тебя не люблю?

– Не меня. Ты любишь некий вымышленный, идеализированный образ.

Она хмурится:

– Я знаю, что ты черный маг, если ты об этом.

– Угу. А ты знаешь, скольких людей за свою жизнь я убил?

– К чему ты клонишь? Да, я знаю, что черные маги иногда убивают людей. У вас же там это положено для заклинаний.

– А если не иногда и для заклинаний, а каждый день, на завтрак, обед и ужин? Тогда как?

– Совершенно не смешно. Если я тебе чем-то не нравлюсь, мог бы так и сказать, а не пугать какими-то дурацкими страшилками.

– Это не дурацкие страшилки! Это та моя жизнь, которую ты не видишь!

– Ты хочешь сказать, ты каждый день убиваешь людей ради собственного развлечения?

– Не ради развлечения. Я ими питаюсь. И кстати, я совершенно серьезно.

– Питаешься?! Перестань вешать мне лапшу на уши!

– Лапшу? А если вот так?! – Он скалит пасть, демонстрируя длиннющие клыки.

Девушка охает, глаза у нее широко распахиваются. Она пытается отползти в сторону.

– Вампиров же не бывает… – Голос ее дрожит.

– А я тогда – результат твоей галлюцинации?

– П-пожалуйста, можно, я уйду? – Она сползает с постели, неловко падая на пол. На лице неприкрытая паника.

– Что, любить страшного мага Ра'ота проще, чем вампира?

Девушка не отвечает, лихорадочно натягивая одежду. Он задумчиво следит за ее мельтешением. Он уже успел выяснить, что она не поддается ментальному внушению. И значит, своей несвоевременной вспышкой откровенности он только что подписал ей смертный приговор: он не сможет заставить ее забыть сегодняшний диалог. А завтра же она донесет на него церковникам, и на него объявят охоту.

Девушка не успевает заметить его движения. Легкая боль от укуса сменяется нарастающей эйфорией: инкуб умеет заставить выглядеть соблазнительно саму смерть.

Ее кровь на вкус отдает горечью и ванилью…


…Девочка кажется призраком на фоне ночного леса. Как мог человеческий детеныш забрести в эту глушь? Она неловко переступает ногами по обломанному кустарнику. Светлые локоны, собранные в высокий хвост на затылке и украшенные пышным белым бантом, немного растрепались, в них набились иголки и лесной мусор.

Она поворачивает к нему лицо. В глазах ребенка нет даже тени страха.

Он садится на корточки:

– Где твои родители?

– Они умерли. – Голос у нее ненормально спокоен, словно она каждый день бегает по бурелому в бальном платьице и привыкла встречать странных людей.

– Ты заблудилась? Тебя отвести домой? – Его рука осторожно вытаскивает из светлых локонов мелкие веточки и поправляет съехавший бант.

– Нет, я уже нашлась. Я вчера заблудилась. А потом нашлась. Теперь я больше никогда не заблужусь.

Он хмурится и замечает легкую тень движения слева от себя.

– Не правда ли, милый ребенок, Л'эрт?

– Карвен… – шипит он. – Что здесь происходит?

– Уже ничего. Она тебе нравится? Хочешь, подарю?

– Решил отказаться от завтрака?

– Я не привык от чего бы то ни было отказываться. И я уже перекусил.

Он невольно косится взглядом на шею девочки. Но воротник платья слишком высок, и следов от укусов, даже если они и есть, он не видит. Девочка то ли их не слушает, то ли не понимает. На ее лице по-прежнему отстраненная безмятежность.

– Что-то я не замечаю радости в твоих глазах, Л'эрт.

– Я не ем детей.

– А я не предлагаю тебе ее есть. Кажется, ты хотел завести ребенка? Бери, дарю.

– Что ты несешь?!

– Какой ты злой. Мы не виделись почти двести лет, и ты по-прежнему готов сгрызть меня живьем? Это просто подарок. – Вампир скалит зубы, позволяя лунному свету блеснуть на его клыках.

Девочка никак не реагирует на эту улыбку. Нормальному ребенку уже давно положено улепетывать отсюда во все лопатки, оглашая своим визгом лес вокруг, а она просто стоит и смотрит.

– Что ты с ней сделал?

– Ничего особенного. Немножко модифицировал. Идеальная дочка для вампира. Она не будет тебя бояться. Разве не очаровательно?

Он осторожно берет руку ребенка в свою, пытаясь нащупать пульс на запястье – уже понимая, что не ошибся.

– Аластра запрещает инициировать детей.

– Запрещает. Он уничтожит ее, если узнает, не так ли?

Он встречается с Карвеном взглядом. Алые глаза бесстрастны, их огонь кажется мертвым.

– Ты до такой степени меня ненавидишь? Нашел способ, чтобы побольнее уколоть? Поздравь себя, у тебя прекрасно получилось!

Карвен криво усмехается. От этой усмешки стынет кровь.

– Ты доставил мне массу неприятных моментов. У меня есть полное право тебя ненавидеть.

– Еще скажи, что я тебе всю жизнь сломал!

– Мы еще посмотрим, кто кому сломает жизнь!..


…Староста селения, согбенный годами, боится его, но старается этого не показывать.

– Послушайте, лорд маг, вы говорили, что можете защитить нас от разбойников, если мой сын отдаст вам свой амулет. Тот, что добыл в походе в Заокские горы.

– Говорил. Вы отказались.

– Послушайте, мой сын погорячился. Он непременно отдаст вам все свои магические игрушки, все, что нашел, но я умоляю вас – защитите селение! Мы слишком бедны, чтобы платить разбойникам поборы в том размере, что они требуют. А, увидев недостачу, они совершенно озвереют. Они не люди, они чудовища.

Он пожимает плечами:

– Какая мне разница. Я тоже не человек.

– Да, да, вы маг. Послушайте…

– Это вы послушайте. Я должен получить эту «магическую игрушку», как вы изволили выразиться, совершенно добровольно. Добровольно, понимаете ли? А ваш сын не намерен мне ее отдавать. Это понятно: артефакт привязывает к себе.

– Он непременно вам ее отдаст, уверяю вас. Но помогите нам.

– Я не работаю в долг. Сначала артефакт.

– Хорошо, если я принесу вам его, вы поможете?

– Да, но мне нужна будет жизнь одного человека.

– В смысле? – староста недоуменно хмурится. – Это что, месть за нашу нерешительность?

– Это не месть. Моя магия связана с кровью. Я не могу построить заклинания, рисуя магические круги палкой на песке.

В глазах старосты испуг, переходящий в отвращение.

– Это… это омерзительно!

– Вы отказываетесь от сделки?

– Нет. Но я проклинаю этот день и час, когда я вынужден отдать вам жизнь невинного человека. Ваша магия противоестественна.

– Прекрати трепать языком, староста. Пока я не потребовал в дополнение к предыдущим условиям голову твоего сына на блюде и всех девственниц деревни в свою постель. А если тебе больше нравятся белые маги – нет проблем. Обратись с петицией к Главе Белой Лиги. Глядишь, не пройдет и года, как он накропает тебе официальный сочувствующий ответ…


…Накатывающая волнами усталость. Осталось два артефакта Химеры. Всего два. Целых два.

Гилеана… Он счел, что ее возвращение стоит любой цены. Что такая цель искупает выбор средств.

Но стоит ли ее жизнь – и жизни его детей – рек чужой крови? Кретвеан оказался прав. Он действительно превратился в монстра.

Если бы он мог не убивать! Впрочем, уже слишком поздно…


…– Эй! Немедленно прекрати ломать мои стрелы! – Сильная, но изящная, несмотря на шрамы, рука пытается выхватить у него полупустой колчан.

– Да ладно тебе. Такой забавный веночек получился. Синенький. Аккурат под цвет моих глаз. Разве я не очарователен? – Он сдавленно хихикает, все еще пытаясь сохранить серьезное выражение лица.

– Л'эрт, это же оружие! Я потом стрелять не смогу: руки от смеха будут трястись, если вспомню про твой вид с перьями за ушами.

– А я на самом деле засланный диверсант со стороны Некшарии. Подрываю обороноспособность повстанцев. Разве ты не знал про мою тайную миссию? – Он улыбается во весь рот, демонстрируя клыки..

– Паяц недоделанный! Ты точно уверен, что тебе несколько сот лет? Интересно, а разум вампиров со временем что, совсем деградирует?

– Будешь плохо себя вести – превращу в вампира и узнаешь сам. – Он делает большие глаза.

– Нет уж, спасибо. Как-нибудь обойдусь. Шел бы ты, а? Уже рассвет скоро, а мне надо хотя бы немного поспать.

– Мм… а ты уверен? Кстати, насчет перьев…

– Л'эрт! Положи… стрелы… на место… аа-ах-х-х…


…Один пыльный манускрипт сменяет другой. Иногда кажется, что вот-вот, и искомое заклинание замкнется. Но каждый раз только новая неудача.

А времени все меньше и меньше. Он найдет способ. Должен найти. Боги не всесильны. Должен, непременно должен быть способ обыграть Клиастро. Спасти мир. Мир ли?..


Круговерть медленно начала останавливаться. Чужие мысли еще теснились в ее голове, причиняя боль, но теперь это уже не грозило уничтожить ее собственный разум. Что-то их заблокировало. Теперь они сворачивались, словно старые свитки на дальних полках библиотеки, ожидающие своего читателя. Потом, позже, она подумает надо всем этим. Потом, не сейчас. Слишком много информации. Слишком много чувств. Глупо было лезть в его голову. Наверное, надо извиниться. Чуть позже.

Керри моргнула. Казалось, веки весят целую тонну. Перед глазами у нее плыло. Руки кто-то удерживал в ледяных тисках.

– Мышонок, ты меня слышишь?

Голос вампира проник сквозь наполнявшее пространство ватное ничто. Керри хотела кивнуть, но смогла только еще раз опустить веки. Во рту стоял мерзкий вкус, будто она наелась пыли.

Понемногу, словно нехотя, возвращались звуки, изгоняя прочь ватную муть. Она услышала, как почти прямо над ней щебечет какая-то пташка.

Воздух со свистом вырвался у нее из груди. Она вдохнула еще и еще раз. Весенний воздух был невыразимо сладким. Взгляд девушки постепенно начал проясняться.

Она лежала на спине, уставившись в светлеющее небо. На востоке начала набухать алая полоса. Боги, сколько же она провела без сознания? Только ночь? Или больше?

– Мышонок?

Керри прокашлялась:

– Пусти меня. Ты делаешь мне больно.

Она услышала вздох облегчения.

– Ты пыталась выцарапать себе глаза.

– Уже не пытаюсь. Пусти! – Почему-то она боялась его прикосновений, словно они несли в себе опасность. Но разбираться в спутанных ощущениях не оставалось сил.

Тиски разжались. Ей даже удалось сесть, почти не цепляясь за вампира, – разве что совсем чуть-чуть. Одна из ее ладоней наткнулась на что-то мокрое. Керри поднесла руку к глазам. Кровь. Она перевела взгляд на Л'эрта.

Атласная рубашка вампира на правом боку сменила цвет с синего на темно-красный. Она не видела самой раны – края рваной ткани и спекшаяся кровь не давали рассмотреть, но крови было слишком много. Керри испугалась – и окончательно пришла в себя:

– Боги, это я тебя так?!

– Нет, это я с деревьями подрался, пока падал. – Вампир вымученно улыбнулся. Цвет лица у него был даже не бледный, а зеленоватый. – Не обращай внимания, мышонок. Просто легкая царапина. Выглядит куда страшнее, чем на самом деле.

– Ты уверен?

– Конечно. Через несколько часов и следа не останется.

Он лгал. Вспоротый бок адски болел, но у вампира не было времени заниматься своей раной: он пытался вытащить сознание Керри из захлестнувшего ее безумия. И кажется, ему это удалось.

Девушка нервно покосилась на алеющий восток и попыталась встать на ноги, опираясь на вампира.

– Мне… мне лучше уйти. Если Рален будет меня искать… Я не собиралась отлучаться так надолго.

– Скажешь, что училась охотиться на вампиров, – Он подмигнул.

– Лучше бы я действительно училась охотиться на вампиров. Вечно из-за тебя какие-то проблемы. – Она слегка покачала головой и медленно двинулась прочь, придерживаясь за стволы деревьев. Л'эрт не стал возражать и указывать, что вообще-то это не он лез в чужую голову. Сказывалась слабость из-за сумасшедшей потери крови.

Он устало закрыл глаза и привалился спиной к дереву, не замечая, как сползает вниз. Надо было взять себя в руки и отправиться на стрелку с главарем разбойников, но сейчас это казалось неважным.

Перед тем как окончательно провалиться в зыбкое забытье, Л'эрт успел подумать, что так и не узнал, что же делала Керри рядом с логовом Волков.

ГЛАВА 7

Небо уже давно было не черное, а светло-серое. До восхода солнца оставались считаные минуты. Ей пора уходить.

Валина зло ударила кулаком по перилам балкона и поспешно двинулась под защиту безопасной тени толстых стен замка. И ведь он говорил, что на этот раз ушел совсем ненадолго! Но вот снова утро, а его все еще нет.

Наверняка он опять ищет свои дурацкие книги. Превратил подвалы замка в какую-то несусветную библиотеку. Она уже не раз пыталась понять, что он ищет в этих книгах, но зачастую не могла прочесть дальше первой страницы: большая часть принесенных вампиром манускриптов была написана вовсе не на всеобщем.

Старые стены источали холод. Она провела рукой по камню, ощущая кончиками пальцев его шероховатость. Спать не хотелось. Сможет ли она хоть когда-нибудь перестать прятаться от солнца? Аластра обещал, что сможет… Она обхватила себя за плечи, пытаясь согреться. Аластра больше не будет выполнять свои обещания. Никогда. Никогда…


…Шел дождь. Серый, промозглый и противный, как любой дождь поздней осенью. Ее сапоги проваливались в грязь по щиколотку. Скорее всего, эта прогулка окончательно испортит ее обувь. Она пыталась сосредоточиться на этой мысли, на шуме дождя, на порывах ветра, раздувавшего ее плащ. Пыталась, но не могла.

Общий сбор могли объявить только по одной-единственной причине. Она не хотела об этом думать. Как будто, если она не будет думать, хоть что-то изменится.

Она все еще думала о дожде, когда вступила в пределы каменных колец Алайна. В самом центре горели факелы, выставленные на земле в форме правильного полумесяца. Наверняка они поддерживались магией – обычный огонь был бы уже давно затушен дождем. Свет вампирам не нужен, у большинства из них он только раздражает глаза. Факелы были зажжены намеренно, чтобы собравшиеся, стремясь рассмотреть фигуру в Центре, испытывали неприятные ощущения. Валине свет не мешал. Несмотря на то что она при свете видела несколько хуже, чем в абсолютной темноте, она предпочитала его наличие. Темнота ее пугала.

Фигура, стоявшая в окружении факелов, сейчас казалась неподвижной статуей. Огромные черные крылья, как у гигантской птицы, развернутые за спиной, бросали на лицо неверную тень. Такого варианта трансформации она раньше не видела. Вероятно, крылья позволяют ему летать, оставаясь в человеческом теле. Она старалась смотреть ему в лицо, но взгляд постоянно соскальзывал на пентаграмму, висевшую на его груди.

Кажется, она опоздала к началу церемонии. Впрочем, ее опоздание не имело значения – в обязательном порядке она должна была присутствовать только на окончании, когда будет произноситься Клятва.

Ее плеча осторожно коснулись ледяные пальцы.

– Приятный сюрприз, Валина, хотя я и проиграл спор. Я полагал, за тобой придется посылать эскорт.

Она резко развернулась, впиваясь взглядом в невысокого вампира со светлыми, чуть рыжеватыми волосами.

– Глонк?! Ты жив?!

– Условно, как и все мы. – Вампир широко улыбнулся, демонстрируя вполне человеческие зубы. Валине иногда хотелось его спросить, как же он питается. Но они были слишком поверхностно знакомы, чтобы она могла позволить себе такой личный вопрос.

– Но ты должен был умереть! Ты же обеспечивал его безопасность! – Ее затрясло.

– Я счел, что мне выгоднее поддержать другую сторону. К тому же у меня были некоторые обязательства перед нашим новой главой. Давний долг, так сказать.

– Ты его предал! Да как ты вообще мог?! Он же был твоим Мастером! Он создал тебя!

– Да, это доставило мне ряд неприятных ощущений. – Глаза напротив были бесстрастны. Холодные глаза змеи. – Но видишь ли, жажда свободы иногда так заманчива…

– Это ты… ты… Я так и знала! Аластра никогда не проиграл бы этому, – она резко ткнула в фигуру, окруженную факелами, – если бы бой был честным!

– Честным? Валина, не будь так наивна. Это же не рыцарский турнир. Тут все решает сила.

– Сила? Карвен был слабее его!

– Один – да. Но он же был не один.

Она сжала руки в кулаки, с трудом сдерживаясь, чтобы не вцепиться ногтями в это добродушное лицо. До смерти Аластра Глонк считался пятым по силе в ковене. Сейчас, если слухи о погибших в том сражении не лгут, он претендует на второе место. Если бы Л'эрт оставался в ковене, он бы теперь стал третьим.

Сколько еще вампиров возвысились за счет перебежки к Карвену в нужный момент? Сколько в итоге одновременно выступили против Аластра? Она не знала. И сомневалась, что ей хоть когда-нибудь удастся это узнать.

Она так и не успела помириться с отцом. И этого теперь уже не исправить.

– Что он тебе пообещал за это, проклятый изменник?

– К вопросу об изменниках. Мы кое-кого уже познакомили с очищающей силой света. Ты хочешь к ним присоединиться? А то мне казалось, что твоя жизнь начала налаживаться. Вроде ты даже помирилась со своим супругом? Кстати, что-то я его не вижу здесь. Он потерял приглашение?

Валина сглотнула и отвернулась.

– Он не сможет прийти. – Она лгала. Она просто утаила от Л'эрта, куда и зачем идет. Это оказалось легко – вампир был слишком погружен в свои книги.

– Даже так? – Глонк склонил голову набок, короткая рыжеватая прядь упала ему на глаза. – Карвена это не порадует.

– Послушай, он давно уже не член ковена. – Она нервно облизнула губы, не замечая этого. – Он даже формально не обязан приходить.

– Формально не обязан. Фактически ему не стоило пренебрегать этим. Я очень советую тебе переубедить его, Валина. Для вашего общего блага. Карвену нужна его клятва.

– Я не понимаю. Я думала, Карвен его друг. Он же предупредил меня, что Аластра пытается убить Л'эрта.

Глонк хмыкнул:

– Ты иногда так очаровательно наивна, Валина. Впрочем, это понятно – ты еще так молода. Твои способности упорно не замечать истину меня восхищают…


Камни холодили пальцы. Погрузившись в воспоминания, она не заметила, как спустилась в самый низ замка, в подвальные помещения. Здесь не было жилых комнат, подвалы использовались Л'эртом как место для своих магических экспериментов. А теперь еще и как библиотека.

Если закрыть глаза, можно представить, как он сидит за огромным старым столом и пишет, пишет какие-то свои дурацкие заклинания. Его пальцы постоянно испачканы в чернилах, как у какого-то школяра.

Сколько еще пройдет времени, прежде чем он узнает правду? Каждый раз, когда он уходил, у. нее падало сердце. Вдруг он столкнется с кем-то из других вампиров? Четыре года она жила, словно шла по канату над пропастью, каждый миг ожидая падения.

Если он узнает, что Аластра мертв, он наверняка бросит ее. К тому же теперь, когда эльфийка беременна… Валина стиснула руки в кулаки. Нет, понятно, что все это не больше чем случайность, но как же она завидовала Ратиниаре…

Она стремительно зашагала вперед, пытаясь найти что-либо, что могло бы отвлечь ее от тяжелых мыслей – хотя бы ненадолго.

Один из дальних подвалов всегда был заперт. Может, попробовать пойти туда?


– Не делай этого. – Вторжение чужих мыслей отдалось щекоткой по коже.

– Не делать чего? – спросила Валина, продолжая возиться с замком. Этот призрак давно не появлялся. Кажется, несколько лет. Она уже стала надеяться, что никогда его не услышит. Видимо, зря. Ей не нравилось его присутствие в своей голове.

– Не ходи туда. Я чувствую чужую силу. Это может быть опасно.

– Дух, это мой дом. Что бы там ни было, это не может быть для меня опасно. Или ты полагаешь, что мой муж тайно прячет там служителей Пресвятого Ордена?

– Я не знаю. Там что-то, чуждое мне. Не люди, нет. Что-то более опасное.

– Ключ со святой водой?

– Я же не шучу.

– В последний раз, когда ты приходил, моя голова чуть не раскололась от боли. Ты хотел, чтобы Л'эрт не делал какого-то заклинания. Но ничего не случилось! Ты ошибся! Ты сам говорил, что не всеведущ. Что такого за этой дверью? Я не верю, что Л'эрт будет держать чудовище в собственном замке.

– Если бы я знал, я бы уже объяснил! Я не знаю!

– Я не верю тебе, дух. То ты утверждаешь, что тебе надо поговорить с моим мужем, то исчезаешь и не проявляешься. Он очень хотел узнать, кто ты и что тебе от него надо.

– Я… не хочу передавать это через тебя.

– Ты же сам говорил, что не можешь пробиться в его разум.

– Не могу. Но на этот вопрос я не хочу отвечать через посредников. На любые другие – да, но не на этот.

– Но ты же вообще пропал! Как можно передать ему хоть что-то, если ты не говоришь вообще ничего?

– Я… я не всегда контролирую свой разум. Иногда я словно теряю память. Нет, не память – все ощущение самого себя. И соответственно, не могу заставить даже тебя услышать мои мысли. Я не знаю, почему так. Но…

– Понятно, – Валина подавила желание покачать головой. Он же, скорее всего, ее не видит. Или видит? Впрочем, это неважно. Все-таки это классический неупокоенный дух. Чем больше времени проходит с момента смерти их тела, тем более они безумны. Значит, и этот скоро перестанет терзать ее. Что ж, хоть одна хорошая новость.

Она продолжила возиться с замком, не обращая больше внимания на посторонние мысли. Неупокоенные духи не умеют чувствовать опасность. Просто он ее зачем-то пугает. Кто знает, может, это следствие его разрушающегося сознания.


За дверью ничего не было. В смысле – совсем. Просто очередное пустое помещение. Полностью пустое, только голые каменные стены и пол, засыпанный песком. Она шагнула внутрь. Песок хранил остатки какого-то смазанного рисунка, кое-где его покрывали кучки сажи. Но это ведь просто песок, не так ли?

И тут она поняла, что больше не слышит голоса духа в своей голове. Валина вздохнула с облегчением. Общение с Духом было ей неприятно. Наверное, у него опять наступил период упадка сознания.

Она прошлась по песку, стараясь не запачкать подол платья в саже. Помещение не казалось ей опасным. Вероятно, Л'эрт пробует тут свои заклинания – потому и рисунки на песке. Но зачем запирать дверь? Она прошлась по периметру комнаты, потом решила поближе посмотреть на рисунок в центре. Валина не заметила, что отпечатками своих ног она восстановила одну из стертых линий.

Неожиданная боль, иглой пронзившая затылок, заставила ее заорать. Ей показалось, что в голову к ней разом залезло не меньше сотни неупокоенных душ. Она едва удерживалась от желания разорвать на себе кожу, чтобы прогнать их прочь.

– Как интересно. Как удачно. Такой мощный медиум.

– Кто… ты?.. – Почему-то говорить было тяжело.

– Нет, сначала я хочу узнать, кто ты.

В голове словно лопнул огненный шар. Кто-то рассказывал Валине, что в момент смерти перед глазами проносится вся предыдущая жизнь. Неужели она умирает? Осколки воспоминаний с невероятной скоростью возникали и пропадали в ее сознании.

– Как мило. Он играет со мной в прятки. Аркан Лаграсса, аркан Ксеора… Лигейя? Этой я не знаю. – Картинки перед глазами Валины стали сменяться медленнее. Но теперь они стали несколько систематичнее. Словно кто-то принудительно заставлял ее вспоминать только то, что было связано с Л'эртом. Точнее, с его книгами и записями.

– Ты делаешь мне больно! – Валина попыталась сосредоточиться и прогнать странного духа. Но тот вообще не заметил ее усилия.

– Больно? Что с того… Итак, он пытается меня обмануть. Глупый человечек. Его придется предупредить…

– Не-ет!..

Боль стала невыносимой.


Ратиниара выбежала на лестницу, удивленная доносившимся снизу шумом. Вроде же Л'эрт еще не возвращался? Обычно такой грохот стоит только от его экспериментов.

Она пробежала вниз почти пролет, когда увидела поднимающуюся ей навстречу Валину. Волосы вампирки, обычно более чем тщательно уложенные, сейчас напоминали разоренное воронье гнездо. Движения были какими-то дергаными, словно у механической куклы. На площадке второго этажа Валина чуть не упала, едва успев уцепиться за перила. Ратиниара поспешно преодолела разделявшее их расстояние.

– Валь, что с тобой? Тебе плохо?

– Нет. – Голос тоже был какой-то странный. Словно чужой.

Эльфийка нахмурилась. Может, дело в том, что уже наступил рассвет? Валине вроде положено спать в это время.

– Тебе помочь дойти до спальни?

Валина подняла голову, встречаясь с ней взглядом. Ратиниара охнула. Глаза вампирки были сплошными провалами черноты.

– Валь, да что с тобой? Ты всегда такая, когда день?

– Нет. – Валина вцепилась руками в плечи Ратиниары. Та чуть поморщилась – кажется, Валина явно не в себе и не помнит, что ее силы значительно превышают человеческие.

– Пусти! – Ратиниара попыталась высвободиться, но пальцы на ее плечах лишь сжались еще сильнее. – Ты же мне кости сломаешь! Ты с ума сошла?

– Нет.

Ратиниара дернулась сильнее. Что происходит? Валина почувствовала ее движение и неожиданно расхохоталась, сверкая длинными клыками. Сердце эльфийки тревожно сжалось. Л'эрт часто смеялся, не прикрывая рта, но вот Валина – никогда. За все то время, что они жили вместе, Ратиниара ни разу не видела ее зубов.

– Валь, пусти меня, – попросила эльфийка. Голос у нее упал до шепота.

– Нет.

Эльфийка не заметила движения, только вдруг почувствовала ее зубы на своей шее. Боль от укуса была резкой и колючей. Ратиниара закричала и изо всех сил толкнула Валину от себя. Та даже не пошевелилась – руки эльфийки словно столкнулись с каменной стеной. Боль в шее все усиливалась. Голова странно закружилась, стоять на ногах стало трудно. Наверное, она бы упала, но Валина держала ее слишком Крепко. Кричать сил больше не было.

Она едва почувствовала, как Валина оторвалась от се шеи. воздуха не хватало, но вдохнуть почему-то не получалось. Смех вампирки слышался откуда-то издалека. Сильный пинок в грудь заставил Ратиниару пошатнуться назад. Ноги ее не слушались, и она полетела вниз, смутно ощущая на теле удары каменных ступеней лестницы. А потом вдруг ее накрыла темнота, затягивающая в свой спокойный и бездонный омут.


Перед глазами висели смутные тени. Валина зашаталась и скользнула вниз, касаясь спиной перил лестницы.

– Уходи отсюда! Я не могу ее выпихивать из твоего сознания! Даже моих сип как С'к'ни'хха для этого недостаточно!

Она прикоснулась кончиками пальцев к вискам. Чего он хочет? Что она здесь делает? Она же была в подвале? У нее что, провалы в памяти?

– Валина, немедленно уходи!

В воздухе пахло свежей кровью. Она отняла руку от своего лица. Пальцы были запачканы красным. Но это не было похоже на ее собственную кровь.

– Что… здесь… происходит?

Платье казалось мокрым. Она скосила глаза вниз. Лиф платья спереди насквозь пропитался кровью. Ее затошнило.

– Уходи! Валина, время слишком дорого! Если она вернется, я не смогу тебе помочь!

Валина неуверенно поднялась на ноги, цепляясь непослушными пальцами за скользкий камень резных перил. Голова была тяжелой и какой-то чужой. Она сделала шаг к ступеням и застыла. От ее ног вниз по лестнице растекалась широкая красная полоса – словно парадная ковровая дорожка, раскинутая для дорогого гостя. Вот только эта дорожка была из крови. Позывы к рвоте стали почти непреодолимыми. Она скользнула взглядом вниз.

У подножия лестницы сломанной куклой лежала эльфийка. Валина не помнила, как слетела вниз.

– Ратти… Великие боги, что же тут было? Ратти! – Она попыталась перевернуть эльфийку лицом вверх, не понимая, не желая понимать, что пульс, который она должна была давным-давно ощутить своим обостренным восприятием вампира, не бьется.

– Ратти! – Она затрясла неподвижное тело в своих руках, словно пытаясь разбудить эльфийку. Голова Ратиниары безвольно запрокинулась назад, открывая две четкие точки укуса, из которых еще сочилась кровь. – Боги… нет! Нет, пожалуйста! – Валина на секунду закрыла глаза, молясь, чтобы все это вдруг оказалось кошмарным сном.

– Валина, уходи!

Она открыла глаза. Ничего не изменилось. В се руках по-прежнему лежал труп. Валина упала на колени, ее вырвало кровью. Боги, это же не может быть на самом деле! Она не могла!

– Валина, НЕМЕДЛЕННО уходи! Я ее чувствую!

Темнота перед глазами стала сгущаться. Дух в ее голове словно сошел с ума: она ощутила резкий укол боли.

– Беги же! – И новый укол.

Бессознательно она метнулась прочь. Прочь от боли, разрывающей голову, прочь от крови, покрывавшей все вокруг, прочь из этого кошмара, который просто не может быть явью. Входную дверь она фактически сорвала с петель.

Снаружи ярко светило солнце.

ГЛАВА 8

– Неслабо тебя отделали. – Голос был хриплый, низкий и слишком гортанный, чтобы принадлежать человеку. – Может, ты откроешь глаза? Я же вижу, что ты очнулся.

Л'эрт тихо выругался и последовал сделанному предложению. Вспоротый бок адски болел. Навряд ли он был без сознания долго – рассвет все еще только разгорался. Если, конечно, это уже не следующий рассвет.

Над ним склонилась удлиненная морда, чем-то напоминающая драконью, – возможно, из-за оснащенной зубами-кинжалами пасти. Кожа представляла собой наслоение Жестких черных чешуек, отбрасывающих дневной свет, как хорошо отполированный металл. Глаза светились алыми точками из глубоко посаженных глазниц. Зверь стоял на задних лапах, заканчивающихся острыми когтями, и опирался на длинный чешуйчатый хвост. Стоя он значительно превышал по росту человека. За спиной трепетали прозрачные кожистые крылья – тоже черные. Передние лапы зверь сложил на груди, чуть пониже висящей на тонкой цепочке изящной пентаграммы. Именно пентаграмма и привлекла внимание Л'эрта, заставив его глаза удивленно распахнуться.

– Кажется, меня забыли пригласить на банкет. Не похоже, что ты добыл эту цацку пять минут назад, Карвен.

Монстр наклонил голову, изображая удивление:

– Да уж несколько лет как. Ты хочешь сказать, Валима тебе ничего не рассказывала?

У Л'эрта начало складываться ощущение, что он бредит. А может, так и есть?

– Рассказывала?! Она что, знает?

– Конечно, знает. Я думал, ты тоже знаешь. Она сказала, что ты занят и выразишь свое почтение позже.

– Мое почтение? – Л'эрт поперхнулся. – Карв, где ты ударился головой? И вообще, что ты здесь делаешь, собственно говоря? Решил наконец отправить меня на тот свет? Что-то ты долго собирался.

– К вопросу твоей жизни мы вернемся позже. Я здесь, потому что почувствовал всплеск боли. Невероятно сильный всплеск. Очень, очень приятные ощущения. Давно я такого не ощущал. Я собираюсь найти того, кто их распространял, и попросить его повторить. – Из его пасти вырвался длинный раздвоенный язык, облизнувший морду.

Л'эрт посерел.

– Не делай этого!

В красных точках глаз блеснул интерес.

– Опять твои человеческие заморочки? Кто этот человек тебе?

– Карвен… Дерьмо, да какая тебе разница? Не надо никого искать! Ты же сыт, я чувствую!

– Мне понравилось ощущение этой боли. – Монстр сделал движение, отдаленно напоминающее пожатие плечами. – Я привык получать то, что хочу.

Л'эрту очень захотелось выругаться. Даже будучи полностью здоровым, он не смог бы долго противостоять Карвсиу. А уж в таком состоянии… Если он ввяжется в драку, это будет означать фактическое самоубийство. И ничем не поможет Керри.

– А если я предложу сделку? – Л'эрт поднялся, цепляясь за кору дерева. Усилие оказалось почти чрезмерным: в глазах немедленно заплясали цветные пятна. – Забирай меня вместо него.

– Я не думаю, что твоя смерть – достойная замена. К тому же я мог убить тебя намного раньше, если бы хотел.

– Проклятье, Карв! Не разыгрывай идиота! Ты же хотел заполучить меня в свою постель? Я согласен, если ты откажешься от сегодняшней охоты.

Карвен застыл неподвижной статуей.

– Ты отказал мне, когда на карте была твоя собственная жизнь. Ты ценишь жизнь этого человека выше собственной? Крайне любопытно.

– Так ты принимаешь мое предложение или нет?

– А если нет, что дальше?

Л'эрт вздохнул:

– Ты продолжишь охоту только через мой труп. Я действительно ценю жизнь этого человека выше своей.

– Твои человеческие заскоки переходят все мыслимые границы. – Он фыркнул. Из пасти вырвались мелкие облачка пара. – Хорошо, будь по-твоему.

Л'эрт облегченно закрыл глаза и стал сползать на землю, оставляя на коре дерева кровавый след. Сил стоять не оставалось. Карвен подхватил его, не давая упасть. От движения ворот рубашки Л'эрта съехал в сторону, открывая следы укусов. Глаза Карвена изумленно расширились:

– Что у тебя здесь произошло? С кем ты дрался?

– Я не дрался. Я упал с дерева. Не очень удачно. Наткнулся на какую-то ветку.

– Упал? Ты был настолько пьян, что забыл, как строить аркан левитации? – поинтересовался Карвен. – Но я не о Том. – Чешуйчатый палец дотронулся до шеи вампира. – Кто это сделал?

– Неважно.

– Нет, важно. Я отменил охоту, которую развязал Аластpa. Тот, кто на тебя напал, нарушил мой приказ. И должен быть уничтожен.

– На меня не нападали.

– Не нападали, как же. При этом ты почти что уже на том свете. Л'эрт, не испытывай мое терпение.

– Хорошо, считай, что напали. Считай, что угодно. Устраивай разборки среди своих прихвостней. Только избавь меня от своих дурацких вопросов.

Карвен покачал головой:

– Если сопоставить твои ответы, получится, что напавший на тебя не входит в ковен? Крайне любопытно. И скорее всего, он и тот, кто кричал тут от боли, – одно лицо. Я прав?

– Нет.

– Кстати. А ты действительно случайно упал на это дерево? Что-то слишком много совпадений с учетом того, что это осина.

– Что? – Л'эрт нахмурился.

– Вообще забавная картинка вырисовывается. Кто-то – по твоим словам, с твоего согласия – кусает тебя, после чего протыкает твое брюхо осиновым колом и смывается. При этом сам ты, конечно, не оказывал никакого сопротивления, и от боли нападавший кричал исключительно для собственного удовольствия. Мне вот только непонятно, зачем тебе его защищать. Да еще ценой своей шкуры.

– Очередная человеческая заморочка. Удовлетворен?

– Нет. Но если мы продолжим наш диалог, ты рискуешь умереть, не сдержав свое обещание. Меня это мало устраивает.

Л'эрт уставился на светлеющее небо:

– Не думаю, что тебе это понравится, но у меня здесь еще одно незаконченное дело. Я должен поговорить с одним человеком.

– Издеваешься? Ты самостоятельно даже стоять не сможешь.

Л'эрт перевел на него взгляд:

– Значит, тебе придется держать меня.

Карвен гортанно расхохотался, демонстрируя полную пасть острых белых зубов:

– Ты неподражаем. Предлагать главе ковена поработать в качестве костыля, это же надо придумать!

– Этот человек оскорбил меня и тех, кто мне дорог. Я не хочу откладывать эту встречу. Если ты мне поможешь, я освобожусь куда быстрее.

– А если я тебе не помогу, ты отправишься на тот свет – с учетом твоего текущего состояния. Тебе нужно планировать менее плотный график встреч. – Лапы монстра с легкостью подхватили Л'эрта.


Ралернан был в легком недоумении. Насколько он помнил, никто из его информаторов не должен был прибывать сегодня. Тогда кто этот одинокий гость?

Незнакомца отвели в один из каменных гротов, располагавшихся в удалении от основного места обитания Волков. Ралернан направился туда в сопровождении нескольких разбойников.

Гость стоял в центре пещеры спиной к вошедшим разбойникам. Ралернан уже намеревался окликнуть его, как вдруг крест на его шее полыхнул белым. Воздух исказился, словно в него плеснули тумана.

– Нежить… – прошипел эльф. – Посмотрим, кто выйдет отсюда живым! – Он уверенно шагнул вперед, сокращая дистанцию с незваным гостем. Пятеро Волков неотступно следовали за ним. Их кресты тоже начали светиться.

Туман исчез. Объединенное присутствие крестов сорвало морок, заставив кого-то из разбойников придушенно охнуть. Незнакомец был не один. У его ног, словно огромный пес, сидело покрытое зеркально-черной чешуей чудовище с огненно-красными глазами. Незнакомец небрежно опирался Рукой на его холку. Кровавые пятна на рубашке гостя разбойники заметили далеко не сразу.


Сияние крестов слепило Л'эрта. Он прищурился, стараясь разглядеть вошедших, но из-за яркого света видел только темные силуэты людей. Очень хотелось прикрыть глаза рукой, но это было бы проявлением слабости.

Карвен недовольно зашипел, отворачивая голову от света. Л'эрт ощутил, как под его пальцами напряглись мускулы.

– Не шевелись, Карв, мне сложно удерживать равновесие, – мысленно попросил он. Л'эрт старался, чтобы со стороны этого не было видно, но фактически он чуть ли не висел на монстре.

– А мне сложно не перегрызть им шеи. Шестеро, и все с крестами!

– Не вмешивайся.

– Только пока они не будут нападать. Меня не развлекает, когда ко мне прикладывают плавящийся металл.

Л'эрт попытался выделить главного в замершей у входа группе, но ему это не удалось.

– Мне нужен главарь Волков. Он такой трус, что боится выйти? – Слова эхом отскакивали от низкого свода пещеры.

Один из темных силуэтов стремительно шагнул к нему.

– Ра'ота?! – В голосе явственно слышалось изумление. – Что ты здесь забыл?!

Л'эрт уставился на подходящего разбойника. Сияние креста все еще слепило его, но расстояние было уже достаточно мало, чтобы он смог разглядеть лицо. И охнуть. Ему были знакомы эти классически правильные, точеные черты.

– Серебрянка? – растерялся вампир. – Ты-то что здесь делаешь? – Ему захотелось протереть глаза, чтобы убедиться, что все это ему не мерещится. И почему у эльфа острижены волосы? Высшая раса так метит преступников и изгоев. Что успело случиться? Керри ведь ничего не говорила…

– Здесь вопросы задаю я. – В голосе эльфа зазвенел холодный металл. – Ты на моей территории, Ра'ота. И поторопись с ответами. Мне очень трудно сдерживаться, чтобы не свернуть твою проклятую шею.

Л'эрт напряженно уставился в его лицо, скользнул взглядом ниже, на сияющий крест. Крест частично закрывал вышивку, искусно выполненную на куртке, но все же се можно было рассмотреть: голова белого волка с разверстой пастью. Вампир почувствовал, что пятна, плавающие перед глазами, стремительно увеличиваются. Это просто бред! Мир может стать на голову, по рыцари не становятся негодяями. Может, это просто совпадение?

– Я искал главаря Волков, – тихо ответил вампир.

– Ты его нашел, – сквозь зубы процедил эльф.

Л'эрту показалось, что его с размаху ударили под дых. Это не может быть правдой! Просто не может, и все тут!

– Тогда ты должен знать, почему я здесь.

– Я ничего тебе не должен, мразь!

Л'эрт оторвался от плеча Карвена и шагнул вперед, почти вплотную приблизившись к эльфу. Волки хотели помешать ему, но Ралернан остановил их жестом.

– Зачем? Зачем ты это сделал, благородный Белый Рыцарь? Тебе теперь нравится мучить беспомощных женщин?

– Мучить? Я никого не мучил! Это ты се мучаешь! Проклятый садист! И как только тебе пришло в голову шантажировать несчастную девушку жизнями ее близких?

Л'эрт молча смотрел на него. Что этот проклятый эльф несет? Ему упорно начало казаться, что Ратиниара что-то пропустила в своем рассказе.

– Что, не дает покоя се измена? Не нравится, что тебе, трупу, предпочли живого? Стал плохо спать по ночам? – Ралернан старался за язвительностью скрыть собственную неуверенность. Он так и не смог до конца разобраться в том, что произошло. Он не хотел отпускать эльфийку, но она сказала, что если не вернется, вампир начнет убивать членов ее семьи. Ему пришлось уступить. Волки, которым он поручил проследить за каретой, вернулись ни с чем – после того, как эльфийка выехала за пределы Инсидора, они потеряли ее на первом же постоялом дворе. Появление Ра'ота на территории Волков было несомненной удачей для Ралернана – и прекрасным шансом свести счеты с проклятым вампиром.

– Я могу убить тебя. Несмотря на все эти твои кресты, которыми ты обвешал себя и своих людей. – Глаза вампира стали прозрачно-голубыми, как непрочный лед.

– Так чего же ты медлишь? Или ты надеешься, что я испугаюсь и сам перережу себе горло? – Улыбка на лице эльфа была неприятной.

– Я надеюсь, что в тебе что-то осталось от тебя прежнего Что-то светлое. Мне сложно поверить, что Керри любит негодяя. Хотя она же не знает… – Его усмешка была горькой.

Ралернан зло сощурился и прошипел прямо в лицо вампиру:

– Не приплетай сюда мою жену, паршивый монстр! Все мечтаешь дотянуться до нее своими мертвыми лапами?

Л'эрт уставился ему в глаза. Эльф не отвернулся, игнорируя опасность ментальной атаки.

– Ты такой дурак, серебрянка. Неужели ты не понимаешь, что сегодня останешься жив только из-за нее? Из-за того, что мне не хочется се расстраивать?

– Не хочется расстраивать? Ты превратил ее в монстра и теперь притворяешься, что руки твои чисты? Думаешь, раз она стала убийцей, тебе удастся переманить ее к себе?

– Не ори. Этот разговор не для публики, а твои люди уже начинают коситься.

– Мои люди подчиняются моим приказам.

– При чем тут твои приказы? На хрена им знать, кто Керри на самом деле?

– Волки не причинят ей вреда, даже если будут знать. Лучше побеспокойся о своей шкуре. Если ты думаешь, что можешь врываться ко мне, чтобы почитать мне нотации, после чего спокойно уйти, ты сильно заблуждаешься!

– Я слышал, ты тут заделался охотником за нежитью. Хочешь, удивлю тебя? Тебе не по силам победить высшего вампира.

– Я заметил, что ты сегодня не в лучшей форме. Кажется, ранен. Я рискну попробовать. – Он резко ткнул крестом в лицо Л'эрта. Тот шатнулся назад. Слабость от потери крови подвела вампира. Ноги его подогнулись, и он упал. Рана в боку, наспех перевязанная, снова открылась, пропитывая одежду кровью. Эльф рассмеялся: – Отправить тебя на тот свет будет не так уж и сложно, как я посмотрю.

Л'эрт на секунду прикрыл глаза. А может, пусть его? Если эльф его убьет, обещание, данное Клиастро, не будет нарушено: это же не самоубийство. Да, богиня сможет прийти в материальный мир, но будет слишком ослаблена, чтобы пророчество Сиринити сбылось в полном объеме.

Если бы только он был уверен, что бог Огня не уничтожит Керри при материализации! Но вдруг все-таки не уничтожит? А у него осталось меньше чем полгода до срока, данного темной богиней. Если ему не удастся что-то придумать, ему придется выполнить свое обещание.

Л'эрт заколебался.

Ралернан размахнулся крестом. Нижний край его был заострен наподобие копья, и эльф нацелился им в сердце вампира.

Карвен стремительно шагнул вперед, становясь на задние лапы, и перехватил руку эльфа. Движение было столь быстрым, что никто не успел на него отреагировать.

– Брось эту вещь, человек, – низко пророкотал он. Чешуйчатые пальцы сжались, с легкостью дробя кости противника. Ралернан с трудом подавил желание заорать. Крест выпал из перебитой руки.

Разбойники попытались вмешаться. Монстр обвел их взглядом светящихся алых глаз и приложил другую лапу к груди эльфа. Когти его легко прорвали ткань и кожу, пустив пять тонких струек крови.

– Если хоть кто-то шевельнется, я вырву ему сердце.

Эльф сумел изобразить презрение:

– Ты так слаб, что посылаешь своих собачек драться за тебя, Ра'ота?

Л'эрт медленно поднялся, пошатываясь.

– Оставь его, Карвен, – попросил он мысленно. – Мы же договорились, что ты не вмешиваешься.

– Я должен был наблюдать, как он тебя убивает?

– Меня не так легко убить.

– Предупреждай заранее. Мне непонятна твоя игра.

Карвен разжал пальцы, сминающие руку эльфа, и отступил назад.

– Если даже моя собака сильнее тебя, как ты надеешься победить, серебрянка? – бросил Л'эрт в лицо эльфу.

Тот зашипел и потянулся к поясу неповрежденной рукой, нашаривая кинжал. Волки, стоящие поодаль, начали поднимать короткие арбалеты.

Л'эрт усмехнулся:

– Твои люди думают, что стрелы повредят мне?

– Они тебя отвлекут. И я тебя прикончу.

– Слишком громко сказано.

Ралернан не ответил на его выпад. Он попытался воззвать к богине Света, испрашивая у нее помощи:

– Акерена, ты дважды помогала мне. Прошу тебя, молю тебя, не оставь без ответа мой призыв!

Л'эрт уставился на беззвучно шевелящиеся губы эльфа – и в следующее мгновение с размаху ударил его ребром ладони по сонной артерии, отправляя в глубокий обморок. Эльф не успел отстраниться: движение вампира было слишком стремительным.

– Карвен, уходим! Быстрее!

– Бред. Ты хочешь все это так оставить?

– Уходим, пока он не очнулся! Если он вызовет в этот план бытия богиню Света, от нас обоих даже мокрого места не останется. Уходим, детали я потом тебе объясню!

Карвен схватил Л'эрта за руку и расправил крылья. Из них рванулся ледяной ветер, разметавший разбойников в стороны, словно невесомые пушинки. В считаные мгновения вампиры оказались за пределами пещеры. Преследовать их никто не решился.

ГЛАВА 9

Карвен приземлился перед опущенным подвесным мостом. Перепончатые крылья с легким шорохом сложились за спиной. В принципе, ему ничего не стоило перемахнуть и через стену, окружавшую замок, но его внимание привлек странный вид моста.

Мост был скорее не опущен, а уронен рукой какого-то великана. Два угла его опирались на землю по краям рва, ещё два опасно провисли в воздухе, делая конструкцию неустойчивой. Одна из цепей, опускавших мост, была разорвана, вторая лопнула у нижнего крепления. Рваные остатки качались на ветру, издавая слабый звон.

Карвен слегка встряхнул лежащего на его лапах Л'эрта, пытаясь привести того в чувство. Вообще-то он предпочел бы отнести раненого вампира к себе, но тот заладил, как заведенный, что ему срочно нужно в Орион, и не успокаивался, пока Карвен не пообещал, что донесет его сюда.

– Л'эрт, очнись. Я чувствую тут след чужой силы. И довольно значимой. Если ты тут кого-то прятал, оно сбежало.

– Какой еще силы? – Л'эрт с трудом сфокусировал взгляд на мосту. – Что здесь произошло?! – Он попытался встать, по Карвен сжал лапы, не давая ему это сделать.

– Не дергайся, и так еле дышишь.

– Я должен попасть внутрь! Пусти! – Он вывернулся из копей Карвена и бросился по шатающемуся мосту внутрь. Тот опасно накренился направо, но вампир успел преодолеть его до того, как тот начал заваливаться в ров. Карвену пришлось воспользоваться крыльями.

Л'эрт пересек внутренний двор, шатаясь из стороны в сторону и то и дело падая на камни. Ткань повязки опять набухла кровью. Карвен без труда догнал его и зашагал рядом, приноравливаясь к дерганой походке Л'эрта.

– Может, тебе помочь? – поинтересовался он.

– Не хочу увеличивать свой долг, – не оборачиваясь, зло бросил Л'эрт.

Карвен хмыкнул, но настаивать не стал.

Камни внутреннего двора местами что-то спекло в единую массу, словно здесь порезвился дракон. Входные ворота замка были распахнуты настежь, одна из створок была почти полностью оторвана и висела только на одной петле. На дереве остались глубокие следы когтей.


Она лежала на полу, у самого подножия длинной витой лестницы. К ее телу по ступенькам спускалась широкая алая полоса, поблескивающая влажным в дневном свете. Каскад черных кудрей разметался по каменному полу, скрывая лицо. Кремовое платье обильно запятнано кровью.

Л'эрт бессильно опустился на колени возле ее тела. Ему хотелось закрыть глаза и поверить, что все происходящее не более чем дурной сон. Очередной дурной сон. Сначала Ралернан, теперь это… Боги, да что же случилось с этим миром?!

Дрожащей рукой он отбросил в сторону пушистые волосы. Широко распахнутые ореховые глаза невидяще уставились в потолок. Голова эльфийки была вывернута под неестественным углом, указывая на сломанные шейные позвонки. Тело было покрыто множественными порезами. Л'эрт решил, что ни то, ни другое не явилось причиной смерти. На тонкой шее чернели две маленькие точки. Кожа погибшей была сероватого оттенка, указывавшего на смертельную кровопотерю. Он склонился и вдохнул все еще державшийся в зоне укуса горьковатый запах так хорошо знакомых ему духов.

Ему хотелось заорать и заплакать одновременно. Она ведь доверилась ему, будь все проклято! Доверилась, а он не смог ее защитить! Боги, неужели Валина все это время притворялась? Притворялась и ждала удобного случая?! Но почему так долго?! Прошел же не один год! Он с силой ударил кулаком по каменным плитам, пытаясь унять пылающий в душе пожар.

– Думаю, наличие трупа здесь не предполагалось, – заметил Карвен из-за его спины.

Л'эрт резко обернулся:

– Уйди. Я не желаю слушать твои комментарии!

– Придется. Пока не заплатишь по счетам. – Карвен лениво взмахнул крыльями, сгоняя слетевшихся на кровь мух.

– Тогда отымей меня и убирайся! – сорвался Л'эрт.

Карвен едва слышно фыркнул.

– Ах да, прости! Я же совсем забыл, что принцесса У нас – это ты! – добавил Л'эрт. Злость в его голосе мешалась с бешенством и болью. – Но твоим счетам придется подождать. Я сейчас явно не в том настроении!

Карвен некоторое время молча смотрел на него неподвижным взглядом глубоко посаженных красных глаз. Потом чуть заметно пожал плечами и начал перекидываться в базовую форму. Кости и кожа словно плавились и перетекали, меняя очертания. Зрелище было жутким. Изменениям не подверглась только пентаграмма, висящая на шее монстра.

Л'эрт отвернулся. Процесс перекидывания его не пугал, ему случалось видеть такое и раньше. Сейчас все его мысли занимало лежавшее перед ним изломанное тело. Он провел кончиками пальцев по коже эльфийки. Она уже утратила тепло и казалась холодной. Л'эрт осторожно коснулся ее век, закрывая остекленевшие глаза.

– Она была тебе так дорога? – поинтересовался Карвен уже обычным голосом. Ему не было любопытно. Скорее, он пытался понять, зачем бессмертному созданию тратить свои эмоции на протирание каменных плит и бессмысленную истерику. Запах крови был еще свежим и приятно дразнил его обоняние. Нет, он был слишком сыт и к тому же считал питание трупами ниже своего достоинства. Да и навряд ли в этом теле осталось много крови. Но ощущение все равно было вкусным.

– Она меня любила. И я ей слишком многим обязан. Был обязан, – поправился Л'эрт.

– Что тебе-то с ее чувств? Зато теперь ты свободен от своих обязательств, какими бы они ни были.

– Ты никогда не поймешь, – тихо ответил Л'эрт. – Ты слишком хорошо постарался уничтожить в себе эту часть души.

Карвен какое-то время молча наблюдал, как пальцы Л'эрта гладят испачканные в крови черные локоны, а потом предложил:

– Я могу ее поднять. Если хочешь.

– Что? – Он поднял голову.

Карвен стоял, прислонившись спиной к перилам лестницы и лениво перекатывал в ладони осколок камня. Черный цвет его одежд полностью совпадал с оттенком волос и подчеркивал прозрачно-белую кожу. Пентаграмма скрылась под каскадом кружев рубашки, сейчас ее не было видно. Кисти вампира до половины фаланг пальцев тонули в кружевной цене.

– После смерти прошло меньше суток. И как минимум один раз ее кусали. Я могу поднять ее как вампира.

– Карвен, я ее не кусал. А Валины, кажется, нет в замке. Я ее не чувствую.

– По-моему, у тебя был слишком насыщенный день. Ты упускаешь очевидные вещи. Какая разница, в замке она или нет. Она приносила мне клятву крови – я могу призвать ее откуда угодно.

– Клятву? – заторможенно повторил Л'эрт.

– Именно. Как главе ковена. Кстати, хорошо, что напомнил. Тебе тоже положено ее принести.

Л'эрт нервно расхохотался. Смех пугающим многоголосым эхом отразился от каменных стен.

– Уж лучше убей меня. Я еще в здравом уме, чтобы по доброй воле напяливать на себя этот рабский ошейник.

Карвен задумчиво подкинул несколько раз каменный осколок.

– Ладно, вернемся к вопросу твоей присяги, когда ты будешь более адекватен. Так что? Мне позвать Валину?

Л'эрт не ответил, медленно гладя рассыпавшиеся по полу черные локоны. Волосы еще казались живыми. Белочка…

– Ты меня слышишь?

– Слышу. Нет, не зови ее.

– Почему? – Карвен неподдельно удивился.

– Она бы не хотела стать вампиром. Ей была чужда эта часть моей личности. Она пугалась этого, хотя старалась и не показывать.

– Привыкнет. – Он пожал плечами. – Со временем многие привыкают.

– Но не все. Она не будет привыкать, Карв. Только мучиться. Не надо.

– Как хочешь. Но сдастся мне, ты опять пытаешься мыслить человеческими категориями.

Л'эрт его не слушал. Быть может, ему все же стоило попросить Карвена позвать Валину – чтобы убить се, потому что за содеянное она заслуживала смерти. Позвать и отомстить за убийство Ратиниары. Но он понимал, что не сможет. Так же, как не смог убить Ралернана. В чем-то Карвен прав. Слишком много у него человеческих эмоций для трупа.

ГЛАВА 10

Кхенеранн, Глава Пресвятого Ордена, бережно погладил лежащий перед ним пергаментный свиток. Драгоценный артефакт, через который сила Наисвятейшего проникает в этот мир, позволяя своим верным последователям творить истинные чудеса.

И вот теперь с помощью этого доверенного ему дара он наконец сможет найти логово этих проклятых магов, использующих данную им силу для личных нужд и тем самым раскачивающих равновесие этого мира. Несомненно, изначальные боги никогда не смогли бы вернуться в этот мир, если бы не имели здесь настолько преданных адептов.

На широком столе перед Кхенеранном была разложена карта. Большая и крайне подробная карта южной оконечности Драконьих Пиков. Где-то здесь, по его глубочайшему убеждению, и таилась вторая – и последняя – Башня Ордена Высокой Магии. Белая.

Губы Кхенеранна тронула легкая улыбка. Подумать только, маги пали так низко, что Квадраат, Глава Белой Лиги, пытался купить у него перемирие – в обмен на предложение своих услуг. И фактически в обмен на почти беспрекословное подчинение. Но Пресвятому Ордену не нужно было подчинение магов. Только их уничтожение позволит простым смертным жить спокойной жизнью. Квадраат выторговал себе только отсрочку, но отнюдь не мир.

И совсем скоро эта отсрочка закончится. Силы Пресвятого Ордена возросли достаточно, чтобы открыто выступить против последнего оплота магии – и победить. Кхенеранн так долго ждал этого мига, что руки его теперь чуть заметно подрагивали от нетерпения.

Он закрыл глаза и стал сосредоточенно молиться. Место, ему нужно было знать точное место расположения Белой Башни. Место, где необходимо будет сосредоточить все силы Пресвятого Ордена – и нанести удар. Он тщательно анализировал результаты битвы с черными магами и пришел к выводу, что допустил непростительное количество грубых ошибок. Наиболее значимой из них была та, что он упустил Главу Черной Лиги и часть его людей. Необходимо было продумать штурм Белой Башни таким образом, чтобы никто не смог ускользнуть. Что же касается выживших черных магов – их придется отлавливать позже, возможно по одному.

Да, конечно, он не полководец, и допускаемые им ошибки вполне можно объяснить. Объяснить – но не оправдать Жестокий по отношению к своим подчиненным, церковник не допускал поблажек и в оценке собственных поступков.

Яркий свет, разлившийся от свитка, побудил его открыть глаза. Пергаментный свиток переливался радужными сполохами. Свет покрыл его тонкой непрозрачной пленкой. А спустя всего один удар сердца из свитка выстрелила крошечная молния – и ударила в разложенную на столе карту, оставив прожженную точку в рисунке Драконьих Пиков.

– Благодарю тебя, о Наисвятейший, что направил ты нас в нужное место!

Кхенеранн не сомневался – дырка в карте как раз и указывает на местонахождение спрятанной Белой Башни. Церковник вытащил из лежавшей неподалеку стопки бумаги чистый лист и аккуратно расправил его на столе. Теперь следовало оповестить всех верных детей Наисвятейшего. Он подавил вздох сожаления. Недостойно в такой момент обращать внимание на мелкие неудобства, связанные с невозможностью установления связи через порталы. Да, бумажная почта намного дольше, но время задержки уже ничтожно мало по сравнению с прошедшими годами ожидания. Кхенеранн принялся заполнять лист четкими, аккуратными строками.


Глаакх, Глава Черной Лиги, устало сцепил костлявые пальцы. Кисть правой руки в той части, что была скрыта от взглядов рукавом черной мантии, была сплошь иссечена рубцами – след взорвавшегося портала после падения Черной Башни. Аналогичные рубцы испещряли и большую часть его лица. Несмотря на прошедшее после взрыва время и попытки магического вмешательства, Глаакху так и не удалось свести образовавшиеся рубцы. Теперь он предпочитал прятать лицо в тени низко надвинутого капюшона.

– Зачем ты хотел со мной встретиться, светлейший?

Квадраат оттер со лба пот. Ему было жарко. И это только первый месяц лета! Жара мешала ему сосредоточиться.

– Мои источники приносят мне дурные вести. В последние несколько дней среди людей Пресвятого Ордена наблюдается какое-то странное шевеление.

Глаакх пожал плечами:

– Боишься за свою шкуру? Твои договоренности с Кхенеранном – не более чем пустые бумажки. Он разорвет их, не испытывая ни малейшего сомнения. Ты сам, своими собственными руками, добровольно отрезал Белой Лиге какие-либо возможности к сопротивлению.

– У меня не было выбора!

– Был. Но ты струсил. Особенно после того, как Ра'ота стал играть в какие-то свои игры.

Квадраат снова провел мокрым уже платком по потному лбу. И как только Глаакх может сидеть, с головы до ног закутавшись в свои тряпки? Неужели ему не жарко?

– А ты бы не струсил? – зло возразил он. – Что-то я не замечаю, чтобы ты выступал с открытой конфронтацией относительно Церкви. Бережешь свои силы?

– Их не так много, как тебе прекрасно известно. Ты звал меня, чтобы выяснить, насколько я слаб?

– Нет. У меня есть все основания предположить, что Кхенеранн готовит нападение на Белую Башню.

– Да ну? Что ж, у тебя будут все шансы проверить, насколько хороши твои оборонительные арканы. Правда, я бы посоветовал тебе спешно начать эвакуацию. Белая магия не предназначена для сражений.

– Но се вполне можно использовать для обороны! Почему ты так уверен, что я проиграю?

Глаакх неуважительно фыркнул:

– Потому что я вижу, что происходит. Мои люди, если говорить честно, стали бояться церковников. Не абстрактно Пресвятой Орден, а вполне отдельных людей. Которых, если подумать, в стычке один на один они вполне в состоянии размазать по стенке. Полагаю, белые тоже боятся. А страх-плохой помощник в битве.

– Темнейший, заканчивай язвить. Сейчас не время для разногласий.

– Я это говорил тебе раньше, но ты меня не слушал. И ввязался в это опереточное перемирие. Если бы ты знал, где прячутся мои люди, ты бы сдал меня с потрохами. И теперь ты приходишь и говоришь, что «не время для разногласий»! Чего ты хочешь?

Квадраат помялся. Толстые пальцы его нервно теребили мокрый платок. Но что делать – у него не было другого выхода, кроме как обратиться к Глаакху.

– Мне нужна твоя помощь, Глава темных. И твои люди.

Сожженные брови Глаакха, скрытые тенью капюшона, поползли вверх. Он не ослышался?

– Мои люди?! И что ты собрался с ними делать? Я не намерен отдавать остатки моей Лиги для обеспечения твоей безопасности!

– Не моей! Общей! Если Кхенеранн уничтожит Белую Башню, его уже ничто не будет останавливать! Он просто поштучно будет преследовать оставшихся магов! Охотиться на нас так, как иные охотники травят лисиц и волков!

– Лисиц… Мы для него сейчас уже не лисы, а зайцы.

– Ты готов с этим смириться? Просто тихо умереть, и все?

– Что конкретно ты хочешь предложить, светлейший?

– Я хочу объединить наши силы. Я хочу, чтобы ты и твои люди приняли участие в отражении его нападения.

Глаакх сощурил глаза:

– Прости, я правильно тебя понял? Участие в битве за твою башню? А ты не забыл, что тебе придется открыть, где она находится? Не боишься, что я решу предать тебя и тоже полебезить перед Кхенеранном?

Квадраат отрицательно покачал головой:

– Не старайся казаться хуже, чем ты есть, темнейший.

– Это зависит от того, с какой стороны смотреть.

– Да с какой ни смотри! – взорвался белый маг. – Нам нужно объединиться, иначе мы обречены!

– Мы все равно обречены, даже если объединимся, – флегматично заметил Глаакх.

– Твой оптимизм так воодушевляет! – съязвил Квадраат.

– Я просто констатирую факты. Без дополнительной поддержки нам не победить.

– Твоя попытка призвать богов кончилась ничем! До того срока, что установил Ра'ота, еще не меньше четырех месяцев, если я ничего не путаю!

– Думаешь, Кхенеранн собирается нападать немедленно? – спросил Глаакх.

– Не немедленно, нет. Но скоро. Я не думаю, что он будет тянуть еще четыре месяца. Один, два максимум – пока окончательно не сформирует свои силы.

– Прискорбно. Крайне, крайне прискорбно. Ты уверен, что не можешь заставить его отложить свои планы? Пара месяцев – столь малый срок… Было бы обидно проиграть из-за такой малости. – Черный маг нервно побарабанил пальцами по неровной поверхности разделявшего их стола.

– Разумеется, я прилагаю все усилия, чтобы отдалить дату предполагаемого нападения. Но вот только я не уверен в Ра'ота. Мне кажется, он водит нас за нос. Уж не знаю, зачем ему эта игра, но я почти убежден, что он что-то замышляет.

– А что Арриера?

– Ничего. Исчез, словно растворился. Мои люди прочесали всю страну вдоль и поперек – и не нашли никого похожего.

– Странно. И плохо. Нам бы не помешала дополнительная поддержка белой богини.

– Ты это мне говоришь? – возмутился Глава Белой Лиги. – Ты бы лучше ответил на мой вопрос! Или мне надо стать на колени перед великим темным магом, чтобы он соблаговолил оказать свою поддержку?!

– Ты же знаешь, что я помогу тебе в этой битве, Квадраат. У меня все равно нет выбора в данном случае. Мне только нужно знать, где собирать моих людей. И еще. Насколько я понимаю, твоя башня может блокировать силу моих людей вплоть до полной се нейтрализации. Тебе надо как-то решить этот вопрос.

– Я уже над этим думаю.

– Надеюсь, тебе хватит времени.

ГЛАВА 11

Одна из башенок замка Орион заканчивалась небольшой плоской площадкой, когда-то огражденной резными перилами. Сейчас значительная часть их отсутствовала, уничтоженная безжалостным течением времени.

Л'эрт танцующим движением перепрыгнул через проваленный кусок перил, приземлившись на нетронутом их участке, и раскинул руки, пытаясь удержать равновесие. С равновесием возникли небольшие проблемы, но все-таки он не упал.

Светящийся шар диаметром с его ладонь завис прямо перед его носом, сопровождая свое движение шорохом посторонних мыслей в его голове:

– Будешь продолжать паясничать, разобьешь себе голову о камни. Ты хоть представляешь, какая здесь высота?

– Да ладно. Я же бессмертный. Тьфу, опять я с тобой разговариваю. – Вампир расхохотался. – Интересно, раньше у меня не возникало приступов шизофрении.

– Бессмертный еще не значит неуязвимый. Ты рискуешь переломать все кости. Сколько тебе потом придется восстанавливать свое тело? Лет сто? Я не сильно ошибся в расчетах?

– А я летать умею! Не, правда.

– Если тебя сильно пнуть? Пить надо меньше. Слушай, спускайся вниз, а? Я нервничать начинаю.

– Не хочу. Там Карвен. – Вампир медленно откинулся назад, ложась на перила. – Я тебе уже говорил, что ты зануда?

– Две бутылки назад.

– Зануда и есть. Зачем ты их считаешь?

– Кого?

– Бутылки. Ну не Карвена же.

– Боги, Л'эрт, ты, вообще, сам себя слышишь?

– Ага. Я еще и тебя слышу. Сдастся мне, пора чем-то приглушить твой голос.

– Если ты не прекратишь пить, я найду этого твоего Карвена и притащу его сюда.

– Ты не можешь. – Л'эрт фыркнул. – Ты же мое раздвоение личности, а не его.

– Да не раздвоение я! – Шар дернулся вверх и вниз. – Сам ты раздвоение! Вот сподобило же меня достучаться до твоего сознания исключительно в тот момент, когда ты в стельку пьян!

– Ну пойди помолчи. Вернешься, когда я буду трезв.

– Ты сам проинформировал меня, что уже как месяц непрерывно пребываешь в текущем состоянии. К тому же не могу я уходить и возвращаться по собственному желанию.

– А по чьему можешь? По моему, что ли?

– Сильно сомневаюсь. Ты уже четыре раза пытался меня прогнать. Нет, не надо тыкать пальцами в шар. Это просто зрительная проекция.

– А зачем она тут, если ты не там?

– Потому что я надеялся, что это заставит тебя поверить в то, что я не твой внутренний голос. Зря надеялся. Ты сейчас абсолютно не способен аналитически мыслить.

– Не-а, я все помню. Ты считаешь, что ты – чей-то умерший дух. Вот только не говоришь чей.

– Если бы ты только мне поверил!

– Отцепись. Если я сейчас начну размышлять серьезно, я сойду с ума.

– А ты еще этого не сделал?

Л'эрт попытался пнуть светящийся шар сапогом, но его нога с легкостью прошла насквозь, не встретив сопротивления.

– Ну как ты не понимаешь? Ну не могу я так уже! Не могу! Мало того, что, как выясняется, она любит какого-то дегенерата, так еще и это убийство, и Карвен, и это пророчество дерьмовое. Ну что мне делать, а?

– Успокоиться и проспаться.

– Тогда следующим шагом будет повеситься. От переизбытка положительных эмоций.

– А мне казалось, ты вполне себе сильная личность.

– Я устал. У меня осталось только четыре месяца, чтобы придумать что-нибудь, что позволило бы обмануть Клиастро, а я не могу сосредоточиться. Да еще этот выродок, который ходит за мной по пятам.

– Ну и пусть его ходит. С ним-то в чем проблема?

– Уф-ф-ф… Ну понимаешь, я его когда-то давно покусал.

– Зачем?

– Я не помню. Кажется, мы поспорили. Я пьян был.

– Ты не обращал внимания, что абсолютно все твои проблемы возникают на пьяную голову?

– А не пошел бы ты? Между прочим, влюбляюсь я вполне в трезвом виде! И что, мне от этого легче?

– Мне казалось, ты собирался рассказывать не о Керри, а о Карвене.

Л'эрт нахмурился:

– Эй, стоп. Я же не говорил ее имени! Откуда ты его знаешь?

– Протрезвеешь, скажу. И потом, если я раздвоение твоей личности, было бы странно, если бы я не знал таких мелочей, не так ли?

– Если ты раздвоение, ты должен знать вообще все. Почему тогда ты про Карвена спросил?

– Потому что я не раздвоение, чтоб тебя! – Шарик резко взмыл вверх и описал несколько стремительных кругов.

– Да какая разница. В общем, я его укусил. А потом выяснилось, что на вампиров мои укусы действуют даже сильнее, чем на смертных. И теперь он за мной ходит, как банный лист, и требует… как это культурно называется? Любви и ласки?

– Я все равно не понимаю, в чем проблема. Валина тоже требовала твоей любви. Но тебя это вроде не нервировало.

– Не надо про Валину, – тихо попросил Л'эрт. – Я… мне все еще тяжело поверить в то, что она убила Ратти. Я не понимаю, что могло случиться. Мне казалось, они помирились…

– Она ее и не убивала.

– Что? – опешил вампир. – То есть как?

– Твоя богиня. Она залезла ей в голову.

– Но это невозможно! Клиастро до материализации ведь не может ни на кого воздействовать! – Он сделал паузу и продолжил более задумчиво: – Во всяком случае, я так думал.

– Валина – медиум.

– Была.

– Нет, она и сейчас сохранила свои способности. Иначе я бы не пробился к ее сознанию. Но этим же воспользовалась и богиня. Насколько я понял. Я попытался ее заблокировать, но у меня не вышло. Клиастро меня просто выпихнула. Мне жаль, Л'эрт.

Л'эрт попытался взъерошить волосы, потерял равновесие и чуть не грохнулся вниз за ограждение.

– Проклятье, да осторожней же ты!

– Мне просто только сейчас пришло в голову. Если присутствие Клиастро ограничивает твои способности, то, возможно… Возможно, я тебя слышу как раз потому, что напился.

– О боги. Теперь ты решил, что я – белая горячка?

– Нет… Но если я связан с темной богиней, эта связь могла тебе мешать, пока я трезв.

– Навряд ли. Это же твой самоконтроль сейчас ослаблен, а не ее.

– Во всяком случае, это единственное объяснение, которое приходит мне в голову.

– Тогда займи свою голову чем-нибудь другим. Поиск рациональных объяснений для нематериальных процессов у тебя сейчас получается не очень хорошо.

– Шел бы ты! – Л'эрт снова залез с ногами на перила и продолжил не вполне безопасную прогулку по ним.

– Эй, слезь оттуда!

– Ну чего тебе еще? Я не хочу обсуждать Клиастро. У меня и так паскудное настроение.

– Хорошо, тогда закончи рассказ про Карвена. Только слезь сначала.

Л'эрт перестал перепрыгивать через проваленные участки, но слезать не спешил.

– Про Карвена… А чего про него рассказывать. Видишь ли, у нас слегка разное мировоззрение. Да нет, что я несу. Оно у нас кардинально разное. К тому же для меня неприемлемы его способы получения наслаждения. – Он непроизвольно дотронулся до бинтов на левой руке. Длинные рукава рубашки скрывали их, но скрыть боль было не настолько просто.

– У тебя на рукаве кровь. Это он тебя ранил? – Голос духа зазвучал с каким-то странным оттенком. Впрочем, какие еще оттенки могут быть у собственных мыслей? Л'эрт помотал головой. Все это ему просто кажется.

– Нет, просто поцарапал. Ничего серьезного. – Строго говоря, Л'эрт лгал. «Царапины» представляли собой сквозные раны, причем больше половины из них было нанесено серебром. Но ему не хотелось рассказывать про это призраку, заползшему в его голову. – Карвену нравится причинять боль. Он упивается ощущением чужих страданий.

– Ты так спокойно об этом говоришь…

– У меня перед ним маленький должок. И потом я уже почти привык. Видишь ли, абсолютно у всех вампиров способы получения наслаждения в той или иной степени ненормальны. Включая постель.

– У тебя тоже?

– Угу, у меня тоже.

– Что-то я не заметил.

– Чего ты не заметил?

– Что у тебя какие-то ненормальные потребности, как ты изволишь выражаться.

– Тьфу ты, боги великие. Дух, я что, еще и спал с тобой?

– Мм… можно и так сказать.

– Кстати, это сильно сужает круг подозреваемых, претендующих на твое имя. В смысле, количество лиц мужского пола, которых я затащил в свою постель, довольно ограничено. Фактически можно по пальцам на руке пересчитать. – Л'эрт задумался. – Нет, на двух руках. Или на трех? Надо потом список составить…

– Подробности, конечно, любопытные, но, может, все же вернемся к моему вопросу?

Л'эрт хмыкнул:

– А само по себе занятие любовью с лицом своего же пола не является ненормальным, нет? Вроде как с точки зрения общественной морали не положено.

– Я спрашивал не о том. Ты хочешь сменить тему?

Л'эрт отвернулся и сощурил глаза.

– Кровь. Для нормального живого существа кровь – всего лишь одна из жидкостей организма. И уж никак не возбуждающий афродизиак. Вот только, в отличие от того же Карвена, боль для меня возбудителем не является. Ты когда-нибудь пробовал пустить кровь человеку так, чтобы не было больно? И вообще, зачем тебе все это знать, а?

– То есть, если без крови, для тебя не так уж и хорошо?

– Бывают исключения. Даже если ты без ума от овсянки, не будешь же ты ее жрать каждый день с утра до вечера.

Договаривая фразу, он слегка покачнулся. Из-под ног посыпался мелкий мусор, а кусок перил, на котором он балансировал, начал раскалываться, рассыпаясь прямо на глазах. Л'эрт едва успел спрыгнуть на внутреннюю площадку.

– Кир'ен акс'ар гр'ант, нра" хст ки'е'рвва кс'ан'к!! – буквально взорвалось в его голове.

– Да сам ты эти… как их… без мозгов! – возмутился Л'эрт. – Просто я немного оступился.

– Гм. Я думал, ты не говоришь на Верхней Речи. – Вампиру показалось, что его собеседник слегка… смутился?

– Меня научили, – коротко ответил Л'эрт. Ну каких демонов их разговор постоянно скатывается то к эльфийке, то к Валине?

– Плохо.

– Что плохо-то? – не понял вампир.

– Плохо, что ты на ней говоришь.

Л'эрт разозлился:

– А что, ты эльф, что ли? Думаешь, что все, кроме вашего брата, полные ослы и эту дурацкую тарабарщину не в состоянии выучить? Ммать, как же меня задолбали идеи расового превосходства отдельно взятых народов! Не-на-ви-жу! – Он ударил кулаком по перилам, углубляя недавний разлом.

– Понятно. – Мысль была чуть слышная, светящийся шарик перед его глазами словно чуть потускнел. Хотя, наверное, это ему просто кажется.

– Что тебе понятно? Ну что, а? Ты думаешь, раз ты дух, ты вот просто так можешь прийти и залезть в чужую голову? И сидеть там, пока не надоест? Чужие желания не учитываются! Типичный подход Высшей расы!

– Извини… Я…

– Чего тебе от меня надо? Ну чего?

– Ты хотел спрыгнуть вниз. Я испугался.

– Ну и спрыгнул бы. Ну и что? Мое тело. Хочу – ломаю кости, хочу – не ломаю! Тебе-то что с этого? Ты что, моя мамочка? Тоже мне, нашелся защитничек на мою голову! На хрена ты мне тогда подбросил тот кинжал? Захотелось заняться благотворительностью? Или, может, это ты в знак благодарности за какую-нибудь незабываемую ночь?

– Л'эрт!..

– Отвали. От-ва-ли. Твой ножик спас мою шкуру, но это еще не обязывает меня непрерывно трепаться с тобой. Особенно, когда у меня паскудное настроение. Если не можешь выползти из моей головы – сиди там тихо и не дергай меня.

– Ты должен поговорить с Ралернаном.

– Ч-чего?! – Вампир слегка опешил от смены темы.

– Ты должен поговорить с ним. Я пытался один раз, но у меня не вышло. Он не должен допустить воплощения Акерены.

– А что ты об этом знаешь?

– Много. У меня в юности была неплохая библиотека. К тому же… Мне случилось пару раз поболтать с богиней Света, Не самые приятные беседы.

– А что тебе с этого? Опять пытаешься защитить меня?

– Нет. Я не думаю, что Клиастро сможет тебе серьезно навредить. Опять же я не твоя мамочка, как ты мне любезно напомнил, так что сам разберешься. Но третьим воплощением должна стать Керри. А я не верю, что она сможет сама разобраться в интригах бога Огня. Я пробовал поговорить с ней, но не могу пробиться к ее сознанию.

– Откуда ты-то все это знаешь, а?

– Боги иногда могут тоже сболтнуть лишнего. Акерене нужна была моя поддержка. На тот момент. Мы слегка разошлись во мнениях. По это неважно. Ты должен рассказать Ралернану пророчество. Он его не знает, я в этом уверен. Иначе он не стал бы обращаться к богине Света.

Л'эрт оперся на уцелевший участок перил, разглядывая зеленую поросль под стенами замка. Хмель понемногу выветривался из его головы. Снова неприятно заныла порезанная рука.

– То есть ты хочешь, чтобы я поговорил с этим кретином, чтобы обеспечить безопасность Керри? Я тебя правильно понял?

– Да. Ты поговоришь с ним?

Вампир устало вздохнул:

– Ты думаешь, он поверит мне? В нашу прошлую встречу единственное, что его беспокоило, – это как побыстрее свернуть мне шею.

– Плохо. Тебе надо заставить его прислушаться к твоим словам. В конце концов, достань для него подлинный манускрипт с текстом пророчества Сиринити.

– Я не уверен, что он уже не призвал Акерену. Когда мы расстались, он пытался воззвать к ней. Хотя… второй звезды в Драконе все еще нет…

– Л'эрт, ты совсем спятил? И чего ты тогда сидишь здесь? Вместо того чтобы объяснить Ралернану, что этот его призыв может погубить Керри, ты сидишь здесь и напиваешься? Жаль, что у меня нет возможности врезать тебе по морде! – Светящийся шарик закрутился вокруг вампира по абсолютно зубодробительной траектории.

– А безопасность Ралернана тебя тоже беспокоит? – как можно нейтральнее поинтересовался Л'эрт.

– Издеваешься?! Если бы он не был завязан на Акерену, я бы не знал, кому молиться, чтобы он сдох! Из-за этого… кр'рнг'а… она дважды чуть не отправилась на тот свет! Рыцарь с крыльями, р'пб'оли цг'е'нр!

Л'эрт задумчиво уставился в ясно-голубое летнее небо. И почему до него не дошло раньше?

– Мне надо меньше пить, – флегматично констатировал он.

– … Прекрасная мысль, но в связи с чем?..

– Я идиот, – все в той же тональности продолжил вампир.

– Эммм? – Мельтешение шарика света остановилось. – Ну самокритика, конечно, неплохая вещь, но я не понимаю…

– Полный и абсолютный идиот. – Он перевел взгляд на зелень под стенами.

– Л'эрт, послушай, ты сейчас слегка взвинчен, но прыгать вниз – это все-таки чересчур сильная мера. Мне кажется тебе удастся убедить Ралернана. Или, по крайней мере, заставить задуматься.

– Да нет, по-моему, мера в самый раз. После того как я с ним поговорю. – Он протянул руку, пытаясь дотронуться до светящегося шара. Пальцы не ощутили ничего. Просто оптическая иллюзия.

– Меня там нет, я же уже говорил. Л'эрт, у тебя какое-то странное выражение лица.

– Я тебя обидел. Я… был не прав. Я пытаюсь понять, что могу сделать, чтобы извиниться за весь тот ушат дерьма, что сейчас на тебя вылил.

Дух некоторое время молчал.

– Ладно, будем считать, что ты уже извинился. С чего вдруг такая перемена настроения?

– Я не имел права срывать свое раздражение, связанное с Ралернаном, на тебе. И… наверное, я бы действительно не поверил, если бы ты представился в начале разговора.

– Л'эрт?

– Эх ты, конспиратор… Как ты думаешь, у меня много знакомых эльфов, которые так трепетно беспокоятся о Керри?

– Мм…

Вампир вздохнул:

– Я скучал по тебе, златовласка.

Дух ничего не ответил, затаившись в его сознании. Л'эрт продолжал ощущать его присутствие.

– Ты еще там?

– Ну… да.

– Знаешь, я как-то попытался вернуть ушедшую душу в этот мир, – задумчиво проговорил вампир. – И у меня ничего не вышло. Артефакт, который я для этого использовал, уничтожен. Я не уверен, что смогу… вернуть тебя…

– Ну в моем состоянии есть и положительные стороны. Например, мы точно не подеремся из-за Керри, – раздалось в его мыслях после длительной паузы.

Л'эрт невольно хмыкнул:

– Я думаю, что мы бы в любом случае не подрались.

– Если я правильно тебя понял, то это жутко пошло. И потом я не такой добрый, как некоторые, и делиться не умею.

– Мне жаль, что так вышло. Правда.

– Мне тоже, но что уж тут поделаешь. Бывает и хуже. – Дух несколько замялся, а потом продолжил: – Я подожду тебя за Порогом.

– Я же бессмертный!

– Иногда даже бессмертные устают. А в моем распоряжении теперь вся бесконечность. – Он снова немного помолчал. – Мне пора уходить. Я и так уже слишком долго находился здесь.

– Подожди! Я так и не сказал тебе… Возможно… ты не так уж сильно был неправ, когда я поспорил с тобой из-за этого твоего гламора…

Чужие мысли явно были окрашены веселым опенком:

– Так много слов! И я тоже тебя люблю. Удачи с Ралернаном.

Ощущение присутствия чужого сознания исчезло.

Л'эрт задумчиво посмотрел на одинокое облачко в ярко-голубом небе. Если он не успеет за оставшееся время разобраться с Клиастро, быть может, Варранту и не придется долго ждать. Но даже умирать не так уж и страшно, если тебя по ту сторону ждет друг.

ГЛАВА 12

Еще с самого утра у Ралернана было отвратительное настроение. Он опять повздорил с Керри и чуть ли не обозвал ее монстром. Он не хотел с ней ссориться, но никак не мог заставить себя забыть о том, что она теперь вампир. Даже не столько забыть, сколько смириться. Его душа разрывалась между все еще жившей любовью к ней и неприятием этой стороны се личности. И разрешить конфликт у него никак не получалось. Он видел, что делает ей больно своим недоверием, видел, что она начинает отстраняться от него, замыкаясь в себе, словно птенец, пытающийся пристроить обратно расколотую скорлупу, но все его попытки помириться в итоге оборачивались еще большей ссорой.

В течение дня Ралернан только и делал, что огрызался на всех, кто попадался ему под руку. Даже когда наступил вечер настроение его упорно не желало улучшаться.

Попавшегося ему навстречу Калиса эльф едва не сбил с ног.

– Эй, ты что, с закрытыми глазами ходишь? – возмутился молодой Волк.

– Извини. А что ты здесь делаешь? Вроде ты сейчас должен проверять дозорных, – припомнил Ралернан.

– Я, собственно, и проверял, – небрежно пожал плечами Калис. – Там к тебе гость.

– Какой еще гость?

– А тот же, что и в прошлый раз. Правда, сегодня он вроде без этого чешуйчатого монстра с крыльями. – Разбойник невольно поежился. – Ребята держат его на прицеле, но сдастся мне, они его боятся куда больше, чем надо. Ты подойдешь?

– Ра'ота… – прошипел эльф. Ну вот, только этого проклятого вампира ему сейчас не хватало!


Вампир стоял в центре круга, образованного десятком разбойников. Арбалеты у них были взведены и направлены ему в сердце. Кресты, висящие на шее Волков, горели не хуже маленьких солнц. При появлении Ралернана «гость» повернулся в его сторону – медленно и чуть небрежно. Эльф смерил вампира злым взглядом.

– Ты трус, Ра'ота. Что, опять пришел бросить пару слов и убежать, когда запахнет паленым?

– Ты так гостеприимен, серебрянка, это что-то. Я в восторге. – Л'эрт изобразил видимость улыбки.

Ралернан поморщился. От вампира жутко несло перегаром. Правда, вел он себя вроде как трезвый – с поправкой на его обычную манеру поведения.

– Я задал вопрос!

– Ах да. Моя пара слов… Я тут подумал, вдруг чего позабуду при встрече, и записал их заблаговременно. На, почитай. – Небрежным движением руки он кинул в сторону эльфа затянутый черной ленточкой пергаментный свиток. Ралернан недоуменно поймал его, но разворачивать не стал.

– Ты хочешь сказать, что пришел, чтобы передать мне вот это? – Эльф потряс пергаментом.

– Нет, я еще и собираюсь поболтать с тобой. Лучше, конечно, после того, как ты это прочитаешь, но можно и до.

– Мне не о чем с тобой разговаривать. Если ты готов сразиться без этих своих вампирских фокусов – давай. А любезничать с тобой я не намерен.

– Придется. – Вампир пожал плечами. Нацеленных на него арбалетов он словно не видел в упор.

Ралернан неприятно улыбнулся. Он точно знал, что в шести арбалетах стрелы серебряные.

– Нет, не придется. Либо ты принимаешь вызов, либо я прикажу уничтожить тебя, как взбесившегося пса.

– Как ты меня напугал, серебрянка, просто ист слов! – фыркнул Л'эрт.

Эльф подавил желание выругаться и поднял руку, приказывая открыть огонь.

Что произошло дальше, он не вполне понял. Ему казалось, что стрелы уже почти пронзили проклятого вампира насквозь, как вдруг тот превратился в чуть заметную смазанную тень, а в следующий миг, неизвестно каким образом, вампир уже стоял за пределами круга стрелков – в шаге от Ралернана.

– Будешь продолжать угрожать мне или все-таки поговорим? – поинтересовался Л'эрт.

Эльф в бессильной ярости зашипел. Вампир двигался слишком быстро!

– Я убью тебя, Ра'ота! Клянусь честью!

– А она у тебя все еще есть, Белый Рыцарь? Ах да, извини, я забыл. Ты теперь не рыцарь, а Волк.

Ралернан сорвал с шеи крест, перехватывая его рукой наподобие кинжала, и шагнул к вампиру.

– Да как ты смеешь?!

– Легко и непринужденно. Будешь хорошо себя вести – научу. Ты бы лучше, чем всякими железками размахивать, бумажку прочел. Видишь ли, это весьма важная бумажка. Можно сказать, от ее прочтения зависит жизнь Керри.

– Что?! – Крест застыл в волоске от груди вампира. Тот даже не пошевелился.

– Я сказал, что тебе надо прочесть документ, который я принес. Серебром помахать ты всегда успеешь и потом.

– Ты сказал, что от этой бумаги зависит жизнь моей жены? – переспросил Ралернан, сдерживая свое бешенство.

– Угу. Читать будем?

Эльф смерил его очередным неприязненным взглядом, но все же развернул свиток. Пергамент был старым, даже очень старым. А в левом верхнем углу документа, частично закрывая начальные строки, красовалась нанесенная черным эмблема: полумесяц поверх двух скрещенных ножей. Знак того, что свиток принадлежит Библиотеке Черной Лиги. Эмблема была обведена красным. Красный круг означал ограниченный доступ к документу, но этого нюанса Ралернан уже не знал.

«Пророчество Сиринити. Первичный текст (восстановлено)…»

Текст был написан на одной из вариаций Верхней Речи, и Ралернан без труда разбирал его содержание.

«…И когда откроется правый глаз дракона, ослабнут скрепы на Свете, и ворвется он в мир, неся сожаление и счастье…

… и падет Свет, утопив душу в отражениях колодца. И станет Тьма…

… И погибнет вокруг все живое…

… надлежит следить вам за глазами дракона и уничтожить вместилища душ Сил во спасение мира. Ибо не люди они, а суть сосуды для стихийных Сил. И не будет у них их собственных душ, когда Силы…»

Эльф недоуменно потер переносицу. Старое пророчество о конце света. Зачем вампир подсунул ему эту сказку?

– Я не понимаю! При чем тут моя жена? – Он поднял глаза от пергамента.

– Нy видишь ли, Орден Высокой Магии считает, что У этой легенды очень высокий шанс реализоваться. И по мере своих возможностей старается выполнить напутствие Сиринити и уничтожить «сосуды для стихийных Сил», как их называет пророчица..

– Говори яснее! – В серых глазах сверкнули молнии.

– Я пытаюсь, но ты же меня все время перебиваешь. – В голосе вампира на мгновение прорезалась усталость. – Сейчас ситуация такова, что магам невыгодно уничтожать всех троих проводников стихий. Сила Пресвятого Ордена растет, и Орден Высокой Магии сможет противостоять церковникам только при поддержке хотя бы одного из Изначальных богов. Маги приняли решение, что достаточно уничтожить одного из помощников богов. Пророчество не сбудется в полном объеме: да, будут присутствовать глобальные катаклизмы, но мир устоит. Соответственно в случае, если вдруг случится вторжение в наш план бытия не одного, а двух богов, для предотвращения катаклизма маги однозначно уничтожат проводника для третьего, последнего бога. В настоящее время им уже удалось точно определить тех, кто сможет послужить временной оболочкой для стихий. Керри – одна из них. Потенциальный сосуд бога Огня, Ойенга.

– Бред! – Ралернан затряс головой. – Полнейший бред! Я даже не уверен, что вот эта вот писулька, – он поднял свиток, – подлинная.

Если бы Ралернан был магом, он бы с легкостью мог проверить подлинность эмблемы Черной Лиги, но – увы, сейчас ему оставалось только гадать, подделка это или нет.

– Я в общем-то не особо и надеялся, что ты мне тут же поверишь. Но… а если вдруг я говорю правду? Тогда что?

– Да даже если ты и говоришь правду! Что ты мне предлагаешь? Самолично уничтожить других этих… как их… ну всех, кроме Керри? Да ее тут просто никто никогда не найдет, даже если они и попытаются за ней поохотиться! Хорошо, в конце концов, я приставлю к ней пару людей в качестве постоянной охраны.

– Серебрянка, не говори глупостей. Магам убить твоих Волков – это как пальцами щелкнуть. Но проблема не только в этом. Ты – второй из участников этого предсказания. Поясняю: пока ты не согласился помогать Акерене, Керри в безопасности.

– Откуда ты знаешь про мой разговор с богиней Света?

– Да не знаю я про твой разговор! Ты определен магами как ее потенциальный проводник. Вот и все. У Клиастро на текущий момент шансы материализоваться, к сожалению, более чем высоки. Если ты допустишь материализацию Акерены, жизнь Керри не будет стоить и ломаного гроша. Я понятно выражаюсь?

– Все это ложь. Какие-то странные сказки.

– Ты действительно думаешь, что я настолько спятил, чтобы навещать тебя только для того, чтобы рассказать сказку?!

Эльф задумчиво уставился на пергамент в своей руке. Лжет или не лжет вампир?

– Не знаю. Быть может, ты задумал какую-то интригу. Акерена уже дважды помогала мне, и я не думаю, что даже если она материализуется, это принесет какое-то зло.

– Ты готов рискнуть жизнью Керри? Просто потому, что ты мне не доверяешь? Мать твою, серебрянка, ты ее вообще-то любишь?

– Какое тебе дело до моей любви? – вспылил Ралернан.

– Ну как же. Самое непосредственное. Я, может, сплю и вижу, как бы ты побыстрее сдох. – Л'эрт смерил его ледяным взглядом.

– Устанешь ждать, – скрипнул зубами эльф.

– Ничего, уж как-нибудь справлюсь. К тому же я бессмертен, Керри – тоже, а вот ты – нет. – Вампир мерзко усмехнулся.

Ралернан замахнулся крестом, целясь вампиру в сердце. Но за долю мгновения до удара тот успел перехватить руку эльфа. Пальцы вампира держали не хуже стальных тисков.

– Я сильнее тебя, серебрянка. Ты быстр и ловок, но ты все-таки смертный. Перестань дергаться. Или тебе очень хочется отправиться на тот свет?

– Ты считаешь, что я должен молча сносить твои инсинуации в адрес моей жены?

Л'эрт какое-то время молча смотрел ему в глаза, потом отвернулся.

– Извини, – тихо сказал он.

– Что? – Ралернану показалось, что он ослышался.

– Я приношу свои извинения. Я не должен был провоцировать твою ревность. У меня на это нет ни прав, ни оснований. Я просто беспокоюсь за безопасность Керри. Ты прислушаешься к моим словам относительно богини Света? – Пальцы вампира, удерживающие руку эльфа, разжались.

Ралернан медленно опустил крест.

– Я все равно не верю тебе, Ра'ота.

Вампир вздохнул:

– Видишь ли, у меня в текущей ситуации есть только два выбора. Либо ты даешь мне слово чести, что не позволишь Акерене воспользоваться тобой, либо я буду вынужден тебя убить.

– Ты мне угрожаешь? – Ралернан опять нахмурился.

– Я не угрожаю. Серебрянка, ну подумай сам! Поставь себя на мое место! Если допустить, что я говорю правду, что еще я могу сделать?

Эльф нервно погладил гравированную поверхность креста.

– Мне… надо подумать. Я не готов сейчас дать тебе ответ.

– Я не могу уйти, не получив ответа.

– Тогда сиди здесь и жди! – зло бросил ему Ралернан. – Мне нужно время.

Вампир пожал плечами:

– Хорошо, я подожду.

Ралернан сделал рукой знак прочим разбойникам разойтись. Те послушно отступили под сень деревьев, растворяясь в густой зеленой листве. Ралернан последовал за ними. Он хотел не только подумать. Он собирался воззвать к богине Света и попросить у нее ответа на несколько вопросов. Боги не умеют лгать. К тому же Акерена милостива к нему. Может, хотя бы с се помощью он разберется, чему верить.

ГЛАВА 13

Л'эрт устало взъерошил волосы. Его слегка шатало, в горле першило, кожа казалась сухой и словно чужой. И еще ему было ненормально жарко для прохладного летнего вечера. Может, накануне он выпил больше, чем ему казалось? Слишком уж мерзко для обычного похмелья.

Он вспомнил, что, облетая ночью окрестности, видел сверху небольшое лесное озеро неподалеку от лагеря Волков Л'эрт решил прогуляться туда, пока Ралернан будет размышлять над его словами. Не похоже было, что эльф собирался уложиться в несколько минут, а значит, у Л'эрта довольно много времени до его возвращения.

Озеро нашлось именно там, где он и предполагал. Л'эрт зачерпнул ледяной воды и плеснул в лицо. Сразу стало лучше. Он снова склонился к темной воде, когда сзади раздался крайне недовольный возглас:

– Нет, ну что ты тут снова делаешь, а?

Л'эрт плавно обернулся. Керри стояла, кутаясь в длинный черный плащ, – пожалуй, слишком длинный для ее роста – низ его шлейфом волочился по земле, собирая мелкие веточки и прочий лесной мусор. Лицо девушки было расстроенное. Казалось, даже ярко-рыжие волосы потускнели.

– Привет, мышонок. Я здесь ненадолго, не волнуйся.

– Это мое озеро. Уйди куда-нибудь в другое место. – Она прошла мимо него, задев сапоги вампира краем плаща, и уселась на траву почти у самой воды.

– Жаль. Мне тут понравилось. – Он слегка улыбнулся. – А ты уверена, что мне нельзя остаться?

Она подняла голову. Волосы ее были сильно взъерошены. Рыжая челка в беспорядке падала на глаза, скрывая их выражение.

– Уйди, а? Ты нарочно? Тебе кто-то рассказал?

– Рассказал – что?

– Это мое озеро. Я здесь купаюсь. Ты подсматривать пришел?

Л'эрт от неожиданности рассмеялся:

– Я не знал. Извини, но теперь я точно не уйду. Пропускать такое зрелище!

– Не будет никакого зрелища! Оставь меня в покое! – Она отвернулась, демонстративно уставившись на водную гладь. Л'эрт сел на траву рядом с ней. Ему до безумия хотелось до нее дотронуться и приласкать – куда сильнее, чем обыч