Book: Популярная история медицины



Популярная история медицины

Елена Грицак

Популярная история медицины

Купить книгу "Популярная история медицины" Грицак Елена

Введение

История медицины является неотъемлемой частью общечеловеческой культуры, вобравшей в себя знания и народные традиции от первобытных времен до нашего времени. Врачебная деятельность народов мира проходила на фоне общего исторического развития общества, формируясь по законам, единым для всякой науки. Великие открытия в медицине находились в неразрывной связи с достижениями в философии, естествознании, искусстве и точных науках. Если древние люди руководствовались в основном религиозными догмами, то начиная с позднего Средневековья развитие врачебной практики проходило под знаменем великих научных открытий.

На примерах борьбы различных школ и учений, неразумного отрицания или поспешного принятия великих открытий (кровообращение, хлороформ, рациональная перевязка ран, оспопрививание, открытие возбудителей болезней и путей их передачи) прослеживается связь медицины с общественной жизнью. Отказавшись от поисков панацеи, не пытаясь искать защиты у божественных сил, ученые полагаются на логику научной мысли и многовековую практику предшественников. Пройдя сложный путь развития, через несколько тысячелетий медицина подходит к истокам, все чаще обращаясь к народным методам врачевания. В современную практику постепенно возвращаются способы, известные еще с древнейших времен.

Иглоукалывание, прижигание, массаж, фитотерапию иногда неверно называют «нетрадиционными методами лечения», отрывая это понятие от исторического контекста. Интересную мысль высказала доктор медицинских наук, профессор Т. С. Сорокина, предложив вспомнить, что словом «традиция» обозначается наследие предков, обычаи, перешедшие от одного поколения к другому. Следовательно, нетрадиционной нужно считать именно научную медицину, тесно связанную с экспериментами, в ходе которых появляются эмпирические знания.

Сорокина предложила оригинальную классификацию современной медицины, разделив ее на три большие группы: народную, традиционную и научную. Последняя включает в себя совокупность средств и приемов старинного врачевания. Выработанные на протяжении 2 миллионов лет истории человечества, народные методы лечения распространились повсеместно, не утратив актуальности до наших дней.

В древности лечение было занятием коллективным; «врачом» в определенных обстоятельствах мог стать каждый общинник. В качестве лекарств использовались знакомые всем средства растительного, животного и минерального происхождения. Народная медицина не дошла до наших современников в первозданном виде. Многое утрачено, уничтожено, забыто. Рациональные и приемлемые в любых обстоятельствах методы древних знахарей соседствуют с негативным опытом, возникшим в результате ошибочного миропонимания. Именно негативный опыт послужил одной из причин многовекового забвения методов первобытного врачевания. Если магические ритуалы безвозвратно ушли в прошлое, то проверенное временем траволечение прочно вошло в арсенал современных терапевтов. Возрожденные старинные методики стали истоком традиционной медицины, а впоследствии легли в основу научной.

Традиционная медицина появилась на Земле около 3 тысяч лет назад и сформировалась в стройные религиозно-философские учения. В качестве примера можно назвать Аюрведу, китайскую лечебную практику, методы тибетских монахов. Традиционная медицина, безусловно, является сокровищницей народного опыта, хотя ее методы эффективны только в условиях определенной культуры. Возникнув как результат развития цивилизации, естественно развиваясь в рамках родственной культуры, традиционные способы терапии жизнеспособны только там, где возникли. Такая локальность не исключает их дальнейшего распространения, но на родине они более действенны. В отличие от народного врачевания носителями традиционной медицины являются профессионалы — люди, осознанно формировавшие элементы системы (учредители школ, создатели лечебных методик, авторы рукописных трудов). Здесь многовековой опыт хранился в кругу посвященных, передавался от учителя к ученику. Более сложные, чем примитивное знахарство, методы традиционной медицины доступны только специалистам. Период развития научной медицины укладывается всего в несколько столетий. Это понятие еще более узкое, хотя интернациональность, динамичность и обоснованность научных методов открывают перед человечеством широкие перспективы. Особенно эффективен союз всех трех систем, как это сложилось в Китае, где сегодня органично сосуществуют традиционные и европейские способы лечения. Древние и современные методики преподаются в различных школах, но в практике неотделимы друг от друга. В свою очередь, многие способы китайских докторов, в частности массаж, иглотерапия, водолечение, применяются в европейских клиниках. В мире действуют национальные ассоциации акупунктуры, создаются новые учебники, атласы, выходят специальные журналы и руководства, что свидетельствует о большом будущем традиционной медицины.

Древнее врачевание

В настоящее время понятие «медицина» объединяет в себе науку и практическую деятельность по предупреждению и лечению болезней. Однако на заре человеческой истории медики занимались только лечением, не имея понятия о профилактике. Как явление биологическое, болезни развивались на почве живого организма, в неразрывной связи с окружающей средой. Самыми ранними формами жизни считаются бактерии, которые вызывали болезни животных еще в палеозойскую эру (570–230 миллионов лет назад). В то же время болезнь — явление социальное, возникающее в связи с конкретными условиями жизни человека и его местом в обществе.

Первобытные целители основывали свою деятельность на предположении о сверхъестественных истоках болезни, объясняя нездоровье воздействием злых духов. Оттого лечение состояло преимущественно из разнообразных сложных ритуалов: магических заклинаний, заговоров, песнопений. Злые силы изгонялись из человека шумом, обманывались масками или сменой имени больного. Такие приемы называются симпатической магией, то есть основанной на вере в действие объекта, относящегося к человеку, например его вещи, имени или изображения.

Некоторые черты магической медицины сохранились до настоящего времени. Колдуны, изгоняющие злых духов, практикуют на островах Полинезии, в Центральной Африке, среди аборигенов Австралии. Самой ранней профессией можно считать знахарство, рожденное магической медициной. Современные знания о первобытном целительстве получены на основе данных палеопатологии. Эта наука изучает болезненные изменения в растительных и животных организмах, в частности патологию скелета человека, обитавшего на Земле в доисторические времена. Многочисленные сведения получены в результате изучения жизни сохранившихся примитивных племен.

Археологи обнаружили остатки таких поражений скелета, как деформации костей, переломы, остеомиелит, остит, туберкулез, артрит, остеома и рахит. Даже при отсутствии сведений о других болезнях можно предположить, что почти все современные заболевания существовали и в глубокой древности. Как правило, первобытные врачеватели образовывали своеобразную социальную группу, намеренно создававшую вокруг себя мистический ореол. Некоторые народы считали, что душевные болезни обусловлены одержимостью духами, но необязательно злыми. Поэтому люди, страдающие истерией или эпилепсией, могли стать жрецами или шаманами. Впрочем, многие суеверия, наряду с абсурдом, имеют рациональную сторону.

Инки и майя использовали колдовство и заклинания, одновременно владея вполне материальными лечебными методиками. В Месопотамии важную роль играла астрология: болезнь прогнозировалась в соответствии с расположением звезд, а диагноз ставился опытным путем. Хотя Геродот утверждал, что среди вавилонян не было лекарей, данные археологических исследований свидетельствуют о наличии в ассиро-вавилонской медицине профессиональных эмпирических знаний.

Египетская медицина основана на поклонении многочисленным богам и догматичном их почитании. Так, мудрый бог Тот считался автором «Герметических книг», в числе которых были труды по медицине. Египет эпохи фараонов считался медицинским центром Древнего мира. Вопреки распространенному мнению, далеко не все врачи этой страны являлись жрецами. Целителей относили к особой касте, а медицинские школы Саиса (столица Египта в 663–525 годах до н. э.) и Гелиополя возникли и действовали независимо от храмов. Несмотря на педантичную религиозность, египтяне прослыли отменными врачами; к их услугам прибегали иностранные правители. Например, Киру II Великому (558–529 годы до н. э.) лечил глаза личный медик фараона Амасиса.

Основные методы древнееврейских медиков заимствованы из практики врачей Вавилона и Египта. Однако в Палестине имелись собственные неповторимые способы и своеобразный взгляд на болезни. Целители там отказались от мистики. По мнению врачевателей Иудеи, болезнь и здоровье посылаются богом, только болезнь дается в наказание за грех, а здоровье, соответственно — в награду за благие дела. Бог считался единственным целителем. При этом врач и жрец соединялись в одном лице, что не способствовало развитию профессионализма и врачебной специализации.

Китайская медицина из магической перешла в разряд философско-эмпирической, накопив бесценные знания о лекарственных растениях. Основой всякой терапии здесь считали взаимодействие инь и ян, хотя не отрицались магические методики. Вследствие излишнего консерватизма традиционная китайская медицина в течение веков не претерпела существенных изменений. Отличаясь косностью и догматизмом, местные врачеватели избегали прямого наблюдения и экспериментов. Хирургия, достигшая высокого уровня в Древнем Китае, остановилась в развитии еще до начала нашей эры.

Эллинская цивилизация, создавшая шедевры искусства и науки, не могла не могла не внести свой вклад в медицину. Эмпиризм (от греч. empeiria — «опыт»), необходимый для развития науки врачевания, нашел благодатную почву в свободной атмосфере Греции.

Медицина Древнего Рима возникла из магии этрусков. Известно, что этот народ был искусен в лечении зубов и осушал болота в целях борьбы с малярией.

Собственно римская медицина в языческий период полностью основывалась на магии. Здесь почитали великое множество божеств, относящихся к целительству. Удивительно, но среди римлян профессия врача не пользовалась уважением. Лечение считалось занятием, не соотносимым с достоинством римского гражданина. Поэтому медицинской практикой часто занимались рабы, а их пациенты были защищены законом от врачебных злоупотреблений. Правительство гарантировало бедным жителям города бесплатные консультации и медицинскую помощь, а отдельные районы обслуживали общественные врачи. Таким образом, римская медицина, не сделав особых открытий с научной стороны, достигла высокого уровня в области общественного здравоохранения и санитарии.

Первобытные целители

Немногим более 200 лет назад ученые считали древнего человека абсолютно здоровым, а появление болезней относили к издержкам цивилизации. Столь категоричное утверждение сформировалось под воздействием старинных преданий, где рассказывалось о том, что в самую раннюю пору человеческого существования люди уподоблялись богам. Оставаясь вечно молодыми, обитатели Земли жили беспечно и весело, не зная забот и печалей; даже смерть приходила к ним как сладкий сон. Античные философы называли период зарождения человечества золотым веком. В эпосе «Труды и дни» древнегреческого поэта Гесиода (VIII–VII века до н. э.) представлена идиллическая картина первобытного бытия:

Жили те люди, как боги, со спокойной и ясной душою,

Горя не зная, не зная трудов. И печальная старость

К ним приближаться не смела. Всегда одинаково сильны

Были их руки и ноги. В пирах они жизнь проводили.

А умирали, как будто объятые сном. Недостаток

Был им ни в чем не известен. Большой урожай и обильный

Сами давали собой хлебодарные земли. Они же,

Сколько хотелось, трудились, спокойно сбирая богатства…

Вопреки утверждению Гесиода, болезни существовали во все эпохи. У первобытного человека чаще всего поражались именно «руки и ноги», хотя недуги подобного рода имели место еще до появления людей. Свидетельством тому являются археологические находки в пещере Ла Шапель-о-Сен, во Франции. Кости каждого четвертого найденного скелета неандертальцев, живших примерно 200 тысяч лет назад, сохранили следы артрита (болезни суставов), часто осложненной формы. Ярко выраженной патологией костной ткани отличалась левая бедренная кость питекантропа, обитавшего на территории современного острова Ява около 700 тысяч лет назад. Под головкой кости имелись внушительные наросты — типичная форма экзостоза. Тяжелые последствия артрита выявлены на костях бронтозавров, населявших планету задолго до появления двуногой человекообезьяны — австралопитека.

Популярная история медицины

Золотой век


Палеопатологи отметили наличие у первобытного человека сердечнососудистых заболеваний. Атеросклеротические бляшки обнаружены у мумий коренных жителей Северной Америки, захороненных на территории штата Кентукки в США. Древние люди умирали от опухолей, туберкулеза и даже страдали кариесом. Однако на скелетах чаще всего встречаются травматические дефекты, связанные с повреждением черепа. Травмы могли быть получены во время охоты или в результате трепанации (операция вскрытия костной полости), которая производилась в ритуальных целях. Видимо, прав был В. Ленин, утверждавший: «Никакого золотого века позади нас не было, и первобытный человек был совершенно подавлен трудностью существования, трудностью борьбы с природой». По ископаемым останкам ученые смогли довольно точно установить продолжительность жизни в каменном веке: в большинстве случаев она не превышала 30 лет. До более зрелого возраста люди доживали в исключительных случаях. В борьбе с природой первые Homo sapiens погибали, не успевая состариться. Крайне низкая продолжительность жизни сохранялась на том же уровне вплоть до Возрождения.

Самыми древнейшими людьми были архантропы, появившиеся около 2 миллионов лет назад. В отличие от австралопитеков они окончательно встали на ноги, имели свободную кисть с отстоящим большим пальцем и более развитый мозг. Способные к тонким трудовым операциям, наряду с собирательством и рыболовством, архантропы занимались охотой, добывали огонь, изготавливали простейшие каменные орудия. Именно в тот период человек обрел членораздельную речь, примитивное мышление и сознание. Собирая растения для пропитания, древнейшие люди познавали их целебные свойства, постепенно вырабатывая методы траволечения. В процессе антропогенеза (эволюционного формирования физического типа) происходило становление человеческого общества. Хромой питекантроп с острова Ява, очевидно, не мог существовать без поддержки сородичей. Однако он прожил много лет, оставаясь калекой. Следовательно, его не только лечили, но и заботились о нем, предоставляя кров, огонь, пищу.

Архантропы не знали погребений и связанных с ними ритуальных обрядов. Культовые церемонии появились в общинах древних людей — палеоантропов (неандертальцев), обитавших на планете 200 — 35 тысяч лет назад. В тот период произошел переход от человеческого стада к первобытной родовой общине, то есть начали формироваться некоторые черты цивилизации. Палеоантропы жили в постоянных стойбищах, в искусственно сооружаемых жилищах. Они уже имели определенную культуру, выражавшуюся в первых гигиенических навыках: грели воду, утепляли хижины, шили теплую одежду. Благодаря этому люди пережили ледниковый период и даже расширили ареал обитания, расселившись на обширных территориях Северной Евразии.

Неандертальцы продолжали заботиться о больных, опекая даже лежачих «стариков». В пещере Ла Шапель-о-Сен найден скелет мужчины, умершего в преклонном возрасте — в 45 лет. О тяжести его физического состояния свидетельствуют такие болезни, как деформирующий артрит позвоночника, перелом бедра и артрит нижней челюсти. Еще более удивительными находками отмечена пещера Шанидар (Ирак). На одном из мужских черепов выявлена деформация стенки глазничной впадины, что свидетельствует о том, что человек был слеп на левый глаз. На костях скелета остались следы зажившего перелома, ярко выраженного артрита суставов. Его правая рука была ампутирована задолго до смерти и за много лет привела к дистрофии костной ткани. Будучи беспомощным калекой, шанидарский палеоантроп до 40 лет пользовался защитой сородичей. Стертые передние зубы позволяют сделать вывод о том, что он долгие годы применял их вместо утраченной руки.



Популярная история медицины

Обряд погребения в «цветочном» племени


В пещере Шанидар обнаружены 9 скелетов тяжелобольных людей, живших 70–40 тысяч лет назад. Все они похоронены на ложе из веток деревьев и лекарственных цветов. Веточки тысячелистника, золототысячника, крестовника, алтея, растений семейств лилейных и мальвовых были связаны в букетики и разложены вокруг тела. Перечисленные растения произрастают в современном Ираке, причем многие виды обнаружены на значительном расстоянии от пещеры Шанидар. Вероятно, «цветочные люди», как назвали их археологи, специально отправлялись в далекий путь, чтобы собирать целебные травы. Появление цивилизованных захоронений говорит о формировании абстрактного мышления. Первые представления о загробной жизни, развитие культа умерших, появление обрядов свидетельствуют об окончательном выходе человека из животного состояния и о наличии у него сознания почти за 20 тысяч лет до выделения Homo sapiens — человека современного вида.

Расцвет первобытного общества относится к эпохе верхнего палеолита, когда уже завершился антропогенез, обусловив резкий подъем производительных сил и развитие социальных отношений. Ранние родовые общины были группой равноправных людей, где женщина занимала особое положение и могла быть выбрана главой рода. Родоначальница, хранительница очага, она заботилась о благополучии и здоровье сородичей, занимаясь врачеванием, впрочем, наравне с остальными членами общины. В то время владение навыками медицины требовалось каждому человеку, поэтому целительство являлось занятием коллективным. В эпоху палеолита опытным путем были открыты лечебные свойства растений. Например, белладонну употребляли как болеутоляющее средство; в качестве наркотических растений были известны мак, табак, конопля; в качестве мочегонных — полынь; тонизирующих — женьшень.

Популярная история медицины

Идол культа матери-прародительницы


Археологи обнаружили многочисленные свидетельства культа матери-прародительницы, так называемые каменные бабы, которые у славянских народов именовались берегинями. Несмотря на то что история не сохранила данных о первобытных врачевательницах, их существование косвенно подтверждается в легендах разных народов. В египетских мифах встречаются упоминания о целительнице Могучей Полидамне, в сказаниях западных славян называется имя Мудрой Казы, в Колхиде великой врачевательницей считалась Медея. В «Илиаде» Гомера говорится о златокудрой Агамеде, владевшей тайной целебных трав. Эмпирические знания, накопленные в период коллективного врачевания, стали основой знахарской практики, получившей развитие в мезолите.

Бурный период истории, известный под названием «неолитическая революция», характеризовался зарождением земледелия, появлением домашних животных, транспорта (телеги и лодки), добычей камня и освоением строительства из кирпича. Продолжая оставаться коллективным занятием, медицина того времени развивалась в соответствии с разумным и мистическим миропониманием. Результатом рационального взаимодействия с природой являлось применение в лечении лекарственных растений. Так, при нарушении пищеварения использовалась эвкалиптовая смола, луковицы орхидеи, касторовое масло. Пастухи обнаружили слабительное действие трав чемерицы, листьев и ветвей золототысячника. Оказывая помощь животным при травмах и переломах конечностей, проводя кастрацию скота, древние пастыри заложили основы хирургии. Кровотечение останавливали с помощью золы, животного жира; паутину употребляли в качестве ваты; при укусах змеи кровь высасывали, а рану прижигали раскаленным камнем. С кожными поражениями успешно боролись промыванием мочой и последующим прикладыванием глины.

Профилактика простудных заболеваний велась способами, известными каждому современному человеку: паровая баня, горячие компрессы, массаж. Первобытные целители владели некоторыми приемами оперативной медицины. Охотники обрабатывали раны средствами, полученными из растений, минералов или животных (жир, печень, кровь); накладывали «шины» при переломах; знали опьяняющее действие некоторых трав, применяя их для обезболивания. Кроме того, люди неолита умели делать кровопускание способом, сохранившимся в племенах Новой Гвинеи: вена вскрывалась тонкой короткой стрелой, запущенной из туго натянутого лука с близкого расстояния. С открытием металла стало возможным изготовление более совершенных хирургических инструментов. Острый скальпель сменил колючки, рыбью чешую, отточенные кости, каменные ножи. Развитие гончарного дела привело к изготовлению керамической посуды, применяемой для приготовления пищи, а затем — к созданию сосудов, в которых варили и хранили лечебные снадобья.

Популярная история медицины

Сосуд эпохи раннего неолита


Медицинские знания, полученные от предков, в неолите были еще весьма ограниченными. Люди понимали свое бессилие перед грозной силой природы, пытаясь объяснить происходящее вокруг, а также внутри себя действием фантастических сил. Именно так возникли первые религиозные представления, отразившиеся на методах врачевания. Вера в присутствие взаимосвязи между человеком и определенным видом животного или растения называется тотемизмом (от алгонкинского «от-отем» — «его род»). Верования в период ранней родовой общины относились прежде всего к зоототемизму, то есть к почитанию животных. Зверю поклонялись как отцу или старшему брату, искали у него защиты от бед и болезней. Каждый род носил имя своего тотема. Священное животное запрещалось убивать и употреблять в пищу. Неизбежным следствием тотемизма стал фетишизм (от португ. fetico — «амулет, талисман»), выражавшийся в обожествлении неодушевленных предметов. Вначале это явление имело материальную основу, проявляясь в почитании привычных бытовых вещей, например посуды, оружия, плодоносящих деревьев. Немного позднее фетишизм обрел идеалистичное начало. Культовые предметы изготавливались специально, получив распространение в виде амулетов и талисманов из дерева, камня или человеческих костей. Согласно верованиям первобытных людей, они оберегали охотника от нападения зверя, защищали род от страшных болезней или нападения врагов. Известно, что в Северной Африке тотемом был буйвол, в Сибири — медведь, в Греции — козел. в Индии, как в древности, так и в наше время, священным животным считается корова.

Популярная история медицины

Славянский амулет в виде женской фигуры


Более поздним представлением стал анимизм (от лат. animus — «душа, дух»). Одухотворение природы, вера в душу, духов, злые и добрые силы напрямую связаны с культом умерших предков. Первобытные обряды погребения в настоящее время не забыты аборигенами Австралии, своеобразно повторяются на островах Океании, в племенах Центральной Африки и Южной Америки. Составной частью анимизма является магия (от греч. mageia) — вера в возможность человека действовать на других людей, предметы, стихии. В попытке объяснить сложные явления природы люди неолита выработали специальные приемы, магические действия, якобы помогавшие изменить погоду, определить удачу на охоте, а также исцелить больного.

Лечебная магия, выражавшаяся во врачевании, основанном на культовой практике, на заре своего существования была доступна любому члену общины. Простейшие ритуалы не требовали специальных знаний и совершались каждым, кому требовалась защита сверхъестественных сил. Постепенно церемонии усложнялись; в качестве целителей выступали люди, способные усвоить трудные методы лечебной магии: наиболее умелые общинники или старейшины рода.

В жилищах позднего палеолита обряды проходили в специально отведенных местах. Святилища устраивали обычно в глубине пещеры, разрисовывая стены изображениями тотема.

В пиренейских пещерах сохранились рисунки, исполненные более 20 тысяч лет назад. Наскальные картины изображают целителя, облаченного в шкуру медведя, с рогами оленя на голове. Рисунок на стенах пещеры Трех Братьев (территория современной Франции) передает небольшое черно-белое изображение «колдуна» в виде согнутой фигуры с человеческими ногами, звериными лапами, хвостом и длинной бородой.

Популярная история медицины

«Колдун» из пещеры Трех Братьев


В течение веков зоототемизм преобразовывался в культ предков-покровителей рода мужского пола. В этот период всеобщим уважением пользовался мужчина, источник материальных благ, занимавшийся охотой, скотоводством, земледелием. В условиях развитого общинного хозяйства женщина утратила свое высокое положение, став «кроткой» помощницей мужа. Возглавлять племя теперь мог только мужчина; должность старейшины передавалась по наследству. Отдельные черты матриархата сохранились только в Египте и Хеттском царстве, где престол передавался по женской линии. Для того чтобы занять трон, наследникам правителя предписывалось вступать в брак с сестрами, дочерьми или мачехами.

Религиозные верования отразились на представлении о причинах недугов: болезнь представлялась происками духа умершего предка, поселившегося в теле человека. В честь покойного главы рода устраивались праздники, создавались памятники — тотемные столбы. Согласно убеждениям первобытных людей, сохранив уважение к умершему предку, род обеспечивал себе благополучие и защиту от болезней. В неолите основным приемом врачевания было изгнание злой силы, причем этот процесс проводился вполне естественными средствами. Уверенные в том, что коварный предок проникает в организм с пищей, первобытные лекари морили больного голодом, давали ему рвотные средства, затыкали нос перцем, кормили отвратительной пищей, якобы неприятной духу. Горький вкус еде придавали лекарственные травы.

Популярная история медицины

Тотем эпохи неолита


Индейцы «высасывали болезнь», используя трубки из камыша или полый рог буйвола; такая процедура напоминала современную терапию банками. Нередко применялись насечки и скарификация (от лат. scarifico — «царапаю»), то есть повреждение поверхностных слоев кожи заостренным камнем, веточками растений или острой рыбьей костью. Позднее первобытные хирурги делали операции только металлическими инструментами, проявляя удивительное мастерство.

Археологи получили убедительные доказательства того, что в мезолите, помимо отсечений конечностей, обычными были такие операции, как инфибуляция (наложение скоб), кастрация и обрезание. Самой сложной, но чаще всего имевшей место в доисторической хирургии была трепанация черепа. Операция вскрытия костной полости возникла как ритуальный обряд. Однако вполне вероятно, что она могла проводиться в чисто лечебных целях. Таким способом удалялись осколки костей после травмы, полученной на охоте или в бою. Первый трепанированный череп был обнаружен в 1865 году на территории Перу, в районе города Куско.

Техника трепанации (от франц. trepan — «бурав») стала привычной в эпоху неолита, но была разработана, вероятно, еще в позднем палеолите. В кости черепа вырезали 1–5 круглых отверстий в стандартных зонах головы: в теменной или затылочной части. Наросты по краям отверстий доказывают, что пациенты выживали после этой опасной процедуры в 70 процентах случаев. Отсутствие костной мозоли свидетельствует о смерти больного вскоре после операции. Черепа со следами трепанации находили во всех частях земного шара, за исключением Австралии, Малайского архипелага, Японии, Китая и территории, прилегающей к пустыне Сахаре. Трепанация до сих пор практикуется в диких племенах Океании и Центральной Африки. На островах Тихого океана так лечили эпилепсию, головные боли и умопомешательство. Племена острова Новая Британия применяли трепанацию как средство, обеспечивающее долголетие.

Популярная история медицины

Черепа первобытных людей: а — переживших трепанацию; б — погибших во время операции


На ранних стадиях культа умершего предка люди представляли его не духом, а материальным существом, поэтому изгнание осуществлялось реалистичными медицинскими приемами, преимущественно повреждением кожных покровов или костной ткани. С изменением мировоззрения в сторону демонизма произошел переход к иррациональным способам целительства. Стремление изгнать духа болезни, который представлялся уже в виде нереального образа, повлекло за собой распространение такой культовой практики, как шаманство. Неверное понимание природы вкупе с фантастическими верованиями стало благодатной почвой для развития лечебной магии, сочетавшей культовые ритуалы с естественными методами врачевания.

Шаманы умело применяли тысячелетние эмпирические знания, создавая во время лечебного сеанса таинственную атмосферу, вместе с тем формируя убеждение в своих сверхъестественных способностях. Профессиональные приемы бектуасских шаманов Южной Америки включали в себя устрашающие крики, удары в бубен, жертвоприношения добрым духам, дикие танцы вокруг больного. В устрашение злого духа устраивались инсценировки вооруженного нападения. В некоторых африканских племенах недужных трясли, кололи иглами, колотили палками в надежде выбить духа-мучителя из тела страдающего человека.

Период внутриплеменного расслоения, начавшийся в X–V тысячелетиях до н. э., отмечен появлением профессиональных служителей культа. Глава племени уже не мог совмещать функции руководителя общины и лекаря, так как врачевание стало слишком сложным занятием. Таинственные культовые обряды определялись эмпирическими знаниями (от греч. empeiria — «опыт») и немалым опытом, накопленным предками. Таким образом, лечебная магия стала явлением, производным от реалистичной медицинской практики, а религиозные представления сформировались как следствие культа племенных покровителей. Специалисты народной медицины в разных местах назывались неодинаково. Если на европейской территории их именовали знахарями, то в Индии — ведья, хаким, в арабском мире — хаким, табиб, в Южной Америке — курандеро, в Бразилии — паже, в Центральной Африке — мганга, нгомбо, бабалаво.

Первобытный знахарь был хорошо знаком с местной флорой и фауной. Он глубже своих соплеменников знал традиции племени, ведь в его обязанности входило хранение многовековых знаний и передача их по наследству. Поддержание авторитета требовало от знахаря понимания человеческой психики не менее, чем владения навыками траволечения и хирургии. Американский ученый Г. Райт пытался сделать вывод о деятельности первобытных целителей на примере изучения шаманских методов в современных племенах Америки и Океании. В книге «Свидетель колдовства» (1971) автор восхищенно описывал знахарей как людей «с высоким уровнем профессиональной подготовки. Все эти служители древнего искусства прекрасно владеют средствами контроля над настроением окружающих, которых не знает нынешняя наука… Знахарь принимается за лечение со всей энергией и мудростью. Он часто пользуется травами и снадобьями, целебные свойства которых сомнительны. Пользуясь ловкостью рук, он может „материализовать“ паука или ящерицу, причем работает он перед зрителями, среди которых скептиков нет. Он применяет гипноз и самовнушение. Он пользуется фетишами, чтобы внушить веру; создавая атмосферу страха, он не останавливается перед убийством».

Подобно Г. Райту большинство ученых оценивают знахарей как «экономических паразитов», осуществляющих благородную задачу поддержания здоровья соплеменников с помощью иррациональной техники. Впрочем, методы древнего знахарства не лишены здравого смысла. Традиции магического врачевания возникли в результате нелегкой жизни того времени, постоянной борьбы за выживание и сравнения человеком самого себя с могучей силой природы.

Популярная история медицины

Подготовка знахарей всегда проводилась в строжайшем секрете. Знания сохранялись только в избранном кругу, чаще передаваясь от родителей детям. Иногда тайной целительства владел наиболее способный член общины. В африканских племенах выбор кандидата на почетную должность знахаря начинался с тяжелых физических испытаний. Мальчик должен был пройти многократную проверку воли, до обморока находясь в задымленном помещении.

Второй ступенью являлось испытание терпения: ребенка ставили в воду по щиколотку и давали в руки большой кусок муравейника. Если учитывать размер африканских насекомых, можно представить, какую боль испытывал кандидат в знахари, выдерживая укусы муравьев в течение нескольких часов. В Индии ученичество народных лекарей не предусматривало жестокого физического экзамена. Будущие ведья с детства изучали растения, способы приготовления и применения лекарственных снадобий, постигали затейливую восточную философию, заучивая наизусть длинные тексты священных рукописей.

Несмотря на доминирование магических методов, первобытное врачевание нельзя назвать примитивным. Начавшаяся от инстинкта самосохранения и любви к ближнему народная медицина доисторической эпохи является точкой отсчета мировой науки и основой для последующего развития человеческой мысли.



Благодаря знаниям, накопленным первыми Homo sapiens, последующие поколения врачей имели представление о причинах некоторых заболеваний, о целебном действии растений, получили простейшие хирургические инструменты и навыки в психологии.

Восточная медицина: философия здоровья

Переход от первобытного общества к цивилизации на Востоке совершился прежде, чем это произошло в других частях планеты. К самым ранним культурам принято относить Египет и Шумер, где в IV тысячелетии до н. э. уже сформировалась государственность. Следом становление цивилизованного общества произошло в Индии, Китае, в Средиземноморье, на территории Европы. Самыми отсталыми в развитии оказались народы Америки: расцвет культуры майя пришелся на I тысячелетие н. э.

Расположенные на разных континентах земного шара, отделенные друг от друга морями, океанами, горными массивами, древние цивилизации развивались сообразно собственным историческим и культурным тенденциям. Однако принадлежность к единой человеческой общности определила наличие множества схожих признаков, среди которых главным является изобретение письменности. Сведения о медицине того времени сохранились на папирусах, в надписях на заупокойных стелах, саркофагах и колоннах храмов, в виде клинописных табличек из Шумера. Бесценные данные взяты из древнеиндийских трактатов и медицинских текстов Китая и Тибета. Благодаря высокому уровню античного искусства современники смогли представить состояние гигиены и санитарии в Греции и Риме: бытовые сцены великолепно переданы на посуде, мебели, настенных барельефах.

В числе общих особенностей врачевания Древнего мира можно назвать выделение двух направлений лечебной практики: медицины, основанной на практическом опыте, и культового целительства, связанного с различными верованиями. По мере укрепления централизованной власти и возвышения религии первобытная демонология сменилась стройной религиозной философией. Следствием утверждения традиционных верований стало обретение медициной храмового характера. Подготовка врачей проходила индивидуально, в семье или коллективно — в школах, действующих при святилищах. Античные строители оставили потомкам технологию создания санитарно-технических сооружений, самым известным среди которых является водопровод в Риме. В Древнем мире началось формирование основ врачебной этики, связанной с именем великого Гиппократа.

Египет

Долина нижнего течения Нила в древности была центром знаменитой египетской цивилизации. Первые поселения появились там на рубеже VI и V тысячелетий до н. э. К этому же времени относится формирование специфичного религиозного культа, одной из главных богинь которого считается Есит (греч. Исида). Создательница лечебной магии, покровительница детей, она воплощала материнство и одухотворенную природу. Лекарственные средства, получившие имя этой богини, упоминаются в трудах древнеримского врача Галена. Сын Есит, бог Гор, также имел отношение к врачеванию, получив медицинские знания от матери. Он изображался в образе человека с головой сокола. Усири (греч. Осирис), супруг и брат Есит, потомок бога солнца Ра, представлял загробный мир, покровительствовал земледельцам и мертвым. Усири считался богом умирающей и воскресающей природы, дарившим плодородие египетской земле или лишавшим его. Он предстает на рисунках в виде ожившей мумии.

Первым главой египетского пантеона являлся Инпу (греч. Анубис) — бог бальзамирования, создатель и мастер мумификации, сделавший первую в Египте мумию из тела Усири. Покровитель мертвых, некрополей, погребальных обрядов, Инпу изображался в облике волка, шакала или человека с головой шакала. Бог Джехути (греч. Тот) имел отношение к медицине в качестве создателя письменности. По легенде, он придумал религиозные обряды, траволечение и составил самый первый медицинский текст. Непосредственной богиней врачевания египтяне считали могущественную Сохмет, которая изображалась в виде женщины с львиной головой. Покровительница рожениц богиня Тауэрт представала перед почитателями беременной самкой бегемота. Египтяне верили в то, что миниатюрные фигурки этой богини, лежащие рядом с младенцем, защищают его от болезни и смерти.

Главной религиозной традицией Египта являлся заупокойный культ, не имеющий аналогов в мире. Отношение к мертвым стало основой древней культуры, своеобразным ключом к разгадке многих тайн древних обитателей долины Нила. Прекрасно сохранившиеся мумии стали доказательством физической победы человека над разрушительной силой смерти. Считая потустороннюю жизнь продолжением земного существования, египтяне подняли искусство сохранения мертвого тела на недосягаемую высоту. Вначале умершего хоронили без предварительной обработки, но в песчаных могильниках тело отлично сохранялось благодаря отсутствию влаги.

Популярная история медицины

Предполагаемая мумия Нефертити, супруги фараона Аменхотепа IV


Постепенно обряд захоронения совершенствовался; появились укрепленные гробницы, богатый погребальный инвентарь. В период Древнего царства (XXVIII–XXVI века до н. э.) тело умершего предохраняли от разложения искусственным путем, обматывая тканью, пропитанной специальной жидкостью. Позже из него стали вынимать внутренности, обрабатывая тело веществом, называемым нечерит, или природной содой (натроном). К сожалению, археологи не нашли папирус с описанием процесса бальзамирования. Вероятно, свидетельства подобного рода держались в секрете, так как процедура обработки трупа считалась священным занятием.

Один из способов бальзамирования описан в «Истории» Геродота, ставшего свидетелем этого действа во время путешествия по Египту примерно в середине V века. «Тарихевты извлекают через ноздри железным крючком мозг, — писал знаменитый историк, — затем делают разрез в паху острым камнем и очищают всю брюшную полость от внутренностей. Вычистив и промыв ее пальмовым вином, мастера вновь прочищают ее растертыми благовониями. Наконец наполняют чрево чистой растертой миррой, кассией и прочими благовониями, не используя ладана, и зашивают. После этого тело на 70 дней кладут в натровый щелок. По истечении срока, обмыв тело, обвивают его повязкой из разрезанного на ленты виссонного полотна и намазывают камедью (аналог клея). После этого родственники берут тело назад, изготавливают деревянный саркофаг в виде человеческой фигуры и помещают туда покойника…»

Не смея противоречить отцу истории, современные ученые составили собственное мнение о мумификации по некоторым магическим текстам. Например, из папируса Ринда стало известно, что процедура бальзамирования была намного сложнее увиденной Геродотом. Длительный ритуал напоминал спектакль с сюжетом, заимствованным из сказаний об Осирисе. Руководил работами жрец, имевший титул хери сешет («тот, кто над тайной»), игравший роль Анубиса. Обязательным персонажем постановки был херихеб («тот, кто над свитком»), жрец, читавший молитву. Уту-жрецы выполняли другие функции — такие, как пеленание и подготовка необходимого инструмента. Линию разреза брюшной полости метил жрец, именуемый писцом. Другой человек изображал коварного Сетха — убийцу Осириса. С помощью кремневого ножа он делал вскрытие, а затем его с позором изгоняли из помещения. Согласно некоторым источникам, процесс бальзамирования длился 70 дней, из которых больше половины уходило на высушивание тела. Период между смертью и погребением или же смертью и возрождением соотносился с циклом Сириуса, священной звезды Исиды, которая исчезала с небосвода якобы затем, чтобы вновь появиться через 70 дней.

На 15 — 16-й день после смерти покойника укладывали на каменное или деревянное ложе и обрабатывали содой. Хорошо высушенное тело вновь обрабатывалось, в этот раз с использованием душистых масел. Применение смол и ароматических веществ, помимо получения приятного запаха, имело целью уничтожение трупных червей. Впоследствии медики анатомических театров использовали терпентинное масло или иные бальзамические жидкости. Череп заливали смолой; труп заворачивали в тонкую ткань. Лицо умершего тщательно гримировали, придавая ему «живой» вид свинцовым блеском, растительными красками, окисью меди и цветными глинами.

Фараонам лицо покрывали золотой или серебряной маской, часто инкрустированной драгоценными камнями. Освященному процессом бальзамирования телу присваивался титул «сах». Готовая мумия походила на Осириса, словно отождествляя собой возрожденного бога. Иногда в глазницы вставлялись искусственные глаза, изготовленные из стекла или драгоценных камней. Маски менее состоятельных покойников обычно изготавливались из папируса и ткани, склеенных в несколько слоев и покрытых позолоченным штуком (искусственный мрамор из полированного гипса).

Извлеченные из тела внутренности укладывались отдельно в четыре сосуда, называемые канопами. В гробнице Хетепхерес I, матери фараона Хуфу (XXVI век до н. э.), обнаружены своеобразные канопы. В алебастровом ящике с четырьмя отделениями были сложены все внутренности царицы, кроме сердца, которое традиционно оставляли в теле. Вначале плоские крышки каноп позже украшались портретами покойника, изготавливались в виде изображения сыновей Гора, духов-хранителей умершего (человека, шакала, сокола и павиана).

В эпоху Нового царства (XV–X века до н. э.) внутренности заворачивали в отдельные полотна, помещая каждую часть тела в крошечные ящики, вкладываемые в канопы. Тело обматывали длинными кусками льняного полотна. Ткань предварительно разрезали на полосы шириной 10–15 см, длиной иногда до 100 м. Полотном фиксировали положение головы, закрепляли нижнюю часть лица. Отдельными отрезами обматывали пальцы, а также половой орган у мужчин, закреплявшийся в стоячем положении. На каждый слой ткани укладывали амулеты, фаянсовые бусы или ювелирные украшения. В Лувре и Каирском музее представлены папирусы с текстами, которые некогда произносились над телом во время пеленания. Эти документы свидетельствуют о том, что заключительная часть бальзамирования представляла собой сложный ритуал.

Торжество заупокойного культа не мешало египтянам оставаться трудолюбивыми и оптимистичными. Хотя почти с самого рождения каждый житель долины Нила готовился к загробной жизни, по словам российского востоковеда В. В. Струве (1889–1965), он «готовился к тому, чтобы не умереть, несмотря на смерть». Близкое знакомство с внутренними органами человека не сделало египтян основоположниками современной анатомии, но несомненно, что в медицине они достигли высочайшего мастерства.

В середине II тысячелетия до н. э. уже была обрисована структура человеческого организма с указанием сердца, мозга, мышц, кровеносной системы, почек, кишечника. Однако древние патологоанатомы не подвергли органы более тщательному изучению, возможно, по причине, связанной с религиозными убеждениями. Практика бальзамирования определила познания в области химии. Доказано, что современное слово «химия» имеет восточные корни, происходя от самого раннего названия Египта — Кхемет.

Человека усвоившего определенный объем знаний, в том числе и медиков, называли «рех хету», что в переводе означает «знающий вещи». Деятельность древнеегипетских врачей регулировалась строгими правилами, позволявшими медику снять с себя ответственность за ошибку. Однако в случае нарушения предписанной этики он жестко наказывался, вплоть до лишения жизни.

Популярная история медицины

Статуя фараона Джосера


В «Истории» Геродота отмечена четкая специализация местных лекарей: «Врачебное искусство разделено у них таким образом, что каждый врачеватель излечивает только одну болезнь. Поэтому везде у них полно врачей; одни лечат глаза, другие — голову, третьи — зубы, четвертые желудок, пятые — внутренние болезни».

Имхотеп (XXVIII век до н. э.) — самый первый медик, о котором сохранились исторические свидетельства. Имя верховного сановника фараона Джосера с древнеегипетского языка переводится как «находящийся в довольстве». Наряду с должностью начальника строительства гробницы в Саккаре, он пользовался славой великого мудреца и мага. Все звания Имхотепа перечислены на статуе Джосера в поминальном храме пирамиды.

Автор первого в истории Египта литературного труда «Поучения Имхотепа», гениальный зодчий, врач, философ, позднее он был обожествлен как покровитель врачевания, высоко почитавшийся в Мемфисе, древнем городе на границе Верхнего и Нижнего Египта. В качестве бога-целителя греки отождествляли Имхотепа с Асклепием. В античных рукописях упоминается храм в Мемфисе, куда люди прибывали издалека в надежде избавиться от недуга. Паломники молились перед статуей Имхотепа, приносили жертву и проводили ночь в храме. Считалось, что бог может излечить только спящего человека.

Во времена Нового царства подготовка медиков велась в храмовых школах, где молодых людей обучали врачеванию только после того, как они осваивали письмо. Высшие учебные заведения, расположенные в крупных городах страны — в Гелиополе, Саисе, Александрии, назывались домами жизни. Наряду с математикой, астрономией, ваянием, архитектурой, ученики постигали различные методы целительства, в том числе и магические. Будущие лекари изучали папирусы, переписывая их много раз, овладевали искусством каллиграфии, занимались риторикой. Дома жизни также служили библиотеками; многие из знаменитых трактатов фактически являлись копиями, переписанными многими поколениями учеников.

Эмпирический опыт народной медицины Древнего Египта можно представить по дошедшим до нашего времени папирусам, самым древним из которых является свиток из Кахуна, датированный 1850 годом до н. э. Текст документа содержит разделы о родовспоможении, методах определения пола неродившегося младенца. Автор дает 34 рецепта по излечиванию домашних животных. Рациональные и магические приемы врачевания представлены в папирусах из Рамессумы, созданных одновременно со свитками из Кахуна. Здесь говорится об уходе за новорожденными, о контрацепции и методах прогностики беременности.

В наиболее интересном из сохранившихся медицинских документов, так называемом папирусе Смита (1550 год до н. э.), описано 48 случаев травматических повреждений костей черепа, мозга, ключиц, шейных позвонков, предплечья, грудной клетки, позвоночного столба. Болезни условно разделены на три группы:

— «страдание, которое я буду лечить»;

— «страдание, которое я попытаюсь облегчить»;

— «страдание, которое неисцелимо».

Если говорить современным медицинским языком, автор рукописи предложил классификацию травм головы в зависимости от прогноза: благоприятного, сомнительного или безнадежного. Этика древнеегипетского врача требовала прямо сообщать пациенту о степени тяжести его состояния: «Скажешь ты тому, у кого зияющая рана на голове: „Эту болезнь я смогу вылечить“». В первом и втором случаях автор трактата советовал медику немедленно начать терапию: «После того как ты зашьешь ему рану, в первый день положи на нее свежее мясо и не бинтуй ее. Заботься о нем до тех пор, пока пройдет время его болезни. Лечи рану жиром, медом, корпией, пока больной не поправится». В качестве примера безнадежного случая в папирусе описано повреждение мозга, наступившее в результате падения человека с большой высоты. Голова больного ушла в плечи, позвоночник сломан в нескольких местах, позвонки вдавлены один в другой. Немедленно наступивший паралич конечностей, сопровождавшийся потерей слуха, по мнению автора текста, несовместим с жизнью.

Популярная история медицины

Папирус Смита


В папирусе Смита впервые упомянут иероглиф, обозначающий мозг, движение которого в открытой ране сравнивается с кипящей медью. Египтяне первыми заметили, что повреждение мозга отражается на состоянии различных частей тела, вызывая, например, паралич конечностей. Древнеегипетские тексты не содержат указания на оперативное вмешательство. Все же при полном отсутствии информации о хирургическом лечении травм головы в гробницах были обнаружены трепанированные мумии.

При лечении переломов к качестве шин приспосабливались деревянные лубки и тугое бинтование поврежденной конечности полотном, пропитанным смолой. Одним из немногих видов оперативного вмешательства было ритуальное обрезание. Из рисунков на стенах гробниц можно узнать подробности процедуры кастрации евнухов. Интересно, что для обозначения понятия «пациент» в Древнем Египте использовали слово «херидес», в переводе звучащее как «тот, кто под ножом». Употребляя это понятие в широком смысле, медики называли так страдающих от туберкулеза, кишечных паразитов или укушенных змеей, словом, тех, кто не нуждался в скальпеле хирурга. Избегал применения ножа и «тот, кто заботился о зубах».

Древнеегипетская стоматология предусматривала только консервативное лечение, объясняя кариес проделками червя, якобы растущего в зубе. Заклинание от зубной боли представлено в древнем восточном манускрипте:

…Протоки сотворили болота,

Болота червя сотворили.

Отправился червь к Шамашу, плача,

Перед богом Эа текут его слезы,

«Что ты выделишь мне в пропитанье?

Что ты выделишь мне для сосанья»?

«Спелые фиги и сок абрикоса».

«На что мне спелые фиги и сок абрикоса?

Среди зубов позволь мне поселиться,

Сделай челюсть моим жилищем.

Кровь из зуба сосать я буду,

Буду глодать я корни зуба».

Не зная хирургических приемов лечения зубов и десен, египетские врачи ограничивались снятием острой боли. К больному месту прикладывали специальные пасты или растворы, лишь устраняя воспаление, что мало способствовало оздоровлению полости рта. На территории Северной Африки нередки находки челюстей с зубами, почти выпавшими из десен. Обнаружено много кариозных зубов, видимо, ставших причиной тяжелого воспалительного процесса. В стране фараонов были широко распространены воспаления надкостницы, приводившие к деформации челюсти. По словам известного египтолога М. А. Раффера, «человек умирал без облегчения, которое могло быть результатом простой операции». Правители также не являлись исключением. Отпуская огромное количество золота на посмертные украшения, они умирали с разрушенными зубами, хотя техника пломбирования была известна людям в гораздо более древние времена. Единственным свидетельством использования золота в египетской стоматологии стала находка челюсти, где два нижних зуба соединялись между собой тонкой проволокой из драгоценного металла.

Для приготовления лечебных снадобий египетские медики использовали природные компоненты в равной мере растительного, животного или минерального происхождения. Богатая флора долины Нила позволяла составлять многокомпонентные лекарства. Широко использовались такие популярные сейчас растения, как лук, гранат, алоэ, виноград и папирус. Среди минеральных веществ часто употреблялись глина, свинец, железо, сурьма, сера и сода. Части тела животных или продукты их жизнедеятельности входили, например, в состав лекарства от слепоты: смесь бычьей печени и меда. Средство для «умерщвления червей», или, попросту, избавления от глистов, эффективно действовало при условии тщательного перетирания косточек финика, растения дисарт и соединения этой смеси со сладким пивом. Врач советовал пациенту все компоненты «сварить, смешать и выпить», успокаивая словами: «Выйдет тотчас». Пиво на севере Африки издавна служило не только тонизирующим напитком, но и основой для приготовления микстур.

Более 900 рецептов изложены в «Книге приготовления лекарств для всех частей тела», представленной в папирусе Эберса (1550 год до н. э.). На 108 склеенных листах общей длиной более 20 м описаны методы лечения заболеваний желудочно-кишечного тракта, легких, уха, суставов, а также косметические средства. Здесь предложены магические заклинания от зубной боли и болезни глаз.

В папирусе Эберса настойчиво советуется сопровождать заклинаниями принятие всякого лечебного средства. Обращения к духам и богам необходимо «произносить четко и повторять часто, как только возможно, прикладывая лекарство к больным членам для того, чтобы уничтожить поразившее их страдание». Далее автор приводит пример такого заклинания: «…Исида, освободившая Озириса, избавившая Гора от злонамеренных деяний его брата Сета, убившего своего отца Озириса, о Исида, великая богиня заклинаний, освободи и меня от всего злого, от боли и злоумышленных действий, освободи меня от бога и богинь страданий, от смерти, от того, что проникало в меня…»

Составитель рукописи выразил собственную точку зрения по поводу роли сердца и сосудов в жизни человека: «Начало тайн врача — есть знание хода сердца, от которого идут сосуды ко всем членам, ибо всякий врачеватель, всякий жрец богини Сохмет, всякий заклинатель, касаясь головы, затылка, рук, ладони, ног, — везде касается сердца: от него направлены сосуды к каждому члену». Египетские целители эпохи Нового царства уже могли определять болезнь по пульсу, отмечая его в различных точках тела. Дальнейшее совершенствование этого метода произошло в Китае, хотя на Востоке имели представление о пульсовой диагностике еще в III тысячелетии до н. э.

Популярная история медицины

Женщина, варящая пиво. Статуэтка 2800 года до н. э.


Способы эмпирического врачевания, сходные с вышеназванными, изложены в папирусе Хёрста, датированном также 1550 годом до н. э. Кроме того, из этой рукописи можно составить представление о нейтрализации укусов ядовитых змей и древнем костоправстве. Современных педиатров, возможно, заинтересовали бы методы лечения детских недугов, описанные в папирусе Бругша (1450 год до н. э.). Более поздние свитки, например Лондонский папирус № 10059, Берлинский папирус № 3038 и Лейденский папирус, содержали в себе перечень методик, известных из ранних медицинских текстов.

В Египте причину заболевания редко относили к таким естественным явлениям, как неправильное питание, глисты или влияние климата. Гораздо чаще медики объясняли недуг действием таинственных сил. В таком случае они поступали подобно первобытным знахарям: изгоняли злой дух горькими лекарствами, выкрикивали магические заклинания, шептали их над больным местом. В соответствии с утверждением автора папируса Эберса эффективными средствами в борьбе со злой силой являются порубленный на мелкие части мышиный хвост, выделения из ушей свиньи, экскременты и моча некоторых животных. Однако современные ученые отдают египтянам пальму первенства в уходе от магического лечения.

Начиная с эпохи Нового царства медицина составляла национальную гордость, оставаясь на высоком уровне вплоть до расцвета врачебного искусства в Элладе.

Популярная история медицины

Царская чета: Рахотеп и Нофет. Скульптура 2700 года до н. э.


Египет по праву считается родиной косметики. Не только царицам, но и простым горожанкам были доступны средства для разглаживания морщин, удаления родимых пятен, изменения оттенка кожи, усиления роста волос. Египтянки еще в древности пользовались декоративной косметикой. С рисунков на стенах гробниц на современников смотрят прекрасные, с удивительным разрезом глаза. Эффектную глубину взгляду придавала подводка сурьмой. Мази, краски для лица и волос, отбеливающие кремы, тушь для глаз, благовонные масла для смягчения кожи хранились в специальных емкостях с начертанными рецептами. Аналог теней для век, зеленая паста, приготовленная из сурьмы и малахита, служила защитой от палящего солнца, причем ею пользовались как женщины, так и мужчины.

В целях предупреждения вшивости египтяне коротко стригли волосы или брили голову. По будням они носили парики, состоящие из туго переплетенных косичек. Длинные искусственные локоны надевались в торжественных случаях, но они служили одновременно украшением и головным убором. Гигиена в Древнем Египте считалась делом государственной важности. Знакомые с опустошительными эпидемиями жители долины Нила тщательно заботились о чистоте своего тела и жилища. «Моются они два раза в день и два раза в ночь, — восхищенно отмечал Геродот. — Пьют только из медных сосудов, которые моют ежедневно. Платье носят полотняное, всегда свежевымытое, и это составляет для них предмет большой заботы. Обрезают себя ради чистоты, предпочитая быть опрятными, нежели красивыми… Свинью египтяне считают нечистым животным. И если кто-нибудь коснется свиней, то сразу же идет к реке и в одежде, которая на нем, погружается в воду». В районе верхнего течения Нила жители страдали от насекомых, особенно от комаров. Дома в этой части страны предусматривали отдельные спальные помещения, располагавшиеся в высоких башнях, со всех сторон продуваемых ветром. Ко времени посещения Геродота египетские медицинские школы принимали на обучение состоятельных иностранцев. Такая практика была выгодна не только с экономической стороны. Возвращаясь на родину, воспитанники распространяли знания в других государствах Древнего мира. Нередки были случаи, когда иноземные ученики оставались в Египте навсегда, как произошло с Герофилом Халкидонским.

Популярная история медицины

Деревянная емкость для косметической мази. XIV–XIII века до н. э.


К началу III столетия до н. э. мировая наука сосредоточилась в нескольких крупных центрах, ведущее место среди которых занимала Александрия. Особого расцвета город достиг при Птолемеях, основавших знаменитый Александрийский мусейон (греч. museion — «храм муз»). Более пяти веков главный центр древней науки объединял в себе академию, высшую школу и пансион, где ученые жили на полном царском обеспечении, плодотворно занимаясь исследованиями в различных областях знаний. При мусейоне находилось самое крупное в то время хранилище рукописей; к началу новой эры там находилось около 700 тысяч свитков. Кроме библиотеки, имелись обсерватория, зоологический сад, анатомический театр. В разное время в Александрийском мусейоне работали Евклид, Архимед, Эразистрат и Зенодот, первым возглавивший хранилище рукописей.

Анатом и хирург Герофил Халкидонский (335–280 годы до н. э.) родился в эллинской Вифинии (историческая область на территории современной Турции), но большую часть жизни провел в Александрии. Будучи внуком Аристотеля, учеником философа Хрисиппа и знаменитого доктора Праксагора, он оставил потомкам большое наследие, включавшее в себя труды по всем разделам медицины, в том числе по офтальмологии, кардиологии и акушерству.

Герофил первым отважился проводить систематические вскрытия трупов человека в целях изучения анатомии. В сочинении «Анатомия» им описаны строение желудочно-кишечного тракта, морфология оболочек головного мозга, основные черты строения различных частей сердечно-сосудистой системы. Проводя вскрытия, Герофил открыл синусный сток, где сходятся все каналы (синусы) затылочной части головы. Его заслугой признается описание грудного протока, хотя без упоминаний назначения этого органа. Ученый также оставил самые точные для своего времени описания мужских и женских половых органов.

Популярная история медицины

Египтянин в парике


В труде «О глазах» Герофил рассказал о стекловидном теле, оболочках глаза и сетчатке. Однако наиболее известен трактат «О пульсе», где определена частота пульса взрослого человека, указано диагностическое значение этого параметра. Наблюдая за пульсом во время сокращения и расслабления сердца, Герофил делал медицинские заключения, определяя ритм пульсации крови в артериях, сравнивал разные виды пульса с музыкальными ритмами. Именно он описал легочную артерию и присвоил названия легочным венам, сохранившиеся до наших дней. О месте и времени смерти Герофила ничего не известно, а его величайшие открытия были забыты на долгие века.

Имя Герофила часто упоминают вместе с именем его преемника Эрасистрата из Иулиса (300–240 годы до н. э.), практиковавшего анатомические исследования путем вивисекции — вскрытия тел живых людей. Ученик известных медиков Хрисиппа и Метрадора, он родился на острове Кеос, был врачом царя Селевка I Никатора, а затем жил и работал в Александрии. В то время Птолемеи отменили запрет на изучение анатомии путем вскрытия человеческого тела. Наряду с изучением трупов, разрешалось производить живосечения на преступниках, приговоренных к смертной казни. Предоставленным для вивисекции людям вначале вскрывали брюшную полость, затем разрезали диафрагму, после чего человек умирал. Дальнейшее анатомирование производилось уже на мертвом теле: раскрывалась грудная клетка и обследовались внутренние органы. Садистские опыты, потрясавшие античных историков своей беспощадностью, привели к открытию такого множества новых функций человеческого организма, что в греческом языке не оказалось подходящих слов для их обозначения.

Популярная история медицины

Инструменты древнеегипетского хирурга


Эрасистрат подробно описал желудочки и оболочки мозга, разделил нервы на чувствительные и двигательные. Он считал мозг центром, где располагается душевная пневма, движущаяся по нервам. Центром жизненной пневмы называлось сердце, а желудочки и мозжечок — вместилищем души. Александрийский анатом первым описал лимфатические сосуды брыжейки (складка брюшины), вторично открытые в 1622 году. Особенно тщательно изучил строение сердца и его клапанов: греческим медикам уже нечего было добавить к работе предшественника. Теория связи нервов, вен и артерий весьма близко подходила к открытию циркуляции крови. Однако ее логическому завершению помешала идея о наличии в артериях воздуха. Ошибочную точку зрения Эрасистрата поддержал древнеримский врач Гален (129–201 годы), а правильное мнение было высказано только в XIX веке.

Преемник Герофила отрицал учение о доминировании соков в организме, отдав предпочтение твердым частицам. По его представлению, живой организм состоит из множества неделимых частиц, продвигающихся по каналам в определенном направлении. Причиной многих болезней является нарушение этого движения вследствие плохой работы желудка, закупорки просвета сосудов и их переполнения. Подобное происходит при воспалении легких: кровь заходит в артерии, становясь причиной воспламенения пневмы. Основываясь на собственных идеях, Эрасистрат ставил целью лечения устранение опасного застоя. Основными его назначениями были строгая диета, рвотные и потогонные микстуры, массаж, физические упражнения, обливания холодной водой. Аутопсия (вскрытие трупа) умерших от водянки позволила установить отвердение печени как итог этой болезни. По наблюдениям Эрасистрата, следствием укуса змеи было отравление организма, приводящее к нарушению работы печени и толстого кишечника.

В Александрии, безусловно, существовало негативное отношение к бесчеловечным методам Герофила и Эрасистрата. Не признавая их учеными, горожане резко протестовали против жестоких экспериментов, производившихся в анатомическом театре; после Эрасистрата многие врачи долго не решались вскрывать ни живых, ни мертвых. В 273 году Александрийский мусейон был ликвидирован по приказу римского императора Аврелиана, но медицинская школа эллинского Египта сохраняла лидирующие позиции вплоть до византийской эпохи.

Месопотамия

Развитие культуры в Месопотамии определялось синтезом знаний аккадов и шумеров — исконных обитателей Двуречья. Аккады дали миру знаменитое письмо: клинопись на глиняных табличках, благодаря которой потомки смогли составить представление о богатых традициях древней цивилизации. Шумеры создали мощное государство, где поощрялись искусства, науки, процветали ремесла. Самые первые документы медицинского содержания, относящиеся к Месопотамии III тысячелетия до н. э., были составлены на шумерском языке. Через несколько веков этот язык утратил актуальность. Считаясь мертвым, он предназначался только для ученых текстов, но в школах его изучали вплоть до начала нашей эры.

Светские школы в Двуречье назывались «э-дубба» — «дом табличек». В процессе подготовки профессиональных писцов здесь преподавали право, философию, математику, педагогику, литературу, давали религиозные представления. Процветая до XVII до н. э., «дома табличек» сыграли огромную роль в формировании естественно-научных знаний Месопотамии. Впоследствии укрепилась традиция индивидуального обучения. Медицинские тайны передавались от учителя к ученику, не выходя из узкого круга посвященных: «Дай знающему показать свои секреты магических знаний; непосвященный да не увидит их. Что касается сына, которому ты покровительствуешь, то заставь его поклясться именем бога… затем расскажи ему все».

Первые клинописные таблички, начертанные врачами Шумера, относятся к началу II тысячелетия. Целитель города Ниппур представил потомкам 15 рецептов лекарственных средств, не указав, в каких случаях препараты следует применять. Вероятно, к тому времени объем знаний был уже достаточно велик, поэтому многие сведения передавались устно. На небольшой табличке врач записывал только конкретные данные, которые не мог удержать в памяти. Первые медицинские свидетельства, найденные на территории Двуречья, подтвердили догадки о том, что медики Шумера практиковали на основе рационального опыта, не признавая магических методов.

Элементы лечебной магии встречались в более поздних глиняных табличках, где врачи называли себя «асу» (от шум. a-zu, аккад. au — «ведающий водой»). В заклинаниях разных народов вода играла ключевую роль, являясь священной частью бога Эа, главного среди нескольких богов-целителей. Однако нет никаких доказательств того, что деятельность шумерских целителей прямо касалась религии. Лечебный эффект большинства средств не вызывает сомнений. Например, клизмы использовались для уменьшения воспалений, массаж — для снятия желудочных болей, при некоторых заболеваниях рекомендовался отдых, уделялось значительное внимание правильному питанию. При простудных заболеваниях прописывались горячие и холодные компрессы, припарки.

По сохранившимся свидетельствам, жители Шумера страдали душевными расстройствами, болезнями желудочно-кишечного тракта, глаз, желчного пузыря, сердца, имели костные заболевания. Глиняные тексты ассиро-вавилонского периода содержали гораздо больше информации о признаках и характере течения болезни. Со свойственной каждому медику педантичностью древние целители подробно излагали симптомы: «грудь полна жидкости», «желудок полон кислоты», «губы пораженного сведены, глаза закрываются, рот скован и он не может говорить». Пациенты асу страдали желудочной коликой, изжогой, метеоризмом, поносом; испытывали боль в мышцах, глазах; имели разного рода опухоли; жаловались на потерю аппетита и общую слабость.

В отсутствие заклинаний и заговоров врачи предписывали больным вполне материальные лекарства, изготовленные из растений, минералов или продуктов животного происхождения. Из местной флоры в медицине применялись тимьян, горчица, иглы пихты и сосны, плоды сливового дерева, фиги, груши, ивы. Среди минералов считались полезными соль, нефть, природная асфальтовая смола. У животных медики брали молоко, шерсть, внутренние органы (у мышей, водяных змей), панцирь (у черепах). Часто использовалась смесь компонентов различного происхождения. Так, в рецепте, условно поставленном под № 12, сказано: «Просеять и перемешать растолченный панцирь черепахи, побеги растения нага, соль и горчицу. Омыть больное место крепким пивом и горячей водой; растереть больное место приготовленным составом, после чего натереть растительным маслом и обложить растертыми в порошок иглами пихты».

Шумерские тексты начала II тысячелетия представляют ценные сведения о правилах врачевания и состоянии медицины в государстве того времени. Во всех табличках вместе с рецептом кратко перечисляются симптомы заболевания, подробно описаны признаки туберкулеза. Печень считалась местом расположения «жизненного начала». Хотя далеко не все недуги объяснялись действием злых сил, лечение включало в себя некоторый элемент мистики, подчиняясь определенным правилам. Так, врачам не разрешалось посещать пациента 7-го, 14-го, 21-го и 28-го числа каждого месяца.

Подобно всем свободным гражданам Шумера, каждый медик имел собственную печать — своеобразный профессиональный паспорт. Документ представлял собой небольшой каменный цилиндр, часто украшенный резьбой. Отверстие на продольной оси позволяло продевать в него шнурок и носить на шее. При использовании цилиндр прокатывался по влажной глине, оставляя на табличке четкий оттиск. До наших дней сохранилась печать врача Ур-лугаль-эдинне из города Лагаш, отнесенная к XXIV веку до н. э. На ней изображен сам доктор, примитивные хирургические инструменты и сосуды для приготовления микстур.

Во всех городах Шумера строго соблюдались гигиенические нормы, выработанные на рациональной основе народных традиций. Жители Древней Месопотамии не пользовались грязной посудой, ограничивали себя в некоторых видах пищи, обращались к богам только после умывания. Более жесткие требования предъявлялись к служителям культа. Перед статуей всевышнего жрец представал чисто вымытым и выбритым от головы до пят, что одновременно было хорошей профилактикой вшивости. Принадлежность к храму обязывала одеваться в дорогие льняные одежды, в то время как горожане носили более доступное шерстяное платье.

Гигиенические предписания для жрецов также неукоснительно соблюдались правителями. Если царь случайно касался нечистого подданного, то владыке требовалось немедленно отправиться в баню, предварительно отдав приказ вымыть дворец и прилегающую к нему часть города. После наведения чистоты, на радость беднякам, совершался обряд жертвоприношения, являвшийся для них единственной возможностью отведать мяса.

Санитарное состояние шумерских, а позже и ассиро-вавилонских городов не отличалось совершенством: в отсутствие сточных систем нечистоты выливались прямо на улицы. Единственное гидротехническое сооружение существовало в Ассирии. Воздвигнутый на арочных мостах водопровод длиной 48 км имел сильный уклон; вода подавалась из искусственного водохранилища через канал, законченный в 691 году до н. э. Территорию Месопотамии не обошли стороной массовые заразные болезни. В конце II тысячелетия государства Двуречья сильно пострадали от эпидемии чумы, о чем поведано в «Эпосе об Эрре». Природные и искусственные водоемы уже в древности были настолько грязны, что на всей территории Месопотамии стало традицией не пить сырую воду. Взрослые и дети утоляли жажду пивом и другими вареными напитками.

В начале II тысячелетия в результате политических преобразований в Месопотамии возникла ассиро-вавилонская цивилизация. Врачи здесь составляли особый социальный слой, отличный не только от жрецов, но также от ветеринаров и хирургов, занимавших более низкое положение. В связи с развитием религиозных представлений рациональная практика Шумера постепенно сменилась культовым врачеванием. Государственная идеология преобразованной Месопотамии носила религиозный характер. Верования определяли устройство семьи, общины, собственности, укрепляли царскую власть. Лечение также осуществлялось под покровительством многочисленных богов, возглавляемыми могущественной триадой: богом неба Ану, повелителем земли и воздуха Энлиль, владыкой Мирового океана Эа.

Владея тайной воды, носитель знаний, обладатель высшей мудрости Эа считался покровителем медиков. Таким образом, врачи являлись одновременно и служителями культа этого бога; на рисунках они изображались в виде рыбы. Непременными атрибутами лекарей были кувшин с водой и ритуальный сосуд с углями, предназначавшийся для сжигания благовоний.

С Энлилем отождествлялся бог Мардук, покровитель Вавилона и верховное божество вавилонского пантеона. В аккадской мифологии бог мудрости Набу, покровитель писцов и искусства письма, почитался в пригородах Вавилона. Он считался сыном Мардука и Зерпанитум. Как создатель таблиц судеб, Набу стал космическим божеством, культ которого прослеживался до I тысячелетия, когда его культ почти вытеснился почитанием Мардука.

Непосредственное отношение к медицине имела другая триада богов: Шамаш, Иштар и Син — соответственно боги солнца, утренней звезды и луны. По преданию, изображение Иштар исцеляло больного, чем в 1350-х годах до н. э. пользовался фараон Аменхотеп I V, поклонявшийся статуе Иштар Ниневийской.

Инфекционными заболеваниями и лихорадками управлял бог подземного мира Нергал. В хорошем настроении он не позволял «выползать заразе» из своей вотчины, но, прогневанный людьми, насылал опустошительные эпидемии. Самой любимой вавилонянами богиней была покровительница врачевания Гула («великая»), познавшая науку исцеления от верховной триады.

К середине II тысячелетия в Двуречье сложились две формы медицинской деятельности, представленные врачевателями-эмпириками асу и заклинателями ашипу. Гармоничное сосуществование различных методов лечения имело место более 12 веков, пока медицина не склонилась в магическую сторону. Столь же резко были разделены взгляды на причину недуга:

— нарушения социальных предписаний; то есть человек заболевал, например, прервав пост, коснувшись замужней женщины или жрицы;

— влияние сил природы и образа жизни: плохая погода неправильное питание, безделье, купание в грязной реке;

— кара богов или «объятия Нергала», «дуновение злой силы», «рука всевышнего».

В соответствии с принадлежностью к той или иной категории целители определяли методы лечения и тактику поведения с больным.

Связывая недуг с естественными причинами, асу назначал пациенту необходимые лекарства, причем никогда не отказывался от борьбы за его жизнь в случае неутешительного диагноза. В одном из текстов сказано, что «…болезнь не может быть успокоена повязками и жало смерти не может быть вырвано, если врач не узнает ее существа». Прогнозы в устах асу звучали, как правило, жизнеутверждающе: «ты выздоровеешь», «я могу тебя вылечить». Если медик ощущал свое бессилие перед незнакомой болезнью, он «не протягивал руку помощи», то есть даже не начинал лечение. Лекари эмпирического направления считались большими знатоками местной флоры и фауны, часто сохраняя свои знания в тайне. На некоторых клинописных табличках рецепты зашифрованы настолько искусно, что их не смогли разгадать даже наши современники.

Врачеватели Месопотамии собственноручно собирали сырье, сортировали, хранили, варили снадобья на воде, меду, пиве, жире или уксусе. Подобно египетским, их микстуры и порошки состояли из множества компонентов. Вавилонские лекари использовали огромное количество трав, минералов или продуктов, полученных от животных. Из растений брались почти все части, включая корни и семена. Часто употреблялись культурные растения: лук, чеснок, салат-латук, огурцы, горох, листья и плоды фиников. Широкий спектр продуктов животного происхождения включал в себя воск, мед, кровь, экскременты, топленое масло, рыбий жир, раковины моллюсков, кожу козла и овцы. Заменяя ткань, кожа использовалась как перевязочный материал. Лекарственные средства наружного и внутреннего применения имели вид микстур, мазей, порошков, таблеток, свечей и тампонов. Основная цель асу состояла в облегчении страданий, поэтому все усилия направлялись на то, чтобы остановить лихорадку, снять отек, понизить температуру тела, «успокоить выступающие сосуды конечностей».

В отличие от асу медик-ашипу «заставлял болезнь уйти» только магическими средствами. Связывая причину недомогания с влиянием определенного божества, он старался вступить в диалог с небесной силой и умолить его простить пациента. Считалось, что злая богиня Ламашту бродит ночами по улицам города, насылая на детей лихорадку. Бог Пазузу насылает тошноту и головную боль. Диагноз ашипу чаще всего был мрачным. «Ты протянешь недолго и умрешь», «ты не выздоровеешь», «болезнь не покинет тебя» — так говорил заклинатель больному, отбивая у него веру в благополучный исход лечения. Делая убийственный вывод о скорой смерти, ашипу даже не приступал к врачеванию и уходил, оставляя человека без помощи.

Основным средством лекаря-мага было чтение заклинаний. Посредством таинственного ритуала он воздействовал на психику больного, одновременно не избегая назначения материальных лекарств. В настоящее время похожие методы используются в психотерапии, хотя и без религиозной подоплеки. «Если припадки вызваны рукой призрака, привяжи пять лекарств к полоске из кожи ягненка и оберни ее вокруг шеи больного, и он будет чувствовать себя лучше», — записано в одной из 40 клинописных табличек, обнаруженных в хранилище рукописей царя Ашшурбанипала. Последний из великих царей Ассирии правил в 668–627 годах до н. э. Правление Ашшурбанипала ознаменовалось созданием в Ниневии (столица Ассирии) первой систематической библиотеки, единственной тогда на Ближнем Востоке.

Набор лекарственных средств ашипу был намного беднее, чем у его коллег асу, но репутация медика от этого не страдала. В случае смерти больного заклинатель мог сослаться на волю бога. В свою очередь асу относил врачебную ошибку только на свой счет и постепенно сдавал позиции, несмотря на высокую эффективность методик.

Врачи ассиро-вавилонской цивилизации не знали хирургического средства лечения зубов, подобно египтянам, только помогая страдавшим уменьшить боль. Человеку предлагались анестезирующие пасты, составленные на основе белены. В дупло разрушенного зуба закладывались лечебные мастики из трав. Кроме того, доктора-ашипу предлагали такие рецепты: «Растолки траву шалфей и смешай ее с маслом. Трижды скажи заклинание и положи на зуб. Боль пройдет…»

Популярная история медицины

Ашшурбанипал совершает жертвенное возлияние на мертвых львов


Самым именитым лекарем Месопотамии считается храмовый врачеватель из Ниппура по имени Мукаллим, практиковавший в XIV веке до н. э. Будучи приверженцем эмпирической медицины, он успешно исцелял травмы, язвы и лихорадки, справлялся с двусторонним воспалением легких. В одном из глиняных писем сообщается о ходе лечения царевны Этирту, заразившейся пневмонией и успешно выздоровевшей под присмотром Мукаллима. Этот документ позволяет сделать вывод о том, что храмы служили своеобразным стационаром, где больные получали врачебную помощь и необходимый уход.

В Месопотамии не отказывали в лечении даже рабам. «Два взрослых раба свалились в колодец. У одного сломана ключица, второй разбил голову. Пусть господин напишет, чтобы выдали масла для втирания, дабы дать им поправиться», — обращался Мукаллим к главе храма. Знаменитый медик не признавал магических средств, не шептал заклинания. Вместе с помощником, служившим в храме на должности аптекаря, он собственноручно изготавливал мази, порошки, микстуры. Заказывая травы для лекарств, требовал точного исполнения рецептуры, зная, что в противном случае снадобье утрачивало целебную силу.

В Вавилоне медицинская деятельность строго регулировалась законом. В своде царя Хаммурапи, правившего в 1792–1750 годах до н. э., перечислены вознаграждения лекарям и определены суровые наказания за ошибочное лечение. Так, если врач успешно делал надрез бронзовым ножом в области глаза, то пациент обязывался заплатить ему 10 сиклей серебром, а раб — всего 2 сикля. Сломанная кость или больной сустав оценивались немного ниже: 3–5 сиклей в зависимости от социального положения больного. В годы царствования Хаммурапи 5 сиклей серебром хватало одной семье на питание в течение года.

Высокая плата за лечение определялась тяжким грузом ответственности медика, которого наказывали по обычаю талион (от лат. talio — «возмездие»). Если вследствие неудачной операции пациент терял зрение, то медик лишался рук. Членовредительство отменялось, если пациентом был раб; в этом случае слепого раба просто заменяли зрячим. Под фразой «надрез бронзовым ножом» подразумевалось оперативное вмешательство при абсцессе (от лат. abscessus — «гнойник, нарыв»). Такой способ лечения, с учетом использования примитивных инструментов, был связан с большим риском повреждения глаза, сосудов, нервов. В законах Хаммурапи не случайно имеется оговорка о том, кто именно выступал в качестве пациента: человек, раб человека или животное. Наряду с различием в оплате, существовала разница в степени ответственности медика.

Животные использовались в медицине Месопотамии как объект для экспериментов. Вследствие запрета на вскрытия вавилоняне плохо знали внутреннее строение организма. Анатомирование разрешалось только на жертвенных животных, что давало общее представление лишь о крупных органах: желудке, почках, печени, сердце, кишечнике.

В глиняных табличках упоминается о деятельности древних ветеринаров, именовавшихся мунаишу. Аккадско-шумерское сочетание слов muna isu и a-zu ansu буквально означает «целители скота» и «врачеватели ослов». Однако практика вавилонских ветеринаров не ограничивалась лечением животных. Им доверялась кастрация евнухов, предназначенных для службы в царских гаремах. Впоследствии эту операцию стали производить специалисты, не имевшие медицинской подготовки.

По религиозным соображениям, в Вавилоне запрещалось производить кесарево сечение. С целью спасения ребенка рассечение живота делали после смерти матери. Акушерством занимались только женщины, но их не считали врачами. Единственное упоминание о женщине-медике встречается в шумерских текстах, а в Вавилонском царстве была врачевательница, лечившая глаза.

Свободная практика не была у лекарей столь популярна, как служение правителю. Высокий статус придворного врачевателя дополнялся широким кругом обязанностей и щедрым жалованьем. Он следил за здоровьем царя и членов его семейства, врачевал в гареме, куда, кроме медика, не допускался ни один мужчина. Наиболее способные целители колесили по всему Востоку, поочередно обслуживая правителей различных государств. Простой городской асу не пользовался уважением в отличие от дворцового лекаря. Его скромное положение даже не сравнивалось с авторитетом ашипу. В последние годы существования царства (539 год считается концом Вавилонского государства) при правителях служили только маги.

Несмотря на то, что месопотамское врачевание ценилось ниже египетского, о чем не раз упоминал Геродот, общая культура Двуречья оказала огромное влияние на последующие цивилизации. Вместе с клинописью по странам Азии распространились ценные медицинские знания, многие из которых не потеряли своей актуальности в современном мире.

Индия

История неповторимой культуры, сложившейся в III тысячелетии на полуострове Индостан, по времени и пространству разделяется на три периода:

— хараппская цивилизация, существовавшая в XXX–XX веках до н. э. в долине реки Инд;

— арийская цивилизация (ведийский период), имевшая место долине реки Ганг в XX–X веках до н. э.;

— расцвет традиционной культуры (классический период), начавшийся во второй половине II тысячелетия.

Как видно, начало формирования индийского врачевания относится к глубокой древности. В то время, когда территорию Евразии населяли воинственные племена варваров, свободные граждане Хараппа строили кирпичные дома, изготавливали прекрасную керамику, владели тайнами сложного письма, которое наши современники не могут расшифровать с помощью высоких технологий. По уровню культурного развития Индия бронзового века намного превзошла современные ей цивилизации. При отсутствии письменных свидетельств о состоянии медицины в поселениях Хараппского государства можно судить по санитарному состоянию городов. Прямые улицы, ориентированные по сторонам света, колодцы, бани, бассейны, водостоки и канализация говорят о строгом гигиеническом контроле, неизменном на протяжении многих веков.

Одним из крупнейших городов Древней Индии является Мохенджо-Даро («холм мертвых»), где жили около 100 тысяч человек. Наряду с мастерскими, кирпичными складами и платформами для помола зерна, в городе имелась купальня. Центром этого уникального сооружения являлся бассейн, вероятно, использовавшийся в гигиенических и культовых целях. Покрытое битумом многоуровневое дно сохраняло водонепроницаемость более 4000 лет. Купальщики спускались в бассейн по двум лестницам, оставаясь на верхней площадке, если не умели плавать. Вода поступала через систему трубопроводов, предусматривающую непрерывный слив и наполнение. Для совершения ритуальных омовений предназначались комнаты, расположенные по периметру бассейна. Две паровые бани нагревались горячим воздухом и также служили для совершения религиозных обрядов.

Не менее совершенным санитарно-техническим сооружением являлись хараппские колодцы. Ямы выкладывали обожженным кирпичом, а помещения, где располагались водозаборы, были аккуратно вымощены. Многоэтажные дома достигали порой 8-метровой высоты, но не имели окон. В каждом жилище строилась отдельная купальня, представлявшая собой небольшое квадратное помещение с наклонным полом, также вымощенным кирпичом. Тщательно пригнанные камни препятствовали просачиванию воды, а ее слив обеспечивал водосток в углу комнаты.

Впоследствии поведение индийца в частной и общественной жизни регламентировалось предписаниями, собранными в «Законах Ману». Написанная от имени мифологического прародителя человеческого рода, эта книга включала в себя советы по гигиене, проверенные на практике в течение нескольких тысячелетий. «Не следует есть пищу больных, — поучал легендарный Ману, — ни такую, в которой оказались волосы или насекомые, не тронутую ногой, ни поклеванную птицей. Надо удалять далеко от дома экскременты, мочу, воду, использованную для омовения ног, остатки пищи. Утром надо одеться, искупаться, почистить зубы, протереть глаза и почтить богов». В период правления династии царей Магадхи (IV–II века до н. э.) действовал запрет на выброс мусора на улицы города, определялось место сожжения трупов, наказывалось подмешивание в пищу ядов, лекарств и благовоний. В случае неустановленной причины смерти человека тело почившего подвергали осмотру, покрывали маслом для предохранения от разложения и назначали вскрытие.

Канализационная система Мохенджо-Даро являла собой образец санитарно-технического сооружения, по сложности превосходившего римский водопровод. Вода и нечистоты из каждого дома сливались в трубы, проходившие сквозь стены зданий. Каждая улица располагала отдельным каналом для нечистот, покрытым кирпичом с таким расчетом, чтобы его можно было легко сдвигать при осмотре и чистке системы. Городская канализация дополнялась отстойниками и выгребными ямами с плотно притертыми крышками.

К сожалению, впечатляющие достижения хараппских гидростроителей не стали примером для потомков. В последующих культурах уровень санитарного состояния индийских городов был значительно ниже. Впрочем, несовершенство гигиенических норм восполнилось торжеством медицинских знаний, собранных в древних трактатах — Ведах (санскр. веда — «знание»). Ведическую литературу, написанную на древнеиндийском языке, составляют теологические трактаты (брахманы и упанишады), а также сборники гимнов и жертвенных формул (Ригведа, Самаведа, Яджурведа, Атхарваведа).

С медицинской точки зрения основной интерес представляет философско-религиозное учение Аюрведа, возникшее 3000 лет назад как результат слияния культур ариев и дравидов. Знания древних народов основывались на опыте небольшой группы людей, которые называли себя вайдьями. Уединенно проживая в лесах и горах, они занимались целительством, передавая тайные знания последующим поколениям. Вайдьи утверждали, что человек — это маленькая частица Вселенной, отражающая сущность всего мироздания. Все виды энергий космоса, пять первоэлементов, все стихии и даже самые высшие силы, включая бога, присутствуют в человеке. Именно в этом проявляется связь всего земного с космосом. Понимая зависимость жителей Земли от лунных циклов, смены времен года, вайдьи знали, что каждый орган человека имеет свой аналог в растениях или животных.

Несмотря на гибель арийской цивилизации, Аюрведа успела широко распространиться на Востоке, постепенно завоевав доверие медиков всего мира. Самый известный канон древнего учения называется Дханвантари-самхита, по имени его создателя вайдьи Дханвантари. Согласно преданию, этот человек спустился на Землю для того, чтобы систематизировать и утвердить знания, накопленные предками за многие тысячелетия. Впоследствии школы Дханвантари образовали 8 направлений медицины, ставшие источником врачебной практики сначала в Персии, затем в Китае, на Тибете, в арабских странах. Европейские медики признали Аюрведу в период раннего Средневековья.

Аюрведическое знание существовало повсеместно, правда, в сильно измененном виде. Иногда его неверно называют китайской медициной, хотя доподлинно известно, что китайские целители использовали древнейший аюрведический трактат Сомараджа. В труде индийского философа подробно описаны каналы акупунктуры (иглоукалывания) и даны практические советы по многим вопросам врачевания. Акупунктура применялась еще во времена Дханвантари, так же как и гирудотерапия (лечебное применение пиявок), пластические операции и даже трансплантация органов. Подробно описанные в арийских канонах, переработанные с учетом практики, эти сведения из Китая и Тибета проникли в Европу. Модифицированную Аюрведу применял Гиппократ. Великий Авиценна указывал на то, что пользовался переводом на фарси одного из главных канонов Аюрведы. В период позднего Средневековья восточное учение утратило популярность и постепенно забылось, до середины XX века став недоступным даже для специалистов. В настоящее время в Индии, помимо европейской медицины, распространены традиционные системы Унани, Сиддха, Эмчи. Все эти школы имеют много общего с Аюрведой как в теории, так и в практике, потому что в течение многих веков между ними происходил постоянный обмен опытом.

Аюрведа, или наука жизни является частью ведической культуры, связанной с древней арийской цивилизацией. По сохранившимся манускриптам можно оценить широту мыслей и величайшую мудрость людей, проживавших в ту эпоху. Арии сознательно избегали технического развития, понимая, что такой путь не в состоянии принести ни счастья, ни удовлетворения. Возможно, именно поэтому их девизом были слова: «Жить просто и думать возвышенно». Аюрведа, как неотъемлемая часть ведической культуры, основывается на философской системе Санкхья, детально описывающей строение материального мира и его законы, ссылаясь на познания астрономии, биокосморитмологии, астрологии, ведической натуропатии (естественные методы профилактики и лечения заболеваний).

Согласно философии Санкхья, поле деятельности человека составляют эго, разум, непроявленное, ум, желание, отвращение, радость, страдание и 10 определенных чувств (индрий). Таким образом, в основе материального мира лежат 24 элемента; каждый из этих элементов, а также их взаимодействие разбираются подробно. В данной системе знаний материя изначально имеет форму энергии, которая под влиянием воли Брахмы «уплотняется» в форму вещества, создавая многообразие видимых и невидимых объектов Вселенной. Эти объекты состоят из «грубых» материальных элементов (махабхутов). Так, земля (притхви) представляет собой твердое вещество или энергию, упакованную в вещество. Вода (джала) — это принцип взаимодействия или жидкого состояния вещества. Огонь (агни) — принцип выделения энергии из вещества или плазменного состояния. Воздух (ваю) — принцип движения материи или газообразного состояния вещества. Эфир (акаша) — субстанция пространства, аналог физического вакуума.

Кроме материальных элементов, арии признавали существование более тонких составляющих, главными среди которых являются чувства (индрии), ум (манас), интеллект (буддхи) и ложное эго (аханкара). В настоящее время «тонкие» элементы не признаются частью материи. Большинство ученых считают их производными нервной системы. Теоретик арийской философии Капила Муни, рассматривая Вселенную как единый организм, устроенный подобно телу человека, вывел из этой аналогии концепцию тождества макро — и микрокосма. Каждое действие во Вселенной имеет причину и следствие; каждая точка мироздания содержит информацию обо всем мире. Все объекты космоса находятся в неразрывной связи друг с другом, а энергия, переходя из одного состояния в другое, никогда не исчезает.

В одном из разделов Аюрведы показана связь человека (микрокосма) с окружающим миром (макрокосмом): «То, что происходит наверху, то происходит и внизу». Здесь рассматриваются 3 уровня воздействия планет: физический, астрологический и магический. В физическом плане Солнце, Луна и некоторые ближние планеты воздействуют на людей через гравитационные, электромагнитные, инфракрасные и лептонные (от греч. leptos — «легкий») излучения. На астрологическом уровне космические объекты выступают в роли индикаторов человеческой психики. Воздействие планет или звезд на этом уровне происходит не напрямую, а посредством координат и орбит движения различных небесных тел. Например, когда необходимо узнать температуру, можно посмотреть на градуированный столбик ртути и узнать, сколько градусов имеет в данный момент тело. Однако собственно температуру увидеть невозможно.

На магическом уровне планета, звезда или комета рассматриваются как живые существа, с которыми человек может вступить в диалог. По арийским верованиям, различные обитатели нашего мира имеют своих представителей на других планетах и звездах. Считается, что эти космические объекты являются их физическими телами. Когда человек вступает в диалог с Землей, он общается с богиней Бхуми. Когда он говорит с Юпитером, он входит в контакт с царем полубогов Индрой. Если он общается с Сатурном, то вступает в диалог с богом законов Вселенной Дхармараджем.

Ведическая натуропатия описывает различные свойства продуктов питания, лекарственных растений и минералов применительно к возрасту, полу, типу конституции человека, относит их к месту проживания, предрасположенности к тем или иным болезням, суточным и сезонным ритмам. В одном из аюрведических канонов сказано: «Все окружающее является лекарством, нужно только распознать его и правильно использовать». Аюрведические травяные рецептуры имеют многокомпонентный состав, где каждое растение занимает свое определенное место в зависимости от желания добиться необходимого результата.

Лекарственные растения необходимо срывать сообразно космическим ритмам, то есть выбирать соответствующую лунную фазу, день и время суток. Некоторые травы можно собирать только 2–3 раза в сезон или только на восходе солнца, потому что в другое время их эффективность значительно снижается. Учитывается также характер местности. Одно и то же растение, собранное в лесу, на поляне, у озера, на холме или на болоте, будет обладать различными свойствами. Принцип действия аюрведических лекарств можно описать русской пословицей: «Вода камень точит». Они действуют мягко, постепенно, не вызывая побочных эффектов, в отличие от некоторых современных препаратов, которые подчас опаснее собственно болезни. Лекарства ариев не подавляют, а, напротив, активизируют механизм саморегуляции организма; не загоняя недуг внутрь, они обладают очищающим, тонизирующим и омолаживающим эффектом.

Аюрведическая медицина исповедует целостный подход к здоровью. Она рассматривает хронические болезни как системные недуги, возникающие в результате поражения многих органов. Согласно древним правилам, врач должен знать все разделы медицины и уметь помогать любому человеку независимо от его возраста, пола, социального положения. Ведическая натуропатия исповедует индивидуальный подход к пациенту. По Аюрведе, ни одна болезнь не может протекать одинаково у разных людей. У каждого человека должен быть один лечащий врач, подробно изучивший его проблемы и наблюдающий его в течение всей жизни. Кроме этого, аюрведический врач (вайдья) никогда не строит отношения с пациентом по авторитарному принципу. Он лишь указывает путь к исцелению, а основное должен сделать сам пациент, строго следуя предписанию врача. В арийской цивилизации врач ставил точный диагноз по методу «пяти зеркал»: измерял пульс, распознавал болезнь по глазам, обращал внимание на ауру, состояние языка, кожных покровов и слизистых, что давало полную информацию о состоянии пациента. Такой метод позволял не только диагностировать болезнь в ее клинической (острой) стадии или определить только зарождающийся недуг, но и выявить предрасположенность к тем или иным заболеваниям.

Аюрведа сравнивает врача с воином. Как воин, владеющий многими видами оружия, будет более эффективен в сражении, так и врач, обучившийся многим методам лечения, быстрее победит болезнь. Вайдьи очень хорошо знали принципы питания и образа жизни, которые необходимо назначать пациенту в соответствии с его типом конституции, возрастом, местом проживания и возможными недугами. Они владели наукой мармавидьи, включавшей в себя акупунктуру, хиропрактику (диагностику по ладони), точечный массаж и гирудотерапию. Арийский медик имел совершенные знания в лечении травами и минералами. Он был обучен элементам йоги и методам медитации; должен был вести праведный образ жизни. Аюрведа, как достаточно гибкая система, давала возможность повсеместного ее применения без ограничения времени. Об этом гласил ведический принцип передачи знания: «место — время — обстоятельства». Иначе говоря, знание не следует переносить механически; его необходимо приспособить к местным условиям.

В Аюрведе болезнь рассматривалась не только как отрицательное явление. В одном из разделов говорилось, что «болезни являются нашими учителями», то есть они не возникают сами собой, а отражают эволюционное развитие человека. В индийском трактате подробно описывались глубинные причины недугов, привязанные к психическим состояниям человека: мыслям, эмоциям и поступкам, причем с указанием на особые «болезни-друзья». Эти «добрые» недуги якобы приходят с целью избавления организма от более тяжелых заболеваний. Врач должен их распознать и «не торопиться изгнать из тела». Так, если у эпилептика развивается варикозное расширение вен, то падучая болезнь якобы переходит в менее опасную форму. Если человек сможет перенести туберкулез, то непременно избавится от бронхиальной астмы.

Помимо Аюрведы, в Древней Индии существовала традиция устной передачи знаний, позже сконцентрированная в Ригведе. Тексты ритуальных песнопений и мифологические сюжеты, собранные в этой книге, относятся к XII–X векам до н. э. Здесь описаны 3 опасных недуга: грудная болезнь, кровотечение и лепра (проказа).

Период создания Вед характеризовался склонностью к магическому врачеванию. Эмпирическое лечение тесно переплеталось с заговорами, заклинаниями, обращениями к богам, среди которых особо почитался Индра — предводитель индийского пантеона, царь богов, податель дождя, громовержец и устроитель мира. Гимны, обращенные к Индре, содержали мольбы о ниспослании военных побед, добычи, богатства, мужского потомства, силы. Его просили о защите от врагов, болезней, несчастий.

К божествам, связанным с медициной, относились также юные врачеватели — близнецы Ашвины. В Ведах они распоряжались утренней и вечерней зарей, странствуя по небу вместе с Сурьей (бог солнца) на золотой колеснице. Братья почитались как первые хирурги. Не менее могучим был покровитель охотников Рудра, владевший тайной лекарственных растений. Одурманивающий напиток сома, употреблявшийся в ритуалах жертвоприношений, назван именем бога Сома, который почитался в Индии как бог Луны. Наиболее влиятельным являлся бог огня и возрождающейся жизни с красивым именем Агни.

Основу культа арийских племен составляли жертвоприношения, всегда сопровождавшиеся сложным ритуалом. За точным исполнением обряда следили брахманы — так называли членов высшей жреческой касты. Явление брахманизма сформировалось именно из ведийской религии.

Древние арии имели представление о греховности пороков и дурного поведения: понятие «грех» осознавалось нарушением установленного порядка. Это также касалось ритуала жертвоприношения, которое являлось главной формой общения людей с богами. Церемониал ведийского жертвоприношения (яджня), исполнявшегося обычно по заказу знатной особы, был разработан до мелочей. Брахман следил за его соблюдением, взяв на себя грех возможных ошибок или «нечистоту», изредка возникающую во время принесения жертвы.

В отсутствие храмов и постоянных культовых мест церемония проходила на заранее подготовленных площадках. Особым образом укладывались кирпичи; для жертвенных возлияний и сидения богов расстилалась солома и разводился жертвенный огонь. В пламя лили сому, молоко, масло, кидали зерна, лепешки. Считалось, что все дары попадут к богам. Насытившиеся и задобренные божества должны откликнуться на призывы жрецов и спуститься с небес, приняв участие в ритуале, а затем исполнить обращенные к ним просьбы. История ариев знала кровавые жертвоприношения, в том числе человеческие, но эта практика отошла в прошлое еще до создания Вед. Вместо живого человека разрешалось приносить в жертву голову животного или человека, сделанную из глины.

Культ предка в культуре ариев состоял в регулярном ублажении дарами и совершении поминальных обрядов. «Голодные» праотцы могли вмешаться в дела живых и нанести им вред в виде опасного заболевания. Предки мыслились вечно существующими в телесной оболочке, обитающими в неопределенном месте, называвшемся высшим небом. Главой культа был Яма — первый умерший человек, который в Ригведе именуется царем. У индусов он преобразовался в бога смерти. Наличие веры в предков доказывает, что арии еще не пришли к идее перерождения, но представление о цикличности времени уже обрели. Они верили в то, что мир ежегодно возвращается в изначальное состояние хаоса, а Индра вновь его возрождает.

Мудрые арии стремились уберечь свое мировоззрение от внешних влияний. Все же сакральный текст Ригведы показывал проникновение в него элементов неарийской культуры, в частности ариев, отошедших от ведийской религии. В особенности сильно чуждое влияние в Атхарваведе, составленной в VIII–VII веках до н. э. Материал этого трактата связан с низшими слоями древнеиндийского общества и дает глубокое представление о верованиях, бытовавших в народе. Атхарваведа — сборник заговоров, заклинаний, магических формул, которые должны были защитить человека от всевозможных бед и несчастий, в том числе болезней, неудач, всякого рода порчи или козней злых духов и демонов. Здесь недуги связывались со злыми силами или расценивались как возмездие богов. Таким образом, исход лечения напрямую зависел от настроения небожителя, которого можно было задобрить щедрыми подарками в виде жертвоприношений.

Помимо огромного количества заклинаний, молитв, заговоров от разных недомоганий, в Атхарваведе отражен богатый опыт народной медицины, заключавшийся в эффективном использовании лекарственных трав. Целительное действие некоторых растений понималось как некая сила, противостоящая злым духам. Издавна за индийскими лекарями закрепилось обращение «бхишадх», что буквально означало «изгоняющий дьявола». Это имя осталось за целителями-магами на долгие времена, когда в лечении они уже не использовали заклинания, предпочитая более реальные лекарственные средства.

Окончание ведийского периода ознаменовалось расслоением индийского общества на четыре варны (сословия):

— брахманы; владели священными знаниями;

— кшатрии; являлись военной знатью, наделенной властью, и членами царских семей;

— вайшьи; представляли собой слой свободных общинников, преимущественно крестьян;

— шудры; были самой бесправной частью общества, являясь, по сути, бездомной нищетой.

Каждая варна делилась на касты и подкасты (от порт. casto — «чистый»). Сословие парий, известное под названием «неприкасаемые», занималось самой унизительной работой. Им запрещалось слушать и повторять Веды. Подобно шудрам, неприкасаемые не имели права на врачебную деятельность.

К началу I тысячелетия нашей эры в Индии уже сложилась система медицинских знаний, основанная на древних традициях и ценном эмпирическом опыте предыдущих поколений. В классический период лекари далеко отошли от иррациональных представлений о причинах заболеваний. Философские системы, лежавшие в основе новых методик, содержали в себе немало естественно-научных идей. Подготовка специалистов велась в храмовых школах или светских учебных заведениях, созданных по типу университета. Наиболее известной была школа в городе Такшашила, где постигал науки знаменитый индийский врач Дживака (VI–V века до н. э.). По легенде, он лечил самого Будду, а по достоверным данным — царя Бимбисару, правившего княжеством Магадха.

В группах обучались не более 4 человек, получавшие знания от вайдьев, которые разбирались во всех известных науках, обладая при этом высокими нравственными качествами. Профессия врача требовала от человека высокого интеллекта и крепкого здоровья. Поэтому в школы принимались юноши знатного происхождения (кшатрии или вайшьи), худощавого телосложения, с нормальной психикой, скромные и показавшие свои способности. В программу подготовки медика входило обязательное посещение больных, а также учебная хирургия, производившаяся на восковых досках, плодах и луковицах. Пробные операции считались важным элементом подготовки медика, потому как «врач, неискусно владеющий скальпелем, приходит у кровати больного в замешательство, подобно трусливому солдату, впервые попавшему в сражение».

По окончании обучения молодой лекарь знакомился с правилами врачебной деятельности, давая клятву неукоснительно их соблюдать. Кроме того, он обещал быть гуманным, справедливым с пациентами, отзываться на призыв о помощи, безотказно проявлять заботу о больных и страждущих. «Можно бояться отца, матери, друзей, наставника, он не должно чувствовать страха перед врачом. Он должен быть добрее, внимательнее к больному, нежели отец, мать, друзья и наставник», — говорилось в тексте своеобразной клятвы Гиппократа.

Врачебная этика Индии начала новой эры требовала от целителя аккуратности, скромности, огромного терпения. Профессиональные медики одевались в белое надушенное платье, коротко стригли бороду, следили за чистотой ногтей, не употребляли спиртные напитки. Они всегда носили с собой палку и зонтик, но самое главное — «избегали болтовни». «Ни о чем, что происходит в доме больного человека, не следует говорить никому, кто, пользуясь полученными знаниями, мог бы повредить больному или другому» — эта предостерегающая фраза приведена в трактате «Чарака-самхита», являющемся памятником аюрведической письменности, а также источником ценных сведений по медицине.

Созданная на рубеже I–II веков «Чарака-самхита» содержит более 600 рецептов и рекомендаций относительно лечения внутренних болезней, ран головы, рук и ног. Здесь немало сведений по психиатрии, педиатрии; приведены способы приготовления эликсиров молодости и средств, повышающих потенцию у мужчин.

Популярная история медицины

Индийский метод ринопластики


Другим важным источником знаний является труд знаменитого индийского медика Сушруты, воспитанника университета в Бенаресе. Трактат «Сушрута-самхита» датируется IV веком и целиком посвящен оперативному лечению. В книге описано около 300 операций, представлено 120 хирургических инструментов и 650 способов приготовления лекарств. Автор сочинения назвал хирургию «лучшей из всех медицинских наук, драгоценным произведением неба, верным источником славы». Соблюдая требования чистоты, индийские мастера оперативного лечения смело и ловко вскрывали живое человеческое тело, отличаясь превосходным владением инструментами. Скальпели изготовлялись опытными кузнецами из специального металла, известного еще с доисторических времен. Остро наточенные ножи хирурга хранились в деревянных ящичках; их остроту проверяли, разрезая волос, подброшенный вверх.

В процессе операции использовались пинцеты, зеркала, зонды, катетеры, шприцы, скарификаторы, костные щипцы, иглы, пилы. Вместо современного скальпеля применялись ланцеты с обоюдоострым лезвием. Кровотечение останавливалось с помощью золы и холода, давящей повязки и горячей воды. В качестве перевязочного материала служили полоски кожи, древесной коры. Бинты из льняной, шелковой и шерстяной ткани пропитывались растопленным жиром.

Из сохранившихся документов известно, что в древности проводились ампутации конечностей, вскрытие брюшной полости. Индийские хирурги дробили камни в почках, лечили грыжу и виртуозно проводили пластические операции. Искусство восстановления утраченной красоты, в частности способ ринопластики (от греч. rhinos — «нос»), позже у Сушруты переняли английские хирурги. Европейцы не сочли противоестественным ввести в свою практику индийский метод, разработанный еще в древности: для формирования будущего носа изо лба или щеки вырезался кожный лоскут на сосудистой ножке. Ринопластика с древнейших времен производилась кастой гончаров. Такие операции были довольно частыми, поскольку отрезание носа служило местью или наказанием за супружескую измену.

В Древней Индии анатомирование не запрещалось законом, но находилось на столь же низком уровне, что и ранние познания о внутреннем строении организма. Вскрытие трупов проводилось в университетах: мертвое тело обмывали и погружали в проточную воду на 7 дней. В настоящее время этот прием называется мацерацией (от лат. macero — «размягчение»). В процессе вымачивания происходит растворение межклеточного вещества и, как результат, разъединение клеток в тканях. Исследованию подвергались мышцы, нервы, сосуды, кости. Индийские медики ошибочно считали центром жизни пупок, от которого начинаются все остальные органы, несущие кровь, воду и слизь. Помимо органических жидкостей, различались головной и спинной мозг.

После анатомических исследований Сушруты стали известны 7 перепонок, 500 мускулов, 900 связок, 90 сухожилий, 107 суставов, 40 основных сосудов и 700 второстепенных ответвлений, 24 нерва, 300 костей, включая зубы и хрящи. Последние делились на плоские, круглые и длинные. Согласно «Сушрута-самхите», воспаление может проходить 3 стадии: незначительная болезненность; стреляющая боль, припухлость, жар; уменьшение отека и выделение гноя. Диагноз оглашался после подробного расспроса пациента о его самочувствии и исследования температуры тела, анализа цвета кожи и языка. Медики прислушивались к голосу больного и шумам в легких, осматривали полость рта, горло. Повреждение зон ладони, подошвы и паха считалось опасным для жизни человека. Открытием в области урологии стало описание так называемого сахарного мочеизнурения, которое Сушрута определял по вкусу мочи.

Одной из первых в мире попыток прививания оспы стал метод, описанный в сочинении Дханвантари: «Возьми ланцетом оспенную материю с вымени коровы либо с руки уже оперированного человека, сделай прокол на руке другого человека, а когда гной войдет в кровообращение — обнаружится лихорадка». Результатом этой процедуры была оспа в легкой форме, определявшая дальнейшую невосприимчивость человека к серьезному заболеванию. Почти неизменившаяся с древности методика вакцинации получила распространение в Европе только в конце XVIII века.

Поразительное мастерство врача при осуществлении глазной операции определяло успех в удалении катаракты. Хрусталик считался органом, сохраняющим «вечный огонь». Помутнение его влекло за собой затухание внутреннего пламени, оттого восстановление жизненной силы больного зависело от мастерства хирурга.

Жители Индии намного раньше европейцев поняли необходимость заботы о больных, стариках, калеках. Страдальцев и немощных принимали в богадельнях, действующих при буддийских храмах. Помещения, аналогичные больничным палатам, назывались дхармашала; первые упоминания о них относятся к 260–230 годам до н. э. Правители династии в государстве Гуптов (IV–V века) стали инициаторами строительства специальных зданий, где находили пристанище калеки, сироты, вдовы, дети и больные. Несчастные оставались в этих домах до тех пор, пока не менялись печальные обстоятельства их жизни.

Становление больничного дела проходили параллельно с делением традиционной медицины на множество школ. Врачевание в Индии всегда переплеталось с религией и философией, что относилось ко всем направлениям, включая светскую медицину.

Одним из самых древнейших видов медицины является йога, объединившая в единое учение философию, мораль, этику и систему асан — упражнений. Приверженцы йоги разделяют методику овладения своими знаниями на два уровня: физический (хатха-йога) и духовный (раджа-йога). В современном мире йога стала необычайно популярной; ею занимаются не только больные, но и здоровые. Древнюю систему изучают в научно-исследовательских центрах, многие элементы йоги используются в терапевтической практике.

Родоначальниками медицинской школы Унани тибб невольно стали греческие философы и ученые: в ее основе лежат принципы и теории медицины античной Греции, развитые Гиппократом и Галеном. В то время, когда города Центральной Азии подверглись нападению Чингисхана и Тамерлана, многие врачи и ученые были вынуждены покинуть родные края и перебраться в соседние страны, например в Индию, чтобы продолжить свои научно-исследовательские изыскания. Столица Индии Дели управлялась в те времена султаном Алладином Кхилджи (1296–1321 годы), сумевшим наладить хорошие отношения между Дели и Багдадом. В итоге известные арабские врачи (унани) перебирались в Индию, в результате этого постепенно сложилась популярная медицинская школа, получившая название Унани тибб. Культура Индии, ее традиции, климат и география сильно отличаются от арабских, поэтому естественно, что арабская медицина претерпела некоторые изменения. В основе адаптированной системы заложены принципы древнегреческой теории о четырех темпераментах и четырех основных элементах. Строение и состав физического тела, а также лекарств основываются на следующих явлениях:

— элементы (аркан);

— темпераменты (мизадж);

— нравы, душевные настрои (акхлат);

— органы (аза);

— жизненный дух или дыхание (арва);

— энергия (кува);

— действие (афа-ал).

Органы и дух совместно создают энергию (кава), которая является причиной физиологических процессов (афа-ал), происходящих в теле человека. Чрезвычайно важное в медицине унани понятие темперамента лежит в основе диагностики, определения необходимого метода лечения и назначения лекарств. В системе унани выделяется 4 конституции, регулирующие и определяющие функции человеческого организма: флегма (балгам), кровь (кхун), желтая желчь (сафра) и черная желчь (сауда). Все конституции находятся в теле пропорционально, а любое нарушение их равновесия приводит к появлению недуга, разрушению организма и смерти. Их производство и обновление осуществляется в процессе пищеварения и обмена веществ.

Другая медицинская система, получившая название Сиддха, именуется санскритским словом, означающим «совершенство». Люди, достигшие духовного идеала, соответственно именовались сиддхами. В древние времена в Южной Индии было много святых, достигших больших высот в науке или искусстве. Культурные традиции различных областей Индии настолько сильно связаны между собой, что довольно трудно провести границу между Аюрведой и системой медицины, развитой святыми (сиддхами) южных районов Индии. Многие из ключевых принципов Аюрведы и Сиддхи совпадают, но последняя внесла бесценный вклад в развитие мировой фармацевтики.

Согласно индийским поверьям, впервые о системе Сиддха бог Шива поведал своей супруге Парвати, а она передала ее своему потомку, божественному быку Нанди. Все будущие сиддхи узнали об учении от быка. Второе название этой медицинской школы — «шайва». Основание школы Сиддха уходит корнями в тамильскую цивилизацию, которая всегда была уникальной и достаточно обособленной. Тамилы некогда обитали на севере острова Шри-Ланка. Тамильский язык своим происхождением обязан святому Агастье; по легенде, ему же приписывают создание оригинальных способов целительства.

Сиддхи придерживаются философской концепции, согласно которой Вселенная состоит из материи и энергии — шивы и шакти. Материя, неспособная существовать без энергии, делится на 5 частей, получивших название мунн, нир, тхи, вайю и акаша, что соответствует аюрведической теории о пяти элементах.

Созерцательной стороной школы Сиддха является соответствие терапии философским концепциям. Любое направление врачевания имеет целью лечение и профилактику болезней, а сиддхи прежде всего заботятся об обретении бессмертия. Помимо деления на растительные, животные, металлические и минеральные лекарства, Сиддха предполагает деление лекарств по 6 категориям:

— лекарства, растворяющиеся в воде и легко испаряющиеся при нагревании. В современной трактовке это неорганические соединения, которые быстро растворяются в воде либо превращаются в газ при горении;

— лекарства, не растворяющиеся в воде, но испаряющиеся при нагревании, то есть нерастворимые неорганические соединения, разлагающиеся на составные элементы (газы) при сильном нагревании;

— вещества, которые не растворяются в воде, но легко испаряются при нагревании. Они имеют химический состав, сходный с предыдущей группой, но обладают иным действием;

— нерастворимые в воде металлы и сплавы, расплавляющиеся при нагревании и застывающие при охлаждении;

— вещества, которые при нагревании превращаются в мелкие кристаллы или аморфные порошки: ртуть и сплавы; соединения, содержащие ртуть и мышьяк;

— вещества, нерастворимые в воде и быстро сгорающие в пламени (сера).

Лекарства, приготовленные из веществ двух последних категорий, сильно отличаются по действию от средств, составленных из веществ, относящихся к первым четырем группам. Врачи-сиддхи знают, что такие препараты могут гореть или испаряться при нагревании.

Система тибетской медицины под оригинальным названием Эмчи распространена среди народностей, исповедующих буддизм. Имея древнее происхождение, она до настоящего времени практикуется в горных районах Северной Индии, где преобладает тибетская культура. До распространения буддизма основополагающим верованием на Тибете была религия Бон. Ее появление относится к тем временам, когда жизнь человека находилась в опасности из-за царствовавших в Тибете духов и множества могучих природных сил. Считается, что первый учитель Бон пришел с неба, для того чтобы обучить людей противостоять этим силам и управлять ими. Вероятно, отсюда исходят первые медицинские знания.

Популярная история медицины

Жрец культа Бон


Управление природой требует от священников Бон отождествления с богом, что достигается страшными масками и гипнотическими ритуалами. Вводя себя в транс, жрецы получают мистические знания, якобы позволяющие осознать и подчинить себе весь окружающий мир, всех людей и познать самого себя. Церемония требует от жреца огромной энергии; кроме того, в обряд входят кровавые жертвоприношения. Такие акции, как наведение порчи через куклу, волосы или обрывки платья, походят на методы шаманов. Несмотря на внешне дикие ритуалы, священники Бон имеют некоторые знания в медицине, иногда с успехом их применяя.

Обитатели Тибета использовали систему медицины, во многом подверженную влиянию Аюрведы. После насаждения буддизма воздействие резко усилилось. В тибетской медицине применяются многие аюрведические лекарства, а в качестве оригинальных методик — высокогорные растения как основные компоненты снадобий.

Тибетской традицией предусматривается четкая классификация знаний. Все религиозные и светские тексты, имеющие общее название «Видья-стхана» делятся на 10 категорий. Из них можно выделить пять основных дисциплин: технология, медицина, грамматика, логика, религия. Другие предметы, например поэзия, метрика, лексика, драматическое искусство, астрология, считаются второстепенными. Связь между Индией и Тибетом имеет глубокие корни. Некоторые историки утверждают, что первым правителем Тибета был индус, потомок царя Бимбисары. Официальный контакт между двумя странами установился ко времени правления царя Сронбтзанг-ган-по. В это время в Тибет были приглашены многие известные ученые, в том числе и врачи. В XI веке тибетский правитель Е-сес-од послал группу тибетских ученых монахов в Индию для изучения священных писаний, а также пригласил в Тибет брахманов во главе со знаменитым Атиса Дипанкарой. В период с XII по XIV век множество аюрведических текстов было переведено с санскрита на тибетский язык.

Популярная история медицины

Учителя школ тибетской медицины


Несмотря на то, что Аюрведа оказала на традиционную тибетскую медицину огромное влияние, в некоторых областях Эмчи намного опережает ведический трактат. Например, у тибетских народов покойника принято разрезать на куски и бросать на съедение хищникам. Это позволяло детально изучить строение человеческого организма. В Аюрведе подобная практика не приветствовалась. Методики измерения пульса и исследование мочи у тибетских монахов настолько совершенны, что в вопросе обследования и диагностики Аюрведа, возможно, заимствована у тибетских врачей.

Все же индийские тексты расширили спектр тибетских лекарственных средств, подав идею создания субстанций растительного или животного происхождения, полученных из местной флоры и фауны.

В Средневековье практикующие медики имели поддержку со стороны и правителей Тибета, и религиозных деятелей, что давало возможность открывать большое количество медицинских школ с высоким уровнем преподавания. В такие центры медицины, как Чог-пори и Meнчи-кханг, съезжались ламы из Монголии, Бурятии, Японии и Китая.

Популярная история медицины

Занятия в школе тибетского монастыря

Китай

Происхождение китайской медицины уходит корнями в глубокую древность, во времена, когда мифологический земледелец Шэнь нун составил первый травник с описанием 100 лечебных средств. Именно он считается изобретателем техники акупунктуры. Самый древний китайский медицинский труд, великий трактат «Хуанди Нэй цзин» («Канон врачевания желтого предка»), приписывается легендарному герою Хуанди. Будучи одним из главных персонажей китайской мифологии, он научил людей мастерить орудия труда, делать оружие, телеги, лодки, прокладывать дороги и добывать металлы. Хуанди иначе называли Желтым государем, считая его первым правителем страны. История государства и, соответственно, развитие китайской медицины приблизительно разделены на два длительных периода:

— царский; длился с XVIII до III века до н. э; отмечен преобладанием устной традиции передачи знаний;

— династический; продолжался с III до н. э. до III века; характеризовался успехами правления династии Хань, когда уже существовала письменность, а медицинские знания записывались и сохранялись надолго.

В династический период были написаны многие медицинские труды, в том числе «Хуанди Нэй цзин» (III век до н. э.), состоящий из 18 книг. Хотя это сочинение, составленное в форме диалога, приписывают одному автору, более достоверно мнение о коллективном написании трактата, вобравшего в себя замечательные идеи и опыт врачей различных эпох.

Основой теории врачевания послужило натурфилософское учение о пяти стихиях (у шин): воде, металле, огне, земле и дереве, определяющих появление всего живого на Земле, в том числе человека. Все у шин рождены от борьбы женского (инь) и мужского (ян) начал, сотворившихся от изначальной материи (тайцзи). В нарушении равновесия или утрате гармонии между инь и ян философы Древнего Китая видели основную причину всякого недуга.

Согласно стихийно-материалистическим воззрениям, у шин попадают в организм человека с пищей. В желудке они лишь подготавливаются к перевариванию, превращаясь в хилус при прохождении через кишечную систему. Далее эта субстанция продвигается по каналам к печени, проникает в сердце и, наконец, преобразуется в кровь. В отличие от современных представлений в Древнем Китае считали начальную кровь неподвижным холодным веществом. После обогащения воздухом из легких она светлеет, начинает двигаться, становится легкой и горячей. В обновленном виде кровь поступает ко всем органам тела.

Популярная история медицины

Взаимодействие у шин


В условиях запрета на вскрытия китайцы имели довольно туманные представления о физиологии. Однако они располагали глубокими познаниями в области кровообращения. Вершиной научной мысли в Древнем мире являлось учение о пульсе, играющем основную роль в диагностике: «Посмотришь вперед, оглянешься назад — все идет от пульса. Он есть внутренняя сущность всех частей тела, самое тонкое выражение внутреннего духа». Его измеряли в 9 точках, каждый раз используя три надавливания, различных по силе. Китайцы описали 28 характеристик пульса, 10 среди которых назвали основными: поверхностный, глубокий, редкий, частый, тонкий, чрезмерный, свободный, вязкий, напряженный, постепенный. Пульс различался в зависимости от течения болезни, телосложения, возраста, пола человека, а также определялся временем года и суток.

Исходным положением пульсовой концепции являлась философская идея о круговом движении крови, представленная в трактате «Хуанди Нэй цзин»: «Сосуды сообщаются между собой по кругу. В нем нет начала и конца. Кровь в сосудах циркулирует непрерывно и кругообразно, а сердце управляет кровью». Подтверждение этой идеи имелось в трудах английского медика У. Гарвея (1578–1657), доказавшего непрерывность кровообращения.

Диагностика в Древнем Китае рассматривалась как следствие детального метода обследования больного. Вначале медик проверял состояние кожи, а затем «заглядывал в естественные окна» пациента: рот, уши, ноздри, глаза. Следом прослушивал внутренние шумы, определял запах, ощупывал тело. В завершение осмотра врач определял пульс и расспрашивал человека о симптомах. Процедуру столь тщательного обследования впервые ввел в практику знаменитый китайский целитель Цинь Юэжэнь, живший в XI веке до н. э. Исторические документы того времени представляют множество примеров удачного врачевания самого медика и его учеников. Они использовали акупунктуру, прижигание, различные виды массажа, не отрицая эффективного действия лекарственных препаратов. Кроме того, в целях профилактики или общего оздоровления рекомендовались водные процедуры, солнечные ванны, гимнастика.

Популярная история медицины

Древняя модель человека с обозначением точек для иглоукалывания


Традиционная китайская медицина долгое время оставалась явлением, имевшим место в пределах одной страны. Окутанная тайнами цивилизация существовала в условиях полной изоляции от остальных народов. Быть может, именно обособленность сыграла положительную роль в формировании и сохранении самобытной культуры, частью которой была медицина. Характерной особенностью китайского целительства, гордостью и излюбленным приемом каждого врача стала практика чжэнь-цзю — сочетание акупунктуры и прижигания, а также их раздельное применение.

Техника иглоукалывания начала распространяться с восточной части Китая, но когда именно она возникла, вероятно, не скажет ни один житель этой страны. Уходя корнями в глубокую древность, акупунктура стала итогом длительных наблюдений за реагированием организма на внешние раздражители. Заметив, что мелкие повреждения кожи, например ссадины или порезы, часто приводят к исцелению от серьезных недугов, медики сделали вывод о наличии на теле жизненных точек. На практике это заключение использовалось следующим образом: нажатием на ямку верхней губы приводился в чувство человек, потерявший сознание; сон быстро наступал при раздражении оснований первого и второго пальцев руки. Методом иглоукалывания успешно исцелялись болезни суставов, крови, женские и мужские недомогания, проводилось обезболивание во время операций.

Эффективная методика иглоукалывания детально изложена в трактате «Хуанди Нэй цзин». Авторы раздела «Лин шу» («Чудесные точки») описали 295 жизненных точек, очертив 12 основных каналов их расположения, рекомендовали различные виды игл. Обобщенное и дополненное учение о чжэнь-цзю в III веке представил врач Хуанг фу Ми. Его фундаментальный труд объединил в себе все известные знания в этой области и оставался главным пособием по акупунктуре вплоть до XI столетия. Однако задолго до опубликования этого сочинения метод иглоукалывания успешно применялся в Европе.

Популярная история медицины

Хуанг фу Ми


Первые иглы для акупунктуры изготавливались из камня. Напоминая иглу шприца, они имели тонкое отверстие, необходимое для свободного прохождения ян. Перед созданием металлических инструментов иглы производились из подручного материала: кремния, яшмы, кости и даже бамбука. Эволюция в области иглоукалывания не завершилась до настоящего времени, хотя медикам доступно великое множество специальных игл, изготовленных из платины, золота, серебра, нержавеющей стали. Игла с наконечником служит для поверхностных уколов; тупая — для постукивания и давления. Венозную пункцию удобно делать острой граненой иглой; саблеобразной — удалять гной; круглая острая игла мгновенно проникает в кожу. Чаще всего применяется длинная (до 20 см) нитевидная игла: ею прокалывают толстые мышцы.

Популярная история медицины

Набор игл для акупунктуры


Личные медики правителей династии Цин (1644–1911 годы) держали иглы в специальных футлярах из красного дерева. Необходимую герметичность обеспечивала завинчивающаяся крышка. Разнообразные иглы для удобства снабжались миниатюрными деревянными ручками. Лечебный эффект усиливался посредством сочетания приемов акупунктуры и прижигания. Тепловое воздействие на определенные точки производилось зажженными пучками сухих листьев. Самым подходящим растением для этих целей считалась трава мокса, которая в России известна как обыкновенная полынь. Существовало несколько методов прижигания. Помимо непосредственного контакта с телом, медики делали непрямое прижигание, когда между тлеющей травой и телом помещались лекарственные средства. Наиболее действенным был третий способ, основанный на усилении действия укола. Поместив иглу в нужную точку, ее оборачивали травой и поджигали.

Наряду с традиционными, рациональными методиками, китайские врачи использовали лечебную магию. Одно время популярным было учение о сигнатурах (знаках). Например, желтые цветы использовали для лечения желтухи, бобы в форме почек годились при заболеваниях почек. Соли железа применялись при анемии, мышьяк — при кожных заболеваниях, ртуть — для лечения сифилиса, серой исцеляли страдающего чесоткой. Корешки ревеня и соль употреблялись как слабительное, опий — как наркотическое средство. Главным растением, своеобразной панацеей считался женьшень, входивший в состав многих лекарств. Арсенал средств животного происхождения включал в себя печень, мускус, панты оленя, желатину, кровь, костный мозг. Древнекитайская фармакопея предвосхитила современное использование эфедрина, который в настоящее время назначается при бронхиальной астме, аллергических заболеваниях и для повышения кровяного давления. Большинство рецептов древней китайской медицины стало достоянием современной науки.

Прививки оспы через вдувание в ноздри практиковались с XII века до н. э., но вакцинация, по всей вероятности, не была собственным изобретением китайцев. С давних времен медики уделяли значительное внимание профилактике заболеваний. В «Трактате о внутреннем» имеется мудрая мысль о том, что «нужно лечить ту болезнь, которой еще нет. Применение лекарств, когда болезнь уже поразила тело человека, подобно копанию колодца во время жажды или ковке оружия во время боя. Разве это не слишком поздно?».

Великий китайский хирург Хуа То (110–208 годы) приводил в пример дверной шкворень, который не гниет, потому что всегда двигается. Постоянное движение, ограничение в питании, рациональный труд, по его словам, помогают пищеварению, заставляют кровь обращаться быстрее, а в результате человек навсегда избавляется от недугов. Хуа То прославился как искусный врачеватель ран, вывихов, переломов, опухолей. Он одним из первых смело ввел в практику методы оперативного вмешательства, для обезболивания применяя мафусан или мандрагору. Акупунктура у него ограничивалась 1–2 иглами, но положительный результат достигался быстро и почти безболезненно. Хуа То оперировал череп, грудную и брюшную полость, успешно удалял части внутренних органов, например селезенки. Заслугой китайских медиков стало изобретение шин, создание некоторых видов протезов для замены ампутированных конечностей.

Популярная история медицины

Каналы акупунктуры: слева — сердца; справа — печени


Неповторимая китайская медицина прошла длинный путь становления и развития: от культа природы до сложных философских систем — таких, как конфуцианство и даосизм, возникших еще в VI–I веках до н. э. Религиозно-натуралистические теории стали платформой для многовековых эмпирических знаний в области врачевания. Взаимосвязь философии, теории и практики в китайской медицине настолько совершенна, что неудивительна ее огромная роль в современном научном мире.

Америка до и после конкисты

Цивилизация в Новом Свете существовала задолго до прибытия европейцев. По мнению современных историков, коренное население Мексики, Центральной и Южной Америки в своем развитии прошло два этапа:

— период самобытной истории, длившийся около 30 тысяч лет;

— период упадка, начавшийся в XVI веке, когда оба континента были завоеваны европейцами.

Первые свидетельства о социальном и религиозном устройстве племен майя относятся примерно к 2000 году до н. э. Одной из самых древних считается ольмекская культура, имевшая место на территории современной Мексики. Более 4 тысячелетий назад индейцы Центральной Америки оседло жили в поселках, занимались гончарным ремеслом, уже создали иероглифическое письмо. Ольмеки строили сложные ритуальные сооружения, высекали из базальта колоссальные головы, создавали мелкие нефритовые фигурки, обычно с детскими лицами. В 1000 — 900 годах до н. э. в цивилизации майя сформировались крупные политические центры; строились гигантские храмы и дворцы; воздвигались ритуальные земляные сооружения, могильные курганы и насыпи. В ольмекской столице Ла-Венте находилась огромная арена для проведения религиозных празднеств. Астрономы достигли выдающихся успехов в искусстве владения математическими методами. Начиная с 900 года до н. э. на землях Перу существовала чавинская культура, знаменитая изделиями из драгоценных металлов.

Ко второй половине I тысячелетия до н. э. цивилизация майя достигла своего расцвета, а в первые столетия нашей эры началась стадия медленного упадка. Последней резиденцией правителей майя стал город Чичен-Ица, расположенный на полуострове Юкатан. Прекратившая свое существование в XII веке индейская столица была обнаружена археологами. Прекрасно сохранившиеся здания из камня, скульптура, настенные надписи в храме Воинов предоставили ученым ценный материал для изучения обычаев исчезнувшей цивилизации.

В 250–600 годах произошло смешение местных культур с формированием двух больших империй вокруг городов Тиауанако (религиозный центр) и Хуари (военный центр). После многочисленных вооруженных конфликтов в XIV веке были разрушены многие города майя, но под влиянием древней мексиканской культуры развилась цивилизация ацтеков, создавших высокоразвитое государство в Мексиканской долине. Новая культура известна миру своими городами и пирамидальными храмами.

Популярная история медицины

Пирамида в Чичен-Ице с культовым храмом на вершине


Столица ацтеков находилась в огромном городе Теночтитлан (в настоящее время — Мехико), построенном на острове посреди озера Тескоко. Вместо улиц в городе проложили каналы, а озеро во многих местах пересекали дамбы. Создав систему искусственного орошения, ацтеки разводили кукурузу, помидоры, тыквы, кабачки, бобы, сладкий картофель батат и садовые цветы. Все эти растения, а также дикорастущие травы применялись во врачевании. Жители государства на озере Тескоко имели собственную письменность: рисуночное письмо, или пиктографию. В форме пиктограмм велись записи в календаре и даже исторические хроники, отмечались размеры пошлин, религиозные и памятные даты. В качестве денежных знаков ацтеки использовали перья, инструмент и бобы какао.

Возможность составить представление о состоянии медицины в государстве ацтеков появилась после расшифровки пиктограмм «Пополь Вух» (об эпидемиях), «Кодекс Мальабечи» (о лечении), «Кодекс Борджиа» (ритуальный календарь), записанных в 1552 году со слов местного целителя Мартина де ла Круса. По прошествии 13 лет на свет появились записки европейских епископов и монахов под названием «Кодекс Саагуна», где упоминалось о врачевании. Ценными сведениями потомков снабдили отчеты королевских чиновников и хронистов, а также дневники завоевателя Мексики и Гватемалы, знаменитого испанского конкистадора, генерал-капитана Эрнандо Кортеса.

Государство в Андах, процветавшее в XV–XVI веках, создали коренные жители Южной Америки — инки. Дворцы, святилища, ирригационные системы, дорожная сеть в настоящее время обнаружены на всей территории горной части континента. Не владея математикой, инки строили короткие туннели в скалах, подвесные мосты. Правитель государства (инка) почитался у них наравне с богом, имея абсолютную власть, что было нетрудно, если учитывать совершенное для того времени общественное устройство. Покорив все соседние племена, инки обеспечили себе господствующее положение в регионе; жили они за счет эксплуатации рабов, рядовых общинников и ремесленников.

К моменту вторжения конкистадоров (от исп. conquistador — «завоеватель») индейцы Анд создали мощное государство Тауантинсуйу со столицей в городе Куско. Главный город империи инков был связан с самыми отдаленными районами дорогами, туннелями, мостами. Жители Куско достигли немалых успехов в горном деле, обработке металлов, астрономии, медицине и архитектуре. Сооружения инков отличались грандиозностью и высокохудожественной обработкой. Сложная письменность, узелковое письмо под названием квипа, требовала длительного обучения в особых школах.

О недугах того времени, о многочисленных способах их лечения можно узнать по скульптуре, рисункам и рельефам на керамической посуде, найденной на территории Перу, Эквадора, Чили и Боливии. Если верить художникам, инки страдали от геморроя, «заячьей губы», болезни щитовидной железы, слепоты, разного рода поражений кожи. Миниатюрная скульптура поведала об успешно проведенных ампутациях конечностей, наглядно представила последствия трепанации и процесс родов. Достижения медицины изложены в «Истории государства инков», собственноручно написанной инкой Гарсиласо де ла Вега.

До прихода европейцев аборигены Америки не имели единой медицины. Каждая цивилизация выработала собственные методы врачевания, впрочем, имевшие множество похожих приемов. Основываясь на сходных религиозных традициях, которые во многом отражали особенности развития народов этой части света, врачевание здесь достигало уровня медицины Древнего Востока. Основой культа всех индейских племен являлось почитание умерших предков. Согласно верованиям, дух умершего мог изменить судьбу человека и наказать его болезнью.

Майя молились богине деторождения Иксчель, трепетали перед образом покровителя смерти Ах-Пуч, а лихорадки, желтуху и кровавый понос относили к проделкам обезьян, в иерархии пантеона считавшихся низшими созданиями. У некоторых племен здоровьем распоряжался всесильный Маниту. Самый многочисленный сонм богов был у ацтеков. Преемники майя предоставили каждому небожителю узкий круг обязанностей, в том числе связанных с врачеванием. Бог дождя Тлалок насылал простуды, язвы, болезни суставов. Тзапотлатена знала тайны приготовления лекарственных средств. Ксипетотек портил людям кожу, ослеплял, а нежная богиня любви Ксочикетзаль могла наделить неверного любовника бубоном или кожной сыпью. Особо почиталась богиня деторождения Тласолтеотль. Инки считали главным божеством покровителя трупов Тотема Вари. Добрый бог Мамакоча почитался у них как покровитель здоровья и защитник от всяких недугов. Сын бога солнца Имайяну владел секретом лечебных трав и делился им со знахарями.

Погребениям знатных персон сопутствовали пышные ритуалы с жертвоприношениями и бальзамирование трупов. Майя и ацтеки применяли простейший способ, состоящий в высушивании трупа, когда терялась форма мягких частей.

Популярная история медицины

Храм надписей в Паленке


Более просвещенные инки знали химические методы сохранения тела, используя их для мумификации правителей и самых знатных особ. Анатомирование производилось подобно тому, как это делали египтяне: вначале вскрывалась брюшная полость, затем разрезалась диафрагма и вынимались внутренности. Мозг извлекался через большое отверстие в затылочной части черепа. Труп обрабатывался бальзамирующим веществом под названием «толу». В его состав входили древесная смола, перуанский бальзам, соли, алкалоиды (азотсодержащие соединения), ментол, танин, а также другие продукты местной флоры.

В сухих прохладных пещерах, где обычно устраивались гробницы, мумификация происходила сама собой. В южноамериканской культуре Паракас погребения устраивались в склепах, где вместе с мумией оставался богатый инвентарь.

Склепы представляли собой высокие подземные пещеры с множеством помещений. Чистый, холодный воздух высокогорных гробниц также способствовал длительному сохранению трупов. Во время религиозных праздников мумии выносили на главную площадь столицы, с тем чтобы сменить им истлевшее платье и вновь украсить драгоценностями. Резкая смена температур способствовала разложению трупа, а распространение продуктов гниения влекло за собой массовые заболевания.

Упоминания об эпидемиях встречались во многих медицинских текстах, но не всегда связывались с религиозным культом. Заразная болезнь, сопровождавшаяся приступами лихорадки, анемией, рвотой и поносом, унесла жизни многих обитателей континента. Назвав ее малярией (от исп. mal aires — «дурной воздух»), конкистадоры были недалеки от истины, указав в качестве вероятной причины недуга плохой климат.

Ацтеки имели четкие представления о строении человеческого организма. Столь совершенные познания они почерпнули, исполняя жестокий ритуал жертвоприношения, во время которого у живых людей вскрывали грудную клетку и вынимали сердце, а черепа складывали горой рядом с храмом почитаемого божества. Традициями ацтеков не предусматривалось приносить в жертву своих соплеменников. Богам отдавали пленников, захваченных во время ежегодных «отборных войн». В 1519 году пирамида перед святилищем в Теночтитлане состояла из 6 2000 черепов.

Индейцы майя практиковали ритуальные убийства крайне редко, совершая их в исключительных случаях. Однако они не менее почтительно относились к смерти, часто совершая пагубное членовредительство, чтобы задобрить разгневанное божество. Обнаруженные археологами трепанированные черепа имели большие квадратные отверстия в затылочной части. Удивительно, что после такой процедуры выживало до 60 процентов прооперированных. Это подтверждает наличие костной мозоли по краям отверстия, которое часто закрывалось золотыми пластинами. Впрочем, трепанация производилась не только в ритуальных целях. Операция вскрытия черепа помогала спасти жизнь человеку, получившему ранение в голову, приносила облегчение при воспалительном процессе в костной ткани и сифилитических язвах.

Популярная история медицины

Золотой туми индейского хирурга


В качестве хирургического инструмента инки использовали нож туми. Его изготавливали из золота, серебра, меди или обсидиана. Ручка украшалась резьбой или миниатюрной фигуркой бога. Пациенты индейских хирургов не страдали от боли. Анестезия (полная потеря чувствительности) достигалась действием растений, обладающих наркотическим свойством. Так, настой сока кактуса погружал человека в сон на несколько суток. Обезболивающие средства жителей Америки поразили европейцев, в то время не имевших представления о наркозе.

Диагностика у индейцев в равной мере основывалась на магических и естественных понятиях о причине болезни. Относя недуг к действию небесных сил, они принимали во внимание влияние природы и образ жизни самого больного. Анатомический словарь инков включал в себя около 60 терминов; майя — более 150; ацтеки обозначали органы человеческого тела, используя несколько сотен слов. Примерно такое же соотношение было в обозначении болезней и симптоматики. Инки называли 70 недугов, а майя — 200. Последние четко именовали заболевания полости рта, глотки, желудка, почек, сердца. Различали 3 вида поноса: кровавый; жидкий стул, напоминающий дизентерийный; холерный. Своеобразное обозначение имелось для туберкулеза, запора, кишечной и почечной колики, одышки, кровотечения, болезненного мочеиспускания, лихорадочных состояний. Врачеватели майя умели распознавать респираторные заболевания (насморк, воспаление носоглотки, кашель) и устранять последствия проклятия Ксочикетзаль: лекари определяли первичный шанкр, бубон и 5 форм кожных проявлений сифилиса.

Медики майя относились к жреческому сословию. Именуя себя ахмен, они хранили свои знания в тайне, передавая их только сородичам. Среди лекарей ацтеков существовало четкое разделение по специальностям. Знахари, называемые тиситль и тепатиани, занимались траволечением. Тламатки помогали роженицам. Тезок делали кровопускание. Науали ставили диагноз и определяли порядок терапии, ориентируясь на положение небесных светил. В кодексах назывались имена искусных зубоврачевателей, кровопускателей, своеобразных офтальмологов, лечивших глаза.

В то же время создатели культуры Паракас отличались особым мастерством в хирургии. Виртуозно осуществляя ампутации конечностей, они могли изготавливать протезы. В качестве шин при переломах приспосабливались перья птиц; раны закрывались пластырями из растений, обладавших заживляющими и антисептическими свойствами. Операционные швы делали иглами, изготовленными из колючек агавы или остро заточенных костей животных. Если инки и ацтеки традиционно сшивали раны нитями из волос или сизалем (волокна агавы), то представители бразильских племен знали весьма оригинальный способ. В качестве хирургических портных выступали крупные муравьи. Живые насекомые захватывали края раны мощными челюстями, таким образом сближая края разреза. После этого голову муравью отсекали, а туловище оставляли в ране, обеззараживая ее муравьиной кислотой.

Популярная история медицины

Искусственная деформация черепа


В соответствии с особыми представлениями о красоте майя и ацтеки считали, что человека украшает высокий плоский лоб, вытянутый череп и раскосые глаза. Представители высших слоев общества инкрустировали зубы полудрагоценными камнями, прокалывали носовую перегородку, мочку уха и язык. Процесс изменения формы черепа начинался с самого рождения: младенцу перетягивали голову ремнями, закрепляя с двух сторон доски. Косоглазие достигалось постоянным ношением крупной бусины, зафиксированной в области переносицы.

В «Истории государства инков» представлены почти все известные автору лекарственные растения. Включенные в состав различных снадобий травы помогали в изгнании глистов и укреплении десен. Они ускоряли заживление ран, в качестве рвотного и слабительного средства применялись для очищения желудка. Инка Гарсиласо рассказал о чудесном растении matecllu, способном за два дня растворить бельмо.

Траволечение у индейцев было тесно связано с лечебной магией. Располагая огромным арсеналом рациональных лекарственных средств, знахари считали свое искусство даром богов, обращаясь к ним за советом и поддержкой. В рукотворных садах ацтеков произрастало более 3000 целебных трав, большинство из которых остались тайной для наших современников. Высокий уровень американской фармацевтики стал открытием для испанцев: в то время в Европе не разводили аптекарских садов и огородов.

Автор «Кодекса Бадиано» представил 285 растений, обладающих целебными свойствами. Наименования и описания трав, цветов, деревьев проиллюстрированы цветными рисунками, дополнены указанием правил сбора, приготовления снадобий и рекомендациями к их использованию. Многие рецепты Мартина де ла Круса стали достоянием научной медицины. Например, во многих клиниках мира используются вытяжки из коры хинного и гуаякового деревьев, травы наркотического действия, перуанский бальзам, листья кокки.

Ценным сырьем для изготовления лекарств от сердечно-сосудистых заболеваний является ядовитая наперстянка. Однако некоторые рецепты инки решили сохранить в тайне. Известно, что в современных племенах знахари применяют травы, по своим качествам схожие с контрацептивами длительного действия. Одновременно существуют растения, способные снимать противозачаточный эффект, причем без ущерба для здоровья женщины.

Популярная история медицины

Тиситль, исцеляющая молодую женщину


До прихода конкистадоров акушерство и лечение женских заболеваний являлось искусством, достигшим уровня, сравнимого с европейским. Роды принимали женщины, уже имеющие детей. Их приглашали к молодоженам сразу же после заключения брака, для того чтобы получить нужные советы по предстоящей беременности. Тламатки давали консультации, касающиеся только будущего ребенка, а избавлением от нежелательного плода занимались другие знахарки.

С приближением родов молодая женщина в сопровождении тламатки направлялась в баню, где ей исследовали живот, определяя положение плода, исправляя его при необходимости. С началом схваток роженице помогали помыться, поили настойкой, предотвращающей разрывы; перед самыми родами давали обезболивающие и стимулирующие средства. Женщины ацтеков рожали на корточках, получая помощь двух акушерок: одна поддерживала ее сзади, а другая принимала ребенка. Кормление младенца начиналось на второй день после появления его на свет, с использованием настоек для стимуляции выработки молока. Индейцы не держали домашних животных, поэтому мать кормила дитя около 4 лет.

Даже при столь высоком уровне родовспоможения смертность женщин и детей была велика. В кодексах не встречалось упоминаний о кесаревом сечении, но в исключительных случаях проводилась операция, в настоящее время называемая эмбриотомией. При невозможности обычных родов или неправильном положении плода в целях спасения жизни женщины тламатки разрушали плод, удаляя его по частям. Умершая роженица причислялась к богам.

Высокий уровень цивилизации в индейских государствах во многом определялся культурой быта. Наряду с традиционными правилами гигиены, в племенах, а затем и в городах выработалась система, подобная больничному делу в Европе. Правители инков следили за выполнением законов, призванных помогать больным и калекам, а также защищать горожан от эпидемий. В столице действовали приюты, инфекционным больным запрещалось входить в город, инвалиды от рождения и люди, получившие тяжелые травмы, не вступали в брак.

Знаменитые паровые бани были популярны у майя и ацтеков. Здесь очищали тело и душу, освобождались от недуга, проводили ритуальные обряды, готовились к родам, мыли младенцев, делали массаж. В «Кодексе Мальабечи» дано описание темацкальи — паровой бани ацтеков. В невысоком сооружении с узким входом одна из стен выкладывалась природным камнем. После нескольких часов разогрева она обливалась водой, что обеспечивало выделение горячего пара и поддержание высокой температуры.

Популярная история медицины

Темацкальи. Иллюстрация из «Кодекса Мальабечи»


Среди приближенных правителя ацтеков был человек, отвечавший за состояние медицины. В войске работали люди, исполнявшие функции санитаров. В Теночтитлане существовали военные госпитали, где устраивались отдельные помещения для инфекционных больных, уродов и альбиносов. Воспитанные на культе красоты и здоровья индейцы старались отгородить себя от проявлений внешнего безобразия, к которому они относили альбинизм (от лат. albus — «белый»). Врожденное отсутствие пигментации кожи, волос, радужной оболочки глаз у человека или животного не могло быть понято, а потому считалось опасным.

Чистота и порядок на улицах Теночтитлана вызывали изумление испанцев. В городе с населением более 150 тысяч человек, по выражению генерала Кортеса, «не обо что было споткнуться». Чистоту обеспечивали специальные команды, сформированные для уборки улиц. Жители пользовались чистой питьевой водой, поступающей в город по каменным водостокам.

Развитие культуры и общественного строя на Американском континенте прекратилось вскоре после прихода конкистадоров. В конце XV века верховный вождь ацтеков заставил соседние племена платить ему дань. Агрессия воинственного правителя спровоцировала начало эпохи кровавых конфликтов, не прекратившихся ко времени правления императора Монтесумы I. К середине столетия культура майя прекратила существование. Вождь ацтеков не отказался от захватнических войн. В это время власть инков распространилась далеко на юг материка; позже одновременно с Куско была объявлена вторая столица — Кито.

Европейцы пришли в Америку, надеясь найти в Новом Свете несметные богатства, но не обнаружили их в ожидаемом количестве. В начале XVI века на землях индейцев расселились испанские завоеватели. В Мексике воцарился новый вождь — Эрнан Кортес, а территорию Перу завоевал Франциско Писсаро. Кортесу и Писсаро посчастливилось увидеть великие цивилизации, уничтоженные, несмотря на великолепную организацию в армии и государстве. В отличие от индейцев, воевавших стрелами и томагавками, испанцы имели огнестрельное оружие. После вторжения иноземцев многие местные жители заразились европейскими болезнями и умерли. Не привыкших к тяжелому физическому труду аборигенов заставляли работать на серебряных рудниках, в поместьях новых хозяев, обрекая их на смерть.

В 1519–1521 годах Кортес завоевывал Мексику, покоряя новые территории. Захват Америки сопровождался неслыханной жестокостью. В ряде районов были полностью истреблены индейские племена. Немногие оставшиеся в живых стали рабами и были насильственно обращены в католичество. В таких условиях, бесспорно, не могли сохраниться богатые традиции коренного населения. К сожалению, в захватнической войне было утрачено большинство медицинских знаний древних майя, инков и ацтеков. Все же уцелевшие сведения явились началом формирования некоторых сфер американской, европейской и мировой медицины.

Немаловажное значение для восстановления знаний в области врачевания имеет изучение жизни современных индейских племен. Обряды и быт племени кофанов, проживающих в верховьях Амазонки, описал колумбийский анатом, профессор Ив Шатэн. До конкисты кофаны представляли опасность для империи инков. С приходом испанцев многочисленные племена «восточных варваров» не пожелали покоряться чужеземцам: нападали на отряды, сжигали фактории и города. В 1602 году католический священник Феррер предпринял попытку смирить непокорных, основав миссию на землях королевства Кито. Однако после смерти преподобного кофаны «возвратились к своему прежнему варварству, оставаясь по-прежнему непобежденными». Дневники пресвитера Хуана Веласко, датированные 1789 годом, свидетельствуют о могуществе и процветании этого народа.

В настоящее время кофаны занимают территории, расположенные в приграничных районах Колумбии и Эквадора. К моменту прибытия Ив Шатэна, посетившего племена в 1961 году, их численность составляла 390 человек. Индейцы проживали в сельве небольшими группами; занимались охотой, рыболовством, подобно предкам не признавая домашних животных. Изучая религиозные традиции племени, профессор обратил особое внимание на искусство народных медиков, которых кофаны называют кураками.

Знахари обладают обширными познаниями в области врачевания, особенно эффективно применяя травы. Они легко нейтрализуют действие укуса ядовитой змеи, справляются с приступами болотной лихорадки, лечат воспаления различного характера, снижают боль и жар при дизентерии. Кофаны заключают браки только с представителями своего племени, лишь изредка выбирая спутника жизни в соседнем племени. Обычай родственного супружества мало способствует повышению рождаемости, кроме того, женщины пользуются растением, провоцирующим выкидыш.

Популярная история медицины

Курака племени кофанов


Исторический опыт показал, что сам по себе инцест редко ведет к физическому вырождению и вымиранию этнической группы. Основной причиной дегенерации является, как ни странно, насильственное приобщение к цивилизации. В результате народ, долгие годы существовавший в полной изоляции, получает новые заболевания, с которыми не способны справиться знахари. Самыми распространенными недугами кофанов издавна являлись туберкулез, желудочно-кишечные заболевания, корь и оспа. Если оспа более не тревожит жителей планеты, то массовые заболевания корью регулярно уносят жизни обитателей сельвы. Известно, что все попытки объединения племен не принесли успеха именно вследствие высокой заболеваемости: похоронив соплеменников, умерших во время эпидемий кори, индейцы возвращались на старые места.

Жилища кофанов имеют квадратную форму и служат пристанищем для нескольких семей. Недалеко от поселка устраивается отдельная хижина, предназначенная для женщин, которым запрещено общаться с соплеменниками в критические дни. По окончании срока, отведенного природой, женщина моется водой с ароматическими травами и еще два дня остается в хижине, хотя уже занимается домашними делами. Каждый женатый мужчина строит вторую хижину, располагая ее в сельве, на значительном расстоянии от деревни. Здесь супружеская пара изредка проводит ночи, здесь появляется на свет их ребенок. По традиции женщина рожает в одиночестве. На пятый и на десятый день молодая мать моется в ароматной воде, купает ребенка, а через восемь недель возвращается в племя. Философия одиночества определяет жизнь каждого кофана от рождения до смерти. Обряд погребения также проходит вдалеке от жилых мест. Покойника укладывают в бамбуковый гроб или старое каноэ, закапывают в землю и навсегда забывают о нем. Если умирает взрослый родич, то вся семья покидает дом.

Популярная история медицины

Женщина племени кофанов


Колумбийский профессор заинтересовался галлюциногенным свойством травы яхе. Это лекарственное растение очень популярно у индейских знахарей. Его применяют как жаропонижающее средство; используют в ритуалах в качестве наркотика. Яхе выращивают вблизи жилища, с тем чтобы постоянно пополнять запас, особенно в сезон дождей. С этим растением тесно связан обряд исцеления. Заболевшего соплеменника переносят в специальную хижину Каса Гранде, куда тотчас приходят вождь, главы семей и курака. Пока остальные пьют отвар яхе, поют грустные песни и медленно засыпают, знахарь совершает сложный ритуал исцеления. Выпив особый настой, чтобы не спать, он общается с предками посредством красочных видений. Продолжая бодрствовать до утра, курака узнает рецепт снадобья, необходимого для лечения больного. Собирать траву отправляются все присутствующие в хижине и также общими усилиями приготавливают микстуру.

Кофаны не любят веселиться; малочисленные праздники проходят у них столь же уныло, как и будни. Единственным признаком торжества является парадная одежда и яркая раскраска лица у мужчин. В соответствии с обычаем, распространенным среди многих первобытных племен, мужчины украшают себя гораздо больше, чем женщины. Представители сильного пола носят тяжелые ожерелья из бисера и клыков ягуара, тщательно причесывают волосы пальмовым волокном, выщипывают брови и ресницы. Несколько утренних часов кофан посвящает своей внешности. Лицо раскрашивается киноварью, смешанной со слюной. Стеблями растения чондатура расширяются отверстия в ушах, куда продеваются цветные перья. В отверстие носовой перегородки вставляется перо птицы гуакамайо. В это время женщины приготавливают напиток йоко, отбивающий чувство голода. Если в течение дня не предвидится срочной работы, мужчины пьют йоко и монотонно напевают под аккомпанемент флейт и барабанов.

Популярная история медицины

Утренний макияж мужчины племени кофанов


Искусство врачевания в Античном мире

Историческое развитие Древнего мира в значительной степени определялось государствами Средиземноморского бассейна — Элладой и Римом. Наряду с шедеврами искусства, античная цивилизация подарила миру великих медиков Гиппократа, Цельса и Галена. Прославленные уже при жизни врачеватели-философы удивляли современников стремлением к глубокому познанию явлений, поражали силой разума и тяготением к рациональности. Логическая цепочка — знания, прямое наблюдение, эксперимент, опыт, провозглашенная знаменитыми медиками античности, на многие столетия стала девизом их последователей.

Первыми свидетельствами высокого уровня античной медицины были эпические поэмы Гомера «Илиада» и «Одиссея». Согласно Гомеру, в греческом войске времен Троянской войны трудились искусные медики, успешно пользовавшие раны и хорошо знавшие свойства целебных растений:…Стоит многих людей один врачеватель искусный: Вырежет он и стрелу, и рану присыплет лекарством.

Лечением и перевязыванием ран в древнегреческом войске занимались не только врачи, но и сами ратники. В «Илиаде» Патрокл перевязывал раненого врача Махона, а раны самого Патрокла — Ахилл. Систематические раскопки на территории Греции доказали справедливость высказываний Гомера. Помимо легендарной Трои, археологи обнаружили развалины великолепного Кносского дворца на острове Крит. Таким образом, сведения великого поэта подтвердились подлинной историей Греции.

В V веке до н. э. в результате взаимного проникновения культур на территории Греции сформировалась греко-скифо-меотская культура. Золотые сокровища из погребений того времени ныне хранятся в Эрмитаже. На золотом сосуде, предположительно предназначенном для исполнения религиозного обряда, по периметру изображены сцены из жизни скифов: вождь беседует с воинами, один из них делает перевязку раненому, скиф-врач лечит больной зуб. Богатый материал о культуре врачевания в Древней Греции предоставили археологи, занимавшиеся раскопками святилища в Эпидавре, где обнаружены многочисленные храмы, но особенно интересны руины святилища Асклепия.

Литературные произведения и рисунки на керамике являются единственными источниками сведений об архаичной медицине средиземноморских государств. Более поздние эпохи отмечены созданием рукописных трактатов, прекрасно сохранившихся до нашего времени. В частности, ценная информация предоставлена в «Гиппократовом сборнике», составленном в III веке до н. э. из трудов греческих врачей.

Некоторые сведения о медицине древности содержатся в «Истории» Геродота, где упоминается о влиянии климата на здоровье человека. Говоря об инфекционных заболеваниях, историк объяснял их распространение причинами вполне естественными, но никак не религиозными. Так, чума и дизентерия в войске Ксеркса начались от употребления в пищу травы, листьев и древесной коры вместо хлеба, от чудовищной скученности войск и гниения трупов. По свидетельству Геродота, в обществе существовало глубокое уважение к врачебному искусству. Города Греции оспаривали друг у друга лучших врачей, что говорит о высоком социальном статусе медика. О медицине периода расцвета античной цивилизации повествуют труды александрийских ученых-греков в изложении Галена и Цельса.

Эллада

Медицина Древней Греции неразрывно связана с мифологией. Здоровый климат Средиземноморья, щедрая земля, жизнь в окружении сказочных пейзажей определили яркий темперамент коренного населения Эллады. Жизнелюбие народа отразилось в преданиях, где боги представали в образе людей с присущими им обычными человеческими страстями. Небожители испытывали радость и горе, восхищение и гнев, они любили, страдали, завидовали более красивым и удачливым соплеменникам. Религиозный культ греков сопровождался не страхом перед божествами, а простым созерцанием их бытия. Оттого прославление богов выражалось в шумных народных праздниках с вином, танцами, шутками, театральными представлениями и спортивными играми.

Популярная история медицины

Асклепий. Барельеф храма Асклепия в Эпидавре


Культ бога-врачевателя Асклепия сложился примерно в VII веке до н. э. Около 300 храмов в его честь, так называемых асклепионов, было воздвигнуто в Трикке (Фессалия), Эпидавре (Пелопоннес) и на острове Кос. Прообразом легендарного медика, возможно, стал лекарь с тем же именем, практиковавший во времена Троянской войны. Совмещая статус правителя Фессалии и главы семейной медицинской школы, он снискал славу настолько громкую, что после смерти удостоился места в греческом пантеоне. Согласно преданию, Асклепий был сыном Аполлона и нимфы Корониды, погибшей от руки супруга. Когда тело Корониды горело на погребальном костре, Аполлон неожиданно вынул из ее чрева младенца, своеобразно совершив кесарево сечение.

Спасенного ребенка назвали Асклепием и отдали мудрому кентавру Хирону, обучившему воспитанника искусству врачевания. Когда повзрослевший бог овладел медициной настолько, что вознамерился воскрешать мертвых, разгневанный Аид убил его своим жезлом. Сыновья Асклепия — Подалирий и Махаон — упоминаются Гомером как прекрасные целители внутренних болезней. Его дочери, богиня здоровья Гигиея и покровительница лекарственного врачевания Панакея, также имели прямое отношение к медицине.

На геммах, монетах, в рельефах и статуях Асклепий предстает с посохом, обвитым змеями; сам он тоже считался змеем. Змея в Греции была священна, ей преклонялись и возлагали жертвенные дары на алтарь храма Эпидавра. Гигея изображалась на рисунках в виде юной красавицы, держащей в руке чашу, из которой поила змею. Впоследствии чаша дочери Асклепия стала эмблемой медиков во всех странах. В свою очередь змея олицетворяла мудрость, исцеляющие силы природы, страх перед могуществом естества: уже в древности люди знали губительное и лечебное действие яда.

Другие обитатели Олимпа, прямо не касаясь медицины, также имели отношение к здоровью, жизни и смерти. Жестокая ревнивица Гера, сестра и жена Зевса, властвовала над супружеством и земным плодородием. Покровительница рожениц Артемида защищала детей и одобряла женское целомудрие. Гестия почиталась как хранительница домашнего очага, даровавшая супругам счастье, любовь и здоровье. Крылатый бог Гипнос символизировал сон; он властвовал не только над людьми, но и над богами. Бог торговли Гермес одновременно являлся проводником душ в царство мертвых. Его непременным атрибутом были дорожная шляпа, крылатые сандалии и жезл, обвитый змеями. Прикосновением жезла Гермес вводил человека в забытье, поэтому также считался божеством сновидений.

В образе мифологического лекаря Асклепия соединились культ матери-земли и представления о передаче божественных функций героям — детям богов, дерзновенно нарушавшим олимпийское спокойствие. В римской мифологии Асклепию соответствует Эскулап. Его святилище основано в начале III века до н. э. на одном из островов Тибра, в месте, где некогда была выпущена змея из Эпидавра. В Средние века Асклепий считался покровителем докторов и аптекарей. Его изображения часто встречались в медицинских трактатах. Легендарного греческого врачевателя представляли сидящим в аптеке среди микстур и сосудов.

Популярная история медицины

Медицинские эмблемы: а — XVI века; б — XIX века


Асклепион (храм Асклепия) в Эпидавре принимал больных и немощных со всех концов Эллады. Помимо благословения, страдальцы получали здесь вполне реальную помощь: местные врачи слыли потомками мифического доктора и назывались его именем — асклепиады. Надежду на исцеление укреплял внешний вид святилища, расположенного в тенистой роще, где между деревьями журчали родники с кристально чистой водой. Легкий ветер доносил сюда свежий запах моря; сказочная обстановка являлась частью величественной и строгой архитектуры белоснежного здания. В центре постройки стояла огромная мраморная статуя Асклепия. На территории храмового комплекса располагались баня, библиотека, стадион и даже театр, построенный в 450 году до н. э. Повсюду возвышались многочисленные статуи, изображавшие богов; памятники, воздвигнутые в честь знаменитых врачей; и стелы, на которых высекались тексты о наиболее удачных случаях исцеления.

Внутри храма имелась крытая галерея абатон, предназначенная для отдыха путников. Войти в это помещение дозволялось людям, чистым телом и душой, что легко достигалось с помощью жрецов. Служители храма требовательно относились к чистоте святилища и его посетителей. Вначале они предлагали паломнику помыться, а затем подолгу беседовали с каждым, расспрашивая о намерениях, укрепляя надежду на выздоровление, веру в могущество и доброту бога, даровавшего здоровье. Безнадежно больным и роженицам входить на его территорию не разрешалось: правила запрещали проникновение в священные стены всего нечистого, то есть связанного с рождением или смертью. Потому жрецы не допускали кончины человека в стенах храма.

После вечерней службы больные ложились спать; под действием пьянящих окуриваний и гипноза люди погружались в «священный сон». Истолкование видений составляло существенную часть лечения и храмовой медицины в целом. Долгое время «священные сны» оставались популярным средством врачевания не только в Греции, но и в государствах Востока. В надежде получить совет бога Сераписа у алтаря спали безнадежно больной Александр Македонский и его здоровые военачальники.

Наряду с магическими методами жрецы использовали рациональные приемы врачевания — такие, как водолечение, холодные омовения, различные виды массажа, гимнастику. По остроумному замечанию известного медика, храмы имели «лечебно-санаторный характер». О применении лекарственных препаратов в хрониках не упоминается, хотя в сложных ситуациях жрецы искали поддержки светских врачей. В уплату за услуги больные приносили в храм изображения исцеленных частей своего тела, изготовленные из золота, серебра или мрамора. В развалинах храма обнаружено большое количество мраморных ног и рук, серебряных сердец, золотых глаз и ушей.

В истории греческой медицины выделены три периода, каждый из которых имеет своеобразные черты. Самая древняя, крито-микенская, или эгейская, культура относится к III–V тысячелетиям до н. э, что совпадает с расцветом хараппской цивилизации. Исследователи выделяют географические варианты эгейской цивилизации: на Крите существовала минойская, в материковой части Греции — эллинская, на островах Эгейского моря процветала кикладская культура. Правители островных государств Кносс, Малия, Феста, Закро поддерживали внешние связи с материковыми странами, в том числе вели торговлю на полуострове Индостан. Оттого настолько схожи культурные традиции регионов, разделенных морями и океаном. На территории Кносского дворца имелись санитарно-технические сооружения, подобные тем, которыми пользовались жители Мохенджо-Даро. Система труб из обожженной глины, водоотводы, сточные ямы предназначались для сбора загрязненных вод. Великолепные бани оборудовались вентиляцией. К культу врачевания косвенно относится уникальная находка археологов, золотая статуэтка матери-земли: змеи в руках богини свидетельствуют о причастности к медицине.

Популярная история медицины

Асклепион в Эпидавре. Реконструкция


Второй этап в истории Греции (XI–IX века до н. э.) долгое время называли гомеровским. Такое название появилось вследствие устной традиции передачи знаний, преимущественно через творения Гесиода, Пиндара, Гомера. В сочинениях великих поэтов встречаются упоминания о болезнях и способах лечения ран, что наводит на мысль о светских, рациональных истоках греческой медицины. Эпосы Гомера содержат отдельные упоминания об анатомических знаниях того времени. Вскрытия трупов в Элладе не практиковались, но медицинская терминология «Илиады» и «Одиссеи» составила основу терминологии врачевателей позднего периода, сохранив актуальность до сегодняшнего дня.

Отличительной чертой эллинской культуры является большое внимание к личной гигиене, физическим упражнениям, закаливанию. Культ здорового, красивого тела отражен в скульптуре, в рисунках и орнаментах на вазах. Судя по изображениям, древние греки предпочитали постельному режиму обливание, растирание, массаж. В современной спортивной терминологии прижились такие понятия, как «стадион» (от греч. stadion — «место для состязаний»), «пентатлон» (от греч. pente — «пять» и athlon — «состязание», «пятиборье»). Приветствуя стремление к здоровому образу жизни, медики предостерегали соотечественников от чрезмерности даже в таком полезном занятии как физкультура. Великий медик древности невольно дал полезный совет современным женщинам, излишне озабоченным стройностью своей фигуры. «У предавшихся гимнастическим упражнениям, — сказано в „Афоризмах“ Гиппократа, — чрезвычайно хороший вид тела становится опасен, когда достигает крайних пределов, ибо он не может оставаться в том же состоянии и одновременно сохранять равновесие. Не имея возможности все улучшаться, он склоняется к худшему. Поэтому надо немедленно уменьшать — ослаблять этот хороший вид тела, чтобы оно опять получило первоначальную потребность питания. Но не следует доводить похудание до крайности, ибо оно опасно».

Популярная история медицины

Атлеты


Не будучи медиком, Гомер описал 141 повреждение туловища и конечностей. Среди них поверхностные и проникающие ранения, ушибленные раны, нагноения как последствия укусов ядовитых змей. Их лечение состояло в удалении ранящих предметов с последующим выдавливанием крови и наложением повязок.

И попытался стрелу из атридова пояса вынуть;

Но заостренные зубья обратно ее не пускали,

Пояс узорный тогда расстегнул он, а после — передник

С медной повязкой, — немало над ней кузнецы потрудились.

Рану увидел тогда, нанесенную горькой стрелою,

Высосал кровь и со знанием лекарством посыпал,

Как дружелюбно родитель его был обучен Хироном…

Войсковые лекари не отказывались от применения болеутоляющих и кровоостанавливающих растительных присыпок. Кроме того, в поэме рассказано о массовых заразных (чума) и психических заболеваниях (безумие товарищей Улисса, депрессия Беллерофона). В качестве лекарства войсковые лекари применяли серу, которая также была эффективным средством в предупреждении распространения инфекции.

Исторический этап, именуемый полисным периодом, связан с формированием на территории Греции городов-государств (полисов), объединявших свободных землевладельцев. Высокоразвитые общественные системы в Афинах, Коринфе, Спарте, Аргосе процветали с VIII по VI век до н. э. Этот период в истории греческой медицины характеризуется появлением натурфилософии, окончательно сложившейся в IV веке до н. э.

Второй отличительной чертой данной эпохи стало господство храмового врачевания, развившегося на основе народной медицины. Именно на этом этапе сложился культ Асклепия, господствовавший несколько веков в условиях отсутствия научно обоснованных медицинских школ. Однако семейные школы также имели место. Население Греции обслуживали врачи-периодевты. Вследствие переизбытка лекарей на родине они странствовали из одного города в другой с набором примитивных инструментов и лекарств. Периодевты практиковали не только среди земледельцев, конюхов и рабов. В источниках упоминаются имена знатных князей Алевадов, Дисериса, Сима, Гипполоха, не раз пользовавшихся услугами народных медиков. Хозяева дорожили своими людьми и врача могли пригласить для лечения раба или прислуги.

Популярная история медицины

Афинянка, стирающая белье.


Рисунок на чаше. V век до н. э. В тот период медицина была профессией семейной, передаваясь от отца к сыну; секреты этого искусства сохранялись внутри рода. Особую славу приобрели семейные школы в государствах Малой Азии — в Книдосе и на острове Кос.

В крупнейших полисах Древней Греции прослеживались элементы государственной организации медицинского дела, позднее получившие развитие в Риме. Согласно рукописным источникам, в городах на общественных началах организовывались светские больницы с врачами, находившимися на государственном довольствии. Общественные лекари избирались на народном собрании после соответствующей проверки знаний. За добросовестное исполнение своего долга местные специалисты награждались золотым венком, а чужеземцы — гражданством. В Афинах подобных почестей удостоились Гиппократ и его сын Фессал.

После эпидемии 430 года до н. э., когда чума унесла жизни нескольких тысяч человек, представители светской медицины «сложили оружие», невольно направить внимание эллинов к магическому врачеванию. Священная змея из Эпидавра переместилась в Афины, почтив своим присутствием новый асклепион, возведенный на склонах Акрополя. Впрочем, усиленное внимание к полузабытому ритуалу приветствовалось далеко не всеми жителями Греции. В комедии Аристофана «Плутос» с большой долей сарказма представлены обряды, посвященные Асклепию. От имени мнимого больного автор высмеивал меркантильность служителей храма:

Заснуть не мог я, не давал покоя мне

Горшок с ячменной кашей, поставленный

Поодаль у старухи в изголовье,

И сильно мне хотелось подползти к нему.

Но тут, глаза поднявши, вижу я, что жрец

Утаскивает фиги и пирожные

Со священной трапезы. А после этого

Стал обходить он жертвенники все вокруг —

Не пропустил ли где лепешки жертвенной;

Потом все это посвятил… в мешок себе!

Уразумев всю святость дела этого,

Я кинулся к горшку с ячменной кашей.

Рамки семейных медицинских школ расширились в классический период истории Древней Греции. Начиная с V века до н. э. периодевты за определенную плату принимали воспитанников. Во времена расцвета государственности появилась потребность в новых знаниях, что в итоге привело к созданию многочисленных философских школ. Врачевание предыдущего периода основывалось на едином учении — натурфилософии, воплотившей в себе умозрительное толкование природы, изучение ее в целостности. «Ни одна вещь не возникает и не исчезает, так как всегда сохраняется одна и та же природа», — утверждал Аристотель.

Приверженцы натурфилософии придерживались идеи вечной и неизменной первоосновы всего существующего на Земле, первоматерии, из которой якобы все возникает и в нее же возвращается вновь. Каждый мыслитель старался найти собственное обоснование общей концепции. Например, Фалес из Милета (624–546 годы до н. э.) искал истоки в Мировом океане. Его адепт и соотечественник Анаксимен (585–525 годы до н. э.) утверждал, что первоматерией является воздух. В разреженном виде атмосфера дает огонь. Сгущаясь, она создает ветер, тучи, влагу, почву и камень, причем качество образований зависит от количества первоматерии.

Философ Анаксимандр из Милета (611–546 годы до н. э.) впервые попытался объяснить появление земных и небесных объектов, не уповая на богов, то есть с рациональной точки зрения. Он нашел первоматерию в бесконечной, постоянно меняющейся субстанции, назвав ее «апейрон». В вечном движении видел основу жизни Гераклит (554–483 годы до н. э.). Ученый из Эфеса добавил к существующим принципам натурфилософии идею единства и борьбы противоположностей, тем самым заложив основы диалектики.

Еще дальше продвинулся Левкипп из Абдер (500–440 годы до н. э.) предположивший, что материя состоит из мельчайших неделимых частиц — атомов. Взяв за основу эту гениальную мысль, мудрец Демокрит родом из тех же Абдер (460–371 годы до н. э.) существенно расширил доктрину своего предшественника, предложив единую систему древнего атомизма. По легенде, философ Демокрит обучался у чернокнижников — халдеев, подаренных его отцу персидским царем Ксерксом. Растратив наследство родителя на путешествия, молодой ученый успел посетить Персию, Вавилон, Египет и даже Индию. Обитая в Афинах, он тайно слушал Сократа, встречался с Анаксагором. Несмотря на утвердившееся мнение о влиянии Левкиппа, многие относят на счет Демокрита создание атомизма как универсального философского учения, объединяющего физику, космологию, эпистемологию, психологию, этику. Демокрит написал более 70 сочинений по различным прикладным наукам, в том числе и медицине. Его перу принадлежит трактат «О священных надписях в Вавилоне» и «Халдейская книга».

Главным положением теории Демокрита является противопоставление атомов и пустоты. Как мельчайшее тело, атом неделим по той же причине, по какой неделимо бытие. Однако деление предполагает наличие пустоты, но внутри атома пустоты нет. Современники Демокрита расценили введение понятия «атом» как реакцию на проблему деления до бесконечности, обсуждавшуюся ранее. Философу из Абдер принадлежит идея космогонии. Согласно его суждениям, бесконечные по количеству атомы постоянно движутся в пустоте. Сталкиваясь и сцепляясь, они переплетаются, образуя бесчисленные миры (космосы). Учение о душе, или гносеология, по Демокриту, выявила зависимость признаков вещей от способа их познания, то есть от наличия наблюдателя. Все признаки могут быть сведены к количественным различиям атомов. Так, тело, состоящее из «круглых и умеренно больших» атомов, кажется сладким. Горький вкус у тел, собранных из «округленных, гладких, косых и малых по величине» частиц.

Знаменитый мыслитель Платон (427–347 годы до н. э.) совершил переворот в античной философии, противопоставив материю сознанию. Ученик Сократа основал в Афинах школу, получившую название Академия Платона. В представлении потомков словосочетание «афинская школа» является не только местом, где собирались ученые мужи. Это понятие выражает высшую степень интеллектуального подъема, торжество человеческого разума, сосредоточенное в высказываниях великих людей, собиравшихся вокруг Платона. Высшая из его идей — принцип вечных и постоянных прообразов вещей, временного и капризного бытия; вещи же есть подобие и отражение идей.

Популярная история медицины

Афинская школа. Рафаэль. 1510–1511 годы


Познание, по Платону, является воспоминанием души об идеях (анамнесис), которые она созерцала до соединения с телом. Любовь к идее, отождествленную с эросом, он рассматривал как побудительное обстоятельство духовного восхождения. Платон развил и дополнил основные установки предшествующей философии. Противопоставляя божественную и человеческую мудрость, он создал учение о бессмертии души и о должном воспитании философа: душа не берет с собой на тот свет ничего, кроме «воспитания и образа жизни». Платон сравнивал человеческую душу с колесницей, запряженной белым и черным конями (возвышенное и низкое начало в человеке), управляемую возничим, то есть разумом. Когда кучеру удается смирить низменное начало, душа поднимается и вместе с богами созерцает подлинное бытие.

Древнегреческий мудрец задолго до Канта определил метод познания: «…не во впечатлениях заключается знание, а в умозаключениях о них, ибо именно здесь можно схватить сущность и истину, там же — нет». Философская школа Платона, единственная, просуществовавшая до конца античности, была закрыта императором Юстинианом в 529 году. Обосновавшись в Месопотамии, сторонники эллинского ученого продолжали проповедовать до X века, сохранив реальные достижения античной философии для Западной Европы и Византии.

Классические системы античной философии, основанные на естественно-научном (материалистическом) учении Демокрита и объективно-идеалистической теории Платона, в равной мере оказали влияние на медицину. Натурфилософия указала путь к изучению основных причин болезни, следовательно, — к поиску правильных методов ее лечения. Философская тенденция к упорядочиванию знаний побудила медиков к теоретическому обоснованию своих методик, то есть к появлению истории болезни. Дальнейшее развитие врачевания протекало в научном русле, в рамках передовых школ, начавших свое существование за пределами Греции.

В VI–V веках до н. э. эллинскую медицину представляли знаменитые школы, самой старейшей среди которых была книдская, руководимая асклепиадами. Она заложила основы кротонской научной системы, действовавшей в Южной Италии, именуемой тогда великой Грецией. Затем к ним присоединилась сицилийская школа, возглавляемая Эмпедоклом.

Славную косскую школу представлял Гиппократ. Менее значимые школы, киренская в Африке и родосская на острове Родос, просуществовали недолго и в искусстве врачевания заметного следа не оставили.

Кротонская, или италийская, медицинская школа в профессиональном кругу получила печальную известность как чисто теоретическая система, составившая себе репутацию на натурфилософских спекуляциях. Адептом этого направления был местный врач Алкмеон Кротонский (VI–V века до н. э.). В стремлении примирить различные философские направления своего времени он оставил себе памятник в виде поэмы «О природе», создав ее под влиянием идей Пифагора. Признаком здорового организма считалось правильное смещение элементарных свойств (кразис). Неуравновешенное смещение называлось дискразией (акразия) и определяло появление болезни. При всех своих недочетах это учение легло в основу новой науки — патологии, позже введенной в программу греческих школ. Будучи слабым врачом, Алкмеон отличился в анатомии; помимо теоретических разработок, ему принадлежат труды, содержащие ценные практические сведения. Потомки использовали его открытия в области нейрофизиологии: выявлении перекреста зрительных нервов, слухового канала. Головной мозг причислялся к органам познания и причинам отдельных недомоганий. Основные идеи мыслителя из Кротона можно объединить в следующих положениях:

— организм есть единство противоположностей;

— здоровый организм есть результат равновесия противоположных сил;

— противоположное излечивается противоположным.

Другой представитель кротонской школы, философствующий целитель Эмпедокл из Агригента (490–430 годы до н. э.) считался у коллег шарлатаном. Такую репутацию ему обеспечила тяга к магическим методам лечения, уже изрядно устаревшим и резко осуждаемым в медицинских кругах. Нарушая врачебную этику, Эмпедокл являлся на осмотр в роскошных одеяниях, совершал обряды очищения, творил заклинания, что сильно отличалось от скромной практики коллег. Однако Эмпедокл снискал себе широкую известность и даже нашел сторонников. Обладая необычайно живой натурой, он живо отзывался на всякое духовное движение, особенно в области греческой литературы и философии. В медицине он находился под сильным влиянием Алкмеона как по отдельным вопросам, так и в общем воззрении на природу организма.

Практическим мистиком и теософом Эмпедокл выступил в трактате «Очищения», где красочно описал свое появление, представив собственную персону бессмертным божеством. Увенчанный повязками и венками из цветов, он шествовал в окружении последователей, принимая поклонение и дары. «Однако, что мне об этом распространяться, будто я делаю нечто великое, — отмечал Эмпедокл, — ведь я выше людей, обреченных на множество гибелей». Автор поэмы проповедовал «душепереселение», предписывая воздержание от мясной пищи и кровавых жертв во избежание убийства ближнего.

По мнению комментаторов, вегетарианское «очищение» трудно обосновать идеей «душепереселения», от того что автор признает наличие человеческой души в животных и растениях. Памятуя о своем прошлом в качестве «юноши, девы, куста, птицы и рыбы безгласной», он грустил о прелести золотого века, когда человек еще не дошел до грехопадения и чувственности.

Истинно врачебная книдская школа заложила основы гуморального учения, согласно которому здоровье является подходящим смешением жидкостей человеческого организма: болезнь возникает в результате неблагоприятного смешения крови, слизи, черной и желтой желчи. Продолжая традиции восточной медицины, теоретики из малоазиатского города Книдоса создали целостное учение о симптомах и диагностике. Среди наиболее значительных представителей этой чтимой школы можно назвать Эврифона и Книда. Последний являлся современником Гиппократа и автором многочисленных трудов.

Подобно египетским и вавилонским коллегам, медики Книдоса выделили комплексы симптомов, описав их как самостоятельные болезни. Они различали 7 видов заболеваний желчи, 3 формы туберкулеза, 4 болезни почек, 12 — мочевого пузыря. Здесь разрабатывались методы физического исследования, например выслушивание. Особое внимание уделялось женским недомоганиям. Терапия в Книдосе назначалась в соответствии с частной патологией и диагностикой. Разнообразное лечение требовало большого количества рецептов с точным указанием доз. Лечение дополнялось диетой и физическими упражнениями. Наиболее известными представителями этой системы были современники Гиппократа Эврифон и лейб-медик персидского царя по имени Ктезий.

Доктора острова Кос основали главную врачебную школу Эллады. Первые сведения о ней относятся к 584 году до н. э. По легенде, жрецы Дельфийского храма попросили героя Неброса и его сына Хрисоса прекратить эпидемию моровой язвы, свирепствовавшую в войске, осадившем город Киррос. Оба лекаря тотчас откликнулись на просьбу служителей, исполнив ее должным образом; болезнь ушла в течение нескольких дней. В IV веке на Косе врачевал Праксагор, наставник Герофила.

Популярная история медицины

Инструменты хирурга косской школы: а — катетер; б — ложка; в — скальпель; г — костные щипцы; д — крючковатый пинцет


Все же громкая слава косcкой школы связана преимущественно с именем Гиппократа. Основной идеей медиков Коса являлось изучение организма во взаимосвязи с окружающим миром. Они рассматривали болезнь как итог неправильного образа жизни: здоровье теряется после обильных возлияний, излишнего усердия в любви, многолетних дурных привычек и капризов погоды. Вопреки утвердившемуся мнению о божественном происхождении эпилепсии Гиппократ не приписывал это опасное заболевание гневу богов: «…нисколько не божественное, а нечто человеческое видится мне во всем этом деле. Причина этой болезни — мозг».

Медики Коса неукоснительно придерживались врачебной этики. Им принадлежит теория о четырех телесных соках и различных типах телосложения. Они ввели в практику наблюдение и лечение у постели пациента (от греч. klinike — «уход за больным»), ставшие исходной точкой клинической медицины.

Заключительный этап развития врачевания, называемый эллинистическим, совпал со временем высшего расцвета культуры Греции. Историки начинают отсчет этого времени от правления Александра Македонского (356–323 годы до н. э.), заканчивая падением Великой империи в начале нового тысячелетия. Завоевательные походы Александра определили взаимоотношения стран, до того разделенных огромными расстояниями. В результате наука, искусство и медицина Греции соединили в себе древние традиции эллинов и жителей Востока. Опыт врачевания, накопленный в Египте, Двуречье, Армении, Индии, стал достоянием античных государств.

Развитие естественных наук в то время проходило под влиянием идей Аристотеля (384–322 годы до н. э.), основавшего собственную философскую школу на окраине Афин. Знаменитый древнегреческий мыслитель из Стагира, сын придворного медика, почти 20 лет занимался науками в Академии Платона.

При жизни учителя Аристотель был простым слушателем, затем стал преподавателем и равноправным членом философского союза. После смерти Платона он оставил Афины и пустился в странствие. Через несколько лет, вернувшись в Грецию, стал воспитателем Александра Македонского.

В 335 году основал Ликей, школу перипатетиков (от греч. peripatos — «место для прогулок»), устроенную по образцу Академии Платона.

Популярная история медицины

Аристотель


Труды Аристотеля охватывают все сферы знаний того времени. Основоположник формальной логики является автором «первой философии», позже названной метафизикой. Учение содержит мысли о первостепенных принципах бытия: возможности и осуществлении, форме и материи, действующей причине и цели. Творческая жизнь великого мыслителя прошла в колебаниях между идеализмом и материализмом. Его самобытная натурфилософия соединилась с идеями Платона и атомизмом Демокрита.

Согласно телеологическим (от греч. telos — «цель») взглядам Аристотеля, наша планета находится в центре вечного и бесконечного мира. Материя любого рода состоит из огня, воздуха, воды и земли. Любое естественное вещество также вечно и неизменно. Идеи (эйдосы) являются внутренними движущими силами вещей. Источник движения и переменного бытия, вечный и неподвижный ум, получил название перводвигателя (нус). Материя в природе существует в соответствии со строгой иерархией: минералы, растения, животные, человек. В качестве высшего создания природы человек отличается от животного наличием разума.

Натурфилософские эйдосы Аристотеля получили развитие в перипатетической школе, затем укоренились в арабской философии. Теория бессмертия души стала основой средневековой схоластики, повернувшей естественнонаучные знания предшественников в сторону догматизма.

Популярная история медицины

Связь первоначал и телесных соков по Аристотелю


Эпоха эллинизма считается временем осмысления и систематизации знаний, накопленных ранее. Наряду с ожесточенными теоретическими спорами о сущности бытия, в медицине совершались полезные практические открытия. Прежде всего быстрыми темпами развивалась хирургия: на основе прошлого опыта сложилась самостоятельная область медицины — анатомия. Новая хирургия органично соединила в себе греческое искусство оперативного лечения, богатые традиции египтян и новейшие тенденции александрийской медицинской школы. Важнейшими достижениями в этой области стали перевязка сосудов, настойка корня мандрагоры в качестве анестезии, изобретение катетера, операции на почках, печени и селезенке, полостные операции.

В тот период греческая наука неожиданно сосредоточилась на Востоке. Рожденные эллинами медики работали в Пергаме, Тире, Антиохии, Селевкии, но центр определился в Египетской Александрии. В резиденции Птолемеев собирались ученые, поэты, философы со всех концов Эллады, получая прекрасные условия для жизни и работы. Согласно хроникам, в Александрии того времени около четверти жителей составляли греки. Уважая права некоренного населения, Птолемеи провозгласили греческий официальным языком своего государства, оставшегося в истории под названием «эллинистический Египет». Триумф греческой культуры завершился с началом завоевательной политики Рима. В качестве провинции Великой Римской империи Эллада потеряла былое значение, но культура пережила государство, составив часть мировой науки.

Клятва Гиппократа

Культура Эллады достигла столь высокого уровня благодаря деятельности выдающихся личностей, представлявших почти все области человеческого знания. В политике огромную роль сыграл Перикл, в истории — Геродот и Фукидид, в философии — Сократ, Платон, Левкипп, Демокрит, Эмпедокл, Анаксагор. Эсхил, Софокл, Эврипид и Аристофан «возвели на трон» литературу, Поликлет и Фидий — ваяние и архитектуру. Самым выдающимся медиком древности стал Гиппократ.

Имя врача и педагога Гиппократа (460–356 годы до н. э.) в сознании многих людей связывается со знаменитой клятвой, символизирующей врачебную этику. Высказывая отрицательные суждения о храмовом врачевании, автор в очередной раз призвал ученых разделять специалистов и шарлатанов. Позволяя судить о практической деятельности ранних медицинских школ Греции, клятва Гиппократа отличается стремлением утвердить высокие моральные нормы профессии.

«Клянусь… я направлю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и разумением, воздерживаясь от причинения всякого вреда и несправедливости. Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла… Чисто и непорочно я буду проводить свою жизнь и свое искусство. Я ни в коем случае не буду делать сечения у страдающих каменной болезнью, предоставив это людям, занимающимся этим делом. В какой бы дом я не вошел, я войду туда для пользы больного, будучи далек от всего намеренного, неправедного и пагубного, особенно от любовных дел с женщинами и мужчинами, свободными и рабами. Что бы при лечении — а так же и без лечения — я ни увидел или ни услышал касательно жизни людской из того, что не следует разглашать, я умолчу, считая подобное тайной. Мне… да будет дано счастье в жизни и в искусстве и слава у всех людей на вечные времена. Преступающему же и дающему ложную клятву да будет обратное этому».

Популярная история медицины

Гиппократ


При всей справедливости некоторые места клятвы вызывали сомнения, например фраза об отказе от сечения, столь популярного у египтян. Возможно, в то время греческие медики имели четкую специализацию и не имели права вторгаться в чужую сферу, не будучи уверенными в собственной компетентности. В XVII веке хирург Рене де Моро трактовал спорную фразу Гиппократа как «я не буду кастрировать», чем вызвал бурный протест коллег. Двумя столетиями позже немецкий философ Теодор Гомперц представил еще один оригинальный перевод: «Я не буду кастрировать даже тех, которые страдают каменным утолщением яичка». Однако и эта версия была с возмущением отвергнута.

Слова, касающиеся опасных препаратов и врачебных тайн, в немецком варианте преобразованы в государственный закон. В соответствии с германским законодательством медик несет наказание за разглашение профессиональных секретов, хотя Гиппократ ставил вопрос гораздо шире. Он имел в виду негласную этику врача, запрещавшую ему разглашать сведения, которые могут нанести моральный ущерб больному. Член профессиональной медицинской школы не должен быть сплетником, подрывающим авторитет всей организации. В Новое время по подобию клятвы древнегреческих медиков составлялись университетские присяги, произносимые докторами при получении степени. Адаптированная к современным условиям «Клятва» составляет обязательный ритуал выпускника медицинского вуза.

Человек, прозванный отцом медицины, стал автором огромного наследия, включающего в себя 72 больших медицинских трактата. Еще до начала нашей эпохи книги «Гиппократова сборника», самого знаменитого произведения косского врача, были переведены на латинский, сирийский и арабский языки. Его учение оказало влияние не только на древнегреческую, но и на современную медицинскую практику.

Самая ранняя из сохранившихся биографий принадлежит Сорану Эфесскому, осветившему профессиональный путь Гиппократа лишь пять столетий спустя после его смерти. Знаменитый греческий врач принадлежал к славному роду Асклепиадов с острова Кос, где родился и получил начальное медицинское образование. Его отец Гераклид, так же как многие мужчины семейства, успешно занимался врачеванием, постепенно приобщив сына к своему искусству. Беспокойная натура потомка Асклепия не позволяла ему подолгу задерживаться на одном месте. В молодости он много путешествовал, изучая медицину разных государств. Античные историки вскользь упоминали о поджоге, обвинение в котором якобы заставило Гиппократа покинуть Кос.

Скудные сведения из древних сочинений почти не дают представления о жизни великого целителя. Маршрут его странствий можно вообразить по названиям городов в трактатах, по рассказам местных врачей, по таблицам обетов, некогда висевшим на стенах асклепионов. В большинстве описаний, оставленных самим Гиппократом, упоминаются Фасос — небольшой остров в Эгейском море, а также ближайший к нему материковый город Абдеры. В разные годы он посещал Кизик, расположенный на берегу Мраморного моря, практиковал в Лариссе и Мелибее — крупных городах Фессалии. Отсутствуют сведения о супруге медика, но известны имена его сыновей — Фессал и Дракон, которые так же, как и отец, занимались врачеванием. Последние годы Гиппократ провел в Лариссе, где скончался в возрасте 104 лет. Горожане почтили память прославленного медика, воздвигнув на его могиле памятник с надписью:

Здесь погребен Гиппократ,

Фессалиец, рожденный на Косе.

Феба он был самого, корня бессмертного ветвь.

Много болезни врачуя, трофеев воздвиг Гигее,

Много похвал заслужил — знаньем, не случаем.

Главной заслугой Гиппократа считается утверждение научной основы всякого рода врачевания. Будучи приверженцем рациональной практики, он оспаривал ложные философские теории, часто противоречившие экспериментальной медицине. Гиппократ рассматривал медицину и философию как тесно связанные науки, хотя старался определить границу их взаимодействия. Все его произведения отличает гениальная наблюдательность и логика умозаключений. Обобщения основаны на собственных наблюдениях, проверенных фактах, из которых естественным образом вытекали заключения. Дошедшие до современников разделы «Гиппократова сборника» состоят из самостоятельных сочинений. Написанные в разное время, некоторые из них являются частями когда-то единого труда. Комментаторы обнаружили повторы, выявили неточности и явно чужое авторство. Наряду с подлинными работами Гиппократа, в сборнике помещены сочинения других медиков, что никак не умаляет огромной ценности этого произведения. Высказывались предположения, что «Гиппократов сборник» представляет собой незначительные остатки медицинской библиотеки, но отнюдь не работы авторов одной школы. Все сочинения свидетельствуют о больших знаниях ученого, о его профессиональном мастерстве и клиническом опыте. Однако среди исследователей есть сомнения относительно сочинений, принадлежащих самому Гиппократу.

После длительного анализа содержания был сделан вывод о том, что сборник относится к I веку н. э. В то время врач Эротиан, практиковавший в правление Нерона, составил словарь терминов, принадлежащих Гиппократу. Сохранились также комментарии к основным сочинениям косского медика, написанные Галеном во II веке н. э.

Если некоторые части сборника датируются временем жизни Гиппократа, то трактат «О древней медицине» был написан еще в V веке до н. э. Рассматривая проблему обучения искусству врачевания, автор (не Гиппократ) отвергал объяснение причины недуга взаимодействием натурфилософских качеств: теплое, холодное, влажное, сухое. Здесь указывается на большое значение диеты и определяется роль пресловутых «соков» организма. Выражая мнение своих коллег, автор подчеркнул тот факт, что врачевание связано с относительными, но не с абсолютными моментами. Иначе говоря, полезное для одного в определенных условиях вредит другому или полезное в одно время может быть вредным в другое.

Способность к прогнозированию, основанному на изучении аналогичных случаев, определила прижизненную славу Гиппократа. Сочинение «Прогностика» охватывает обширную симптоматику, на основании которой можно делать благоприятное или неблагоприятное предсказание относительно исхода болезни. Данный труд является свидетельством гениальности автора, доказывая его замечательную наблюдательность и большой практический опыт. Гиппократу были знакомы многие признаки заболеваний, являющиеся важными для диагноза. Он обстоятельно изучал характер выделений — таких, как мокрота, экскременты, различая их при разных формах болезней. При осмотре пользовался собственными методами: простукивание, выслушивание, ощупывание, но, вероятно, в самой примитивной форме. Отмечая ход болезни, он уделял наибольшее внимание различным стадиям, особенно лихорадочным и острым, причем устанавливая дни кризиса, когда организм делает попытку освободиться от «несваренных соков».

Один из собственных трудов Гиппократ посвятил хирургии, подробно изложив ход операции, описав заболевания внутренних органов. Каких бы взглядов ни придерживались его практикующие последователи, общественное мнение в Греции всегда отрицательно относилось ко вскрытию трупов. Поэтому греки постигали анатомию при изучении ран. Хирургический трактат удивляет точным описанием черепных швов и поразительной рекомендацией производить трепанацию черепа в случаях контузии или трещины.

Из сочинений видно, насколько высоко в Древней Греции поднялось искусство оперативного лечения. Раздел начинается с трактата «О врачебном кабинете», где автор дает рекомендации начинающим хирургам относительно инструментов и многообразных способов перевязок, имеющих место даже в современной медицине. Однако опытный медик не нашел бы здесь ничего полезного; вероятно, сочинение предназначалось для преподавания, хотя некоторые находят его крайне сумбурным и малопонятным.

Иное мнение сложилось после прочтения книги «О переломах». Ученые относят эту работу к лучшим произведениям Гиппократа, имея в виду скрупулезность в описании симптомов, приемов лечения, оптимальность анатомических сведений, что предполагает немалый практический опыт. «Большинство врачей лечат переломы в первые дни, — писал Гиппократ, — и с раной, и без раны, с неочищенной шерстью, представляя это нечуждым искусству. Поэтому к тем, кто при свежих ранениях употребляет шерсть, не имея свежих повязок, должно иметь снисхождение, ибо, не имея бинтов, нельзя найти ничего лучше шерсти для перевязки. Только в этом случае шерсть должна быть в большом количестве, хорошо раздерганная и нежесткая. В малом же количестве и дурная шерсть мало имеет значения».

Немного позднее была написана книга «О вправлении суставов», представлявшая автора как инициативного клинициста, увлекавшегося механическими методами вправления. По мнению Гиппократа, «самое правильное растяжение плеча таково: подвесить дерево, привязавши его веревкой. Человек пусть сядет на высокий стул, поместивши руку выше дерева, чтобы ручка лежала под мышкою симметрично, но он будет немного подвешен. Положивши на седалище кожаную подушку на такой высоте, которая соответствовала бы локтю, помещенному под прямым углом, перекинуть ремень из кожи и подвесить на него тяжелый груз. Пока какой-либо крепкий мужчина будет тянуть локоть вниз, врач пусть приступает к рукодействию стоя, поместивши ногу на более возвышенном месте… Кость плеча укрепляется обыкновенно в продолжение 40 дней».

«Головы человеческие совершенно не похожи между собой…» — вполне справедливо заметил Гиппократ, начиная трактат «О ранах головы». В зависимости от наличия выпуклости в передней или в задней части черепа, а также в двух направлениях автор различает степени опасности травм. Самым удивительным здесь является систематичное, последовательное описание ран, несомненно, полученных в бою. Между тем в биографии Гиппократа нет указаний на причастность к полевой хирургии. Имеются смутные свидетельства относительно его сына Фессала, принимавшего участие в Пелопоннесской войне. Однако собрать такой обширный материал мог только военный врач, много раз сопровождавший войско в походах.

Гиппократ разделял причины болезней на общие и личные. К первым относились вредные влияния климата, почвы, ко вторым — наследственность, условия жизни и труда, питание, возраст. Нейтральное действие на организм всех указанных условий определяет здоровье. Гиппократ заложил основы рациональной диетики, указав на необходимость «питать больных, даже лихорадочных», что, к сожалению, было забыто на долгие века. Он разработал диеты, приспособленные к различным формам болезней: от острых до хронических.

Книга «О воздухах, водах и местностях» занимает прочное место в истории медицинской науки. По мнению комментаторов разных эпох, автор был, несомненно, опытным практиком. Приступая к анализу влияния на здоровье факторов окружающей среды, он привел вполне логичные доводы. Например, болезни или предрасположенность к ним в некоторых случаях определены погодными условиями (жарким летом или дождливой зимой). Среди факторов, сильно влияющих на здоровье, в сочинении упоминаются местные климатические условия: направление ветра, а также положение города относительно сторон света.

Популярная история медицины

Аппарат для растяжения плеча конструкции Гиппократа


По мнению Гиппократа, плохое качество питьевой воды является одной из основных причин множества заболеваний. Медик давал советы, перечисляя признаки определения чистого источника.

Вторая часть сочинения посвящена воздействию климата на формирование национальных типов. Здесь автор показал глубокие знания физических качеств чужеземных народов, особенно скифов, некогда обитавших на территории современной Украины.

Гиппократ полагал, что наследоваться могут не только врожденные особенности (цвет глаз), но и приобретенные. В этом случае он ссылался на варваров, у которых существовала традиция удлинять череп новорожденного, предполагая, что именно так приобреталась предрасположенность к измененной форме головы.

В семи книгах, собранных под названием «Эпидемии», дано объективное отображение некоторых случаев, а также представлена общая статистика заболеваемости вкупе с попыткой соотнести нездоровье с климатом данной местности. Вопреки названию автор посвятил всего один раздел массовым инфекционным заболеваниям (эпидемия рожи, III часть), подробно рассмотрев болезни эндемические, то есть постоянно существующие на какой-либо территории. Сведений о лечении здесь довольно мало, но четко прослеживается мысль о том, что анализ частных случаев непременно приводит к принятию правильного вывода о терапии. Впоследствии подобного рода исследования привели к формированию нового направления медицинской науки — прогнозированию болезней.

«На острове Фасосе к осени были непрерывные и тихие дожди при южных ветрах… малые дуновения северных ветров, сухость. Когда в начале весеннего времени состояние атмосферы сделалось почти противоположным, у многих появились жгучие лихорадки с весьма легким течением, причем у немногих только были кровотечения из носа и никто не умер. Но у многих стали появляться опухоли около ушей; большинство переносило их без лихорадки, но некоторые чувствовали жар…» Гиппократ следил за развитием заболеваемости на острове несколько лет, отметив явную зависимость тяжести, симптомов и исхода заболеваний от погоды в определенный сезон. Таинственный недуг уносил жизни обитателей острова весной, тотчас после сухой зимы, особенно сильно действуя на людей цветущего возраста, обладавших крепким здоровьем и занимавшихся гимнастикой. Женщины болели редко.

Противоположная картина наблюдалась после холодной и дождливой зимы, за которой следовала ветреная, сырая весна. «Зимой большинство чувствовали себя здоровыми, но в начале весны многие постоянно болели. Прежде всего начались катаральные болезни глаз, болезненные, с несваренным выделением. На глазах небольшие гнойные корочки, у многих с трудом отделявшиеся; рецидивы окончились только к осени. Летом болели дизентерией и страдали лиентерией (поносом)». В целях более глубокого анализа медик представил истории похожих заболеваний, имевших место в Ларисе и Абдерах.

Исследователей поразила большая смертность среди пациентов Гиппократа на острове Фасос: умирала почти половина заболевших. Один из современников автора назвал трактат «размышлением о смерти», хотя нетрудно предположить, что опытный врач намеренно освещал самые трудные случаи. Позже появились замечания, касающиеся малочисленности указаний на лечение. Гиппократа несправедливо называли «наблюдателем, натуралистом, который оставляет умирать своих больных, ничего им не предписывая». Однако факт лечения зафиксирован даже в этом сочинении; больным прописывались промывательные свечки, очистительные клизмы, припарки, кровопускание, обливания головы. Возможно, автор «Эпидемий» вовсе не ставил целью останавливаться на терапии, изложив подробности в других трудах.

В сочинении «О режиме» автор не утруждал себя размышлениями о том, действительно ли вещие сны посылаются богами в тех или иных целях. Гиппократ согласен оставить исследование этого вопроса профессиональным толкователям снов. Он лишь отметил, что многие сны могут быть результатом определенных состояний человеческого организма. В этом случае толкователи бессильны; их единственной рекомендацией могла быть только молитва. Однако «…молитва — это хорошо, но, взывая к богам, человек должен взять часть ноши на себя».

«О режиме» — самое раннее произведение в области профилактической медицины. В трактате «О диете при острых болезнях» огромное значение придается правильному режиму (от греч. diaita — «образ жизни»). Древнегреческие медики вкладывали в понятие «диета» широкий смысл, подразумевая образ жизни больного, определявший быстрое восстановление здоровья. Гиппократ ярко представил методы косской школы, взявшись критиковать принципы медиков Книдоса. Оставаясь сторонником индивидуального подхода к каждому пациенту, он подбирал комплексное лечение сообразно особенностям недуга. В противоположность этому в Книдосе всем пациентам назначалась одинаковая терапия.

Во времена Гиппократа физиология находилась в зачаточном состоянии. Медики подозревали о наличии кровеносных сосудов, считая их проводниками не только крови, но и других субстанций. Значение сердца, различие между венами и артериями было эллинам неведомо. Понятие «артерия» обозначало все крупные сосуды, в том числе трахеи. Кровеносные сосуды, по их мнению, переносили воздух ко всем органам: «Тот воздух, который идет в легкие и кровеносные сосуды, заполняет полости тела и мозг и тем самым доставляет разумение и приводит конечности в движение».

Сочинение «О священной болезни» посвящено эпилепсии; начало эпилептического припадка примитивно объясняется закупориванием кровеносных сосудов флегмой. Несмотря на наивность суждения, Гиппократа трудно заподозрить в некомпетентности. В современном варианте эта идея представлена принципом насыщения крови кислородом и его связью с сознанием и мышечной деятельностью. Косские медики объясняли, каким образом происходит усвоение пищи, которая затем превращается в ткань, кровь, кость. Самым распространенным являлся следующий тезис: пища содержит невидимые частицы всех тканей организма; они разделяются и накапливаюся в теле.

Не обойдя молчанием вопросы гинекологии и родовспоможения, Гиппократ продемонстрировал обширные знания в трактатах «О женских болезнях», «О болезнях девушек», «О семимесячном плоде», «О восьмимесячном плоде». Комментаторы последующих эпох отметили наивность и ошибочность многих моментов этих сочинений, но объяснили их доминированием практики над теорией. Среди сочинений по акушерству выделяется труд «О рассечении плода в матке», по которому виден низкий уровень профессионального мастерства врачей гиппократовой школы. Странное утверждение, что семя собирается из всех частей тела, сходно с идеей роста тканей организма за счет отделения от пищи мелких однородных частиц. В то же время другой теории, способной объяснить возникновение живого организма, тогда не существовало.

В «Гиппократовом сборнике» немного места отведено сложной проблеме взаимоотношений медицины и религии. В силу своей невежественности люди древности были склонны связывать недуг с гневом богов. Гомер объяснял эпидемию в греческой армии под Троей яростью Аполлона. Гиппократ мягко высмеивал религиозные представления, касающиеся происхождения болезней, зная, что в основе всякого природного явления лежат естественные причины. Эта же проблема затронута в разделе «О священной болезни», где Гиппократ резко осуждал магические методы знахарей. Не имея представления о природе эпилепсии, мнимые доктора лечили ее песнопениями и очистительными ритуалами. Столь острая критика не имела целью оскорбить религиозные чувства граждан Греции. Как практикующий врач, Гиппократ обратил гнев на «магов, очистителей, шарлатанов и обманщиков, которые прикидываются имеющими благочестия более всех других и больше всех других смыслящими».

Работа «Афоризмы» является собранием многолетних наблюдений и советов, заимствованных из ранних сочинений. Здесь даны не только краткие обобщения; в некоторых высказываниях подробно описан ход болезни, оттого специалисты находили их весьма полезными. Остроумные мысли великого медика вполне заслуживают прочтения без всякой пользы, только для того, чтобы постичь гений автора.

«Жизнь коротка, путь искусства долог, удобный случай скоропреходящ, опыт обманчив, суждение трудно. Поэтому не только сам врач должен употреблять в дело все, что необходимо, но и больной и окружающие, и все внешние обстоятельства должны способствовать врачу в его деятельности».

«Старики весьма легко переносят пост; во вторую очередь — люди взрослые, труднее — люди молодые, а всех труднее — дети, и из этих последних — те, которые отличаются слишком большой живостью».

«Дети, которые еще растут, имеют весьма много врожденной теплоты и поэтому нуждаются в обильной пище; в противном случае тело их истощается. Но у стариков остается мало теплоты; потому они довольствуются малым питанием, ибо от избытка последнего теплота легко бы исчезла. Через это самое лихорадки у стариков не так остры, ибо тело у них холодное».

«Сон и бессонница, то и другое сверх меры проявляющееся — худой знак».

«Ни насыщение, ни голод и ничто другое не хорошо, если переступает меру природы».

«Беспричинная усталость предвещает болезнь».

«У всех, кто, страдая какой-либо частью тела, не чувствует совсем страдания, у тех болен ум».

«Старики вообще гораздо меньше болеют, чем люди молодые. Но если у них бывают какие-либо болезни хронические, эти последние большею частью кончаются вместе с их жизнью».

«Весьма толстые умирают внезапно чаще, чем худые».

«Из натур человеческих одни хорошо или дурно приспособлены для лета, другие — для зимы».

«Осенью болезни бывают самые острые и самые смертельные; весна, напротив, самое здоровое время и менее всего несет смертности. Осень — плохое время для чахоточных».

«Все холодное, например снег и лед, вредно для груди, возбуждает кашель, производит кровотечения и катары».

«Если у кого ночью является желание пить вследствие сильной жажды, то для них заснуть — хорошо».

«Подкуривание ароматическими веществами вызывает у женщины месячное очищение; оно было бы полезно и во многих других случаях, если бы не производило тяжести в голове».

«Женщина беременная, если носит мальчика, имеет хороший цвет лица, если девочку — нехороший. Женщины, необыкновенно худые, склонны к выкидышу, пока не начнут толстеть».

«Если у беременной женщины сделается в матке рожа, то это смертельно».

«Женщине, если хочешь задержать у нее месячное очищение, приставь к груди самую большую банку».

«Те, у кого кожа натянута, суха и жестка, умирают без пота. У кого кожа мягка и редка, те — с потом».

«В хронических поносах появляющаяся кислая отрыжка, не бывшая прежде, есть хороший знак».

«У одержимого икотой появление чихания прекращает икоту».

«У страдающих сумасшествием, если появляется расширение вены или геморрой, то бывает прекращение сумасшествия».

«Если страх и печаль долгое время будут угнетать, то это признаки меланхолии».

«Евнухи не страдают подагрой и не бывают лысыми».

«Болезни глаз прекращает питье чистого вина или ванна, припарка, кровопускание или слабительное».

«У лысых не бывает большого расширения жил; если же оно у них наступает, когда они лысы, волосы снова начинают расти».

«Бред, бывающий вместе со смехом, менее опасен, но бред серьезный более опасен».

«Губы синие и отвислые, вывороченные и холодные — признак смертельный. Уши холодные, прозрачные и сжатые — признак смерти. Имеющий густой туман в глазах, отвращающийся от света, одержимый сонливостью и большим жаром — безнадежен».

«Наступление смерти бывает, если теплота души вверху пупа восходит к месту выше грудобрюшной преграды и вся влага будет сожжена… Затем душа частью через кожу, частью через те отверстия в голове, откуда мы говорим, покидает телесное жилище, холодное, получившее вид смерти».

«Чего не излечивает лекарство, излечивает железо. А чего железо не излечивает, исцеляет огонь. А чего огонь не исцелит, то должно считать неизлечимым».

Древний Рим

Натуралисты Древнего Рима внесли огромный вклад в развитие мировой медицины, преобразовав иррациональные традиции Египта и Вавилона. Итогом творческого подхода к устаревшим системам стал переход медицины в научное русло. К сожалению, несовершенство техники и невозможность глубокого познания фундаментальных законов природы не позволили великим ученым отойти от некоторой догматичности. Заблуждения в области внутренних болезней являлись следствием скудных сведений о строении тела человека.

Источниками информации о медицине Древнего Рима являются законодательства, сочинения философа Тита Лукреция Кара («О природе вещей»), медика Авла Корнелия Цельса («О назначении частей человеческого тела»). Кроме того, в отрывках сохранились эпиграммы, представляющие деятельность римских врачей того времени. Большая часть письменных памятников времен царства утрачена, однако раскопки древних городов позволили сделать вывод о высокой культуре народов, населявших Апеннинский полуостров в древности. Знаменитые акведуки, термы и клоаки, сохранившиеся во владениях Римской империи на территории Европы, Азии и Африки, представляли собой вершину инженерного искусства. Наряду с гидротехническими сооружениями и предметами, представлявшими ремесла, археологи обнаружили наборы врачебных инструментов. Около 150 хирургических принадлежностей найдены в Бадане, Помпеях и Бингене. На раскопках Херсонеса обнаружена надгробная плита с именем врача, служившего у римского полководца.

Историческое развитие государства и формирование медицинских знаний в Древнем Риме прошло три стадии:

— царство (VIII–VI века до н. э.);

— республика (510 — 31 годы до н. э.);

— империя (до 476 года).

Писатель Марк Теренций Варрон определил датой основания Рима 753 год до н. э. Однако формирование государственности началось гораздо позже, с приходом к власти этрусской династии Тарквиниев. Последние правители царского рода воздвигли к северу от Рима величественный город с мощными укреплениями, с храмами и зданиями, украшенными скульптурой и росписями. В VI веке этруски осушили болота вокруг столицы и начали строительство грандиозной канализации Cloaca maxima, действующей до сегодняшнего дня. Проходя по многочисленным каналам, нечистоты стекали в Тибр, довольно быстро сделав его воду непригодной для питья.

Медицина царского периода представлена деятельностью гаруспиков (от этрусск. harus — «кишки»). Так называли жрецов, совмещавших траволечение с магическими методами. Странное именование этрусских целителей произошло от рода их занятий. Они гадали по внутренностям, чаще всего по печени, жертвенных животных, таким образом объясняя мироздание и делая прогнозы на будущее. Гаруспики пользовались уважением в обществе, лечили правителей, давали советы сенаторам.

Популярная история медицины

Cloaca maxima в настоящее время


До III века до н. э. на Апеннинах не было профессиональных медиков, поэтому терапия ограничивалась молитвами и снадобьями, приготовленными из природных компонентов. Излюбленным средством этрусских знахарей являлась капуста, которую полководец М. Порций Катон считал «…первой из всех овощей. Ешь ее вареной и сырой, она чудо как помогает пищеварению, устанавливает желудок, а моча того, кто ее ест, служит лекарством от всего». Далее почтенный государственный деятель давал показания к применению целебного овоща: «Натерши, прикладывай ее ко всем ранам и нарывам. Она очистит язвы, безболезненно излечит их. Если есть гнойник, она заставит его прорваться. Здоровее нет еды — она все вылечит, выгонит боль из головы и из глаз».

При полном незнании физиологии этруски имели отдельные достижения в стоматологии. В развалинах древней столицы были обнаружены зубные протезы, выполненные в виде золотого моста с искусственными зубами из кости теленка.

Популярная история медицины

Зубной протез этрусков. VII–VI века до н. э.


Начало республиканского этапа (от лат. res publica — «народное дело») в истории Рима отмечено конкретной датой. В 510 году до н. э. восставшие горожане свергли Тарквиния Гордого и утвердили демократическое правление. Ранний республиканский период характеризуется становлением врачебного дела на государственном уровне. Народные власти разработали санитарное законодательство, распорядились начать строительство водопровода и канализации. Римляне немало преуспели в развитии теоретической части медицинской науки, выработав материалистические основы естествознания.

Внимание свободных граждан Рима к своему здоровью наглядно выразилось в 451–450 годах, когда по требованию плебеев были созданы «Законы XII таблиц». Древние законоположения удивляют современников краткостью и простотой изложения. Начертанные на медных плитках, они были вывешены на колоннах перед зданием сената. Помимо социальных, политических и военных вопросов, свод содержал параграфы, посвященные медицине, прежде всего санитарному состоянию Рима. В таблице X жителям приписывается:

— не хоронить и не сжигать мертвецов на территории города;

— не собирать костей мертвецов для захоронения, если только человек не погиб на поле боя или на чужбине;

— устраивать погребальный костер или могилу без согласия собственника земли на расстоянии ближе, чем 60 футов (18 м) от его строения.

Гражданам запрещалось «приобретать по давности место захоронения, а равно место сожжения трупа»; отменялось бальзамирование и настойчиво рекомендовалось питье только из своей посуды. Согласно положению I в таблице I V, умертвлялись дети, имевшие врожденные уродства. Жесткое правило, безусловно, диктовалось суровыми условиями жизни, необходимостью в сильных, здоровых людях, способных защитить государство в случае войны. Отдельные части законодательства посвящались защите прав каждого члена общества, правда, сообразно существующей обстановке: «Если муж причинит членовредительство и не помирится с потерпевшим, то пусть и ему самому будет причинено то же самое. Если рукой или палкой переломит кость свободному человеку, пусть заплатит штраф в 300 ассов (фунт бронзы), если рабу — 150 ассов».

Наблюдение за исполнением законов входило в обязанности эдилов, как ранее называли чиновников, следивших за постройкой зданий, состоянием санитарно-технических сооружений. Эдилы штрафовали нечистоплотных домовладельцев, наблюдали за порядком на рынках, раздавали хлеб плебеям, организовывали культурный досуг горожан, охраняли общественную казну. Права чиновников закреплялись в каждом новом законодательстве; в частности, Гераклейская таблица, выпущенная во времена Юлия Цезаря, гласила: «Собственник здания, перед которым имеется пешеходная дорожка, должен содержать ее на всем протяжении этого здания хорошо вымощенной плитами без трещин, в соответствии с указаниями эдила, на которого в этой части города возложено наблюдение за дорогами согласно настоящему закону».

С увеличением численности горожан подземные источники уже не обеспечивали население чистой водой, а Тибр был сильно загрязнен нечистотами. Первый римский акведук, названный Аппиевым, был построен цензором Аппием Клавдием в 312 году до н. э. Каменный водопровод протяженностью 16 км доставлял воду из родников долины реки Анио. Собственно акведук не является изобретением римлян, заимствовавших идею подачи воды посредством подземных труб у восточных народов. В Ассирии VII века до н. э. ирригационная система близ Ниневии включала в себя плотину, водохранилища, канал и арочные мосты для транспортировки воды через ущелья. После образования империи такие системы начали строить во всех провинциях.

Водопроводы, подобные римским, имелись в Херсонесе. В течение многих веков чистая вода по керамическим трубам стекала с Балаклавских высот на расстояние около 10 км. Акведуком пользовались во время Крымской войны 1854–1855 годов; одна из его линий снабжает водой современный Севастополь.

Через 40 лет был воздвигнут акведук Ветус общей длиной 70 км. В 144 году до н. э. римляне начали пользоваться водопроводом Марсия, который функционирует в настоящее время. В начале I века в столице Римской империи действовало 11 акведуков, хотя 4 из них было достаточно, чтобы полностью обеспечить водой крупный современный город. В пересчете на душу населения Рим ежедневно потреблял 600–900 л воды. Для сравнения: в дореволюционном Петербурге этот показатель составлял лишь 200 л воды в сутки.

Сохранность акведуков обеспечивалась законодательством. За умышленное повреждение труб и водонапорных башен на виновного налагали крупный штраф. В том случае, если человек действовал без злого умысла, его обязывали немедленно произвести починку. Наблюдение за техническим состоянием водопровода осуществляла специально организованная коллегия.

В отличие от Мохенджо-Даро, вода в частные дома Рима не подавалась. Горожане покупали ее у водовозов или набирали в фонтанах, которых только в столице насчитывалось более 600. В отсутствие канализации римляне пользовались общественными уборными или выносили нечистоты на «кучу», а нередко выливали помои из окна прямо на улицу. Огромное количество воды, потребляемой Римом, распределялось между императорским дворцом, рынками, садами, амфитеатрами. Наличие хорошо организованной системы водоснабжения и слива позволило организовать строительство знаменитых терм — так римляне называли общественные бани.

Популярная история медицины

Диоклетиановы термы в Риме. Реконструкция


Возведение первых терм относится к I веку до н. э. Вначале они располагались в пригороде, на левом берегу Тибра, где ранее проходили военные смотры в честь бога войны Марса, а позже устраивались народные собрания. Место, получившее название Марсово поле, император Октавиан Август счел идеальным для устройства публичных бань. Здесь состоятельные граждане Рима мылись, парились, пировали, вели философские споры, занимались спортом, посещали небольшие театры, художественные галереи и даже читали книги.

Красочное описание римских купален того времени можно найти в письмах философа Сенеки: «Жалким бедняком сочтет себя человек, если в стенах его бани не сверкает огромных кругов драгоценного мрамора; если вода льется не из серебряных кранов… Теперь норой назовут баню, если она поставлена не так, чтобы солнце круглый день заливало ее через огромные окна, если в ней нельзя в одно и то же время и мыться, и загорать, если нельзя из ванны видеть и поля, и море». Целебное действие горячей воды и приятного общества описал известный римский поэт в стихотворении «Похвала баням»:

Даров источник многих в банях мы найдем:

Смягчить мокроту могут, влагу тела взять,

Избыток желчи гонят из кишок,

Смягчают зуд, приятен и докучен он,

И обостряют зренье; если ж кто-нибудь

Стал плохо слышать, уши прочистят тем,

Забывчивость уносят, память же хранят,

Для размышленья разум проясняют вмиг,

К беседе оживленной направляют речь,

А тело все блестит от омовенья…

Общественные бани представляли собой колоссальный комплекс сооружений, где каждый посетитель мог насладиться водой горячей (кальдарий), теплой (тепидарий) и холодной (фригидарий). Богатая обстановка терм делала их похожими на музеи. Стены отделывались мраморными плитами, трубы для обогрева горячим воздухом или водой укладывались внутри стен и под полом. В термах имелись отдельные помещения для раздевания, занятий гимнастикой, места для натирания маслами, парильни, бассейны с холодной и теплой водой. Залы украшали колонны и скульптуры из белого мрамора; высокие потолки расписывали лучшие мастера, специально приглашавшиеся со всех концов империи. Настенные рисунки, помимо остальных богов, непременно представляли Асклепия и Гигиею.

Строительство терм считалось престижным занятием; в разное время их возводили императоры Нерон, Тит, Каракалла. Отличаясь пристрастием к произведениям искусства, Каракалла оставил себе памятник в виде терм, названных его именем. Грандиозное сооружение, оборудованное гидравлическими, нагревательными и дренажными устройствами, было рассчитано на 1600 купальщиков. Главное здание окружали сады и гимнастические площадки. Плавательный бассейн располагался в центральном зале под высоким бетонным сводом, державшимся на четырех огромных столбах. В развалинах некогда роскошных терм Каракаллы обнаружены изваяния Геракла, богини Флоры, а также скульптурная группа под названием «Фарнезский бык». Термы Тита украшала скульптурная группа «Лаокоон».

Римский полководец Марк Агриппа прославился не только как соратник Октавиана Августа. Он известен постройками водопровода, Пантеона и терм в столице, которые были переданы в бесплатное пользование гражданам. После него богатые римляне, желая завоевать признание сограждан, дарили им вечное право бесплатно пользоваться своими банями. К началу нашей эры число «народных» терм достигало 170, а в IV веке их было около 1000. Каждое заведение вмещало одновременно до 10 — 100 тысяч человек.

Катон, признавая целебное действие некоторых трав, все же отрицал лекарственную терапию. Будучи ярым противником греческой медицины вкупе с греческим образом жизни, он считал лечение прерогативой неженок. При поддержке большинства римлян подобные воззрения препятствовали развитию медицины. В ранний период республики врачеванием занимались рабы родом из Греции, Малой Азии, Египта. Однако необходимость в эскулапах все же имелась: каждый обеспеченный римский гражданин стремился обзавестись рабом-медиком, используя его труд в своей семье и предоставляя сородичам. Высокий профессионализм подневольного врача создавал авторитет хозяину. Постепенно такого рода специалисты стали заниматься свободной практикой, что представлялось рабовладельцу чрезвычайно выгодным делом. Свидетельством доходности медицинской практики служит надпись на могиле некоего Публия Децимия:

«Отпущенник Публия, врач-терапевт, хирург, окулист. Он за свое отпущение на свободу дал 50 000 сестерциев. Он за севират в республике дал 2000 сестерциев. Он дал на сооружение статуй в храме Геракла 30 000 сестерциев. Он дал на мощение общественных дорог 37 000 сестерциев. Он за день до своей смерти оставил имущества на… сестерциев». Несмотря на то, что последняя цифра не сохранилась, по предыдущей записи можно предположить немалую величину оставшегося имущества.

Популярная история медицины

Баня Форума в Помпеях. І век до н. э.


Частью формирования врачебного дела в Древнем Риме являлось узаконивание отношений вольноотпущенного врача и его владельца. Медику вменялось в обязанность бесплатно лечить хозяина, его домочадцев, рабов, друзей, отдавая долю своих заработков. Однако реально он оставался рабом, поэтому испытывал презрение со стороны горожан. В числе свободных медиков греческого происхождения первым упоминается Архагат, рожденный в Пелопоннесе. Он появился в Риме примерно в 220 году до н. э. и сразу заслужил уважение граждан. Едва начав врачебную деятельность, грек Архагат получил римское гражданство, хорошее обеспечение, здание для проживания и приема больных. Заслужив лавры лекарственной терапией, грек неосмотрительно начал практиковать прижигания и болезненные хирургические операции, за что был прозван живодером, а затем лишился клиентуры.

Престиж греческой медицины в Риме был восстановлен лишь спустя несколько столетий, когда медицинское дело оказалось в поле зрения правителей. В 46 году до н. э. Юлий Цезарь принял закон, разрешавший местным и приезжим врачам-чужестранцам получать римское гражданство. Со временем положение римских медиков еще более укрепилось. На время проведения военной кампании эскулапа вместе с сыновьями освобождали от воинской повинности. Большие права и льготы привлекали в республику врачей из других стран, что часто приводило к переизбытку специалистов определенного профиля. Необходимость узкой специализации обусловила появление таких профессий, как стоматолог, окулист, уролог, хирург. Более того, разделение имело место даже в рамках определенной специальности. Например, были врачи, которые лечили только мочевой пузырь, или хирурги, производившие только камнесечение или устранение грыжи.

Мировоззрение римских мыслителей испытало огромное влияние древнегреческой философии. Материалистические тенденции Левкиппа, Демокрита, Эпикура получили продолжение в трудах римского поэта Тита Лукреция Кара (I век до н. э.). Его философская поэма «О природе вещей», представленная в форме нравоучительного эпоса, является своеобразной модификацией идей сенсуалиста Эпикура (341–270 годы до н. э.). Автор касается преимущественно физики, лишь упоминая этику и теорию познания: «…о великих вещах помогают составить понятье малые вещи, пути намечая для их постиженья». (Книга II)

Шесть книг поэмы Лукреция включают в себя учение о душе, о человеке, о чувственных восприятиях, о происхождении языка. Среди разнообразных тем рассматриваются космогония, история развития человеческого рода и атомистическая теория мироздания, отвергавшая вмешательство богов в земные дела. Согласно Лукрецию, путь от первобытного состояния к формированию общества начался с огня и образования семьи. Культура и возникновение языка ускорили этот путь. Происхождение религии объясняется вполне естественными причинами. Во-первых, фантастические образы, увиденные во сне, становились предметом культа. Во-вторых, необъясненные явления природы приписывались небесным созданиям. Последним доводом послужило доказательство трусости и лени «диких» обитателей планеты, не решавшихся бороться с природой.

Долго, в течение многих кругов обращения солнца,

Жизнь проводил человек, скитаясь, подобно дикому зверю.

Твердой рукой никто не работал изогнутым плугом,

И не умели тогда ни возделывать поле железом,

Ни насаждать молодые ростки, ни с деревьев высоких

Острым серпом отрезать отсохшие старые ветви.

Чем наделяли их солнце, дожди, что сама порождала

Вольно земля, то вполне утоляло все их желанья.

Большею частью они пропитанье себе находили

Между дубов с желудями… (Книга V)

Великолепно изложенная поэма «О природе вещей» стала энциклопедией того времени, отразив передовые позиции римлян в области философии, истории, естествознания, психологии и медицины. Ею восхищались (Цицерон и Вергилий), ею раздражались (Отцы Церкви), справедливо подозревая гений автора и его опасность. Произведение древнеримского мыслителя определило мировоззрение И. Ньютона и М. Ломоносова.

Лукреций осмелился обсуждать вопросы медицины и естествознания с точки зрения атомизма. Сложным стихотворным слогом он изложил собственное мнение о строении живых организмов из атомов. Высказав мудрую мысль о постепенном формировании флоры и фауны, о различиях организмов и передаче признаков по наследству, о вымирании слабых и выживании сильнейших, римский поэт попутно дал характеристику отдельным болезням. Метко описаны причины распространения инфекций в следующих строках:

Ну а теперь, отчего происходят болезни, откуда

Может внезапно прийти и повеять поветрием смертным

Мора нежданного мощь, и людей, и стада поражая,

Как указал я уже, из которых одни животворны,

Но и немало таких, что приводят к болезни и смерти,

К нам долетая. Когда они вместе сойдутся случайно

И небеса возмутят, зараженным становится воздух.

Весь этот гибельный мор. Все повальные эти болезни

Или приходят извне и, подобно туманам и тучам…

…Сверху чрез небо идут, иль из самой земли возникают

Вместе сбираясь, когда загнивает промокшая почва…

Новая эта беда иль зараза, явившись внезапно,

Может иль на воду пасть, иль на самых хлебах оседает,

Или на пище другой для людей и на пастьбах скотины,

Иль продолжает висеть, оставаясь в воздухе самом;

Мы же, вдыхая в себя этот гибельно смешанный воздух,

Необходимо должны вдохнуть и болезнь, и заразу.

Фразой «гибельно смешанный воздух» Лукреций, вероятно, представил миазматическую концепцию появления заразного заболевания. С открытием микробов эта гипотеза будет признана ошибочной. Однако, заметив стремительность распространения инфекционного заболевания через воду и пищу, он обозначил элементы контагиозной теории (от лат. contagieux — «заразный»). Это учение получило развитие в трудах итальянского ученого Д. Фракасторо.

Передовые мысли Тита Лукреция Кара определили направление деятельности римского врача Асклепиада родом из Вифинии. С его именем связано утверждение материалистической тенденции в теории, рациональной установки в практике и основания методической школы. Выгодно отличаясь от живодера Архагата, медик из Вифинии рекомендовал коллегам простое правило: «лечить надежно, скоро и приятно». Имея глубокие анатомические знания, Асклепиад ввел в медицину трахеотомию. Ранее не применявшийся способ представлял собой вскрытие трахеи и введение в ее просвет специальной трубки, что способствовало восстановлению дыхания при отеке гортани.

Эллинский врач был полностью освобожден от общественных обязанностей. Его привлекали на службу лишь в случае эпидемии и на время военных походов, но только в добровольном порядке. Зависимость от государства значительно отличала медика-римлянина от его коллеги в Древней Греции.

Развитие медицинского дела в Римской империи продолжилось закреплением высокого статуса врача посредством введения института архиятров. Вначале была утверждена должность archiatri palatini (старший придворный врач), при которой совмещалось лечение и некоторые административные функции. Затем в Риме и отдельных провинциях республики появились archiatri provinciales — главные медики населенного пункта, взявшие на себя заботу о здоровье воинов и местных чиновников. Городские архиятры сплачивались в союзы, но находились под неусыпным наблюдением властей и правительства. Процедура выборов и назначений проходила в столице, напоминая экзамен. После тщательной проверки знаний кандидат обретал право носить почетное звание «государственный врач».

Немного позже высокий статус archiatri populares получили народные медики, то есть те, кто обслуживал население. Их знания использовались преимущественно во время эпидемий, хотя в хрониках упоминались архиятры, работавшие при объединениях ремесленников, в цирках, театрах и термах. Знаменитый врач Гален, также грек по происхождению, первые годы своей врачебной деятельности посвятил обслуживанию гладиаторов в школе Пергама. Изредка archiatri populares выступали в качестве судебных медиков. В 44 году до н. э. врач Антилл принимал участие в дознании по делу убийства Юлия Цезаря. Архиятры получали жалованье от государства, но им не запрещалась частная практика.

В организованные имперские времена подготовка медиков проходила в специальных школах, учрежденных в Риме, Афинах, Александрии, Антиохии и в других крупных центрах. Слушатели изучали анатомию, вскрывая животных, а клиническая практика проходила в военных госпиталях. В качестве преподавателей в школы привлекались городские архиятры. Права и обязанности обучающихся регулировались указами императора. Им запрещалось участие в пирах, подозрительные знакомства и лень. Нарушителей строго наказывали, вплоть до порки. Однако самым неприятным считалась ссылка в родной город. Помимо государственных медицинских школ, в городах Римской империи действовали частные учебные заведения; одно из них принадлежало Асклепиаду.

Потомки смогли составить мнение о состоянии медицины Рима во многом благодаря пунктуальности Авла Корнелия Цельса. Не имея образования и государственного звания, он всю жизнь лечил рабов, полагая, что такое занятие лучше утраты опытного специалиста. Ему принадлежит заслуга в составлении энциклопедического свода знаний, собранных в трактате «О медицине». Римский врачеватель работал совместно с группой переводчиков, уделив особое внимание хирургии, но еще глубже затронул хирургию александрийскую. Труд Цельса обогатил мировую медицину научной терминологией. Великолепный классический язык его сочинений, по словам философа Плиния, является «золотой латынью».

Плиний Старший — самый знаменитый представитель энциклопедического направления в научной литературе, писатель, ученый и государственный деятель. Из многочисленных трудов ученого сохранились только 37 книг сборника «Естественная история». Обобщив известные знания по естественным наукам, в том числе и медицине, Плиний Старший был одним из последних римских энциклопедистов. В I–II веках кропотливое авторское изложение сменилось компилярными трудами. Латинское слово «compilatio» буквально означает «ограбление». Снижение уровня научных знаний вылилось в составление книг на основе чужих произведений без самостоятельной обработки источников. Сочинения, произведенные таким методом, не представляли особой ценности, ибо в них не отражалась авторская мысль.

Под именем Плиний Старший (23–79 годы) получил известность Гай Плиний Секунд, родившийся в Цизальпинской Галлии. Старшим его назвали современники, так как он приходился дядей другому известному писателю, прозванному Плинием Младшим. Римский энциклопедист провел юность в Верхней Италии; усердно служил в коннице, участвуя в военных походах. Побывал на Дунае, в Бельгии, Испании. Длительное пребывание в разных странах дало ему возможность собрать сведения о войнах римлян с германцами. Обосновавшись в Риме, он получил хорошее образование. Позднее Плиний был назначен прокуратором в Нарбонской Галлии. Дружба с сыном Веспасиана (император из рода Флавиев) определила дальнейшую судьбу: он занял пост государственного чиновника, но вскоре перешел на должность главы мизенского флота.

Место службы Плиния находилось недалеко от Помпеев, где в 79 году произошло извержение вулкана Везувий. Для того чтобы лучше рассмотреть грозное явление природы, ученый подошел на корабле слишком близко к берегу и «погиб жертвою своей любознательности». Подробности его гибели изложены Плинием Младшим в письме к Тациту. Племянник сообщал о необыкновенном трудолюбии дяди: он работал в дороге, в бане, за обедом, после обеда, отнимая время от сна. Пропавшее наследие Плиния состояло из 160 книг «мельчайшего письма, с выписками и заметками». Кроме «Естественной истории», наиболее известны труды «О кавалерийском метании», «Биография Помпония Секунда», «Германия», сочинения по риторике, грамматике, около 30 книг по истории. Все произведения представляют автора человеком, обладавшим высокой нравственностью, страстно любящим науку, преклоняющимся перед величием естества.

Собственно естественная история рассматривает животный мир и человека как его представителя. Лекарства животного происхождения описаны в книгах XXVIII–XXXII. В разделе о растительном царстве сказано об уходе за деревьями, об употреблении трав с лечебной целью, подробно описаны их целебные свойства. Затронув вопрос о неорганической природе, камнях и металлах, Плиний попытался обосновать ее приспособленность к нуждам человека. Здесь рассказано о получении лекарственных средств из металлов, об использовании камня в искусстве и медицине. Кроме того, множество разделов посвящено истории, астрономии, географии, сельскому хозяйству.

Обзору медицинских знаний посвящены книги XXIII–XXVII. Среди сведений об аномалиях человеческой природы содержатся факты рождения двойни и тройни, младенцев с врожденными уродствами. Эти данные дополнены размышлениями о передаче характерных признаков по наследству. Помимо строго научных взглядов, Плиний рассмотрел мистические воззрения и народные поверья, что не противоречило энциклопедической традиции времен Античности. Плиний пересказал суеверия, описав птицу феникс и гиппокентавра, которого якобы лицезрел в мумифицированном виде.

Упадок государственности в обширной Римской империи сказался на развитии римской науки и культуры. Еще в I веке до н. э. начала зарождаться идея христианства, а с торжеством этой религии естествознание медленно возвращалось к идеализму. Созерцательно-магические тенденции особенно ярко прослеживались в поздней античной астрономии, впитавшей в себя два противоположных направления. С одной стороны — достижения вавилонской математической астрономии, с другой — эллинская астрология. Таким образом, придворные римские астрологи начала тысячелетия не утруждали себя наукой, ограничиваясь составлением гороскопов.

Период поздней Античности характеризуется ожесточенной борьбой философских школ Демокрита и Платона, отстаивавших, соответственно, материалистические и идеалистические взгляды. В медицине подобная двойственность проявилась в деятельности великого медика Галена. Философские «шатания», свойственные римской науке эпохи империи, отражены в работах древнегреческого ученого Клавдия Птоломея (90 — 160 годы). Создатель учения о геоцентрическом движении планет одновременно являлся астрологом, изучавшим влияние небесных тел на человека, континенты и природу.

Учение Птолемея подробно изложено в его основном произведении — астрономической энциклопедии, известной под арабским названием «Альмагест». Здесь приведены сведения по тригонометрии, дано решение сложных математических задач. Ученый разработал стройную математическую теорию движения планет вокруг неподвижной Земли, что позволило вычислить их положение на небосводе. Вкупе с идеей движения Солнца и Луны она составила Птолемееву систему мира.

В трактате «Тетрабиблис», целиком посвященном астрономии, автор поставил вопрос: какое знание достижимо астрономическими средствами и как далеко оно простирается? В заключение размышлений о влиянии Солнца на Землю Птолемей сделал интересный вывод: «…бросаемые науке упреки в неспособности к предсказанию, хотя и звучат вполне правдоподобно, лишены оснований. Ошибки тех, кто в своей практике не слишком строго следует наставлениям, привели ко всеобщему убеждению, что даже сбывшиеся предсказания зависят от случая, а это неверно. Ибо такого рода случаи свидетельствуют о бессилии, но не самой науки, а тех, кто эту науку практикует».

Автор «Тетрабиблиса» пытался оправдать ложные воззрения придворных астрологов, сравнивая их прогнозы с врачебными ошибками. «Ведь и с философией дело обстоит точно так же, — утверждал Птолемей, — нам не следует лишать ее своего внимания по той причине, что среди тех, кто занимается ею, встречаются люди недостойные… Нам не следует отвергать все предсказания по той лишь причине, что они иногда бывают неверными. И подобно тому, как мы не усматриваем ничего ошибочного в действиях врача, который, осматривая больного, говорит и о самой болезни, и об особенностях его характера, в нашем случае мы не должны возражать против астрологов, берущих за основу вычислений родовую принадлежность, страну, воспитание или какие-нибудь другие из имеющихся случайных качеств».

Римская империя прославилась высоким уровнем военной медицины. Беспрерывные завоевательные войны требовали постоянной армии, а войска, в свою очередь, нуждались в профессиональных полевых врачах. Согласно указу сената, в каждом легионе на 1000 солдат имелось 4 хирурга; без медика не мог выйти из гавани ни один корабль. Полковой медик снабжал воинов обязательным перевязочным материалом, учил пользоваться бинтами во благо себе и раненым товарищам. Постепенно в войске сформировались санитарные команды, состоящие из 8 — 10 человек.

Физически здоровые, крепкого телосложения санитары называли себя deputati, что буквально означает «посланец». Каждому депутату полагалась лошадь и седло со стременами на одну сторону. Работая за линией огня, санитары возили с собой фляги с водой, подбирали раненых, по необходимости делая первую перевязку. За каждого спасенного воина они получали золотые монеты.

С поля битвы раненых отправляли в ближайший город (военный лагерь), где устраивались госпитали. Количество полевых лечебниц также определялось законом: по одному на 3–4 легиона. Обслуживали раненых профессиональные врачи, экономы, инструментарии и санитары. В обязанности инструментариев входило наблюдение за количеством и чистотой инструментов, они отвечали за наличие лекарств и перевязочных материалов. Санитары набирались из рабов. Их труд использовался для ухода за больными, а также для уборки помещений. Во времена расцвета империи создавались лечебные учреждения, где невольников лечили медики-рабы. Все же это было исключением: как правило, рабов не лечили, а отправляли умирать на остров Бартоломея. Если кому-либо посчастливилось выздороветь, то он по указу императора Клавдия получал свободу и мог отправляться на родину.

С падением Западной Римской империи в 476 году закончилась история Древнего Рима. Культура Средневековья основывалась на достижениях Греции и Рима. Бесценные знания предшественников легли в основу динамичного развития не только европейской, но и всей мировой науки.

Гении римской медицины

Древнеримский врач Асклепиад (128 — 56 годы до н. э.) был убежден, что человек, имеющий глубокие познания в медицине не имеет права болеть. Доказательством этого утверждения послужила судьба самого Асклепиада, действительно никогда не болевшего и погибшего глубоким старцем в результате несчастного случая. Рациональное и оптимистичное, его учение оказало большое влияние на развитие римской медицины. Согласно взглядам мудрого эскулапа, болезнь появляется после «застоя частиц в порах и каналах тела и расстройства движения соков и пневмы». Немалое значение якобы имеют правильное потоотделение и столь же систематичное дыхание кожных покровов. «Приятная» терапия Асклепиада направлялась на восстановление расстроенных функций и состояла в проведении простых процедур. Больным рекомендовались такие естественные средства, как разумная диета, чистота тела, водолечение, массаж, теплые ванны, гимнастика.

Увлекая пациентов собственным примером, врач советовал постоянное движение в любой форме: ходить пешком, ездить верхом, путешествовать в кибитке, на корабле. Лекарственные препараты назначались крайне редко. Лечение парализованных проходило совсем безболезненно. Страдавших этим недугом укладывали на ковер и легко раскачивали. Первостепенную задачу своего врачевания Асклепиад видел в «расширении пор и приведении в движение застоявшихся частиц». При всей безыскусности, а порой даже комичности каждый способ был досконально продуман и применялся только индивидуально.

Асклепиад оставил литературное наследие в виде трактата «О лекарственных средствах», где дал описание снадобий, известных со времен Клавдия и Нерона. Первый вариант труда, составленный на греческом языке, впоследствии был переведен на арабский. В таком виде он получил признание в Европе, сохранив актуальность до XVI века.

Сторонник методов Асклепиада, представитель его методической школы, римский врач Соран Эфесский (98 — 138 годы) специализировался в акушерстве, гинекологии и педиатрии, являясь непререкаемым авторитетом в этих областях вплоть до XVIII века. Грек Соран составил обширное собрание трудов по родовспоможению, женским болезнями и недугам, присущим детям раннего возраста. Он обучался в Александрии, испытав влияние известного акушера Адриана. Доступно описаны ученым процесс проведения эмбриотомии, способы предупреждения разрывов при родах, перевязка пуповины новорожденного, техника поворота плода на ножку и головку. Всевозможные приемы осмотра больного, например, простукивание, ощупывание, выслушивание звуков в области расположения плода, исследование пульса, мокроты, мочи заимствованы у разных специалистов, но приспособлены к акушерству.

Опытный терапевт и клиницист в процессе родовспоможения не использовал традиционно грубых и насильственных приемов. Он внимательно относился к пациенткам, уделяя внимание профилактике, уходу за детьми в раннем возрасте, разрабатывал диеты для младенцев, учил юных матерей правилам кормления и ухода за ребенком.

Популярная история медицины

Авл Корнелий Цельс


Энциклопедический труд «Искусства» Авла Корнелия Цельса, творившего на рубеже тысячелетий, является своеобразным отчетом по римской медицине того времени. Имея профессиональное образование, обладая богатством, ученый сумел привлечь к работе группу переводчиков, создав обширный свод знаний. Сочинение Цельса включало в себя 20 книг по философии, риторике, праву, сельскому хозяйству, военному делу и медицине. Внушительная часть труда погибла, но частично сохранился трактат «О медицине» (книги VI–XIII). В многотомном руководстве для начинающего и опытного врача изложены почти все известные сведения по гигиене, диетике, патологии, хирургии, терапии. Искусство оперативного вмешательства представлено отчасти на основании собственной практики, отчасти взято из греческих источников, преимущественно сочинений Гиппократа и Асклепиада. Изящество и чистота латинского языка, простота в изложении позволили автору называться Цицероном среди медиков.

Римский ученый пережил авторитарную эпоху Тиберия, плодотворно работал в условиях нелепого и жестокого правления Нерона. Цельс не был практикующим медиком, заслужив признание по теоретической части. Автор религиозного труда «Правдивое слово» высказывал рациональные мысли, часто ссылаясь на труды великих греков, особенно Гиппократа. Идеи Цельса касались вопросов пластической хирургии, малярии, в разработке лечения которой он немало преуспел. Цельс оставил точное описание симптомов малярии. Его мнение о том, что высокая температура тела вызывается природными усилиями по выведению из организма вредоносных веществ, намного опередило время.

«Искусства» были опубликованы в 1478 году, став одной из первых книг по медицине в средневековой Европе. Анатомические описания Цельса довольно сжаты, вероятно, по причине неполных знаний. Цельс выражал протест против практики живосечений, но оправдывал вскрытие трупов. Указывая на характеристики пульса, он считал его недостаточным показателем состояния здоровья. Циркуляция крови в организме, по Цельсу, зависит от пола, возраста и конституции человека; временное расстройство пищеварения приводит к ослаблению пульса. В описании четырех признаков воспаления — таких, как покраснение, опухоль, боль, жар, — ощутим анализ методик греческой и александрийской школ. Многое заимствовано из древнеиндийских рукописей.

Цельс первым предложил литотомию (камнесечение), представлявшую собой процедуру дробления камней в мочевом пузыре. Им описаны пластические операции по восстановлению носа, губ и ушей. В сфере хирургии интерес специалистов вызвали методы лечения ран, заболеваний костей, некрозов (омертвение ткани), наступавших после переломов. Не менее интересны способы вправления вывихов, ампутации конечностей и трепанации. Наряду с описанием свищей и язв, перечислены приемы остановки кровотечения и рекомендации по перевязке кровеносных сосудов.

Гению Галена (129–201 годы) принадлежит классический труд «О частях человеческого тела», где впервые представлено единое анатомическое описание человеческого организма. Древнеримский медик показал, что анатомия и физиология являются первоосновой прогностики, лечения и профилактики болезней. Он смело ввел в практику врачевания вивисекцию на животных; обобщил суждения предшественников в виде целостного учения, оказавшего огромное влияние на развитие естествознания вплоть до позднего Средневековья. Научный труд Галена признан церковью и был основополагающим учением в течение 15 столетий.

Популярная история медицины

Вправление вывиха на аппарате Галена


Клавдий (настоящее имя Галена), сын архитектора Никона, родился в Пергаме — столице одноименного царства в Малой Азии. Посвятив юность изучению философии, он имел возможность сравнить учения сторонников главных школ того времени: стоической, платоновской, перипатетической и эпикурейской. Ознакомившись с трудами предшественников, сын Никона занял в философии независимое положение. Он был эклектиком, следующим перипатетическим взглядам Аристотеля.

К постижению тайн врачебного искусства Клавдий приступил в 17 лет, избрав учителями самых знаменитых врачей родного города Коринфа и Смирны. Итогом долгого путешествия в Ликию и Палестину, а затем в Александрию стали глубокие знания в анатомии. В 158 году Гален возвратился в Пергам. Получив должность эскулапа при гладиаторах, он проработал в школе 6 лет. После народного восстания пергамский доктор переехал в Рим, где быстро обрел славу удачливого целителя.

Через несколько лет, бросив римскую практику и чтения по физиологии, Гален вернулся на родину, но вскоре получил приглашение от Марка Аврелия, просившего сопровождать его в Германию. Скитания по северным странам не слишком привлекали Галена; он отказался от приглашения императора, оставшись в городе личным медиком его сына — цезаря Коммода.

Наличие свободного времени позволило ученому посвятить досуг написанию медицинских трудов. Одним из его теоретических занятий того времени стала доработка сочинений, погибших во время большого пожара 191 года. Все последующие годы Гален жил и работал в Риме, занимая должности медика при императорах Пертинаксе и Септиме; умер примерно в 200 году, но место кончины и захоронения неизвестно. Одной из его многочисленных заслуг считается создание около 300 сочинений медицинского и отчасти философского характера. Однако из 200 сохранившихся сочинений, подписанных его рукой, лишь немногим более половины считаются подлинниками. В библиотеках Рима, возможно, еще остались многие из ненапечатанных произведений Галена. Важнейшими из них являются сочинения «Об анатомии», «О больных частях тела», «Терапевтические методы», «О составе лекарств», комментарии к статьям «Гиппократова сборника».

Дуализм (от лат. dualis — «двойственный») Галена обнаружился в сомнениях относительно идеализма и материализма. Если материалистическая позиция четко прослеживается в анатомии и физиологии, то в сфере внутренних процессов видно влияние теорий Платона. Глубокие знания анатомии Гален почерпнул в Александрии, где к тому времени были уже запрещены вивисекции на людях. Довольствуясь животными, ученый вскрывал обезьян, свиней, собак, лошадей, львов и слонов. Обработка и анализ результатов исследований позволяли делать выводы относительно строения человеческого организма. В сочинении «О назначении частей человеческого тела» представлено около 300 мышц, причем даже те, которые отсутствуют у людей, но имеются у некоторых видов животных. Гениям тоже не чужды ошибки: в описании мышц руки Гален пропустил одну из самых главных. Впоследствии этот недочет был исправлен анатомом Везалием.

В то же время Гален совершенно правильно обрисовал строение сердца, вен, упомянув артериальный проток. Однако перегородку сердца ошибочно считал проницаемой: кровь якобы беспрепятственно переходит из правого желудочка в левый, минуя периферийные сосуды и круги кровообращения. Эта ложная позиция долго считалась классической, не подлежащей критике, пока ее не опроверг богослов М. Сервет.

Будучи опытным практикующим врачом, Гален внес личный вклад в развитие фармакологии. Лекарства, полученные посредством механической и химической обработки природного сырья, сегодня называются галеновыми препаратами. Обширная практика также отражена во многих трудах, прежде всего в работах хирургического характера. Считая анатомию основой хирургии, Гален говорил: «Мне часто приходилось водить рукой хирургов, мало изощренных в анатомии, и тем спасать их от публичного позора». Произведения Галена в течение 14 веков были основным источником медицинских знаний в Европе.

Становление научной медицины

Началом периода Средневековья принято считать 476 год, когда был свергнут последний римский император Ромул Аугустул. С падением Рима в мире произошли глобальные перемены, касавшиеся прежде всего религиозных взглядов. Появление христианства на Западе и утверждение ислама на Востоке оказало влияние на дальнейшее развитие медицины. В VI веке центр империи переместился в Византию, где традиции античного врачевания сохранялись в течение нескольких столетий. Византийская медицина отличалась отсутствием своеобразия; деятельность константинопольских лекарей сводилась к использованию методик, знакомых со времен античности. Однако теоретики медицины, не делая открытий, старались сохранить знания предшественников, создавая компилятивные труды. Составлением справочников, включавших в себя работы греческих и римских авторов прославились византийские медики Орибасий, Аэций, Павел Эгинский. Исключением стал врач Александр Тралесский, единственный из византийских медиков, изложивший собственные мысли.

Основу средневековых наук составляла не материалистическая философия, а теология (от греч. theos — «бог»). Иначе называемое богословием, это мировоззрение представляло собой совокупность религиозных доктрин о сущности и действии Всевышнего. Теологи придерживались концепции абсолютного Бога, сообщающего человеку знания в откровениях, поэтому медицина также представлялась делом духовным. Отказавшись от жизнеутверждающего язычества предков, христианские проповедники навязали людям собственные взгляды о появлении жизни на Земле.

Святой Иероним Мелитинский (ум. в 298 году) не видел надобности в омовениях после крещения. Христианский теолог Квинт Септимий Флоренс Тертуллиан (160–200 годы), подчеркивая пропасть между библейским откровением и греческой философией, считал, что исследования после Евангелия уже не нужны. Богослов Григорий Турский оценивал медицину как богохульство. Теория демонического происхождения болезней снова стала господствующей, а в непредвиденных случаях — таких как, опустошительные эпидемии чумы, — вина возлагалась на евреев.

Своеобразной энциклопедией естествознания являлись «Беседы на шестоднев», где излагалось христианское учение о строении мира в шесть дней, опровергающее рациональные теории античных философов. Особую популярность завоевали «Шестодневы» в пересказе Василия Великого и Георгия Писиды. Заимствуя ошибочные выводы по греческому естествознанию, авторы употребляли их как доказательство библейских измышлений. Например, фантастические данные о девственном рождении детенышей коршуна и гусеницы использовались в качестве подтверждения теории о непорочном зачатии. Мореплаватель Косьма Индикоплов в «Книге христианской топографии» представил интересные сведения о фауне Индии и Северной Африки, но утверждал, что Земля плоская и покрыта небосводом, за которым располагается рай.

Торжество христианской идеологии оказало влияние на все стороны человеческого бытия. Утверждение главенства Бога, принятие церкви как проводника высших идей, обожествление светского правителя путем объявления его божественным посланником сказались на развитии средневековой науки, существенно повлияв на медицину.

К первым столетиям новой эры относится появление алхимии (от греч. chemeia — «отливаю»). Название указывает на связь алхимии с искусством литья металлов. Термин «алхимия» впервые упомянут в рукописи астролога Юлия Фирмика, жившего в IV веке. Алхимики ставили целью превращение неблагородных металлов в ценные, то есть в золото или серебро, чем предопределили основную задачу химии вплоть до XVI столетия.

Фантастическая идея псевдо ученых опиралась на ранние представления о том, что материальный мир состоит из первоэлементов, переходящих друг в друга при определенных условиях. Тем не менее средневековые исследователи невольно способствовали переходу «умозрительной» алхимии в практическую науку. Взаимодействие двух отраслей знания отметил знаменитый немецкий ученый Юстус Либих, писавший: «Алхимия никогда не была ничем иным, как химией».

Практической задачей средневековых алхимиков стало приготовление таинственных субстанций, способных облагородить обычный металл. Лучший из полученных препаратов должен якобы видоизменять не только серебро, но и свинец, ртуть. Это вещество заранее назвали философским камнем (красным львом, великим эликсиром). В некоторых странах он считался панацеей, именуясь философским яйцом, красной тинктурой или жизненным эликсиром. Помимо меркантильных целей, философскому камню предписывалось служить для укрепления здоровья в качестве универсального лекарства. По мнению изобретателей, раствор его, названный золотым напитком, излечивал все болезни, наделял долголетием, оставляя человека молодым и красивым до конца жизни.

Популярная история медицины

Алхимик в лаборатории


Алхимики искали еще одно загадочное средство, но уже второстепенное по свойствам. Вещество, предварительно названное белым львом или белой тинктурой, наделялось способностью превращать в серебро все малоценные металлы. В угоду христианской морали появилось предание о том, что искусством обращать металлы в золото первыми овладели женщины, которых научили их мужья-ангелы. Позже подобные слухи были изложены в Книге Бытия и библейской Книге пророка Еноха. Из сохранившихся алхимических текстов можно составить представление о полезных открытиях в этой сфере. Считаясь опасными сумасбродами, алхимики усовершенствовали методы получения соединений и смесей. Им принадлежит заслуга в изобретении технологии изготовления минеральных красок, стекла, эмали, соли, кислот, щелочей, искусственных лекарств. Алхимики первыми начали применять такие приемы лабораторных исследований, как перегонка, возгонка, фильтрование; изобрели печи для длительного нагревания и перегонные кубы.

Европа раннего Средневековья находилась в состоянии нескончаемых войн, эпидемий, восстаний социального и религиозного характера. Проповедники христианства увлекали народные массы туманными обещаниями спасения души, что легко достигалось мистическим целительством. Сонм античных покровителей в христианстве сменили святые.

Согласно новым верованиям, они обладали способностью вылечивать любые болезни. Самым могущественным целителем считался сам Иисус Христос, передавший знания ученикам. Мученики эпохи Диоклетиана, братья Косьма и Дамиан, благодаря чудесным исцелениям стали покровителями медицины; святые Рох и Себастьян защищали людей от чумы, святой Иов отгонял проказу, святой Антоний Фивский не допускал отравления. В соответствии с догмой умерщвления плоти потеряла значение рациональная медицина, постепенно вытесненная мистицизмом и суеверием. Высшим авторитетом в средневековой науке являлись священные тексты.

Забвению античного наследия удивительным образом помешала арабская культура. Драгоценные рукописи греческих и римских авторов, которые безжалостно уничтожались в Европе, заботливо сохранялись, попадая в руки ученых Востока. Труды переводились на арабский язык, снабжались комментариями, дополнялись новыми знаниями и принимались в качестве аксиомы. Наряду с фанатичной жаждой завоеваний, мусульманский Восток отличался терпимостью и даже уважением к чужеземным традициям. В начале I тысячелетия арабская цивилизация являлась синтезом мировых культур. Огромный вклад в развитие восточной медицины внесли представители разных народов: европейцы, персы, сирийцы, евреи.

Скудные знания, по медицине имевшиеся в раннем средневековье, в XIV столетии дополнились новыми. Эпоха Ренессанса, продолжавшаяся почти 200 лет, стала временем Великих географических открытий. Человечество узнало печатные книги и учение Н. Коперника. Новые веяния способствовали освобождению культуры от религиозных догм, определив рождение истинно научной медицины.

Средневековье

Отмеченная суеверием и догматизмом, медицина средневековой Европы не нуждалась в исследованиях. Образование охватывало сразу все науки, ограничиваясь изучением трактатов признанных авторов. Диагнозы ставились на основе анализа мочи; терапия вернулась к первобытной магии, заклинаниям, амулетам. Лекари применяли немыслимые и бесполезные, а порой даже вредные снадобья. Самыми распространенными методами были траволечение и кровопускание. Гигиена и санитария опустились на чрезвычайно низкий уровень, что послужило причиной частых эпидемий.

Основными лечебными средствами стали молитвы, пост, покаяние. Природа заболеваний уже не связывалась с естественными причинами, считаясь наказанием за грехи. В то же время положительной стороной христианства являлось милосердие, требовавшее терпеливого отношения к больным и калекам. Медицинская помощь в первых больницах сводилась к изоляции и уходу. Методы лечения заразных и душевнобольных представляли собой своеобразную психотерапию: внушение надежды на спасение, уверения в поддержке небесных сил, дополненные доброжелательностью персонала.

Восточные страны стали местом создания медицинских энциклопедий, среди которых самым внушительным по объему и ценности содержания считался «Канон врачебной науки», составленный великим Авиценной. В пяти книгах этого уникального труда обобщены знания и опыт греческих, римских и азиатских врачей. Имевшее более 30 латинских изданий, сочинение Авиценны несколько столетий было обязательным руководством для каждого медика средневековой Европы.

Начиная с X века, центр арабской науки переместился в Кордовский халифат. В государстве, образованном на территории Испании, в свое время работали великие хирурги Ибн Зухру, Ибн Рушд и Маймонид. Арабская школа хирургии основывалась на рациональных методах, проверенных многолетней клинической практикой, свободных от религиозных догм, которым следовала европейская медицина.

Современные исследователи рассматривают средневековые медицинские школы как «луч света во мраке невежества», своеобразный предвестник Ренессанса. Вопреки распространенному мнению, школы лишь отчасти реабилитировали греческую науку, прежде всего посредством арабских переводов. Возврат к Гиппократу, Галену и Аристотелю носил формальный характер, то есть, признавая теорию, последователи отбрасывали бесценную практику предков.

Византия

Временем основания Византии символически считаются первые годы правления Константина I Великого (285–337 годы). Вступив на престол в 306 году, римский император последовательно проводил государственную политику, поддерживал христианскую церковь, одновременно сохранив языческий культ. В 304 году на месте древнегреческого города Византий лично императором была заложена, а через 30 лет торжественно открыта новая столица — Константинополь. Величественный город получил имя своего создателя, пожелавшего превзойти славу Рима. Его заботами в столице было построено 30 дворцов и храмов, множество роскошных зданий для римских вельмож, два театра, цирк, ипподром.

Византия — условное название Восточной Римской империи. Со времен Константина и до завоевания турками в 1453 году государство называлось империей Ромеев или Романией. Обозначение «Византийская империя» введено историками уже после того, как Романия перестала существовать. Если в западных провинциях империи не прекращались кровопролитные войны, то на востоке процветали ремесла, велась оживленная торговля с Аравией, Персией, Индией, Китаем.

В IX веке установились дипломатические отношения с Киевской Русью, положив начало взаимодействию культур. В Византии сохранялись многие античные традиции, формировалась культура, отнюдь не тождественная культуре Средневековья. Потомки древних иудеев именовались римлянами (по-гречески — ромеями). В государстве действовало римское законодательство, латинский язык утвердился в качестве официального до V века, когда он сменился на греческий. Государственная идеология не учитывала самосознания граждан, представляя собой политический компромисс между христианством и системой взглядов Священного Рима.

В ранний период существования государства (IV–VIII века) Византии принадлежали Греция, Фракия, Малая Азия, Сирия, Палестина, эллинистический Египет. Наследие античных традиций особенно ярко проявилось в быту жителей Константинополя. Основанный римлянином город долго сохранял античный облик. По подобию Рима в столице строились термы, здания утопали в садах, площади украшали фонтаны; приветствовались охота, спорт, посещение театров. Горожане устраивали античные праздники, одевались в соответствии с римской модой, но молились в православных храмах.

В древнем Византии существовали немалые трудности с водоснабжением. Горько-соленая вода малочисленных колодцев была практически непригодна для питья. По инициативе Константина в столице началось строительство акведуков, обеспечивших бесперебойную подачу воды в жилые кварталы. Одним из самых знаменитых водопроводов стал двухъярусный акведук, построенный в IV веке по приказу императора Валента (328–378 годы) и названный его именем. Каменный водопровод на высоких аркадах пересекал весь город, проходя над улицами и крышами зданий. Еще более грандиозными размерами отличался акведук, построенный Юстинианом Великим (482–565 годы). Четыре яруса арочного моста проходили над широким потоком, заключая в себе водопровод, способный создать огромные запасы питьевой воды. Благодаря мощным гидротехническим сооружениям Константинополь успешно выдерживал длительные осады.

Устроенные при Юстиниане подземные резервуары являлись не только водохранилищами, но также уникальными памятниками старинной архитектуры. В современном Стамбуле успешно действует один из древних резервуаров — цистерна Базилики, или Йеребатан-сарай, что в переводе означает «дворец, провалившийся под землю». Подземное хранилище действительно напоминает дворец: на площади 7000 квадратных метров в четком порядке располагаются 336 колонн, поддерживающих высокие своды потолка. Сегодня цистерна Базилики входит в музейный комплекс храма Святой Софии. Туристы осматривают подземные залы, совершая плавание на весельных лодках.

Популярная история медицины

Акведук Валента в Константинополе


Первые общественные бани Константинополя устраивались по подобию римских терм, но со временем надобность в роскоши отпала, и они стали использоваться по прямому назначению. Новые бани служили для омовения, а бесполезные термы переделывались в храмы. В крупных центрах Византии имелось множество публичных бань, состоявших из обогреваемых помещений с горячим водоснабжением и красивой отделкой стен. Провинциальные купальни выглядели менее элегантно и оборудовались дровяными печами без отвода дыма. Небольшие бани устраивались в монастырях, правда, необходимость в них возникала не чаще одного раза в месяц. Православными канонами обязательное омовение предусматривалось только перед Пасхой. Однако в обителях и городах баня оставалась местом исцеления различных недугов.

Считалось, что жар лечит любые заболевания, «весьма оберегает здоровье и укрепляет тело. Мыться нужно натощак, прежде чем появится голод и аппетит. Однако человек тучный пусть сидит в бане до тех пор, пока не выступит пот, и не следует его смывать». Помимо травяных настоек, местные лекари приписывали больному 1–2 раза в неделю попариться в бане.

Византия являлась многонациональным государством, поэтому культура в стране создавалась знаниями многих народов: греков, арабов, римлян, сирийцев, армян, славян, половцев. Местные ученые не ограничивались примитивным усвоением наследия, осмысливая и дополняя сведения, собранные за предшествующие века. Источником медицинских знаний служили прежде всего произведения Гиппократа и Галена, точнее, извлечения из них, более всего соответствующие идеям христианства. В это время вопрос о естественной причине заболеваний уже не ставился, следовательно, на первый план вышло исследование практических способов исцеления. Труды византийских лекарей не являлись компиляцией в чистом виде; авторы снабжали чужие статьи собственными комментариями, приводили разумные доводы относительно применения того или иного лекарства.

В условиях полного отрицания оперативной медицины огромный интерес представляло траволечение. Подобно вавилонянам, византийские целители знали множество лекарственных растений, применяя их в сочетании с другими природными веществами. Постепенно ботаника стала отдельной сферой медицины, имевшей место наряду с зарождающейся химией. Приготовлением лекарств искусственным путем впервые заинтересовались ремесленники. В то время химии еще не существовало, но практические знания накапливались и отражались в руководствах по изготовлению красителей.

Ранневизантийский период остался в истории как время постепенного формирования государства и бурного развития медицины; IV–VII века стали временем творчества многих талантливых врачей-философов. Одним из них был Орибасий из Пергама (325–403 годы), соотечественник Галена, автор многотомных энциклопедических сводов. Рожденный неимущим греком, он обучался анатомии в Александрии, а практиковал на Кипре под наблюдением известного врача Зенона. С приходом к власти императора Юлиана Орибасий стал его личным медиком. Имея христианское воспитание, правитель неожиданно объявил себя сторонником язычества, начав преобразование старой религии с учетом идей Платона. За свою смелость Юлиан получил проклятие церкви и прозвище Отступник.

По совету императора Орибасий написал свою первую энциклопедию «Врачебное собрание» в 72 книгах, закончив ее в 361 году. Многое из наследия Гиппократа, Галена, Геродота, Диоскорида, Диокла обязано сохранностью именно этому сочинению Орибасия. Второй большой труд — сборник в 9 книгах под названием «Синопсис» был составлен по просьбе Евстафия, сына врача, также увлекавшегося медициной. Доступное изложение и огромное количество представленных сведений сделали «Синопсис» популярным учебным пособием для начинающих врачевателей.

Сочинение «Общедоступные лекарства» предназначалось не только для специалистов. По этой книге любой желающий мог легко и правильно приготовить снадобье из трав или продуктов животного происхождения. Все труды Орибасия переведены на латинский язык. Годы, проведенные рядом с жестоким императором, были плодотворны для медика только в плане творчества. В жизни придворный лекарь подвергался преследованиям со стороны церкви так же сурово, как и его покровитель. После гибели Юлиана в 363 году Орибасия изгнали из Константинополя, и более он не возникал в поле зрения историков.

Известный энциклопедист Аэций из Амиды (502–572 годы), первый в Византии медик-христианин, во многом повторил судьбу предшественника. Он тоже учился в Александрии, служил врачевателем императора Юстиниана, совмещая медицину с управлением императорской свитой. Перу Аэция принадлежит обширный труд «Четверокнижие», представлявший собой руководство по народной медицине. Вопреки названию сочинение состояло из 16 книг и являлось чисто компилятивным произведением. Кроме работ Орибасия, Галена, Сорана Эфесского, автор представил известные переводы египетских рукописей и рецепты эфиопских знахарей. Не представляя особой научной ценности, «Четверокнижие» охватывало практически все известные медицинские знания современных автору народов Средиземноморья.

«Медик обязан открывать для пользы человечества все, что признает верным на основании опыта», — утверждал знаменитый врач Александр Тралесский (525–605 годы). Сын именитого целителя, брат зодчего Анфимия, построившего храм Святой Софии, он первым отважился критиковать Галена. Будучи опытным медиком, Александр считал важным не только само лечение, но и предупреждение заболеваний. Его сочинение «О внутренних болезнях и их лечении» в 12 книгах написано на основании собственных наблюдений. Переведенный на латинский, сирийский, еврейский, арабский языки, этот труд долгое время являлся образцом рационального подхода к врачеванию. В отличие от многих византийских лекарей Александр задумывался о причинах болезни, добиваясь правильного диагноза. Впрочем, подобное отношение к профессии во все времена обеспечивало специалисту успех. Медик не стал исключением: еще при жизни его прозвали Jatros, что означает «целитель».

Последние годы жизни Александр провел в Риме, где находился по просьбе Папы Григория I Великого в должности архиятра. Причиной приглашения была эпидемия чумы, свирепствовавшая в южной части Европы около 60 лет. Болезнь, получившая название «чума Юстиниана», началась в Египте, а затем перекинулась в Средиземноморье. В 542 году от чумы умерло несколько тысяч жителей Константинополя. Александр Тралесский не смог вернуться на родину. Заразившись от пациента, он умер в мучениях и был похоронен в Риме.

Византийский медик Павел Эгинский (625–690 годы) прослыл самым смелым хирургом своего времени. В условиях крайне негативного отношения к оперативному лечению он составил практические руководства по самым разнообразным видам хирургии: пластической, полостной, малой, военной. Кроме того, Павел выполнял ампутации, лечил вывихи и переломы; врачевал раны и женские болезни также с помощью ножа.

Популярная история медицины

Павел Эгинский


Из медицинских источников известно, что пациенты византийских хирургов не страдали от боли, причем проводилась как местная, так и общая анестезия. В рукописном трактате XIV века представлен рецепт «усыпляющего средства для того, чтобы оперируемый не чувствовал боли». Снадобье приготавливалось из семян белены, сока мандрагоры, опия, имбиря, шафрана. Растертые с водой, эти компоненты смачивали губкой и давали вдыхать больному. Местный наркоз производился в следующем порядке: смесь растертой «куропаточьей травы», земли, квасцов, нарезанной кожуры (неизвестного фрукта) разбавлялась водой до получения густой смеси, формовались и хорошо высушивались таблетки. При употреблении таблетки разводили водой, а затем нужное место намазывались смесью и обязательно просушивали. Врач с острова Эгина брался за самые трудные случаи, опираясь на опыт александрийских наставников. Из двух его произведений до нашего времени дошло только одно: медицинский сборник «Compendii medici libri septem» в 7 книгах. Сборник трудов по акушерству и гинекологии не сохранился. Работы Павла первыми оценили греки, отметившие оригинальность идей, чистоту языка и доступность описания сложных процедур. Самого автора и его литературное мастерство высоко ценили арабы, даже во времена войны с Византией. На западе сочинения Павла Эгинского признали только в эпоху Ренессанса. Его радикальные методики, описанные в разделе «Хирургия», преподавались в качестве классических во многих европейских университетах.

В сочинениях византийских теоретиков позднего Средневековья особенно ощущалось влияние арабской медицины. К тому времени стали традицией практическое использование переводных работ египетских авторов и учеба в Александрии. Среди множества произведений подобного рода наиболее известен труд «О свойствах пищи», созданный Симеоном Сифом (IX век). Фармацевтический трактат Николая Мирепса (XIII век) использовался на медицинских факультетах в качестве методического пособия вплоть до XVII столетия.

Золотой век Византийской империи длился примерно с 850 по 1050 год, когда ее земли простирались от Италии до Армении. Тогда же завершилась ассимиляция греческих славян, почти утративших свой язык, традиции и национальное самосознание. Устойчивость экономики основывалась на развитых товарно-денежных отношениях и обращении золотой монеты (солида), чеканившегося со времен Константина I. Императоры Македонской династии (867 — 1056 годы) воплощали собой идею избранности и «незыблемости воли, ниспосланной свыше».

Достаточно высокий уровень византийского врачевания показан в старинном лечебнике, написанном приблизительно в XI–XIV веках. Обширный медицинский трактат в духе времени собран из компилятивных трудов, но немалую часть его составляют авторские работы. Дошедший до наших дней в виде рукописи на 286 листах пергамента документ хранится в Библиотеке Лоренцо Медичи во Флоренции. Первые 70 листов посвящены служителям церкви, авторам догматических сочинений о душевных и телесных благах. В сборник включены письма Гиппократа, трактат о терапии, написанный разными авторами, сочинение Галена «О весах и мерах», профилактические послания медика Диоклея к царю Антигону. Большой интерес специалистов вызвали труды о болезнях живота и кровотечении, заметка о способах прогностики. Не забыты труды Симеона Сифа. В лечебнике рассмотрены его трактаты «О свойствах различных видов пищи» и «Подборка и обозрение учений физиков и философов», а также отдельные главы работ о болезнях и их лечении.

В свое время лечебник, видимо, предназначался в помощь практикующему врачу. Составленный опытным медиком, сборник содержит примеры профессиональных приемов, оригинальные способы приготовления лекарств, сведения о бытовой гигиене и суевериях, прямо отражавшихся на врачевании. Многие рецепты и мнения комментируются автором, безусловно, опытным медиком, что он подтверждает лично: «Для средства от колотья в боках, полученного нами благодаря большому опыту, одинаково размельченной и просеянной муки ячменной, греческого сена, семян льна, ягод лавра, пшеничной муки смешай с животным маслом, канифолью, теревинфом. Все это свари с медом и накладывай как припарку в течение четырех дней».

Статью «О благорастворении воздуха», несмотря на явное влияние Гиппократа, отличают своеобразные суждения. Автор связал полезные характеристики движения со временем дня: «Движение бывает необходимо в начале дня, прежде чем человек почувствует голод и жажду. Когда же настанет день и естество будет нуждаться в пище, нужно утомляться умеренно, вплоть до того времени, пока пища не отправлена и живот не облегчен. Если это происходит, то укрепляются душа и усиливаются члены…»

Византийские медики разделяли продукты на 8 групп: сладкие, горькие, соленые, острые, жирные, вяжущие, имеющие вкус и безвкусные. Людям, обладавшим умеренным темпераментом, рекомендовалась сладкая пища. Медлительным и тучным подходила пища соленая, хорошо очищавшая желудок и требовавшая обильного питья. Подобным, но более сильным действием обладали острые и горькие блюда, которые приписывались тем, кто нуждался в «разжижении флегмы». Справедливо считалось, что вяжущие и терпкие продукты (клещевина, айва, груши, яблоки) полезны для тех, кто «страдает низом живота» или нуждается в лечении печени.

Из трактата можно узнать о заболеваниях, характерных для жителей Византии, и наиболее популярных способах их лечения. Вопреки доминированию христианской морали, утверждавшей негативное отношение к физическому здоровью, автор не предлагал заменять лекарства молитвами. Даже такие недуги, как болезни сердца, меланхолия, безумие, лечились рациональным способом. В разделе «О болезнях сердца» различаются сердцебиение, недостаточность и болезни духа, которые могли быть излечены «таблетками из камфары, кислого молока и сока незрелых цитрусов». Диагноз ставился после измерения пульса, температуры тела и определения цвета лица. Смертельными считались воспаления, опухоли и «дурной темперамент», выражавшиеся в слабости пульса, бледности, наличии холодного пота. Противоположные симптомы давали пациенту надежду на выздоровление.

Продолжая античные традиции, медики Византии обращали особое внимание на состояние мочи. В средневековой диагностике этот показатель играл решающую роль. По характеристике выделений врач определял болезни печени, сердца, легких, суставов, поясницы, «страдания нервов». Устанавливал, здоров человек или ему предстоит долгое лежание в постели. Признаком близкой смерти была моча красная, имевшая волокнистый осадок. «Темнеющая, с верхним кровавовидным осадком» моча указывала на мучительное и долгое умирание.

Популярная история медицины

Средневековая диаграмма диагностики болезней по состоянию мочи


Посильный вклад в создание трактата внесла знаменитая целительница Зоя (978 — 1050 годы), поочередно выходившая замуж за императоров Романа III, Михаила Пафлагона, Михаила Калафата и Константина Мономаха. Бурная жизнь византийской императрицы, непрерывная борьба за высокое положение во дворце определили ее своеобразное отношение к медицине. Согласно рукописям византийского историка М. Пселла, излюбленным занятием Зои было изготовление ядов, необходимых для освобождения от очередного мужа. В покоях императрицы постоянно варились разные снадобья, курились благовония, изготовленные также по собственной рецептуре. Летом в ее комнатах стояла невыносимая духота, которую не выносила даже прислуга. Константин Мономах выражал недовольство деятельностью супруги, но запретить не решался, помня о судьбе предшественников.

По недоказанным свидетельствам современников, Зоя «занималась чарами с преступной целью, далеко не входившими в область медицины». Ее первый муж, Роман Аргир, «занемог, изведенный медленными ядами, горел в пламени мучительных болей, тогда как царица искала случая, без подозрений разделавшись с императором, возвести на трон» своего сына Михаила. Не до конца отравленного правителя убил дядя Зои, Иоанн Орфанотроф, впоследствии испытавший на себе действие ядовитой микстуры племянницы. Едва успев насладиться властью, от яда императрицы скончался Михаил I V. Ее приемный сын Михаил V счастливо избежал отравления и приказал заточить коварную мачеху в монастырь.

В сочинениях М. Пселла изготовление ядов указано как «побочное увлечение царицы». Основным ее занятием было составление рецептов косметических мазей, которые она успешно испытывала на себе. Даже в глубокой старости Зоя поражала своей красотой; на ее прекрасном лице не было морщин, а гладкая кожа сияла белизной. Один из рецептов под названием «Мазь госпожи Зои-царицы» включен в медицинский трактат и достоин быть изложенным без сокращений: «Берутся финики давленые, слива сочная, мягкий изюм, мягкий инжир или сушеные смоквы. Луковицы лилии, сварив с медом, искроши, а затем соедини со всем, упомянутым ранее. Все это одинаково измельчив, добавь мирру и после этого пользуйся приготовленной мазью».

Несколько косметических рецептов в разделе «О благообразии тела», возможно, также принадлежат Зое, знавшей множество способов окраски волос и профилактики морщин. «Если хочешь сделать волосы черными, намажь их соком анемона и на третий день вымой теплой водой. Перхоть же, имеющуюся в голове, удаляет стекло, истолченное до состояния пыли. Затем влей в него сок свеклы и тщательно помой голову». Белокурый оттенок гарантирован, если измельченный осадок кипяченого вина примешать в смолу сосновых шишек, а затем растворить все в розовом масле и намазать волосы.

Прекрасная императрица не нуждалась в средстве от выпадения волос, но могла разработать их для своих мужей: «Если выпадают волосы головы, нужно мазать ее мазью, приготовленной из растертых и сваренных свежих листьев мирта и ситника. Отвар держать на огне, пока не испарится, отжав листья, выбросить их. В воду добавить розового масла и кипятить на медленном огне, пока не испарится вода и останется масло. Примешать в него ладана, калгана и хорошо натереть голову». Борьба с морщинами требовала неменьших усилий: «…взяв костоса, камеди, сухих корок дынь и хорошо растерев, растворить в уксусе. Намазав лицо тотчас, на второй день умыться с мукой из нута или чечевицы».

Согласно лечебнику, от морщин спасала редька с медом, горький миндаль, вино. Эти доступные продукты, наряду с уксусом, солью и растительным маслом, широко использовались также в случаях простудных заболеваний. Для устранения запущенного кашля византийский автор предлагал горячий пластырь из смеси воска, теревинфа, меда, свежего свиного сала, глета, муки, животного и сладкого растительного масел.

Среди реальных методик народной медицины в трактате упоминаются весьма странные лекарства. Использование различных частей тела животных или их экскрементов, вероятно, заимствовано у вавилонян. Особенно часто так лечили болезни глаз. Например, чтобы очистить бельмо, рекомендовалось растереть помет горлицы, кефали, куропатки, ворона или коршуна. Для остановки слезотечения предлагалось мазать между глаз смесью козьих «ягод» и перца. Придворный медик Илья советовал лечить бельмо порошком от сожженного копыта ослицы, растертым с ее же молоком. При отеке глаз якобы помогала смесь крови мыши, желчи петуха и молока собаки. Однако использование горячего козлиного и свиного навоза в качестве грелки при простуде вполне оправданно, потому что такие припарки дают длительный согревающий эффект.

Совсем изуверский рецепт приписывался при слепоте и катаракте: «Найди гнездо ласточки и проткни глаза двух птенцов, уже готовых улететь. Придя через 4 дня, найди тех, которые были ослеплены. Вынув птенцов из гнезда, наточи клинок и отдели у них головы. Сожги в горшке головы птенцов, разотри мелко в сосуде из рога и пользуйся».

Отличаясь сложностью приготовления и явной жестокостью по отношению к братьям нашим меньшим, полумагические снадобья не приносили пользы. Однако эффект этих снадобий заключался в психологическом воздействии, во внушении надежды на излечение, в мобилизации внутренних резервов организма, что иногда действительно приводило к выздоровлению.

В трактате представлен рецепт растворения камней в мочевом пузыре. Простая смесь семян моркови, огурца, петрушки и мирры могла, как уверял автор, «раздробить камни до тех пор, пока не вычистит мочевой пузырь и не выведет их вон с мочой, а также сильнейшие болезни вылечивает так, что они более не вернутся». К тому времени в мире была привычной хирургическая операция камнесечения, и подобного рода советы серьезным медикам представлялись комичными.

Постепенный упадок Византии проходил на фоне обновления жизни средневековой Европы. Крах империи ускорили Крестовые походы: европейцы устремились на Восток сначала как паломники, затем в качестве завоевателей. Продолжительная военная кампания усилила духовное отчуждение между восточными и западными христианами. В начале XIII века завоеванная Византия разделилась на несколько государств с латинским и греческим населением.

С возвращением столицы империи в Константинополь в 1261 году начался последний период существования Византии. Экономическая и военная слабость государства, управляемого династией Палеологов, компенсировалась высоким авторитетом духовных владык. В те годы наблюдалось оживление монашеского бытия, вызванное распространением исихазма (от греч. hesychia — «отрешенность»). Это мистическое учение возникло в IV–VII веках, но было забыто и возродилось в конце XIII века по инициативе монахов Григория Синаита и Нила Сорского. Философия сторонников исихазма предусматривала аскетизм, намечая пути к единению человека с Богом через очищение сердца слезами и сосредоточенность в себе.

Несмотря на триумф христианской религии, образовательные учреждения Византии действовали по античному образцу. Основу обучения составляла не Библия, а сочинения римских и греческих писателей, дополненные местными мыслителями. Теология еще не стала обязательным предметом ни в одной константинопольской школе. Единственный византийский университет под названием Аудиториум был основан в 425 году императором Феодосием II Младшим. Программа предусматривала чисто светское образование, хотя педагоги приглашались из числа духовенства.

Почтенные отцы-наставники Василий Кесарийский, Григорий Нисский, Григорий Богослов до принятия сана получили превосходное светское образование. Слушателям преподавали традиционные для всех университетов дисциплины, то есть философские и некоторые естественные науки, в том числе медицину. Не отрицая благотворного воздействия философии, церковные служители считали, что чрезмерное увлечение этой наукой может привести к ереси. Оттого наследие античных мыслителей изучалось вскользь, на уровне подготовительного этапа в постижении богословия.

Математика, геометрия, астрология и музыка причудливо объединялись в один предмет под названием Quadrivium, что в переводе с латинского означает «четырехпутье». Грамматика, риторика, диалектика вместе составляли Trivium. В свою очередь, все семь «свободных искусств», собственно, составляли обязательное образование византийского университета. В Западной Европе вначале повторяли традиции античных школ, но позже семь «свободных искусств» преподавались отдельно на одноименных факультетах.

Малочисленные монастырские школы также прославляли богословие как «венец и цель всех наук», но здесь это не противоречило основной цели: при обителях обучались только будущие служители церкви. Врачевание входило в программу всех учебных заведений Византии, но отличалось уровнем и объемом представляемых знаний. Занятия по медицине в Аудиториуме проводились в форме дебатов. Странная традиция считать медицину наукой теоретической свела византийское обучение к штудированию древних трактатов и ботаническим опытам. Все прочие области были для студентов недоступны как следствие косной христианской морали. Церковь запрещала анатомирование любого рода, преследовалось пролитие крови и познание тайны человеческого тела. Вероятно, по этой причине каждый уважающий себя медик проходил стажировку в Александрийском анатомическом театре.

Наряду с университетом, врачевание преподавалось в частных школах Константинополя и Македонии (в Охриде). По окончании курса медицины в любом учебном заведении устраивались экзамены. Знания проверяла специально назначенная комиссия в составе лучших медиков империи. Только в случае успешного прохождения испытаний и выдачи свидетельства молодой врач мог претендовать на получение престижной должности. Однако многие из специалистов выбирали частную практику.

Хирурги волей Аллаха

Являясь продолжением древней культуры, арабская медицина в значительной степени определила уровень европейской науки. Энциклопедические труды, созданные на Востоке, были переведены на европейские языки, сыграв важную роль в развитии латинской медицины. Обобщающие энциклопедические труды восточных теоретиков способствовали осмыслению практического опыта и абстрактных концепций античных врачей.

Устроенное по античному образцу медицинское образование в IV–VII веках носило светский характер. Основным центром научной мысли и рациональной практики оставалась Александрия. Диплом о ее окончании был отличной рекомендацией начинающему специалисту; отзыв наставников Мусейона открывал доступ к придворной карьере. В разное время здесь обучались самые великие медики древности и раннего Средневековья. Столицей философии, как и раньше, были Афины. Основанная Платоном школа продолжала работать, увлекая ученый мир идеей «изменчивого и преходящего бытия». Лучших юристов готовили в Бейруте. Знаменитая школа риторики располагалась в Газе; преподавание здесь велось на греческом языке.

Арабский халифат возникли как результат политических преобразований, имевших место после смерти пророка Мухаммеда, когда власть перешла к его преемникам — халифам. Четкие географические контуры государства определились в правление династии Омейядов (661–750 годы). Тогда халифат включал в себя восточные земли от Ирана до Египта, в том числе юго-запад Северной Африки. В 750 году к власти пришли другие родственники пророка — Аббасиды, правившие до 1258 года. Выжившие после переворота представители Омейядов сумели отстоять свои западные владения, основав Кордовский халифат в Испании. Одновременно династия Саманидов образовала государство в Средней Азии, избрав резиденцией Бухару.

Развитие науки в Арабском халифате проходило под сильным влиянием исламской идеологии. Мусульмане разделяли знания на две сферы: традиционные «арабские» и всеобщие «иноземные». К первым относились преимущественно гуманитарные дисциплины, например грамматика, лексикография. Их постижение предусматривало изучение жизни пророка, его деятельности, высказываний, отраженных в хадисах или Коране. Даже в настоящее время каждый правоверный обязан знать наизусть хотя бы часть Корана, а ученые Средневековья заучивали священную книгу в полном объеме.

«Иноземные» науки считались вторичными, а их изучение приспосабливалось к обстоятельствам. Без знания истории невозможно понять жизнь Магомеда, математика помогала составлять точный календарь, со знанием географии легче очертить контуры подвластных земель. Одобренная Аллахом медицина почиталась как полезная наука, в задачу которой входил поиск лечебных средств, якобы уже созданных всевышним. Согласно исламу, Аллах вначале создает лекарство, а затем разрешает людям болеть.

К началу X века в Арабском халифате сформировалась определенная система обучения. Среднее и высшее образование мусульмане получали в медресе, где программа допускала изучение Откровения и познание окружающего мира. Таким образом, медицина начиналась с религиозных догм, но постепенно переходила к светской философии и практическому врачеванию. На этом этапе разрешалось и даже вменялось постигать «иноземные» науки. Владение логикой античных мыслителей позволяло методично разбирать причины болезней, дабы не ошибиться в диагнозе и не прогневить Аллаха.

Вследствие активной переработки античного наследия, прежде всего переводов рукописей, арабы способствовали смещению центра мировой науки с Запада на Восток. В конце первого тысячелетия учебные заведения существовали в Кордове, Дамаске, Багдаде, Каире, Самарканде, Бухаре. В каждом из этих городов имелись библиотеки, насчитывающие сотни тысяч томов. Багдадский эмир аль-Мамун основал грандиозный Дом мудрости, являвшийся одновременно книгохранилищем с читальным залом и местом для общения городских мудрецов. Здесь не ублажали тело, подобно римлянам, которые рассуждали о материи, нежась в клубах горячего пара. Восточные ученые приходили в библиотеки работать и заботились о душе, причем не только о своей. Они постигали науки, для того чтобы приложить знания на практике. Вероятно, поэтому в Средневековье только арабская медицина осуществляла свое истинное предназначение.

Дворец мудрости по образцу багдадского был учрежден в Каире в 1005 году, по инициативе халифа аль-Хакима. На базе этого центра возник ученый союз под названием Общество просвещенных, ставший прообразом европейских академий наук. В то время как на Западе работало лишь два университета — в Болонье и Салерно, только в Кордовском халифате действовало около 70 домов мудрости, 17 медресе и множество частных библиотек. Багдадский врач Ибн аль-Талмит владел фармакопеей (библиотека по фармацевтике), считавшейся лучшей в мире. Из 20 тысяч имевшихся в собрании рукописей большинство аль-Талмит переписал лично. Более 10 тысяч томов находилось в библиотеке главного медика Дамаска, придворного врача Ибн аль-Мутрана.

В лечении медики Арабского халифата отталкивались от понятия «мизадж», что значит «темперамент». При гармонии в организме тепла, холода, сухости и влажности мизадж нейтрален, следовательно, человек здоров. В случае его отклонения от нормы возникает болезнь, и задачей врача становится восстановление утраченной гармонии. Темперамент не считался явлением постоянным, он мог изменяться с возрастом или нарушаться под влиянием внешних факторов, например стресса или перемены погоды. Халифат стал местом появления аптек; первая была организована в Багдаде в 754 году. Распространение алхимии тоже относится к арабскому Востоку. Ученые Кордовы изобрели водяную баню, перегонный куб, разработали процесс фильтрования. В процессе изготовления лекарственных препаратов получили соляную кислоту, хлорную известь и спирт в виде порошка, имевший название al-kuhl — «алкоголь». В терапии арабы обращали внимание на соблюдение правильного режима, используя лекарства только в самых опасных случаях.

Влияние византийских традиций на развитие больничного дела в халифате выражалось в похожей организации и принципах лечения. Основанные как заведения светские, первые больницы назывались персидским словом «бимаристан». Крупное лечебное учреждение действовало в Дамаске. По воле халифа аль-Валиде из рода Омейядов больница, открытая в 705 году предназначалась для прокаженных. Позже специализированные приюты начали принимать стариков, калек и умалишенных.

Все лечебницы халифата, в том числе и общего типа, создавались на средства правителя города, находились у него под контролем и щедро финансировались, так как помощь несчастным считалась делом богоугодным. По византийскому образцу медиков обучали на месте. Слушатели врачебных школ, наряду с изучением теоретических основ, принимали участие во врачебных обходах, ходили к больным на дом. Арабским нововведением было культурное обслуживание пациентов: при больницах работали библиотеки.

«Отцом больничного дела» можно с уверенностью назвать султана Ахмада ибн Тулуна (868–884 годы). Наместник Аббасидов в Египте прославился организацией благотворительных лечебниц, предназначенных только для бедных. Приказом султана врачи не имели права принимать солдат и придворных. Традиционно покои разделялись на две половины: мужскую и женскую, в палатах совместно находились пациенты с похожими заболеваниями. На содержание самой первой больницы отпускалось 60 тысяч динаров в год из личных средств Ахмада ибн Тулуна, а сам он посещал свое «детище» каждую пятницу (выходной день у мусульман). На благотворительных началах во дворце действовала аптека, где врач бесплатно отпускал лекарства всем желающим.

Начиная с 1282 года жители Каира лечились в самой знаменитой больнице исламского мира — «Аль-Мансури», названной по имени ее создателя, халифа Аль-Малика аль-Мансур Калавуна. Задолго до этого события правитель (тогда еще принц) вылечился от колики в роскошной больнице Дамаска. Мастерство сирийских врачей произвело на владыку столь сильное впечатление, что он поклялся воздвигнуть нечто подобное на родине, как только получит власть. Каирская больница размещалась в личном дворце халифа и превосходила дамасскую по всем параметрам. Богатое убранство, просторные палаты, превосходный по тем временам инструментарий, а также лучшие медики снискали ей громкую славу. В первозданном виде «Аль-Мансури» действовала до 1915 года; сейчас в древнем дворце располагается офтальмологический центр.

Такая сложная сфера медицины, как лечение болезней глаз, сформировалась на Востоке. Вплоть до XVII столетия методики врачей халифата оставались неизменными и применялись в Европе почти без оспаривания. Книга «Меморандум для окулистов», написанная в XI веке багдадским целителем Али ибн Исой, отмечена влиянием Галена. Первая часть трактата отведена описанию глаза, точнее, его внутреннего строения. Во второй указывалось на глазные болезни, ощущаемые органами чувств. Кроме того, автор подробно осветил заболевания, проходящие бессимптомно.

Самым ранним из сохранившихся произведений арабских медиков является трактат «Альтерация глаза». Труд написал врач Хунайн ибн Исхак ал-Ибади (809–877 годы), предпочитавший специализацию по болезням глаз. Приблизительно в X веке работал еще один замечательный окулист, каирский врач Аммар ибн Али аль-Маусили. Эффективный метод удаления катаракты путем отсасывания хрусталика получил название «операция Ам-мара». Процедура производилась с помощью полой иглы, сконструированной автором метода.

Абу Бакр Мухаммед бен Закария (865–925 годы) преуспел в лечении оспы. Энциклопедист и философ, рационалист и бунтарь остался в истории под именем Рази. Из 184 сочинений ученого сохранилось только 61. Главный труд — обширный свод медицинских знаний, по мнению специалистов, лишен систематизации. Славу Рази составил небольшой трактат, где имелось описание оспы и кори, а также указывалось на различия между этими болезнями. Здесь же был представлен способ оспопрививания. В антирелигиозном отношении интересна философская концепция медика, основанная на принципах неоплатонизма, то есть учения о пяти вечных началах. Философский трактат Рази послужил истоком памфлета «О трех обманщиках», благодаря которому автор получил известность как вольнодумец. В медицине арабский врач следовал методикам Гиппократа и считался хорошим клиницистом.

Создание медицинских энциклопедий было продолжено Али ибн аль-Аббасом, персидским автором начала X века. Его труд «Царская книга» представлял собой обширный свод медицинских знаний того времени, но был написан и классифицирован намного лучше, чем энциклопедия Рази. Египетский еврей Исаак Бен Соломон Израэли (845–940 годы) создал книги о правильном питании, лекарственных средствах, описал клинику лихорадки и пытался установить ее природу.

Персидский ученый-энциклопедист Абу Рейхан Мухаммед ибн Ахмед аль-Бируни (973 — 1048 годы) признавал суфизм, смеялся над суевериями, ненавидел астрологию, которой его принуждали заниматься владыки. Еще в юности Бируни увезли из родного Хорезма, заставив служить при дворе правителя персидского города Газни. Возможно, подневольное существование во дворце определило тягу к мистическому суфизму (от арабск. «суф» — «грубая шерстяная ткань»). Это течение ислама возникло в VIII веке, но окончательно оформилось только спустя 200 лет. Из названия можно понять, что сторонники одного из направлений мусульманства придерживались крайне сурового образа жизни, предпочитая забывать о теле и помнить о душе. Физически аскетизм выражался в ношении власяницы и беспрерывных молитвах, а духовно — в постепенном приближении к познанию бога и слиянию с ним посредством мистической любви.

Бируни состоял в переписке с Авиценной. Писал книги на арабском и персидском языках; знал санскрит, греческий, сирийский и древнееврейский языки. Наиболее известной его работой является трактат «Памятники минувших поколений» (1000) и «Канон Масуда» (1030). Труд по истории Индии с длинным названием «Разъяснение принадлежащих индийцам учений, приемлемых рассудком или отвергаемых», представлял мысль о том, что долина Инда некогда являлась морским дном. Материал для этого сочинения был собран лично автором во время индийских походов султана Газневи.

Открытием в гидрогеографии стало объяснение природы подземных источников. Придворный астролог Бируни впервые высказал идею движения Земли вокруг Солнца. Его заслугой в физике считается определение удельного веса камней и металлов.

Единственной ошибкой арабского хирурга Авензоара из Севильи (1072–1162 годы) стал пресловутый «безоаровый камень». Сам автор подразумевал под этим понятием плотное отложение, образующееся из остатков пищи и несъедобных частиц в желудке некоторых жвачных животных, в частности коз. Приписав бесполезному комку «величайшие целебные свойства», он невольно выразил общую направленность средневековой медицины. В то же время Авензоар умел распознавать метастазы в желудке, первым применил питательную клизму и считался превосходным клиницистом. Его ученик Аверроэс (1126–1198 годы) не ограничился эмпирической медициной, овладев множеством других наук. Усердно занимаясь врачеванием, на досуге писал книги, особенно предпочитая философию. Взаимопроникновением медицины и философии отмечено творчество его ученика Маймонида (1135–1204 годы).

Горькая судьба талантливого медика ознаменовала конец спокойного периода в арабском халифате. Врач отказался перейти из иудаизма в мусульманство, за что был изгнан из Кордовы. Занимая место придворного целителя халифа Салах-ад-Дина, он продолжал практиковать в Каире. Подобно Аверроэсу, Маймонид более известен как философ.

Несмотря на запрет анатомирования, арабские ученые тайно вскрывали трупы и потому располагали значительными познаниями в физиологии. Хирургия долго сохраняла статус более низкий, чем лекарственная медицина, что одинаково распространялось на исламскую и христианскую части человечества.

После Павла Эгинского самым выдающимся хирургом Средневековья считался Абуль-Касым Халаф ибн Аббас аз-Захрави (936 — 1013 годы). В латинском варианте его имя звучит как Абулькасис. Одна из сохранившихся книг медика из Кордовы имеет название «Удовлетворение». Вопреки наименованию вполне серьезное содержание труда составляют статьи о достижениях хирургии, не только предшественников, но и современных автору врачей. Ученый попытался поднять престиж врачевания: его трактат является одной из самых первых иллюстрированных книг по хирургии.

В качестве дополнений Абуль-Касым предложил средство остановки кровотечения в ходе операции — прижигание ран раскаленным железом. Подробно описав способы грыжесечения и удаления камней мочевого пузыря, он не забыл глазные процедуры. Безусловно, автор «Удовлетворения» неоднократно принимал участие в военных кампаниях, поскольку в трактате много места отведено военно-полевой хирургии, в частности врачеванию переломов и вывихов.

Рассматривая вопрос о зубоврачебной помощи, Абуль-Касым описал операцию удаления зуба с применением золотой нити. Глубокое и почти безошибочное сочинение по хирургии, в отличие от трудов античных авторов, прекрасно иллюстрировано. Рисунки позволяют представить ход операции и 150 инструментов, лично изобретенных и успешно применявшихся. Среди изображенных хирургических приспособлений имеется не только примитивный пинцет, но и множество разнообразных инструментов стоматолога.

Популярная история медицины

Прижигание ран больному проказой.


Одним из немногих заблуждений Абуль-Касыма стала гипотеза о том, что воздух является основной причиной нагноения ран. Для их лечения он, подобно Гиппократу, использовал вино, но позже первым применил спирт. При лечении переломов Абуль-Касым рекомендовал застывающие белковые повязки или гипс. Практическая деятельность и философия арабского медика стали переходным этапом от Античности к Ренессансу. В XIII–XIV веке его труды были переведены на латинский, следовательно, получили признание мировой науки. По иронии судьбы араб Абуль-Касым являлся первым медиком, описавшим гемофилию.

В отличие от Европы на мусульманском Востоке еще в Средневековье работали врачи-женщины. Их услугами пользовались во время военных походов, когда полевые больницы передвигались вместе с армией, оперативно размещаясь в крепостях или в палатках. Среди хирургов, видимо, женщин не было, но упоминалась окулист Зейнаб из племени Авд. Женские болезни успешно лечила сестра Аль-Хафида ибн Зухр, которая обучила искусству врачевания своих дочерей. Они стали единственными медиками, получившими разрешение лечить жен халифа аль-Мансура.

Превалирование профилактической медицины органично вытекало из древних гигиенических традиций. Кроме того, исламское неприятие анатомирования не давало возможности врачам досконально изучить человеческий организм, что сильно затрудняло поиск причин заболеваний. В этих условиях оптимальным и мудрым решением являлось направление усилий на поддержание здоровья, в чем арабы немало преуспели. Основные правила гигиены и санитарного состояния жилища закреплены в Коране.

Каждый мусульманин, не желавший прогневить бога, обязан быть чистым. Ежедневной пятикратной молитве (намазу), предшествовал обряд малого и большого очищения. В первом случае правоверный мыл руки, ноги и лицо; во втором — полностью омывал свое тело. В мечетях для этого строились специальные бассейны с проточной водой. Ритуал очищения особенно касался женщин, которых на Востоке считали нечистыми. К мужчинам Аллах был более снисходителен: при отсутствии воды им разрешалось смахнуть грязь песком. Молиться предписывалось только в чистой одежде, вдали от «грязных» мест таких, как кладбище, бойня или уборная. Согласно хадисам, гигиенические правила Корана заимствованы из традиций Древней Индии; жители этой страны, как известно, отличались большой чистоплотностью.

О драгоценных камнях Закавказья

После освобождения от арабского владычества государства Закавказья получили возможность самостоятельного развития. В области медицины довольно быстро сформировалась национальная школа, основанная на достижениях античных и арабских ученых. Начиная с XI века в крупнейших городах — Гладзоре, Ани, Санаине, Ахпате — возродились учебные заведения, где изучались естественные науки, еще не подверженные влиянию средневековой схоластики. Основание первых школ во многом связано с общим подъемом культуры народов Закавказья, в частности с изобретением национального алфавита в V веке. Особенно интенсивное возведение учебных заведений наблюдалось во времена существования независимых армянских княжеств Багратидов, Арцрунидов, Рубенидов-Гетумидов (X–XII века).

В средневековой Армении центрами просвещения являлись монастыри; при обителях устраивались школы, а также комнаты для хранения рукописей. Населению предоставлялась возможность повышать культурный уровень при храмах, где занятия проходили в гавитах. Эти помещения служили одновременно усыпальницами знатных особ, местом проведения занятий и ареной политических споров. Одновременно в городах действовали чисто светские школы, учрежденные и финансируемые государством. В то время еще не имелось определенного типа учебных помещений, но здания школ возводились вопреки монастырской архитектуре.

Популярная история медицины

Гавит церкви Аменапркич в Санаине. 1184 год


Популярная история медицины

Главный зал дома Амазаспа в Ахпате


Знаменитая Академия в Санаине носила имя основателя, известного ученого Григора Магистроса Пахлавуни. Занятия проходили в длинном сводчатом помещении, разделенном на множество ниш с каменными сиденьями, в которых располагались ученики. Школа в Ахпате, так называемый дом Амазаспа возводилась специально для слушания лекций. Скромностью убранства огромной залы и лаконичностью архитектурных форм оно напоминало эллинские сооружения подобного типа. С конца IX века книгохранилища размещались в отдельных зданиях. От школ они отличались богатой отделкой внутренних стен, оставаясь строгими снаружи. Поддерживая торговые и политические отношения с античными государствами, армяне переняли некоторые греческие традиции, в частности устройство бань и купален. Древнейшим санитарно-техническим сооружением Армении является дворцовая баня, обнаруженная на территории крепости Гарни. Цитадель, расположенная на берегу реки Азат, построенная в III–II веках до н. э., некогда служила летней резиденцией царей рода Аршакидов. Баня, устроенная на несколько столетий позже, представляла собой анфиладу комнат с ярко расписанными стенами. Во всех пяти помещениях имелось подпольное отопление, позволявшее регулировать температуру воздуха. Особый интерес представляет каменная мозаика пола раздевальни. Сюжет картины, окруженной плетеным орнаментом, заимствован из греческой мифологии. На светло-зеленом фоне моря изображены боги и фантастические существа: причудливой формы рыбы, нереиды, морские кентавры. Сказочный вид логично завершает надпись: «Потрудились, ничего не получив», вероятно, оставленная древними мастерами.

Популярная история медицины

Сохранившийся интерьер Академии


Григора Магистроса Пахлавуни В Средние века армянские бани имели разнообразные функции. Они действовали в городах и небольших поселениях, предназначаясь для семейного отдыха и целевого пользования, что определяло их размеры и внутреннее устройство. Помимо омовения тела, здесь исцеляли недуги, встречались со знакомыми, играли в нарды и шахматы. Кроме того, бани являлись местом проведения сложного ритуала выбора жениха и невесты. В специальной комнате хард-бахнис («баня невесты») избранница проверялась на наличие физических недостатков. Впрочем, в помещении под названием песа-бахнис («баня жениха») то же самое происходило с будущим мужем. Князья устраивали купальни по греческому образцу. В банях строились бассейны, комнаты для пиров со знатными гостями, где в особо торжественных случаях выступали артисты.

Популярная история медицины

Книгохранилище в Санаине.


1063 год Общественные бани имели, как правило, одно отделение, которым попеременно пользовались мужчины и женщины. Бани порознь посещали люди разных сословий; отдельно мылись епископы и рядовые монахи. Около тысячи лет назад бани в Армении оснащались системами холодного и горячего водоснабжения, канализацией, оборудовались вентиляцией и традиционным подпольным отоплением. Большинство городских бань Закавказья почти не отличалось по планировке. Согласно древней традиции, помещения располагались последовательно: раздевальня, купальня и топка с резервуаром для воды. В более комфортабельных заведениях устраивались дополнительные комнаты для раздевания и несколько купален.

Популярная история медицины

Напольная мозаика раздевальни дворцовой бани крепости Гарни. III век н. э.


За три столетия пребывания под властью халифата народы Армении и Грузии сумели не только сохранить самобытность, но и переняли лучшие арабские традиции. Талантливые врачеватели Закавказья известны миру своим мастерством и новаторством. Продолжая традиции народной медицины и совершенствуя ее приемы, врачи Армении открыто пользовались оперативным лечением. Свободному развитию фармацевтики, анатомии, а особенно хирургии способствовало отсутствие запрета на вскрытия, как со стороны властей, так и церкви. Медики успешно лечили открытые и закрытые переломы. При составлении раздробленных костей и сшивании ран в открытых переломах использовали общую анестезию. На Западе кавказские целители славились успешным лечением грыжи, впервые установив, что причиной ее появления является физическое перенапряжение и травмы. Нововведением армянских врачей было дренирование, производившееся при вскрытии гнойников, взамен привычного тампонирования ран.

Представитель средневековой медицины Мхитар Гераци рассматривал здоровье человека в связи со средой обитания. Подобно Гиппократу, врач из Киликийской Армении подходил к осмотру больного всесторонне, учитывая его конституцию, возраст, особенности местного климата, время года и даже местность, где расположен его дом. Выявление условий проживания пациента, не кажется странным, если учесть, что армянский врач всю жизнь исследовал лихорадку. Он делил болезнь на три формы: однодневную, длительную (изнурительную) и плесневую (гнилостную). Независимо от своих коллег высказывался о заразности некоторых видов лихорадки. Все исследования относительно этого заболевания изложены в знаменитом трактате «Утешение при лихорадках» (1184). Работа написана на простом армянском языке, что тогда представлялось весьма ценным так как было понятно не только врачом. Книга Гераци завоевала популярность во всех слоях армянского общества, оказав содействие широкому распространению медицинских знаний.

Популярная история медицины

Мхитар Гераци


Армянский врач одним из первых заметил общие закономерности развития заболеваний у лиц одной профессии, например у кузнецов и стеклодувов. Через пять столетий эту мысль продолжил итальянский ученый Б. Рамаццини, дополнив идеи предшественника в работе «О болезнях ремесленников».

Очевидно, что хирургия не была главной сферой приложения таланта Гераци. Другие его книги — такие, как «О драгоценных камнях и их лечебных свойствах», «О глазных болезнях», — содержат много оригинальных положений и мыслей, представляя опыт автора и обобщение античного наследия. Включая в свои сочинения работы греческих, арабских и персидских медиков, армянский врач никогда не опускался до компиляции. Критически рассматривая практику предшественников, избегая абстрактных суждений, не подкрепленных фактами, Мхитар Гераци показал себя ученым с рациональными взглядами и широкими возможностями. Об утраченных трудах по лекарствоведению, патологии, терапии можно судить только по упоминаниям в сохранившихся работах.

Медики армянского происхождения пользовались немалым успехом во многих странах Востока. Так, в Кессарии трудился врач-теоретик Авасап (XVI век), представивший науке «Отменный лечебник кардинальных влаг». В Византии написал «Книгу о медицине» армянин Буниат (XVI–XVII века). Его соотечественник Асар (XVII век) известен как автор трактата «Книга о врачебном искусстве». Ревностный приверженец народных методов, истинный патриот Амирдовлат Амасиаци (XV век) написал трактаты с оригинальными названиями «Польза медицины» и «Ненужное для неучей». Кроме того, ему принадлежит сборник «Лекарствоведение».

Целое поколение армянских придворных врачей Бахтишуа прославило родину, работая в Багдаде. Основатель династии Джурджус ибн Джибраил ибн Бахтишу в 765 году вылечил умиравшего халифа аль-Мансура, за что получил расположение правителя и должность в его свите. Высокий профессиональный авторитет позволил ему возглавить медицинскую школу в Гундишапуре. В течение многих лет старший Бахтишуа был главным медиком халифата, хотя оставался христианином. Придворными врачами служили его сын и внук Джибраил ибн Бахтишу.

Особое место в истории средневековой медицины отведено искусному грузинскому хирургу Кананели. Являясь автором трехтомника «Несравненный карабадин», он описал способы лечения переломов с использованием шин для придания полного покоя больной конечности.

Имея опыт военного медика, Кананели рекомендовал зашивать рубленые раны, присыпая их дезинфицирующим порошком собственного изобретения. При расширении вен на ногах советовал «иссечение пострадавших сосудов».

Согласно традиции, грузинский врач прекрасно изучил работы греческих, индийских и арабских авторов. Столь же традиционно медики Закавказья не позволяли себе бессмысленного переписывания чужих трудов. «Несравненный карабадин» не повторял произведений предшественников ни по структуре, ни по содержанию.

Кананели представил собственный опыт в хирургии, в сфере прогностики и постановки диагноза, в лечении внутренних болезней. Знаменитый грузинский хирург проявил изощренную наблюдательность, избрав оригинальный метод толкования симптомов. В книге подробно изложены сведения по анатомии, частной патологии, физиологии, биологии, эмбриологии, гинекологии, оперативному лечению. Не забыты общие принципы гигиены и диететики. В качестве хирурга Кананели отличался смелостью: производил вправление грыж, лечил ожоги мазями, пользовался трахеотомией при асфикции, решительно вскрывал абсцессы и флегмоны и даже пытался врачевать глаукому.

С обретением самостоятельности народ Грузии возродил забытое больничное дело. Медицина в государстве издавна сосуществовала в трех видах: церковно-монастырская, народная и светская. Последняя была представлена обученными специалистами.

Центром медицинской культуры являлся Кутаиси, в пригороде которого действовала Гелатская академия. В свое время это учебное заведение возглавлял философ Иоаннэ Петрице (XI–XII века). С академией связано имя Ходжи Копили (XIII век), автора «Книги медицинской», Зазы Панаскертели-Цицишвили (XV век), написавшего «Лечебную книгу», и Давида Батонишвили (XVI век), создателя философского трактата «Книга царя Давида».

Долгий путь Авиценны

Латинское имя Авиценна (980 — 1037 годы) носил восточный мыслитель Абу Али аль-Хуссейн ибн Абдаллах ибн аль-Хасан ибн Али ибн Сина, прославившийся ученостью во всех средневековых науках. Творчество восточного философа занимает особое место в истории мировой культуры. Серьезный врач, математик, поэт получил признание еще при жизни, заслужив почетный титул «шейх-ар-раис» (наставник ученых). Его теории и практическая деятельность обогатили науку открытиями, предопределившими ее отделение от религии. Многочисленные сочинения Авиценны пользовались широкой известностью, хотя философский трактат «Книга исцеления» противоречил церковным догмам и был сожжен на центральной площади Багдада в 1160 году. Главное произведение его жизни, «Канон врачебной науки», более 30 раз издавался в латинском переводе. Европейский вариант этого труда 5 столетий служил учебником по медицине для студентов и молодых специалистов как Востока, так и Запада.

Хусейн сын Абдаллаха появился на свет в селении Авшана, расположенном близ Бухары, но столицу мальчик увидел только в пять лет. При Саманидах отец Авиценны занимал почетную должность начальника сбора налогов, оттого семья не нуждалась в средствах. На рубеже тысячелетий Бухара являлась одним из самых цивилизованных городов Востока, что выражалось в наличии большого числа учебных заведений. Наряду с Кораном, в школах преподавали грамматику, стилистику, поэтику, арифметику и алгебру.

Получив начальное образование под руководством отца, отличаясь исключительными способностями, к 10 годам Хусейн неплохо владел религиозной философией. В столь нежном возрасте он выучил наизусть Коран, освоил грамматику персидского и арабского языков, риторику, литературу, историю, пробовал сочинять стихи. Математику изучал у торговца Махмуда Массоха, логику и мусульманское право — у Исмаила Захида.

Популярная история медицины

Авиценна


Точные науки начал изучать под руководством домашнего учителя Абу Абдаллаха ан-Натили. Вскоре воспитатель признал, что в логике, Евклидовой геометрии и астрономии Птолемея ученик намного его превзошел. Не надеясь получить новые знания от наставника, мальчик начал заниматься самостоятельно. Благодаря увлечению естественными науками он обратил внимание на медицину, которую осваивал в доме бухарского врача Абу Мансура Камари, совмещая теорию с практикой. Начиная с 17 лет Хусейн лечил домочадцев, соседей, не отказывая никому из тек, кто нуждался в лечении.

Когда слава юного целителя вышла за пределы городских кварталов, его призвал эмир Нух ибн Мансур. Правитель Бухары уже много лет страдал неизвестной болезнью и думал что вскоре отойдет в мир иной. Однако Авиценна вылечил владыку, потратив на это всего несколько дней. Благодарный эмир щедро наградил спасителя, разрешив пользоваться дворцовой библиотекой, в те времена считавшейся самым богатым хранилищем книг на Ближнем Востоке. Результатом двухлетнего изучения древних рукописей стало великолепное знание логики, естественных наук, греческой медицины, философии и метафизики.

В 999 году Бухара перешла во власть правителей рода Караханидов, а через 3 года скончался отец. Потеряв семью и покровителя, Авиценна не видел смысла оставаться на родине и вскоре покинул ее. В Хорезме 1010–1011 годов политическая обстановка была более спокойной, но государством правил безжалостный султан Гасни Махмуд. Не желая неприятностей в отношениях с властями, молодой ученый вновь пустился в странствие. Немного задержавшись в Хорасане, Авиценна избрал местом жительства Гурган — небольшое княжество на побережье Каспийского моря. Здесь он встретил Абу Убейда Джузджани, пожелавшего посвятить известному ученому свою жизнь. Став его сторонником, учеником, слугой и другом, юноша принял на себя обязанности биографа. Его перу принадлежит первое жизнеописание Авиценны, законченное временем пребывания в Хорасане.

Благодаря старательности Абу Убейда Джузджани потомкам известны многие факты жизни и творчества его учителя. В Гургане Авиценна возобновил научную деятельность; начал работу над книгой и открыл врачебную практику. Именно здесь были написаны несколько книг его главного медицинского труда, позже получившего название «Канон врачебной науки». В 1014 году судьба вновь отправила ученого в дорогу. Покинув княжество вместе с учеником, Авиценна побывал в Рее, Казвине, прибыв в древний персидский город Хамадан.

Служба при дворе эмира Шамс ад-Давла началась с должности личного медика, но скоро ее совместили с постом визиря. После смерти владыки за попытку перейти на службу к правителю Исфахана ученый четыре месяца провел в тюрьме. За 10 лет пребывания в Хамадане Авиценна создал множество произведений, в том числе несколько томов философской энциклопедии «Книги исцеления». Трактат был завершен в 1023 году уже в Исфахане, где он исполнял обязанности врача при дворе эмира Ала ад-Давла и спокойно прожил последние годы. Постоянные скитания, напряженная работа над книгами, бессонные ночи надломили здоровье ученого. По собственному свидетельству, его мучила колика, от которой он скончался, не достигнув 60 лет.

Из 450 сочинений, упомянутых в биографиях, до нашего времени сохранилось только 240 книг по медицине, философии, логике, психологии. Рукой Авиценны написаны труды по естествознанию, астрономии, математике, химии, этике, языкознанию. Помимо «Книги исцеления», среди философских работ наиболее известны «Книга знания», «Книга спасения», «Указания и наставления». Сохранив наследие предшественников, восточный медик создал собственную философию, ставшую вершиной развития теоретической мысли. В ней отчетливо видна материалистическая тенденция, стремление противопоставить слепой вере истинно научные знания, основанные на опыте и логичных выводах. В сфере психологии его труды представляют связь отдельных форм психической деятельности человека с определенными частями головного мозга.

Принято считать, что из всех областей знаний, которыми занимался Авиценна, наибольший вклад он внес в медицину. Если для истории медицины выдающимися достижениями являются новые идеи, значительно опережавшие свое время, то для людей наиболее существенными представляются открытия в практическом врачевании: диагностике, клинике, собственно во врачевании и гигиене.

Гению Авиценны принадлежит попытка внедрения эмпирического метода в патологию и лекарствоведение, утверждение естественно-научной сути медицины: предположение о невидимых существах, вызывающих лихорадочные заболевания и способных распространяться через воздух, воду и почву. Более 30 медицинских сочинений Авиценны по содержанию условно разделены на следующие группы:

— труды общего характера, в которых освещаются почти все области медицины, рассматриваются теоретические вопросы;

— труды о конкретных болезнях и средства их лечения;

— труды по лекарствоведению.

Небольшие работы по лекарствоведению, например «О свойствах цикория», «О свойствах уксуса», объединяют разрозненный опыт прошлого и содержат авторские суждения, результаты личных наблюдений. В «Книге о лекарствах при сердечных болезнях» указано на благоприятные условия проверки их действия в больнице. Предлагается система испытания препаратов, состоящая из экспериментов на животных и своеобразного клинического испытания, то есть проверки действия на человеке. При этом автор мыслил наиболее надежным именно экспериментальный путь и предложил «условия, обеспечивающие чистоту опыта».

Главным медицинским трудом Авиценны является знаменитый «Канон врачебной науки». Подлинно медицинская энциклопедия представляет все древние и современные автору знания, касающиеся профилактики и лечения заболеваний. «Канон» являлся самой известной медицинской книгой, созданной восточным ученым. На протяжении веков труд Авиценны был основным учебным пособием в университетах, оказав огромное влияние на уровень специальных знаний медиков средневековой Европы. В то время передовые деятели науки безрезультатно выступали против господства суеверий, резко отвергали астральные представления, высмеивали «целебные» им свойства драгоценных камней, заговоров, амулетов, противопоставляя рациональные средства диагностики, терапии и гигиены.

Все же большинство медиков охотно применяло мистику, а иногда вовсе заменяло ею рациональное лечение. Эмиров и султанов врачевали с помощью магической цифрологии, предоставляя судьбу владык воле Аллаха. Придерживаясь взглядов Галена на физиологию, восточные коллеги Авиценны не занимались анатомией, без развития которой немыслимо построение рациональной патологии. В «Каноне» содержатся предостережения относительно опасности некоторых лекарств, указания на необходимость выявления их побочного действия, на наличие их взаимодействия в ту или иную сторону (усиления или ослабления) при совместном приеме.

Автор связывал формирование рациональной фармацевтики с применением лекарственных препаратов, полученных химическим путем. Эту «безумную» идею поддерживали многие арабские врачи и философы, например Бируни, Джабир ибн Хайян, Рази. Впоследствии ее воплотили в жизнь алхимики средневековой Европы, а довели до логического завершения врачи Нового времени. Авиценна описал лекарственные травы, средства животного и минерального происхождения. В частности, с его именем связывается лечебное использование ртути, которая в пору его юности добывалась в окрестностях Бухары. Согласно «Канону», ртуть могла употребляться в лечении сифилиса, но с учетом побочного действия в виде ртутного стоматита.

В Средние века «Канон врачебной науки» издавался чаще Библии. Так, в XII веке философ Герард Кремонский перевел бессмертный труд Авиценны с арабского на латинский язык. Спустя столетия в древнееврейском переводе «Канон» разошелся во множестве рукописей. После изобретения книгопечатания (XV век) он был в числе первых книг, выходивших из типографий. Только за последние годы XV века «Канон» Авиценны выдержал 16 изданий. До настоящего времени книга издавалась полностью около 40 раз. В течение 500 лет энциклопедия восточного мыслителя служила настольной книгой для врачей многих стран Азии и Европы.

Первые лечебные учреждения в Европе

Появление первых больниц, как и развитие больничного дела в средневековой Европе, связано с монастырями. Обители возникли вследствие трудностей жизни египетских монахов-пустынников. Их родоначальник Антоний Великий (250–355 годы) в приступе религиозного фанатизма раздал все свое имущество и поселился в гробнице, а потом долго жил в пещере среди развалин, на берегу Нила. Пробыв около 20 лет в уединении, ушел еще дальше, обосновавшись на берегу Красного моря. Вокруг жилища отшельника постоянно толпились многочисленные подражатели.

После смерти учителя новоявленные пустынники назвали себя анахоретами и сначала бродили в одиночестве. Тяготы жизни вынудили странников объединиться. Так в 320 году появился первый монастырь, называемый тогда киновией (от греч. kinovios — «общая жизнь»). Вскоре подобные заведения появились в Палестине, Сирии и других провинциях империи. Вдали от мирской суеты монахи смогли наладить образцовый быт, на досуге занимаясь делами духовными: читали, переписывали и переводили древние рукописи. В трудные для государства годы, во время войн, эпидемий, монастыри оставались оазисами мира и спокойствия. В Средние века европейские монастыри являлись крупными землевладельцами и походили на цитадели. Они способствовали распространению грамотности, книжного дела. В России крупные мужские монастыри назывались лаврами.

Если в первые годы существования монастыри предоставляли кров и пищу редким странникам, но постепенно больных и калек стали принимать в специальных помещениях. Гостевые кельи исподволь преобразовались в приюты, прообразы будущих больниц. В Палестине они получили название ксенодохии (от греч. xenos — «гость», dochio — «сосуд»). Статус монастырских приютов утвердил известный церковный деятель, епископ Василий Кесарийский. Составленный им «Устав киновитских общин» распространялся на все европейские страны, в том числе и на Киевскую Русь.

Отец Василий основал первую христианскую больницу, построенную в Кесарии в 370 году. Возведенная по типу небольшого города лечебница «Basilea» принимала 20–30 пациентов, причем больные расселялись по домикам в соответствии с типом заболевания. На территории кесарийской больницы находилась первая в Европе колония прокаженных. Примерно в то же время действовала крупная лечебница в Севастии, на западных землях Армении. Служители больницы не отказывали в помощи всем нуждающимся, принимая бродяг, городских нищих, иностранцев, калек и умирающих старцев.

Популярная история медицины

Странноприимный дом-госпиталь в Средиземноморье. Гравюра 1496 года


Наиболее организованный лечебный комплекс работал в Константинополе, на территории монастыря Пантократора. Больница была учреждена в XII веке по желанию императора Иоанна II Комнина. Пациенты располагались в 5 отделениях, рассчитанных на 10 мест каждое. Многочисленный штат позволял обеспечить круглосуточный уход за роженицами, лежачими больными и принимать приходящих. Специалистов готовили на месте, обучая персонал в монастырской школе. Каждое стационарное отделение обслуживали два врача-хирурга и несколько помощников, работавших в две смены. Медики состояли на государственной службе, получая жалованье деньгами или продуктами. Кроме того, они имели льготы в виде бесплатного жилья и лошадей. Однако частное врачевание им запрещалось.

В Западной Европе монастырские лечебницы, подобные палестинским, назывались «Божьи дома» и были открыты в Риме (420 год), Лионе (542 год), Париже (641 год); затем появились в Германии, Англии, Нидерландах. Как правило, больницы устраивались на пути следования паломников в Иерусалим. Лечение здесь непременно сопровождалось исповедью, молитвами и постом, то есть здоровье телесное обреталось одновременно со спасением души. Вместе с тем монахи не отказывались от применения лекарственных средств, таким образом накапливая определенный опыт врачевания.

Помимо больниц монашеских, в Средневековье существовала другая форма клинического обслуживания, так называемые орденские госпитали. Духовно-рыцарские и монашеские ордена получили распространение в начале XI века. Их создавали для упрочения положения владений крестоносцев в Палестине. Первым из таких организаций стал орден госпитальеров (иоаннитов). Его основателем считается провансальский рыцарь Герард. Орден сформировался на основе странноприимного дома — госпиталя (от лат. hospitalis — «гостеприимный») в Иерусалиме. Вначале рыцари ордена занимались тем, что давали приют, пищу и уход заболевшим или раненым странникам, приезжавшим из Европы поклониться Гробу Господню. Второй госпиталь возник по инициативе французского короля Карла Великого, получив наименование в честь святой Марии Латинской и девиз — «поддерживать всех христиан, говорящих по-романски». В том же столетии госпитальеры построили странноприимные дома в городах, откуда чаще всего выходили паломники: в Мессине, в итальянском городе Барии, Марселе. В Константинополе начал действовать госпиталь Святого Симеона. Прибежища странников строились недалеко от гаваней, на перекрестках дорог, на центральных городских площадях. По идее Герарда, оказывая путникам необходимую помощь в «…слабости, болезнях и невежестве», монахи избавляли Палестину от скопления людей, что являлось профилактикой эпидемий.

Госпитали утратили патриотический характер в 1070–1080 годах, когда итальянский торговец Панталеоне Мауро организовал в Антиохии и Иерусалиме приюты для своих соотечественников. После завоевания города крестоносцами этот дом присоединился к госпиталю Герарда, образовав огромный больничный комплекс. В конце XII века госпиталь обслуживал одновременно более 1500 больных; в нем имелось отделение для рожениц, приют для сирот. Благотворители поставляли в Иерусалимский дом одеяла, ткани, перевязочный материал, плащи, продукты.

С переходом резиденции ордена иоаннитов на Мальту, в 1573 году большой странноприимный дом начал действовать в Ла-Валлетте. Братья ежегодно принимали около 4000 человек, оказывая помощь нищим, душевнобольным и калекам. Мальтийские медики считались пионерами в психиатрии, в анатомии и в разработке способов изоляции инфекционных больных. По традиции пациенты госпитальеров получали отменную пищу, питаясь намного лучше, чем сами братья. Кто-либо из обслуживающего персонала мог получить сытную еду только в случае болезни.

Схоласты и цирюльники

В 1054 году верующие утратили единство, расколов христианскую церковь на два непримиримых лагеря. Основным направлением осталось ортодоксальное православие, возникшее еще в 395 году с разделением Римской империи на Западную и Восточную. Влияние этого вероисповедания испытывали европейские славяне и некоторые народы Ближнего Востока. Большинство жителей Западной Европы перешли в католицизм, возглавляемый папой Римским. Базирующаяся на Библии католическая идеология стала теоретической основой всех средневековых наук, среди которых медицина занимала не самое почетное место.

В XII–XIII веках европейские врачи находились под влиянием личности Фомы Аквинского (1225–1274 годы) и его учения, признанного удачной попыткой систематизации христианских взглядов. Известный богослов, еще при жизни прозванный «князем наук», прославился в качестве основателя схоластики (от греч. scholastikos — «школьный, ученый») — религиозной философии, причудливо сочетавшей в себе теологию и рационализм. Единственная задача сторонников Фомы Аквинского четко сформулирована в его знаменитом трактате «Сумма теологии»: «Для спасения человеческого необходимо, чтобы сверх философских дисциплин, которые основываются на человеческом разуме, существовала некоторая наука, основанная на Божественном откровении; это необходимо потому, что человек соотнесен с Богом как с некоторой своей целью. Между тем эта цель не поддается постижению разума. Отсюда следует, что человеку необходимо для своего спасения нечто такое, что ускользает от его разума, через Божественное откровение…»

Согласно схоластической доктрине, «дисциплинами, основанными на человеческом разуме», являлись теории Платона, Аристотеля и других античных авторов, не противоречивших христианскому учению. В медицине такими авторитетами были Гиппократ, Гален, Авиценна. Таким образом, средневековые медики заимствовали методы лечения у предков, но лишь те, которые подтверждались «Божественным откровением».

Популярная история медицины

Фома Аквинский. Фреска Андреа Бонаюто


Философия Фомы Аквинского не отрицала целесообразности, присущей «предметам, лишенным разума, каковы природные тела. Их действия в большинстве случаев направлены к наилучшему исходу. Отсюда следует, что они достигают цели не случайно, но будучи руководимы сознательной волей. Поскольку же сами они лишены разумения, они могут подчиняться целесообразности лишь постольку, поскольку их направляет некто одаренный разумом и пониманием, как стрелок направляет стрелу. Следовательно, есть разумное существо, полагающее цель для всего, что происходит в природе; и его мы именуем богом».

Медики-схоласты пользовались трудами Гиппократа и Галена, ссылаясь на ошибочные, умозрительные представления о процессах, происходящих в человеческом организме. Все сочинения предшественников предварительно проходили церковную цензуру, потому наиболее ценные практические сведения отбрасывались как противоречащие католическим догмам. В то же время идеалистические представления гармонично примкнули к богословию и были возведены в ранг аксиомы. Понятие пневмы (от. греч. pneuma — «дыхание, дух»), чрезвычайно популярное в древнегреческой медицине и философии, у стоика Сенеки отождествлялось с жизненной силой, неким космическим дыханием, а в христианстве так называли Святой Дух, то есть третье лицо Троицы. Антропологические идеи Платона и телеология Аристотеля нашли продолжение у Галена, также убежденного в том, что все земные «целесообразности» устанавливаются Богом или являются внутренними причинами природы. Знаменитый медик видел пневму в различных видах: «душевная» находилась в мозге, «жизненная» обитала в сердце, а «естественная» наполняла печень. Все жизненные процессы, по Галену, являлись следствием преобразований пневмы, образующей «душевную силу» посредством нервов, «натуральную силу» через печень или «пульсирующую силу» через пульс. К сожалению, тщательно собранный и продуманный опытный материал римский врач трактовал с позиций мистики, чем не замедлила воспользоваться средневековая церковь, положившая его идеализм в основу схоластической медицины.

Время от времени возникали единичные попытки оспорить неверные положения, но они резко пресекались духовенством. Примером противодействия науки и церкви служит судьба монаха-францисканца Роджера Бэкона (1214–1292 годы). Английского философа и естествоиспытателя, добившегося звания профессора Оксфордского университета, в народе называли удивительным доктором. Будучи ярым противником схоластики, он придавал большое значение эксперименту как следствию внутреннего «озарения». «Не надо прибегать к магическим иллюзиям, когда сил науки достаточно, чтобы произвести действие», — говорил ученый, оставивший потомкам трактаты «Большой труд», «Могущество алхимии» и «Зеркало алхимии».

Наряду с математикой, механикой, оптикой и астрономией, Бэкон занимался алхимией, предвосхитив многие научные открытия. Ученый монах впервые разделил известные химические знания на теорию и практику; определил предмет изучения алхимии — природа почвы, растений, животных, а также вел поиск новых медицинских препаратов. Приобщение к материальному миру для Бэкона закончилось судом инквизиции, что было традиционно в условиях средневекового фанатизма. Ученого обвинили в ереси и осудили на пожизненное заключение. Однако через 25 лет он вышел из темницы тяжелобольным, немощным старцем. Пристрастием к материализму отличался известный алхимик X века Одо из Мена-на-Лауре, описавший целебные свойства трав в виде поэмы.

Не менее лирично, но уже в прозе представлены особенности ядовитых веществ в работе врача Арнальдо из Виллановы (1235–1311 годы). Имея славу изобретателя спиртового настоя трав, опытного фармацевта, алхимика, степень магистра, звание профессора в Монпелье и репутацию большого шутника, он поместил рекомендации по женским болезням в книгу «О ядах», поскольку считал, что женщины ядовитые создания.

Несправедливое унижение медицины, величайшего из искусств, доступных человеку, с особой силой сказалось на хирургии. Даже в образованной Античности ее роль была не столь высока, но раннее Средневековье стало самым тяжелым периодом для развития этой сложной медицинской дисциплины. Отдельные труды хирургов того времени не представляли особой ценности в силу своей компилятивности.

Неоригинальные, с философским уклоном работы касались преимущественно врачевания поверхностных ран, порезов, кровоподтеков, выходили небольшие наставления по кровопусканию. Европейская хирургия формировалась по типу ремесленной деятельности. Оперативным лечением занимались лица, получившие индивидуальную подготовку и не имевшие права на университетское образование. Им предписывалось производить операции, оговоренные в документах, выдаваемых на право практики. Так, им запрещалось «переступать границы своего ремесла», то есть исцелять внутренние болезни, делать клизмы, выписывать рецепты. Талантливые хирурги-практики не допускались в корпорации медиков, составляя собственный цех.

Популярная история медицины

Доктора-схоласты. Копия карикатуры Оноре Домье


Участь средневековой хирургии решилась на четвертом Латеранском соборе, созванном в 1215 году. Волей Папы Римского врачам-монахам запрещалось «резать плоть» согласно христианскому догмату, возбранявшему пролитие крови. Хирургию отделили от остальной медицины и передали цеху цирюльников. Спустя 300 лет после этого события цеховые хирурги Англии получили разрешение объединиться с цехом брадобреев в виде «привилегии».

Образованные французские медики составляли корпорацию при Парижском университете, ревностно оберегая свои интересы от коллег-хирургов, объединившихся в «Братство Святого Косьмы». Между представителями одной профессии шла постоянная борьба. Официально признанные врачи проповедовали духовное лечение, выражавшееся в словесных дебатах под постелью больного. Не желая познавать физиологические процессы, они слепо заучивали древние тексты, отбрасывая за ненадобностью богатый клинический опыт предшественников. Спустя несколько столетий немецкий поэт Иоганн Вольфганг Гёте описывал схоластическую медицину с большой долей сарказма:

Из голых слов, ярясь и споря,

Возводят здания теорий.

Словами вера лишь жива.

Как можно отрицать слова?

Словами диспуты ведутся,

Из слов системы создаются,

Словам должны мы доверять,

В словах нельзя ни йоты изменять…

В противоположность схоластике хирургия требовала эмпирических знаний и реального лечения. «Цирюльники» спасали людям жизнь, устраняя последствия переломов, тяжелых травм; умели делать трепанацию, участвовали в военных походах. В XIV–XV веках постепенно произошло внутрицеховое расслоение, разделившее хирургов по уровню профессионализма. Самое почетное положение занимали «длиннополые», получившие прозвище благодаря специальному костюму. Длинное платье обязывало врача владеть техникой исполнения сложных операций, — таких, как ампутация, грыжесечение или дробление камней в мочевом пузыре. Немного ниже по рангу стояли «короткополые» (цирюльники), которым поручалась малая хирургия: удаление зубов, лечение небольших ран, кровопускание. Последней категорией были банщики, умевшие выполнять простейшие процедуры, например избавлять пациента от мозолей или бородавок.

Из цеха цирюльников вышли многие знаменитые хирурги; одним из них был придворный врач Томас Викер (XV–XVI века). Много лет занимая должность главного хирурга центральной лондонской больницы, создав первый английский учебник «Анатомия человеческого тела», официально он не считался медиком, сохраняя принадлежность к ремесленному цеху. Однако даже лишенные славы, богатства и ученых степеней приверженцы оперативного лечения активно продвигали медицину в сторону рационализма. В то время, когда Викер работал в Британии, во Франции резал, зашивал и протезировал великий Амбруаз Паре, которого справедливо называют основоположником современной хирургии. Профессиональный круг французов-врачей выделился в XIII столетии, когда ремесленную хирургию прославили Бруно де Лонгобурго, Мондевиль, Гюи де Шолиак.

Первым применив крепкое вино в качестве антисептика, Мондевиль высказал мысль о необходимости зашивать раны, дабы избежать соприкосновения поврежденной поверхности с воздухом. Бруно де Лонгобурго (около 1250 года) принадлежит фраза «prima et secunda intentio», касавшаяся первичного и вторичного заживления ран. Политые спиртными напитками раны пациентов итальянца Мондино де Луцци не воспалялись, заживая без осложнений.

Самым признанным хирургом своего времени являлся француз Гюи де Шолиак (1300–1368 годы), органично сочетавший в своей практике опыт предшественников и стремление к новаторству. Шолиаку принадлежит авторство и первое применение многих хирургических инструментов, в частности акушерского зеркала. Будучи всесторонне образованным человеком, он справедливо считал анатомию основой не только хирургии, но и всей медицины. Его компилятивное сочинение «Обозрение хирургического искусства медицины», созданное в виде хирургической энциклопедии, до XVII века оставалось одним из самых популярных учебников. В соответствии с собственной методикой Шолиак первым начал проводить лечение перелома бедра с помощью вытяжения; использовал шов скорняка в желудочно-кишечных операциях; делал кесарево сечение в случае смерти матери и жизнеспособности плода.

В то время оперативное лечение проводилось без наркоза, и больные испытывали невыносимые мучения. Гюи де Шолиак одним из первых среди коллег пытался применять местное обезболивание, употребляя для этого губку, пропитанную смесью опия, сока паслена, белены, мандрагоры, болиголова и латука. В качестве общей анестезии доктор предлагал больному вдыхать испарения соков перечисленных растений. Профессор Гунтер из Андернаха (1487–1574 годы), работавший на медицинском факультете Парижского университета, перевел несколько трудов Галена по анатомии. Именно он ввел понятия «физиология» и «патология».

Популярная история медицины
Популярная история медицины

Визит к больному. Джованни дель Робиа. Фриз, 1525 год


Весьма уважал анатомию французский «цирюльник» Жак Дюбуа (1478–1555 годы). Одним из первых начав вскрытия человеческих трупов с диагностической и научной целью, он заслуженно носил звание профессора медицины Парижского университета и латинское имя Якобус Сильвиус. Подобно своим коллегам, доктор преклонялся перед авторитетом Галена, позже вступив в борьбу со своим учеником Андреасом Везалием, отвергавшим учение знаменитого римского врача.

Сильвиус родился в пригороде французского города Амьена и воспитывался в бедной семье среди 15 братьев и сестер. С помощью брата выучил латинский, греческий и арабский языки. Рано обнаружив склонность к медицине, поступил на медицинский факультет Парижского университета, сразу начав специализироваться в анатомии. Несмотря на глубокие знания и популярность в качестве преподавателя, он приобрел профессорское звание лишь в 1531 году, будучи уже пожилым человеком. Лекции Сильвиуса пользовались успехом не только у студентов, но и коллег; однако труды поклонников не нашли. Столетие спустя его имя получило известность благодаря сочинениям голландского анатома Франсуа де Бое, частично описавшего полушария головного мозга и присвоившего некоторым частям название «сильвиевы».

В то время практические занятия по анатомии вели демонстраторы-цирюльники. Процедура вскрытия трупа в Парижском университете не предусматривала наглядного изучения костей. При показе мышечной ткани ограничивались несколькими мышцами живота, причем препарированными беспорядочно и небрежно. Студентам иногда удавалось ассистировать демонстраторам в расчленении трупов, и лучше всех с этим справлялся Везалий, ученик Сильвиуса. Вскоре воспитанник превзошел учителя в искусстве препарирования настолько, что осмелился возражать Галену, заявив об идентичности понятий «нижняя челюсть человека» и «непарная кость».

Популярная история медицины

Урок анатомирования в школе цирюльников XVI века


Слишком явные успехи ученика послужили поводом многочисленных конфликтов, но Сильвиус не изменил взглядов, как случилось с его коллегой Видео Видием, который безоговорочно принял новую анатомию. Труды известного парижского анатома Шарля Этьена (1504–1564 годы), часто работавшего совместно с Сильвиусом, успешно конкурировали с трактатами Везалия, хотя уступали им по некоторым статьям. Например, в книге «О рассечении частей тела человека» описаны клапаны вен, семенные пузырьки, подпаутинное пространство и симпатический ствол, независимость которого убедительно доказана на примерах. Видимо, Шарль Этьен был слишком хорошим ученым: в 1564 году он предстал перед судом инквизиции и остаток жизни провел в темнице.

Начиная с середины XVI века жителям Европы пришлось физически испытать влияние идей богослова Кальвина (1509–1564 годы). Время диктата упрощенной формы протестантизма вошло в историю под названием Реформация. Отличаясь крайней религиозной нетерпимостью, в 1541 году Кальвин стал фактическим диктатором Женевы, превратив ее в центр религиозного фанатизма. Городской совет столицы Швейцарии одобрил «Церковные установления», подразумевавшие религиозное воспитание всех женевских верующих, особенно детей. Были приняты строгие правила в целях укрепления морали, вызывавшие недовольство горожан бессмысленной регламентацией, например законами, запрещавшими танцы и громкий смех. За нарушение правил следовали различные меры наказания, вплоть до изгнания из города или смертной казни. По указанию Кальвина к сожжению приговаривались лучшие ученые того времени, среди которых первым казненным за инакомыслие был испанский мыслитель и врач Мигель Сервет (1511–1553 годы). С его именем связано движение антитринитариев, как называли активных противников основного догмата христианства — учения о Святой Троице.

Приехав во Францию из Арагона, молодой испанский богослов изучил право в Тулузском университете, а потом некоторое время служил секретарем духовника Карла V. После смерти святого отца Мигель недолго жил в Базеле и Страсбурге, где познакомился с немецкими гуманистами, убедившими испанца в ложности догмата Троицы. В 1531 году Сервет опубликовал трактат «Об ошибках троичности», затем сочинение «Две книги диалогов о Троице», вызвав возмущение в равной мере католического и протестантского духовенства.

Гонения вынудили дерзкого писателя скрываться под вымышленным именем. Называясь Михаилом Вилланованусом и Мишелем Вильневым, он обосновался сначала в Лионе, а затем уехал в Париж. В 1535–1538 годах изучал медицину в столичном университете. Однако вскоре испанский врач покинул город, вызвав недовольство профессоров университета астрологическими исследованиями. После скитаний по городам Франции, в 1540 году Сервет получил приглашение занять место личного медика архиепископа Пьера Пальмье из Вьенна. В это время он вел переписку с Кальвином, но полное несогласие в религиозных взглядах привело к тому, что бывшие соратники стали злейшими врагами.

Помимо смелых высказываний в письмах, реформатор имел возможность ознакомиться с книгой «Восстановление христианства» (1553), подписанной инициалами M. S. V., что позже позволило инквизиторам установить авторство Сервета. Несмотря на анонимность публикации, Кальвин узнал почерк испанца, откровенно изложившего антитринитарную теорию. Анализируя общепринятое и собственное понятия души, автор попытался дать представление о крови, впервые среди европейских медиков описав малый круг кровообращения: «…кровь, выходя от сердца, совершает длинный и удивительный путь вокруг всего тела». Книгу признали ересью; весь тираж уничтожили, а Сервет предстал перед судом. Неудачный побег только усугубил положение узника: после недолгого разбирательства автора «Восстановления христианства» приговорили к публичному сожжению.

При жизни Сервета не могли понять ни католики, ни протестанты. Утверждая ложность понимания христианства представителями обеих концессий, медик заявил о своем несогласии с православным обрядом крещения, особенно крещения младенцев, считая приобщение к церкви прерогативой Бога. Христос в книге назывался Сыном Божьим. Создатель «един и непознаваем, но открывается человеку в слове и духе». Еще более резко автор критиковал католицизм, именуя римскую церковь содомской блудницей, представляя умерщвление плоти и добрые дела путем к спасению более надежным, чем вера.

Сервет прославился только после смерти, оставшись в истории жертвой религиозного фанатизма. Гибель испанского медика положила начало многовековому спору о свободе вероисповедания. Первым откликом на «Восстановление христианства» был трактат итальянского гуманиста Себастьяна Кастеллио «О еретиках». Позже философ Вольтер написал в трактате «Опыт о нравах», что гибель Сервета произвела на него впечатление большее, чем все костры инквизиции.

Пока хирургия оставалась в руках брадобреев, пока не признавалась анестезия, а нагноение считалось необходимым для заживления ран, в этой области врачевания не могло быть существенного прогресса. Однако некоторые операции внесли значительный вклад в историю оперативной медицины. Пьер Франко впервые осуществил надлобковую цистотомию, проще называемую вскрытием мочевого пузыря. Доктор Фабриций Гильдан блестяще проводил ампутации бедра. Гаспаро Тальякоцци, несмотря на противодействие церкви, не раз проводил пластические операции, восстанавливая форму носа у больных сифилисом.

Знаменитый своими многочисленными открытиями в области анатомии и эмбриологии итальянский врач Джероламо Фабриций из Аквапенденте (1537–1619 годы) обобщил хирургические знания своего времени в двухтомном труде, изданном уже в 1617 году. Профессор из Падуи прославился своей щедростью: на деньги, собранные за многие годы его врачебной практики, был построен знаменитый анатомический театр. Уникальное в то время сооружение составило славу Падуанского университета, а медики Европы получили возможность открыто и комфортно проводить вскрытия.

Противоестественное разделение медицины стало характерной чертой развития этой науки в эпоху Средневековья. Подобного не знали античные врачеватели и не узнают потомки схоластов и «цирюльников». В условиях запрета на специальное образование хирурги создавали школы при корпорациях, а затем начали открывать хирургические школы, сразу заслужившие уважение вследствие превосходной практической подготовки медиков. Первая Хирургическая академия была основана только в 1731 году при Парижском университете, но на такую дерзость потребовалась инициатива короля. Через два года после открытия прогрессивное учебное заведение получило статус медицинского факультета. Во время Французской революции, уже в качестве консервативного, университет в Париже прекратил существование, но Хирургическая академия продолжала действовать, став основой медицинских школ Нового времени.

Салерно

Одно из первых высших учебных заведений медицинского профиля появилось в итальянском городе Салерно, недалеко от Неаполя. Основанная приблизительно в IX веке врачебная школа считалась наиболее организованной и «просвещенной». В X–XIII столетиях ее продолжали называть «городом Гиппократа», даже после учреждения здесь школ юристов и философов. В стенах Салернской школы несколько лет провел бенедиктинский монах, врач и переводчик Константин Африканский (1010–1087 годы). Благодаря его трудам Европа узнала работы античных авторов, как известно, долго существовавшие в арабском варианте. Возвращение на Запад полузабытого греко-римского наследия, изучение трудов Гиппократа, Галена, Авиценны, Маймонида, Ибн Аббаса позволило выработать чисто светский метод преподавания, позже прочно укоренившийся в других университетах Европы.

Безымянный немецкий поэт XII века посвятил Alma mater небольшое стихотворение. Несколько восторженных строк, безусловно, выражали чувства всех европейских медиков, стремившихся в Италию, для того чтобы получить самые полные медицинские знания:

Каждый согласен: по праву Салерно — бессмертная слава.

Целого света стеченье туда, чтоб найти исцеленье.

Я полагаю, что верно учение школы Салерно.

Методика преподавания в Салерно включала в себя рациональные греческие, латинские, арабские и еврейские системы, категорически исключая схоластику. Курс обучения предусматривал 5 лет теоретической подготовки и обязательную клиническую практику в течение года. Выпускники получали степень магистра (от лат. magister — «начальник») или доктора. Вероятно, именно здесь появилась традиция использования термина «доктор» (от лат. doctor — «учитель») в значении «врач». По указу императора Фридриха II с 1240 года только диплом медицинской школы Салерно давал право итальянскому медику самостоятельно заниматься частной практикой. Тогда же были установлены правила, запрещавшие владение аптекой, приготовление и торговлю лекарственными препаратами без санкции государственного инспектора.

В Салернской школе получили образование многие знаменитые врачи. Женщинам также разрешалось учиться, но неизвестен характер их подготовки. Вероятно, дамы специализировались в акушерстве, покидая школу профессиональными сиделками или повитухами. Хирургию Салерно много лет представлял доктор Роджери; его лекции послужили практическим руководством для врачей многих поколений. Имея наиболее прогрессивные взгляды на лечение, преподаватели Салерно все же не избежали ошибок.

Старые медицинские теории и методы лечения не тотчас уступили место истинно научной медицине. Догматический подход слишком глубоко укоренился в медицине, определяя терапию вплоть до эпохи Возрождения. Прогрессом стали оригинальные греческие тексты, заменившие искаженные и неточные переводы схоластов. Однако в естественных дисциплинах — таких, как физиология и анатомия, составляющих основу научного подхода к врачеванию, — наставники Салерно были истинными представителями своего времени. Например, процесс нагноения рассматривался здесь как часть естественного процесса заживления ран. Впрочем, учитывая уровень средневековой медицины, такое отношение являлось вполне новаторским. Знаменитый хирург Гюи де Шолиак применял вытяжение при переломах, одновременно приняв салернскую теорию гноя, рекомендуя масло скорпиона в качестве мочегонного средства для лечения… венерических заболеваний.

Первый из созданных в Италии учебников по анатомии основывался на внутреннем строении свиньи. Лучшим медицинским сочинением школы считался небольшой справочник в стихах «Салернский кодекс здоровья» («Regimen Sanitatis»), составленный Арнальдо из Виллановы. Книга стала самым популярным учебником в средневековых университетах. Впервые опубликованная в 1480 году, она переводилась на многие европейские языки и переиздавалась около 300 раз.

Арнальдо изложил в кодексе рекомендации о диетике и профилактике болезней, а также привел известные сведения о строении человеческого тела, описав кости, зубы и кровеносную систему. Самым ярким описанием стали представления о четырех темпераментах, к тому времени уже знакомые большинству медиков. Относительно сангвиника автор выразился следующим образом:

Каждый сангвиник всегда весельчак и шутник по натуре,

Падкий до всякой молвы и внимать неустанно готовый.

Вакх и Венера — услада ему, и еда, и веселье;

С ними он радости полон, и речь его сладостно льется.

Склонностью он обладает к наукам любым и способен,

Чтоб ни случилось, — но он не легко распаляется гневом.

Влюбчивый, щедрый, веселый, смеющийся, румянолицый,

Любящий песни, мясистый, поистине смелый и добрый.

Начиная с XIV века врачебная школа Салерно постепенно утрачивала былой авторитет, уступая место другим медицинским учебным заведениям. Формирование университетской системы началось еще в середине XIII столетия и было связано с ростом городов, развитием ремесел, политическим переустройством государств Западной Европы. В период раннего Средневековья союзы представителей одной профессии назывались латинским словом «universitas», что означало «общность». Впоследствии так стали именоваться общности преподавателей и воспитанников школ, определив термин «университет».

Статус университета первой получила юридическая школа в Болонье (1158), затем подобное правовое положение утвердилось за английскими школами в Оксфорде и Кембридже (1209). Следующим стали учебные высшие заведения в Париже (1215), испанском городе Саламанке (1218), Падуе (1222), Неаполе (1224), во французском Монпелье (1289), в Лиссабоне (1290), Праге (1348), Кракове (1364), Вене (1365). Последними статус университета обрели средневековые немецкие школы в Гейдельберге (1386), Кёльне (1388) и Лейпциге (1409).

Ранние университеты состояли из трех основных и одного подготовительного факультетов. Термин «факультет» (от лат. facultas — «способность») сначала применялся только в Парижском университете. Основатель этого заведения, Папа Римский Григорий IX, решил таким образом различать специальности. Обязательное образование заключалось в освоении специальных дисциплин, утвержденных для каждого из факультетов: богословия, медицины или права. Для того чтобы по окончании университета получить степень магистра (доктора), студенту вменялось проштудировать общие науки, изучаемые на подготовительном (артистическом) факультете. По аналогии с византийской методикой преподавания слушателям предлагались 7 свободных искусств. Далее шла программа «Trivium», включавшая в себя грамматику, диалектику и риторику. Заключительный курс «Quadrivium» состоял в постижении математики, геометрии, астрологии, теории музыки. Усвоившие артистические науки и успешно выдержавшие экзамены получали право именоваться магистрами искусств и продолжали учиться по избранной специальности.

Привычное сегодня слово «студент» произошло от латинского термина «studere» — «учиться». Средневековые университеты были многонациональными образовательными учреждениями с довольно мягкими условиями. Здесь не ограничивался срок обучения, не предписывался возраст и начальная подготовка. Оттого учились обычно зрелые люди, часто опытные врачи или лица, занимавшие высокое положение в обществе. К Средневековью не подходит современное выражение «сидели за партой», так как студенты размещались на скамьях вдоль стен просторного зала и внимательно слушали лектора, восседающего на высоком кресле. Количество студентов одной специальности редко превышало 10 человек, но по качественному составу можно было судить о престиже высших школ того времени: лекции посещали архидьяконы, прелаты, знатные феодалы.

Средневековым студентам приходилось рассчитывать только на свою память. Постижение наук предусматривало слушание и запоминание лекций на латыни, потому как книги считались роскошью. До появления книгопечатания в XV веке тексты записывались на листах пергамента. Переписчики из монастырей трудились над каждым фолиантом по нескольку лет, поэтому книги стоили очень дорого. Наиболее ценные рукописи хранились рядом с кафедрой, намертво прикрепленные к ней цепями. Известно, что в XV веке медицинский факультет знаменитого Парижского университета владел всего 12 книгами. Вероятно, в других учебных заведениях их было еще меньше.

В терминологии старинных учебных заведений можно встретить множество современных слов. Например, деканом (от лат. decanus — «десять») вначале именовался студент, своеобразно исполнявший роль старосты группы. От первых университетов осталась традиция называть главу высшей школы ректором (от лат. rector — «управитель»). Однако в Средневековье почетные должности декана и ректора занимали особы, имевшие высокий духовный сан.

Университеты финансировались учредителями, в качестве которых выступали монархи или церковные власти. История слова «профессор» (от лат. professor — «знаток, публично объявленный преподавателем») уходит корнями в Древний Рим. Первым обладателем профессорского звания был риторик Квинтилиан, удивлявший сограждан своим красноречием в начале новой эры.

Популярная история медицины

Врач и фармацевт Гравюра на дереве. 1489 год


Религиозная мораль, осуждавшая «пролитие крови», обрекала студентов и преподавателей на теоретическое обучение. Вскрытие человеческих трупов, ставшее обычной практикой в Новое время, до XV–XVI веков производилось с особого распоряжения городских властей. Волей правителя Лангедока герцога Анжуйского в 1376 году университет Монпелье получил разрешение забирать тело казненного преступника один раз в год. Анатомы Салерно испытывали более значительные трудности: им выдавался только один труп на пять лет. В Парижском университете строго запрещались хирургические операции и клинические обследования. Магистр Мондино де Луцци (1275–1326 годы) из Болоньи за много лет преподавания произвел вскрытие всего двух трупов и все же сумел написать замечательный учебник по анатомии.

Относительно клинической медицины самым прогрессивным считался университет в Монпелье. Здесь программой предусматривалась лечебная практика, проходившая в загородной больнице. Если в начале XIII века студенты учились, посещая операции профессоров, то с 1240 года была введена обязательная полугодовая практика вне стен Alma mater. В 1309 году период клинической стажировки увеличился до 8 месяцев. В других университетах хирургия не преподавалась и даже не входила в число медицинских дисциплин.

Смертельная зараза

В эпоху Средневековья самые ужасающие бедствия казались ничтожными по сравнению с массовыми инфекционными заболеваниями, уносившими больше жизней, чем война или голод. Только в XIV веке от колоссальной эпидемии чумы скончалось около трети жителей Европы. История человечества насчитывает три пандемии бубонной чумы (от греч. bubon — «опухоль в паху»), одной из которых была «чума Юстиниана». В 542 году болезнь появилась в Египте, откуда распространилась вдоль северного берега Африки и в Западной Азии. Из Сирии, Аравии, Персии и Малой Азии эпидемия перекинулась на Константинополь, быстро приняла опустошительный характер и не оставляла город в течение нескольких лет. От болезни ежедневно умирало 5 — 10 тысяч человек; бегство только способствовало распространению инфекции. В 543 году вспышки чумы отмечены в Италии, Галии, в селениях левого берега Рейна, а в 558 году «черная смерть» вернулась в Константинополь. Впоследствии чума появлялась регулярно, почти каждое десятилетие, нанося огромный ущерб европейским государствам.

Популярная история медицины

Эпидемия чумы в средневековом городе


Помимо бубонной формы, характеризовавшейся появлением на теле темных опухолей, наблюдались другие формы этой болезни, например легочная или молниеносная, при которой отсутствовала симптоматика и смерть настигала, казалось, здорового человека. По старинным гравюрам можно составить мнение о масштабах трагедии, вызванной полным бессилием медиков перед смертельной инфекцией. Опустошительное действие чумы ярко выражено в строках поэмы А. Пушкина «Пир во время чумы»:

Ныне церковь опустела;

Школа глухо заперта;

Нива праздно перезрела;

Роща темная пуста;

И селенье, как жилище

Погорелое стоит,

Тихо все, одно кладбище

Не пустеет, не молчит.

Поминутно мертвых носят,

И стенания живых

Боязливо бога просят

Успокоить души их!

Поминутно места надо

И могилы меж собой,

Как испуганное стадо,

Жмутся тесной чередой!

Люди погибали через несколько часов после заражения, едва успев осознать свое состояние. Живые не успевали хоронить мертвых, и трупы лежали на улицах, наполняя город ядовитым зловонием. В отсутствие эффективных лекарств врачам оставалось уповать на Бога и уступать место человеку с «черной повозкой». Так называли могильщика, чьи услуги были действительно необходимы: своевременное сжигание трупов отчасти способствовало снижению заболеваемости. Замечено, что люди, обслуживающие город во время эпидемии, заражались гораздо реже своих сограждан. В исторических хрониках зафиксированы удивительные факты выборочности, когда болезнь обходила стороной целые кварталы или отдельные дома.

Ужасный демон приснился мне: весь черный, белоглазый…

Он звал меня в свою тележку, в ней лежали мертвые и лепетали

Ужасную неведомую речь… Скажите мне, во сне ли это было?

Хоть улица вся наша безмолвное убежище от смерти,

Приют пиров, ничем невозмутимых,

Эта черная телега имеет право всюду разъезжать.

(А. C. Пушкин)

Самые печальные страницы истории связаны со второй пандемией чумы, начавшейся в 1347 году. За 60 лет господства «черной смерти» в Европе погибло 25 миллионов человек, то есть приблизительно четверть населения континента, включая жителей Англии и Гренландии. Согласно средневековым хроникам, «из-за чумы обезлюдели целые деревни и города, замки и рынки настолько, что на улице трудно было найти живого человека. Зараза была такой сильной, что тот, кто коснулся больного или мертвого, скоро сам захватывался болезнью и умирал. Одновременно хоронили исповедавшихся и исповедников. Страх смерти удерживал людей от любви к ближнему и священника от исполнения последнего долга перед усопшими».

Во Франции жертвами второй пандемии чумы стали Жанна Бурбонская, супруга французского короля Филиппа Валуа; Жанна Наваррская, дочь Людовика X. Испания и Германия похоронили своих правителей Альфонса Испанского и Гюнтера; погибли все братья шведского короля. После того как болезнь отступила, жители многих городов Европы возвели памятники жертвам чумы. Достоверные события, связанные с эпидемией, отражались в литературе и живописи.

Итальянский писатель Джованни Боккаччо (1313–1375 годы) находился во Флоренции в 1348 году. Потрясенный смертью отца и всеми ужасами, пережитыми за несколько лет обитания в зараженном городе, он описал эпидемию чумы в знаменитом романе «Декамерон». Боккаччо стал единственным литератором, представившим «черную смерть» не только в качестве исторического факта или аллегории. Сочинение представляло собой 100 историй, рассказанных от имени благородных флорентийских дам и молодых людей. Повествование проходило на фоне эпидемии чумы, от которой благородное общество пряталось в загородном поместье. Автор рассматривал чуму как социальную трагедию или кризис состояния общества в период перехода от Средневековья к Новому времени.

В разгар эпидемии в больших городах ежедневно умирало 500 — 1200 человек, и погребать в земле столь огромное количество умерших оказалось невозможным.

Папа Римский Климентий VI, находившийся тогда в Авиньоне (Южная Франция), освятил воды реки Роны, разрешив бросать в нее трупы. «Счастливые потомки, вы не будете знать таких адских несчастий и сочтете наше свидетельство о них за страшную сказку», — восклицал итальянский поэт Франческо Петрарка, сообщая в письме о трагедии прекрасного итальянского города Флоренции. В Италии от чумы скончалось около половины населения: в Генуе — 40 тысяч, в Неаполе — 60 тысяч, во Флоренции и Венеции умерло 100 тысяч, человек, что составляло две трети населения.

Предположительно чума была завезена в Западную Европу из Восточной Азии, через порты Северной Африки попала в Геную, Венецию и Неаполь. По одной из версий, к берегам Италии прибивались корабли с вымершими от чумы экипажами. Корабельные крысы, вовремя не покинувшие судна, обосновались в портовых городах и передавали смертельную заразу через блох, которые являлись носителями, так называемых чумных палочках. На замусоренных улицах крысы нашли идеальные условия для обитания. Через крысиных блох заражались почва, зерно, домашние животные, люди.

Популярная история медицины

Костюм средневекового врача


Современные медики связывают эпидемический характер чумы с ужасающей антисанитарией средневековых городов, с точки зрения гигиены невыгодно отличавшихся от античных полисов. С падением Римской империи ушли в прошлое полезные санитарно-гигиенические достижения древности, перестали исполняться и постепенно забылись строгие предписания, касающиеся ликвидации отбросов. Бурный рост европейских городов, лишенных элементарных гигиенических условий, сопровождался накоплением бытовых отходов, грязи и нечистот, увеличением численности мух и крыс, ставших переносчиками различных инфекций.

Английские крестьяне переселялись на новое место жительства в города, захватив вместе со скарбом домашний скот и птицу. По узким кривым улочкам Лондона бродили гуси, утки, свиньи, смешивая экскременты с грязью и отбросами. Немощеные, изрытые колеями улицы походили на клоаки. Груды отходов вырастали до немыслимых пределов; только после того, как зловоние становилось невыносимым, кучи сгребали в конец улицы и временами сваливали в Темзу. Летом солнечные лучи не проникали сквозь едкую толщу пыли, а после дождя улицы превращались в непроходимые болота. Не желая утопать в грязи, практичные германцы изобрели специальную «весеннюю обувь горожанина», представлявшую собой обычные деревянные ходули. Торжественный въезд германского императора Фридриха III в Ресттлинген едва не закончился драмой, когда лошадь монарха по круп увязла в нечистотах. Самым благоустроенным городом Германии считался Нюрнберг, по улицам которого запрещалось бродить свиньям, дабы они «не гадили и не портили воздух».

Каждое утро горожане опорожняли ночные горшки прямо из дверей или окон, порой выливая пахучую жидкость на голову прохожему. Однажды такая неприятность случилась с французским королем Людовиком IX. После этого монарх издал указ, разрешавший жителям Парижа выливать нечистоты в окно только после троекратного окрика «Берегись!». Вероятно, парфюмерию изобрели для того, чтобы легче переносить зловоние: первые духи выпускались в виде ароматических шариков, которые средневековые аристократы прикладывали к носу, проезжая по городским улицам.

Голландский теолог Эразм Роттердамский (1467–1536 годы), посетивший Англию в начале ХVI века, навсегда остался ярым противником британского образа жизни. «Все полы здесь из глины и покрыты болотным камышом, — рассказывал он друзьям, — причем подстилку так редко обновляют, что нижний слой нередко лежит десятилетия. Он пропитан слюной, рвотой, мочой людей и собак, пролитым элем, смешан с объедками рыбы и другой дрянью. Когда меняется погода, от полов поднимается смрад, по моему мнению, весьма неполезный для здоровья».

В одном из описаний Эразма Роттердамского говорилось об узких, напоминающих извилистые лесные тропинки улочках Лондона, едва разделявших высокие дома, нависшие по обеим сторонам. Непременным атрибутом «тропинок» был мутный поток, в который мясники бросали требуху, мыловары и красильщики сливали ядовитые остатки из чанов. Грязный ручей вливался в Темзу, в отсутствие канализации служившую сточной канавой. Ядовитая жидкость просачивалась в землю, отравляя колодцы, поэтому лондонцы покупали воду у разносчиков. Если традиционных 3 галлонов (13,5 литров) хватало на питье, приготовление пищи и ополаскивание ночных горшков, то о купании, стирке и мытье полов приходилось только мечтать. Малочисленные бани того времени одновременно являлись борделями, поэтому благочестивые горожане предпочитали мыться дома, устраивая купальню перед камином один раз в несколько лет.

Весной города населяли пауки, а летом одолевали мухи. Деревянные части зданий, полы, постели, платяные шкафы кишели блохами и вшами. Одежда «цивилизованного» европейца была чистой только после покупки. Бывшие крестьяне стирали согласно деревенскому обычаю, используя смесь навоза, крапивы, цикуты и мыльной крошки. Обработанная подобной субстанцией одежда смердела хуже, чем грязная, оттого ее стирали в случае крайней необходимости, например после падения в лужу.

Пандемия чумы предоставила медикам XIV столетия огромный материал для изучения чумы, ее признаков и способов распространения. В течение долгих веков люди не связывали повальные болезни с антисанитарными условиями существования, приписывая недуги божественному гневу. Только самые отважные лекари пытались применить хоть и примитивную, но реальную терапию. Пользуясь отчаянием родственников зараженного, многочисленные самозванцы «из числа кузнецов, ткачей и женщин» «лечили» посредством магических ритуалов. Невнятно бормоча молитвы, часто применяя сакральные знаки, знахари давали больным снадобья сомнительного свойства, одновременно взывая к Богу.

В одной из английских хроник описана процедура излечения, во время которой уже лекарь читал заклинания сначала в правое ухо, затем в левое, следом в подмышечные впадины, не забывал пошептать в заднюю часть бедер, и заканчивал врачевание произнесением «Отче наш» рядом с сердцем. После этого пациент, по возможности собственной рукой, писал на листе лавра сакральные слова, подписывал свое имя и клал лист под голову. Подобная процедура обычно завершалась обещанием быстрого выздоровления, но больные умирали вскоре после ухода лекаря.

Эразм Роттердамский одним из первых отметил взаимосвязь гигиены и распространения повальных болезней. На примере англичан богослов осуждал дурные обычаи, способствовавшие переходу отдельных недугов в эпидемии. В частности, критиковались переполненные, плохо проветриваемые гостиницы, где даже днем стоял полумрак. В лондонских домах редко менялось постельное белье, домашние пили из общей чашки и целовались со всеми знакомыми при встрече на улице. Общество принимало воззрения голландского теолога с сомнением, подозревая в его словах отсутствие веры: «Он слишком далеко зашел, подумать только, он говорит, что распространению заразы содействуют даже такие священные традиции, как исповедь, омовение детей в общей купели, паломничество к дальним гробницам! Его ипохондрия известна; на предмет собственного здоровья он переписывается с большим количеством докторов, посылая ежедневные отчеты о состоянии мочи».

После опустошительной эпидемии XIV века ученым пришлось признать инфекционный характер чумы и начать разработку мер по предотвращению ее распространения. Первые карантины (от итал. quaranta gironi — «сорок дней») появились в портовых городах Италии в 1348 году. По распоряжению магистратов приезжих вместе с товаром задерживали на 40 дней. В 1403 году итальянцы организовали на острове Лазаря стационар, где монахи ухаживали за пациентами, заболевшими на морских судах во время вынужденного задержания. Позже подобные больницы стали называться лазаретами. К концу XV столетия в королевствах Италии действовала разумная карантинная система, позволявшая без затруднений изолировать и лечить людей, приезжавших из зараженных стран.

Идея изоляции инфекционных больных, вначале касавшаяся чумы, постепенно распространилась на другие заболевания. Начиная с XVI века монахи ордена Святого Лазаря принимали в свои больницы прокаженных. После бесславного завершения Крестовых походов в Европе появилась проказа (лепра). Страх перед неизвестным заболеванием, уродовавшим не только облик, но и психику человека, определил нетерпимое отношение к несчастным со стороны общества, светских и церковных властей. В настоящее время выяснено, что лепра не столь заразна, как ее представляли средневековые обыватели. Еще не зарегистрировано ни одного случая заражения врачей или санитарок в современных лепрозориях, хотя персонал находится в непосредственном контакте с инфицированными.

Период от заражения до смерти часто длился несколько десятков лет, но все томительные годы больной человек официально считался умершим. Прокаженных публично отпевали в храме и объявляли мертвыми. До появления приютов эти люди собирались в колониях, устроенных вдали от любых поселений на специально отведенных участках. «Мертвым» запрещали работать, однако позволяли просить подаяние, пропуская за городские стены только в назначенные дни. Одетые в черные хламиды и шляпы с белой лентой, прокаженные скорбной процессией ходили по улицам, отпугивая встречных звоном колокольчика. Делая покупки, они молча указывали на товар длинной тростью, а на узких улочках прижимались к стенам, сохраняя предписанное расстояние между собой и прохожим.

По окончании Крестовых походов проказа распространилась по Европе в невиданных масштабах. Такого количества больных не было в древности и не будет в будущем. Во времена правления Людовика VIII (1187–1226 годы) на территории Франции работало 2 тысячи приютов для прокаженных, а на континенте их было около 19 тысяч. С началом Ренессанса заболеваемость лепрой стала ослабевать и почти исчезла в Новое время. В 1892 году мир потрясла новая пандемия чумы, но болезнь возникла и осталась в Азии. Индия потеряла 6 млн. своих граждан, через несколько лет чума появилась на Азорских островах и дошла до Южной Америки.

Помимо «черной смерти», жители средневековой Европы страдали от «красной смерти», называя так моровую язву. Согласно греческой мифологии, царь острова Крит, внук легендарного Миноса, однажды во время бури обещал Посейдону за возвращение домой принести в жертву первого встречного. Им оказался сын правителя, но жертва посчиталась неугодной, и боги покарали Крит моровой язвой. Упоминание об этой болезни, которую часто считали одной из форм чумы, встречалось в древнеримских хрониках. Эпидемия моровой язвы началась в осажденном Риме 87 года до н. э., став следствием голода и отсутствия воды. Симптоматика «красной смерти» описана в рассказе американского писателя Эдгара По, представившего болезнь в образе фантастического существа: «Уже давно опустошала Англию Красная смерть. Ни одна эпидемия еще не была столь ужасной и губительной. Кровь была ее гербом и печатью — жуткий багрянец крови!

Неожиданное головокружение, мучительная судорога, потом изо всех пор начинала сочиться кровь и приходила смерть. Едва на теле жертвы, и особенно на лице, выступали багровые пятна, никто из ближних уже не решался оказать поддержку или помощь зачумленному. Болезнь, от первых ее симптомов до последних, протекала меньше получаса».

Первые санитарно-технические системы в европейских городах начали строиться только в XV столетии. Инициатором и главой сооружения гидротехнических комплексов в польских городах Торуни, Ольштыне, Вармии и Фромброке был великий астроном и врач Н. Коперник. На водонапорной башне во Фромброке до настоящего времени сохранилась надпись:

Здесь покоренные воды течь принуждены на гору,

Чтоб обильным ключом утолить жителей жажду.

В чем отказала людям природа —

Искусством преодолел Коперник.

Это творенье, в ряду других —

Свидетель его славной жизни. Благотворное действие чистоты отразилось на характере и частоте эпидемий. Устройство водопроводов, канализации, регулярный вывоз мусора в европейских городах помогли избавиться от самых страшных болезней Средневековья — таких, как чума, холера, черная оспа, проказа. Однако продолжали свирепствовать инфекции респираторного (дыхательного) характера, печально известные жителям холодного Европейского континента также с незапамятных времен.

В XIV веке европейцы узнали загадочный недуг, выражавшийся в обильной потливости, сильной жажде и головной боли. По основному симптому болезнь назвали потницей, хотя с точки зрения современной медицины это была одна из форм гриппа с осложнением на легкие. Время от времени болезнь возникала в разных странах Европы, но чаще всего тревожила жителей туманного Альбиона, вероятно, поэтому она получила второе название — «английский пот». Внезапно заболев, человек обильно потел, его тело становилось красными и нестерпимо смердело, затем появлялась сыпь, переходящая в струпья. Больной умирал в течение нескольких часов, даже не успевая обратиться к врачу.

По сохранившимся записям английских лекарей можно восстановить ход очередной эпидемии в Лондоне: «Люди замертво падали во время работы, в церкви, на улице, часто не успевая добрести до дома. Некоторые умирали, открывая окно, другие переставали дышать, играя с детьми. Более крепких потница убивала за два часа, другим хватало и одного. Иные гибли во сне, иные агонизировали в момент пробуждения; население умирало в веселье и печали, отдыхе и трудах. Погибали голодные и сытые, бедные и богатые; в иных семья поочередно умирали все домочадцы». В народе ходил черный юмор о тех, кто «веселился за обедом и преставился за ужином». Внезапность заражения и столь же быстрая смерть вызывали немалые трудности религиозного характера. Родственникам обычно не хватало времени, чтобы послать за духовником, человек умирал без соборования, забирая на тот свет все свои грехи. В этом случае церковь запрещала предавать тело земле, и трупы складывали кучей за кладбищенской оградой.

Господь, людское горе утоли,

В счастливый край детей своих пошли,

Час смерти и несчастья отдали…

Человеческие потери от потницы были сравнимы только со смертностью во время чумы. В 1517 году погибло 10 тысяч англичан. Люди в панике покидали Лондон, но эпидемия захватила всю страну. Города и деревни пугали опустевшими домами с заколоченными окнами, пустыми улицами с редкими прохожими, которые «на заплетающихся ногах тащились домой умирать». По аналогии с чумой потница поражала население выборочно. Как ни странно, первыми заражались «юные и красивые», «полные жизни мужчины среднего возраста». Бедные, худые, слабые здоровьем мужи, а также женщины и дети имели большой шанс выжить. Если такие лица заболевали, то довольно легко переносили кризис, в итоге быстро выздоравливая. Состоятельные граждане крепкого телосложения, напротив, умирали в первые часы болезни. В хрониках сохранились рецепты профилактических снадобий, составленных знахарями с учетом суеверий. Согласно одному из описаний, требовалось «измельчить и смешать паслен, цикорий, осот, календулу и листья пролески». В тяжелых ситуациях предлагался более сложный метод: «Смешать 3 большие ложки слюны дракона с 1/2 ложки измельченного рога единорога». Порошок из рога единорога стал непременным компонентом всех лекарств; считалось, что он мог сохранять свежесть в течение 20–30 лет, причем только увеличивая свою действенность. Вследствие фантастичности этого животного препарат существовал только в воображении знахарей, поэтому люди умирали, не находя реальной врачебной помощи.

Самая опустошительная эпидемия потницы в Англии совпала с правлением короля Генриха VIII, как известно, прославившегося своей жестокостью. В народе ходили слухи о том, что в распространении заразы повинны Тюдоры и «пот» не прекратится до тех пор, пока они занимают трон. Тогда медицина показала свое бессилие, укрепив веру в сверхъестественную природу болезни. Врачи и сами больные не считали потницу недугом, называя ее «Христовым наказаньем» или «карой Господа», прогневанного на людей за непослушание. Однако летом 1517 года монарх поддержал своих подданных, неожиданно оказавшись лучшим лекарем в государстве.

Похоронив большую часть свиты, королевское семейство пережидало эпидемию в «удаленном и тихом жилище». Будучи «красивым, полным мужчиной среднего возраста», Генрих опасался за свою жизнь, решив бороться с потницей посредством микстур собственного приготовления. Фармацевтический опыт короля успешно завершился приготовлением снадобья, названного «корнем силы». В состав лекарства входили корни имбиря и руты, смешанные с ягодами бузины и листьями шиповника. Профилактическое действие наступало после 9 дней приема смеси, предварительно настоянной на белом вине. Автор метода рекомендовал держать микстуру «Божьей милостью готовой круглый год». В том случае, если болезнь наступала до окончания курса профилактики, то потница изгонялась из тела с помощью другого снадобья — экстракта скабиозы, буковицы и кварты (1,14 л) сладкой патоки. В критической стадии, то есть с появлением сыпи, Генрих советовал нанести «корень силы» на кожу и заклеить пластырем.

Несмотря на убежденность короля в несокрушимой силе своей методы, «вылеченные» им придворные осмеливались умирать. В 1518 году смертность от потницы усилилась, но к известному заболеванию добавились корь и оспа. В качестве предупредительной меры вышел запрет появляться на улице людям, похоронившим родственника. Над дверями домов, где находился больной человек, развешивались пучки соломы, напоминавшие прохожим об опасности заражения.

Французский философ Эмиль Литтре сравнивал эпидемии с природными катаклизмами: «Порой приходится видеть, как почва внезапно колеблется под мирными городами и здания рушатся на головы жителей. Так же внезапно смертельная зараза выходит из неизвестной глубины и своим губительным дуновением срезает человеческие поколения, как жнец срезает колосья. Причины неизвестны, действие ужасно, распространение неизмеримо: ничто не может вызвать более сильной тревоги. Чудится, что смертность будет безгранична, опустошение будет бесконечно и что вспыхнувший пожар прекратится только за недостатком пищи».

Колоссальные масштабы заболеваемости внушали людям ужас, вызывая смятение и панику. Одно время медики представляли публике результаты географических наблюдений, пытаясь связать повальные болезни с землетрясениями, якобы всегда совпадавшими с эпидемиями. Многие ученые приводили теорию миазмов, или «заразных испарений, порождающихся подземным гниением» и выходящих на поверхность земли во время извержения вулканов. Астрологи предлагали собственную версию природы эпидемий. По их мнению, болезни возникают вследствие неблагоприятного расположения звезд над определенным местом. Рекомендуя согражданам покинуть «нехорошие» места, звездочеты были во многом правы: уходя из пораженных городов, люди уменьшали скученность, невольно способствуя снижению заболеваемости.

Одна из первых научно обоснованных концепций была выдвинута итальянским врачом Джироламо Фракасторо (1478–1553 годы). В своей главной работе, трехтомнике «О контагии, контагиозных болезнях и лечении» (1546), ученый изложил систематическое учение об инфекции и путях ее передачи. Фракасторо учился в «Патавинской академии» в Падуе, где получил степень профессора и остался преподавать. Падуанский университет в свое время окончили Г. Галилей, С. Санторио, А. Везалий, Г. Фаллопий, Н. Коперник и У. Гарвей. Первый раздел книги посвящен общим теоретическим положениям, полученным из анализа трудов великих предшественников — Гиппократа, Аристотеля, Лукреция, Рази и Авиценны. Описание повальных болезней размещено во втором томе; Фракасторо рассматривал все известные формы кори, оспы, малярии, потницы, не упустив деталей в рассуждениях о бешенстве, малярии и проказе. В последней части представлены старинные и современные автору методики лечения.

Фундаментальный труд итальянского медика положил начало научной терминологии, касающейся заразных болезней, их природы, распространения и способов борьбы с эпидемиями. Отрицая популярную теорию миазмов, Фракасторо предложил коллегам свое учение о «контагии». С точки зрения профессора из Падуи, имели место три способа передачи заразного начала: телесный контакт, через предметы и воздушным путем. Словом «контагия» называлась живая размножающаяся сущность, выделяемая пораженным организмом. Будучи уверен в специфичности возбудителя заразы, Фракасторо ввел понятие «инфекция» (от лат. inficere — «внедряться, отравлять»), под которым понимал незаметное внедрение «контагии» в тело здорового человека и его «порчу». Тогда же в медицине прижилось слово «дезинфекция», а в XIX веке последователь итальянского медика, врач из Германии К. Гуфеланд впервые применил обозначение «инфекционные болезни».

С ослаблением чумы и проказы в Европу пришла новая напасть: в конце XV века континент охватила эпидемия сифилиса. Самой достоверной причиной появления этой болезни представляется версия о зараженных моряках с кораблей Колумба. Американское происхождение люэса, как иначе называли сифилис, в 1537 году подтвердил испанский врач Диас де Исла, которому пришлось лечить экипаж судна, прибывшего с острова Гаити. Венерические заболевания существовали еще в каменном веке. Болезни, передающиеся половым путем, упоминались в античных рукописях и всегда связывались с любовным излишеством. Однако в отсутствие знаний о природе отрицалось их инфекционное начало, способность передаваться через общую посуду или внутриутробно, то есть от матери к ребенку. Современным медикам известен возбудитель сифилиса, коим является бледная трепонема, как и то, что своевременное лечение обеспечивает полное выздоровление.

Внезапное стремительное распространение люэса привело средневековых врачей в недоумение, хотя прослеживалась явная взаимосвязь с длительными войнами и массовыми передвижениями богомольцев. Едва начавшееся стремление к гигиене вновь пошло на спад: стали закрываться публичные бани, ранее настоятельно рекомендовавшиеся населению с целью профилактики привычной заразы. Помимо сифилиса, несчастные жители Европы страдали от эпидемий оспы. Смертность от болезни, отличавшейся сильной лихорадкой и сыпью, оставляющей рубцы на лице и теле, была чрезвычайно высока. Вследствие быстрой передачи через воздух от оспы ежегодно умирало до 10 миллионов человек, причем болезнь сводила в могилу людей любого возраста, звания и материального положения.

Аптекари, рудокопы и астрономы

В качестве самостоятельных учреждений аптеки (от греч. apotheke — «склад») появились в Арабском халифате. Первое заведение, осуществлявшее изготовление и отпуск лекарств, было открыто в 754 году при багдадской центральной больнице. Следом начали действовать аптеки в испанских городах Толедо и Кордова, к XI столетию распространившись по всей Европе. Средневековые фармацевтические лавки размещались в одной комнате, где аптекарь готовил немудреные снадобья, принимал посетителей и даже выращивал небольшие растения.

Популярная история медицины

Венецианский аптекарь. Копия картины П. Лонги


Развитие медицины в эпоху Ренессанса повлекло за собой расширение знаний о приготовлении лекарств, что сказалась на размахе аптекарского дела. В XIV–XV веках фармацевты занимали целые здания с множеством просторных помещений. В самой большой комнате находилась лавка, где хозяин принимал посетителей, выписывал рецепты, предварительно проведя беседу о болезни. Задние помещения дома приспосабливались под кладовые; здесь хранилось сырье и стояло оборудование для помола. Микстуры и порошки изготавливались в лаборатории, непременным атрибутом которой были печь и дистилляционный аппарат.

Крошечные оконные садики постепенно «разрослись» в настоящие «сады здоровья»: участки рядом с аптекой использовались для культивации лекарственных растений. Помимо трав, европейские аптекари применяли продукты животного происхождения и минералы. Знатоком минерального сырья по праву слыл современник Парацельса немецкий ученый Георг Бауэр (1494–1555 годы), известный под прозвищем Агрико-ла. Именно он впервые обобщил геологический опыт предшественников, написав книгу «О горном деле и металлургии», служившую одновременно пособием по геологии и фармацевтике.

Популярная история медицины

Оборудование средневековой аптеки


Готовые лекарственные препараты, всегда пользовавшиеся у европейцев большой популярностью, доставлялись в Европу из восточных государств. В период позднего Средневековья представления о действии лекарственных средств традиционно исходили от схоластики, потому были во многом ошибочны. Особо популярным препаратом считался териак, признававшийся панацеей вплоть до XX века. Согласно всеобщему мнению, приготовление этого вещества требовало торжественной обстановки, поэтому его рецепт знали только врачи. Териак «варили» на глазах у публики, устанавливая столы с оборудованием на улицах или площадях. Рецепт включал в себя 70 компонентов, а смесь настаивалась в течение полугода. Особо ценился венецианский териак.

Будучи опытными профессионалами, аптекари эпохи Возрождения внесли значительный вклад в становление медицины своего времени. Во всех странах Европы они занимали почетное положение, хотя их деятельность строго контролировалась государством. Несмотря на различие с врачебной деятельностью, работа фармацевта прямо влияла на процесс лечения: аптекарей уважали и немного боялись, так же как доктора.

Начиная с XVI века медики пользовались признанными фармакопеями (от греч. pharmakon — «лекарство» и poieo — «делать»), называя так официально утвержденный сборник стандартов и положений, регламентирующих требования к качеству лекарственных препаратов. Первая фармакопея на латинском языке была опубликована в 1498 году во Флоренции. Российские врачи пользовались европейской фармакопеей с 1778 года, и только в 1886 году сборник перевели на русский язык, положив начало порядковой нумерации фармакопей. Последнее, 11-е по счету, издание вышло в 1987 году.

Популярная история медицины

Больной, убегающий от аптекаря с клизмой


Становление аптекарского дела во многом обязано развитию медицинского направления в алхимии, иначе называемого ятрохимией (от греч. iatros — «врач» и chimeia — «химия»). Представители этой науки рассматривали процессы, происходящие в организме, как химические явления, а болезни считали результатом нарушения химического равновесия. Таким образом, их задачей являлся поиск химических средств лечения заболеваний. Наибольший вклад в ятрохимию внес Парацельс, но не менее значительны заслуги польского астронома Н. Коперника (1473–1543 годы). Смелый преобразователь средневековой науки заложил основы современных представлений о строении Вселенной и всю жизнь служил медицине.

В 1491 году юный купеческий сын, рано оставшийся сиротой, поступил в университет Кракова, где с усердием изучал математику, теологию и медицину. По окончании учебы путешествовал по Германии и Италии, слушал лекции о разных университетах, прослушал курс в «Патавинской академии», одно время занимал должность профессора в Римском университете. В 1503 году Коперник вернулся в родной Краков и прожил семь лет, занимаясь со студентами, а в свободное время наблюдал за звездами. Однако шумная университетская жизнь скоро наскучила серьезному ученому, и в 1510 году он переселился в маленький городок на берегу Вислы.

В тихом Фромборке великий астроном провел последние 30 лет своей жизни. Исполняя обязанности каноника католического костела, он продолжал заниматься астрономией и бесплатно лечил горожан. Кроме того, Коперник увлекался приготовлением сложных лекарств. Один из его рецептов представлял собой длинный перечень трав, продуктов животного происхождения и минералов. В число 20 компонентов входили растертые кораллы, изумруд, сапфир, золото и серебро. К сожалению, автор не оставил указаний на применение столь дорогого лекарства, но в настоящее время рецепт имеет огромную историческую ценность, поскольку написан рукой великого ученого.

Безумные идеи Парацельса

Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм (1493–1541 годы), известный миру под именем Парацельс, критиковал древнюю медицину, основал ятрохимию, сочинял и читал лекции на немецком языке. Знаменитый врач эпохи Ренессанса происходил из старинного дворянского рода. Первым учителем будущего медика стал отец, к тому времени уже изрядно обедневший. Кроме родителя, врачебному искусству Парацельса обучал Йоганн Тритемий, печально известный пристрастием к лечебной магии.

Окончание университета в итальянском городе Феррара вовсе не означало завершения образования. Жажда знаний заставляла ученого колесить по свету. Посещая различные университеты Европы, он изучал методы лечения и приготовления лекарств. Оправдывая свою страсть к путешествиям, Парацельс писал: «Врач много путешествовать должен, что ни страна, то страница. Ногами ты должен ее пройти так, словно перелистываешь книгу». Участие в военных кампаниях позволило накопить значительный опыт полевого медика. Начиная с 1517 года Парацельс побывал во Франции, Италии, Англии и Шотландии, на Пиренейском полуострове, Скандинавии, доехал до Польши и Литвы. Некоторое время жил в Пруссии, Венгрии, Румынии. По слухам, он странствовал по Египту, Палестине, но самым невероятным представляется его пребывание в татарском плену.

В 1526 году, уже имея степень доктора медицины, Парацельс обрел право бюргерства в Страсбурге, где был принят в местный цех хирургов. В 1527 году обосновался в Швейцарии. Воспользовавшись покровительством книгоиздателя И. Фробена, получил должность главного врача Базеля. Современники отмечали скверный нрав ученого, вероятно, имея в виду постоянные конфликты с коллегами. Однако, как подобает любому талантливому и знающему человеку, Парацельс считал своим долгом бросать вызов невежеству. К сожалению, это касалось не только отдельных случаев; он поступал грубо всегда и со всеми.

На первой же лекции в Базельском университете доктор шокировал окружающих, начав читать на немецком языке. В то время традиции обязывали преподавать только на латыни. Однако такая дерзость объяснялась просто: «Родной язык понятен большему числу слушателей». Кроме того, студентам порекомендовалось сжечь все книги античных авторов, что было тотчас исполнено на городской площади.

Популярная история медицины

Парацельс. Картина К. Метеиса


Деятельность городского врача началась с обращения в совет Базеля, содержание которого примерно таково: «Передать все аптеки города под мой надзор и разрешить мне проверять, хорошо ли аптекари знают свое дело и имеются ли у них в достаточном количестве настоящие лекарства, не допускают ли они неоправданного завышения цен». Видимо, Парацельс получил разрешение, потому что вскоре последовал очередной конфликт. Аптекари, как ожидалось, нарушали правила и заслужили наказания в виде штрафа. Примерно в это время врач взял себе известный псевдоним. Новое имя подчеркивало его независимость от древнеримской медицины, в частности от знаменитого Авла Корнелия Цельса (греч. para — «мимо, извне»).

К ненависти городских провизоров присоединилось похожее чувство местных врачей и преподавателей, завидовавших успехам коллеги. Преследование закончилось обвинением в незаконном получении звания профессора университета. Парацельсу указали на его иностранное подданство и предложили без промедления покинуть Базель. Теперь он вновь не походил на «ученого доктора, который всю жизнь сидит за печкой, книгами себя окружив, и плавает на одном корабле — корабле дураков». Очередным местом обитания ученого стал поселок в Альпах, где он лечил бедняков, усердно работая над книгами. Здесь появилась на свет лучшая его медицинская работа «Великое врачевание ран». Потомки оценили начинания Парацельса, простив ему дурной нрав. Являясь одновременно теоретиком и практиком, он порицал врачей, не умевших разрабатывать собственные рецепты, выписывавших лекарства по древним книгам.

Сам Парацельс проявил новаторство, употребив в лечении минералы. До него компонентами лекарств являлись только продукты растительного и животного происхождения. Гонимый базельский доктор успешно применял ртуть и сурьму в лечении сифилиса, чем навлек на себя обвинения в изготовлении ядов. Однако ответом медика были убедительные доказательства пользы даже опасных субстанций: «Все есть яд, и все есть лекарство. Одна лишь доза делает вещество или ядом, или лекарством». Опыты Парацельса положили начало развитию ятрохимии. Подобно великому предшественнику, представители этого направления в медицине рассматривали процессы, происходящие в организме, как химические явления, считая болезни результатом нарушения химического равновесия, оттого лечение также проводили химическими препаратами.

В последующие годы Парацельс много странствовал по землям Римской империи и родной Швейцарии. Во время коротких остановок проповедовал, помогал больным, проводил исследования по алхимии, астрологические наблюдения. В 1530 году в замке Бератцхаузен был завершен трактат «Парагранум». После недолгого пребывания в городах Аугсбург и Регенсбург в начале 1531 года он перебрался в Санкт-Галле и смог закончить многолетний труд «Парамирум», представлявший мысли о происхождении и протекании болезней. Через два года Парацельс остановился в городе своего детства Виллахе, где написал книги «Лабиринт заблуждающихся медиков» и «Хроника Каринтии».

В последние годы жизни созданы «Философия» и «Потаенная философия», «Великая астрономия» и странная «Книга о нимфах, сильфах, пигмеях, саламандрах, гигантах и прочих духах». К тому же времени относятся опыты по созданию искусственного человека, выразительно описанные в одном из его трактатов: «Человеческие существа могут появляться на свет без естественных родителей. Они могут вырасти, не будучи выношенными и рожденными женским организмом, а лишь посредством мастерства искусного алхимика. Создание гомункулов до сего дня хранилось в глубоком секрете, и философы древности подвергали сомнению возможность этого. Однако подобные вещи могут быть осуществлены посредством алхимического искусства. Если сперму, заключенную в плотно запечатанную бутыль, поместить в лошадиный навоз приблизительно на 40 дней и „намагнетизировать“, она может начать жить и двигаться. По истечении этого времени субстанция приобретает форму и черты человеческого существа, однако будет прозрачной и бестелесной».

Далее опыт продлевается еще на 40 недель: «Если теперь его искусственно питать и держать в лошадином навозе при неизменной температуре, оно вырастет в человеческое дитя. Члены его будут развиты так же, как и у любого другого ребенка, рожденного женщиной, но будут намного меньше. Мы называем такое существо гомункулом, и его можно вырастить и воспитать, как и любого другого ребенка. Когда оно станет старше, приобретет разум и интеллект, то будет в состоянии само заботиться о себе. Это и есть одна из величайших тайн, и она, должно быть, останется таковой до того дня, когда будут открыты другие тайны».

В 1541 году измученный скитаниями Парацельс поселился в доме Зальцбургского архиепископа, но прожил у него совсем недолго. Однажды во время обеда на постоялом дворе он по обыкновению поссорился с местными и был убит во время драки.

Мировоззрение Парацельса можно назвать своеобразным теософским натурализмом, определившимся под влиянием Платона и Пифагора, а также навеянным собственными оригинальными взглядами. Сближая химию и медицину, ученый утверждал, что «живые организмы состоят из тех же веществ — ртути, серы, соли которые образуют все прочие тела природы; когда человек здоров, эти вещества находятся в равновесии друг с другом; болезнь означает преобладание или, наоборот, недостаток одного из них». Таким образом, великий медик видел в действии живого организма химический процесс. Следовательно, призванием алхимика, по его мнению, являлось не добывание золота или серебра, а приготовление лекарств, помогающих человеку изгнать болезнь.

Подобно многим своим современникам, Парацельс терзался, понимая собственную противоречивость. Признавая реальность мира и его материальную сущность, он все же непреодолимо увлекался магией. Именно своеобразное раздвоение личности позже привлекло поэта И. Гёте, избравшего Парацельса прототипом главного героя поэмы «Фауст»:

Вот почему я магии решил предаться,

Жду от духа слов и сил,

Чтоб мне открылись таинства природы,

Чтоб не болтать, трудясь по пустякам,

О том, чего не ведаю я сам,

Чтоб я постиг все действия, все тайны

Всю мира внутреннюю связь;

Из уст моих чтоб истина лилась…

Философия Парацельса отталкивалась от идеи единства мироздания, от взаимосвязи людей, Вселенной и Бога. Назвав человека микрокосмом, то есть малым миром, ученый заключил в него свойства и природу всех вещей. Согласно взглядам Парацельса, человек изготовлен Создателем из экстракта целостного мира макрокосма, а весь процесс походил на грандиозную алхимическую лабораторию.

Параллельное существование человека и мира якобы создает возможность некоего воздействия на природу, причем с помощью тайных средств. Для человека нет ничего запретного, он способен и обязан получать возможные знания, исследовать сущности, находящиеся в природе и за ее пределами. Отличаясь оригинальностью, автор теории предоставлял похожее качество своему микрокосму. Человека не может остановить какая-либо необычность, потому что нет ничего невозможного для Создателя.

Парацельс четко определил путь к постижению природы и овладению ее силами, назвав этот процесс познанием собственной души. Воображение понимается магическим созиданием образа как реальной оболочки для мысли. В качестве основных элементов космического тела называются земля, вода, воздух и небо. Кроме того, существуют три начала, выраженные в ртути, сере и обычной соли, понимаемые как особый способ действия тел. Все природные образования, по Парацельсу, причем не только растения и животные, но и металлы и минералы, являются продуктами развития особых «семян», хранящих в себе начало жизни. Поскольку окружающий Парацельса мир населен духами — «нимфам, сильфами, пигмеями, саламандрами, гигантами и прочими…», предназначение медицины — восстанавливать порядок, нарушенный вторжением чуждого духа. Жизненным духом каждого существа он считал архея, обитающего в здоровом организме. На основании этих рассуждений автор делал вывод об обязательном для любого врача знании астрологии.

Знаменитый врач-практик постоянно обращался к звездам, помня о том, что нельзя ставить себя в зависимость от небесных светил. В случае если это происходит, то «такой человек не знает самого себя и не умеет применить силы, скрытые в нем. Он не знает, что сам в себе носит небесные светила, что является микрокосмом и таит в себе небесный свод со всеми его творческими силами». Современные астрономы отдали честь предшественнику, назвав его именем астероид и лунный кратер.

Анатом Леонардо

Подробное жизнеописание Леонардо да Винчи (1452–1519 годы), флорентийского живописца, скульптора и ученого составлено его современником, биографом Джорджо Вазари. «Мы постоянно видим, как под воздействием небесных светил, — восхищался историк, — обычно естественным или сверхъестественным путем на человеческие тела обильно изливаются величайшие дары. Иной раз одно и то же тело бывает с преизбытком наделено красотой, обаянием и талантом, вступившими друг с другом в сочетание, божественное настолько, что, куда бы человек ни обращался, каждое его действие оставляет позади себя всех прочих людей. Такой человек являет собою нечто дарованное Богом, а не приобретенное человеческим искусством».

От природы наделенный многочисленными талантами, дополнив их неиссякаемой любознательностью, Леонардо да Винчи обладал непостоянным нравом и к тому же был немного ленив. По свидетельству современников, он владел основами разнообразных наук и мог бы добиться «великих преимуществ, не будь столь переменчивым». Действительно, принимаясь за изучение определенного предмета, художник, бросал его тотчас после того, как узнавал лишь суть. Например, в математике он достиг немалых успехов. Постоянно пребывая в сомнениях, ученый выдвигал противоречивые доводы, ставившие в тупик учителя. Потратив немалые усилия на занятия музыкой, Леонардо научился прекрасно петь, импровизируя на лире, но прекратил уроки, едва успев достичь некоторого мастерства.

Для самого Леонардо искусство и наука связывались неразрывно. Однако в «споре искусств» предпочтение отдавалось живописи как наиболее интеллектуальному, по его мнению, виду деятельности. Великий мастер видел в рисовании универсальный язык, подобный математике в сфере наук, которым можно выразить все многообразие мира.

Популярная история медицины

Предполагаемый портрет Леонардо да Винчи


Видимо, рисование стало единственным занятием, не наскучившим великому мастеру. В течение жизни он «упражнялся во всех науках, куда входит рисунок». Одной из таких сфер стала теоретическая анатомия. Начиная с зарисовки смеющихся голов, могучих и немощных торсов, рук, ног, художник увлекся медициной. Вазари вскользь упоминал о «Книге по анатомии лошадей, составленной мастером для своих научных занятий».

Анатомическим исследованиям Леонардо да Винчи способствовала дружба с философом Маркантонио делла Торе, читавшим лекции по анатомии в местном университете. Профессор сам писал книги, а художник помогал ему их иллюстрировать. Подобно другу, Леонардо «видел медицину в свете учения Галена», однажды решив представить анатомию образно. На подготовительном этапе мастер готовил модели для рисунков, собственноручно очищая трупы от кожи и мышц. Обобщив результаты вскрытий в детализированных рисунках, художник заложил основы современной научной иллюстрации. Изучая функции органов, он рассматривал человеческий организм как образец «природной механики».

Атлас по анатомии в исполнении великого Леонардо включал в себя 7000 листов текста, сопровождавшегося великолепными рисунками красным карандашом. На иллюстрациях представлены трупы, отдельно мышцы и кости, череп в различных пропорциях, скелет человека целиком и отдельные его части. «С величайшей тщательностью, — писал Вазари, — на этих рисунках, заштрихованных пером, изображались все кости, а затем по порядку соединялись сухожилиями и покрывались мышцами. Первыми рисовались те, которые прикреплены к костям, вторыми те, которые служат опорными точками. Третьими мышцами были те, которые управляют движениями. Тут же в разных местах он вписывал буквы неразборчивым почерком, левой рукой и навыворот так, что нельзя их разобрать, ибо читать нужно не иначе как с зеркалом».

Большая часть листов с зарисовками человеческой анатомии долгое время находилась в архиве миланского дворянина Франческо Мельци. В молодости он был близко знаком с Леонардо да Винчи и счел долгом сохранить для потомков труды своего кумира. Сеньор Мельци очень дорожил этими листами и хранил их как реликвию наряду с портретом самого автора. Все, кому посчастливилось общаться с мастером, удивлялись разносторонности его таланта, представляя невозможным, чтобы «божественный дух» так обстоятельно рассуждал о костях, мышцах и сухожилиях.

Популярная история медицины

Вид черепа. Леонардо да Винчи. 1489 год


Впрочем, «божественный дух» часто любил пошутить, используя для этого свои научные познания. Однажды он очистил от жира бараньи кишки настолько тщательно, что тонкие органы полностью уместились на ладони. Поместив в соседней комнате кузнечные меха, прикрепил к ним один конец кишок и надул, предварительно пригласив гостей. Постепенно внутренности полностью заполнили комнату, а перепуганные зрители забились в угол. В это время Леонардо сопровождал опыт рассказом о том, что «прозрачные и полные воздухом кишки, занимавшие вначале мало места, могут занять места очень много только благодаря его таланту».

Впервые описав кости и нервы, Леонардо да Винчи особое внимание уделил проблемам эмбриологии и сравнительной анатомии, кроме того, стремился ввести экспериментальный метод в биологию. Пользуясь покровительством флорентийского герцога Джулиано Медичи, питавшего пристрастие к наукам, художник дополнил анатомические опыты занятием алхимией. Разработал способы полировки зеркал, изготавливал масла и лаки, предназначенные для большей сохранности своих картин.

Популярная история медицины

Главные органы сердечно-сосудистой и половой системы женщины. Леонардо да Винчи


Следствием увлечения биологией стало утверждение ботаники как самостоятельной науки. Художник представил классические описания расположения листьев, явлений гелио — и геотропизма (ростовых движений), корневого давления и движения соков растений. Однако даже в этой серьезной области мастер не отказывался от забав. Пользуясь особой восковой мазью собственного изготовления, он сделал «тончайших зверушек». Наполняя фигурки воздухом, надувал и отпускал, весело наблюдая за полетом. Вазари рассказал, каким образом была преображена обычная ящерица, найденная садовником в парке. Леонардо прикрепил к ней крылья из чешуек кожи, содранной с других ящериц, и наполнил чешуйки ртутным составом так, что они затрепетали. Затем приделал ящерице глаза, рога, бороду и держал животное в коробке, пугая домашних.

«В Леонардо из Винчи, помимо телесной красоты, никогда, впрочем, не получавшей достаточной похвалы, была безграничная прелесть. Таланта было столько, и талант этот был таков, что к каким бы трудностям его дух ни обращался, он разрешал их с легкостью. Силы было в нем много, но в сочетании с ловкостью; его помыслы и дерзания были всегда царственны и великодушны. Слава его имени так разрослась, что ценим был не только в свое время, но и после смерти, когда среди потомства приобрел еще большую известность. Поистине дивным и небесным был Леонардо, сын сэра Пьеро из Винчи…»

Популярная история медицины

Изучение скелета. Леонардо да Винчи


После смерти Франческо Мельци бесценное наследие Леонардо да Винчи отдельными частями попало в частные архивы и библиотеки Италии. Документы долго не публиковались, но во второй половине XVIII века его рукописи начали собирать, классифицировать, в итоге были составлены 13 томов различной тематики. Тексты и рисунки медицинского характера представлены в разделе «Анатомические тетради», изданном в Турине только в 1901 году. Таким образом, научные работы великого Леонардо вышли в свет намного позднее трудов его последователей, самым известным из которых был Андреас Везалий.

Везалий и научная анатомия

Знаменитый ученый Андреас Везалий (1514–1564 годы) сумел исправить ошибки предшественников и значительно расширил анатомические знания своего времени. Обобщив и классифицировав известные сведения, он преобразовал анатомию в истинную науку. Желание заняться медициной у Андреаса, вероятно, появилось еще в раннем детстве. Его дед являлся автором «Комментариев к афоризмам Гиппократа», а отец был известным в Брюсселе практикующим врачом. Впечатления от прочтения медицинской литературы привели мальчика на путь самостоятельного изучения природы. Интерес к строению тела домашних животных натолкнул на решение заниматься рассечением трупов мышей, птиц, собак.

Получив солидное образование в университетах Лувена, Монпелье и Парижа, Везалий увлеченно изучал анатомию, с опасностью для жизни добывая человеческие трупы. Вследствие своей религиозности медик перед каждым вскрытием просил прощения у Бога. Еще в годы учения Везалий испытывал сомнения по поводу того, что вскрытия организовались неправильно, и часто спорил с преподавателями. Все же из Парижского университета он вышел, искусно владея техникой рассечения, а также глубоко изучив учение Галена.

Популярная история медицины

Андреас Везалий


После одного года военных походов (франко-германский конфликт 1535–1536 года), Везалий вернулся в Лувен и некоторое время занимался изготовлением скелетов. Итогом этой деятельности стало приглашение преподавать анатомию в университете Падуи. В 1537 году отдельной брошюрой вышла его работа «О лечении болезней от головы до стоп», а вскоре он переехал в Италию, начав самый плодотворный период жизни. В том же году получил степень доктора медицины, заняв место преподавателя анатомии и хирургии Падуанского университета.

Приступив к работе, Везалий сразу переменил сложившийся метод преподавания анатомии. Он добился разрешения производить вскрытия и снабдил студентов учебными пособиями собственного сочинения. Ученый более не испытывал недостатка в трупах: в анатомический театр университета регулярно поступали тела казненных преступников. В 1538 году венецианская типография отпечатала книгу под названием «Шесть анатомических таблиц», созданную совместно с художником Иоганном Стефаном ван Калькаром. Учебник Везалия представлял собой атлас, в котором текст сопровождался оригинальными рисунками, изображавшими различные части человеческого тела. Начало 1543 года медик провел в Базеле, выступая организатором и участником анатомических демонстраций, создавая новые книги и приготавливая скелеты.

Начатая Везалием реформа преподавания анатомии уже не имела обратного хода. Сначала в итальянских, затем в других европейских университетах изменились методы обучения всем медицинским дисциплинам. При этом успехи в изучении анатомии не оставались достоянием одного учебного заведения, а распространялись по всем государствам. В качестве преподавателя Везалий постоянно требовал от слушателей точности в изучении натуры. Напоминал о назначении каждой, даже небольшой части тела, призывал к всестороннему охвату изучаемого явления и его глубокому анализу.

Студентам импонировало его критичное отношение к наследию прошлого, точность в исследованиях, стремление к доказательности суждений, причем фактами, добытыми лично. Ко всему прочему молодой педагог обладал привлекательной внешностью, был обаятелен, говорил темпераментно и веско. Современники отмечали уверенные движения Везалия, пылающие страстью глаза, готовность вступить в дискуссию, тотчас представив неоспоримые факты. Все эти качества обеспечивали анатому высокий авторитет у слушателей.

Везалий первым описал строение человеческого тела на основании фактов, лично установленных им путем вскрытий. В то время выводы относительно строения человеческого тела делались на основании трудов Галена. Везалий ценил его работы, переводил и готовил их к публикации, но указывал на ошибочность многих положений. В сочинении «О строении человеческого тела» он исправил более 200 ошибок римского врача, к сожалению, не избежав собственных.

Отрицание авторитета Галена стало причиной конфликта с коллегами. Лишь немногие из его современников были готовы принять новую анатомию. Неприязнь, насмешки и откровенное презрение сопровождали талантливого ученого на протяжении всей жизни. Самым неистовым противником оказался Сильвиус, в 1551 году опубликовавший памфлет, где называл бывшего ученика «сумасшедшим глупцом, который зловонием своих трупов отравляет воздух в Европе». Ответ Везалия последовал незамедлительно: «Я требую встречи с Сильвиусом у анатомического стола, тогда он сможет убедиться, на чьей стороне правда».

Последующие годы были временем борьбы за триумф новой анатомии; в защиту науки Везалий организовывал публичные демонстрации в Падуе, Болонье, Пизе. Его риторический талант, безупречная логика, редкостный энтузиазм увлекали не только поклонников, но и критиков. В качестве лучшего метода агитации к трупу приглашались самые ярые оппоненты. В Италии имя Везалия произносилось с почтением, его с триумфом встречали студенты, но во Франции, Бельгии, Швейцарии новая анатомия не признавалась. Однако именно в Базеле создан основополагающий труд «О строении человеческого тела» (1543 год) в 7 книгах, обобщивший прошлые достижения и содержавший ценные дополнения автора. Одновременно был опубликован краткий учебник «Извлечение», адресованный молодым врачам, обучавшимся в анатомическом театре. На протяжении 1544 года ученый безуспешно боролся с врагами, главным среди которых являлась католическая церковь. В итоге Везалий не выдержал и уехал в Брюссель. Порвав с любимой наукой, проклиная невежество, он уничтожил все свои рукописи.

Начиная с 1544 года Везалий путешествовал в качестве лейб-медика Карла V. После смерти старого императора его наследник Филипп II не смог защитить врача от испанской инквизиции. Обвиненный в анатомировании живых людей ученый был приговорен к смерти, но казнь заменили паломничеством в Иерусалим. На обратном пути корабль попал в шторм, вынужденно причалив к берегу острова Занте, где Везалий заболел и умер.

Некоторые биографы считали Везалия автором одной книги. Текст сочинения «О строении человеческого тела» проиллюстрирован гравюрами известного живописца Иоганна ван Калькара. Анатомические работы предшественников Везалия почти не содержали рисунков. Низкий уровень живописи эпохи Средневековья, трудности рисования на пергаменте, но главное — пренебрежение анатомическими знаниями, почерпнутыми при вскрытии, в то время делали анатомические рисунки курьезной редкостью. Исключение составляли зарисовки скелета в различных позах и все научное творчество Леонардо да Винчи.

Популярная история медицины

Иллюстрация к сочинению «О строении человеческого тела». Гравюра И. С. Ван Калькара. 1543 год


Везалий хорошо понимал значение анатомического рисунка. Приступая к созданию оригинального иллюстрированного руководства, он сказал: «…гравюры способствуют пониманию вскрытий и представляют взору яснее самого понятного изложения». Действительно, ценность книги во многом определялась качеством рисунков, олицетворявших живой дух Ренессанса. По отзывам известного русского медика, в работе Везалия «мышцы человеческого тела представлены в динамике. Позы трупов заставляют думать о мудрости жизни и драматизме смерти».

Первая книга являлась руководством по исследованию костей и суставов (остеология и артрология). Здесь полностью описывался скелет, включая зубы, хрящи, ногти. В заключение рассматривались методы обработки костей и давались советы относительно инструментов, необходимых для анатомирования: пилы, молотки, щипцы, ножи, бритвы, крючки, ножницы, иглы. Однако среди них не упоминался обыкновенный пинцет.

Специалистам предназначался вывод о различии количества ребер у мужчины и женщины: «А мнение черни, будто мужчины на одной стороне лишены какого-то ребра и женщина превосходит мужчину на одно ребро, совершенно смешно, хотя Моисей сохранял предание, будто Ева создана Богом из ребра Адама». В описании черепа Везалий первым довольно точно изобразил клиновидную и нижнечелюстную кости. В заключение автор описал процедуру мацерации костей. Для этого использовались деревянные ящики с отверстиями; в них закладывались трупы и пересыпались известью. Затем ящики помещались в воду. После нескольких промывок и очищения кости выставлялись на солнце для отбеливания. Часто применялось вываривание костей для улучшения внешнего вида скелета как учебного пособия. Техника его изготовления также описана до мелочей.

Вторая книга посвящена анатомии мышц (миологии). Заслугой Везалия являлось создание оригинальных, превосходно выполненных изображений и точных таблиц. Фигуры с препарированными мышцами в различных позах расположены на фоне итальянских пейзажей. В постановке конечностей правильно передана динамика движения. Автор отрицал ранние предубеждения относительно сухожилий и нервов: «Сухожилие соответствует связке, а не нерву, а нерв не растворяется ни в мышце, ни в сухожилии». Во второй книге мышцы систематизированы по форме. При этом указано на условность таких понятий, как начало и прикрепление мышцы; давались примеры их противоположного действия.

Книга третья включала в себя описание кровеносных сосудов и желез. По мнению исследователей, изображение кровеносных сосудов имело существенные недостатки, определенные тем, что автор понимал процесс кровообращения неглубоко, следуя при этом физиологическим догмам Галена. Зато в исследовании кровеносных сосудов Везалий показал большие познания. Об этом свидетельствует тщательное описание артерий и вен: не остались скрытыми законы ветвления артерий, пути окольного кровотока, особенности строения сосудистой стенки. Вены для Везалия являлись сосудами, по которым кровь от печени идет к периферии. Насыщенную жизненным духом кровь от сердца несут артерии. Сердце представлялось рядовым внутренним органом, но никак не центром сосудистой системы, оттого описания самого сердца не имелось. Вены, по Везалию, «стоят выше», чем артерии, но топография вен не совсем точна.

В четвертой книге излагались сведения по анатомии периферических нервов и спинного мозга. Некоторая небрежность в рассуждениях свидетельствует о равнодушии автора к этому вопросу, потому он невольно повторил ошибки Галена. Описав 7 пар черепно-мозговых и 30 пар спинно-мозговых нервов, Везалий не учел седьмого шейного спинно-мозгового нерва. Очевидно, он не понимал различий между корешками спинномозговых нервов. В свою очередь, нервный ствол рассмотрен как сплошное образование, преимущественно как полая трубка, по которой циркулирует «животный дух».

Экспериментальные сведения по анатомии периферических нервов, нервных сплетений, спинного мозга в книге изложены классически, но они не оригинальны и местами ошибочны. Все же периферические нервы туловища, верхней и нижней конечностей описаны правильно. Будучи человеком творческим, Везалий всегда уходил от стандартных описаний Галена, исправляя и дополняя их: «…если ты заметишь, что я порядочно уклонился от мнения Галена, не поленись, очень тебя прошу, проверить его описание». Несомненно, что каждый из крупных периферических нервов исследован лично на трупах.

В пятой книге отражены исследования по анатомии органов пищеварения, выделения и размножения. В соответствии с текстом, мочеполовые органы находятся «в связи и смежности» с органами питания, потому включены в этот раздел. Фактически книга представляла собой комментарии к вскрытиям брюшной полости. Автор разъяснял значение каждого органа, его место в процессе пищеварения, а также связь с другими частями тела. В начале книги помещены 32 рисунка, изображавшие органы на трупе в строгой последовательности, а также их вид на отдельных препаратах и разрезах. Безусловно, автор прекрасно представлял все, что изображено на таблицах и написано в книге. Соображения относительно внутренней структуры органов и объяснения их функций не идеальны, но вполне понятны. Везалий четко описал желудок, кишечник, печень, селезенку, мочевой пузырь, почку. Рассмотрел строение внутренних и наружных половых органов, представил развивающийся плод.

Шестая книга посвящена органам дыхания и сердцу. В частности, описание органов грудной полости подразделялось на 16 глав. Детально описаны оболочка, покрывающая ребра (плевра), трахея, гортань, легкое и сердце. Несмотря на огромный опыт анатомирования, Везалий так и не понял истинной функции сердца. Кроме того, он испытывал серьезные затруднения при оценке наблюдений над работающим сердцем животных. Различал две камеры сердца и признавал, что в перегородке между желудочками нет отверстий, но не смог осмыслить путь перехода крови из правого желудочка в левый: «Я немало колеблюсь относительно функций сердца в этой части».

В седьмой книге сказано о головном мозге и органах чувств. Здесь собраны факты, казавшиеся автору достаточно спорными. При написании данного раздела Везалий располагал малочисленными сведениями относительно внутренней конструкции мозга. Из текста видно, насколько медик сомневался в этом вопросе и все же допустил много ошибок. Однако главные детали головного мозга описаны верно: ствол мозга, мозжечок, ножки мозга, четверохолмие, зрительные бугры, мозолистое тело, большие полушария, желудочки мозга, эпифиз и гипофиз.

Данная книга отличалась четкой систематизацией всех известных сведений по анатомии мозга. Не доверяя предшественникам, Везалий лично проверял каждое суждение. Его изобретением стала техника рассечения мозга на срезы. Сильвий и сам Везалий прекрасно знали способы уплотнения мозга; срез зарисовывался, все крупные детали обозначались на рисунках. Таким образом анатомы получили возможность изучать головной мозг по единой методике, а также представлять свои наблюдения графически.

Значение головного мозга выражено следующей фразой: «…мозг построен ради главенства разума, а также чувствительности и движения, зависящего от нашей воли». По Везалию, мозг осуществляет назначенные функции с помощью некоего «животного духа», который вырабатывается в нем и в оболочках, а затем выходит на периферию по нервам: «…я нимало не опасаюсь приписать назначение в возникновении животного духа желудочкам». Соблюдая верность Галену, автор упомянул о влиянии мозга на жизненные отправления, но объяснить его был способен только с помощью таинственного «животного духа», якобы сообщающего «силу органам чувств, вызывающего движения мышц и являющегося импульсом для божественных актов царствующей души»!

В дополнительной, восьмой, книге изложены результаты исследований по опытной анатомии и физиологии, полученные автором в процессе вивисекции на животных. К экспериментам подобного рода Везалий обращался очень часто; в анатомическом зале рядом со столом, на котором производилось расчленение человеческого трупа, находился стол для вскрытия животных.

Объектами исследования были живые обезьяны, собаки, свиньи. В ходе простого опыта, каким являлся перелом костей, исследователь убедился, что после травмы одной кости нарушается работа всего органа, иначе — перестает действовать вся конечность. Разнообразные эксперименты, касавшиеся нервной системы, состояли из активизации паралича мышц, вскрытия желудочков мозга и черепа у собак с последующим разрушением мозгового вещества. Желая понять влияние возвратных нервов на голос, Везалий сдавливал или рассекал нервы, что влекло за собой потерю голоса. Везалий умел делать операции удаления селезенки у живых животных, вырезал почки и яички. Прижизненные наблюдения над работой сердца и легких также проделывались в учебных целях.

В медицинской литературе Везалия часто называют чистым теоретиком, далеким от практической медицины. Несмотря на то, что он не был лечащим врачом, в частности хирургом, род его занятий требовал владения хирургической техникой. О его клинической деятельности сведений не сохранилось, но отношение к некоторым проблемам лечения Везалий раскрыл в предисловии к руководству по анатомии. Кроме того, он не единожды касался клинических проблем в статье о применении отвара хинного корня. Учитывая научную степень и огромный опыт преподавания, необходимо признать его заслуги в развитии хирургии как науки. Правильность выводов Везалия в его научном труде о строении организма многозначаще подтвердил его современник, великий хирург Амбруаз Паре, бывший одновременно теоретиком и практиком.

После смерти Везалия редкие вскрытия производились в неприспособленных помещениях, что противоречило санитарным требованиям и объяснялось запретами властей. В Италии в XVI веке аутопсии превратились в торжественные демонстрации, совершаемые с разрешения городской администрации. «Спектакль» проходил в специальных помещениях, оборудованных по типу амфитеатров. В качестве главных персонажей выступали профессора медицины, производящие действия в присутствии коллег и учеников. Преподаватели собственноручно препарировали трупы, поставив целью не только изучение строения человеческого организма, но и обучение анатомии студентов. Спустя век центр анатомических исследований переместился во Францию, а позже сосредоточился в Нидерландах.

В Лейденском университете существовала крупнейшая анатомическая школа. В свое время ее окончил знаменитый голландский хирург Николас Тюльп (1593–1674 годы) из Амстердама, известный миру по картине своего соотечественника Рембрандта. Будучи серьезным исследователем в области сравнительной анатомии, медик впервые представил строение человекообразной обезьяны, уподобив ее человеку. С именем Тюльпа связано появление символа врачей всего мира: горящей свечи и девиза «Служа другим, уничтожаю себя».

Университет в Лейдене стал местом учебы и работы другого известного анатома, Фредерика Рюйша (1638–1731 годы). Последовательный сторонник Везалия, в 1665 году он защитил диссертацию и отбыл в Амстердам по приглашению гильдии местных хирургов. Совмещая лекции по анатомии, Рюйш занимался научными исследованиями. Ему принадлежит заслуга в изобретении оригинального способа бальзамирования, в создании уникальной коллекции для анатомического музея, где демонстрировались врожденные аномалии и пороки развития. Голландский ученый в совершенстве владел техникой приготовления анатомических препаратов, знал методику инъекции кровеносных сосудов окрашенными и затвердевающими жидкостями. Великие заслуги Рюйша оценили зарубежные светила медицины. В 1705 году он был избран членом Берлинской академии «Леопольдина», в 1720 году стал членом Лондонского научного королевского общества, а через 7 лет присутствовал на заседаниях Парижской академии наук.

Полевой цирюльник Паре

Поразительная разносторонность французского хирурга Амбруаза Паре (1510–1590 годы) выгодно отличала его от коллег. Не имея специального образования, он являлся автором новаторских методов лечения, изобретателем ортопедических конструкций и прекрасным литератором, описывавшим свои опыты в книгах. Паре родился в семье бедного ремесленника Анже (Франция) и еще мальчиком поступил учеником в мастерскую цирюльника. В медицину он пришел семнадцатилетним юношей, когда проходил практику в парижской больнице Отель-Дье. Спустя два года практикант стал профессиональным цирюльником-хирургом и в этом качестве поступил на военную службу в 1536 году. Участие во многих военных походах позволило молодому французу приобрести бесценный опыт полевого медика.

Первое сочинение Паре называлось «Способ лечить огнестрельные раны, а также раны, нанесенные стрелами, копьями и др.» (1545). Книга была написана на французском языке, так как автор не знал латыни. Вследствие доступности изложения и полезного содержания труд получил широкое распространение. В то время лучшим средством лечения огнестрельных ран считалось кипящее масло. Малая изученность пулевых ранений обусловила немалые трудности в их лечении. В большинстве случаев появлялись осложнения общего характера: у раненого начиналась гангрена, причина которой виделась в отравлении крови. Считалось, что в организм проникает «пороховой яд», а лучшим средством лечения являлось уничтожение остатков пороха. Во избежание распространения «порохового яда» рану прижигали каленым железом по методу Г. Герсдорффа, а также заливали ее кипящей смолой. Вблизи палатки цирюльника постоянно горел костер, на котором висел котелок с кипящим маслом.

Популярная история медицины

Амбруаз Паре


В первые годы молодой хирург работал традиционным методом, применяя прижигание и смолы, хотя осуждал столь жестокое обращение с ранеными, и без того переживавшими адские муки. Во время итальянской кампании 1537 года после одного из сражений раненых было так много, что у цирюльника не хватило горячей смолы. В отсутствии надлежащих средств Паре смазывал раны смесью яичного желтка, розового и терпентинного (хвойного) масел, прикрывая больное место чистой повязкой.

Впервые нарушив принятую методику, армейский доктор всю ночь не мог уснуть, опасаясь увидеть пациентов умершими от отравления. «К своему изумлению, — отметил Паре в дневнике, — рано утром я застал раненых бодрыми, хорошо выспавшимися, с ранами невоспаленными и неприпухшими. В то же время других, раны которых были залиты кипящим маслом, я нашел лихорадящими, с сильными болями и с припухшими краями ран. Тогда я решил более так жестоко не прижигать несчастных». В последующие дни медик убедился в своей правоте: раны, обработанные «хвойно-яичным бальзамом», заживали скорее, чем перевязанные по всем старым правилам хирургического искусства. Именно с этого открытия Паре началась новая, практика лечения огнестрельных ранений.

Используя двухлетний полевой опыт в книге «Способ лечить…», автор отверг теорию об отравляющем воздействии пороховой сажи. Категорически отрицая применение горячих масел, он указал на причину особой тяжести огнестрельных ран. Опасность, по его мнению, состояла в обширном и глубоком повреждении кожной ткани. После выхода книги костры у палаток полевых цирюльников стали встречаться реже и через несколько лет погасли совсем. Объясняя свой рациональный подход, подчеркивая веру в целительные силы природы, Паре говорил: «Я его перевязал, а Бог вылечил». Его простые и оригинальные методики сыграли немаловажную роль в превращении хирургии из ремесла в область научной медицины.

Другое крупное открытие Амбруаза Паре состоит в перевязке кровеносных сосудов во время хирургической операции. Единственной хорошо разработанной областью средневековой хирургии являлись небольшие кровотечения. Медики умели быстро останавливать кровь, прижимая к ране губку или сухой кусок полотна, часто пропитанные лекарственным средством. Однако при сильном кровотечении, которое возникало при ампутации конечностей, эта методика не давала стопроцентного результата. Отметив, что свертываемость улучшается от действия высокой температуры, хирурги обрабатывали рану раскаленными ножами, позже внедрив специальный инструмент.

Тщеславные медики изготавливали ножи из драгоценных металлов, чем нередко укорачивали жизнь своих пациентов, умиравших от потери крови. Один из военных хирургов ввел в практику погружение свежей культи в кипящую смолу. Изуверская процедура производила некоторый эффект в плане остановки крови, но большинство пациентов погибало от нестерпимой боли. Варварский способ не получил распространения и был заменен перевязкой ампутированной конечности немного выше прооперированного места. Этот метод также имел большой недостаток: кровотечение, прекратившееся в ходе операции, возобновлялось, стоило только снять жгут. Если несчастный не умирал, то рана заживала с трудом вследствие омертвения тканей на зажатом участке.

Проанализировав практику коллег, Амбруаз Паре применил собственный метод. Он надрезал кожу выше нужного участка, обнажал крупные кровеносные сосуды и перевязывал их обычной ниткой. Во время операции кровоточили только мелкие сосуды, которые подвязывались по мере необходимости. Знаменитая нить Паре определила переворот в технике оперативного лечения, избавив медиков от борьбы с кровотечением. Этот способ с успехом применяется современными хирургами.

Оставив военную службу, Паре много практиковал, внедряя в хирургию новые открытия. Он создал несколько новых хирургических инструментов.

Кроме того, он изобрел, описал и применял искусственные конечности и суставы. Большинство протезов было изготовлено уже после смерти медика, в соответствии с оставленными им чертежами.

Популярная история медицины

Помимо создания научных трудов по анатомии, физиологии и внутренним болезням, талант Паре распространялся на акушерство, причем не только теоретическое. В 1552 году его пригласили на службу в качестве придворного медика французского короля Генриха II. Монарх узнал об искусстве военного цирюльника, прочитав «Руководство по извлечению младенцев как живых, так и мертвых, из чрева матери» (1549 год). Новаторством в этой области послужило описание поворота плода на ножку. Метод Паре являлся модификацией древнеиндийского способа, к сожалению, забытого за многие века. Впоследствии Паре лечил королей Франциска II, Карла IX, Генриха III, не оставляя придворную службу до самой смерти. По слухам, в трагическую Варфоломеевскую ночь гугенота Паре спас Карл IX, приказавший запереть любимого врача в одной из комнат дворца.

Новое время и новые науки

Период развития человечества, заключенный в хронологические рамки 1640–1918 годов, отличался становлением новых экономических и политических отношений в государствах Западной Европы. Символично названная Новым временем, эта революционная эпоха отмечена множеством знаменательных событий: укреплением экономических и общественных вольностей городов, духовным брожением в обществе, глобальной перестройкой мира в связи с колониальной экспансией, Великими географическими открытиями. Дальнейшее формирование промышленности, рост городов, революции в Нидерландах (1566–1609 годы), Англии (1640–1649 годы) и Франции (1789–1794 годы) определили появление новой философии.

«Великий, прогрессивный переворот, самый мощный из всех пережитых до того времени человечеством, нуждался и породил титанов по силе мысли, страсти и характеру, по многогранности и учености. Передовые люди новой эпохи овеяны духом смелых искателей приключений. Тогда не было ни одного крупного деятеля культуры, который не совершил бы далеких путешествий, не говорил бы на четырех, пяти языках, не блистал бы в нескольких областях творчества». Известный философ подразумевал начало длительного периода развития науки, представители которой поставили задачей воспитание «нового человека» с чисто светским мировоззрением. Греческий термин humanitas — «воспитание», стал обозначением идейного содержания новой эпохи. Новое мировоззрение предполагало не только овладение античной мудростью, но также самопознание и самосовершенствование.

Во взглядах философов Нового времени гармонично сосуществовали древность, религиозное Средневековье со светским кодексом чести и новые теоретические основы, ставившие в центр интересов ум человека, его знания, творческую энергию. Гуманитарное, научное и житейское начала соединились в идеях сторонников витализма (от лат. vitalis — «жизненный»). Выразители своеобразного течения в биологии отталкивались от признания в организмах нематериальной, сверхъестественной силы («жизненная сила», «душа», «архей»), управляющей жизненными явлениями. Элементы витализма присутствовали в философии Аристотеля; его позднейшими последователями стали известные медики-виталисты Я. ван Гельмонт, Г. Шталь, И. Мюллер, считавшиеся теоретическими основателями современной клинической медицины. Утверждая метафизический материализм, а с другой стороны, опираясь на законы механики, медики XVI–XVIII веков еще не могли объяснить многообразие окружающего мира.

Начиная с Везалия, как известно, посвятившего себя теоретической анатомии в ущерб врачебной деятельности, медицина постепенно разделилась на отдельные сферы. К началу Нового времени, в средневековой медицине выделилось на два направления: медико-биологическое и клиническое. Первое, связанное с развитием естествознания, представляли такие науки, как гистология, патологическая анатомия, физиология, микробиология.

Нидерландский естествоиспытатель Ян Баптист ван Гельмонт (1579–1644 годы), занимавшийся ятрохимией, ввел термин «газ» и впервые поставил опыты по изучению питания растений. Немецкий химик и врач Георг Эрнст Шталь (1659–1734 годы) сформулировал общую химическую теорию, названную теорию флогистона, которую впоследствии опроверг химик А. Лавуазье. Немецкий виталист Самуэль Ганеманн (1755–1843 годы) считается родоначальником гомеопатии. Клиническая медицина, в частности терапия, хирургия, педиатрия, психиатрия, акушерство и гинекология с большим трудом принимали достижения биологии. Вследствие некоторой консервативности существовал значительный разрыв между передовым мышлением естествоиспытателей, творивших на основе опытного способа исследования, и сознанием терапевтов, предпочитавших традиционные методики. Представляется удивительным факт, что почти до XIX столетия лечащие врачи не использовали специальных инструментов для обследования больного.

Развитие медико-биологического направления определялось фундаментальными открытиями в науке и технике, среди которых наиболее важными считаются:

— теория клеточного строения растений и животных (М. Я. Шлейден и Т. Шванн, 1838–1839 годы);

— закон сохранения энергии и определение механического эквивалента теплоты (Ю. Р. Майер, 1841 год; Дж. П. Джоуль, 1843 год; Г. Л. Ф. фон Гельмгольц, 1847 год);

— эволюционное учение Чарлза Дарвина, пояснившего основные природные процессы в работе «Происхождение видов путем естественного отбора, или Сохранение избранных пород в борьбе за жизнь» (1859 год).

Все значительные открытия Нового времени зафиксированы в многотомной «Энциклопедии наук, искусств и ремесел» (Париж, 1751–1757 годы), подготовленной к выпуску знаменитыми философами Д. Дидро и Ж. Д’Аламбером. Огромное значение в формировании научной медицины сыграла деятельность сторонников французской школы механического материализма. Оригинальный мировоззренческий принцип, выдвинутый в XVII–XVIII веках, объяснял развитие природы и общества законами механической формы движения материи. Источником механицизма послужили законы механики. В широком смысле эта теория сводилась к умозрительному движению от сложной, качественно своеобразной формы к более простой, например от социальной — к биологической. В сфере медицины механицизм представляли врачи-материалисты Анри Леруа (1598–1679 годы), Жюльен Ламетри (1709–1751 годы), Пьер Кабанис (1757–1808 годы). Всеобъемлющие обобщения естествоиспытателей, подготовленные трудами предшественников и основанные на опыте современников, определили будущее истинно научной медицины Нового времени.

Физиология от Гарвея до Павлова

Часто боль является единственным поводом обращения к врачу; это тревожный сигнал, увеличивающий шансы лечения. В то же время она терзает больного человека, заставляет страдать его близких, вынуждая искать способы ее устранения. Таким образом, боль представляет не только медицинскую проблему. Вопрос избавления пациента от мук превратился в задачу нравственную и, помимо медиков, привлекал внимание философов.

Издавна имели место два основных подхода к проблеме боли. Античные мыслители считали ее злом, требующим борьбы до победного конца, то есть мечтали о полном ее устранении. Противоположную доктрину выдвигала Римско-католическая церковь, представленная схоластической медициной. Святые Отцы рассматривали боль как проявление действия высшей силы, данность Создателя, которому нельзя возражать, тем паче оказывать сопротивление. Поэтому больной должен терпеть и ждать Божьей милости.

В эпоху Возрождения медицина вновь обратилась к рациональным взглядам Античности. Поиском принципиально нового подхода к вопросу боли занялся французский философ, математик и физик Рене Декарт (1596–1650 годы). Одновременно увлекаясь такими разноплановыми дисциплинами, как философия, математика, физика, а затем и физиология, ученый принял для себя четыре логических правила:

— «никогда не принимать за истинное ничего, что не может быть признано таковым с очевидностью, то есть тщательно избегать поспешности;

— делить каждую из рассматриваемых трудностей на столько частей, сколько потребуется, чтобы лучше их разрешить;

— располагать мысли в определенном порядке, начиная с предметов простейших и легкопознаваемых, и восходить мало-помалу, как по ступеням, до познания наиболее сложных, допуская существование порядка даже среди тех, которые в естественном ходе вещей не предшествуют друг другу;

— делать всюду перечни настолько полные и обзоры столь всеохватные, чтобы быть уверенным, что ничего не пропущено».

На примере ожога Декарт впервые подробно описал механизм появления защитной реакции организма. Представив обоснованные предположения относительно рефлекторных проявлений, возникающих при болевых импульсах, французский ученый заложил основы научной физиологии (от греч. physis — «природа»). Однако рождение отдельной науки о жизнедеятельности организма и его составляющих частей — клеток, органов, функциональных систем, связано с именем Вильяма Гарвея (1578–1657 годы). Знаменитый английский врач впервые высказал мысль, что «все живое происходит из яйца». Ученый прославился созданием теории кровообращения, опровергавшей многие представления Галена.

Популярная история медицины

Первая фаза безусловного рефлекса по-Декарту


Легочное кровообращение было открыто независимо и почти одновременно Мигелем Серветом, Реальдо Коломбо (1510–1559 годы) и Габриеле Фаллопио (1523–1562 годы). Последний являлся преемником Везалия и Коломбо в Падуе. Он открыл и описал многие анатомические структуры, в частности полукружные каналы, клиновидные пазухи, тройничный, слуховой и языкоглоточный нервы, канал лицевого нерва и маточные трубы, которые до настоящего времени называют фаллопиевыми.

Вильям Гарвей получил начальное образование в школе Фолькстона (графство Кент), затем прошел курс обучения в Кембридже. В 1598 году отправился получать знания в падуанском университете, считавшемся тогда лучшей медицинской школой. Долгое время занимался под руководством профессора Фабриция Аквапенденте. Трактат Фабриция, касавшийся венозных потоков, навел воспитанника на мысль о кровообращении. Позже ученый говорил, что идея кровообращения появилась в результате соображений о «количестве крови, беспрерывно вступающей в аорту, которое так велико, что если бы кровь не возвращалась из артерий в вены, то за несколько минут последняя опустела бы совершенно».

В 1602 году Гарвей получил степень доктора и обосновался в Лондоне, где его избрали членом столичной коллегии врачей. Начало 1609 года для молодого медика ознаменовалось получением места доктора в госпитале Святого Варфоломея. До 1623 года он лечил бедных сограждан, пока не получил приглашение стать придворным врачом, а с 1625 года был медиком при короле Карле I. В 1617 году знаменитый ученый излагал свои взгляды на кровообращение с кафедры анатомии и хирургии в коллегии врачей. Тогда теоретические положения уже оформились, но были обнародованы много лет спустя в книге «Анатомическое исследование о движении сердца и крови у животных» (1628 год).

Фундаментальный труд Гарвея ознаменовал начало современной физиологии. До него в европейской медицине господствовали идеи античных медиков, преимущественно Галена. Ранее предполагалось наличие в организме двух видов крови: грубой и одухотворенной. Если первая разносилась венами из печени по всему телу, предназначаясь для питания, то вторая двигалась по артериям и снабжала организм жизненной силой. Согласно традиционным взглядам, часть крови могла передаваться через сердце и легкие в артерии. В свою очередь, артерии должны были снабжать вены неким «духом». Однако многие замечали, что это не мешает каждому виду крови сохранять свое автономное движение в собственной системе сосудов. Несмотря на открытия Везалия и Сервета, консервативные убеждения упорно сохранялись, являясь запутанной формой вследствие противоречий, вносимых новейшими исследованиями. Англичанин Гарвей заменил теоретическую путаницу ясным, точным и законченным учением о вечном круговороте крови. Его теория опиралась на немногочисленные эксперименты, но каждая деталь подтверждалась вивисекциями на животных и вскрытиями человеческих трупов. Процесс кровообращения тщательно прослеживался на животных, причем при отсутствии микроскопа. Ученый совершенно не признавал метафизику с ее «археями» и «духами», заменяющими, по его словам, «истинное знание кажущимся».

Популярная история медицины

Вильям Гарвей


В «Анатомическом исследовании…» не было намека на логику априори (от лат. apriori — «из предшествующего»), которой отличались сочинения его коллег. Труд Гарвея представлял собой истинно прогрессивное научное произведение, где все вопросы решались изучением фактов, вполне доступных наблюдению. Все же автору пришлось выдержать жестокое противодействие со стороны почитателей Античности. В течение 10 лет английский физиолог оставался одиноким среди врагов: признанные авторитеты медицины того времени — Примроз, Паризанус, Франзолий, Ж. де ла Торре — закидывали автора древними цитатами, с пеной у рта доказывая случайность, ошибочность, даже патологический характер его идей. Профессор Гюи Патен назвал открытие большого и малого кругов кровообращения «парадоксальным, бесполезным, ложным, невозможным, непонятным, нелепым, вредным для человеческой жизни».

Придворные обязанности нередко отрывали Гарвея-ученого от занятий физиологией. В 1630–1631 годах он сопровождал герцога Леннокса в поездке на материк; в 1633 году ездил с королем в Шотландию; в 1636 году «маялся» в свите германского посла. С началом революции Карл I бежал из столицы, и Гарвей вынужденно последовал за ним. Повстанцы разграбили лондонскую квартиру ученого, уничтожив все рукописи по сравнительной и патологической анатомии, эмбриологии, созданные в результате многолетних исследований.

Вильям Гарвей находился при дворе Карла во время знаменитого Эджгильского сражения, но по окончании народной войны поселился в Оксфорде: тихий город временно служил королевской резиденцией. Придворный медик был назначен деканом в университете, но в 1646 году Оксфорд осадили повстанцы, и Гарвей вновь отправился странствовать. Однако с этого времени он отошел от политики, в которой ранее принимал участие в силу должностных обязанностей. Поселившись в Лондоне, на свои средства построил дом для заседаний коллегии врачей, расположив здесь же библиотеку. Кроме того, коллеги получили от Гарвея богатую коллекцию медецинских препаратов, инструментов и книг.

В последние годы жизни ученый занимался преимущественно эмбриологией, написав книгу «Изучение зарождения животных» (1651 год). Этот труд стал первым систематическим, законченным трактатом по эмбриологии, где описан процесс развития «яйцеродящих животных». Наблюдения проводились невооруженным глазом. Развитие зародыша прослежено удивительно точно, но текст не дополнялся иллюстрациями, что невыгодно отличало книгу Гарвея от сходного труда М. Мальпиги. Материал для исследования предоставлял Карл I, не жалевший для науки своих охотничьих трофеев. Король отдавал в лабораторию оленей, мелких зверушек и птицу.

Именно Гарвей первым высказал мысль о том, что пористая скорлупа яиц пропускает воздух к зародышу. В несколько туманной форме книга знакомила с основными идеями эмбриологии. Автор описал первичную идентичность различных типов, постепенное формирование органов, сходство переходных форм в развитии зародыша человека и животных. Несмотря на недоработку отдельных положений, ученый обогатил эмбриологию крупными открытиями, четкими обобщениями, заложив основу для дальнейших исследований.

Ко времени выхода в свет «Изучения зарождения животных» заслуги автора неожиданно нашли признание в ученом мире. Вильям Гарвей доживал свои последние годы в уважении и славе. Молодые английские физиологи считали его своим предшественником. Создателю теории кровообращения посвящали стихи известные поэты. По инициативе Лондонской медицинской коллегии в зале заседаний общества поставили статую Гарвея, а в 1654 году он был избран главой столичных врачей. Однако больной, чрезвычайно уставший физиолог отказался от почетного звания президента Лондонской медицинской коллегии, сославшись на старость. В конце июня 1657 года Гарвей заметил у себя первые признаки паралича. Осознав приближение смерти, до начала агонии он успел распорядиться относительно своего научного наследия.

Популярная история медицины

Термоскоп Санкториуса


Одним из первых теорию Гарвея признал врач, физиолог и анатом Санторио Санторио, произносивший свое итальянское имя на латинский манер — Санкториус (1561–1636 годы). Будучи представителем ятрофизики, профессор университета в Падуе впервые применил экспериментальный метод исследования и математическую обработку данных, а также изобрел прибор для измерения температуры человеческого тела.

Громоздкий, но довольно точный термометр состоял из шарика и длинной извилистой трубки, заполненной подкрашенной жидкостью. Температура тела измерялась посредством произвольно нанесенных делений, после того как человек согревал шарик руками или брал его в рот. Изменение уровня жидкости происходило в течение 10 ударов пульса. Прибор Санкториуса стал достижением медицины своего времени; его установили во дворе дома ученого и проводили эксперименты на всех желающих.

Позже неутомимый исследователь Санкториус сконструировал специальную камеру-весы, где изучал обмен веществ, лично выступая в качестве объекта опытов.

Популярная история медицины

Экспериментальная камера Санкториуса


Сложный прибор позволял производить количественную оценку усвояемости пищевых продуктов и выделений организма путем взвешивания самого себя. Результаты экспериментов были представлены в трактате «О медицине равновесия» (1614).

Одновременно с Санкториусом над созданием термоскопа работал ярый противник схоластики, механик, астроном и естествоиспытатель Галилео Галилей (1564–1642 годы). Прибор великого итальянца представлял собой стеклянный шар с тонкой припаянной трубочкой, также выполненной из стекла. Когда ее свободный конец погружался в сосуд с подкрашенной водой или вином, шар нагревался человеческим теплом, а воздух расширялся. По мере остывания шара вода поднималась вверх до определенной метки.

Приборы Галилея и Санкториуса имели существенный недостаток: показания термоскопов зависели от перепадов атмосферного давления. Это несовершенство отчасти исправил император Фердинанд II Габсбург, лично участвовавший в разработке оригинального термоскопа. В 1641 году его придворные могли увидеть действие устройства, внешне напоминавшего маленькую лягушку. Полость прибора заполнялась жидкостью, в которой плавали шарики различной плотности. Температура тела измерялась по количеству шариков, оставшихся на поверхности после согревания и уплотнения жидкости. Несмотря на всевозможные виды термометров, изобретенных в XVII веке, в клинической практике они начали применяться только спустя два столетия.

Согласно всеобщему убеждению, физиология обрела современную направленность после открытий русского медика И. Павлова. До него исследования в области жизнедеятельности организма имели механический характер, хотя для того времени и уровня развития и это являлось прогрессом.

Представления Декарта получили продолжение в работах швейцарского естествоиспытателя, врача и поэта Альбрехта фон Галлера (1708–1777 годы), оставившего потомкам дидактическую поэму «Альпы» и философское эссе «О происхождении зла». Автор сочинений по анатомии, эмбриологии, ботанике, хирургии, выступал против теории эпигенеза в защиту преформации. Являясь одним из основоположников экспериментальной физиологии, он отрицал идеи зародышевого развития по Гарвею, полагая наличие в клетках неких материальных структур, предопределяющих развитие эмбриона. В монографии «Элементы физиологии» Галлер пытался выявить суть процесса дыхания в легких, установил зависимость силы сокращения сердца от величины стимула и определил свойства мышечных волокон — такие, как сократимость, упругость, раздражимость. Швейцарский врач был первым физиологом, заметившим непроизвольное сокращение сердца под действием силы самого органа.

Начало одному из разделов физиологии, изучающему электрические явления в живом организме, положили эксперименты итальянского анатома Луиджи Гальвани (1737–1798 годы). Позже названный основателем экспериментальной электрофизиологии, он первым занялся изучением электрических явлений при мышечном сокращении, объединив их в понятие «животное электричество». Важные сведения получены из трудов другого представителя электрофизиологии, немецкого физиолога и философа Эмиля Генриха Дюбуа-Реймона (1818–1896 годы). Его заслугой стало определение закономерностей, характеризовавших электрические явления в мышцах и нервах.

Популярная история медицины

Термоскоп Галилея


Французский физиолог Франсуа Мажанди (1783–1855 годы) всегда выступал против идей витализма. Доказательства ошибочности теорий о «жизненной силе» представлены в его аргументированных опытных данных относительно чувствительных и двигательных нервных волокон (опубликованы в 1822 году). Эксперименты французского ученого обосновали соответствие между структурой и функцией, что впоследствии было сформулировано в законе Бэлла-Мажанди.

Огромное количество фундаментальных трудов по физиологии центральной нервной системы и органов чувств, сравнительной анатомии, по вопросам эмбрионального развития принадлежит немецкому естествоиспытателю Иоганнесу Петеру Мюллеру (1801–1858 годы). Несмотря на создание вполне материалистичной рефлекторной теории, физиолог из Германии считался представителем так называемого физиологического идеализма. Продолжателями его идей стали русские медики И. Сеченов, И. Павлов и А. Филомафитский. К научной школе Мюллера в свое время примкнули Р. Вирхов, Г. Гельмгольц, Г. Дюбуа-Реймон, Т. Шванн. Канадский физиолог Фредерик Грант Бантинг (1891–1941 годы), долгое время исследовал секрецию поджелудочной железы. Благодаря открытию гормона инсулина он стал лауреатом Нобелевской премии 1923 году.

Популярная история медицины

Бронзовая медаль с изображением врачей Ф. Бантинга и Ч. Беста


Во второй половине XIX века европейские физиологи сделали значительные открытия относительно функций отдельных органов и систем, а также в исследовании некоторых наиболее простых механизмов регуляции деятельности сердца, сосудов, дыхания, мышц. Однако многочисленные знания имели хаотичный, разрозненный характер. Четкому представлению о жизнедеятельности организма и его отношении к природе мешало отсутствие единой теории о тесной взаимосвязи различных функций организма. Позже этот период назвали временем аналитической физиологии. Наметившаяся тенденция к обобщению имеющихся данных, которая выражалась в попытках изучения нервной системы, нашла логичное завершение в работах русских физиологов И. Сеченова и И. Павлова.

Микроскопическая эра

Создание микроскопической техники стало необходимостью задолго до XVIII века, с которым связано появление гистологии — науки о строении, развитии и жизнедеятельности тканей. Основной целью гистологии (от греч. histos — «ткань») является наблюдение за эволюцией тканей, а также выяснение взаимодействия клеток одного и различных организмов. Первые представления о тканях формировались макроскопическим путем, то есть на основании изучения трупов. Бездоказательные теоретические обобщения не представляли особой ценности, хотя примитивная микроскопическая техника существовала уже в XVI веке. Действие прибора, собранного из увеличительных стекол, в 1590 году продемонстрировали голландские астрономы братья Ганс и Захарий Янсены. Оптическая труба Галилео Галилея имела 9-кратное увеличение и вначале предназначалась для изучения внутреннего строения предметов. После успешного показа в 1609 году ученый приспособил систему для наблюдения за небесными светилами.

Современный термин «микроскоп» и первое применение прибора связаны с именем английского естествоиспытателя Роберта Гука (1635–1703 годы). Разносторонний ученый, экспериментатор, опередивший Ньютона в догадках о существовании всемирного тяготения, Гук усовершенствовал оптическую систему Галилея, создав микроскоп, увеличивавший в 30 раз. Имея степень магистра искусств Оксфордского университета, ученый изобрел воздушный насос, придумал пружинный привод механизма карманных часов и множество других полезных вещей.

Популярная история медицины

Микроскоп Гука


Активная изобретательская деятельность Гука определялась не только его энергичной натурой, но и являлась частью служебных обязанностей. Пожизненная должность куратора экспериментов Королевского общества, помимо престижа, требовала регулярной демонстрации новых экспериментов, а соответственно — значительных денежных затрат, причем при отсутствии жалованья. Несмотря на нехватку средств, сэр Роберт охотно выполнял свою работу, помогавшую исследованиям, а также создававшую репутацию полезного клиента у мастеров, изготавливавших инструменты.

В 1664 году в Англии свирепствовала чума, но магистр не покинул Лондон, будучи увлечен научными экспериментами. В «Истории Королевского общества» сохранилась запись от 1665 года: «Гук… между прочими вещами показал первый действительный микроскоп и множество открытий, сделанных с его помощью, первую ирисовую диафрагму и целый ряд новых метеорологических приборов». Тогда же вышел в свет классический труд магистра Гука — книга под названием «Микрография, или Физиологическое описание мельчайших тел, исследованных с помощью увеличительных стекол». Сочинение представляло собой рассказ о результатах применения микроскопа в качестве исследовательского инструмента: в ней описано 57 «микроскопических» и 3 «телескопических» опыта. Кроме того, автор открыл клеточное строение тканей, ввел термин «клетка», исследовав ткани растений, насекомых и животных. Превосходные гравюры, сопровождавшие текст, представляли как научную, так и художественную ценность.

Популярная история медицины

Ян Сваммердам


Одним из основоположников микроскопической анатомии считается нидерландский натуралист Ян Сваммердам (1637–1680 годы), написавший сочинения по анатомии насекомых с изображением их строения на различных стадиях развития. Итальянский медик и биолог Марчелло Мальпиги (1628–1694 годы) также внес посильный вклад в становление гистологии. Его заслуга состоит в открытии капиллярного кровообращения, в описании микроскопического строения некоторых видов тканей и органов растений, животных и человека. Именем Мальпиги названы почечные тельца и слой эпидермиса.

Самый мощный микроскоп своего времени в 1673 году создал нидерландский натуралист Антони ван Левенгук (1632–1723 годы). Прибор с 270-кратным увеличением позволял наблюдать и зарисовывать простейших, сперматозоиды, бактерии, эритроциты, а также их движение в капиллярах. Столь малые живые организмы, обнаруженные при значительном увеличении, были описаны в книге «Тайны природы, открытые Антонием Левенгуком» (1695). Голландский изобретатель достиг совершенства в шлифовке оптических стекол, что позволило ему изготовить короткофокусные линзы с увеличением, невиданным до того времени. Устройство дополнялось удобными металлическими держателями, конструкции самого Левенгука. Ученый не пожелал остаться искателем-одиночкой, регулярно сообщая результаты своих экспериментов в Лондонское королевское общество. Известно, что в 1673–1723 годах он отправил 375 отчетов, но ни один из них не послужил основой теоретического обобщения и не привел к созданию отдельной дисциплины.

Популярная история медицины

Микроскоп Левенгука


«Никто не сделал так много и настолько хорошо за такое короткое время», — отозвался современник молодого доктора Биша после его похорон. Автор высказывания напрасно обидел французских ученых, но Мари Франсуа Ксавье Биша (1771–1802 годы) за 32 года своей жизни действительно сделал очень многое.

Являясь основоположником патологической анатомии и гистологии, он изучал морфологию и физиологию человеческой ткани без применения микроскопа. Биша назвал более 20 видов тканей, подробно описав их в трудах «Трактат о мембранах и оболочках» (1800) и «Общая анатомия в приложении к физиологии и медицине» (1801). Создание клеточной теории строения организмов, выявившей равенство процессов, происходящих во всех многоклеточных организмах, стало одним из самых великих открытий в естествознании. С трудами Шлейдена и Шванна принято связывать начало микроскопического периода в развитии медико-биологических наук.

Популярная история медицины

Мари Франсуа Ксавье Биша


Чешский естествоиспытатель Ян Эвангелист Пуркине (1787–1869 годы) одним из первых применил клеточную теорию непосредственно к медицине, разглядев нервные клетки в сером веществе головного мозга. В 1837 году ученый сделал еще более ошеломляющее открытие: описав клетки в головном и спинном мозге, он выделил в сером веществе коры мозжечка крупные клетки, а также смог объяснить ритмичную работу сердца наличием волокон проводящей системы этого органа. Клетки мозжечка и сердца в специализированных атласах называются именем Пуркине.

Популярная история медицины

Ян Пуркине


Натуралист из Чехии является создателем классических работ по анатомии, физиологии зрительного восприятия, гистологии и эмбриологии. В 1839 году во Вроцлаве по его инициативе чешские медики объединились в Научное общество, и тогда же был учрежден первый в мире Физиологический институт. Пуркине принадлежит авторство некогда популярного термина «протоплазма» (от греч. plasma — «оформленное»), но в прошлом столетии это понятие утратило актуальность. Сотрудники вроцлавского физиологического института уже в середине XIX века пользовались микротомом — инструментом, предназначенным для получения тонких срезов с кусочков органов или тканей с целью последующей микроскопии. В настоящее время с помощью ультрамикротома биологи получают срезы толщиной до 1000 нм (1 нм = 10 — 9 м) для электронной микроскопии.

Популярная история медицины

Микроскоп Делпебара


Самым совершенным для своего времени считался микроскоп системы Деллебара, с помощью которого русский медик Д. Самойлович разработал меры по предотвращению распространения чумы. Сильное увеличение позволило обнаружить в выделениях заразившихся и тканях покойников возбудителя болезни. Сам микроб описан гораздо позже, но Самойловичу принадлежит пионерство в изучении природы чумы с использованием оптической техники, о чем написано в книге «Краткое описание микроскопических исследований о существе яду язвенного…» (1792).

Ланцет Дженнера и палочка Коха

Эпидемии Средневековья способствовали накоплению знаний о природе заразного болезней. Систематизация и практическое применение всех имевшихся сведений стали возможными с появлением микроскопа. Догадки Лукреция и Авиценны, вразумительная теория Фракасторо и оптический прибор Левенгука выступили в качестве предпосылок формирования медицинской микробиологии (от греч. mikros — «малый»). Наука о микроорганизмах, вызывающих болезни у всех живых существ, позволила создать научно обоснованные методики борьбы с опасными заболеваниями, распространение которых регулярно выливалось в опустошительные пандемии.

Борьба с одним из таких заболеваний, натуральной оспой, стала громкой победой английской науки. Сложный и малоэффективный метод оспопрививания применялся еще в древности. В Индии и Китае существовала техника вариоляции, представлявшая собой искусственное заражение. Медики пересаживали содержимое пустул больного оспой здоровому человеку, ожидая полного выздоровления или… смерти, что случалось достаточно часто. Сам метод, напротив, применялся довольно редко. В хрониках упоминалась вариоляция, произведенная супруге британского посла в Турции леди Мэри Уортлей Монтегю, что способствовало внедрению восточного метода в Англии. Несмотря на ожесточенные дебаты, вариоляция находила применение. В 1768 году императрица Екатерина II позволила привить оспу себе и царевичу Павлу; в 1778 году то же проделал французский монарх Людовик XVI; в конце столетия Дж. Вашингтон приказал привить солдат своей армии.

Популярная история медицины

Медаль, выпущенная в честь прививания оспы Екатерине II и царевичу Павлу


По словам одного известного ученого, английский врач Эдуард Дженнер (1749–1823 годы), «видел то, что видели все, но мыслил так, как не мыслил никто». Идею о предупреждении чумы посредством введения ослабленного заразных микроорганизмов высказали русские медики еще в середине XVIII века, но только британский доктор сумел довести смутные догадки до логического конца. Однажды, отдыхая в деревне, Дженнер обратил внимание на руки доярок, покрытые пузырьками, напоминающими оспенные пустулы (от лат. pustula — «гнойный прыщ»). Язвочки на руках у женщин действительно оказались метками оспы, но присущей животным, то есть пустулами коровьей оспы. Через несколько дней после воспаления пузырьки подсыхали и хорошо рубцевались, а крестьянки уже никогда не болели натуральной оспой.

Эксперименты на основе деревенских наблюдений заняли у Дженнера 25 лет. Весной 1796 года доктор решился обнародовать результаты: вакцинация (от лат. vacca — «корова») прошла на виду у почтенной английской публики. Содержимое пустулы с руки зараженной доярки Сары Нельмс привили юному джентльмену Джеймсу Фиппсу. Несмотря на отчаянное сопротивление мальчика, опыт закончился удачно. Ребенок не заболел оспой ни тотчас, ни спустя пять месяцев, когда медик повторил вакцинацию. После 23 кратного воспроизведения первого опыта, но уже на других людях Дженнер убедился в правильности своих выводов и опубликовал их в статье «Исследования причин и действий коровьей оспы» (1798).

Популярная история медицины

Проявления коровьей оспы: а — у животного; б — у крестьянки


В 1803 году повсеместной вакцинацией занялось вновь созданное Королевское Дженнеровское общество, возглавляемое самим Дженнером. Вначале оспопрививание произвели солдатам британской армии и морякам флота. Благодаря усилиям активистов общества за полтора года вакцинацию прошли 12 тысяч англичан, и смертность от натуральной оспы снизилась в 3 раза. К 1808 году оспопрививание стало делом государственной важности, а изобретатель метода был избран почти во все научные общества Европы.

«Ланцет Дженнера спас гораздо больше человеческих жизней, чем погубила шпага Наполеона», — отозвался о своем соотечественнике знаменитый акушер Дж. Симпсон. К сожалению, простые англичане не сразу оценили преимущества нового метода. Нелепые слухи о том, что после прививки коровьей оспы человек примет облик этого животного с рогами, копытами и хвостом, долгое время вынуждали медиков прилагать значительные усилия к широкому внедрению оспопрививания.

Популярная история медицины

Последствия вакцинации в представлении лондонцев


Тем не менее определенные трудности существовали: в отсутствие антисептики имелась опасность побочного заражения рожей или венерическими заболеваниями. В 1852 году врач А. Негри разработал менее опасный способ, получив вакцину от привитых телят. Однако полная победа над оспой состоялась только в конце XX века, после внедрения Всемирной программы ликвидации оспы, предложенной и осуществленной Всемирной организацией здравоохранения.

Популярная история медицины

Роберт Кох


Большой вклад в развитие микробиологии внес немецкий ученый Роберт Кох (1843–1910 годы), один из основоположников современной бактериологии и эпидемиологии. В 1876 году ученый первым в мире выделил чистую культуру возбудителя сибирской язвы, доказав ее способность к спорообразованию. Вторым его серьезным открытием стала формулировка критериев причинной связи инфекционного заболевания с микроорганизмом. Правило, названное триадой Генле-Коха, выражалось доказательством причинной роли микроорганизма в появлении данного инфекционного заболевания, но для этого требовалось пройти три стадии:

1) обнаружить данный микроб в каждом случае данного заболевания, причем у здорового человека или при других болезнях он должен отсутствовать;

2) выделить этот микроб из тела больного в чистой культуре;

3) вызвать такое же заболевание у подопытного животного, заразив его чистой культурой данного микроба.

Коху принадлежат труды по выявлению возбудителей инфекционных болезней и разработке методов борьбы с ними. В 1882 году он обнаружил возбудитель туберкулеза, позже названный палочкой Коха. За это выдающееся открытие немецкий микробиолог был удостоен Нобелевской премии в 1905 году. Существованием методики выращивания чистых бактериальных культур на плотных питательных средах и дезинфекции как способа борьбы с холерой медицина также обязана Роберту Коху.

Успехи самоотверженных микробиологов сделали реальными излечение и профилактику венерических заболеваний. В начале XX века немецкий бактериолог Август Вассерман (1866–1925 годы) разработал метод серодиагностики сифилиса посредством процедуры, позже названной именем создателя. С помощью серологической реакции Вассермана появилась возможность выделить вторичный сифилис, когда у больного имеются такие симптомы, как сыпь на коже и слизистых оболочках. Август Вассерман сделал открытие, работая совместно со своим соотечественником Альбертом Людвигом Нейссером (1855–1916 годы), которому принадлежит открытие возбудителя гонореи и авторство способа окраски бактерий лепры.

Покорение инфекции

Вплоть до середины XIX века от гангрены, наступавшей после хирургического вмешательства, умирало более 80 процентов больных. Выявлением причин послеоперационных осложнений занималось не одно поколение медиков. Практическое начало антисептике положил замечательный венгерский медик Игнац Филипп Земмельвейс (1818–1865 годы). В акушерской клинике профессора Клейна в Вене, где долго работал Земмельвейс, была отмечена интересная закономерность. В отделении, предоставленном для студенческой практики, от родильной горячки умирала почти треть пациенток. Тогда как в другом отделении, куда учащиеся не допускались, смертность не превышала 5 процентов. Еще не имея сведений о роли микроорганизмов в развитии воспаления, венгерский доктор установил причину послеродового сепсиса: грязные руки студентов, заходивших к роженицам сразу после занятий в морге.

Эмпирически установив основной фактор высокой смертности, в 1847 году доктор Игнац предложил метод обеззараживания рук хлорной водой. В результате принятых мер смертность в отделении снизилась до 1–3 процентов. К сожалению, полезная методика Земмельвейса осталась без внимания, более того, доктора начали травить коллеги, подвергая насмешкам и упрекам в излишнем усердии. Не выдержав издевательств, талантливый медик потерял рассудок и закончил жизнь в психиатрической лечебнице. В настоящее время его знаменитый умывальник занимает достойное место в одном из медицинских музеев.

Популярная история медицины

Джозеф Листер


Теоретическое обоснование связи процессов брожения и гниения с жизнедеятельностью микроорганизмов впервые представил шотландский хирург Джозеф Листер (1827–1912 годы). Президент Лондонского королевского общества ввел антисептику в оперативную медицину, будучи уверен в том, что нагноение ран имеет отношение к развитию бактерий.

Наличие объяснения природы хирургической инфекции позволило Листеру разработать систему мероприятий по борьбе с ней. Комплекс санитарных мер предусматривал использование 2 — 5-процентных растворов карболовой кислоты, причем различных видов: водных, масляных и спиртовых. Помимо этого, Листер предусмотрел элементы антисептики и асептики. Последняя представляла собой обработку всех предметов, соприкасающихся с поврежденной поверхностью, например рук врача, хирургических инструментов, бинтов. Антисептикой называли уничтожение микробов в самой ране. Впоследствии для предотвращения инфицирования ран стали применять ультразвук, радиоактивное и ультрафиолетовое излучение.

С введением обязательного обеззараживания смертность после операций значительно снизилась. Однако оставалась инфекция, передававшаяся воздушным путем. Для борьбы с ней Листер изобрел специальный аппарат — паровой распылитель карболовой кислоты. Начиная с 1867 года приспособление устанавливалось в операционной, дезинфекции воздуха во время работы хирургов. До внедрения прибора раны закрывались многослойной воздухонепроницаемой повязкой из тонкого шелка, пропитанного смесью карболовой кислоты и смолистого вещества. Сверху повязку накрывали несколькими слоями марли, также обработанной карболовой кислотой, но с канифолью и парафином. Наконец, все это окутывали клеенкой и перевязывали бинтами, пропитанными незаменимой карболовой кислотой.

Популярная история медицины

Паровой распылитель конструкции Листера


Способы дезинфекции по Листеру были подробно изложены в книге Л. Тауберга «Современные школы хирургии в главнейших государствах Европы» (1889). Автор сочинения тоже занимался разработкой асептических приборов и в последнем десятилетии XIX века представил коллегам аппарат собственной конструкции.

Действенная методика Листера определила снижение послеоперационных осложнений в несколько раз, но имела существенные недостатки. Во-первых, карболовая повязка защищала рану от инфицирования, но не пропускала воздух, что приводило к нарушению кровообращения, и, как следствие, наступало омертвение тканей, или некроз (от греч. nekrosis — «омертвение»). Во-вторых, ядовитые пары карболовой кислоты нередко вызывали отравления у персонала, а частое мытье рук приводило к раздражению кожи. С развитием химии медицина получила более безопасные антисептические вещества, которые до настоящего времени используются во время хирургических операций.

Популярная история медицины

Операция с использованием аппарата Тауберга


Начало научной антисептики (от греч. anti — «против», septicos — «гнилостный») связано с деятельностью основателя современной иммунологии и микробиологии Луи Пастера (1822–1895 годы). Французский ученый выявил причины многих инфекционных заболеваний; разработал метод профилактической вакцинации против куриной холеры, сибирской язвы и бешенства. Английский химик Роберт Бойль еще в XVII столетии сказал, что «природу заразных болезней поймет тот, кто сумеет объяснить природу брожения». Не имея в виду французского коллегу, сэр Бойль оказался прав относительно сути проблемы. Луи Пастер открыл природу брожения, доказав ошибочность теории самопроизвольного появления микроорганизмов, за что в 1860 году получил премию Французской академии наук. Пастер защитил докторскую диссертацию в возрасте 36 лет, занимаясь одновременно двумя науками: химией и физикой. Дальнейшие открытия великого ученого являются синтезом этих дисциплин. В лаборатории Пастера была обнаружена ферментативная природа молочнокислого, спиртового и маслянокислого брожения, велось исследование болезней шелковичных червей. Даты всех открытий зафиксированы на мемориальной доске дома в Париже, где до создания института микробиологии размещалась лаборатория ученого. В 1885 году по инициативе Пастера открылась первая в мире антирабическая станция, через 3 года преобразовавшаяся в институт по борьбе с бешенством и другими инфекционными заболеваниями. Учреждение получило имя создателя и первое время работало на средства, собранные по международной подписке.

Популярная история медицины

Луи Пастер


Достижения Пастера и его коллег открыли широкие перспективы для развития медицины, а также, национальной промышленности и сельского хозяйства. Впоследствии микробиологические открытия использовались в производстве уксуса, пива и вина; послужили средством повышения продуктивности шелкопрядов; применялись в борьбе с вредителями и в деле сохранности продуктов. Все же самым главным результатом работ Пастера стала возможность изготовления вакцин и сывороток, позволивших медикам более эффективно проводить мероприятия по предупреждению эпидемий. Многие несовершенства предшествующих методик сумел устранить немецкий хирург Эрнст фон Бергман (1836–1907 годы). Один из создателей научной асептики, автор многочисленных трудов по хирургии черепа и головного мозга, основатель хирургической школы, он доложил о своем способе обеззараживания на X Международном конгрессе врачей в Берлине.

Начало антисептической эры ознаменовалось огромными достижениями оперативной хирургии, открытиями, каких не знала медицина за все время своего существования. С расширением возможностей хирургических процедур стали популярными полостные операции. Разработав методику удаления кисты яичника, французский врач Жюль Эмиль Пеан (1830–1898 годы) впервые в мире удалил часть желудка больному раком. Пациент скончался, но способ признали эффективным, далее применяя его в усовершенствованном варианте. Успешное отсечение части желудка в 1881 году выполнил немецкий медик Теодор Бильрот (1829–1894 годы). Специализируясь в области хирургии желудочно-кишечного тракта, врач из Германии разработал множество приемов, названных его именем. Его заслугой считается открытие метода резекции (от лат. resectio — отсечение) пищевода, гортани и обширного иссечения языка в случае злокачественной опухоли. Будучи руководителем клиники в Вене, Бильрот передавал свой опыт ученикам, среди которых были российские медики. Один из воспитанников доктора, военный хирург Теодор Кохер (1841–1917 годы) удостоился Нобелевской премии за труды по физиологии, патологии и хирургии щитовидной железы.

Архив Рудольфа Вирхова

Эмпирический период анатомии закончился с появлением фундаментального труда итальянского ученого Джованни Баттисты Морганьи (1682–1771 годы). Сочинение «О местонахождении и причинах болезней, открываемых посредством рассечений» представляло собой обобщение результатов 700 вскрытий, произведенных за все время существования медицины. Доказав, что каждая болезнь вызывает определенные изменения в соответствующем органе, автор определил данный орган в качестве места локализации болезненного процесса.

Теория Морганьи резко противоречила имевшимся тогда виталистическим воззрениям и представляла болезнь как физическое явление. Положив начало клинико-анатомическому направлению, итальянский ученый создал классификацию болезней, чем заслужил почетные дипломы Академий наук Парижа, Лондона, Берлина и Санкт-Петербурга. Таким образом в медицине появилась новая наука — патология, изучавшая болезненные отклонения общего характера и отдельные заболевания. В середине XIX века патология (от греч. pathos — «страдание, болезнь») разделилась на два течения:

— гуморальное, исходящее от древних понятий о влаге;

— солидарное, основанное на материалистичных выводах Эразистрата и Асклепиада.

Популярная история медицины

Карл Рокитанский


Патриархом гуморального направления считался патолог Карл Рокитанский (1804–1878 годы). Чех по происхождению, австриец по месту жительства, он был одновременно членом Венской и Пражской академий и прославился как организатор первой в Европе кафедры патологической анатомии. Основные положения теории Рокитанского изложены в работе «Руководство по патологической анатомии», созданной на основе 20 тысяч вскрытий, произведенных предшественниками. Здесь содержался анализ результатов микроскопических исследований, что являлось новаторством в теоретических работах того времени. В соответствии с идеями автора, нарушение соков организма влекло за собой болезнь. Однако патология отдельных органов правильно рассматривалась как проявление общего заболевания. Осознание взаимосвязи болезни и реакции организма — единственная положительная сторона гуморальной концепции Рокитанского.

Консервативные взгляды чешского теоретика были опровергнуты новыми сведениями, полученными с применением оптической техники и основанными на клеточной доктрине. Выразителем новаторских принципов стал немецкий патолог Рудольф Вирхов (1821–1902 годы), отождествивший патологический процесс с нарушениями жизнедеятельности отдельных клеток. Медицинская деятельность ученого началась с работы в качестве ассистента, а затем прозектора берлинской больницы Харите. В 1847 году медик-практик получил место преподавателя в столичном университете и основал журнал «Архив патологической анатомии, физиологии и клинической медицины». В наши дни это издание выходит под названием «Вирховский архив». Только в 1891 году вышло в свет 126 публикаций, содержащих более 200 статей самого Вирхова. По отзывам современников, журнал представлял читателям «живую историю основных приобретений медицинской науки».

Популярная история медицины

Рудольф Вирхов


В начале 1848 года Вирхов принимал участие в изучении эпидемии голодного тифа в городах Верхней Силезии. Подробный отчет о поездке был напечатан в «Архиве» и представлял немалый научный и социальный интерес. Во время работы среди обнищавших соотечественников медик пришел к убеждению, что «врачи являются естественными адвокатами бедных и значительная часть социальных вопросов входит в их юрисдикцию». С тех пор наука и политика в жизни ученого существовали параллельно, на некоторое время соединившись в сфере общественной медицины. Участие Вирхова в реформаторском движении вызвало недовольство со стороны прусского правительства, и вскоре ученого вынудили покинуть столицу. Приняв кафедру патологической анатомии в университете Вюрцбурга, он сумел обрести достойное место даже в провинции. В 1856 году Вирхов возвратился в Берлин уже профессором патологической анатомии, общей патологии, терапии, кроме того, имея предложение стать директором Патологического института.

Вирхов прославился в качестве ревностного сторонника чистоты, доказав свои способности не только в теоретической, но и практической деятельности. Общественно-гигиенические мероприятия, касавшиеся преимущественно Берлина, способствовали развитию санитарного дела в стране и становлению Рудольфа Вирхова как политика. Благодаря неутомимой деятельности доктора городские власти с неохотой, но все же осуществляли планы по санитарно-гигиеническому обустройству Берлина. В прессе того времени отмечалось, что Германия «в санитарном отношении достигла столь высокой степени совершенства» только после нескольких лет самоотверженной работы Вирхова.

Ученый впервые установил физиологическую сущность таких болезненных процессов, как белокровие, тромбоз, эмболия, английская болезнь, бугорчатка, различного вида новообразования, трихиноз. Целлюлярная (клеточная) теория Вирхова объясняла болезненные процессы изменением жизнедеятельности клеток. Подобные воззрения навсегда освободили медицину от умозрительных гипотез, тесно связав ее с естествознанием. В «Архиве» были опубликованы статьи с разъяснениями нормального строения органов и тканей. Автор доказал присутствие живых, активных клеток в соединительной ткани и ее разновидностях; установил, что патологически измененные органы и новообразования состоят из обыкновенных физиологических тканей; указал на «сократительность лимфатических и хрящевых клеток».

Огромной заслугой немецкого медика являются создание терминологии и систематизация основных патологических состояний. По мнению последователей, недочетом целлюлярной теории послужило отсутствие идей о роли клетки в патологическом процессе.

Антропологические исследования Вирхова касались не только местной архаики. Помимо археологических раскопок на территории Германии, он проводил исследования в Египте, Намибии и на полуострове Пелопоннес. В 1879 году патологоанатом участвовал в знаменитых раскопках Трои, войдя в состав экспедиции Генриха Шлимана. Результатом его археологической деятельности стали сочинения «Развалины Трои» (1880), «О древних могилах и о постройках на сваях» (1886) и множество антропологических работ. Обследования царских мумий в Булакском музее, причем в сравнении их с сохранившимися изображениями царей, послужили основой выводов относительно анатомических особенностей каждой человеческой расы. Вирхов доказал возможность новообразований серого вещества мозга и разъяснил зависимость формы черепа от сращения швов. В качестве биолога он не разделял увлечения коллег упрощенными взглядами на жизненные явления и даже имел смелость отстаивать обособленность малого элемента жизни как начала всего. Знаменитый тезис «клетка происходит только от клетки» образно завершил многовековой спор биологов о самозарождении организмов.

«Кровавая» хирургия

Выделению хирурги и в самостоятельную отрасль медицины способствовало решение вопросов, тысячелетиями тормозивших ее развитие, — таких как кровотечение, отсутствие анестезии и проблема инфицирования ран. Основными методами лечения посредством хирургии (от греч. cheir — «рука» и ergon — «работа») являются операции двух типов. Так называемые «кровавые» процедуры связаны с рассечением или иссечением тканей, а к «бескровным» относится, например, вправление вывиха или введение катетера.

Популярная история медицины

Переливание крови животного человеку. XVII век


Простейшие операции по переливанию крови начали проводиться через 10 лет после опубликования теории Гарвея. В 1638 году английский медик К. Поттер удачно выполнил переливание крови от одного животного другому. Французские естествоиспытатели Ж. Дени и Эммерец впервые провели подобный эксперимент на человеке. Три опыта по переливанию крови от ягненка человеку прошли удачно, однако четвертый больной скончался, и медики прекратили исследования. Анализируя неудачи предшественников, английский акушер Дж. Бланделл сделал заключение, что кровь организмов различного вида не может быть совместима, то есть человеку можно перелить только человеческую кровь.

В 1908 году немецкий бактериолог Пауль Эрлих (1854–1915 годов), совместно с русским медиком И. Мечниковым, сформулировал теорию боковых цепей, представив химическую трактовку иммунологических реакций. После создания учения об иммунитете, а особенно вслед за открытием групп крови, стало возможным проводить научно обоснованные, следовательно, успешные переливания крови. Первые три группы крови — А, В и С — обнаружил австрийский медик Карл Ландштейнер (1868–1943 годы). Еще одну группу, не подходившую к известной схеме, открыли микробиологи А. Декастелло и А. Штурли. В 1907 году классификация типов крови была завершена чешским психиатром Яном Янским (1873–1921 годы) подтвердившим существование у человека четырех групп крови. Открытие врача из Праги оформилось в систему с обозначением групп римскими цифрами от I до IV. Через 20 лет после этого события Лига Наций утвердила другую, буквенную классификацию, а в 1940 году Ландштейнер высказал предположение о существовании резус-фактора крови, чем поставил точку в решении одной из самых сложных проблем хирургии.

Во все времена представители оперативной медицины стремились ускорить ход процедуры, обращая внимание на страдания больного в отсутствие обезболивания. Несколько методик сокращения срока операции описано в трехтомной монографии «Хирургия», созданной немецким хирургом Лаврентием Гейстером (1683–1758 годы). В одной из пяти книг первого тома — «О ранах», «О переломах», «О вывихах», «Об опухолях» и «О язвах» — автор описал процедуру ампутации, столь необходимой полевым хирургам. Техника была настолько совершенна, что мучительная операция длилась считанные минуты. Доктор Гейстер являлся единственным представителем немецкой хирургии, оставившим обширные научные труды. В силу экономического упадка, медицина Германии намного отставала в развитии от английской и французской. Однако к концу XIX столетия, когда в стране быстрыми темпами начала развиваться промышленность, именно немецкая хирургия стала лидером в Европе.

Популярная история медицины

Ампутация конечности в полевых условиях


Правительству Франции принадлежит заслуга в признании хирургии как части медицины. В 1731 году парижские врачи присутствовали на торжествах по случаю открытия первой Хирургической академии, приветствуя ее директора Жана Луи Пти (1674–1750 годы). Глава нового учебного заведения вышел из цеха цирюльников; много раз принимал участие в военных кампаниях, прославился трудами по хирургии костей и суставов. Жан Пти считался знатоком лечения ран. На его счету было огромное количество ампутаций; он являлся автором кровоостанавливающего винтового турникета.

Знаменитый военный хирург Доминик Жан Ларрей (1766–1842 годы), один из родоначальников военно-полевой хирургии, участвовал в походах Наполеона в качестве главного врача французской армии. Он перестроил систему эвакуации с поля боя и лечения раненых, организовав походные лазареты, иначе называемые ambulance volant — «летучие полевые госпитали». Передвижные больницы Ларрея включали в себя 12 малых двухколесных и 4 большие четырехколесные повозки на ремнях. Рессоры, веревочные переплеты и матрацы являлись гарантией надежности устройств и служили для удобства раненым. В каждом отряде работали 3 хирурга и 12 ассистентов. После завершения военных походов Ларрей обобщил свой опыт в трудах по клинике и лечению черепно-мозговых травм, а также описал ранения грудной клетки. Ему принадлежат работы «Научные записки о военно-полевой хирургии и военных кампаниях» (1812–1817 годы) и «Клиническая хирургия с преимущественным ее применением в сражениях и военных госпиталях в период с 1792 по 1836 год».

Каждый британский медик назовет отцом английской хирургии известного анатома, члена научного Королевского общества Джона Гунтера (1728–1793 годы). Будучи представителем экспериментальной патологии и анатомо-физиологического направления в хирургии, он являлся основателем серьезной научной школы. Одним из многочисленных открытий английского хирурга стало описание различия между врожденной и приобретенной грыжей. По инициативе Гунтера в 1875 году был организован лондонский анатомический музей, названный именем создателя Hunter’s Museum. Осенью 1799 года музей представил публике более 14 тысяч экспонатов, большинство из которых были выполнены самим Джоном Гунтером.

Популярная история медицины

Способы трепанации: а) выскребывание; б) проскребывание канавки; в) пробуравливание; г) прямоугольный разрез


Несмотря на древнюю историю, лечение травм головы всегда находилось в прямой зависимости от уровня развития знаний и технического прогресса. С изменением представлений, показаний и методик наиболее эффективной осталась известная еще с каменного века процедура трепанации черепа. Собственно термин «черепно-мозговая травма» появился в литературе только в середине XX века. До открытий Павлова медики говорили о травме черепа, но в Англии даже современные врачи употребляют понятие «head injury» — «травма головы».

После тысячелетнего «застоя» европейской медицины одним из первых к лечению травм головы обратился Вильям из Салицита (1210–1277 годы). Франкский медик изобрел способ диагностики с помощью нити, соединявшей зуб больного с мизинцем хирурга. Если при натяжении нити раздавался глухой звук, то врач констатировал перелом кости черепа. Итальянец Гвидо Ланфранчи (ум. 1310) детально описал сотрясение мозга, считая быстрое исчезновение симптоматики следствием травмы. По его мнению, беглый паралич мозга являлся результатом сильного встряхивания головы. Единственным показанием к трепанации, по словам доктора Ланфранчи являлось повреждение твердой мозговой оболочки вдавленными костными обломками. При появлении лихорадки или судорог врач приступал к лечению. В случае сочетания этих симптомов пациенту оставалось уповать на Бога.

Популярная история медицины

Лечение черепно-мозговой травмы у детей


Гюи де Шолиак предостерегал коллег от трепанации во время полнолуния, когда травма осложняется отеком мозга: тот прилегает к кости и оттого легко травмируется. Советы французского хирурга частично отражены в печатном, прекрасно иллюстрированном издании, выпущенном в 1497 году. Автор трактата, врач Иероним Бруншвиг из Страсбурга (1450–1512 годы), при травмах черепа рекомендовал смазывание бальзамами, предупреждая об опасности контакта раны с воздухом и водой. Редкие отверстия в кости производились фрезами, а операция сводилась к удалению мелких костных отломков, способных травмировать твердую мозговую оболочку.

В конце XV века правитель Флоренции Лоренцо Великолепный неудачно упал с лошади, получив перелом затылочной кости. Герцога лечил хирург Беренгарио да Карпи, который успешно провел операцию и следом написал книгу «О переломе черепа», опубликованную в Болонье в 1518 году. По свидетельству самого доктора, на создание трактата его сподвиг крылатый бог Гермес, явившийся во сне и строго приказавший медику поделиться своим опытом с коллегами. Карпи классифицировал нейротравмы следующим образом: порезы или повреждения скальпа; ушибы головы, полученные от удара дубиной или камнем; отверстия (ранения стрелой или кинжалом). Ранее врачом Хильданусом был описан случай смерти больного с травмой головы вследствие шума, произведенного в «операционной». Автор книги учел возможность такой неприятности. Для удобства пациента он посоветовал во время операции затыкать ему уши, чтобы человек не слышал шума инструментов при сверлении черепа. Ганс фон Герсдорфф (ум. 1500) думал, что жидкий мозг способен истечь из травмированного черепа вдоль позвоночника в почки и затем преобразоваться в сперму.

Популярная история медицины

Трепанация черепа. Гравюра XVIII века


Современное разделение головы на лобную, теменную, височную и затылочную доли началось с терминологии, предложенной английским хирургом Томасом Виллисом примерно в 1561 году. В «Арсенале хирурга», сочиненном Иоганном Скультетусом (1595–1645 годы) треть страниц раздела «Хирургия» посвящалась лечению травм головы; такое же соотношение в разделе «Наблюдения». Однако при широкой линии перелома Скультетус считал трепанацию бесполезной. Такая серьезная проблема, как остановка кровотечения из височных артерий, решалась наложением пластыря вокруг шеи. В Средневековье трепанация производилась на дому, обычно после длительного наблюдения за больным, когда, по мнению врача, другие средства не могли помочь. Развитие механики в Новое время отразилось на теории мозговой деятельности и повлекло за собой изменение техники трепанации. Рене Декарт уподоблял эпифиз заслонке, регулирующей ток «животной пневмы». Следование этому воззрению помогло в разработке новых хирургических инструментов.

В XVIII столетии диагностика и прогнозирование травм головы проводились не только по местным повреждениям черепа, но и по неврологическим симптомам. Такой подход ознаменовал переход от примитивного «сверления» к научно обоснованной нейрохирургии — разделу клинической медицины, изучающему заболевания нервной системы, которые лечатся хирургическим способом. Система показаний и противопоказаний к трепанации при ранах головы была разработана Жаном Луи Пти:

— для диагностики пациенту необходимо выбрить голову;

— сонливость считать следствием сотрясения мозга;

— при простых переломах трепанацию не применять;

— помнить, что повреждения скальпа у женщин заживают хуже, чем у мужчин.

В разное время французские медики вносили в систему Жана Пти собственные дополнения. Например, Антуан Луи (1723–1792 годы) сопоставлял регулярные локальные боли в области головы с наличием гематомы в прогнозируемом месте. Франсуа Квисней (1694–1774 годы) производил трепанацию в случае летаргии и припадков.

Популярная история медицины

Инструменты для трепанации


Английский хирург Персифаль Потт (1714–1789 годы) приветствовал профилактическую трепанацию при любой черепно-мозговой травме. Он применял фрезы в случае вдавленных переломов и при подозрении на внутричерепные гематомы. В монографии доктора Потта описаны симптомы сотрясения головного мозга, которые автор называл «легкой коммоцией». В качестве иллюстрации своих мыслей британский врач привел множество историй болезни, хотя собственно операции были чрезвычайно просты. Многовековая проблема инфицирования ран, переход хирургии из частных квартир в больницы, где трепанированные умирали вследствие антисанитарии, определили спад популярности вскрытия черепа. Вплоть до конца XIX травмы головы лечили припарками, кровопусканиями и слабительными средствами. При сотрясении мозга проводилась процедура контрирритации кишечника (очищение различными способами) или скальпа, посредством припарок со шпанскими мушками. Последний метод вызывал раздражение всего скальпа, иногда с нагноением и сильной болью.

Популярная история медицины

Шприц и канюля для промывания твердой мозговой оболочки


Одной из немногочисленных попыток хирургии черепа стала практика англичанина Джона Абернети (1764–1831 годы). Медик отличал сотрясение мозга от сдавливания; именно он впервые перевязал сонную артерию, но пациент умер через сутки после операции. В то время, вероятно под влиянием развивающейся психиатрии, в оперативной медицине появился новый диагноз. Термином «moral insanity» («моральное помешательство») называли «болезненное извращение желаний и аффектов при сохранных интеллектуальных способностях». В трудах отмечалось, что эта болезнь являлась последствием удара по голове, причем диагноз ставился при наличии вдавленного перелома черепа. Истории болезней восторженно отмечали успехи медицины. Например, в случае безнадежного идиотизма мальчика, получившего удар палкой по голове, говорилось, что после трепанации у ребенка полностью восстановился утраченный было интеллект. Сторонником осторожного подхода к лечению травм головы был Николай Пирогов (1810–1881 годы). Опытный медик понимал, что в условиях отсутствия надежной антисептики широкие показания к трепанации не вполне оправданны.

Популярная история медицины

Техника трепанации


В 1884 году немецкие хирурги сумели вскрыть твердую мозговую оболочку с последующим удалением опухоли правого полушария размером с грецкий орех. Своеобразной медицинской Библией того времени стал труд Эрнста Бергмана «Учение о повреждениях головы», издававшийся 4 раза на немецком и русском языках. Доктор Вильгельм Вагнер (1848–1900 годы) из Кенигшютте в течение многих лет отрабатывал технику выпиливания и укладывания большого костного лоскута (остеопластическая краниотомия), упражняясь на трупах. Процедура, позже получившая название «операция Вагнера», на живом человеке закончилась неудачно: пациент умер через день после операции, однако методика обнажения значительной поверхности мозга была заимствована многими европейскими хирургами. Разработанная и применяемая уже в начале XX столетия теория мозговой локализации стала основой современной нейрохирургии. Появление долгожданных антисептиков и наркоза обусловило возрождение популярности хирургического лечения травм головы, хотя трепанация черепа даже в ведущих европейских клиниках тогда применялась достаточно редко.

Без боли

Древние хирурги пытались облегчить страдания своих пациентов при помощи растений наркотического действия. Особенно эффективно обезболивать умели индейцы Америки, вводившие человека в долгий сон посредством настоек из кактуса. В древности обезболивание применяли в Египте, Китае, Индии. Большинство медиков Средневековья спокойно переносили вопли больного, порой погибавшего от болевого шока во время ампутаций или вскрытий брюшной полости. Время от времени алхимики изобретали малодейственные, но все же применяемые анестетики. Таким образом, эксперименты с обезболивающими препаратами до середины XIX столетия носили случайный характер, не оказывая особого влияния на методы клинической медицины.

Известный анестезиолог Гэмпфри Дэви (1778–1829 годы) экспериментировал с закисью азота на себе. Еще в 1795 году он был начинающим хирургом, а через 3 года занимал престижную должность директора института Томаса Беддо. Исследования Дэви касались лечения легочного туберкулеза посредством вдыхания углекислого газа, закиси азота, водорода и кислорода. В 1800 году вышло в свет сочинение сэра Дэви, посвященное собственным ощущениям от воздействия закиси азота. Кроме того, он не раз высказывал мысль о применении закиси азота в качестве анальгезии (частичного обезболивания) при различных хирургических манипуляциях. Рассуждения Гэмпфри Дэви почти на 50 лет предвосхитили эксперименты Х. Велса, известного опытами на самом себе.

Американский стоматолог Хорас Велс (1815–1848 годы) долгое время работал простым зубным врачом в Харфорде, штат Коннектикут. Зимой 1844 года доктор случайно оказался на показе эффекта от ингаляции закиси азота, который организовал заезжий лектор Гарднер Колтон. Во время демонстрации Велс обратил внимание на абсолютную нечувствительность пациента, который предположительно должен был ощущать боль в поврежденной ноге. Назавтра стоматолог попросил Колтона опробовать действие закиси азота, предложив одному из ассистентов удалить зуб у самого Велса. Эксперимент прошел удачно: доктор потерял зуб, но приобрел эффективное обезболивающее средство, начав использовать его в своей практике. Спустя год Велс продемонстрировал свое изобретение в Гарвардском университете, показав действие закиси азота медикам Бостона. В зале присутствовали знаменитые врачи Вильям Морган и Чарльз Джексон, однако больной пожаловался на боль, а неудачливый демонстратор под свист и смех зрителей покинул аудиторию. Тогда Велс еще не потерял присутствия духа, продолжая использовать азот в качестве анестезии. В 1847 году вышла в свет его книга «История открытия применения закиси азота, эфира и других жидкостей при хирургических операциях». Вопреки ожиданиям, серьезная работа не нашла поклонников. Сломленный неудачей Велс начал употреблять хлороформ и через несколько лет покончил жизнь самоубийством.

Популярная история медицины

Уильям Мортон


Уильям Томас Грин Мортон (1819–1868 годы) одним из первых провел удачную демонстрацию эфира, применив его методом вспрыскивания. До этого эфир уже применялся в качестве обезболивающего, но доктор изобрел более легкий, воздушный метод, благодаря чему заслужил право называться «изобретателем и первооткрывателем анестезии». Мортон обучался у Велса, впоследствии став его партнером в Хартфорде. Однако воспитанник покинул учителя, намереваясь продолжить учебу в Гарварде. Он имел несчастье присутствовать на злополучной демонстрации закиси азота и, вероятно, сделал соответствующие выводы.

Исследования, касавшиеся обезболивания при лечении зубов, постепенно привели к экспериментам с эфиром. В сентябре 1846 года Мортон произвел безболезненное удаление зуба под эфирным наркозом. Месяц спустя организовал демонстрацию в Массачусетском госпитале, помогая в удалении опухоли из шеи пациента, предварительно анестезированного эфиром. Доктор назвал свое изобретение «Летеон», но не стремился обнародовать результаты опытов. Тайна сохранялась недолго: в том же 1846 году эфир получил распространение в американских клиниках и «дошел» до Европы. Будучи серьезным ученым, Мортон не был столь требователен к юридической стороне своего открытия. Подав несколько прошений в Конгресс и Президенту США, он не получил согласия и навсегда отказался он авторских прав на эфирный наркоз.

Британский анестезиолог Джон Сноу (1813–1858 годы) не стремился к научной деятельности, успешно используя новейшие открытия в качестве полезного приложения к практической деятельности. Ко времени активной разработки действенного анестетика Сноу имел репутацию ведущего анестезиолога Лондона. Кроме того, он был известен как поборник гигиены, сумев доказать, что причиной холеры является употребление грязной воды. Доктор начал интересоваться анестезией уже после введения эфира в медицинскую практику многих медиков, но сам не преминул внести посильный вклад в развитие этой области медицины. Его эксперименты с эфиром закончились созданием нескольких устройств для ингаляции с опубликованием результатов в книге «Ингаляция эфиром» (1847).

Популярная история медицины

Джон Сноу


Вероятно, осознав бесперспективность эфира, Сноу пытался работать с хлороформом, хотя прекрасно знал опасность этого вещества. Однако именно ему принадлежит заслуга в разработке специального приспособления для дозировки хлороформа, созданной с целью уменьшения побочного действия. В 1853 году Сноу принимал участие в процессе появления на свет принца Леопольда, сделав анальгезию хлороформом венценосной роженице королеве Виктории. Впоследствии анальгезия по методу Сноу прочно вошла в акушерскую практику английских медиков.

После смерти Сноу славу ведущего анестезиолога Лондона снискал себе Джозеф Т. Кловер (1825–1882 годы). Начиная карьеру в качестве врача общей практики в столице Англии, он навсегда связал жизнь с анестезиологией. Кловер считался превосходным лечащим врачом и серьезным ученым. Ему принадлежит активная роль в разработке критериев безопасности назначения хлороформа и эфира в качестве обезболивающих средств. В 1862 году Кловер сконструировал испаритель, позволявший точно дозировать пары хлороформа. Изобретенный им аппарат вкупе с системой специальных мехов создавал воздушную смесь с оптимальным содержанием хлороформа, которая поступала в специальный мешок. В свою очередь, мешок перебрасывался через плечо анестезиолога; далее смесь подавалась через шланги в маску больного. Еще одним удачным изобретением Кловера стал ингалятор, позволявший подавать закись азота или эфир способом наиболее удобным как для пациента, так и для врача-анестезиолога. Врач-терапевт Ральф М. Уотерс из Сайоксе, штат Айова (1883–1979 годы) считается родоначальником академической анестезиологии. Американский доктор настолько часто проводил сеансы анестезии, что к 1916 году его медицинская деятельность ограничилась наркозом. После месячных курсов по анестезии Уотерс учредил клинику малой хирургии с палатой пробуждения, где работал до 1927 года. Получив степень профессора анестезиологии в университете штата Висконсин, он стал первым в США ученым, удостоенным этого звания. За время своей университетской деятельности бывший терапевт Ральф Уотерс подготовил более 60 молодых анестезиологов; многие из них далее занялись теоретическими разработками. Помимо педагогической работы, профессор принимал участие в создании протоколов анестезии, фармакологии и абсорбции углекислого газа.

Популярная история медицины

Ральф Уотерс


Большие заслуги в области анестезии принадлежат Джеймсу Юнгу Симпсону (1811–1870 годы), хотя он более известен в качестве прекрасного акушера и директора родильного дома в Эдинбурге. Частный хирург Джон Уайтсайд Магилл (1888–1986 годы) постигал анестезию на практике, но после многих лет увлечения наркозом стал профессиональным анестезиологом. Сэр Джон разработал и ввел в практику один из наиболее эффективных способов общей ингаляционной анестезии; сконструировал эндотрахеальные трубки и ларингоскоп, заменивший привычное зеркало при осмотре гортани через полость рта.

Популярная история медицины

Джон Уайтсайд Магилл


В оперативной хирурги первым применил эфир американский анестезиолог Кроуфорд Вильямсон Лонг (1815–1878 годы), потому именно он считается пионером анестезии. 30 марта 1842 года Лонг участвовал в операции по удалению опухоли, употребив эфир в качестве общего наркоза. Медики смочили эфиром кусочек ткани и дали пациенту подышать. Несмотря на глубокие знания в области анестезии, Лонг не получил должного внимания со стороны руководства и коллег. Открытие забылось на долгие 7 лет, хотя он применил эфир раньше Мортона. В настоящее время справедливость восстановлена: 30 марта американские медики отмечают свой профессиональный праздник, вспоминая Кроуфорда Вильямсона Лонга и его полезное открытие.

Популярная история медицины

Кроуфорд Лонг

Врачевание у постели

Появление клинической медицины относится к глубокой древности, но связано прежде всего с именем Гиппократа. Согласно идеологии косской школы, искусство врачевания у постели больного являлось основой всей медицины. В числе основоположников клинической медицины можно назвать английского доктора Сиденхема Томаса (1624–1689 годы). Рассматривая нездоровье как процесс, а лечение как помощь, он придавал особое значение целительным силам самого больного. Благодаря классическому описанию скарлатины, хореи, подагры и многих других внутренних заболеваний, Сиденхем получил прозвище «английский Гиппократ».

Забытый в Средневековье, этот метод возродился в начале XVIII века благодаря деятельности голландского врача, ботаника и химика Германа Бурхааве (1668–1738 годы). Совмещая практику, исследования и преподавание, знаменитый медик возглавлял четыре кафедры и занимал должность ректора Лейденского университета. Согласно девизу «лечить больных у их ложа» профессор ставил диагноз на основании лично разработанной системы. Тщательный осмотр пациента дополнялся физиологическим и анатомическим объяснением симптоматики. В теоретическом плане доктор пытался связать анатомию и физиологию с практическим опытом; основные положения лекарственной терапии изложены в руководстве «Основания химии» (1732).

Популярная история медицины

Герман Бурхааве


Бурхааве первым ввел в терапевтическую практику обследования с помощью инструментов, первым применил усовершенствованный термометр Фаренгейта, первым использовал оптику на вскрытиях. Репутация первопроходца во многих сферах медицины обеспечила огромную популярность лейденской медицинской школе, основанной профессором и далее существовавшей на базе научной клиники трудами его учеников. На кафедре Бурхааве в разное время обучались многие великие медики Европы. Привлеченные эффективной методикой преподавания, в Голландию приезжали русские врачи, позже назвавшие профессора «Totius Europae praeceptor», что в переводе с латыни примерно значило «учитель всей Европы». Лекции Бурхааве посещали Петр I, А. Галлер, Ж. Ламетри и замечательный российский клиницист Н. Бидлоо. Развитие медицины внутренних болезней долгое время проходило на фоне лекарственной терапии при полном отсутствии приборов физического освидетельствования. Проводя первичное обследование, врачи предпочитали полагаться на результаты опроса, возведя жалобы пациента в бесспорный предмет — анамнез (от лат. anamnesis — «воспоминание»). Основными материальными параметрами считались пульс и характеристики выделений, определяемые прощупыванием и визуальным осмотром. До изобретения термоскопа температуру тела определяли старинным способом, примитивно прикладывая руку ко лбу. Начиная с XVIII века заботами профессора Бурхааве в медицинскую практику медленно входили более совершенные методики, постепенно сформировавшиеся в отработанную систему физического обследования.

Популярная история медицины

Термометры Бурхааве


Термометрия завоевала популярность после знаменитого изобретения немецкого физика Габриеля Даниеля Фаренгейта (1686–1736 годы), предложившего медицине спиртовой и ртутный термометры. В дополнение ученый предложил 212 градусную температурную шкалу, позже названную его именем. Собственно прибор предназначался для определения географических показателей, но Бурхааве приспособил термометр Фаренгейта для измерения температуры тела больного, хотя большие размеры несколько затрудняли его использование в медицинской практике.

Недостаток устройства предшественника был ликвидирован шведским астроном Андерсом Цельсием (1701–1744 годы). Новое изобретение потребовало от создателя немалой самоотверженности. Необходимые данные были получены в Лапландской экспедиции, организованной с целью измерения дуги меридиана. Температурная шкала Цельсия укладывалась в пределах 100 градусов, следовательно, прибор имел гораздо меньшие размеры. Однако даже в столь компактном виде медики пользовались им неохотно, отзываясь об измерении температуры как о «слишком сложной процедуре». Самыми передовыми в этой области оказались российские врачи. Успешное внедрение термометрии в клиническую практику связано с именем С. Боткина.

Перкуссия (от лат. percussio — «ударять») в качестве метода обследования основывалась на различии звука, возникающего при постукивании по здоровым и пораженным тканям. Автор метода, австрийский врач Леопольд Ауэнбруггер (1722–1809 годы), был сыном трактирщика и видел, как отец простукивал стенки бочек, определяя количество вина. Получив медицинское образование и начав работать в клинике, Ауэнбруггер применил методику отца по отношению к человеческому телу. Выстукивая тело больного пальцами, сложенными в «пирамидку», он определял наличие жидкости в грудной полости. По словам медика, «неестественный звук, получаемый при выстукивании груди, всегда указывал на наличие большой опасности». Семилетние исследования венского доктора, сопоставленные с данными вскрытий, в 1761 году нашли отклик у коллег, ознакомившихся с его работой «Новое открытие, позволяющее на основании данных выстукивания грудной клетки человека, как признака, обнаружить скрытые в глубине грудные болезни».

«На основании своего опыта я утверждаю, — писал автор, — признак, о котором идет речь, чрезвычайно важен не только для распознавания, но и для лечения болезней. Более того, он заслуживает первого места после исследования пульса и дыхания». Венские медики отнеслись к новаторству без должного внимания: простой способ диагностики привычно назвали тягостной процедурой, а самого доктора подвергли насмешкам. Ауэнбруггер оставил медицину и несколько лет провел в психиатрической клинике, где умер, не узнав о широком признании своего открытия.

«Дар воскрешать прошедшее столь же изумителен, как и дар предвидеть будущее». Слова А. Франса с полным правом можно отнести к деятельности Жана Николя Корвизара де Маре, успешно применявшего забытую методику в излечении недугов Наполеона. Карьера французского медика складывалась удачно благодаря его блестящим способностям в лечении, преподавании и научных исследованиях. О методе предшественника молодой француз узнал случайно, прочитав статью врача венской благотворительной больницы. Автор заметки давно применял выстукивание, сделав его привычным методом своей практики. Именно привычность более всего удивила Корвизара: «В течение всего времени, пока я изучал медицину, не помню, чтобы хоть раз упоминалось имя Ауэнбруггера. Я не знал о перкуссии, когда начал читать лекции».

Заинтересовавшись новой методикой, лейб-медик императора более 20 лет изучал перкуторный звук, простукивая уже не пальцами, а всей ладонью. Усовершенствованный способ позволял определять воспаление легких, аневризму сердца, а также заполнение плевральной полости и околосердечной сумки. В 1808 году Жан Корвизар восстановил справедливость, опубликовав «Новое открытие…» на французском языке и прибавив к статье Ауэнбруггера более 400 страниц собственных комментариев.

Чешский профессор Йозеф Шкода (1805–1881 годы) проводил исследования перкуторного звука совместно с К. Рокитанским. Ученые работали в просторном зале морга, пытаясь объяснить прием Ауэнбруггера исходя из законов физики. Научное обоснование позволило закрепить ранние практические выводы. С того времени эффективность перкуссии уже не вызывала сомнения, а инструментарий терапевтов неуклонно пополнялся новыми приспособлениями. Одним из наиболее удачных изобретений стал плессиметр конструкции Пьера Адольфа Пьорри (1794–1879 годы), изготовленный из слоновой кости.

Популярная история медицины

Костяные плессиметры, изобретенные П. А. Пьорри


Аускультация (от лат. auscultare — «внимательно слушать») в примитивном виде применялась во времена Гиппократа, когда медики определяли сердечный ритм, прикладывая ухо к груди пациента. Имевшему опыт в усовершенствовании перкуссии Корвизару не представляло труда возродить еще один метод. Однако в опытах с выслушиванием его превзошел ученик Рене Теофил Гиацинт Лэннек (1782–1826 годы), племянник известного во Франции частного медика. Начиная со студенческих лет доктор Лэннек изучал туберкулез, который в то время назывался по греческому образцу чахоткой. Болезни легких даже в настоящее время представляют серьезную опасность, а в конце XVIII века от них ежегодно умирали тысячи европейцев. Внимательное изучение трупов больных, скончавшихся от чахотки, позволило обнаружить специфические образования в виде узелков, позже названные туберкулами.

Сделав соответствующие выводы, медик понял, что заболевание долго развивается бессимптомно, давая о себе знать слишком поздно, когда медицина уже не в состоянии помочь. Точный диагноз ставился уже после смерти пациента, потому что способов прижизненного определения болезни не существовало. Изобретению эффективного инструмента, заменившего непосредственное прослушивание, удивительным образом способствовал… эротический фактор. Не решаясь приложить ухо к пышной груди юной пациентки, Лэннек нашел неожиданное решение: «Возраст и пол больной не позволили мне применить прямую аускультацию ухом, приложенным к области сердца. Я попросил несколько листов бумаги, свернул их в тугой цилиндр, приставил один конец к области сердца и приложил ухо к другому. Я был удивлен и удовлетворен, когда услышал удары сердца такие ясные и отчетливые, какими никогда не слышал их раньше».

Популярная история медицины

Рене Лэннек


На следующий день доктор Лэннек применил новый метод на обходе в клинике Necker, обнаружив активную стадию туберкулеза у трети легочных больных. За неимением другого инструмента, врач некоторое время пользовался бумажным, а в свободное время вытачивал приборы собственной конструкции из различных пород дерева. Первый стетоскоп Лэннека представлял собой два одинаковых цилиндра с резьбовым соединением. Оригинальная конструкция позволяла пользоваться прибором как в собранном, так и в разобранном виде. Помимо изобретения первого в мире прибора физической диагностики, Рене Лэннек прославил французскую медицину открытиями в области кардиологии и гастроэнтерологии. Теоретические выкладки и практический опыт медика отражены в работе «О посредственной аускультации, или распознавании болезней легких и сердца» (1819). Именно он описал симптомы пороков сердца и патологические изменения в печени (цирроз Лэннека). Задолго до открытия возбудителя туберкулеза создатель стетоскопа подозревал о заразном характере этого заболевания. В качестве профилактики чахотки предлагались: полноценный отдых, правильное питание и прогулки на свежем воздухе. По воле рока ученого свела в могилу болезнь, ради победы над которой он совершил свои самые значительные открытия. Заразившись туберкулезом, Рене Лэннек скончался спустя 6 лет после изобретения стетоскопа.

Надежный метод диагностики внутренних заболеваний стал возможен только в начале XX века, после того как немецкий физик Вильгельм Конрад Рентген (1845–1923 годы) обнаружил электромагнитное излучение (Х-лучи), проникающее через непрозрачные материалы. Неутомимый физик-экспериментатор, один из первых лауреатов Нобелевской премии, Рентген окончил политехникум в Цюрихе, уготовив себе карьеру инженера. Несколько лет поскучав над чертежами, он осознал, что гораздо больше интересуется физикой, и поступил в университет. Защитив диссертацию, работал ассистентом кафедры физики в Цюрихе, Гиссене; в 1871–1873 годах преподавал в университете Вюрцбурга. После пятилетнего пребывания в Страсбурге профессор получил должность директора Физического института в Гиссене, но в 1888 году окончательно перешел в Вюрцбургский университет, ректором которого был избран в 1894 году.

Популярная история медицины

Стетоскоп Лэннека


По воспоминаниям коллег, знаменитый физик пользовался славой лучшего экспериментатора Германии, имел репутацию чудака, упорно отклоняя предложения дворянства и различных наград. В то время как весь мир называл открытие рентгеновским излучением, сам виновник торжества именовал его X-лучами. Непоколебимая принципиальность ученого касалась не только науки. Во время войны 1914 года Рентген объявил, что «не имеет морального права жить лучше других людей», передав все свое состояние государству. Отказ от немалых средств вызвал большие трудности, но ученый подходил к бытовым проблемам стоически. Например, собирая деньги на поездку в Швейцарию, он почти на год отказался от кофе.

Популярная история медицины

Дружеский шарж на К. Рентгена


Открытие рентгеновских лучей, дальнейшее изучение их свойств послужило базой для создания системы прогнозирования туберкулеза, пороков сердца, болезней желудка, а также детального обследования повреждений костной ткани. Методика, получившая название «рентгеновская съемка», основывается на просвечивании тела с последующей регистрацией записи на экране. Переснятое на фотопленку изображение наглядно представляет внутренние органы человека, а врачу остается определить наличие или отсутствие патологии.

Теория и практика зарождения

Отрывочные положения теории внутриутробного развития встречались в трудах всех великих медиков древности и Средневековья. В отсутствие оптической техники, являясь результатом поверхностных наблюдений, сведения о рождении человека не могли быть точными. Великий Гиппократ придерживался гуморальных взглядов, оттого рассматривал процесс появления семени как результат «волнения пенистой влаги, которая согревается и разливается по телу вследствие трения детородных органов».

Греческий врач туманно намекал, что зародыш представляет собой нечто сильное и густое, «отделяющееся от пенистой влаги и направляющееся к спинному мозгу во время соития». Сложный путь будущего человека мужского пола, якобы, заканчивается в матке женщины, прерывая ее любовное удовольствие как «холодная вода, залитая в кипящий котел». Не лишая женщину возможности участия в процессе создания ребенка, Гиппократ также наделил ее семенем. Женский зародыш вступал в борьбу за существование тотчас после появления из «пенистой влаги». Далее происходила генетическая комбинация, в зависимости от силы каждого из участников: «…если от обоих отойдет сильное семя, рождается мальчик, а если более слабое — девочка; какое из двух превзойдет по количеству, такое и родится». Античный медик своеобразно уподобил оплодотворение физическому опыту с воском и жиром. «Пока смесь будет жидка, неизвестно, чего больше жиру или воску; но когда застынет, тогда явно будет, какое вещество превосходит количеством».

Интересные, но ошибочные представления Гиппократа касались внутриутробного развития плода: «После соития, если женщина не зачнет, семя, выпущенное обоими, обыкновенно изливается наружу, когда женщина захочет». Философ полагал, что женщина может легко управлять процессом оплодотворения, закрывая или раскрывая матку по собственному желанию. Семя, которому разрешили остаться в теле матери, «сгущается, от теплоты тучнеет, питаясь холодным воздухом. Вздувшееся семя обтягивается оболочкой, так как внешняя поверхность у него, сделавшись непрерывной вследствие липкости, со всех сторон связывает его». Гиппократ описал семя 6 дней от роду, увиденное собственными глазами. По утверждению медика, зародыш напоминал сырое яйцо со снятой скорлупой. Красный и круглый, с просвечивающейся внутренней влагой, он включал в себя «белые, толстые волоконца, густую красную сукровицу и наружные кровяные сгустки».

Популярная история медицины

Виды зародышей в матке. Леонардо да Винчи. 1510–1512 годы.


Наиболее вероятной причиной детских болезней, по Гиппократу, являлась узкая матка, недостаточная для развития большого, следовательно, здорового ребенка, который в данном случае сравнивался с огурцом. «Если положить в узкий сосуд овощ маленький, но уже отцветший, — рассуждал врач, — то огурец выйдет равным и подобным полости этого узкого сосуда». Падение или удар, нанесенный матери, может повредить зародыш именно в узком пространстве. В лучшем случае младенец «искалечивается», а если «разрывается оболочка, окружающая его, то он гибнет». Говоря словами великого эскулапа, «в настоящий момент довольно и сказанного», ибо дальнейшее развитие представлений о человеческом зародыше относится к Средневековью, когда в медицине торжествовали идеи преформизма (от лат. praeformo — «заранее образовать»).

Теория о наличии в половых клетках материальной структуры, определяющей развитие зародыша, исходила из воззрений Анаксагора. Согласно его философии, в семени отца или матери существует маленький человечек, обладающий всеми органами, подобно взрослому индивидууму. Начало роста миниатюрного создания вызывается желанием родителей, а беременность представляет собой всего лишь увеличение размеров зародыша. Носителями идеи преформизма были Я. Сваммердам, М. Мальпиги, А. Галлер, утверждавшие, что человеческий организм формируется в яйце или сперматозоиде.

Древние теории внутриутробного развития сложились в научную систему после опубликования работ противников преформизма. Первым оппозиционным сочинением стал трактат Джероламо Фабриция «О формировании плода» (1600). Автор представил собственный взгляд на появление зародыша, обосновав теорию великолепными гравюрами, иллюстрировавшими каждую стадию развития плода человека в сравнении с тем же процессом у некоторых животных, например у морских свинок, собак, кошек и свиней. Более поздняя работа, названная «Образование яйца и цыпленка» (1621), согласно названию посвящена развитию плода у птиц.

Популярная история медицины

Внутриутробное развитие по идее преформизма


Эксперименты Ренье де Граафа (1641–1673 годы), ставшие логичным продолжением исследований Гарвея, положили начало эмбриологии — науке о развитии зародыша от момента оплодотворения до рождения. Голландский медик прожил всего 32 года, оставив потомкам научное наследие, состоявшее из трудов по анатомии, физиологии, гистологии, эмбриологии. Его конструкторской разработкой является создание таких необходимых инструментов, как сифон и клизма, привычных для патологоанатомов следующих поколений.

В 1672 году самое известное в Европе Лейденское издательство выпустило в свет сочинение Граафа «О женских органах, предназначенных для размножения». Автор трактата первым описал семенные канальцы, назвав их «сосудами, изготовляющими семя». Удивительно, что единственное заблуждение ученого предоставило медицине термин, оставшийся в употреблении до сегодняшнего дня. Описывая обнаруженные пузырьки женских половых органов, он определил их как яйца. Ошибка стала понятна только 150 лет спустя, когда под микроскопом удалось обнаружить иную структуру и назначение граафовых пузырьков. Однако слово «яичники» прижилось и употребляется в современной гинекологии.

Популярная история медицины

Хирургические инструменты Ренье де Граафа


«Истина имеет единственное решение, и когда оно оглашено, спор прекращается навсегда». Афоризм Леонардо да Винчи образно воспроизвел ситуацию, сложившуюся в эмбриологии на рубеже XVIII–XIX веков. Вначале решительный удар по замшелой теории преформизма нанес немецкий ученый Каспар Фридрих Вольф (1734–1794 годы). Его классический труд «Теория зарождения» сыграл огромную роль в борьбе с представлениями о неизменности видов. Опытным путем доказав концепцию эпигенеза, автор заложил основы учения об индивидуальном развитии всех живых организмов (онтогенез). Современная теория органического развития гармонично соединяет в себе многие идеи предшественников. Допуская преформированные структуры, например ДНК, она учитывает эпигенетические факторы, то есть постепенное и последовательное новообразование частей зародыша из оплодотворенного яйца.

Окончательные теоретические обобщения сделаны в книге «Развитие животных», в 1834 году написанной ученым-космополитом Карлом Эрнстом Бэром (1792–1876 годы). Знаменитый естествоиспытатель имел большое количество заслуженных титулов, полученных за время работы в Русском географическом обществе, в Петербургской академии наук, в университетах Австрии и Германии. Закончив медицинский факультет университета в Дерпте, Бэр около года работал в военном лазарете Риги, а затем уехал в Вюрцбург, где занимался сравнительной анатомией.

Начиная с 1817 года Бэр служил в должности прозектора клиники Кёнигсберга. Через два года был назначен ординарным профессором зоологии. В 1826 году принял руководство местным анатомическим институтом, а в 1829 году получил приглашение Петербургской академии наук. Однако менее чем через год, по семейным обстоятельствам, отказался от звания академика и вернулся в Кёнигсберг. По возвращении в Россию через несколько лет немецкий ученый надолго обосновался в Северной столице, оставаясь одним из самых активных членов академии.

Наиболее значительным открытием Бэра является выявление яйцеклетки у млекопитающих с последующим описанием стадии бластулы (дробления яйца). В процессе изучения эмбриогенеза цыпленка ученый определил подобие эмбрионов высших и низших животных. Назвал последовательность появления признаков типа, класса, отряда. Кроме того, Бэр описал развитие всех основных органов позвоночных. Сочинения немецкого медика отличались философской глубиной, удивительно ясным и точным изложением, что обусловило популярность его трудов среди коллег и широкой публики.

Солидная теоретическая основа в виде ясного представления о развитии эмбриона способствовала формированию акушерства как самостоятельной клинической дисциплины. Знания в области родовспоможения и женских болезней накапливались с глубокой древности. Появление человека на свет во все времена считалось событием особой важности, поэтому роженица никогда не оставалась без помощи. Основным методом оперативного родовспоможения долго оставалось кесарево сечение, хотя в древних источниках описаны собственно операции без упоминаний о р