Book: Разгерметизация



Разгерметизация

РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ

(Основы Концепции Истории в её понимании Внутренним Предиктором СССР)

Предисловие 2007 года

Причинная связь исторических явлений, преемственность культур и цивилизаций даёт возможность связать их на протяжении тысячелетий в последовательный процесс развития человечества.

В.О. Ключевский

Вниманию читателя предлагаются самые первые рабочие материалы 1987 — 1991 гг., из которых впоследствии была развёрнута “Мёртвая вода”, а потом — и вся Концепция общественной безопасности в изложении Внутреннего Предиктора ССССР. Они писались авторским коллективом прежде всего для себя. В них выразилась наша реакция на перестройку.

Поскольку с той поры прошло уже 20 лет, в жизнь вступили новые поколения, которые не имеют личных впечатлений от жизни в СССР, а знают о ней большей частью по тому мифу, который лепит телевидение с конца 1991 г., то для них необходимо сказать о том, о чём мифотворцы помалкивают, поскольку в противном случае многие читатели могут придти ко мнению, что содержание “Разгерметизации” не имеет корней в исторической реальности второй половины 1980 х гг.

Наряду с этим предлагаемое Предисловие имеет целью — помочь читателю воспроизвести в себе образ эпохи конца 1980 х годов и её восприятие участниками ВП СССР. Для этого приводятся некоторые сведения культурологического (бытоописательного) характера, не имеющие непосредственного отношения к содержанию “Разгерметизации” как таковой.

Когда в 1985 г. М.С.Горбачёв стал генеральным секретарём ЦК КПСС и с партийной трибуны признал, что СССР переживает кризис, причина которого — авторитарно-бюро­кратический характер власти, вследствие чего для преодоления кризиса необходимы разносторонние реформы подлинно демократического характера, то такого рода заявления главы единственной правящей партии и государственности[1] отвечали представлениям большинства населения о положении дел в стране и о её потребностях.

Однако вопреки тому, что можно подумать о периоде времени 1970 х — первой половины 1980 х гг., полагаясь на постсоветскую пропаганду либерального буржуазно-инди­ви­дуа­листи­чес­ко­го и церковно-монархического толка, «совки» (т.е. подавляющее большинство советского народа) не страдали комплексом неполноценности и не переживали упадка духа, но не были они и самоуверенными «жлобами»[2]. Большинство людей в СССР жило, как теперь говорят, «семейными ценностями»[3] и трудилось, настолько добросовестно и высокопрофессионально, насколько это позволяла организация и тогдашнее управление[4], хотя «хапнуть по способности» для укрепления достатка семьи в условиях медленного роста цен в 1970 е — 1980 е гг. и постоянного дефицита наиболее высококачественных видов продукции большинство тоже не считало грехом. С начала 1970 х годов стало проявляться отставание страны от передового мирового уровня по показателям качества массово выпускаемых видов промышленной продукции[5], обусловленное плохой организацией со стороны государства и Академии наук СССР фундаментальных научно-исследовательских и проектно-конструкторских работ и организационно созданной почти полной невосприимчивостью сферы производства к достижениям научно-технического прогресса.

При этом люди ощущали, что творческий потенциал народа не реализуется и не может быть реализован при исторически сложившемся характере власти в обществе.

Подавляющее большинство понимало, что стране необходимы реформы, способные обеспечить дальнейшее развитие общества, но в чём именно состоит смысл развития и какими именно по существу и способам реализации целей должны быть соответствующие реформы, и какими они быть не должны, — об этом большинство не задумывалось, по сути отдавая всё это в общественно безконтрольное ведение самóй власти и науки.

Однако даже при наличии множества проблем СССР по показателям производства и потребления наиболее социально значимых видов продукции в расчёте на душу населения, и соответственно, — по уровню экономического благосостояния большинства населения — входил в десятку наиболее успешных экономик мира[6]: т.е. подавляющее большинство населения планеты — по всем «социометрическим» показателям — жило существенно хуже, чем население СССР.

Да, СССР с его непомерно раздутыми и плохо сбалансированными военными программами уступал по показателям уровня жизни и качеству промышленной продукции передовым капиталистическим странам Запада и Японии, однако при этом он жил своим трудом. Это отличало его от передовых стран Запада, чьё благосостояние и в те годы во многом обеспечивалось тем, что они продолжали грабить страны «третьего мира» (их бывшие колонии), а СССР оказывал по сути безвозмездную не малую (по отношению к его производственным возможностям) помощь многим зарубежным государствам, которые считал дружественными.

При этом СССР не испытывал дефицита собственных природных ресурсов, необходимых для обеспечения его экономического благосостояния.

То есть никаких объективных предпосылок к краху государственности СССР к началу перестройки в 1985 г. не было.

Поэтому, когда М.С.Горбачёв объявил курс на перестройку и провозгласил её цели — совершенствование социализма на основе расширения демократии, ускорения научно-технического прогресса и развития производственной базы страны, то большинство населения отнеслось к нему с полным доверием и облегчённо вздохнуло: ну наконец-таки партию и государство возглавил умный человек, который сказал, что надо народу. Люди возлагали на М.С.Горбачёва и его команду свои надежды, что СССР преобразится и те, кто честно трудится, станут жить луче тех, кто ловчит, а страна в целом будет жить гораздо лучше, чем Европа и Штаты, — колоссальный нереализованный потенциал-то народа ощущали все.

Также надо пояснить ещё одну «идеологему» эпохи брежневского застоя, предшествовавшей эпохе горбачёвской перестройки. Идеологи ЦК КПСС утверждали, что за годы Советской власти в СССР сложилась новая историческая общность людей — «советский народ». Однако историческая общность многонациональный (в аспекте своеобразия национальных культур), но единый в аспекте трудовой и общечеловеческой житейской этики, не приемлющей «двойных стандартов», «советский народ» в СССР действительно складывался, хотя формирование такого рода общности, устойчивой в преемственности поколений и составляющей всё общество, не завершилось ни к концу 1970 х, когда этот тезис впервые провозгласили идеологии ЦК, ни к началу 1990 х.

Если бы этот процесс успел завершиться[7], то СССР не рухнул бы, а преодолел кризис авторитарно-бюрокра­тичес­кого характера власти.

Но упреждая завершение этого процесса, страну обрушили отщепенцы от советского народа — склонные к мелочно-буржуаз­ному национализму и нацизму национальные “элиты”.

Не скурвившиеся и свихнувшиеся национальные “элиты”, а формирующийся советский народ на референдуме 17 марта 1991 г. проголосовал за государственную целостность СССР[8], что неоспоримо даже при той «кучерявости» формулировки вопроса, который был вынесен на референдум[9]. Скурвившиеся и свихнувшиеся республиканские “элиты”, осмелев с объявлением М.С.Гор­бачёвым гласности и «плюрализма мнений», непублично поощряемые КГБ, и до референдума, и после него под руководством кураторов от ЦРУ и «неправительственных организаций» Запада работали на расчленение СССР и реставрацию капитализма в его либеральной буржуазно-демократической версии.

Открыто об этом на публику не говорили ни М.С.Гор­бачёв, ни «архитектор перестройки» А.Н.Яковлев[10]: страна жила под лозунгом «больше социализма, больше гласности, больше демократии».

Но реально те, кто действительно был за социалистический путь дальнейшего развития, не получали для выражения своих мнений ни страниц газет и журналов, ни теле- и радио- эфира. Горбачёвская государственность, следуя прин­ципам «доктора» Геббельса, отдавала всё эфирное время и страницы тогда ещё исключительно государственных СМИ только разрушителям СССР, противникам социализма и тупым догматикам и партийным бюрократам, дискредитировавшим и социализм, и СССР глупостью и неадекватностью своих мнений и дел.

В таких условиях нарастала дезорганизация работы государственного аппарата, дезорганизация хозяйства[11] и под благонамеренные речи М.С.Горбачёва, Б.Н.Ельцина и “демократической” марионеточно-прозападных оппозиционеров-антикоммунистов на­чалось ухудшение экономического положения подавляющего большинства населения страны: дефицитными стали не только особо высококачественные товары, но и товары массового повседневного спроса, были введены талоны и системы регистрации легальных покупателей по их месту прописки или командировок.

Конечно в СССР было много социальных идиотов, которые глядя на разрастающуюся катастрофу и соучаствуя в ней, с искренним доверием ждали дальнейших разъяснений[12] в отношении происходящего от М.С.Горбачёва и прочих перестройщиков.

Были и недовольные, которые пытались призвать М.С.Горба­чёва к ответственности[13]. Однако они не смогли сорганизоваться, и потому перестройка недостроенного социализма в капитализм колониального типа продолжалась.

В таких условиях, когда власть проводила антинародную политику, злоупотребляя доверием народа и непониманием людьми происходящего, а те, кто считал себя оппозицией, демонстрировали явную неспособность положить конец вероломству горбачёвского режима и придать перестройке иную направленность, снова встал традиционный для России вопрос: “Что делать?”

Но прежде, чем дать ответ на этот вопрос, необходимо было выявить и понять, что реально происходит, а конкретно:

какие факторы оказывают воздействие на развитие ситуации на протяжении обозримого исторического прошлого и в настоящем?

каковы причинно-следственные обусловленности в полном спектре действующих факторов?

Разрешение этой проблематики вылилось в написание рабочих материалов, которые в процессе работы получили название “Разгерметизация”.

“Разгерметизацию” писали для самих себя прежде всего. Писали в 96-листовых тетрадях в клетку, формата близкого к А4. Писали чернильными ручками синими чернилами потому, что писание чернилами менее утомительно, чем шариковой ручкой, поскольку чернила сами стекают с пера, и ручку не надо прижимать к бумаге, чтобы шарик катился по листу и оставлял на нём свой след. Писали в свободное от работы время дома и в командировках, т.е. работали над ней по 1 — 3 часа почти каждый день.

Первотекст писали крупно (1 строка на 2 — 3 клетки[14] по высоте страницы) только на правой половине разворота тетради. Потом его перечитывали и первые исправления и уточнения вносили в текст другой чернильной ручкой, перо которой было заточено для письма очень мелким почерком (1 строка на 1 клетку по высоте страницы). Последующие одиночные исправления и уточнения вносили в первотекст шариковой ручкой-трёхцветкой красным и другими цветами.

Если возникала потребность в больших по объёму добавлениях, которые было невозможно разместить между строк первотекста, то их записывали на левой стороне разворота тетради чернильными ручками — либо основной либо для мелкого почерка. С левой половины разворота от вставок и уточнений к основному тексту на правой стороне разворота тетради шли стрелки, указывающие места, где должен находиться текст вставок и уточнений.

Если места для вставок и уточнений на левой стороне разворота не хватало, то вставки и уточнения писали в стиле первотекста после завершённых фрагментов основного первотекста либо в другой тетради, сопровождая указаниями по размещению этих дополнений в сводном тексте.

В результате неоднократного прочтения рабочих тетрадей разными людьми и внесения каждым из них дополнений, уточнений и исправлений в общий всем текст соответственно описанным выше принципам, страницы и развороты тетрадей “Разгерметизации” в своём большинстве выглядели весьма неэстетично и, на первый взгляд, представлялись нечитаемыми. Однако вопреки первому впечатлению эти рабочие материалы, благодаря общей системе производства записей, можно было прочитать однозначно как связный текст.

Если же в результате многократных перечитываний связный текст не складывался и в него требовалось вносить новые добавления и уточнения, для которых места на страницах рабочих тетрадей не находилось, то текущая редакция переписывалась набело как первотекст на правых страницах разворота новых тетрадей и процесс внесения в новый первотекст уточнений и добавлений продолжался до тех пор, пока не получался приемлемый для всех участников результат.

Поскольку проблематика, расписываемая в этих рабочих материалах, обсуждалась участниками и в личном общении с другими людьми, то у тех вставал вопрос: “Это интересно, где об этом можно прочитать?” Рабочие тетради для того, чтобы дать почитать другим, — не годились: как в силу их внешнего вида, так и в силу единственности рабочего экземпляра. Одна учительница, в такой ситуации выразила готовность перепечатать на пишущей машинке весь сводный текст из рабочих тетрадей. Она перепечатала всё на механической пишущей машинке в 5 экземплярах, каждый из которых составил почти 650 страниц машинописного текста формата А4 через полтора интервала.

Это был большой и тяжёлый и утомительный труд: ход клавиши механической пишущей машинки составлял порядка 2 см, и требовалась изрядная сила удара пальцем по клавише, чтобы пятый экземпляр в закладке[15] был читаемым, а по шумности работы, которая была главным утомляющим фактором, машинка «несколько уступала пулемёту».

Первый и второй экземпляр вычитывался и со второго экземпляра[16] делались ксерокопии или они «синьковались» либо «эрились»[17] теми, кто имел доступ к множительной технике. В доперестроечные времена несанкционированное использование множительной техники в политических целях можно было квалифицировать как уголовное преступление[18], но в годы перестройки КГБ смотрел уже сквозь пальцы на то, кто, что и где печатает и размножает.

В результате “Разгерметизация” в незавершённом виде стала распространяться среди проявлявших к ней интерес лиц и стала достаточно широко известной в оппозиционных к режиму М.С.Горбачёва кругах к началу 1990 х гг. Несколько экземпляров были переданы в аппарат ЦК КПСС и в центральный аппарат КГБ СССР, и их прочитали и там, и там. Но в ЦК была сильна партийная дисциплина, а у КГБ были дела поважнее, нежели защита СССР.

Работа над “Разгерметизацией” продолжалась, но жизнь сложилась так, что завершить её в том виде, в каком она была начата, не удалось.

В январе 1991 г. Институт США и Канады АН СССР заказал Институту управления при факультете прикладной математики — процессов управления Ленинградского государственного университета научно-исследовательскую работу, руководителем которой стал член-корреспондент АН СССР Владимир Иванович Зубов (1930 — 2000) — создатель названного факультета и научно-исследовательского института при нём.

В составе исходных данных для проведения этой работы Институт США и Канады представил факультету прикладной математики — процессов управления ЛГУ свой отчёт по теме научно-исследова­тель­ской работы “Разработка концепции стратегической стабильности и динамики развития сценариев возможного взаимодействия при условии сохранения паритета перспективных стратегий мировых держав на период до 2005 года”, выполненной в Институте США и Канады АН СССР в 1990 г.[19]

Содержание этого отчёта было явно неадекватным тому, что реально происходило в глобальной политике[20]. Причём качество научных исследований в Институте США и Канады представлялось настолько скверным, что было проще от начала до конца изложить всё как есть, нежели указывать на всё множество «отдельных ошибок» и исправлять их, предоставив формирование общего контекста Институту США и Канады.

В результате подхода «изложить с нуля всё, как есть» то, что стало понятным в ходе работы над “Разгерметизацией”, было выражено в работе, известной ныне как “Мёртвая вода” в редакции 1991 г.

После этого публичная деятельность Внутреннего Предиктора СССР стала выражаться в тех формах и стилистике текстов, которые известны по публикациям в интернете на сайтах www.dotu.ru, www.vodaspb.ru и в Информационной базе ВП СССР, распространяемой на компакт-дисках, а также и по типографским изданиям работ.

Разница в том, что:

“Разгерметизаця” писалась прежде всего для себя без какого-либо осознания ответственности за происходящее и за тенденции, которые наличествуют в жизни. Вопрос о том, что в “Разгерметизации” будет понятно непричастному к работе читателю, а что нет, — вообще не вставал.



Всё последующее писалось с позиций осознанной концептуальной властности и определённой ответственности за происходящее и за наличествующие и возможные тенденции. Кроме того в последующих за “Разгерметизацией” работах реализовывался принцип «текст должен быть самодостаточным для понимания его главной темы любым читателем на основе всеобщего среднего советского образования». Это выразилось в изменении стилистики последующих работ ВП СССР.

С 1991 года неоднократно вставал вопрос о подготовке “Разгерметизации” к изданию. И в разное время были изданы некоторые её фрагменты:

Глава 1. Как пролетарская революция победила в России — крестьянской стране.

Глава 5. § 8. Троцкизм-“ленинизм” берёт власть.

Последний в сводном тексте “Разгерметизации” параграф “Спираль истории: куда ведут «дороги на Москву»”.

Первые два из названных выше фрагментов при подготовке к изданию были переработаны. Поскольку в исходном тексте были только ссылки на те или иные книги и статьи, которые были прочитаны всеми участниками работы, то для того, чтобы избавить читателя от необходимости разъискивать подчас редкие издания, соответствующие выдержки из них были включены в текст. Кое-где были внесены изменения и содержательного характера, в которых выразилось развитие миропонимания участников ВП СССР за годы, прошедшие после написания текстов “Разгерметизации”. Эти фрагменты включены в Информационную базу ВП СССР и опубликованы на вышеупомянутых сайтах.

Издание третьего фрагмента “Спираль истории: куда ведут «дороги на Москву»” было осуществлено без участия ВП СССР по отсканированной копии с одного из экземпляров “Разгерметизации”, и по этой причине этот фрагмент, изданный без необходимых уточнений и комментариев, не был включён в Информационную базу ВП СССР и не рассылался для публикации на сайтах.

В настоящем издании представлен сводный текст “Разгерметизации” по состоянию на конец 1990 г., когда ВП СССР прекратил работу над ней.

В нём изменена стилистика некоторых предложений, которые оказались неудобопонимаемыми.

Кроме того, поскольку в последующие годы наше миропонимание развивалось, то ныне мы согласны не совсем, что сказано в наших же рабочих материалах 20 — 17 летней давности. Однако мы не стали заменять такие фрагменты новым текстом, в котором было бы выражено наше текущее понимание, а сопровождаем старый текст пояснениями.

Все хронологически более поздние пояснения ВП СССР, уточняющие что-либо, освещающие упоминаемые в тексте факты или развитие нашего миропонимания в последующие годы, в настоящем издании отмечены: это либо сноски, либо отступления от темы, либо <текст в угловых скобках>. Поэтому читатель, соотнося текст “Разгерметизации” с нашими хронологически более поздними комментариями и последующими работами, сможет увидеть Концепцию общественной безопасности в её развитии.

Ещё один совет касается чтения “Разгерметизации”. При её чтении не надо быть в плену логического мышления. В “Разгерметизации” в общем-то ничто не доказывается логически в том смысле, что в ней нет построений типа «Исходные данные их логическая обработка результат, предлагаемый в качестве нового знания». Логика — важный инструмент познания мира человеком, но не единственный, вследствие чего абсолютизировать продуктивность логики — одна из системных ошибок. В ряде ситуаций логика как инструмент познания не работает, но и в этих случаях познание объективно возможно, а его результат представляет собой описание в лексике непосредственно-чувственного (или как-то опосредованного) восприятия человеком Жизни.

Но в любом варианте познания (логического или не логического) практика — критерий истины. Это относится и к предлагаемой вниманию читателя “Разгерметизации”, и ко всему прочему в Жизни.

Внутренний Предиктор СССР

30 октября — 1 ноября,

2 декабря 2007 г.

О причинах написания этой работы

И мало горя мне, свободно ли печать

Морочит олухов, иль чуткая цензура

В журнальных замыслах стесняет балагура.

А.С. Пушкин

 Далее ещё не позволяют нам знать историю. Русское правительство, как обратное провидение, устраивает к лучшему не будущее, но прошедшее.

Натан Эйдельман цитирует А.И.Герцена, льстя[21] Народу

 Кто с мечом к нам придёт, От нашего Меча воскреснет!

Н.А.

 РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ рáвно Русская Правда про Сионскую ложь

ВП СССР

Истина, став безрассудной верой, начинает лгать

Н.А.

Верноподданно считается, что речь Генерального секретаря на торжественном заседании, посвящённом 70-летию Октябрьской революции[22], даёт правильную картину нашей истории. Тем не менее, есть вопросы, на которые оно не отвечает; есть факты, которые противоречат сказанному Генеральным секретарём. Опять, не в первый раз, со сменой официального лидера во имя лучшего будущего «к лучшему» устраивается история страны. И всему вновь сказанному опять надо верноподданно верить.

История — не наука, а НАСИЛЬНИК ОБЩЕСТВЕННОГО сознания[23]? Или же существуют объективные, т.е. не зависящие от прихоти политического лидера законы развития человеческих общностей: внутриклассовых социальных групп, классов, народов, наконец, человечества? И какое место во всём этом занимает политический лидер? Что в нём случайно, а что закономерно? И что такое социализм: ошибка истории, как считает мистер Рейган[24] и наша либеральная “интеллигенция”, или это закономерный этап развития общества? И если он закономерен, то какие задачи должно решить Человечество на этом этапе? И социализм ли в СССР?

Посмотрим всё это на примере России и СССР, привлекая к рассмотрению факты, которые минцы, лейбенгрубы, гефтеры[25], —авторы разных “исторических” работ и учебников — обходят молчанием.

Далее в комментарии выделены фрагменты текста, которые прямо связаны с повествованием, но, будучи помещены не обособленно, затеняли бы развертываемую концепцию и прерывали бы её изложение[26].

ГЛАВА 1. Как пролетарская революция победила в России — крестьянской стране[27]

1. Зона молчания русской истории

 Этот вопрос объясняют, ссылаясь на необычайно высокую концентрацию производства в русской промышленности по сравнению с другими странами, но тем самым ставят новый вопрос: “А по каким причинам в стране, где основная масса населения — крестьяне, жившие ещё чуть ли не в феодальном строе, самая высокая концентрация производства?”

Для ответа на эти вопросы необходимо рассмотреть развитие страны хотя бы с 1 марта 1881 года. В этот день был убит Александр II (убит подло), и на престол вступил Александр III, о царствовании которого известно, что это было время «реакции».

Реакция была, в частности, такова:

«Первые годы царствования Александра III в большинстве городов южной и юго-западной России были отмечены еврейскими погромами и разграблением имущества евреев. (…) Все евреи, обитающие в 50-вёрстной полосе вдоль границы, были повсеместно выселены. Постановления, ограничивавшие право жительства евреев в сельской местности, были пересмотрены и стали применяться с удвоенной суровостью. Евреям, которым удалось проникнуть из их “гетто” на берегах Вислы, Немана или Днепра во внутренние губернии, были за весьма малым исключением, выселены оттуда. В то же время новые правила установили процентную норму для евреев при поступлении в гимназии и университеты, а именно — 3 % для обеих столиц, 5 % для городов внутренних губерний и максимум 10 % для западных городов, даже в том случае, когда евреи составляли треть или половину городского населения» (Ист. 1, т. 7, стр. 414)[28].

Этот же источник, т. 8, стр. 76 объясняет, что «началась резкая реакция, вызванная страхом перед революционным движением. Положение евреев в России было регламентировано новыми законами («Временные правила», май 1882 г.), применявшимся вначале частично, а с 1892 г. во всей строгости. Евреи-иностранцы были изгнаны; евреи, вышедшие за пределы “черты”[29], снова были туда возвращены».

Михаил Александрович Лурье (псевдоним — Юрий Ларин), второй тесть Николая Ивановича Бухарина, в печально неизвестной (в отличие от книги “О классовой сущности сионизма” А.З.Романенко)[30] широкому читателю книге “Евреи и антисемитизм в СССР”[31] на стр. 30, 31 объясняет особую сплочённость и революционность евреев тем, что «царизм подавлял их открыто, а других скрыто», и добавляет «в борьбе за свободу, за освобождение нашей страны от царизма, еврейские трудящиеся отдали больше своей крови, чем другие».

Вот и пойми тут: особая революционность от целенаправленного гнёта или целенаправленный гнёт — реакция на особую*, по сравнению с прочими подданными, революционность. Причинно-следственные связи замкнуты в круг: круг инфернальный**.

КОММЕНТАРИИ

* Ист. 29[32] (стр. 235, 236) сообщает, что во главе организации, подготовившей убийство Александра II в 1881 г., стояли «русские евреи» Либерман, Гольденберг, Цукерман и др.

Ист. 14[33] (стр. 152) сообщает, что первоначально цареубийцей должен был стать еврей, но из-за опасения последнего и окончательного погрома цареубийцей был назначен русский благонамеренный идиот. Молодецкий, совершивший неудачное покушение на графа Лорис-Меликова, государственного деятеля времён Але­к­сандра II — еврей из Минска. В 1879 г. некий Гартман[34] пытался взорвать царский поезд близ Москвы.

Дед по материнской линии братьев Ульяновых был еврей, принявший православие и выслужившийся до чинов, обеспечивающих дворянство.

Состав руководящих органов всех политических партий начала века также более еврейской, чем можно было ожидать из простого отношения евреев к общей численности населения империи. См., например, ист. 35[35], если не хотите пользоваться “неофициальными” данными “Памяти”[36]. Столыпин был убит евреем Богровым, по свидетельству ист. 12[37] в день убийства Богров встречался с Троцким. Ист. 2[38] сообщает, что до 25 % политзаключенных в России в начале ХХ века были евреи.

Политический терроризм, гнусные убийства — одно из наиболее эффективных средств борьбы сионизма за мировое господство. Борьба с мировым терроризмом возведена в ранг мировой проблемы только после того, как арабы стали вышибать из черепов евреев их “высокомудрые” мозги столь же беззастенчиво, как это делали сами евреи на протяжении всей истории цивилизации.

** В общественно-философском романе “Час Быка” советский ученый и писатель Иван Антонович Ефремов ввёл <в широкое употребление>[39] очень емкий термин «инферно».

«Инферно — от латинского слова «нижний, подземный» — оно означало ад. До нас дошла великая поэма Данте, который, хотя писал всего лишь политическую сатиру, воображением создал мрачную картину многоступенчатого инферно. Он же объяснил понятную прежде лишь оккультистам страшную суть наименования «инферно», его безысходность. (…) Пресловутый естественный отбор природы предстал как самое яркое выражение инфернальности, метод добиваться улучшения вслепую, как в игре, бросая кости несчётное число раз. Но за каждым броском стоят миллионы жизней, погибших в страданиях и безысходности. Жестокий отбор формировал и направлял эволюцию только в одном, главном, направлении — наибольшей свободы, независимости от внешней среды. (…) Происходило умножение недозрелого, гипертрофия однообразия, как песка в пустыне, нарушение уникальности и неповторимой драгоценности несчётным повторением… Проходя триллионы превращений от безвестных морских тварей до мыслящего организма, животная жизнь миллиарды лет геологической истории находилась в инферно.

Человек как существо мыслящее попал в двойное инферно — для тела и для души. Ему сначала казалось, что он спасается от всех жизненных невзгод бегством в природу. Так создавалась сказки о первобытном рае. (…) инферно для души — это первобытные инстинкты, плен, в котором человек держит сам себя, думая, что сохраняет индивидуальность. (…)

Только создание условий для перевеса не инстинктивных, а самосовершенствующихся особей могло помочь сделать великий шаг к подъёму общественного сознания. (…) с развитием мощных государственных аппаратов власти и угнетения, с усилением национализма с накрепко запертыми границами инферно стали создаваться в обществе. (…) Эрф Ром[40] заметил тенденцию всякой несовершенной системы самоизолироваться, ограждая свою структуру от контакта с другими системами, чтобы сохранить себя. Естественно, что стремиться сохранить несовершенное могли только привилегированные классы данной системы — угнетатели. Они прежде всего создавали сегрегацию своего народа под любыми предлогами — национальными, религиозными, чтобы превратить его жизнь в замкнутый круг инферно, отделить от остального мира. Поэтому инфернальность была неизбежно делом их рук. Так неожиданно реализовалось наивно-религиозное учение Мани о существовании направленного зла в мире — манихейство…

Эрф Ром предупреждал человечество не допускать мировое владычества олигархии — фашизма или государственного капитализма. Тогда над нашей планетой захлопнулась бы гробовая крышка полной безысходности инфернального существования под пятой абсолютной власти, вооружённой всей мощью страшного оружия (…) и не менее убийственной науки. (…)

И никто, и ничто не могло помочь, нельзя было покинуть тот замкнутый круг инфернальности, (…), в котором животное появилось на свет в слепом инстинкте размножения и сохранения вида.

А человек с его сильными чувствами, памятью, умением понимать будующее скоро осознал, что, как и все земные твари он приговорён от рождения к смерти. Вопрос лишь в сроке исполнения и том качестве страдания, которое выпадет на долю именно этого индивидуума. И чем выше, чище, благороднее человек, тем большая мера страдания будет ему отпущена “щедрой” природой и общественным бытием — до тех пор, пока мудрость людей, объединившихся в титанических усилиях, не оборвёт этой игры слепых стихийных сил, продолжающейся уже миллиарды лет в гигантском общем инферно планеты…» (И.А.Ефремов, “Час Быка”, изд. 2 дополненное, стр. 116 — 120 с изъятием части текста). «Длительные усилия превратят безысходные круги инферно в разворачивающуюся бесконечную спираль» (Там же, стр. 232).

“Туманность Андромеды” — вариант будущего, светлый и прекрасный.

“Час Быка” — вариант будущего, о котором можно сказать, что живые позавидуют мёртвым. Оба романа написаны одним человеком: “Туманность Андромеды” в 1957 г., “Час Быка” — в 1969 г. Такие книги, как “Час Быка”, не пишут из праздности, это предостережение, стоившее его автору может быть и жизни. (Иван Антонович умер не старым, а официальная власть выражала недовольство после издания “Часа Быка”). И не случайно мрачный “Час Быка” появился после жизнеутверждающей “Туманности Андромеды”; надо быть очень наивным, чтобы видеть в нём памфлет на “эпоху застоя”, замаскированный под критику “маоизма”.

***

Дабы никто не пытался разорвать этот инфернальный круг, “историки” лишний раз не напоминают нашим гражданам об Александре III и событиях периода его царствования. Из “Золотого телёнка” И.Ильфа и Е.Петрова[41] известно, что Александра III звали «миротворец»; из школьного учебника известно, что будучи наследником, он не принял депутацию рабочих, пришедших в Аничков дворец просить милости. Сверх этого говорят (иногда), что Александр III был «не дурак выпить», и водка, дескать, его и сгубила.

Граф Сергей Юльевич Витте оставил мемуары[42], где много пишет о времени Александра III и своей работе под его руководством. По его словам, Александру III можно было докладывать любую правду, не опасаясь царского гнева. Александр III был вторым сыном Александра II. Он получил военное образование и не готовился к вступлению на престол. Но его старший брат государь-наследник Николай умер в молодости, и Александр III стал наследником престола. Он знал, что его не готовили к высшей в России власти, и потому был очень самокритичен к себе, принимая решения. По этой причине он принимал решения обдуманно и не был игрушкой в руках дворцовой камарильи. Святым он, конечно, не был, обладал рядом человеческих слабостей. Ну, а с точки зрения либерального юриста А.Ф.Кони — «бегемот в эполетах», — но это уже после 1917 г. Александр III выслушивал разные мнения и принимал решения на их основе. Был способен признать неправоту свою. Никогда не отступал от данного им кому бы то ни было слова. Его авторитет на «международной арене" был высок: в 1891 г. Он был третейским судьёй в территориальном споре между Францией и Голландией по поводу Гвианы. В 1891 г. был заключён франко-русский союз, отрезвивший горячие головы в Берлине и Вене. Тогда же еврейские банкиры Франции предоставили займ России, хотя до этого времени 10 лет отказывали под предлогом “антисемитизма” Александра III. С этим же займом связан эпизод с попыткой оклеветать русского министра финансов И.А.Вышнеградского (1832 — 1895) Ционом (еврей), но Александр III не поверил клевете. В целом во времена царствования Але­к­сан­дра III военно-экономический потенциал России рос в условиях относительно спокойной внутри- и внешнеполитической обстановки, и к 1894 г. Россия оправилась от последствий войн третьей четверти ХIХ века и готовилась вступить в новый этап своего развития. С.Ю. Витте пишет:



«Вначале, когда этот порт (речь идёт о Либаве, ныне Лиепая Латв. ССР[43]: — авт.) начал строиться, по мысли морского и военного министерств, предполагалось сделать из этого порта главную базу, но у императора Александра III возникли сомнения.

У него была мысль устроить порт в таком месте, где бы, с одной стороны, была гавань, незамерзающая круглый год, а с другой стороны, гавань эта должна была быть совершенна открыта, т.е. чтобы был такой порт, из которого можно было бы прямо выходить в море (по контексту имеется в виду океан: — авт.).

Императору говорили, что подобный порт можно найти только на Мурманском берегу, т.е. на дальнем Севере» (С.Ю.Витте, “Воспоминания”, М., 1960 г., т. 1, стр. 392). «… при этом была бы проведена железная дорога, чтобы край этот, интересы которого он принимал близко к сердцу, не был обделён железными дорогами» (Там же, стр. 393).

Как известно, Мурманск и железная дорога к нему строились авральным порядком в первую мировую войну, а база в Лиепае доказала свою бесполезность в обеих мировых войнах.

Далее на стр. 401 Витте пишет:

«Для меня во всяком случае несомненно то, что если бы остался жив император Александр III, то нашей морской базой была бы Мурманская гавань, и именно Екатерининская гавань, что, вероятно, предотвратило бы нас от искания какого-нибудь незамерзающего открытого порта, под влиянием каковой идеи мы залезли в Порт-Артур. Этот несчастный шаг завёл нас в такие дебри, из которых мы до сих пор не можем выбраться, т.е. не можем уравновеситься от тех последствий, которые из-за этого легкомысленного шага произошли. (Витте умер в 1915 г., до самой смерти он работал над “Воспоминаниями”: — авт.).

(…) Но одновременно указывая на выгоды устройства там гавани, я указывал и на то, что если желательно устроить там морскую базу, то, конечно, прежде всего необходимо эту Екатерининскую гавань непосредственно соединить двухколейной (сейчас ещё одноколейная на некоторых участках — автор) железной дорогой с Петербургом и общей сетью железных дорог».

Из приведенного фрагмента видно, что один из высших сановников, бывший премьер-министр России, связывает крушение Российской империи с поворотом в политике, проявлением которого был отказ от строительства главной базы флота в Мурманске и убийственная конфронтация с Японией на Дальнем Востоке. Это действительно так.

«История не знает сослагательного наклонения» — это любимая поговорка наших “историков”, когда они говорят о прошлом. Но прошлое когда-то было будущим для наших предков, а будущее многовариантно. И в зависимости от варианта возможно либо углубление в инферно, либо подъём из него. И только «сослагательное наклонение Истории» позволяет понять причины (а не объяснения), приводящие к дальнейшему углублению в инферно; и после этого понять, как остановить падение и начать восхождение из инферно. Настоящее и будущее проистекают из прошлого.

2. «Сослагательное наклонение» —

политика Александра III

 Мы не оправдываем империалистических захватов, но в эпоху империализма они — естество истории. Либо ты стрижёшь, либо стригут тебя; или ты стрижёшь, но более расторопные в это же время стригут тебя. Ист. 1[44] сообщает, что во времена Александра III Россия добилась у Персии (ныне Иран) концессии на строительство железной дороги, которая должна была соединить сеть железных дорог России с Персидским заливом. (Мы об этом забыли, а на Западе обвиняют СССР, что мы де лезем в район Персидского залива, прекрасно помня о политике Александра III).

Правительство Александра III выражало интересы многонационального верноподданного капитала империи. Продолжение её ещё лет 20 — 30 после смерти Александра III вывело бы Россию на первое место в мире по военно-экономическому потенциалу самое позднее к середине 30-х годов ХХ века со всеми последствиями, вытекающими из первенства: уровень жизни, культура и т.п.

Сухопутная экспансия Россия в направлении Индийского океана выражала интересы российского многонацианального капитала наилучшим образом.

Во-первых, грабя другие народы, можно ослабить уровень эксплуатации собственного народа разрядить внутриполитическую обстановку. Пример тому Великобритания былых времен и США, Швеция, ФРГ сейчас (грабёж через продажу «третьему миру» ненужному ему оружия и минимальные цены на сырьё и сельскохозяйственную продукцию).

Во-вторых, сухопутная экспансия обходилась бы России дешевле, чем морская экспансия Англии. (Подтверждением этого является то, что морская экспансия начиналась всеми колониальными странами только после того, как были исчерпаны возможности сухопутной; самый яркий пример США — сначала освоение “дикого запада”, потом отторжение части Калифорнии от соседней Мексики, а только после этого “политика канонерок”). Это давало возможность России выступать ещё и «защитницей» стран региона от колониализма европейских морских держав, потому как позволяло грабить эти страны при одинаковой прибыли меньше, чем это делали конкуренты, а выбирают всегда меньшее из зол.

В-третьих, Англия и Франция вынуждены были бы терпеть такую русскую политику. Судьба морских путей в районе метрополии беспокоила бы Англию куда больше, чем судьба её колоний. Во время гражданской войны в США появление двух русских эскадр в Тихом и Индийском океане заставило Великобританию отказаться от вмешательства в «Польский вопрос». Развертывание же сил флота из района Мурманска в те времена без авиации и радио пресечь было практически невозможно. Даже в 1939 г. англичане не смогли перехватить лайнер “Бремен”, который за несколько дней до начала второй мировой войны вышел из Нью-Йорка и в условиях радиомолчания пришёл в Мурманск, где отстаивался около двух недель, хотя уже было и радио, и береговая авиация, и авианосцы.

Франция больше была обеспокоена соседством с Германией и вспоминал как кошмар 1871 г. князя Бисмарка и была поэтому заинтересована в союзе с Россией как единственной гарантии своей свободы в случае войны с Германией.

Центральноевропейские державы были не прочь подгадить России. Но у них и в мыслях никогда не было нападать на неё, когда она в силе, ради интересов Парижа и Лондона. Блок же Европы против России до первой мировой войны был невозможен, а первая мировая война сама стала возможной только вследствие ослабления России в русско-японской войне и последовавшего за ней экономического кризиса.

Понятно, что политика, предусматривавшая базирование главных сил флота в Мурманске с ростом экономического потенциала страны и сухопутной экспансии на юг, обеспечивала российскому капитализму исключительно стабильные внутри- и внешнеполитические условия для развития. Русский капитал смог бы «купить» (т.е. обеспечить уровень жизни, исключающий недовольство) и крестьянство, и рабочий класс, и вернуть долги Франции (Ротшильду и КО, договор 1891 г.). Требовалось одно — избегать войн, для ведения которых всегда нужны деньги, и в результате которых независимо от “победителя” обе стороны попадают в экономическую зависимость от международного капитала.

Одним из следствий поражения в русско-японской войне были новые долги к “Франции”. Если бы не эти долги, то Россию было бы не втянуть в первую мировую войну, а война без участия России скорее всего не состоялась. А в случае нейтралитета в начавшейся войне Россия могла бы продавать Германии и Австро-Венгрии железо, уголь, хлеб прямо, а через нейтральные Швецию и Норвегию те же товары Англии и Франции, а в конце войны продиктовать мир, т.е. сыграть роль США в обеих мировых войнах. Промышленность же США резко возросла на русском золоте главным образом во время первой мировой войны. Ясно, что со смертью Александра III в 1894 г. у российского капитала экономических причин для смены курса не было. Однако за последующие 10 лет политика царского правительства перестала выражать интересы российского многонационального верноподданного капитала и повернула в сторону самоубийственной конфронтации с Японией. Но политика всегда выражает интересы, прежде всего экономические, каких-то социальных групп, а не отдельных злых или добрых личностей, как это пытается представить Коротич[45] и КО.

 3. Размывание самодержавия России изнутри

Обращаясь к декабристам (примерно половина из проходивших по делу были масоны — кстати, ист. 29[46]), и А.С.Пушкин, и Ф.И.Тютчев пользовались термином «самовластье» (А.С.Пушкин: «…и на обломках самовластья напишут ваши имена…»; Ф.И.Тютчев: «Вас развратило самовластье…») и не пользовались термином «самодержавие». Революции в России несли лозунг «Долой самодержавие!», но не трогали «самовластье».

Натан Эйдельман[47] в “Науке и жизни” № 10, 1988 г. отождествляет «царизм», «самодержавие», «самовластье». Спрашивается, зачем в русском языке три разных слова для обозначения одного и того же понятия? В действительности три этих слова обозначают три качественно различных понятия: «царизм» — монархический (династический) способ правления; «самовластье» — авторитарный режим, опирающийся на подданных, за которыми отрицает право вмешиваться в вопросы управления государством; «самодержавие» — изначально государственность, свободная от прямого или косвенного, т.е. неосознанного ею, внешнеполитического диктата, это русское слово, аналогичное украинскому «самостийность».

Погромщик Н.Эйдельман, отождествляя их, сужает понятийную базу Великого Русского языка. Это геноцид в отношении русской национальной культуры. Делает это Н.Эйдельман по недомыслию, т.е. по причине своего рода неполноценности, или же делает целенаправленно, это вопрос уже второй, но такого рода явления далее будут анализироваться часто.

Теперь же речь пойдёт об утрате Россией самодержавия, т.е. политической независимости.

Когда официальная историческая наука комментирует фактологию истории России, то она по известным ей причинам отступает от декларируемого ей же принципа рассмотрения «исторических явлений во всей полноте известных фактов». «Единая и неделимая» Российская империя была многонациональным государством, культурные общности, её населявшие, исповедовали все мировые религии. Игнорирование “наукой” этого факта не позволяет проследить историю развития многокультурного, многонационального вопроса в стране большинству её населения, но с другой стороны, это же игнорирование позволяет меньшинству эксплуатировать непонимание большинством населения этого вопроса и доводить существующие противоречия до разрушительного их разрешения (Карабах, Фергана[48] — это не разгул стихии, это управляемые трагедии; о сценаристах и режиссерах-постановщиках речь пойдёт дальше).

Товарищ Сталин в работе “Марксизм и национальный вопрос”[49] (Ист. 5) рассматривает нацию как «прежде всего общность, определённую общность людей» (стр. 292) и выделяет признаки, по которым некую общность можно отнести к категории наций.

«…Нация — не расовая и не племенная, а исторически сложившаяся общность людей. (…) … нация — не случайный и не эфемерный конгломерат, а устойчивая общность людей. Но не всякая устойчивая общность создаёт нацию. (…) Чем отличается общность национальная от общности государственной? … тем, что национальная общность немыслима без общего языка, в то время как для государства общий язык необязателен. (…) Речь идёт, конечно, о народно разговорных языках, а не об официально-канцелярских.

Итак — общность языка, как одна из характерных черт нации. (…)Общий язык для каждой нации, но необязательно разные языки для различных наций! (…)

Нация складывается только в результате длительных и регулярных общений, в результате совместной жизни людей из поколения в поколение. А длительная совместная жизнь невозможна без общей территории. (…)

Итак, общность территории, как одна из характерных черт нации. Но это ещё не всё. Общность территории сама по себе ещё не даёт нации. Для этого нужна, кроме того, внутренняя экономическая связь, объединяющая отдельные части нации в одно целое. (…)

Итак, общность экономической жизни, экономическая связанность, как одна из характерных особенностей нации.

Но и это ещё не всё. Кроме всего сказанного, нужно принять ещё во внимание особенности духовного облика людей, объединенных в нацию. (…) …сам по себе психический склад, или как его называют иначе — «национальный характер», является для наблюдателя чем-то неуловимым, но поскольку он выражается в своеобразии культуры, общей нации, — он уловим и не может быть игнорирован. (…)

Итак, общность психического склада, сказывающаяся в общности культуры, как одна из характерных черт нации. (…)

Нация есть исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры. (…)

Только наличие всех признаков, взятых вместе, дают нам нацию» (Ист. 5[50], стр. 292 — 297 с изъятиями).

“Глубокие специалисты” могут оспорить сталинское определение нации, но:

во-первых, указанные признаки объективно существуют, и в силу этого по ним можно различать определённые общности людей;

во-вторых, если кому-либо хочется пользоваться иным “лучшим” определением нации, это его право, а для выявления существа рассматриваемого нами вопроса определения с меньшим количеством признаков нации просто не подходит.

В XIX веке в России русские, украинцы, белорусы, грузины, казахи, и др., уже сформировались как нации. Часть населения страны жила ещё родоплеменным строем. В большинстве случаев народности, жившие родоплеменным строем, занимали определенные ограниченные территории, на которых проходила их хозяйственная деятельность.

Еврейское же население страны занимало особое положение. Глупо было бы отрицать, что евреи не представляют собой «определённой общности людей», но они не являются нацией в указанном смысле слова. Это культурная общность, сформированная на основе следования иудаизму. Иудаизм — особенная религия, обеспечивающая стабильность и замкнутость общности по отношению к внешнему миру. Одним из проявлений этого является отрицание единой исторической судьбы с народами, на территориях которых проживает иудейская община. Т.е. судьба «территории проживания» для большинства иудеев в XIX веке ничего не значила.

Поэтому получается, что евреи* — исторически сложившаяся общность людей, на основе религии, определившей их психический склад, культуру, экономическую жизнь, исходя из принципа космополитизма (экстерриториальности). Эта общность внешне, т.е. по форме, похожа на нацию, но не является таковой внутренне, т.е. по содержанию; это псевдонация (будто как народ, но все же не народ) и поэтому еврейско-гойский (гой — не еврей) вопрос не является национальным, он социальный; это конфликт по поводу борьбы за собственность.

«Химерическая[51] национальность еврея есть национальность купца, вообще денежного человека»** (Ист. 6[52]). В XXвеке эти слова К.Маркса, указывающие на отсутствие национальности, ибо слово «химерическая» выделено петитом, были верны и в отношении евреев Российской империи.

И в самóм, так ругаемом, «космополитизме вообще» нет состава преступления против наций (народов), но «деньги есть ревнивый бог Израиля, перед лицом которого не должно быть никакого иного бога» (Ист. 6) и такой космополитизм*** является требованием права безответственно и безнаказанно шляться по всей планете, разоряя всё на своём пути, стяжая себе богатства других народов. Это уже преступление.


КОММЕНТАРИИ

* Владимир Иванович Даль в “Словаре живого великорусского языка” поместил статью ЖИД:

«Жид, жидовин, жидюк, жидюга, м. жидова или жидовщина, ж. жидовье ср. собир. скупой, скряга, корыстный купец. Еврей, не видал ли ты жида? — дразнят жидов. На всякого мирянина по семи жидовинов. Живи, что брат, а торгуйся, как жид. Жид крещеный, недруг примиренный да волк кормленый. Родом дворянин, а делами жидовин. Мужик сделан, что овин, а обойлив, что жидовин. Проводила мужа за овин, да и прощай жидовин! Не прикасайтесь черти к дворянам, а жиды к самарянам.

Жидомор м., жидоморка ж. Жидовская душа или корыстный купец. Жидовать, жидоморничать, жидоморить, жить и поступать жидомором, скряжничать; добывать копейку вымогая, недоплачивая и пр.

Жидюкать, -ся, ругать кого жидом. Жидовство или жидовщина, жидовский закон, быт. Жидовствовать, быть закона этого. Ересь жидовствующих или субботников. Жидовская смола, асфальт, земляная, каменная, горная ископаемая смола. Жидовская вишня, растение фисалис. (...) Слобожане (вятск.) жидокопы, искали денег в могиле жида».

В словаре Даля издания 1955 г. и стереотипного издания 1981 г. этой статьи нет[53]. Страница, на которой должна помещаться эта статья, набрана заново: на ней меньше строк и реже плотность текста. Видать издатели поленились или не додумались набрать большее количество страниц, чтобы изъятие не бросалось в глаза.

Странным образом в изданиях советского периода нет статьи еврей, хотя есть статья еврейский камень.[54]

Видно, что понятия «еврей» и «жид» в русском языке во времена Даля разделялись и в определённой мере противопоставлялись: «Еврей, не видал ли ты жида?» дразнят жидов, а не евреев. Если мирянин — член деревенской общины, мира, то пословица «На каждого мирянина по семи жидовинов» перекликается с пословицей «Один с сошкой — семеро с ложкой».

Жид — скупой, скряга, корыстный купец — определение, данное русской народной мудростью, согласуется с замечанием К.Маркса о «химерической национальности купцов и вообще денежных людей».

Как отмечено в “Нашем современнике”[55], в словаре сохранены национальные прозвища: украинцев — «хохлы» за то, что казаки носили «оселедец» — прядь волос на бритой голове; русских — «кацап», что в переводе с украинского означает «козёл», что намекало на ношение бороды большинством русских мужчин. Это, дескать, не может оскорбить ничьего национального достоинства. А «жид» — оскорбляет национальное достоинство? Точно также стиральный порошок “Славянка” — в грязи можно полоскать только славянское имя, что, еврейские женщины не стирают? Маргарин бутербродный “Славянский” — пища достойная славян, а икра осетров славянских рек — только для богатых жидов.

Единственная причина изъятия из словаря Даля статей жид и еврей[56] — создание условий для разжигания в будущем “антисемитизма”[57]. Поскольку в общественном сознании закрепляется стереотип, что еврей — это не член иудейской религиозной общины, подобно иным верующим — христианам, мусульманам, и т.п., а национальность, такая же как русский, украинец, казах и т.п., а жид — не мироед, т.е. не национальный тип, встречающийся во всех общностях разного рода. А далее: илимироеды (жиды) преследуют “антисемитов” (недовольных мироедством), или мироеды обращают злобу недовольных мироедством на жидов, т.е. на евреев, что есть раздувание антисемитизма. Последняя фраза является демонстрационным примером манипулирования размыванием понятийных границ и отождествлением различных понятий:

Во-первых, семитами большинство наших евреев не являются. В частности, потому, что после подавлением Римом последнего восстания в Иудее все захваченные в плен были проданы в рабство: мужчины были кастрированы и ослеплены на один глаз[58]. Уцелеть могли только те, кто вовремя сбежал. Говорить после этого о кровной общности не приходится. Наши же иудеи — потомки хазар. А политику антисемитизма проводит Израиль в отношении арабских народов, которые принадлежат к семитской группе.

Во-вторых, в первой половине фразы есть единство формы и содержания «мироед» равно «жид», «антисемит» равно «недовольный мироедством». Во второй половине фразы «мироед» уже не «жид», а «жид», который не мироед, а уже еврей.

Разрушение единства формы и содержания понятий, т.е. целостности мировосприятия людей и позволяет мироедам разделять и властвовать. Далее будет раскрыт механизм этого явления. Такое же соотношение между понятиями «еврей» и «жид» прослеживается и по произведениям А.С.Пушкина, Т.Г.Шевченко, М.Е.Сал­ты­кова-Щедрина.

Вообще, слово «еврей» в словарях русского языка соседствует с различными заимствованиями, т.е. не имеет корневой базы, оно чуждо напевности славянской речи, русские слова иудей, жид.

** Ист. 10[59]: Конференция евреев в 1885 г. в Питсбурге США высказалась в том же смысле: «Мы считаем себя не нацией, а религиозной общиной».

*** Т.Герцль: «Евреи — уникальный народ, который не может интегрировать с другими народами. Но они приспосабливаются к любому обществу, если в течение длительного времени пребывают в нём в безопасности».

***

 Во второй половине ХIХ века Россия вступила на путь капиталистического развития. В экономике это проявлялось в том, что общественное богатство страны, ранее принадлежавшее в основном потомственной аристократии (относительно замкнутой «корпорации»), стало перетекать к формирующемуся классу крупной буржуазии — открытому, как проходной двор (украдёшь 5 рублей — прокляну, украдёшь 5 миллионов — благословлю), сообществу. И если в период крепостного права, феодального способа производства, сословная замкнутость аристократии, контролировавшей общественное богатство страны, являлась основой самовластной до определенной степени монархии как формы САМОдержавия, то с переходом к капиталистическому способу производства экономическая основа САМОдержавия (не монархии) стала менее прочной из-за открытости (незамкнутости) класса формирующийся крупной буржуазии, контролирующей всё возрастающую долю общественного богатства. Деньги, «отчуждённая сущность труда и бытия»[60], по мере развития капитализма играли все большую роль в жизни общества: «отчуждённая» — в том смысле, что лишённая национальной и государственной окраски сущность.

Период царствования Александра III и последующие после его смерти 6 лет XIX века были временем, когда решался вопрос: победит в России многонациональный капитал империи или международный капитал. Этот конфликт наложился на классовый конфликт в России и нежелание рассматривать это переплетение конфликтов при анализе истории страны антинаучно.

В рассматриваемый период обострилась проблема «неподатливости» российского многонационального капитала по отношению к единству, которое энергично организовывал в то время международный капитал, контролируемый сионизмом (см. К.Маркс “К еврейскому вопросу”, соч., т. 1), державший в руках к этому времени США и всю Европу, кроме России. Советский историк Михаил Яковлевич Гефтер и сейчас прекрасно понимает эту проблему, в отличие от главного редактора журнала “Коммунист”[61] (Ист. 4[62]) Н.Б.Биккенина[63], (а может вместе они ещё лучше понимают). Гефтер пишет:

«Перелом наступил ближе к концу 1870-х. (…) В двух крайних “точках” — Северной Америке и Японии — утверждался буржуазный строй. (…) Мир становился в одно и то же время и теснее, и неподатливее к единству».

Гефтер не случайно взял в кавычки крайние "точки": имеются в виду не географические, а политические понятия — иначе кавычки не нужны. Буржуазный строй в крайних точках развивался по-разному: в США — под контролем международного сионисткого капитала; в Японии — под контролем капитала национального. Россия, как и Япония, не желала вставать под контроль международного капитала, и в этом проявилась её неподатливость.

Чтобы ликвидировать эту неподатливость международному сионистскому капиталу нужна была кардинальная, в крайнем случае, революционная перестройка отношений собственности в России в свою пользу, а для этого политику России необходимо было изменить так, чтобы она пришла к экономическому и политическому краху.

Говорят, что Александр III в 49 лет умер от пьянства, испортив себе почки. Витте отмечает, что царь мог выпить много и выпивал регулярно. Но смерть Александра III он связывает с резким ухудшением здоровья царя после железнодорожной катастрофы царского поезда в Борках (см. “Огонек”, № 25, 1989 г., и ист. 3[64]), когда Александр, обладавший изрядной физической силой, спасая свою семью, держал на плечах обрушившуюся крышу вагона и надорвался.

В 1891 г., когда группа Ротшильд и КО (иудейский капитал) предоставила кредит России, она учитывала состояние здоровья Александра III или уже знала, что он приговорен Сионом к смерти. Если это не так, то тогда остается предположить, что Ротшильд настолько выжил из ума, что стал кредитовать собственные похороны: в это уж никто не поверит.

В пользу убийства (медицинского) Александра говорит и статистика смерти ряда выдающихся людей, которые по тем или иным причинам были не угодны Сиону.*


КОММЕНТАРИИ

* От урологических болезней умерли:

французский король Филипп Красивый, пославший на костер тамплиеров — военную силу сионо-масонства в Западной Европе;

Александр Невский, разгромивший Ливонский орден, — военную силу сионо-масонства в Восточной Европе;

Пётр I, заключивший союз с масонством, но на определенном этапе решивший выйти из-под контроля ложи;

адмирал Дмитрий Сенявин, бывший председателем судебного заседания по делу о “декабристах”, большинство из которых были масоны;

Михаил Булгаков;

случайно ли дело врачей-евреев, которым в вину ставилось медицинское убийство “антисемита”А.А.Жданова, бывшего идеологом борьбы с “космополитами”;

Юрий Владимирович Андропов (чем он не угодил, расскажем позднее)[65].

***

 После того, как Россия получила кредит, Сиону было необходимо, чтобы она профукала эти деньги и вынуждена была обратиться за новым кредитом, т.е. попала бы в экономическую зависимость.

Иудейский финансовый капитал — первая транснациональная монополия. В конце XIX века 55 % купцов 1 и 2 гильдий в России были иудеи. Бакинскую нефть пили Нобели, крупнейший спиртозаводчик был Евзель Гинсбург, (а некоторые толкуют, что «винная монополия» — акт антисемитизма), железные дороги в значительной степени контролировал Блиох и клан Поляковых (оба — евреи). Это был передовой отряд, осуществлявший экономическую экспансию мирового сионизма в Россию.

Кроме них в экономике страны большую долю занимал иностранный капитал неиудейского происхождения, но в конечном итоге подконтрольный Сиону через европейские банки и биржи. Российский же многонациональный капитал только становился на ноги, он не был ещё монополией. Поэтому все последующее — это иллюстрация того, как старый многоопытный еврейский меняла взял российского “мальчика” и упился его кровью.

Как было показано, со вступлением на капиталистический путь развития экономическая основа самодержавия была подорвана. То, что политическая основа самодержавия была подорвана, это тоже не составило секрета для наиболее глубоких людей.

Государственный механизм России был бюрократичен. Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин, анализируя бюрократию. (Ист. 7[66]), поднялся до понимания космополитизма бюрократии: «Все отечества находятся в одинаковом положении для человека, который желает обратить на себя внимание начальства»*.

Бюрократия — среда, в которой идёт борьба кланов мафий, и потому она вырождается в конце концов в слепое продажное орудие самой богатой клановой системы. Поскольку самой богатой клановой системой в мире было иудейство, то в условиях веротерпимости** по отношению к иудаизму сотрудничество царской бюрократии и сионизма было неизбежно, естественно под руководством раввината, естественно вежливым и тактичным руководством.


КОММЕНТАРИИ

* Михаил Евграфович тоже страдал почками[67]. В “Истории одного города” он пишет:

«…торговый баланс всегда склонялся в пользу Глупова. Является великое изобилие звонкой монеты, которую, однако же, глуповцы презирают и бросают в навоз, а из навоза секретным образом выкапывают её евреи и употребляют на исходатайствование железнодорожных концессий».

Частные железные дороги России контролировались братьями Поляковыми, Блиохом и Губониным, последний — православный, остальные — иудеи.

** Возражающим, что-де была черта осёдлости, квоты на получение образования и прочие гонения, приведём в пересказе разговор Витте и Александра III.

А. III: “Скажите, правду говорят, что вы за евреев?”

В.: “Ваше Величество, можете ли Вы отдать приказ, чтобы всех евреев собрать и утопить в Чёрном море?”

А. III: Признал невозможность для себя такого приказа.

В.: “Тогда евреи должны быть уравнены в правах со всеми остальными подданными”.

А. III: Не нашел возражений.

Рассказывают, что Иван Грозный собрал всех евреев, живших в Москве, крестил и тут же утопил в Москве реке. Стало быть, веротерпимость была: Александр III не пошёл на грех геноцида в отношении примерно 5 млн. иудеев, а спустя менее полувека сионофашизм Кагановича[68] и КО, прикрываясь культом Сталина, творил геноцид и в отношении огромных масс гоев, и в отношении ограниченного числа иудеев без зазрения совести.

С точки зрения иудея, Витте хотя и женат на еврейке, — антисемит, поскольку толкует о равных правах евреев, а не об особых. Кроме того, Витте как-то высказался в том духе, что напрасно некоторые заискивают перед евреями, поскольку вся сила этих господ в кошельке[69].

Однако сам он этой силы кошелька тоже боялся и следовал его указке. Ист. 32[70] сообщает:

«Ещё более, нежели законы, политика высшей администрации в России поощряет эту часть еврейства (враждебную России: — автор) и выводит её наверх. Удерживается директива, данная резко в этом смысле бывшем министром финансов С.Ю.Витте (впоследствии графом). Государственный банк при нём сделался просто питомником для еврейских банков, в субсидировании еврейских предприятий при нём не было отказа, подведомные министерству финансов учебные заведения широко открывались евреями и т.д. Свою заботу о преуспеянии еврейства этот министр деятельно проявлял и вне пределов России; например в середине 1890-х годов, объявляя и доказывая, что нет золота для поправления русской валюты, он одновременно отсылал миллионы за миллионами золотом Соединённым Штатам для поддержания их валюты, от чего зависело спасение близких там к банкротству многих еврейских банков и спекулянтов. Дань благодарности ему за это недавно ещё принёс в речи, сказанной в комиссии по иностранным делам палаты представителей в Вашингтоне А.Уайт: “Я знал одного великого русского Сергея Витте. Это он в бытность свою министром финансов, наделял нас в Америке для поддержания нашей валюты, многими и многими миллионами золота, на самых выгодных условиях”».

Далее следует ссылка на официальное издание Конгресса США слушаний в комиссии по иностранным делам в палате представителей в понедельник 11.12.1911 г. Из чего следует, что Витте также предатель.

Что же касается «равных прав», которые гойское государство должно предоставить евреям, то это — уничтожение последних рубежей обороны гоев от сионисткой финансовой экспансии, поскольку в ответ на эту меру раввинат всё равно не признаёт, (кстати, буквы « Ё » на клавиатуре пишущей машинки нет — это тоже геноцид) человеческих прав за неиудеями. Хотя в действительности человеческие права он признаёт только за раввинами, но об этом дальше.

А что касается «выкрестов из жидов», то они жили и служили где хотели, для них стеснений не было, примеры тому пианист Рубинштейн, генерал Маевский, Цион, упоминаемый Витте неоднократно, и всюду плохо.

Так что ограничения были по признаку религии, а не «национальности», но веротерпимость была — иудаизм и его исповедовавшие не были поставлены вне закона. Терпели их…

***

 Иудейство смогло проникнуть даже в царскую семью: по словам С.Ю.Витте, один из великих князей был женат на еврейке.

Министры и высшие советники либо просто покупались, либо активно сознательно и несознательно сотрудничали в масонском надгосударственном братстве, предавая интересы страны. (Ист. 29[71], 12[72]).

Министр финансов Александра III И.А.Вышнеградский, больше известный как учёный, в частности, в теории автоматического управления упоминается его имя, по мнению С.Ю.Витте, заискивал перед Блиохом, железнодорожным королём, в предприятии которого он одно время работал. Сионистское (иудейское) лобби было сильнó и имело полные возможности для поворота политики. Противостоять ему могли только самовластье царя или диктатура российской многонациональной буржуазии. Но она не возникла в тот период по причине незрелости как класса крупной российской буржуазии и невозможности в рамках существовавшей тогда идеологической системы решить вопрос о защите страны от сионизма иначе как истреблением и изгнанием пяти миллионов иудеев, но такую политику русский народ не поддержал бы. Геноцид противен духу русского народа, он был противен и миропониманию русского по духу «немца» — Александра III.

В тот период большинство правящих классов и “передовой интеллигенции”, находясь в эйфории либерализма, в предостережениях А.С.Пушкина, Ф.И.Тютчева, Ф.М.Достоевского, М.Е.Сал­ты­кова-Щедрина видели или шутку гения, или нервический бред, или праздную злоязычность сатирика, а народную мудрость: «жид крещёный, недруг примеренный, да волк кормленый» — относили к «варварству и непросвещённости народа».

По этим причинам самодержавие размывалось изнутри по мере развития капиталистического способа производства, а самовластье и авторитет Александра III были единственной защитой самодержавия до того момента, пока российская крупная многонациональная буржуазия не возьмёт под контроль производительные силы страны и не начнёт выдавливать иудейский капитал из России.

Со смертью же Александра III на престол вступил Николай II, о котором, как свидетельствует граф Игнатьев, и отец-то был невысокого мнения, сказав как-то, что вот «всю породу испортила» (об императрице Марии Федоровне). (См. А.А.Игнатьев, “Пятьдесят лет в строю”, где он вспоминает о своём отце, графе Игнатьеве, бывшем министре Александра III).

Николай II был молод, самолюбив и некритичен к себе. Некритичность к себе сделала его игрушкой в руках политиков и банкиров. Самодержавие России пало со смертью Александра III.

4. Иудейская война против России и Японии

 После снятия Н.С.Хрущева с поста был анекдот о том, что Никита Сергеевич, находясь на самом высоком посту в СССР, успел сделать, а что не успел. В частности, он не успел присвоить звание Героя Советского Союза (посмертно) императору Николаю II «за создание в стране революционной ситуации». Напомним, В.И.Ленин революционную ситуацию характеризует так:

«1. Невозможность для господствующих классов сохранить в неизмененном виде своё господство.

2. Обострение, выше обычного, нужды и бедствий угнетённых классов.

3. Значительное повышение в силу указанных причин активности масс, в «мирную» эпоху дающих себя грабить спокойно, а в бурные времена привлекаемых, как всеобщей обстановкой кризиса, так и самими «верхами», к самостоятельным историческим выступлениям.

К объективной присоединяется субъективная, именно: присоединяется способность революционного класса на революционные массовые действия, достаточно сильные, чтобы сломить (или надломить) старое правительство, которое никогда, даже в эпоху кризисов, не “упадёт”, если его не уронят» (Ист. 8[73], стр. 218, 219).

Ленин ещё раз вернулся к вопросу о революционной ситуации в “Детской болезни левизны в коммунизме”, охарактеризовав революционную ситуацию как общенациональный кризис, «когда «низы» не хотят старого и когда «верхи» не могут (управлять: автор) по-старому» (Ист. 9[74], стр. 69, 70), и в этом положении народные массы настолько бедствуют, что готовы идти на смерть за свои интересы в битве против «верхов», а авангард (руководители) народных масс понимают необходимость переворота.

С вопросом о революционной ситуации тесно связан вопрос об «экспорте революции». «Экспорт революции» возможен. Традиционное представление, что «экспорт революции» невозможен — ошибочно, и, скорее всего, навязано экспортёрами, дабы скрыть механизм экспорта. Экспортируется не сама революция, а капитал, который вкладывается в развитие жизненных явлений, порождающих революционную ситуацию.

В России механизм экспорта был прост. Известно, что на рынке при одинаковом уровне качества пользуется бóльшим спросом более дешёвый товар. Капиталист, стремясь завоевать покупателя, т.е. вытеснить конкурента, старается произвести товары качеством не ниже, чем производит конкурент, но ценой подешевле. Один из способов понизить цену товара — понизить до минимума зарплату работающим. Второй способ вытеснить конкурента — продавать товары даже ниже, чем их себестоимость в течение времени достаточного для того, чтобы конкурент разорился, после чего цены поднимаются до уровня, позволяющего компенсировать убытки и получить прибыль. Второй способ требует достаточной финансовой мощи стороны, его применяющей.

В России шла конкурентная борьба внутри многонационального капитала и борьба многонационального капитала с международным капиталом, подконтрольным Сиону. Немонополизированный многонациональный капитал империи боролся с самой мощной в мире финансовой МОНОПОЛИЕЙ — Сионом. Поскольку Сион был заинтересован в экономическом кризисе в России, за которым должен был последовать политический кризис, в ходе которого Сион планировал взять власть, то он взвинчивал до предела уровень эксплуатации на предприятиях России, прямо или косвенно ему подконтрольных, понижая до минимума уровень заработной платы. Многонациональный капитал в этой гонке был вынужден следовать за Сионом, а иногда и забегать впереди него в деле эксплуатации народов страны. Продукцию же наиболее важных отраслей (приборостроение, тяжелое машиностроение) иностранный капитал продавал России по ценам достаточно низким для того, чтобы российский капитал не мог открыть своё дело в этих отраслях. Определённая техническая отсталость России — импортированный продукт.

И если во времена Александра III самодержавие боролось с этим явлением, скупая в казну железные дороги и крупные промышленные предприятия, т.е. строя сразу государственно-моно­по­листический капитализм (тоже своего рода «детская болезнь левизны», но в капитализме), то при Николае II иностранному капиталу была предоставлена почти полная свобода действий.

Государственный же сектор по причине бюрократичности власти и изрядной замасоненности аппарата проигрывал войну за рынок иностранному капиталу, в частности, потому что масонство едино, надгосударственно и подконтрольно Сиону, что обеспечивало подконтрольность Сиону и государственного аппарата.

Так, по мере того как международный капитал туже затягивал гайки в стране, нарастала революционная ситуация. Когда Николай II, желая предотвратить революцию, сплотив в едином «деле» народы страны, сказал, что «нам нужна маленькая победоносная война», то к войне уже всё было готово. К этому времени (1904 г.) уже почти 10 лет, как в России был безвластный царизм, самовластье масонства и ни духу самодержавия. Смерть Александра III и русско-японскую войну отделяют друг от друга 10 лет. “Протоколы сионских мудрецов” 1-го Сионистского конгресса, бывшего в 1897 г.[75], впервые опубликованы в России в 1902 г., и в них есть намёк на русско-японскую войн[76]. За этот период утратившая самодержавие страна стала послушным орудием Сиона и проводила политику, направленную на уничтожение в ней многонационального капитала.

В довольно короткие сроки Николай II заменил на государственных постах людей Александра III «своими». Качественный состав «администрации» от этого проиграл, так как Николай терпел рядом только льстецов. Николай инакомыслие рассматривал, в отличие от Александра, как отсутствие верноподданности. Он не был прямодушен. Был некритичен к себе и поэтому стал дорогой игрушкой в руках дворовой камарильи. Кто-то ему напел, что порт в Мурманске не нужен. Деньги, на него отпущенные, были вбуханы в строительство базы в тогдашней Либаве. Флот лишился возможности прямого выхода в океан, а Россия — круглогодичного океанского торгового пути, свободного от игры политических страстей в Турции и Европе. Либавская база доказала свою никчёмность в двух мировых войнах.

Экспансия в направлении Индийского океана, опиравшаяся на какую ни на есть инфраструктуру европейской части России, была свёрнута.

Вместо этого полезли в сферу японских колониальных интересов (Китай, Корея), чем создали абсолютно ненужный стране очаг военно-политической напряжённости.

Очаг напряженности возник в районе, где страна не имела промышленного потенциала, не имела инфраструктуры (река Амур и Транссибирская магистраль — это не инфраструктура, а только предпосылки к ней), т.е. не могла эффективно поддерживать военное противостояние с конкурентами и затянувшиеся боевые действия. Тех, кто указывал на это, «самодержец» попросту не слушал и изгонял с должностей.

Дабы удовлетворить потребность в незамерзающем океанском порте, Россия заняла Порт-Артур и соседний с ним порт, получивший в последствии имя Дальний. Это была стратегическая глупость. Вместо авантюры с Порт-Артуром полезнее было построить 2 — 4 ледокола для использования в районе Владивостока. Порт-Артур же находился на чужой территории, во внутреннем море, которое противник мог легко закупорить эскадрой. Базируясь на него, флот был заперт, как и в Кронштадте, и не мог обеспечить ни оборону Дальнего Востока, ни поддержать колониальную политику в Китае и Корее. Кроме того, оборона двух «баз» вынуждала дробить силы между Владивостоком и Порт-Артуром, что давало возможность противнику разбить их по очереди. К началу войны Порт-Артур так и не стал полноценной военно-морской базой, зато Арон Симанович мимоходом сообщает, что Мозес Гинцбург «в Порт-Артуре нажил большие деньги» (Ист. 27[77], № 6, как и мемуары С.Ю.Витте, изобилует примерами вмешательства еврейства в вопросы государственного управления Россией на уровне, исключающем её политическую независимость, т.е. самодержавие).

Строительство Порт-Артура сопровождалось привлечением иностранного капитала и опёкой разведок Великобритании и Японии. По свидетельству Н.В.Руднева, когда его отец Всеволод Фёдорович Руднев занимал должность заместителя командира порта в Порт-Артуре и начал пресекать деятельность иностранных разведок <и потребовал высылки выявленного им британского резидента>, он был под благовидным предлогом отстранён от должности и с понижением в должности назначен командиром крейсера “Варяг”[78] — будущей первой жертвы русско-японской войны (в книге Н.В.Руднев, “Командир легендарного крейсера”, Тула, 1960 г.).

Неправильная система базирования только создавала предпосылки поражения в войне. Но флот — корабли в руках умелого флотоводца, даже без системы базирования, мог при определённых обстоятельствах выиграть генеральное сражение и тем завершить назревавшую войну. Поэтому корабельный состав русского флота развивался не так, как следовало. К началу русско-японской войны был нарушен баланс сил флота. Выразилось это в том, что Россия странным образом не имела крейсеров, отвечающих характеру войны на море в те годы.

Во всех флотах мира произошло разделение крейсеров, на два подкласса — броненосные крейсера водоизмещением от 8 до 12 тыс. тонн, конструктивно и по схеме бронирования сходные с эскадренными броненосцами (линкоры) тех лет, но обладавшие меньшим по калибру орудиями и более слабой броневой защитой, чем броненосцы; и легкие крейсера водоизмещением от 2,5 до 4,5 тыс. тонн, имевших артиллерию калибра 120 — 152 мм в палубных установках практически без броневой защиты. Броневая защита на них была представлена броневой палубой, которая внутри корпуса примерно на уровне ватерлинии закрывала энергетическую установку и погреба боезапаса: броневая палуба и дала название типу — бронепалубный крейсер.

Лёгкие крейсера предполагалось использовать для разведки, уничтожения торговых судов и защиты от миноносцев своих броненосцев. Броненосные крейсера — для прикрытия легких и действий совместно с броненосцами в артиллерийском бою.

В середине 80 гг. XIX века в России был построен удачный броненосный крейсер “Адмирал Нахимов”, но этот тип не получил дальнейшего развития, а вместо этого приступили к строительству серии броненосных крейсеров “Рюрик”, “Россия”, “Громобой” водоизмещением около 12 000 т.[79] Эти корабли из-за размещения артиллерии в палубных установках вдоль бортов на нескольких палубах имели плохую защиту артиллерии бронёй и были малопригодны для эскадренного боя, что и подтвердила гибель “Рюрика” в августе 1904 г.

Потом эти корабли посчитали слишком дорогими и решили перейти к строительству бронепалубных крейсеров около 6,5 тыс. тонн водоизмещением (“Аврора”, “Варяг” и др.). Этот тип также оказался неудачным. Его вооружение, как и у “Рюрика”, “России”, “Громобоя” было избыточным, чтобы уничтожить торговый небронированный пароход, но из-за практически полного отсутствия броневой защиты эти корабли не могли длительное время находиться под огнём сопоставимого по мощи артиллерии противника. Ярче всего это проявилось на “Варяге”: за 45 мин. боя осколками (а не прямыми попаданиями!) было выведено из строя 75 % артиллерии корабля, из полутысячного экипажа* крейсера более 280 человек имели преимущественно осколочные ранения, около 30 человек было убито. Основная причина столь печального исхода боя при Чемульпо — отсутствие должной броневой защиты корабля.

Итогом такой технической политики явилось то, что крейсера не могли эффективно поддерживать огнём в бою свои броненосцы. Это было нарушением баланса сил флота.


КОММЕНТАРИИ

* Такие подвиги, как совершили экипажи “Варяга”, “Корейца”, “Стерегущего”, ряда других кораблей дают основания полагать, что психологическая атмосфера в экипажах кораблей в тот период была более здоровая, чем сейчас. На переходе к Цусиме не было дезертирства, хотя все знали, что эскадра приносится в жертву. Классовые противоречия между офицерским составом и матросами были, но не было условий для ГОДКОВЩИНЫ[80] — язвы «советской» армии и флота.

Призывной возраст был 21 год. К этому времени матрос имел трудовой стаж около 5 лет как минимум, фактически крестьянские дети росли в труде. Фабричный труд тоже начинался в возрасте 13 — 14 лет. Это значит, что на службу приходили уже сформировавшиеся люди, а не безответственные потребители благ, даваемых родителями, как сейчас. Они приносили на корабль общинное сознание деревни и артельное сознание рабочей среды. Вспомните Станюковича. Лучкин говорит: «Ну что, братцы, примите Максимку в свою артель?» Артель и годковщина несовместимы. Годковщина более опасна для боеспособности вооруженных сил, чем классовые противоречия. В Вооруженных Силах СССР она — отражение общего разложения общества.

Напряжённость в экипажах носила только классовый характер и отслеживала внутриполитическую напряжённость в стране. И даже эскадра Рожественского, сознававшая свою обречённость ещё до выхода, продемонстрировала сплочённость команд кораблей. Рассказы А.С.Новикова-Прибоя о разложении личного состава сильно преувеличены. На то у него были личные основания: по боевой тревоге баталёр Новиков должен был находиться в перевязочной и оказывать помощь раненым, но он покидал пост по своему усмотрению. Кроме того, когда “Цусима” выходила (как единое целое при его жизни), правда была под замком.

***

 Адмиралу Макарову принадлежит мысль, что лучше иметь 12 крейсеров по 3 000 т, чем 3 по 12 000 т. Эти слова отражают факт неготовности и к ведению крейсерской войны, войны на перерезание морских торговых путей у берегов Японии и удушение её экономики.

Были люди, которые видели, что нужно флоту, по крайней мере для крейсерской войны, но их точка зрения не нашла отражения в кораблестроительных программах.

Сами же русские кораблестроительные программы должны были завершиться по плану на год — два позднее японских.

Отставал флот и в технике, прежде всего в артиллерии. Россия не имела современных фугасных снарядов. И если в первой (артурской) эскадре примерно четверть снарядов не взрывалась, то для второй (цусимской) эскадры был заготовлен боезапас, в котором снаряды были снаряжены невзрывающимся пироксилином повышенной влажности (под предлогом, чтобы в тропиках избежать самовозгорания артиллерийских погребов, так как экипажи-де не смогут поддерживать необходимый температурный режим в погребах). Если бы снаряды взрывались, то Цусима не была бы разгромом флота, хотя выиграть её вряд ли бы удалось; уж больно низок был уровень боевой подготовки.

Всё это, конечно, цепь случайностей, но через цепь случайностей пролагает себе дорогу закономерность. Эта закономерность была враждебна интересам многонационального верноподданного капитала Российской империи.

И та же враждебная России закономерность пролагала себе дорогу через цепь случайностей во флоте Японской империи, который имел и развитую систему базирования, и сбалансированный, в отличие от русского, корабельный состав, построенный на верфях США, Англии, Италии и там же подготовленный персонал. Стоило это японцам «в йеночку».

Война началась нападением японских миноносцев на русские корабли в Порт-Артуре. Вообще, в истории Порт-Артура и Перл-Харбора много общего: и там, и там центральная власть держала командование флота в неведении относительно реального состояния отношений с Японией; и там, и там препятствовали проведению мероприятий по исключению возможности внезапного удара противника по кораблям, и там, и там центральная власть при своих заявлениях о миролюбии своими действиями провоцировала Японию на начало военных операций.

Интересно и то, что сейчас в СССР о Перл-Харборе можно найти кое-какую информацию, раскрывающую закулисную механику событий, (например, кн.Н.Н. Яковлева), но что происходило за кулисами Порт-Артура, это обходится молчанием, повторяются только пустые слова о бездарности царского правительства. Но кто, что конкретно делал, кто давал советы? Этого не узнать в книгах советского периода*.

КОММЕНТАРИЙ

* “Расплата” Семёнова (не Юлиана[81] — пошлописца), а русского капитана 2 ранга, участника русско-японской войны после революции не переиздавалась[82]. Слишком откровенно вспоминал он обудущем[83] в начале XX века, и тем самым мог заставить задуматься офицерский корпус Страны Советов о причинах наших сегодняшних поражений «без войны»:

«Неужели в Порт-Артуре не было энергичных людей, которые бы взяли дело в свои руки, повели его должным образом?» — спрашивает автор и честно отвечает, — «конечно, были, но все они словно находились под гипнозом распоряжений Наместника (Е.Алексеева). Ведь предложить делать что-нибудь совсем по-новому, значит осудить старое, а это старое было освящено самим Наместником, сурово каравшим за всякую тень сомнения в его непогрешимости. Это не Макаров, который прямо требовал, чтобы всякий открыто высказывал своё мнение, который считал, что лучше самое горячее объяснение, чем затаённое несогласие, неизменно ведущее к пассивному повиновению или пассивному сопротивлению, между которыми провести разницу почти невозможною (…)

— Там, в этой атмосфере, не мог не появиться Фемистокл, который сказал бы: «Бей, но выслушай!» Там господствовали люди, кредо которых было: «Обо всём промолчу, со всеми соглашусь, только бы не били, а приласкали!»

(…) в этой атмосфере, которая была им создана (речь идёт об адмирале Алексееве, хотя всё сказанное справедливо в отношении и С.Г.Горшкова[84], и нынешнего ГК ВМФ В.Н.Черна­ви­на[85]), члены различных совещаний только и думали о том, как бы угадать мысли его превосходительства. Кто их умел угадывать — процветал; кто плохо угадывал, но старался — к тому отношение было снисходительное; но кто смел «своё суждение иметь» — над тем можно было поставить крест».

Для нашего современника “Расплата” удивительна тем, что вышла из печати в 1906 г., т.е. когда и Николай II, и Наместник были живы и не в «опале».

Бюрократия монархии существовала, но ограниченно подконтрольная международному сионистскому капиталу, она не осмеливалась нагло расправляться со свободомыслием офицеров-пат­рио­тов отстаивающих политическую независимость, т.е. САМОдержавие России. С монархией у нас покончено в начале века, а к концу века, как мы убедились, гнёт новой бюрократии возрос настолько, что стал сегодня вопросам № 1 во всех областях нашей жизни, в том числе и в вопросах военного строительства. Тогда чья она, новая бюрократия, особенно жестоко расправляющаяся с патриотами, отстаивающими независимость Родины? Вряд ли народ согласится, что новая бюрократия народная.

***

В силу своей неготовности к войне флот не справился со своими задачами, и война приняла затяжной сухопутный характер. После Цусимского разгрома Россия стала искать мира, дабы заняться проблемами внутренними, а задолжавшая всем Япония была тоже рада побыстрее разделаться с войной, так как её экономика была истощена.

В войне со стороны России было много странных вещей, исключающих объяснение в пределах военной науки ссылкой на «бездарность командования», хотя цепь случайностей, приведших к войне, и в ходе войны — глупости, наделанные гойской бюрократией. Но любая бюрократия всего лишь придаточное звено от заказчика политики к результатам политики, нужной заказчику, хотя сама бюрократия этого не сознаёт (как же, она такая умная, титулованная, награждённая — титулы и награды дурням не дают. Народ не даёт, — но даёт всё не народ, а правящая мафия).

Международный капитал достиг за десять лет после смерти Александра III определенного рубежа на пути к своей цели — окончательному свержению САМОдержавия России.

А.Селянинов (ист. 29[86], стр. 258) ссылается на французскую газету «Прессе»: «Япония не одна ведёт войну с Россией; у неё есть могущественный союзник — еврейство».

Итогом русско-японской войны явилось дальнейшее углубление экономического кризиса в России, и он вылился в подъём революционной борьбы.

Унижение России, её государственности было велико, как никогда до этого за все времена царствования Романовых.

Страна лишилась флота. Отдала всё, что нахапала в Китае и Корее. Отдала даже часть своей территории — южную часть Сахалина. И здесь вылезли уши заказчика (но скорее, не уши, а что-то обрезанное). После того, как в Портсмуте начались мирные переговоры между Россией и Японией, посол США в России — Мейер (еврей) — убедил Николая II в необходимости отдать Японии южную часть Сахалина. Телеграмма (секретная шифровка) Николая с разрешением этой уступки Витте, ведшему переговоры, стала известна японцам вряд ли без посредничества Мейера, и Витте пришлось уступить. Об этом пишет “Морской сборник”[87] № 7, 1988 г., стр. 88. Об этом же пишет Витте в своих мемуарах. Мемуары Сергея Юльевича изобилуют примерами поразительной осведомленности и вмешательства Сиона в дела России.

5. Девятое января:

гапоновщина или рутенберговщина?

Одним из условий революционной ситуации является общенациональный кризис. Поражение в войне — это ещё не кризис, поражения на фронтах могут даже сплотить народ вокруг власти, чему является примером 1941 год, когда даже лагерные заключенные политические, и уголовные просились на фронт бить врага. Для общенационального кризиса необходимо ещё глубочайшее неверие всего народа в то, что правительство способно созидательно разрешить противоречия, породившие кризис.

Роль попа Гапона в организации шествия к Зимнему дворцу петербургских рабочих известна и по учебникам истории для средней школы. Но почему-то не афишируется то, что речи (т.е. проповеди) Гапону писал некто Рутенберг, а рядом вился выкрест Манусевич-Мануйлов, впоследствии организовавший убийство Гапона*.


КОММЕНТАРИЙ

* Ист.29[88], стр. 261, 262 сообщает:

«Так Гапон, пока подвизался в Петербурге, воображал, что он со своими товарищами делает русскую революцию, а евреи являются у них только союзниками. Но когда он по воле судеб ушёл за границу и увидел воочию, что генералами её стоят исключительно евреи, то изумился и растерялся.

Находясь за границей, Гапон сказал своему помощнику Петрову: «Сейчас во главе наших партий стоят евреи, а ведь это самый гадкий народ, не только у нас в России, а везде… Евреи стремятся захватить власть в свои руки, а после и сядут на нашу шею и на мужика!» (См. Адамов, “Наша революция”, стр. 178, 179, 308). Несколько опомнившись и возвратясь в Россию, он издал прокламацию к русским «пролетариям» такого содержания: «Стой пролетариат! Осторожно — засада!... Не повтори ошибки французов-коммунаров 1871 года!»… За эту прокламацию евреи вскоре и задушили Гапона, заманив его на пустующую дачу возле Петербурга. В беседе с сотрудником “Нового времени” № 11780 — Гапон и о московском восстании говорил, что оно было создано исключительно евреями».

***

Вообще-то Николая II в это время в Петербурге не было, но и это не важно. Верноподданный бюрократ-идиот или сам догадался, или ему подсказал другой Рутенберг (через брата-каменщика строителя храма Соломона), но кто-то надоумил отдать приказ армии стрелять в народ. Как бы то ни было, а суть дела проста: утратившая самодержавие царская власть в борьбе за самовластье крайне дёшево купилась на провокацию сионо-фашистов и расстреляла веру народа в себя. (Самодержавной монархии этот расстрел был не нужен). С этого момента собственно и началась первая “русская” революция.

Как известно из работы Лурье-Ларина «евреи отличались особой* революционностью (25 % политзаключенных в тюрьмах России были евреи), а из книг и фильмов о тех годах известно, что неотъемлемой чертой революции были еврейские погромы.


КОММЕНТАРИЙ

* Роже Гароди в ист. 10[89] тоже отметилособую революционность евреев:

«Поворот (усиленный выезд евреев в Палестину) произошёл где-то около 1905 г., когда из России после поражения революции 1905 г. прибыла новая волна иммигрантов. Вместо того, чтобы продолжать борьбу на месте вместе с другими русскими революционерами, дезертиры побеждённой революции импортировали в Палестину странный «сионистский социализм». Они стали создавать в Палестине ремесленные и сельскохозяйственные кооперативы. Результат: если в 1905 г. евреи владели в Палестине 2,5 % земли, то в 1982 г. — 93 % всей земли принадлежали евреям».

***

В статье “Столыпин и революция” В.И.Ленин прокомментировал вопрос о погромах словами:

«Монархия не могла не защититься от революции, а полуазиатская, крепостническая русская монархия Романовых не могла защищаться иными, как самыми грязными, отвратительными подло жестокими средствами».

В этой фразе интересно то, что:

во-первых, точно употреблено слово «монархия», хотя Ленин не разделял понятия «самодержавие», «царизм», «самовластье», как и большинство его современников, что в частности и привело в итоге к тому, что социализм в СССР в действительности не является социализмом;

во-вторых, слово «русская», которое может быть опущено, так как и без него, ясно о какой монархии идёт речь, выделено в тексте петитом самим В.И.Лениным, что в сочетании с защитой от революции и упоминанием погромов даёт основания полагать, что для В.И.Ленина не было секретом, что РЕВОЛЮЦИЯ НЕ БЫЛА ВПОЛНЕ РУССКОЙ. Да и погромы — это защита транснациональной «революционной» еврейской буржуазии от многонациональной контрреволюционной буржуазии и помещиков империи. Еврейская буржуазия откупилась кровью еврейских «низов» от своего конкурента. Лурье-Ларин, правда, обвиняет в этом царизм, что-де тот провоцировал погромы, чтобы погасить революцию. При этом Лурье тоже защищает крупную иудейскую буржуазию, рассказывая, что в «еврейских местечках» Украины и Белоруссии жили так бедно, что не могли купить даже целой селедки, а покупали её по частям. Это, конечно, правда, но Поляковы, Блиохи, Гинзбурги жили гораздо лучше, хотя о них Лурье не пишет.

Теперь можно ответить на инфернальной вопрос о соотношении особого гнета ЦАРИЗМА в отношении евреев и особой революционности евреев в отношении САМОДЕРЖАВИЯ.

Транснациональный надгосударственный иудейский капитал, стремясь уничтожить самодержавие России, поддерживал и деньгами, и кадрами все политические партии, выступавшие против самовластья царизма.

Александр III, многонациональная верноподданная буржуазия видели иудейскую угрозу России и соответственно реагировали, создавая пресловутый особый гнёт. Реакция эта была неправильной по той причине, что никто в правящей верхушке России не понимал сущности взаимоотношений христианского и иудейского миров. (Это в XIX веке понимал, по-видимому, только А.С.Пушкин*, за что его и убили братья-масоны).


КОММЕНТАРИЙ

* В плане 3-ей статьиоб «Истории Русского народа» Полевого А.С.Пушкин пишет:

«История древняя есть история Египта, Персии, Греции, Рима, — история новейшая есть история христианства. Горе стране находящейся вне его!» — Так в дореволюционных изданиях.

В советских изданиях довоенных эту статью вообще не помещали. В послевоенных изданиях она появилась в сокращённом виде с многочисленными дописываниями, искажающими взгляды Пушкина. В былые времена борьбы с «космополитизмом» в антипатриотизме пытались обвинить Бориса Викторовича Томашевского, профессора ЛГУ. Драгоценная жизнь «филолога-патриота» была спасена по команде из Москвы: «Томашевского не трогать!», только для того, чтобы он проявил свой «патриотизм» в академическом издании сочинений Пушкина под своей редакцией, заменив последнюю фразу на иную: «Горе стране, находящейся вне европейской системы».

Христианство — религия, идеология. Европейская система — многогосударственное образование, в начале XIX века только формировавшееся. А подменять одно другим Томашевскому и КО нужно было, чтобы увести читателя от вопросов идеологии, дабы не вставал вопрос о методологии[90], породившей идеологию.

***

Неправильность реакции — особый гнёт — только способствовала приливу (искренних в большинстве своём) евреев в политические партии, боровшиеся в действительности с самодержавием России, а не с самовластьем царизма.

Партии финансировались в значительной степени из надгосударственных иудейских источников. Особенно это касается РСДРП, которая не могла бы вести свою работу, если бы главным источником её доходов были членские взносы рабочих.

Во-первых, рабочим капитал платил прожиточный минимум, а численность РСДРП* даже после революции в годы гражданской войны не превышала 4 000 000 — т.е. платить взносы было некому и нечем, не говоря уж об уровне политической грамотности основной массы рабочих и ихжён[91].

КОММЕНТАРИЙ

* В статье “Передовой пролетариат и пятый съезд партии” т. Сталин называет численность РСДРП в 200 000 чел. (Газета “Дро” (“Время”), № 25, 8 апреля 1907 г., Сочинения, т. 2, стр. 33). 5 съезд проходил в Лондоне с 30.04 по 19.05.1907 г. Учебник “Истории КПСС”, 1982 г., стр. 100 называет цифру 150 000 членов партии, делегаты большевики представляли 46 000 членов партии[92].

***

Во-вторых, субсидии Саввы Морозова и «эксы», наподобие Тифлисского опыта Камо (Тер-Петросян)[93] — явления эпизодические и годятся больше для дураченья доверчивого обывателя, чем для систематического финансирования многогранной подпольной и легальной работы партии.

И единственной силой в мире, заинтересованной в крушении Российской государственности, способной организовать многовековой натиск на неё, был транснациональный финансовый иудейский капитал. Национальные государства Европы были способны к коалициям против России, войнам, но не к многовековому натиску, ибо не несли устойчивой в веках идеи агрессии. (Дело-то начиналось даже не при Александре II). Так что за создание революционной ситуации в России награждать надо не Николая II, а группу неизвестных раввинов и группу бизнесменов иудейского вероисповедания, послушных своим раввинам, как того требует Талмуд.

Многонациональному капиталу империи всё происшедшее после смерти Александра III до конца русско-японской войны было не нужно: он был заинтересован во внутреннем и внешнем политически стабильном мире, но не знал, как его добиться. «Самодержец» же всероссийский ему союзником не был. Николай II только играл в самодержавие; его нежелание продать явно власть в стране международному капиталу оставляло последнему только революционный путь борьбы за власть в России.

Ну, а вклады в революцию были такие: только бунд[94], только в 1905 г., только официально получил зарубежной помощи на 7 млн. рублей золотом. Для сравнения: крейсера “Аврора” и “Аскольд”, принимавшие участие в русско-японской войне, стоили 6,3[95] и 6 млн. рублей золотом соответственно[96]. Долговременные затраты на революцию больше, чем военный бюджет России. Эти затраты в течение столетий мог поддерживать только сионизм — народ и государства-противники не имели такой финансовой мощи.

 6. Двоевластие перед войной

Мы не ставим целью писать летопись России — СССР. Поэтому останавливаемся только на некоторых исторических событиях. В период между русско-японской войной и первой мировой войной наиболее важными явлениям в политической и экономической жизни страны были столыпинские реформы. Некоторые особенности этих реформ, на которые обычно не обращают внимание, мы прокомментируем позже. Пётр Аркадьевич Столыпин, занимая пост премьер-министра, выражал интересы тех кругов, которым «была нужна Великая Россия, а не великое потрясение» в России. И хотя думский острослов пустил в обиход термин «столыпинский галстук» по поводу подавления революции 1905 — 1907 годов, но всё это подавление было менее кровавым, чем отдельные мирные периоды в истории страны после 1917 г. Поэтому мазать П.А.Столыпина чёрной краской и, заткнув уши, орать, что он реакционер-кровопийца — не следует: слишком эмоционально и бессодержательно.

Политика П.А.Столыпина была направлена на создание новой классовой опоры монархии, Пётр Аркадьевич надеялся в течение 20 лет провести реформы, которые бы обеспечили внутриполитическую стабильность в империи. Для этого нужен был мир. Но были и иные круги, которым нужна была война.

Н.Н.Яковлев (ист. 11[97], стр. 234) приводит свидетельства масона Василия Витальевича Шульгина:

«Дело было в III Думе*. Заседание, знаете, Пуришкевич скандалист, кричит. Вышел я в кулуары, прохаживаюсь. Выскакивает Маклаков (масон высоких степеней — ист. 11, стр. 233 — авт.) и ко мне: “Кабак!” — сказал громко, а потом, понизив голос (подчеркнуто мной — авт.) добавил: “Вот что нам нужно: война с Германией и твёрдая власть” — Вы и делайте выводы…

— Стоит ли дальше заниматься масонами?

— Очень стоит, только трудно. Они таились. А организация была весьма серьёзная…»

КОММЕНТАРИЙ

* Учебник по истории КПСС претендует на научность, но попробуйте найти в нём хронологию ДУМ.

***

Вот и опять добрались: Столыпин — «твёрдая власть», и нужна «твёрдая власть», но обязательно вместе с войной против Германии. Зачем? — А только затем, чтобы не дать восстановить Столыпину самодержавие, для которого война с Германией была не нужна.

Нелишне отметить, что Германия в этот период также была почти самодержавной. Две самодержавные сильные в военно-эко­но­мическом отношении бурно развивающиеся державы в Европе — это для Сиона было слишком много. Европа должна была быть подконтрольной Сиону полностью, а для этого склонные к САМОдержавию государства должны были быть обескровлены во взаимной войне. Это — причина, которая делала первую мировую войну невозможной, если Россия не желает принимать в ней участие.

Эта же причина и обрекла П.А.Столыпины на мученическую смерть. Убийца Богров был внедрён в охрану царя и Столыпина в Киеве по масонским каналам незадолго до покушения. В принципе он мог убить и Николая II, но безвольный «помазанник божий» был безвреден: опасность для Сиона представлял Столыпин. В.Ушкуйник в ист. 12[98], стр. 4, пишет, что в день убийства (01.09.1911) Богров имел свидание с Л.Д.Бронштейном (псевдоним — Троцкий), в начале своей карьере имевшим 9О посвящения в масонство[99].

“Дневник А.А.Вырубовой”[100] (стр. 119, 120):

«Столыпин убит своими же.. Столыпин был убит в Киеве 1 сентября 1911 охранником провокатором Богровым. Организация убийства приписывали генералу Курлову, в ту пору начальнику охраны в Киеве. И для чего? Во-первых, возможность выслужиться и освободить место для своего… , чем для себя. Всё это кошмарно. Всё это разбой. И всем этим людям доверена династия и лучшие слуги».

***

Преемники Столыпина были люди попроще и больше думали о своем кармане, чем о судьбах страны. Первая мировая война не разлилась из Балканских войн 1912 — 13 гг. только потому, что русской правящей верхушке слишком очевидна была неготовность России к войне[101]. Но в 1914 г. верхушка пребывала в иллюзии достаточности сил России для ведения победоносной войны против центрально-европейских держав в союзе с Францией и Англией. Да и новые (после русско-японской войны и первой революции) долги к Франции сыграли определенную роль во втягивании страны в войну.

Николай II закусил удила, и Россия вступила в войну, поводом к которой послужило убийство масонами наследника престола Австро-Венгрии.

Интересно отметить, что Г.Е.Распутин, лежавший раненый после покушения на его жизнь в Покровском (место жительства его семьи), прислал 2 телеграммы Николаю II, «умоляя не затевать войны». Он и ранее часто говорил Их Величествам, что с войной всё будет кончено и для России, и для них. Государь, уверенный в победоносном окончании войны, тогда разорвал телеграмму и с началом войны относился холоднее к Григорию Ефимовичу» (Ист. 13[102], стр. 186). Отрицательное отношение Распутина к войне отмечают и другие источники.

Дело Бейлиса тоже имеет определённое отношение к этой войне, но эту связь мы также рассмотрим позднее.

7. Путь к пуримской (февральской 1917 г.) революции

 Роль масонства, «русского» масонства, в поражении России в первой мировой войне подробно рассмотрена Н.Н.Яковлевым в цитировавшейся уже книге “1 августа 1914”. В.Н.Емельянов в “Десионизации” отмечает, что после написания этой книги Н.Н.Яковлеву пришлось искать другую работу стараниями академика Г.А.Арбатова, хотя сионо-<интер>нацисткое масонство в СССР, как известно, не существует, а книга Н.Н.Яковлева раскрывает фактологию, которую обычно замалчивают.

После начала войны планы масонства в России сводились к следующему:

дезорганизовать работу тыла, чтобы поставить фронт на грань катастрофы;

обвинить в этих неудачах царское правительство;

дискредитировать царскую семью как символ единения наций империи;

поднять и контролировать широкое либерально-интелли­гент­ское движение, лидеров которого привести к власти под знамёнами «спасения Родины» от бездарной власти, неспособной победоносно вести войну;

при невозможности управлять страной финансово-либе­раль­ными методами — устанавливать прямую диктатуру масонства.

Масонство, раз появившись в России ещё в петровские времена, никогда в ней не исчезало. Оно иногда снижало активность, но в кризисных ситуациях активизировало свою деятельность, вовлекая в свои ряды новых членов. И если страну можно было бросить в войну относительно малочисленной замасоненной верхушкой, то, чтобы дезорганизовать тыл в условиях патриотического подъёма, каким сопровождалось начало войны, для этого нужно время и организация, охватывающая всю страну.

Армейская верхушка к 1914 году прогнила достаточно хорошо. Поэтому говорить о том, что Ренненкампф (1-я армия) преднамеренно не пришёл на помощь армии Самсонова (2-я армия) в Восточной Пруссии, — оснований нет. Но забывать о том, что Николай Николаевич, великий князь, русский главнокомандующий в ряде источников числится как масон, тоже не следует.

Во всяком случае, разгром Самсонова дал основание пустить слух о предательстве в верхах и активизировать «общественное мнение». В 1915 г. началось активное пополнение масонских лож благонамеренными неофитами и расширение сети. Масонство в этом преуспело.

Ист. 11[103], стр. 8, 9:

«Кускова в письмах, написанных в 1955 — 1957 годах, утверждала (адресованных Л.Дан*, 12 февраля 1957 г.) : «Нам было необходимо завоевать на свою сторону военных… Здесь мы добились значительных успехов». В письме Вольскому 15 ноября 1955 года: «У нас везде были «свои» люди. Такие организации, как «Свободное экономическое общество», «Технологическое общество», были пронизаны ими сверху донизу… До сих пор тайна этой организации не раскрыта, а она была громадной. Ко времени февральской революции вся Россия была покрыта сетью лож. Многие члены организации находятся здесь, в эмиграции, но они все молчат. И они будут молчать, ибо в России ещё не умерли люди, состоявшие в масонских ложах».


КОММЕНТАРИЙ

* Л.О.Дан — жена меньшевика Дана, сестра Цедербаума, больше известного по псевдониму Мартов. (Ист. 11[104], стр. 5, ист. 41[105], стр. 229). Мартов высказал первым идею о выезде В.И.Ленина из Швейцарии в Россию через воюющую Германию и нейтральную Швецию.

***

Ист. 11, стр. 10: «Методы работы масонов — постепенное замещение царской бюрократии своими людьми на ключевых постах сначала в военной экономике через «добровольные организации», Союз земств и городов (Земгор), — сулили планомерный переход власти в руки буржуазии» (правильнее было сказать бы в руки масонства).

Царизм, втянутый масонством в войну, столкнулся не только с бездарностью верноподданных бюрократов, но и с открытым саботажем <и вредительством> масонства во всех областях государственной деятельности. И это сразу стало проявляться и на фронте. В 1915 г. командир XXIX корпуса Зуев писал военному министру:

«Немцы вспахивают поля сражений градом металла и ровняют с землей окопы и сооружения, заваливая их защитников землей. Они тратят металл, мы человеческую жизнь! Они идут вперед, окрыленные успехом, и потому дерзают, мы ценой тяжких потерь и пролитой крови лишь отбиваемся и отходим» (Ист. 11, стр. 90). (Интересно отметить, что это написано живым, образным языком; сейчас в переписке с министрами господствует косноязычный убогий «канцелярит» — с чего бы вдруг?).

Когда по приказу главкома стали разбираться, почему нет снарядов, то оказалось, что договор на поставку снарядов заключён с США и им же выдан аванс золотом. Договор разорвать невозможно, т.к. золотой аванс с лихвой покрывал все «убытки» американцев. Как и перед русско-японской войной, царское правительство кредитовало развитие не государственной, не своей частной, а вообще чужой промышленности. И это касается не только производства снарядов. Это явление приняло настолько массовый характер, что вызвало изумление за рубежом:

«Мы удивляемся, что вы обращаетесь к нам за содействием. Одни ваши петроградские заводы по своей мощности намного превосходят весь парижский район. Если бы вы приняли хоть какие-нибудь меры по использованию ваших промышленных ресурсов, вы бы нас оставили далеко позади» (Ист. 11, стр. 118).

Только США получили за 3 года войны почти 1,8 млрд. золотых рублей, но не дали России практически ничего взамен. (Ист. 11, стр. 119).

Естественно, что такой золотой дождь, пролитый замасоненной бюрократией за рубежом, здорово поубавил верноподданности у многонациональной буржуазии империи и поставил её в оппозицию к власти, и она поддержала масонство, в большинстве своём, полагая, что её масонство независимо от международного, буржуазия поддержала Союз земств и городов.

На совещании промышленников в Москве в августе 1915 г. Рябушинский заявил «необходимо вступить на путь полного захвата в свои руки исполнительной и законодательной власти». (Запомните: только исполнительной и законодательной власти — это поможет понять, почему всё потом пошло не так, как планировала русская буржуазия).

Но и то армейское снабжение, что было, не доходило до фронта. Саботаж в тылу привёл к тому, что оно оседало на складах и разворовывалось.

«За пять месяцев Великого Отступления 76-мм «мотовки» снарядов израсходовали немногим более 4 миллионов выстрелов. В 1915 г. армия получила свыше 10 миллионов таких снарядов отечественного производства, 1,2 млн. поступило из-за рубежа и перешел запас снарядов 1914 года — 4,5 млн. К этому нужно добавить 1,3 млн. снарядов к средним калибрам, поставленных в 1915 году русской промышленностью, и ещё несколько сот тысяч таких снарядов, оставшихся от 1914 года. Грубо говоря, 18 млн. снарядов!

(…) из 10 млн. снарядов для 76-миллиметровых пушек 4 млн. поступило в первой половине года». (Ист. 11, стр. 126).

Из ящиков с патронами сооружались брустверы и траверсы в окопах.

За войну армия получила 65 млн. пар сапог. Износить такую прорву обуви было физически невозможно. (…) В своих мемуарах Брусилов пишет, что нехватка сапог в армии произошла не потому, что сапог было «слишком мало, а вследствие непорядков в тылу: чуть ли не всё население России ходило в солдатских сапогах, и большая часть прибывших на фронт людей продавала свои по дороге обывателям, часто за бесценок, и на фронте получала новые. Такую денежную операцию некоторые искусники умудрялись проделать 2 — 3 раза. То же происходило с одеждой, которую не стеснялись продавали, и зачастую солдаты, отправленные из тыла вполне снаряжёнными и отлично одетыми, обутыми, на фронт приходили голыми». (Ист. 11, стр. 129). Развал тыла и фронта, искусственно созданный масонством, опиравшимся на широкие слои буржуазии, раздувался печатью и служил орудием компрометации монархии в глазах народа.

Неудачи на фронте и разруха в тылу связывались с немецким окружением царской семьи и влиянием Распутина.

Н.Н.Яковлев пишет, ссылаясь на С.Ю.Витте: «Сложились союзы, отмечал он, «общественных деятелей» типа Гучкова, Львова «с людьми большого таланта пера и слова и наивными политиками» — Милюковым, Набоковым и иными.

«Все эти союзы различных оттенков, различных стремлений были единодушны в поставленной задаче — свалить существующий режим во что бы то ни стало, и для сего многие из этих союзов признали в своей тактике, что цель оправдывает средства, а потому для достижения поставленной цели не брезговали никакими приёмами, в особенности же заведомой ложью, распускаемой в прессе. Пресса совсем изолгалась…» (Ист. 11, стр. 130, 131).

Если бы немецкое влияние при дворе и в штабах было столь велико, как писала пресса, то Германия съела бы Россию и без войны, а, так не смотря на саботаж бюрократии и буржуазии, Германия всю войну была в страхе, что её восточный фронт будет прорван и рухнет. Возможность этого продемонстрировал Брусилов, осуществивший известный прорыв. И только разносторонний саботаж, направленный против Николая II лично, против монархии вообще, и уж в последнюю очередь против России, не позволил развить успех.

То же касается и Распутина. Распутин безусловно, был экстрасенсом, говоря в нынешних терминах, поэтому двор, склонный к мистицизму, усиленному болезнью наследника, в определенной степени попал под его влияние, которое не полным (пример с началом войны). Но разврат в правящей верхушке зашёл настолько далеко, что камарилья сама подыгрывала Распутину и его окружению. Распутин, конечно, святым не был. Воспоминания о нём разных людей представляют его личность по-разному. Были и оргии с его участием, был разврат. Это не было чем-то особо «выдающимся», всё плохое, связанное с Распутиным, многократно раздувалось прессой и сплетнями. В пользу этого говорит то, что Чрезвычайная комиссия Временного правительства, занимающаяся расследованием «злоупотреблений высших чиновников» во времена царизма, освидетельствовав Вырубову, установила, что она — девственница (ист. 13[106], стр. 222, 223, примечание редактора со ссылкой на протоколы комиссии Временного правительства). Хотя до этого за Вырубовой тянулась слава о связях с Григорием. Ненависть же к Распутину со стороны знати вызвана была тем, что он знал ей цену — всегда продажна — и не очень дорого пользовался этим, и не скрывал своего отношения к ней в обществе. Будучи человеком от природы умным и наблюдательным, Г.Е.Распутин давал подчас очень верные оценки происходившим событиям, но целостным мировоззрением не обладал, т.к. не получил образования. Видения исторических процессов у него тоже не было по этой же причине. Он был своего рода «зеркалом», в котором каждый видел себя. И ничего на зеркало пенять, коли рожа крива.

За влияние на Распутина, а, следовательно, за влияние на царя через него шла длительное время борьба различных группировок. В этой борьбе победил Сион, выдвинув в секретари к Распутину Арона Симановича. Через его посредничество Гинцбург, Рубинштейн и прочие их единоверцы оказывали в ряде случаев достаточно эффективное воздействие на политику царизма в нужном Сиону направлении. Распутин, которого Симанович научил писать и читать, не обладал глубоким знанием и пониманием исторических процессов, участником которых он стал, и по этой причине, несмотря на свой патриотизм, определённую доброту, природный ум, стал орудием враждебных стране и её народу сил. Личная распущенность, отсутствие того, что на Руси испокон веков называлосьсвятостью, многократно раздутые прессой, только усугубили положение. Но Распутин — это частность, раздуваемая, когда в этом есть необходимость, до общероссийских размеров, дабы «жареными фактами» отвлечь обывателя от более глубоких и серьёзных вещей.

Традиционно наши учебники истории навязывают стереотип, что царизм пал, истощив к 1917 г. в войне ресурсы страны, что вызвало разруху в промышленности и на транспорте, а это в свою очередь создало революционную ситуацию. Но…

Ряд источников показывает, что ресурсы страны не были истощены. Н.Н.Яковлев разбирает доклад начальника Главного Артиллерийского Управления № 165392 от 02.11.1916 г. В докладе делается вывод, что кризис миновал.

«Деловые расчёты специалистов ГАУ в строго секретном документе для обоснования конкретной программы (перестройки всей экономической жизни России по завершении войны — авт.) развенчивает миф о том, что на третьем году войны Россия исчерпала свои ресурсы. Их было более чем достаточно, вопрос шёл о рациональном использовании имевшихся и возможностях стремительного наступления потенциальных. Следовательно, дело упиралось в управление» (ист. 11, стр. 193).

Программа была нацелена и на длительную послевоенную перспективу, советуя власти в конце войны по дешёвке скупать промышленное оборудование за рубежом. Программа предусматривала развитый государственный сектор, т.е. речь шла о построении государственно-монополистического капитализма, экономически, а следовательно и политически независимого.

Следовательно, в конце 1916 года военные специалисты России, разбиравшиеся в вопросах военной экономики и стратегии должным образом, с уверенностью в победе смотрели в будущее. Соотношение военно-экономических потенциалов России и Германии было таково, что в 1917 г. следовало ожидать победоносного русского наступления. Ист. 12[107] подтверждает эту мысль, добавляя, что для армейских масс февральская революция была полной неожиданностью. (В.Ушкуйник служил в то время в армии и излагает своё и мнение ряда своих товарищей). Известный в 1920 е — 40 е годы западный журналист Дуглас Рид в своей книге “Спор о Сионе” (ист. 14) прямо пишет, что революции 1917 года не позволили России победоносно завершить войну.

Т.е. в возможности победоносного наступления русской армии в 1917 году сомневаются только западные русофобы и советские учебники истории. И никто не обращает внимание на то, что на 4 года гражданской войны, по крайней мере, со стороны большевиков, пошли запасы русской армии, созданные до 1917 г., которые не были полностью израсходованы[108] и в гражданскую войну.

Победа русского оружия в 1917 г. была реальна. Но это уже была бы не «маленькая победоносная война», способная предотвратить революцию, а восстановление доверия народных масс к царю-победителю, для уничтожения же восстановленного доверия Сиону потребовалось бы опять довольно много времени. На это он пойти не мог. Был спровоцирован продовольственный кризис: продукты питания были, но их не подвозили ни к фронту, ни к промышленным центрам. Буржуазия, спровоцировав кризис, активизировала массы. В феврале 1917 г. возникла революционная ситуация.

Меры царизма по подавлению «беспорядков» в Петрограде были сорваны не столько агитацией политических партий, сколько саботажем высшего армейского командования, в изрядной степени замасоненного. К власти пришло Временное правительство; из числа его членов только один человек был масоном. Керенский был масоном 32О (33-й, предельный для гоя, он получил уже в эмиграции[109]).

Н.Н.Яковлев в своей книге не анализирует взаимоотношения между транснациональным капиталом и многонациональным капиталом империи. Он пишет, что буржуазия, естественно однородная, встав в оппозицию к царизму, взяла только организационные формы масонства, уже известные ей к тому времени, и порвала с 1910 г. связи с масонством за границей (ист. 11, стр. 230), но на 233 странице, со ссылкой на другого масона, он указывает, что масонские организации России были филиалами французской ложи «Великий Восток». Между тем без понимания вопроса о степени зависимости русского масонства от международного практически невозможно разобраться в событиях после февраля 1917 года.

Если, воспользовавшись формами масонских организацией, в феврале 1917 года власть в свои руки взял многонациональный капитал бывшей империи, то он был заинтересован в восстановлении политической стабильности в стране. Для этого ему необходимо было либо победоносное завершение войны, для чего надо было прекратить саботаж в тылу и в штабах и подать, в действующую армию имевшиеся, как уже установлено, в достаточном количестве боеприпасы и предметы снабжения, а в промышленные центры продукты питания; либо немедленно выйти из войны, заключив мир с Германией, которая считалась с возможностью русского наступления в 1917 г. и потому согласилась бы на него.

Но ни того, ни другого не произошло. События развивались вопреки интересам российской многонациональной буржуазии и завершились революцией, названной Великой Октябрьской Социалистической Революцией. Но до понимания того, почему российской буржуазии не удалось стабилизировать обстановку, необходимо хотя бы кратко рассмотреть некоторые факты истории Человечества и разобраться со связями между ними. При этом придётся затронуть события более, чем тысячелетней давности, происходившие не только на территории нынешнего СССР.

ГЛАВА 2. Древнеегипетские корни мировых бедствий[110]

1. Взгляд язычника на крестителей Руси

Большинство наших современников воспитаны так, чтобы (именно: не что, а чтобы) при слове «диалектика» их воротило с души и они старались бы перевести разговор на другую тему, а при невозможности этого — тихо продремать до конца «политбеседы». Почему?

  Отступление от темы № 1 (2007 г.): О философии и методологии познания

Далее в оригинальном тексте “Разгерметизации” ответ на этот вопрос даётся в форме изложения философских воззрений, которые были свойственны авторскому коллективу во время её написания. Однако с той поры понимание вопросов, относимых к компетенции философии, расширилось и во многом изменилось, вследствие чего прежний текст оценивается ныне как тематически неполный, содержащий неточности и ошибки. Поэтому прежде, чем читатель обратится к тексту в редакции 1990 г., ему предлагается краткое изложение философских воззрений авторского коллектива, характерное для настоящего времени[111].


1. О роли философии в культуре — метафорически


У человечества и у населения России, как одной из региональных цивилизаций, — множество проблем. И нет причин надеяться, что они разрешатся сами собой, т.е. без того, чтобы люди осознали эти проблемы и поняли, как их разрешить.

Соответственно наилучшее применение интеллекта (разума) человека как раз и состоит в том, чтобы выявлять и разрешать проблемы, унаследованные от прошлого, а по отношению к будущему — указывать такие жизненные пути, чтобы не оставлять неразрешимых проблем потомкам. Собственно в этом и должна состоять миссия интеллектуалов в обществе во все времена. Как заметил ещё в начале эры римский император и философ Марк Аврелий:

«— Есть у тебя разум?

— Есть.

— Почему же ты не пользуешься им? Ведь если он будет делать своё, то чего же ещё тебе?»[112]

Однако реально человечество, включая и подавляющее большинство тех, кого почитают интеллектуалами, весьма далеко от воплощения в жизнь этого языческого завета.

Если искать метафору, кратко и ёмко характеризующую роль и место философской субкультуры в жизни общества, то философия во многом аналогична камертону:

с одной стороны на камертоне невозможно исполнить даже самую простенькую мелодию, например «Чижик пыжик», — и отсюда проистекают мнения многих прикладников о бесполезности философии как науки в том смысле, что философия сама по себе не способна решить ни одной задачи, которые решают частные научные дисциплины, особенно прикладные;

с другой стороны, если камертона нет, а у музыкантов нет абсолютного слуха, то настройка оркестра может стать проблемой, поэтому в отличие от многих учёных-прикладников, музыканты в их большинстве находят, что камертон полезен, и не предлагают их выбросить.

Ошибки во всех видах деятельности людей — объективная историческая данность. Но ошибки во всякой деятельности могут быть отнесены к одному из двух видов: 1) так называемые «случайные», которые непредсказуемо возникают в ходе деятельности, и 2) системные, которые запрограммированы оши­боч­ными принципами построения соответствующей системы деятельности.

Понятно, что если в оркестре два камертона и один из них вместо «ля» первой октавы издаёт какой-то другой звук, то игра оркестра будет фальшива и музыка превратится в какофонию даже при безупречной кинематике движений исполнителей и дирижёра.

Если же в оркестре один камертон, однако фальшивый, — проблемы тоже будут, но несколько иного характера: «ля» первой октавы — такая длина акустической волны, что ровно ¼ её равна расстоянию между слуховыми рецепторами правого и левого уха среднестатистического человека. И поскольку музыка оказывает воздействие на эмоциональную сферу человека непосредственно, то сползание оркестра вверх либо вниз по абсолютной шкале высоты звучания, способно оказать воздействие, отличное от того, которое она должна была оказать по замыслу композитора.

Кроме того встречаются люди, чьё восприятие существенно более тонко, нежели восприятие большинства, даже профессионалов. Так упоминаемый В.И.Лениным в “Материализме и эмпириокритицизме” Эрнст Мах (1836 — 1916) одно время занимался акустикой[113] и его восприятие звуков настолько обострилось, что он в течение нескольких лет не мог слушать музыку в исполнении даже музыкантов виртуозов, поскольку слышал нестроение и фальшь в игре, которые не слышали даже музыканты-профессионалы.

Но мы подразумеваем не воздействие музыки как таковой на человека, а воздействие философии как камертона на культуру общества.

Если уподобить человеческое общество оркестру, отдельных его членов ― музыкантам, а Мироздание ― аудитории, то сложившееся к настоящему времени положение в системе «человек ― общество ― Мироздание» далеко от гармонии. Культура любой региональной цивилизации имеет свой философский камертон, и всё множество этих камертонов «звучит» по-разному. Положение усугубляется тем, что культуры некоторых региональных цивилизаций имеют более одного по-разному звучащих камертонов.

Так культура европейского происхождения, доминирующая в Европе, Северной Америке, Австралии, в приведённом выше уподоблении занимает особое положение: в этой культуре одновременно присутствуют два основных философских камертона, поскольку в ней исторически сложились и активны в формировании мировоззрения и миропонимания людей две взаимно несогласные друг с другом философии:

философия сложившихся на основе Библии конфессий вероисповедания,

и философия атеистической по её сути — материалистической науки, которая в ХХ веке стала безальтернативно «мировой наукой».

И оба философских камертона в чём-то фальшивят, хотя каждый по-своему.

С одной стороны, это выражается в том, что есть проблемы, в отношении решения которых исторически сложившаяся фундаментальная и прикладная материалистическая наука на протяжении десятилетий (а то и столетий) бесплодна: проблемы как были, так и остались либо усугубились, а предлагаемые наукой рецепты их решения — на протяжении длительного времени являют свою несостоятельность, подчас порождая новые проблемы.[114]

А с другой стороны, ни одна из традиционных конфессий не выработала своей альтернативной науки, которая была бы более эффективна в тех аспектах, в которых недееспособность атеистической науки удовлетворяет только тех, кто ею занимается: для них наука — источник доходов и «положения в обществе», и они обеспокоены не тем, что поддерживаемая ими лженаука вредит обществу, а тем, что общество предоставляет им мало средств на прокорм под видом финансирования “научных исследований”.

Кроме того в условиях глобализации одним из факторов, порождающих беззастенчиво атеистическое осознание жизни, которое в крайних своих проявлениях порождает идеологию вседозволенности, является то обстоятельство, что исторически сложившиеся традиционные конфессии в их совокупности предлагают людям во многом взаимоисключающие друг друга взгляды как по вопросам богословия, так и по вопросам сугубо социологическим, включая и такие вопросы, как:

В чём суть человека, отличающая человека состоявшегося от представителя вида «homo sapiens», в качестве человека не состоявшегося[115], — ведь достоинство человека обусловлено не только биологически-генетически, но и тем, что он представляет собой в результате воспитания и самовоспитания?

Как в идеале должна быть организована жизнь общества, включая жизнь глобальной цивилизации?

Как перейти от того, что есть, к некоему неведомому для большинства идеалу?

В результате межконфессиональных разногласий по этим и другим вопросам многие, не вдаваясь в их существо, отрицают жизненную состоятельность веры и религии в принципе, объясняя их наличие в культуре человечества невежеством, субъективными заблуждениями, слабостью и неустойчивостью психики людей.

Мотивация их отказа от веры и религии проста и может быть выражена словами: Если Всевышний — один единственный, и Он — не шизофреник и не интриган, то этот «плюрализм» взаимно отрицающих друг друга конфессионально-канонических мнений — не от Бога. Если бы Бог действительно существовал, то Он бы пресёк существование этого «плюрализма» мнений и пресёк злодейства, которые на основе этого «плюрализма» творятся на протяжении всей памятной истории. А раз Он не пресекает всего этого, то, стало быть, Он и не существует. Тем самым на Бога возлагается миссия быть верховным полицейским и инквизитором.

А возможность того, что этот «плюрализм» мнений люди должны изжить сами методами познания и просвещения, а не методами полицейско-инквизиторского характера, — такого рода атеистами не рассматривается…


2. Проблематика философии в наши дни


Если соотноситься со сказанным, то положение дел в России представляет собой своего рода локализованную модель глобализации:

в России — господствует порождённая в Европе наука, пришедшая в Россию волей Петра I;

В России — многоконфессиональная культура, в которой есть всё, начиная от реликтовых верований времён становления нынешней глобальной цивилизации до новомодных “нетрадиционных” вероучений, а также и беззастенчивый атеизм и откровенный сатанизм.

В результате такого рода многовекового исторического развития перспективы любого культурно своеобразного общества в неизбежно продолжающейся глобализации гораздо хуже тех, о которых говорил апостол Иаков, характеризуя многих индивидов — своих современников: «Человек с двоящимися мыслями не твёрд во всех путях своих» (Соборное послание апостола Иакова, 1:8).

Царящий в обществе «плюрализм» взаимоисключающих друг друга мнений по вопросам общечеловеческой и локально общественной значимости не сулит в будущем ничего хорошего, если общество хронически не задумывается о том:

какие из этих мнений истинны, вследствие чего деятельность людей на их основе безопасна для окружающих и благотворна;

какие мнения ложны, вследствие чего опора на них в повседневной деятельности представляет прямую или опосредованную угрозу и для самих приверженцев мнений, и для окружающих, и для потомков.

Вся эта накопленная человечеством за многие века проблематика приводит к вопросу о методологии познания, применение которой в управленческой практике позволило бы подняться из тумана блистательно-слепящего «плюрализма» взаимно исключающих друг друга мнений к однозначно ясному полихромному свету Правды-Истины.

По существу вопрос о методологии познания ― двоякий вопрос:

о критериях истинности;

о жизненно состоятельной алгоритмике процесса познания, которая имела бы корни:

и в объективной реальности, порождающей субъективизм людей как одну из своих составляющих,

и в психике людей, неизбежно субъективно своеобразной.

Если отнести к компетенции психиатрии такие направления интеллектуализма как солипсизм[116] и агностицизм[117], так или иначе в той или иной форме, провозглашающих абсолютную невозможность познания, то, как это ни покажется парадоксальным, но исторически реально и атеистическая материалистическая наука, и традиционные исторически сложившиеся конфессии сохранили в своих писаниях по существу один и тот же критерий истинности тех или иных мнений, применение которого не должно знать исключений: он универсален в смысле рекомендуемости применения его и к вопросам богословским (объективно научную состоятельность которых материалистическая наука отрицает), и к вопросам естествознания, техники и гуманитарного знания. Хотя в разных редакциях, он формулируется по-разному, но суть его остаётся узнаваемо неизменной во всех его формулировках:

ПРАКТИКА — КРИТЕРИЙ ИСТИНЫ.

Конфессиональные редакции этого критерия, включают в область его применимости, прежде всего, вопросы религии и богословия. В частности:

Иудаизм: «Если пророк скажет именем Господа, но слово то не сбудется и не исполнится, то не Господь говорил сие слово, но говорил сие пророк по дерзости своей, — не бойся его» (Второзаконие, 18:22).

Христианство: «15. Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные. 16. По плодам их узнáете их. Собирают ли с терновника виноград, или с репейника смоквы?» (Матфей, гл. 7).

Ислам: «А когда спрашивают тебя рабы Мои обо Мне, то ведь Я — близок, отвечаю призыву зовущего, когда он позовёт Меня. Пусть же они отвечают Мне и пусть уверуют в Меня, — может быть, они пойдут прямо!» (Коран, 2:182 либо 2:186 — в зависимости от традиции нумерации стихов в главах).

Т.е. соответственно кораническому учению, вопросы о бытии Бога и смысле Его Промысла могут быть разрешены для всякой личности в осмысленном диалоге с Богом по жизни.

Гносеологические принципы язычества проистекают из утверждения (своего рода аксиомы): Всевышний говорит с людьми языком жизненных обстоятельств, и этот язык надо учиться понимать, чтобы понимать смысл жизни в потоке событий. — Это касается как индивидов персонально, так и культурно своеобразных обществ, и человечества в целом.

А редакции этого критерия, свойственные материалистической науке, вопросы богословия из области его применимости исключают под воздействием исторически сложившегося в науке предубеждения о том, что «предметная область» богословских исследований объективно не существует.

Но людям персонально свойственен субъективизм, а обществам — массовый субъективизм, под воздействием которого люди и общества впадают в тот образ мышления и миропонимания, который в философиях, провозглашающих свою приверженность принципу «практика — критерий истины», получил название «субъективного идеализма», главное положение которого во всех его модификациях может быть выражено в просторечной фразе «когда я прав, а прав всегда я: и потому истинно — всё, что я бы ни сказал!» — или с точки зрения постороннего: «субъективный идеалист убеждён в том, что его иллюзии — истина[118], и Природа живёт под их диктовку». Этот принцип является генератором ошибок и «плюрализма»мнений, об истинности каждого из которых мало кто задумывается.

Воздействие субъективного идеализма, большей частью не замечаемое людьми, вследствие того, что имеет место на бессознательных уровнях психики, привело к тому, что принцип «практика — критерий истины» только декларируется: исторически реально он не стал системообразующим принципом формирования и развития канонического мировоззрения и миропонимания ни традиционных конфессий, ни материалистической науки (мировоззрения и миропонимания, легитимных в каждой из традиций). И фактически он предан забвению, вследствие чего и возникает дисгармония в системе «человек ― общество ― Мироздание».

Парадокс состоит в том, что даже люди, убеждённые в том, что «практика — критерий истины», способны систематически уклоняться от применения этого принципа к оценке результатов их собственной познавательной деятельности. Это касается и классиков диалектического материализма: К.Маркса, Ф.Энгельса, В.И.Ленина, но рассмотрение этой темы требует иного формата повествования. И этот парадокс — объективная данность.

То есть субъективизм, неотъемлемо свойственный людям, является причиной всех их ошибок, включая и ошибки в процессе познания и выражения знаний средствами культуры.

Второй парадокс состоит в том, что тот же человеческий субъективизм является основой познания людьми Жизни. Именно вследствие этого специфические виды геометрии получили имена Евклида и Лобачевского, законы природы — имена их первооткрывателей (Архимеда, Ньютона), а направления философии — имена Платона, Канта, Гегеля, Маркса и т.п.

Однако, если видеть особенности субъективизма людей только в полученном ими образовании, то это был бы весьма поверхностный взгляд, поскольку полученное образование — следствие хронологически более раннего субъективизма самого человека и субъективизма тех, кто был причастен к его воспитанию; а также и результат воздействия на него исторически сложившейся культуры, являющейся интегратором субъективизма множества людей в череде предшествующих поколений.

Поэтому вопрос о субъективизме (если вывести из рассмотрения биологически-гене­ти­чески заложенный потенциал личностного развития) ― это вопрос о нравственных стандартах личности, которые в алгоритмике психики человека как на уровне сознания, так и на безсознательных уровнях[119] играют такую же роль переключателей информационных потоков, какую в языках программирования выполняют операторы условного перехода[120].

Но по вопросу об обусловленности работы интеллекта человека и её результатов нравственностью ― существуют разные мнения.

Одно из них состоит в том, что интеллект и результаты интеллектуальной деятельности нравственно не обусловлены. Оно свойственно материалистической науке. В её видении интеллект аналогичен функционально специализированной машине, конструкция которой определяет тип задач, которые она может решать, и производительность в решении каждой из них. По сути это мнение выразил математик-прикладник академик Н.Н.Моисеев (1917 — 2000) на круглом столе в «Горбачёв-фонде» ещё в 1995 г.:

«Наверху (по контексту речь идёт об иерархии власти — наше пояснение при цитировании) может сидеть подлец, мерзавец, может сидеть карьерист, но если он умный человек, ему уже очень много прощено, потому, что он будет понимать, что то, что он делает, нужно стране» (“Перестройка. Десять лет спустя”. Москва, “Апрель-85”, 1995 г., тир. 2 500, стр. 148).

Нравственность в той дискуссии тоже была упомянута — представительницей гуманитарного знания, но как «нечто», не поддающееся пониманию и не относящееся к рассматриваемой проблематике общественного развития. И это игнорирование проблематики нравственной обусловленности результатов деятельности людей произошло даже после того, как академик Н.Н.Моисеев огласил приведённое выше мнение. В названном сборнике на странице 159, искусствовед И.А.Андреева сумбурно (её самооценка, см. стр. 156), высказывает следующее:

«Нравственные основы — это высоко и сложно. Но элементы этики вполне нам доступны».

Исключающе противоположное воззрение известно всем в редакции А.С.Пушкина: «гений и злодейство — две вещи несовместные»[121], — однако А.С.Пушкин не стал его обосновывать, и потому большинство не связывает его с реальной жизнью. Но это всё ещё в древности изъяснил царь Соломон, вошедший в историю с эпитетом премудрый:

«1. Любите справедливость, судьи земли, право мыслите о Господе, и в простоте сердца ищите Его, 2. ибо Он обретается не искушающими Его и является не неверующим Ему (значение выделенного здесь курсивом будет понятно из последующего текста). 3. Ибо неправые умствования отдаляют от Бога, и испытание Его силы обличит безумных. 4. В лукавую душу не войдёт премудрость и не будет обитать в теле, порабощённом греху, 5. ибо Святый Дух премудрости удалится от лукавства и уклонится от неразумных умствований, и устыдится приближающейся неправды. 6. Че­ло­веколюбивый дух — премудрость, но не оставит безнаказанным богохульствующего устами, потому что Бог есть свидетель внутренних чувств[122] его и истинный зритель сердца его, и слышатель языка его. 7. Дух Господа наполняет вселенную и, как всё объемлющий, знает всякое слово» (Библия, синодальный перевод, Ветхий завет, Премудрость Соломона, гл. 1).

Это воззрение поясняет Новый Завет: Дух Святой — наставник на всякую истину (Иоанн, 14:26, 16:13). Из Корана можно понять то же самое, что в терминологии современной информатики можно выразить так: способность к выделению из фона в темпе развития ситуации сигнала, несущего новую информацию, даётся человеку непосредственно Богом и это обусловлено нравственностью человека и его верой Богу (Коран, 2:50, 3:2, 8:29, 21:49, 25:2[123]).

Иными словами, индивид несамодостаточен способности к выделению сигнала из фона: первичный сигнал адресуется ему непосредственно Богом в адаптированном именно под него виде. А что именно адресуется и кому именно, — обусловлено целями Промысла Божиего, нравственностью индивида и его нравственно обусловленной устремлённостью, которой либо есть место в русле Промысла, вследствие чего она обретает поддержку Свыше, либо ей нет места в русле Промысла, вследствие чего индивид предоставляется самому себе и воздействию на него обстоятельств или его деятельность подавляется вплоть до изъятия его из этого мира.

Автономность человека в вопросе выделения сигнала из фона и поиска информации носит ограниченный характер и обусловлена информационным наполнением его психики, которое уже стало достоянием личности. А поиск новой информации в пределах того, что его чувства способны дать в автономном режиме, обусловлен нравственностью и сложившимся субъективизмом, который включает в себя информационное своеобразие памяти и освоенные навыки психической деятельности, включая и личностную культуру мышления.

Какого из двух мнений об обусловленности интеллекта и результатов интеллектуальной деятельности нравственностью следует придерживаться в качестве гипотетического субъективно-истинного в своей повседневной практической деятельности? — это тоже вопрос нравственно обусловленного субъективизма. Ни одно из этих мнений не может быть впечатано в психику никому в качестве истины, но для понимания затронутой проблематики необходимо знать существо обоих мнений.

Однако в любом из этих двух вариантов, независимо от желания и мнений людей, практика — критерий истины, который и подтвердит правоту, и обличит жизненную несостоятельность ошибок и заведомой лжи.

То есть вопрос о сути субъективизма, который может выражать как истину, так и заблуждения, через вопрос о нравственности как системе переключателей информационных потоков в процессе обработки информации в психике человека привёл непосредственно к вопросу о бытии Бога — Вседержителя, осуществляющего всеобъемлющее, всюду проникающее иерархически наивысшее управление.

Мы живём в такое время, когда большинству вопрос о доказательствах бытия (а равно и небытия) Бога известен по его освещению в романе М.А.Булгакова “Мастер и Маргарита” в завязке сюжета — в беседе Воланда с Берлиозом и поэтом Иваном Бездомным на Патриарших прудах[124]. Действительно: все интеллектуально-рассудочные доказательства, а равно опровержения бытия Божия — вздорны. Разум всякого индивида ограничен, ограничены и знания. Вследствие этого всегда есть то, что остаётся принимать на веру.

Отказ от составляющей веры в мировоззрении и миропонимании влечёт за собой их ущербность, т.е. неполноту, ограниченность:по существу принцип«я никому и ничему не верю» обязывает всякого, кто его провозглашает, единолично воспроизвести в очищенном от ошибок и заблуждений виде всю совокупность достижений культуры человечества в его историческом развитии, — но никто не способен подменить своей персоной всё человечество во всей череде поколений. Поэтому все люди обречены очень многое принимать на веру.

Вера же позволяет расширить мировоззрение и миропонимание до границ Объективной реальности, будучи способной объять всё. Однако при таком подходе сразу же встаёт вопрос об истинности принимаемого на веру.

Принятие чего-либо на веру обладает своей спецификой: принятие на веру в качестве истины, а равно и отказ принять на веру в качестве истины ту или иную определённую информацию, определённый смысл в конечном итоге, так же как и интеллект, обусловлены в психике индивида его истинной нравственностью, поскольку информация, относимая к вере, и информация, относимая к интеллектуально обоснованной, не изолирована одна от другой, а взаимно дополняет одна другую в нравственно обусловленной алгоритмике психики личности, включающей в себя и интеллектуальную деятельность на уровне сознания индивида.

Изложенный выше подход предполагает объективность информации и систем её кодирования в объективно существующем материальном Мироздании, в котором материя является носительницей меры — алгоритмики своего бытия как в устойчивых агрегатных состояниях, так и в процессах перехода из одного агрегатного состояния в другие. Т.е. Мироздание существует как триединство материи-информации-меры. По отношению к материи мера представляет собой матрицу её возможных состояний и переходов из одного состояния в другие. По отношению к информации мера представляет собой систему её кодирования. Пространство и время — два разных выражения соизмеримости тех или иных фрагментов Мироздания с субъективно избранными (возможно — безсознате­ль­но избранными) эталонами пространства и времени, представляющими собой то же самое триединство материи-инфор­мации-меры.

Соответственно при таком подходе и интеллект предстаёт как общеприродное явление, которое может быть определено по его характеристическому свойству: интеллект в природе — это самонастраивающаяся алгоритмика преобразования информации, способная к порождению ранее неизвестной для неё информации.

Вследствие этого различные интеллекты способны к единообразному осмыслению объективной реальности в её прошлом[125], настоящем и будущем, и истинность результатов этого осмысления так иначе может быть подтверждена практикой. Интеллекты различаются между собой по продолжительности жизни их носителей; по частотному диапазону, в котором протекает обработка информации; по количеству и структуре организации материи, необходимой для несения интеллекта как процесса. Соответственно при определённой коммуникации между ними самостоятельные интеллекты могут порождать совокупный интеллект, частью которого является каждый из них. Процесс дробления интеллекта-процесса на частные интеллекты-фрагменты ограничен его собственной алгоритмикой и количественно-качественным минимумом материи, необходимым для несения минимального и неделимого далее интеллекта.

При таком понимании интеллект — одно из средств, обеспечивающих жизнь человека и человечества в этом Мире.


3. Процессы познания и алгоритмика безошибочности


Новое знание в культуре общества может производиться двумя способами:

Доказательный, в основе которого лежит соответствующая информационная база, полученная в результате наблюдений или экспериментов. А далее следует некая интеллектуально рассудочная деятельность, результатом которой являются определённые мнения о тех или иных явлениях в жизни природы и общества, выраженные теми или иными языками (лексическими, иносказательно-символическими, образными и т.п.), которые поддерживает культура общества.

Описательный, в основе которого лежит непосредственное (или как-то опосредованное) восприятие личностью объективной информации, которая как-то преломляется в «призме» субъективизма личности, в результате чего становится одной из составляющих её внутренней образно-мелодийной модели Жизни. За этим, как и в первом случае, следует выражение этой объективной информации, преломившейся в призме личностного субъективизма, с помощью языковых средств, которые поддерживает культура общества.

Первый способ более распространён в естествознании и инженерном деле, а второй более распространён в сфере гуманитарных дисциплин. Отказывать любому из них в состоятельности — значит плодить ошибки в познавательной практике. Познание и очищение культуры от накопившихся заблуждений требует сочетания обоих способов.

Принципиальное отличие названных способов в том, что:

Если информационная база или природные и социальные явления, лежащие в её основе, общедоступны, то алгоритм доказательного способа, посредством которого то или иное знание было впервые получено, может быть повторён другими с теми же результатами.

Информация, которая легла в основу некоего знания, полученного описательным способом, во многих случаях может быть недоступна другим людям, вследствие чего процесс, в котором некое знание было впервые получено, не может быть воспроизведён другими.

Исторически сложившаяся господствующая в научных кругах культура осмысления жизни такова, что требование воспроизводимости процесса, которым некое знание было впервые получено, подменило собой принцип «практика — критерий истины», вследствие чего то, что воспроизводимо «независимыми исследователями» — почитается истинным, а тому, что невоспроизводимо «независимыми исследователями», — тому в научной состоятельности и истинности оказывается.

В действительности требование воспроизводимости не является критерием истинности результатов, поскольку объективно независимыми исследователями воспроизводимы и процессы получения определённых результатов, которые на поверку оказываются неадекватными жизни. Наряду с этим в жизни существуют ситуации, когда один и тот же результат может достигаться на основе подчас различной информации разными способами, каждый из которых впоследствии вовсе не обязательно может быть воспроизведён не только другими исследователями, но одним и тем же.

В отличие от требования воспроизводимости результатов (по существу алгоритмики их получения), принцип «практика — критерий истины» предполагает подтверждение или опровержение мнений, составляющих результат познания,в практической деятельности на основе этих результатов.

Тем не менее, вследствие фактической подмены принципа «практика — критерий истины» требованием воспроизводимости результатов произошёл разрыв науки и религии.

При этом многие предметные области исследований, в которых результаты невоспроизводимы в силу уникальности объективных явлений либо в силу неповторимости пути личностного развития тех, кто впервые их получил, выпали из сферы интересов науки и для неё как бы не существуют, представляясь предметом вымыслов, а не неотъемлемой частью познаваемой объективной реальности. К числу таких выпавших предметных областей принадлежит и весь «мистический» и религиозный опыт человечества.

Действительно то, что стало в своё время достоянием психики Моисея, Будды, Христа, Мухаммада, не может быть воспроизведено никем, прежде всего по двум главным причинам: во-первых, судьбы всех людей, включая и названых основоположников так называемых «мировых религий», уникальны, и, во-вторых, если предположить, что Бог есть и Он — Вседержитель, то можно полагать, что в каждую историческую эпоху в каждом обществе Промысел вёл человечество к разрешению тех проблем развития, в решении которых ныне либо вообще нет необходимости, либо которые должны ныне решаться иными средствами вследствие того, что человечество и обстоятельства его жизни изменились.

В результате описанной выше подмены и забвения принципа «практика — критерий истины» и произошло разделение науки и большинства традиционных конфессий.

Противостоящие материалистической науке традиционные авраамические[126] конфессии[127], признавая невоспроизводимость религиозного опыта своих основоположников, и отвергая заповеданный основоположниками принцип «практика — критерий истины», отошли от учений своих основоположников и в свои исторически сложившиеся вероучения и культы внесли множество отсебятины, не имеющей ничего общего со смыслом исходных Откровений Свыше. Именно вследствие этого и возник «плюрализм» взаимно исключающих друг друга мнений по богословским и социальным вопросам, которые характерны для всей совокупности конфессий. При этом все конфессии требуют от своих последователей принять на веру и признать в качестве истины только свои догмы и отвергнуть чужие.

Но в отличие от «князей конфессий ― церквей мира сего» Бог не требовал, а предлагал всем людям жить в русле Его Промысла в осмысленном диалоге с Ним по жизни, что непрестанно подтверждало бы практически истинность истинного и несостоятельность ошибочного: сомнение в истине не обращает истину в ложь, но приводит искренне познающего Жизнь человека к подтверждению истины и раскрытию ранее не известных её граней.

Бытие Бога — это не предмет веры. Это ― предмет непрестанно подтверждаемого Богом в жизненном диалоге с человеком знания — показательного, а не доказательного по характеру своего происхождения.

Бог даёт доказательство Своего бытия человек на веру, а не на разум. Оно носит по его существу нравственно-этичес­кий характер и состоит в том, что Всевышний отвечает молитве верующего Ему тем, что обстоятельства его жизни изменяются соответственно смыслу его молитв тем более ярко и явственно, чем более он сам нравственно праведен и отзывчив Богу, когда Бог обращается к нему персонально через его совесть, через других людей, через памятники культуры или как-то иначе на языке жизненных знамений.

В силу нравственно-этического характера такого рода доказательств Божиего бытия, даваемых по запросу каждому, в их повторении нет необходимости. До понимания этого приверженцы требования повторяемости результатов научных экспериментов не доросли.

Но единожды данное человеку Богом доказательство Его бытия должно обязывать человека к выбору продолжения жизни в русле Промысла. Если этого не происходит, и человек, следуя атеистическим предубеждениям, относит соответствие событий в жизни смыслу его молитв к беспричинным случайным совпадениям или проявлениям своей «мистической мощи», то Бог человеку предоставляет возможность убедиться в том, что он ошибся в своём осмыслении полученного доказательства. И вопрос состоит только в том, как и когда на языке жизненных обстоятельств выразится принцип «практика критерий истины».

Процесс разрешения неопределённостей, ориентированный на познание Правды-Истины, в котором ставятся определённые по смыслу вопросы и на них находятся определённые по смыслу ответы, — суть того явления, которое древние греки назвали словом «диалектика»[128].

В наши дни это слово стало общим названием одного из методов познания, а производные от него эпитеты входят в название ряда направлений философии.

В отличие от логики и разного рода наставлениям по осуществлению тех или иных процессов, диалектика в её практическом применении — не формализуемая аксиомами и правилами алгоритмика, поскольку в процессе действительно диалектического познания очередные вопросы и ответы на них вовсе не обязательно обусловлены какой-либо аксиоматикой, формаль­ными разрешёнными и запрещёнными процедурами пре­образования информации, исходными данными и ответами на ранее полученные вопросы; кроме того, в процессе диалектического познания многое обусловлено не свершившимся прошлым, а устремлённостью познающего субъекта к одному из вариантов ещё не свершившегося и, возможно пока не осознанного, будущего.

По этой причине процесс диалектического познания сочетает в себе доказательный и описательный методы выработки нового знания, не сводясь к какому-то одному из них. В силу этого для тех, кто привержен исключительно доказательному методу познания, отрицая за описательным познавательную состоятельность, диалектика неотличима от так называемой «дьявольской логики» — “логики”, в которой аксиомы и правила остаются подчас в умолчаниях (действует принцип «кто знает — тот поймёт, а кто не знает — это его проблемы») и меняются по мере надобности. С помощью «дьявольской логики» во всём, что угодно, убедить можно всех, кроме тех, кто сам владеет ещё более изощрённой «дьявольской логикой», а тем более — искусством диалектического познания.

Диалектика — безошибочный инструмент познания, если включает в себя принцип «практика — критерий истины», а Бог — является одним из участников познавательного диалога, ведущегося на языке разнообразных жизненных обстоятельств. Вследствие этого диалектика и атеизм: две сути не совместны.

В ходе диалектического познания Бог даёт способность познающему мир индивиду выделить из фона сигнал, необходимый для познания истины (в Новом Завете это характеризуется словами «Дух Святой — наставник на всякую истину»; в Коране это именуется дарованием Различения). После озарения Различением внимание человека должно подхватить данную ему информацию, и человек должен осознанно интегрировать её в процесс осмысления действительности.

Если он приходит к правильным умозаключениям, то ему даётся подтверждение правильности.

Если он ошибся, то упреждающе по отношению к возможным неприятностям, обусловленным ошибочностью мнений, к которым он пришёл, даются предзнаменования, отреагировав на которые, он должен обратиться к новому шагу постижения истины методом последовательных приближений. В противном случае сработает «принцип — практика критерий истины», но ошибочность его мнений выразится в неприятностях. А в наиболее тяжёлых случаях эти неприятности могут послужить предостережением уже для других на тему «так жить нельзя».

Главная потребность наших дней и обозримых перспектив состоит в том, чтобы искусство диалектического познания стало достоянием всех, и чтобы система образования была построена на его основе, позволяя овладеть этим практическим жизненным навыком всем учащимся.

Действительно:

* * *

Объективная реальность — Жизнь, это — Бог и тварное Мироздание. Мироздание в целом предстаёт как триединство первичных разнокачественностей — материи, информации, меры (численной количественной и порядковой матрично-векторной определённости). В Жизни[129] происходит взаимодействие объективных разнокачественностей, имеющих общим свойством их принадлежность к Объективной реальности[130]. Такого рода взаимодействие разнокачественностей выражается как процессы развития структур Мироздания, а так же и как процессы их деградации и разрушения. В этом взаимодействии разнокачественностей имеет место взаимная обусловленность качества количеством и порядком: количественные и порядковые изменения влекут за собой качественные изменения; а качественные изменения выражаются в количественных и в порядковых изменениях в череде преображений[131], свершающихся на основе внутренней и внешней алгоритмики во взаимодействии разнокачественностей. Во взаимодействии разнокачественностей всегда может быть выявлено управление[132]: либо в форме самоуправления, в процессе осуществления которого никто из выявленных субъектов участия не принимает; либо в форме непосредственного управления со стороны кого-то из вы­явленных субъектов (од­но­го или множества); либо самоуп­равление и управление как-то взаимно дополняют друг друга. [133]

***

Вот в общем-то и всё, что можно сказать о наиболее общих закономерностях бытия,не вдаваясь в детали самого бытия и характер каждой из множества объективных разнокачественностей, во взаимодействии образующих в Жизни совокупность текущих событий.

Описание же, отделённое от основного текста в начале и в конце звёздочками, можно попытаться[134] назвать «выдающимся достижением философской науки» — «интегральным законом диалектики» и начать раздувать его культ в обществе, дабы поработить общество очередной мертвящей догмой; можно никак не называть и заявить, что это более или менее очевидно, «само собой» разумеется, и потому значимости для науки, — а тем более для «высокой» философии, — не представляет, предоставив всех и каждого их «само собой разумению: либо сложившемуся «сти­хий­но», либо целенаправленно отштампованному под прессом господствующей культуры или авторитета одной из традиционных школ «научной» или «церковной» философии.

Но вне зависимости от этих двух крайних случаев либо каких-то иных вариантов отношения к этому или иному «всеобъем­лю­щему закону бытия»: Жизни объективно свойственно то, что в современной европейской философии, пользующейся греко-латин­ской терминологией, выражается в понятии «диалек­ти­чность бытия», которая является объективной основой субъективного искусства «диалектического познания». Однако, как учил ещё в древности дзэн-буддистский мудрец Дайэ:

Слово «луна» — только «палец», указующий на луну: горе тому, кто примет «палец» за луну (Д.Т.Судзуки. “Основы Дзэн-Буддизма”, МП «Одиссей», Главная редакция Кыргызской Энциклопедии, Бишкек, 1993 г.).

Но горе и тому, кто не настроив свою психику, примет свои субъективно-образные представления о «луне» за саму «луну» или истину о ней.

То есть слово «диалектика» — это ещё не сама диалектика, а только указатель на нечто, чему есть место в Объективной реальности, в том числе и во внутреннем мире субъектов, представляющих собой части этой общей всем Объективной реальности.


Заключение


В силу того, что диалектическое познание не сводится к интеллектуально-рассудочным (а тем более — исключительно к формально логическим) доказательствам — всё выше изложенное недоказуемо и алгоритмически-процедурно невоспро­изводимо.

Но при этом всё выше изложенное диалектически подтверждаемо на основе доступных читателю фактов и на основе его интеллектуальной деятельности, если читатель готов воспринять сказанное как гипотетическую возможность, которую принцип «практика — критерий истины» (при искреннем следовании ему) способен подтвердить в случае, если гипотетическая возможность объективно истинна, а читатель не порабощён предубеждениями, ранее выработанными его «субъективным иллюзионизмом».


Внутренний Предиктор СССР

9 — 12 ноября 2007 г.

Уточнения:

26, 27, 30 ноября,

2 декабря 2007 г.

***

 Далее продолжение текста “Разгерметизации” в редакции 1990 г., в котором освещение вопросов, относимых к компетенции философии, следует соотносить с изложенным в настоящем отступлении от темы.

______________________

Всё сущее, вселенная — самодвижущаяся материя. Вся материя, вселенная в большей или меньшей мере упорядочена (организована). Во вселенной нет неорганизованной материи. Мере организации материи (любой) соответствует некое понятие, частным видом которого является в науке понятие «информация»; в религиозной терминологии это «дух», некая бесплотная субстанция. Но и сама информация обладает определённой организацией. Одна и те же информация может быть по-разному организована. Имея в виду понятие «мера организации», мы будем пользоваться термином «информация».

Разные фрагменты вселенной отличаются друг от друга уровнем организации. Пространство, вакуум — один из уровней организации материи. При изменении уровня организации вакуум «из ничего» рождает элементарные частицы и т.п., и элементарные частицы «бесследно» исчезают в вакууме.

В Мире нет ничего кроме, ТРИЕДИНСТВА[135] времени, информации, материи. Движение — самоизменение во времени меры организации материи и информации.

Любая часть материи обладает способностью более полного отображения (информационный процесс) всей остальной части вселенной и самой себя в самою себя. При достаточно высоком уровне организации материи частный вид её общего свойства — отображения мы называем сознанием[136]. В этом смысле материя первична по отношению к сознанию: нет сознания (и любой информации) без материального носителя достаточно высокого уровня организации. При вторичности сознания (духа) по отношению к материи в указанном смысле, Мирво времени един и целостен. Понятия категорий триединства Мира — время, материя, информация — развиваясь, расширяясь по мере накопления Знания и роста общественного сознания, все более точно отображают свою объективную сущность, независимо от сознания.

Диалектика — методологическое понятие, отражающее самодвижение всего сущего в полноте и целостности Мира через:

взаимодействие проникающих в друг друга отличностей*;

переход количественных изменений в качественные и обратно;

ОТРИЦАНИЕ отрицания.

Опыт — критерий истины — подтверждаетпока достаточную правильность этого мировосприятия.

Отход от него ведёт к утрате целостности мировосприятия и в своей крайней форме является антидиалектической отсебятиной** — субъективным метафизическим идеализмом, в большей или меньшей степени противопоставляющим человека Миру. За это Мир наказывает. Осознание диалектики повышает устойчивость сознания отдельного человека к воздействию разного рода субъективизма, помогает сознанию в объективном отображении Мира.


КОММЕНТАРИЙ

* Здесь изменена привычная <для диалектического материализма> формулировка первого закона диалектики. Отличности — более точно, чем противоположности, ибо противоположности отрицают друг друга подсознательно обязательно, а отличности — не обязательно взаимно исключающи. Навязывание «противоположностей» вместо «отличностей» — сужение диалектичности мировосприятия, навязанное экспортёрами диалектического материализма, для поддержания «вавилонского столпотворения» противоположностей.

** «Отсебятина» по В.И.Далю: «Слово К.Брюллова: плохое живописное сочинение, картина, сочинённая от себя, не с природы, самодурью».


***


Вульгарное («атеистическое» в традиционном смысле слова) утверждение о том, что человеческое сознание — высшая форма организации материи, антидиалектично.

Человеческое сознание, отражая окружающий мир вместе с царящей в нём диалектикой, при отсутствии духовного гнёта со стороны других людей <(включая и духовный гнёт прошлых поколений через исторически сложившуюся культуру)> естественным образом формирует диалектическое, целостное мировоззрение (целостное мировоззрение всегда, по крайней мере, стихийно, подсознательно, диалектично).

Именно в таких условиях складывалось славянское язычество в период родоплеменного строя[137]. Понятно, что стихийно-диалек­ти­ческое мировоззрение господствовало в обществе к моменту крещения Руси.

В пользу этого положения говорит то, что славяне не противопоставляли своих богов природе, а считали их и себя частью единства Мира. Они не признавали акта творения человека, а вели свой род прямо от Даждьбога (бог солнца и небесного огня). Весь пантеон славянского многобожия — очеловеченные силы природы. Но в индивидуальном сознании каждого человека всегда есть место для антидиалектичности в силу ограниченности Знания и естественного восприятия отдельным человеком на всём его жизненном пути из общественного сознания стереотипов отношения к явлениям и стереотипов поведения.

Стихийо-диалектическое мировоззрение[138] господствовало в общественных формациях в ряде стран до конца рабовладения[139], так как ещё не созрели общественные условия для развития метафизики[140] — антидиалектичности в качестве официально насаждаемого философского течения, необходимого для установления в обществе господства антидиалектического мировоззрения. Причины этого в том, что за многочисленными рабами общество не признавало человеческих прав, а относило рабов, говоря языком современной политэкономии, к «средствам производства» <— «го­ворящие орудия»>. Поэтому с точки зрения свободного рабовладельца эксплуатации человека человеком, т.е. присвоении продуктов чужого труда не было; кроме того, раб, как правило, не был частью эксплуатировавшего его этноса. <Т.е. всё было полностью определённо:> «свободный» равно «человек» — «раб» равно «нечеловек» в общественном сознании. Это — необходимое условия целостности мировосприятия человека и господства в обществе диалектического мировоззрения.

Но рабовладение со временем стало сдерживать общественное развитие, и в ходе его кризиса за рабами были признаны человеческие права, и рабы слились с этносами, в среде которых они жили. <В результате> была утрачена целостность <и определённость> понятия «человек». В общественном сознании произошёл разрыв формы и содержания этого важнейшего понятия. Это было объективно неизбежно на определённой ступени развития. По социальному содержанию — в классово-антагонистическом обществе все люди обладают различной степенью свободы: в этом проявляется их различное социальное качество <и соответственно за каждым признаётся разная мера человеческого достоинства. Поэтому в классово-антагонистическом обществе> по социальной форме — все человеческие существа, будучи частью биологически единого человечества, <социально->качественно не однородны.

Смысловая нагрузка «формы» и «содержания» биологического и социального — всегда была предметом идеологических спекуляций эксплуататорской верхушки. Развитие производительных сил общества не позволяло и сейчас не позволяет обеспечить единую степень свободы для всех.[141] Общество столкнулось с необходимостью оправдать эксплуатацию большинства этноса меньшинством того же самого этноса. Оправдать эксплуатацию человека человеком в обществе с господством диалектического мировоззрения, невозможно. Для этого необходимо убить естественно-природную диалектичность мышления людей, чтобы, утратив целостность мировосприятия, большинство трудилось на правящую верхушку и не роптало.


* * *


И убивая диалектику, один бог = Адонай, он же Яхве (у преступников всегда много кличек), обладавший некой особенностью устами трёх своих «троянских коней» (иудаизма и его экспортных модификаций — христианства и ислама) сказал: «Нет власти, аще не от Бога!».

В этих словах останавливается и гибнет Мир, останавливается и гибнет для человека, так как эти слова отчуждает каждого, поверившего им, от остального Мира и других людей.

Отступление от темы № 2 (2007 г.): Об атеизме и порабощении общества

Два абзаца выше отделены от основного текста звёздочками в настоящей редакции, поскольку требуют пояснений.

В период написания “Разгерметизации” мы преодолевали свой атеизм уровня сознания: в тех случаях, когда человек, будучи осознанно убеждённым атеистом, живёт по совести, то он большей частью действует в русле Промысла, и в этом смысле он неосознанно религиозен вопреки своим осознанно атеистическим убеждениям.

Атеизм уровня сознания у подавляющего большинства его носителей является не плодом их собственных размышлений о Жизни, но обусловлен культурой, в которой они выросли, и воспитанием в семье и школе (духовный гнёт других людей, о котором говорилось ранее в основном тексте “Разгерметизации”).

Поэтому в “Разгерметизации” выражению по сути религиозных убеждений сопутствуют мнения, атеистичные по форме их изложения. Это — выражение того, что ходе работы над “Разгерметизацией” мы, излагая искренне по совести свои мнения, ещё не осознавали, что атеизм в обществе может быть представлен в двух разновидностях:

Материалистический атеизм прямо и однозначно понимаемо заявляет: “Бога нет, все вероучения и суеверия — плод выдумки невежественных людей”.

Идеалистический атеизм прямо и однозначно понимаемо заявляет: “Бог есть. Он — Творец Мироздания и Вседержитель”. Но вероучения идеалистического атеизма возводят на Бога столько клеветы и напраслины, что: чем более миропонимание и воля индивида ими порабощены, — тем больше подавлена его совесть и тем в более остром разладе с Богом и Промыслом индивид оказывается. То же касается и общественных групп, образуемых приверженцами той или разновидности идеалистического атеизма.

Кроме того утверждению материалистического атеизма о том, что Бога нет, исторически реально, достаточно часто сопутствуют утверждения о том, что исторически сложившиеся религиозные культы если не изначально — злоумышленная выдумка поработителей, то стали орудием угнетения масс эксплуататорской верхушкой обществ. Это утверждение многих приверженцев материалистического атеизма в целом соответствует историческому прошлому и настоящему, что показано в работах ВП СССР:

“К Богодержавию…” (общий обзор исторически сложившихся вероучений и религиозной проблематики),

“Синайский «турпоход»” (о становлении исторически реального иудаизма — в сборнике “Интеллектуальная позиция” № 1/97 (2),

“Почему, призывая к Богодержавию, Внутренний Предиктор не приемлет Последний Завет” (аналитическая записка 1999 г., посвящена анализу вероучения секты Виссариона, о которой уже большинство забыло вопреки тому, что в 1990 е его портретами в ризах были оклеены чуть ли не все города России. И хотя проблематика «виссарионовцев» уже не актуальна, но в названной записке на её фоне рассмотрены некоторые ключевые для построения светлого будущего вопросы, которые в других материалах КОБ большей частью обходятся молчанием, отчасти потому, что в названной записке выражено настроение, обеспечившее в процессе её написание уникальное мировосприятие),

“«Мастер и Маргарита»: гимн демонизму? либо Евангелие беззаветной веры” (в ней речь идёт о специфике богословия Русской многонациональной региональной цивилизации.

При этом на протяжении истории в культурах идеалистического атеизма политика порабощения людей “элитой” от имени Бога является генератором откровенно атеистических убеждений в обществах (об этом речь шла в конце раздела 1 в Отступлении от темы № 1).

Т.е. сказанное в выделенных абзацах не имеет никакого отношения к Богу, который есть, но относится к «богу-персонажу» исторически сложившихся на основе Библии вероучений и исторически сложившемуся исламу, в случаях, когда он выродился в ритуальщину поклонения молитвенному коврику, а люди живут, не зная Корана, не понимания его смысла и не соотнося кораническое веро- и жизнеучение с жизнью — как со своею личной, так и с жизнью обществ и человечества в целом.

Далее продолжение основного текста в редакции 1990 г.

***

Из содержания слов «Нет власти, аще не от имярек!» — разворачивается антидиалектическая отсебятина в любой, нужной заказчику, форме; в СССР — в форме «диалектического материализма».

Антидиалектическая отсебятина — субъективный метафизический идеализм — не возникла сама собой, её создали эксплуататоры, достаточно хорошо владевшие диалектикой, чтобы навязать её <— антидиалектичность —> в сознание другим и тем самым поработить сознание МАСС. Многим покажется невероятным, что кто-то произнёс эти слова и всё… — в обществе господствует антидиалектическое мировоззрение. Эта кажущаяся невероятность свидетельствует о непонимании диалектики.

Когда большинство членов общества занято непосредственным производительным трудом в сфере материального производства наибольшую часть времени, свободного от сна и отдыха, то это большинства не в состоянии контролировать деятельность меньшинства в сфере разработки идеологии, как системы стереотипов (автоматизмов) отношения к явлениям и поведения. Результатом этого является то, что большинство общества воспринимает некритически на веру всю идеологическую продукцию, производимую меньшинством. Так в общественном сознании идёт вытеснение старых стереотипов отношения к явлениям и стереотипов поведения новыми, нужными правящей верхушке. Процесс этот получает необходимую устойчивость со сменой поколений (примером является нынешняя кампания рекламы перестройки Горбачёва, подготовка перестройки Ельцина-Сахарова[142] и со взваливанием вины за всё и вся на Сталина). Сегодня один поверил, другой умер, третий родился, а стереотип уже есть, он иного и не знает — завтра повторилось это же; количественные изменения переходят в качественные, система стереотипов общественного сознания формируется вокруг того, что «Нет власти…», где-то подпёрли репрессиями, проходит время, и господства диалектического мировоззрения в обществе как не бывало… Остались только воспоминания о «золотом веке». С этого момента присвоение продуктов чужого труда эксплуататорской верхушкой справедливо, так как оно «от Бога».

Метафизический идеализм — бесплодная догма, торжество духовного мракобесия, античеловечности. В силу ряда причин он приобрёл наибольшую устойчивость в форме иудаизма. Именно метафизический идеализм в течении веков обрекает массы иудеев на творческое бесплодие, вечное заимствование и интерпретацию чужого в попытках выдать за своё кровное достижение, на стремление завладеть чужим и осквернить чужое. И вряд ли случайно, что все три державы, государственной религией которых стал иудаизм (Иудея и древний Израиль в Палестине и Хазарский каганат на юге Поволжья), пали под ударами соседей; а предъистория и история нынешнего Израиля — сплошная череда резни и подготовки очередной резни арабов в Палестине, т.е. антисемитизм, т.к. арабы — семиты.

Богатство и свет языческой культуры Эллады и Рима — проявление <стихийно> диалектического мировоззрения, господствовавшего в обществе[143]. В подтверждение этого приведём слова одного из поздних писателей языческого Рима — императора Марка Аврелия. О своём миропонимании он говорит так:

«Всегда следует помнить, какова природа мира и какова моя собственная природа и в каком отношении находится моя собственная природа к природе всего мира, и какую часть мира она составляет, а также, что никто не может мешать делать и говорить то, что согласно с природой мира, часть которого ты составляешь» (ист. 15[144], стр. 24).

Мрак же средневековья — проявление господства метафизического идеализма, противопоставившего людей Природе и друг другу, унизившего Человека перед лицом Бога. И где последовательной насаждалось метафизика, там больше дыма стелились над площадями городов и больше лилось крови.

Язычество Руси было светлым! Природа и климат страны отличались от нынешних. Благодаря просторам и щедрости рек, лесов, полей, способных давать пищу и кров в любое время года, рабство не носило массового характера, как в странах Средиземноморья, оно не было экономически необходимым. Основой богатства общества был труд свободного человека. Поэтому славяне легко ассимилировали пленных и коренное население земель, куда они приходили сами. Государственность возникла на Руси ещё в дохристианскую эпоху. К моменту крещения Русь была союзным государственным образование славянских племён с весьма низким уровнем внутрисоюзной напряжённости (иначе бы ни один киевский князь, опасаясь усобицы, не посмел бы пойти на Царьград[145]). Русь была единой на огромной территории от Балтики до Черного моря, от Карпат до Волги. Каждый регион мог обеспечить себя практически всем необходимым. Именно этой причиной — ЭКОНОМИЧЕСКОЙ (!) — обычно объясняют феодальную раздробленность Европы в те времена. Но Русь была едина! Её не терзали усобицы. Что же объединяло Русь? Единство Руси обеспечивалось надстройкой формации: большой этнос с единым языком, культурой обладал целостным <стихийно> диалектическим мировоззрением. Была письменность — дошли до нас фрагменты “Велесовой книги”, подложность которой доказывают русофобы. Константин, родной брат Мефодия, в монашестве Кирилл, признавал существование Русской письменности за сто лет до крещения Руси (“Наш современник”, № 9, 1988 г.), а он-то знал толк в языкознании. Дохристианская азбука <(Всеясветная грамота)> содержала 64 строчных и 83 над- и подстрочных символа, кроме фонетической нагрузки, нёсших ещё и мировоззренческий смысл[146].

Скандинавы звали Русь Гардарикой — Страной городов. Было разделение труда на сельскохозяйственный и ремесленный, что говорит о довольно высоком уровне развития производительных сил. Призвание Рюрика с братьями и дружиной не являлось установлением русской государственности, как нам твердили столетиями русофобы. Это было «внутрисемейное дело»: Рюрик — внук новгородского князя Гостомысла, род которого по мужской линии прервался. Русь могла ещё и поучить кое-чему своих более «культурных» соседей… (Фактологию см. ист. 16[147], 17[148] и многочис­ленные работы академика Б.А.Рыбакова[149]).

Крещение Руси — установление иноземного идеологического ига, навязывание антидиалектического мировоззрения; с точки зрения духовности — торжество реакции, мракобесия[150].

Славянство не приняло христианства душой. Много веков Русь боролась за независимость своей Церкви, перемалывая догматы и метафизику христианства, стараясь внести в него своё светлое язычество, следы которого православие хранит доныне. А церковники уничтожали памятники культуры, в слепоте веры (русские) и духовной агрессии (греки) громили диалектическое мировоззрение славянства, а оно восставало против центральной <“элитарной”> власти, с ним боровшейся. Именно эта борьба взорвала единство Руси изнутри.*


КОММЕНТАРИЙ

* Этот вывод подтверждает и история Литвы, принявшей христианство одной из последних в Прибалтике. В период Гедиминаса (? — 1341) и его сыновей языческая Литва била немецких рыцарей на западе и подбирала под себя практически без сопротивления земли православной Руси на юге и на востоке. Минск, Смоленск, Галич, Туров, Полоцк стали литовскими. Русь шла под власть Литвы, так как приняла христианство по форме, сохранив содержание своего языческого мировоззрения — диалектику. Язычество Руси и Литвы имело много общего и объединяло культурно-близкие народы, поэтому консолидация сил обоих народов под державой Вильнюса шла без сопротивления с русской стороны.

Стоило же Литве принять католичество (наиболее антидиалектичную и безнациональную экспортную модификацию иудаизма), как сразу язычески-“православная” Русь стала отходить к Москве, и начался закат Великого княжества Литовского. «Пассионарность» Литвы утонула в крещенской купели.

Дмитрий Балашов в своём романе “Симеон Гордый” мимоходом отражает эти факты, но комментирует их по Л.Н.Гумилёву, объясняя взрывом «пассионарности» (журнал “Роман-газета”, №№ 9, 10, 1988 г.). Однако концепция Л.Н.Гумилёва, изложенная в его работе “Этногенез и биосфера Земли”, затрагивает только биологическую сторону понятия “Человек”, не уделяя должного внимания социальной , что противоречит естеству человечества[151].


***


Но даже тогда, когда вся Европа строила замки, Русь продолжала строить Кремли. Разница в том, что в замке феодал — грабитель, часто пришлый, — запирался от народа с наёмным войском, а Русский князь жил в Кремле в незащищённых рвом и стенами палатах вместе с народом, и когда люд запирался в Кремле, то князь выходил в поле во главе Народного войска для отпора врагу внешнему. И это было возможно только потому, что христианство не смогло окончательно вытравить диалектичность мировоззрения славянского язычества из души народа.

ФЕОДАЛИЗМА, В ЕВРОПЕЙСКОМ И АЗИАТСКОМ ВИДАХ, НА РУСИ НЕ БЫЛО. У НАС, ЕВРОПЫ И АМЕРИКИ — РАЗНЫЕ ПРЕДЫСТОРИИ. ИХ РЕЦЕПТЫ, НЕ ИМЕЮЩИЕ У НАС ИСТОРИЧЕСКИХ КОРНЕЙ, НАВЯЗИВАЕМЫЕ СВЕРХУ, А НЕ ИДУЩИЕ ИЗ ОПЫТА НАРОДНОЙ ЖИЗНИ, НЕ МОГУТ ОБЛАГОДЕТЕЛЬСТВОВАТЬ НАРОДЫ РОССИИ, ЧТО УЖЕ НЕОДНОКРАТНО, ПОДТВЕРЖДАЛА ИСТОРИЯ СТРАНЫ.

И православие Русь приняла окончательно только в период татарского ига[152], когда Церковь была в большей свободе, чем государство, и смогла воззвать к объединению сил Земли Русской для противоборства с иноземным игом. И не было и после этого спокойного житья официальной русской православной церкви только потому, что русскому человеку нужен был Бог, с которым по душам можно было потолковать и о земном, и о небесном. То есть Бог «понимающий диалектику». И в словах огнепального протопопа Аввакума[153]: «А потом Бог вместил в меня небо, землю и всю тварь. Небо моё, земля моя … Свет мой!» (“Наш современник”, № 11, 1988 г., стр. 171), — звучит целостность мировосприятия, т.е. основа его диалектичности — отрицание ветхозаветной лжи

Ну, а крещением мы обязаны лично Святому Равноапостольному князю Владимиру, сыну князя Святослава от якобы “случайной” связи с Малушей (ласкательное от еврейского Малка), дочерью хазарского раввина из русского го­рода Любеча, находившегося до 882 года в вассальной зависимости от Ха­зарского каганата, и дядьке Владимира, сыну того же раввина, Добрану, из­вестному как Добрыня. И современный советский еврейские поэт Арон Вергелис это знает (см. ист. 18[154]), но вряд ли понимает всё. Исходя из того, что мать Владимира — иудейка, сам Владимир должен признаваться иудеями за своего, должен чтиться, ибо сделал для иудейства много. Но даже если это “клевета антисемитов” или “сионистов” (кому как нравится), то пишется это не о “национальности” Владимира, а о другом, суть чего не меня­ется оттого, был ли дед Владимира раввином или, одним из верховных жрецов языческой Руси. Из дальнейшего станет ясно, что жрецом его дед быть не мог.

Бежав с Руси, Владимир вернулся на Русь вскоре с наёмным войском: кто дал средства? Убив законного князя Ярополка, Владимир захватил Киевское княжение и узурпировал власть в Южной Руси. Он возродил человеческие жертвоприношения, от которых язычество к тому времени уже освободилось[155], и дождавшись, когда народ возроптал против своих “богов”, он крестил снача­ла Киев, а затем Русь. Крестил насильно, мечом и огнём, обрушив в репрес­сии прежде всего на жречество[156]. А Нестор уже потом рассказал всё, как было нужно заказчику. Письменные источники дохристианского периода целе­направленно уничтожались. История Руси не началась её крещением. Креще­нием началась история духовного рабства Руси.

Крещение Руси — один из многих в истории примеров, когда внутреннее эксплуататоры, испытывая трудности, обращаются за помощью к своим «коллегам» за рубежами, расплачиваясь с ними долей своих барышей[157].

Смена одного способа производства другим — естественно-исторический процесс. Князья, в условиях родо-племенного строя бывшие «военными спе­циалистами на службе у общества», ещё только созревали, чтобы стать фе­одалами. Диалектика языческого мировоззрения, господствовавшая в обще­стве, им объективно мешала. И рекомендация извне христианства пришлась как нельзя более кстати. Христианство призывало терпеть эксплуатацию человека человеком, чем устраивало внутренних эксплуататоров, а идеоло­гическая зависимость Руси от внешних сил, которую несло христианство, устраивала внешних эксплуататоров.

Если Святослав отвергал саму идею крещения Руси именно из-за неиз­бежности идеологической зависимости её вследствие этого, то Владимиру, при­шедшему к власти при помощи внешних сил, надо было чем-то расплачивать­ся. Он расплатился крещением Руси. Разврат Малки и Святослава не был случаен. Такого рода примеров — Эсфирь, Иудифь, Юдифь — в Библии приве­дено много. Не была случайной и гибель Святослава на Днепровских поро­гах в битве с половцами — это был акт политического терроризма, подго­товлявший княжение крестителя. И мы отрицательно относимся к крещению Руси не потому, что Владимир иудейского происхождения, а мы «зоологические антисемиты». Дело не во Владимире…

Если бы но сделка крещения, то князья всё равно оправдались бы передо своим народом, как-то модифицировав существовавший культ и сохранив на­циональные корпи господствующей идеологии, что позволило бы сохранить идеологическую независимость Руси от внешнего, не всегда дружественно­го, мира. Процесс этот тёк бы медленнее, и не исключено, что внутрирусская напряжённость не достигла бы такого уровня, что через 250 лет Русь не смогла выступить единой силой против Батыя.

Язычество, его целостная диалектика объединяли Русь, христианство, его метафизика раскололи Русь. К моменту крещения язычество, <хотя и переживало кризис,> не исчерпа­ло возможностей своего развития, о чём говорит параллельное существова­ние обоих культов в течение нескольких столетий.

Крещение — <своего рода> “забегание вперёд”, ускорение развития страны внешними «пгогрессорами»* в своих целях при опоре на внутрирусскую эксплуататор­скую верхушку. Но для ясного понимания сущности крещения нельзя рассмат­ривать христианство и крещение Руси, взятые сами по себе, ограничив рас­смотрение рамками истории России.


***


Комментарий;

* Слово «прогрессор» — из лексикона братьев Стругацких (см. “Жук в муравейнике”, “Трудно быть богом”) — “специалисты” по УСКОРЕНИЮ развития социальных систем.


***


ДОБАВЛЕНИЕ 2007 г.

Так заканчивался первый раздел гл. 2 “Разгерметизации” в редакции 1990 г. С того времени наши представления о докрещенском периоде истории Руси, о крещении Руси и его последствиях уточнились и детализировались. Они изложены в работах ВП СССР “Психологический аспект истории и перспектив нынешней глобальной цивилизации” (2005 г.), “Смута на Руси: зарождение, течение, преодоление” (2006 г.).

Далее текст “Разгерметизации” в редакции 1990 г.

2. О некоторых особенностях

государственности древнего Египта

Классовое расслоение общества в процессе перехода от родоплеменного строя к рабовладельческому выделило кланы жрецов в особую социальную группу. Классовое разделение общества — одно из следствий общественного разделения труда[158]. Разделение же труда[159] способствовало росту ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТИ общественного труда — одной из важнейших характеристик любой общественно-экономической формации. Разделение непосредственно производительного труда и его специализация невозможны без появления труда управленческого.

Корень эксплуатации человека человеком лежит в разделении труда на труд непосредственно производительный и труд управленческий. Эксплуатация человека человеком — результат неэквивалентного обмена продуктов труда непосредственно производительного на продукты труда управленческого. Монопольно высокая цена на продукт управленческого труда — двигатель классового расслоения общества. Эксплуатация человека человеком — устоявшийся набор слов за которым скрывается монопольно высокая цена на продукт управленческой деятельности. Общество вынуждено терпеть монопольно высокую цену на продукты управленческого труда длительное время так как рост производительности общественного труда объективно улучшает условия жизни всех членов общества (хотя и в разной мере), но этот рост невозможен без роста качества управления делами всего общества, что при низком уровне развития производительных сил неизбежно ведёт к возникновению замкнутых кланов управленцев-профессионалов и монополизации ими права на обладание Знанием. Этот процесс и поставил жреческие кланы в Египте в особое по отношение к другим социальный грушам и к обществу в целом положение.

Эта группа не испытывала экономического и духовного гнёта со стороны других социальных групп и была в наибольшей степени свободна от духовного гнёта со стороны Природы, так как являлась хранительницей Знания[160]. Поэтому в её среде целостность и стихийная диалектичность[161] мировосприятия были с одной стороны наиболее полными, а с другой стороны были ограничены эксплуататорскими интересами её членов.

МИР ОБЪЕКТИВНО ДИАЛЕКТИЧЕН, ОСОЗНАНИЕ ЧЕЛОВЕКОМ ЭТОГО ФАКТА ЗАКОНОМЕРНО.

Материальные памятники древнеегипетской культуры, говорят <о развитости чувств и> об обширных и глубоких знаниях их творцов. В некоторых вопросах египетское жречество было выше, чем наша современная наука. Но дело не в этом, дело в том, что Знание в Египте было достаточным для того, чтобы кто-то из жрецов естественным, а не чудесным образом первым перешёл от стихийно диалектического мировосприятия к нестихийно-диа­лек­ти­ческому мировосприятию, вплоть до осознанно-диа­лек­ти­чес­ко­го[162].

Жрецы в Египте стояли выше фараона. Это отражается в соотношении: фа­раон только «Сын Солнца», а один из жрецов — земное воплощение бога «Солн­ца — Рa». «Мозговым трестом» древнего Египта, как известно, были иерофанты (читающие судьбу или знающие будущее) — хранители тайных (герметических) знаний, в состав которых входили и знания о гармонии[163]. Иерофантов в Египте было две команды по 11 человек, включая предводителя каждой команды. Одиннадцать на Юге (Верхнем Египте) и столько же (дублёров) на Севере. Главными были южане, так как Север чаще подвергался нашествиям иноземцев. Носителей знания (а Знание — сила[164]) над­лежало надёжно охранять. Для этого Юг был предпочтительней. (Ист. 20[165]).

Объективная необходимость повышения качества управления любой системой в конце концов приводит к управлению по схеме «предиктор-корректор» (предсказатель-поправщик[166]), когда управляющее воздействие формируется на основе непрерывно корректируемого <в процессе управления> прогноза развития системы.

Как следует из самого названия «иерофанты», прогноз будущего непосредственно входил в социальные функции иерофантов. Прогноз развития социальных систем, по крайней мере с точностью до общественных явлений, возможен на основе досто­верной информационной базы о прошлом и настоящем, включающей в себя фактологию не только обществоведения, но и фактологию естественных и техни­ческих наук при целостном мировосприятии и владении диалектикой. В ряде случаев возможен достоверный прогноз с точностью до исторического факта[167]. По всей видимости прогнозы иерофантов обладали достаточно высокой сте­пенью сходимости с действительностью: в противном случае им бы пришлось снять с «вывески» заявление о чтении судеб. Поэтому скептику, отрицающему возможность владения египтянами осознанной диалектикой, придётся согласи­ться, что система жреческого образования была настолько совершенной, что обеспечивала неслучайное (т.е. нестихийное) воспитание людей, владеющих по крайней мере подсознательной диалектикой и способных по этой причине отличить диалектика от недиалектика.

Владение диалектикой было признано руководством <жреческой> касты и, хотя после­довательная диалектика ведёт к отрицанию права присвоения продуктов чужо­го труда, но из-за ограниченности диалектичности мировосприятия отдельным человеком жречество не могло как единое целое переступить через свою эксплуататорскую сущность[168], а диалектики-гуманисты погибали в одиночку в этом социальном инферно[169], либо помалкивая, понимая бессилие одиночек, либо унич­тожались своими коллегами, когда начинали «мутить воду» и нарушать соци­альное равновесие[170]. Главным фактором, ограничивающим диалектичность миро­вос­приятия жрецов, явилась их эксплуататорская сущность[171]. По этой же причи­не в Греции Аристотель не смог назвать человеческий труд в качестве меры стоимости вещей при их обмене[172]: богатство общества создавалось в значитель­ной мере рабским трудом, а раб <в понимании общества рабовладельцев> — не-человек.

Египтом правило жречество: это была концептуальная власть (т.е. власть, формирующая концепцию развития общества и использований его производительных сил. О разделении функций управления[173]по <специализированным> видам <государственной> власти поговорим позд­нее), практически открыто стоявшая над государством, вобравшим в себя идеологическую[174], законодательную, исполнительную и судебную власть. Фараон царствовал, когда он пытался править, он «умирал»[175]. При ошибках кон­цептуальной власти в выработке программы развития и её осуществления все грехи списывались также на фараона и чиновников <либо на волю “богов”>. Наказание же виновных внутри жречества было тайной для всего <остального> общества. Жречество, посвящая се­бя в звания, сан богов, было вне критики общества. Оно было вершиной экс­плуататорской верхушки и, как всякий нормальный эксплуататор, было заинте­ресовано в расширении сферы эксплуатации. В этом причина того, что Вели­чайшая Истина Мира — его объективная целостность и диалектичность — была обращена жрецами в величайшую тайну и стала служить расширению сфе­ры рабства[176].

Теперь введём понятие «глобальная общественно-экономи­ческая форма­ция». Как и положено, в ней есть «глобальный экономический базис» и «глобальная надстройка»[177]. Со времени возникновения первого рабовладельческое государства глобальная общественно-экономическая формация — эксплуататор­ская. Расширение сферы эксплуатации до глобальных размеров, в принципе, можно вести двумя способами.

Способ первый. Открытая военная агрессия. Военной силой разгромить вооружённые силы жертвы агрессии, уничтожить его государственность, на­садить везде своих чиновников, опирающихся на предателей из местного населения, и перераспределять в свою пользу продукцию, производимую на оккупированной территории, открыто подавляя недовольство военной силой, и ожидая, когда народ восстанет и истребит агрессора.

Способ второй. «Культурное сотрудничество». Избегая прямых военных столкновений, через наёмников из числа “интеллигенции” жертвы агрессии <(в каких бы формах не была представлена эта социальная группа интеллектуалов и «образованцев» в то или иное историческое время)> разрушить концептуальную власть в её надстройке, после чего идеологическая[178], законодательная, исполнительная и судебная власти замыкаются на концептуальную власть агрессора и начинают осуществлять управление производством и распределением продукции на своей, не оккупированной (!), территории в интересах агрессора. Все беды списываются на местное “правительство”, а народ надо «баюкать», чтобы он не искал врагов, кроме местного “правитель­ства” — настоящего или прошлого.

Второй способ ведёт к возникновению некой надгосударственной над­строечной структуры, так как в определённых ситуациях интересы расширения сферы эксплуатации могут придти в противоречие с интересами государства, начавшего агрессию по второму способу. Естественно, что интересы госу­дарства-агрес­сора немедленно будут принесены в жертву идее управления миром лицами, руководящими такой агрессией.

Есть основания полагать, что египетское жречество вступило на путь завоевания мирового господства по второму способу, т.е. обеспечить управ­ление глобальной общественно-экономической формацией по схеме «предик­тор-корректор» и взять на себя функции глобального предиктора, глобальной концептуальной власти. Сам древний Египет рухнул, когда его государст­венные интересы пришли в противоречие с глобальными устремлениями жре­ческой верхушки. Ничего не поделаешь — диалектика: отрицание отрицания — отрицание первое.

Сейчас иногда спорят, был ли плен египетский и “синайский турпо­ход”. Анализу этого вопроса уделяет внимание и Дуглас Рид в своей книге (ист. 14[179]), где он приводит разные мнения по этому поводу и склоняются к мысли, что ничего подобного не было. И.Ш.Шифман в ист. 28[180] указывает, и мы с ним согласны, что если бы ничего подобного не было в памяти народа, то культ, построенный на выдуманном факте, просто было бы не утвердить. На наш взгляд, библейский рассказ о Моисее и странствиях под его руко­водством является отражением в предании социального эксперимента, по­ставленного египетским жречеством, в ходе развёртывания экспансии своей власти по второму способу. Этот рассказ несёт в себе информацию, прекрасно согла­сующуюся с некоторыми положениями работы Ф.Энгельса “Роль труда в про­цессе превращения обезьяны в человека”.

 3. Комментарий к “Гавриилиаде” А.С.Пушкина

 Большинство помнят “полные экспрессия прекрасные строки” Ильи Ильфа и Евгения Петрова: «Служил Гаврила почтальоном, Гаврила почту разносил…»; “Страдал Гаврила от гангрены, Гаврила от гангрены слёг…». Но вряд ли кто задумывался, почему авторам <“Двенадцати стульев”> так “полюбился” Гаврила, а не Антон (гангрена — Антонов огонь) или, скажем, Изя[181], тем более, что Ильфа неудобно было бы обвинить в “антисемитизме”. Суть дела объяснил Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин, сказав о юморе*:

«По моему мнению, разделение жизненных явлений на великие и малые, низведение великих до малых, возвышение малых до великих — вот истинное глумление над жизнью, не­смотря на то, что картина по наружности выходит очень трогательная» (выделено курсивом нами: — авт.). (М.Е.Салтыков-Щедрин, Собрание сочинений в 20 т., М., 1969 г., т. 19, стр. 455).

***

КОММЕНТАРИЙ

* Разделение явлений на великие и малые, возводимое в стереотип, — разрушение целостности мировосприятия человека, дробление ого сознания и подсознания. Несообразное “низведение” и “возвышение” явлений — один из видов подмены понятий, нарушающий причинно-следствённые связи в ми­ровосприятии человека. Это позволяет великому Злу глумиться над вели­ким Добром, выступая под маской “добродушного юмора”…

***

<Стихи «про Гаврилу» в “Двенадцати стульях”> это — Швондеры[182] — отцы детей лейтенанта Шмидта — ёрничают по поводу глубоких строк Александра Сергеевича Пушкина из его “Гавриилиады”:


С рассказом Моисея

Не соглашу рассказа моего:

Он вымыслом хотел пленить еврея,

Он важно лгал и слушали его.

Бог наградил в нём слог и ум покорный.

Стал Моисей известный господин.

Но я, поверь, — историк не придворный[183],

Не нужен мне пророка важный чин!


Всё это достаточно серьёзно, однако именно эта самая серьёзная тема в Истории европейской, а может быть, и мировой цивилизации обходится молчанием всеми, кроме богословов, а Швондеры, мягко говоря, не любят тех, кто ею интересуется без <библейски->религиозного энтузиазма. Потом А.С.Пушкин пере­шёл от Моисея к другим ветхо- и новозаветным персонажам, но в приведённых выше стро­ках он высветил ключевой момент к пониманию “Ветхого завета”, “Талмуда”, “Нового завета” <и всей библейской культуры>.

Посмотрим сначала, каково соотношение в развитии таких общественно-экономических формаций, как синайские кочевники <(предки некоторой части современных евреев если не биологические, то культурологические)>, Египет во времена иерофантов и нынешний СССР.

И древний Египет, и СССР имеют развитые государственные структуры, опирающиеся на экономический базис с мощным для своего времени потенци­алом. Оба государства эксплуататорские (для СССР это будет показано позднее). Оба имеют стационарные долговременные хранилища информации, пере­ходящей от поколения к поколению на небиологических носителях: в Египте летописи и прочие записи в храмовых и государственных хранилищах; в СССР сеть архивов, библиотек и т.п. Управление Египтом осуществлялось по схеме «предиктор-корректор», в этом отношении он выше, чем СССР: систематическое “нежелание” сбываться программ КПСС говорит об отсутствии в СССР стратегической внутренней концептуальной власти, являющейся основой управления общественно-экономической формацией по схеме «предиктор-корректор».

Кочевники не имели государственности, не имели стационарных храни­лищ информации. Их история — устные предания, лишённые времени[184], передававшиеся от поколе­ния к поколению[185]. Экономический базис кочевников, не державший на себе государственной структуры, не позволял их “шаманам” стать жречеством, подобным египетскому. Они знали, понимали гораздо меньше, чем их египетские “коллеги”. Мы от древнего Египта отличаемся только степенью развития прежде всего экономического базиса, это отличие в пределах одного качества. Египетское жречество могло бы освоить нашу научно-техническую информацию за 20 — 50 лет. Усни древний Египет где-нибудь <в изоляции от остального мира> — он смог бы догнать по развитию современные <нам> “передовые страны” лет за 100 после своего пробуждения. Пример тому — Япония, 150 лет тому назад[186] бывшая феодальным государством, отстающим от всего мира в деле развития материальной культуры <и прежде всего — в деле развития технологий и техники>.

Отличие же синайских кочевников, живших в каменном веке, от Египта носило качественный характер. Разрыв в развитии их и Египта во времена иерофантов был неизмеримо больше, чем разрыв в развитии древнего Египта и современного мира.

А что касается знаний и владения явлениями, относимыми сейчас к об­ласти “парапсихологии”, то многие древнеегипетские достижения сейчас просто забыты обществом. Что различие носило качественный характер, об этом говорит отношение древних греков и римлян к “варварам”, на которых эти цивилизованные народы<, развившие государственность,> смотрели как на недолюдей. Во времена капитализма это качественное отличие народов, обладавших государственностью, <от народов, государственности не имевших,[187]> служило отправной точкой для построения расистских теорий о “неполноценных наро­дах”. Поэтому с точки зрения иерофантов, соседи-кочевники были “неполноценные” и как нельзя лучше подходили для употребления[188] их в качестве “пушечного мяса” в агрессии по второму способу. Соседи-кочевники по этой причине и стали первой жертвой такой агрессии, известной по письменным источникам — Библии*.

***

КОММЕНТАРИЙ

* Как отмечает “Ветхий завет”, уровень развития материальной куль­туры был настолько низок, что обрезание делалось каменными ножами[189], а одной из забот Моисея и КО было отучить евреев делать ритуальные надрезы на теле в соответствии с их первобытными верованиями[190].

***

Мы полагаем, что книги Библии содержат в форме преданий, т.е. осо­бого синтетического литературного жанра, лишённого единого отсчёта вре­мени, отражение реальных исторических фактов, вымышленных <как бы> исторических фактов, явлений, относимых ныне к области “парапсихологии”, и чудес-явлений, противоречащих естеству Вселенной. Мы не ставил себе целью отделить одно от другого, но кое-что из рассказанного “Моисеем”[191] считаем необходимым прокомментировать.

Ранее было показано, что «плен египетский» не был случаен. Но плен имел одну особенность, противоречащую нормальному процессу обращения в рабство. Рабовладелец заинтересован в разобщении пленников одного этнического происхождения: так проще властвовать. Он имеет полную возможность для реализации такого разобщения. После разобщения следовало сти­рание этнического самосознания, и рабы были даже не толпой, а рабочим стадом. И в этом стаде уже начинали действовать законы генетики. Науки такой тогда не знали, но понятия «кровь», «голос крови», «семя такого-то» были. Генетике же известен факт, скрываемый в нашем многонациональном государстве: межнациональные браки, следующие один за другим, из поколения в поколение, через несколько поколений ведут к деградации потомства<, однако не во всех случаях[192]>. Этот процесс поддерживается вливанием в стадо рабов нового разноплеменного материала, по этой причине эти “межнациональные браки” в рабском стаде не превращаются в процесс этногенеза — становления нового народа.

Волей “бога” иудеи, попав в плен, были избавлены от попадания в об­щий <“плавильный”> котёл рабства и с этого момента стали “богоизбранными”. Так как де­ло происходило в пределах “юрисдикции” древнеегипетских “богов”, главным из которых был один из иерофантов, посвящённый в сан бога Ра, то <библейский> “Иегова” здесь ни при чём: он тоже — “сынок” “бога” Ра.

В период плена этническая общность евреев не была нарушена, некоторое время они жили компактными группами, не был разрушен и их жизненный уклад (см. ветхозаветные книги “Бытие”, “Исход”). Когда потребовалось вывести их из Египта, навыки, необходимые для кочевья в пустыне, у них сохранились.

Всё это является результатом целенаправленной политики египетского жречества в отношении пленённого племени. В Египте произошло проникновение жречества в еврейскую общность[193] (они стали опекунами Моисея)[194] после этого в дальнейшем пребывании евреев в Египте необходимости не было. Начался «синайский турпоход», в котором периферия египетского знахарства[195] играла роль “экскурсоводов”. Синайский социальный эксперимент не шёл гладко. Несмотря на каскад парапсихологических фено­менов и представления лучших иллюзионистов, евреи не воспринимали навя­зываемый им культ Иеговы, сохраняя свои традиционные верования и идолов. Пришлось применять полицейские меры в отношении идолов и, по-видимому, — в отношении иудейских “шаманов”, отправлявших культ этих идолов*.

Но самым серьёзным камнем преткновения явилось нежелание вышедших из Египта евреев вторгаться военной силой в “землю обетованную”. Реше­ние “Pa-Иеговы” было простое: “Не хотите воевать? — Так сдохните в пус­тыне все, кто совершеннолетним вышел из Египта. В “землю обетованную” войдут только рождённые в “турпоходе” — те, кто не различает Добра и Зла.” **

***

КОММЕНТАРИИ

* <Как сообщает Библия[196] (как там было на самом деле — это особый вопрос),> пока “Господь” «перстом Божиим» (Ист. 21[197], “Исход”, гл. 31:18) писал Моисею скрижали на горе, евреи при попустительстве Аарона, брата Моисея, соору­дили идола — золотого тельца[198]. Увидев это безобразие, возвратившийся Мо­исей совершил безнаказанное святотатство — разбил скрижали с письменами Божьими, — которое было искуплено не его кровью, а кровью подопечных про­рока. Ист. 21, “Исход”, гл. 32:

«26. И стал Моисей в воротах стана и сказал: кто Господень, [иди] ко мне! И собрались к нему все сыны Левиины. 27. И он сказал им: так говорит Господь Бог Израилев: возложите каждый свой меч на бедро своё, пройдите по стану от ворот до ворот и обратно, и убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего. 28. Ибо сделали сыны Левиины по слову Моисея: и пало в тот день народа около трёх тысяч человек. 29. Ибо Моисей сказал [им]: сегодня посвятите руки ваши Господу, каждый в сыне своём и брате своём, да ниспошлёт Он вам сегодня благословение».

** После отказа идти воевать “Господь” собрался поразить весь народ язвой и извести всех, но по заступничеству Моисея решил заменить смерть «пожизненным заключением в пустыне» всех совершеннолетних виновных:

«20. И сказал Господь [Моисею]: прощаю по слову твоему; (…) 22. все, которые видели славу Мою и знамения Мои, сделанные Мною в Египте и в пустыне, и искушали Меня уже десять раз, и не слушали гласа Моего, 23. не увидят земли, которые я с клятвой обещал отцами их; [только детям их, которые здесь со Мною, которые не знают, что добро, что зло, всем малолетним, ничего не смыслящим, им дам землю, а][199] все раздражавшие Меня не увидят её (...) 28. Скажи им: живу Я, говорит Господь: как говорили вы вслух Мне, так и сделаю вам: 29. в пустыне сей падут тела ваши, и все вы исчисленные, сколько вас числом, от двадцати лет и выше, которые роптали на Меня, 30. не войдёте в землю, на которой... я клялся поселить вас, ... (Ист. 21, “Числа”, гл. 14).

— Да, правы братья Стругацкие: «Трудно быть богом!» Остается толь­ко добавить, что естественная смертность была недостаточно высокой и потому: «да и рука Господня была на них, чтоб истреблять их из среды стана, пока не вымерли» (Ист. 21, “Второзаконие”, гл. 2:15).

***

С этим же процессом тесно связан вопрос о «манне небесной». Чудес, в ранее указанном смысле, на свете не бывает. Манна — результат либо деятельности человека, либо естественно-при­род­ное явление. Если бы это было природное явление, то вокруг Синайской пустыни была бы возведена “Великая Еврейская стена”, мощнее Китайской, был бы найден способ консервации манны, и еврейская верхушка не одну бы сотню лет жила, приторговы­вая ею. Из пустыни евреев было бы не выманить никакими пряниками.

Манна — дело рук человека. Угроза прекращения поставок манны из житниц египетских храмов — стимул к тому, чтобы через 40 лет “турпохода” орда двинулась на завоевание “земли обетованной”.

Теперь займёмся социальной направленностью “манны небесной”. Манна, съеденная вышедшими из Египта, — “производственные издержки”. Предназна­чалась она для рождённых в “турпоходе”, не знающих разницы между добром и злом. Манна* была нужна, чтобы свести к минимуму трудовую деятель­ность евреев в пустыне, развратить бездельем два поколения, воспитать в них презрение к созидательному труду. Труд совершенствует человека, перечитайте ещё раз статью Энгельса “Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека”.** (Ист. 22[200]).

***

КОММЕНТАРИИ

* Следует отметить, что воровство в жреческой среде процветало и манну “небесную” крали, а “туристов” снабжали какой-то дрянью, вызвавшей ропот:

«… и говорил народ против Бога и против Моисея: зачем вывели вы нас из Египта, чтоб умереть [нам] в пустыне, ибо здесь нет ни хлеба, ни воды, и душе нашей ОПРОТИВЕЛА ЭТА НЕГОДНАЯ ПИЩА» (Выделено заглавными нами при цитировании: — авт.) (Ист. 21, “Числа”, гл. 21:5).

Естественно, роптавшие были наказаны:

«И послал Господь на народ ядовитых змеев, которые жалили народ, и умерло множество народа из [сынов] Израилевых» (Ист. 21, “Числа”, гл. 21:6).

** И эта статья Энгельса не противоречит появившимся позднее “теориям” о “внезапной мутации”, в результате которой <какая-то> одна обезьяна сразу “стала человеком” <в аспекте биологии> и все её потомки уже принадлежали к биологическому виду «Че­ловек разумный». Человек <в его социальном и вечном общевселенском качествах, носителем которых является биологическая основа вида «Человек разумный»,> совершенствуется в труде — происходит всё то же взаимодействие диалектических противоположностей: наследственности и изменчивости, что и в животном мире, а условия жизни и труда оказывают влияние на направленность развития вида. Исключать человека в принципе из биосферы Земли, утверждая, что вид не изменился за последние тысячи лет, было бы слишком наивно и недиалектично<: изменения носят большей частью организационно-психологический характер, вследствие чего судить о них непосредственно по костным останкам и редко находимым мумиям и «заморозкам» в природных многовековых льдах — невозможно>. Человечество принадлежит и биосфере, и обществу, развивается и биологически (олимпийские рекорды древних греков сейчас воспринимаются как чудо: т.е. имеет место регресс), и социально: противопоставлять одно другому нельзя.

***

Ограждение человека от участия в трудовой деятельности общества ведёт к его деградации, т.е. назад — “к обезьяне”. Вспомним недавнюю нашу историю. Поколение, помнящее войну, ограждало от забот своих детей и внуков со словами: “Мы росли и жили тяжело… У нас ничего не было… Каждую копейку берегли… Пусть у них всё будет…” Теперь то же самое поколение на старости жалуется: “Молодёжь не желает трудиться, хотят жить на всём готовом”. Почему? — Потому что синайский эксперимент с “манной небесной” был повторён в СССР в ещё больших масштабах в 1960-е и 70-е годы, к концу XX века он должен завершиться: в те же <примерно> 40 лет[201]. Рецепты те же, руководители, надо полагать, — тоже. По мере развития эксперимента СССР всё больше напоминает пустыню, как это и было предусмотрено масонскими планами в отношении России в конце XIX века (Ист. 18[202]). Детишки нашей “элиты” страдают от “манны небесной” больше других: им её перепадает больше всех[203].

Так что определённые “связи” СССР с древним Египтом имеет. Наш же опыт с “манной небесной” для подрастающих поколений не позволяет сомневаться, что в Синайской пустыне были получены “худшие” результаты”: практика — критерий истины. Но как 2500 лет назад для <древних> евреев то была жизнь, и они, гля­дя на неё изнутри, не видели того, что с ними вытворяют поработители, так и для большинства наших сограждан не видна изнутри сущность происхо­дящих в СССР процессов. Чтобы увидеть, надо стать над текущим социальным временем.

Время, освобождённое от труда <в синайском кочевом концлагере — лагере подготовки террористов>, естественно было использовано на со­вершенствование боевой и “политической” подготовки, как это делается в вооружённых силах всего мира. “Политическая” подготовка свелась к ус­тановлению в сознании не достигших 20-летнего возраста к моменту гнева “Господня” и народившегося в походе молодняка необходимой “прогрессорам” понятийной нагрузки слов “Добро” и “Зло”. Текст, приводимый здесь и в других цитатах из “Ветхого завета” в квадратных скобках, отсутствует в “канонических” изданиях Библии и есть только в греческом переводе 70 толковников<, откуда он и был перенесён в синодальный перевод>. Как видно, наиболее откровенные заявления о мировом господстве иудеев были впоследствии изъяты, несмотря на “святость” Писания. Точно так из описания синайского “турпохода” в “каноническом” издании изъяты и ключевые слова о том, что в “землю обетованную” войдут “ничего не смыслящие”, «которые не знают, что добро, что зло». Всё это говорит о целенаправленной иудейской цензуре Писания в процессе христианской “канонизации”.

Поскольку это момент тонкий, то напомним, что перевод с древнееврейского на древнегреческий книг “Ветхого завета” был выполнен в III в. до н.э. «70-ю толковниками»[204], выделенными для этой цели египетскому царю Птолемею II, тогдашней иудейской верхушкой, которая и несёт ответственность за досто­верность сказанного (как говорится, за язык никто не тянул):

«Откроет тебе (по контексту Израилю: — авт.) Господь добрую сокровищницу Свою, небо, чтоб оно давало дождь земле твоей во время своё, и чтобы благословлять все дела рук твоих: и будешь давать взаймы* многим народам, а сам не будешь брать взаймы [и будешь господствовать над многими народами, а они над тобой не будут господствовать]. Сделает тебя Господь [Бог твой] главою, а не хвостом, и будешь только на высоте, а не будешь внизу, если бу­дешь повиноваться заповедям Господа Бога твоего, которые заповедаю тебе сегодня хранить и исполнять, и не отступишь от всех слов, которые запо­ведую вам сегодня, ни направо ни налево, чтобы пойти вслед иных богов (кроме денег: — авт.) и служить им» (Ист. 21, “Второзаконие”, гл. 28:12 —14<, текст в квадратных скобках восстановлен по переводу 70 толковников III в. до н.э.>).

***

КОММЕНТАРИЙ

* Как тут не вспомнить К.Маркса: «Деньги есть ревнивый бог Израиля, перед лицом которого не должно быть никакого иного бога».


ПРОДОЛЖЕНИЕ КОММЕНТАРИЯ (2007 г.)

В текст “Разгерметизации” изначально не были включены следующие цитаты из Ветхого завета, которые прямо поясняют, что подразумевается под словами «давать взаймы» и «брать взаймы»:

«Не отда­вай в рост бра­ту твое­му (по кон­тек­сту еди­но­пле­мен­ни­ку-иу­дею) ни се­реб­ра, ни хле­ба, ни че­го-ли­бо дру­го­го, что воз­мож­но от­да­вать в рост; ино­зем­цу (т.е. не иу­дею) от­да­вай в рост, что­бы гос­подь бог твой (т.е. дья­вол, ес­ли по со­вес­ти смот­реть на су­ще­ст­во ростовщи­ческого паразитизма: поэтому слова «господь» и «бог» в этой цитате написаны нами не с заглавной буквы) бла­го­сло­вил те­бя во всём, что де­ла­ет­ся ру­ка­ми твои­ми на зем­ле, в ко­то­рую ты идёшь, что­бы овла­деть ею» (по­след­нее ка­са­ет­ся не толь­ко древ­но­сти и тем более — не обе­то­ван­ной древ­ним ев­ре­ям Па­ле­сти­ны[205], по­сколь­ку взя­то не из от­чё­та о рас­шиф­ров­ке един­ст­вен­но­го свит­ка истории болезни, най­ден­но­го на рас­коп­ках древней психбольницы, а из со­вре­мен­ной, мас­со­во из­дан­ной кни­ги, про­па­ган­ди­руе­мой все­ми Церк­вя­ми и ча­стью “ин­тел­ли­ген­ции” в ка­че­ст­ве веч­ной ис­ти­ны, дан­ной яко­бы Свы­ше),— Второза­коние, 23:19, 20.

Если строить математические модели натурального продуктообмена или денежного обращения в системе производственно-потребительских отношений общества, в которой действует ростовщичество («политкорректно» — институт кредита со ссудным процентом), то ростовщичество предстаёт как «игра с ненулевой суммой», если пользоваться терминологией раздела математики, именуемого «теория игр». Игра с ненулевой суммой в терминах теории игр — такая игра, правила построения которой обеспечивают гарантированный выигрыш только одному из многих её участников (либо определённой корпорации участников) при любых стратегиях всех прочих участников.

Единственный способ защититься от проигрыша в разного рода играх с ненулевыми суммами — не участвовать в них; а если игра с ненулевой суммой по принципам своего построения представляет собой открытую систему (т.е. обладающую ненулевым балансом обмена с окружающей средой веществом, энергией, информацией) то, чтобы защититься от проигрыша, такую игру следует искоренить.

В рассматриваемом конкретном историческом случае приведённые цитаты из Библии повествуют о начале осуществления проекта завоевания безраздельного мирового господства и уничтожения несогласных методом «культурного сотрудничества» путём построения транснациональной системы мафиозно-кор­по­ра­ти­вно организованного ростовщичества и скупки мира со всеми его обитателями, их личным и общественным богатством на основе монопольно высокой платёжеспособности, обеспечиваемой заведомо ненулевой суммой «игры» — гарантированным корпоративным ростовщическим доходом. Эта гарантированность и отличает ростовщический доход от негарантированной прибыли в торговле продукцией, производимой «реальным сектором» экономики.

***

И <далее> со стиха 15 по стих 68, до самого конца главы 28 идут проклятья за отступничество от заповедей “Господних”, включая этнически ориентированные болезни (СПИД — ?) и экспансию народа от «края земли» (экономическая экс­пансия Японии?), и самое страшное — возвращение в Египет: «и там будете продаваться врагам вашим в рабов и рабынь, и не будет покупающего» (выделено курсивом нами: — авт.). Это — утрата «потребительной стоимости»[206] еврейством в мировых отношениях и угроза перейти к иным способам управления мировым сообщест­вом, т.е. не через деньги.

Ну, а в случае послушания евреев “Богу” им было обещано дать землю «с большими и хорошими городами, которых ты не строил, и о домами, запол­ненными всяким добром, которых ты не наполнял, и с колодезями, высечен­ными из камня, которых ты не высекал, с виноградниками и маслинами, которых ты не садил, и будешь есть и насыщаться» (Ист. 21, “Второзаконие”, гл. 6:10, 11). Далее идут опять угрозы за возможное отступничество:

«Господа, Бога твоего, бойся, и Ему [одному] служи [и к Нему прилепись]… Не после­дуйте иным богам, богам тех народов, которые будут вокруг вас; ибо Господь, Бог твой, который среди тебя, есть Бог ревнитель; чтобы не воспламенялся гнев Господа, Бога твоего, на тебя, и не истребил Он тебя с лица земли» (там же; стихи 13 — 45).

Всё это усиливалось поддержанием этнической замкнутости. “Числа”, гл. 25 повествует, что после того, как евреи стали общаться с некими мадианитями, в их рядах началось “поражение”, от которого умерло 24 000. Поражение прекратилось после того, как израильтянин и мадианитянка били пронзены копьём одного из сподвижников Моисея.

В отношении же противников рекомендуется жалости не иметь, а преда­вать всех заклятью, что, как следует из текста, является поголовным истреблением населения захваченных мест. Такие заклятия сопровождают описания всех войн за завоевание “земли обетованной”.

Р.Гароди в ист. 10[207] приводит трактовку богоизбранности евреем Мартином Бубером (автор книг “Вера иудаизма”, “Еврейский гуманизм”, “Израиль и Мир”, “Библейская рели­гия”. Р.Гароди считает его «величайшим мыслителем нашего столетия»): «Избранность означает не чувство превосходства, а осознание судьбы («чувство превосходства» — это слишком прямолинейно, а “осознание судьбы” — это возвышает так, что другие не сразу догадаются об унижении: — авт.). Это чувство возникает не из сравнения с другими, а из предвидения ответственности за выполнение задач, о которых постоянно напоминают пророки: “Если вы похваляетесь тем, что являетесь избранными, вместо то­го, чтобы жить в послушании Богу, — это преступление”». (Т.е. надо не “по­хваляться”, а действовать в соответствии с указаниями “Торы”, в духе “Второзакония” и “Иисуса Навина”: — авт.).

Но после прочтения “Ветхого завета” словам Мартина Бубера об “осоз­нании судьбы” веры нет.

В итоге 40-летнего хождения по пустыне вместо общечеловеческих <боговдохновенных> понятий Добра и Зла <синайским> кочевникам, <изначально> агрессивным не более, чем другие на­роды на этой стадии развития, была навязана идея их расовой исключительности на основе воспитанного на “манне” презрения к созидательному тру­ду. Идея о собственной расовой исключительности породила мысли: о праве владения всеми другими народами с их имуществом; об отсутствии, каких бы то ни было нравственно-этических норм[208] в отношении неиудеев, о всеобщей вине гоев перед иудеями*, о необходимости разрушать культуру и жизненный уклад <гоев —> “недочеловеков”. После этого вместо осознания общечеловеческих понятий Добра и Зла избранное племя всегда стремилось захватить в своё безраздельное пользование общечеловеческие ценности, прежде всего, — деньги.

***

КОММЕНТАРИЙ

* Уже во “Второзаконии” (гл. 2, стих 24 и далее) есть описание “пре­вентивной войны”, в которой “виновата” жертва агрессии.

***

Всё это есть уже в “Ветхом завете”, “Талмуд” появился гораздо позднее, корректируя всё это с учётом изменения исторической обстановки, но со­храняя суть: «Человек — только иудей!» По отношению к внешнему миру иу­действо выстукало как сборище крайние безответственных перед другими на­родами <запредельно агрессивных> эгоистов, не знающих пощады.

Чтобы эгоисты не перегрызли друг другу глотки, их надо было сковать рамками жесточайшей дисциплины. “Исход”, “Числа”, “Второзаконие” изобилуют смертными казнями, “поражениями Господними” и т.п. в отношении ослушников. Жесточайший террор за малейшие нарушения низвёл человека до уровня дрессированной скотины военного предназначения. С этой целью над двенадцатью коленами Израиля было поставлено тринадцатое колено Левии (Ист. 21, “Числа”, гл. 1:44 — 49). (13, а не 12 — не ошибка, к этому вопросу вернемся позднее). Левиты были освобождены от каких бы то ни было трудов и «служили при скинии завета». Это была наследственная каста (впоследствии каста идеологов) — каста, замкнутая взамкнутом от других первоначально этносе. На них было возложено надзирание за соблюдением заповедей “Господних”, часть из которых была направлена на стирание острых углов в отношениях только внутри еврейства (требование отпускать раба-еврея, снабдив его хоть мини­мумом прожиточных средств; запрещение одалживать под проценты соплеменникам деньги <и что-либо иное>; обязанность доносить на отступающих от законов “богом данных”[209] и т.п.). Оценку же народу, обретшему “богоизбранность”, “Второзако­ние” даёт само: «Ибо они народ, потерявший рассудок (выделено курсивом нами: — авт.), и нет в них смысла» (гл. 32:28). Эта оценка справедлива и с точки зрения “Господа”, и с точки зрения язычника.

Из Синайской пустыни через 40 лет вышла боевая машина, потерявшая рассудок, подчинённая через левитов священнической верхушке (первое вре­мя была “дискриминация” и левиты были “подсобниками” сопровождавших евреев представителей жречества Египта), вряд ли утратившей связи с Егип­том.

К этому остаётся добавить, что из Египта в пустыню был сплавлен и уго­ловный сброд, который, как показал опыт концлагерей XX века, прекрасно справляется с должностями “капо”. В <синайском> “турпоходе” в “капо” была известная необходимость. В ходе кочевья по пустыне к “богоизбранным” видимо присоединились и родственные племена. “Статистические данные”<, приводимые Библией,> о численности “туристов” и о жертвах “господних репрессий” не следует воспринимать как достоверные, но они не затеняют имевшие место события. Ряд из описанных чудес, явленных евреям в пустыне, может бить повторён при современном состоянии науки и техники, что даёт возможность желающим поупражняться в развитии версии о “пришельцах”[210]. Так “глас Божий из среды огня”[211] можно получить, промодулировав факел плазмы высокочастотным электромагнитным полем с наложенной на него низкочастотной составлявшей с магнитофонной записью человеческой речи. Вмешательство “при­шель­цев” заставляет вспом­нить мысль Сальери из “Маленьких трагедий” <А.С.Пушкина>: «Нет правды на Земле, но правда нет и выше…» Мы же до установления археологическое свидетельств контакта придерживаемся точки зрения о чисто земном естественном происхождении феномена иудаизма, поэтому, на наш взгляд, египтяне, где надо использовали методы “шаманства” и парапсихологии, а где этого не хватало, показывали высочайший уровень иллюзионизма. Часть чудес была дописана позднее[212], когда свидетелей их отсутствия уже не было в живых. Синайский период был настолько важен “богу” (Ра), что он регу­лярно потрясал воображение иудеев чудесами и разного рода знамениями. После этого на протяжении 2 500 лет “Ра” потрясает их воображение разно­го рода гонениями, достоверность большей части которых на поверку не выше, чем достоверность “чудес”. “Чудес” же в столь массовых количествах с той поры “Господь” не являет.

Тем же, кто считает, что синайского турпохода не было, скажем, что изложенная в “Ветхом завете” методология превращения народа в стадо рабочих или боевых скотов вполне работоспособна, её правильность подтвердил исторический опыт, а писали её люди со знанием дела.

Мы же пишем не о том, был “турпоход” или были “пришельцы”, или всё это — наследие Атлантиды, а о другом: о знании методологии обращения народов в стада рабов и об употреблении[213] этой методологии против народов Земли, а показываем это на примере истории России и СССР.


ДОБАВЛЕНИЕ 2007 г.

На этом § 3 главы 2 в исходной редакции “Разгерметизации” завершается.

Он был написан в процессе преодоления нами материалистического атеизма в культурных оболочках миропонимания на основе философии «диалектического материализма» марксизма-лени­низ­ма в сочетании с искренним неприятием нами по совести экзотерических[214] вероучений идеалистического атеизма традиционных авраамических конфессий, которые были доступны для изучения в 1980 е гг., в чём выразилась понятийно не формализованная естественно-природная диалектичность нашего мировосприятия и миропонимания.

В настоящее время написанное тогда оценивается нами как адекватное историческому прошлому в аспектах социологии, но требующее уточнений в богословско-религиозных аспектах[215].

Вседержитель не безучастен к происходящему на Земле. Так было и в древности, включая и времена иерофантов в Египте. И направленность развития субкультуры иерархии древнеегипетских знахарей к установлению рабовладения в глобальных масштабах не была для Бога какой-то неведомой тайной задолго до того, как знахарская иерархия древнего Египта накопила историко-политический опыт, на основе которого перед нею открывалась возможность задуматься о проблемах глобализации и о своей роли в ней.

При этом надо понимать, что вариантов глобализации (как по своеобразию её целей, так и по своеобразию путей их достижения) — множество. И проект установления своего мирового господства методом «культурного сотрудничества», который разработало и начало осуществлять знахарство древнего Египта примерно в конце второго тысячелетия до н.э., никогда в прошлом не был безальтернативным, и не является таковым в непрестанно текущем настоящем, включая и наши дни.

Человечество биологически едино и соответственно глобализация — необходимое выражение этого единства в культуре[216]. Иными словами вопрос не в недопустимости глобализации вообще, а в качестве глобализации — в качестве единой культуры человечества, которая должна возникнуть в результате глобализации и может выражать один из двух принципов:

либо “элитаризовавшееся” меньшинство паразитирует на труде и жизни большинства, прямо или опосредованно препятствуя личностному развитию большинства и угнетая его, и всё это имеет место в глобальных масштабах;

либо “элитаризация” меньшинства в указанном выше смысле невозможна вследствие того, что все осваивают генетически заложенный потенциал личностного развития на основе праведной нравственности, не приемлющей вседозволенности, двойственности нравственно-этических стандартов и т.п., и живут в русле Божиего Промысла.

Каждый из вариантов может быть реализован на одном из двух путей глобализации:

вобрать в себя и преобразовать под конечные цели глобализации все национальные культуры в их историческом развитии,

либо уничтожить все исторически сложившиеся национальные культуры, заменив их некой единой глобальной культурой.

В нашем понимании в русле Промысла Божиего лежит вариант глобализации, предполагающий преображение всех национальных культур в процессе порождения единой культуры человечества будущего, в которой все осваивают генетически заложенный потенциал личностного развития на основе праведной нравственности, не приемлющей двойственности нравственно-эти­ческих стандартов.

Однако Бог не «компостирует» никому мозги даже истиной, но, предоставив людям изначально свободу выбора и возможность обрести в личностном развитии волю и свободу воли[217], Он позволяет им убедиться в потоке событий жизни, в чём люди правы, а в чём ошиблись либо беззастенчиво злоупотребили предоставленными им возможностями.

Если, понимая это, обратиться к библейским текстам, то можно увидеть конфликт иерархии египетских знахарей с Промыслом Божиим. Иосиф Прекрасный — Иосиф Иаковлевич (Израилевич), будучи продан братьями в рабство в Египет, в конце концов был введён непосредственным Божьим водительством в правящую верхушку древнего Египта. В качестве ближайшего советника фараона он инициировал и проводил социально-экономическую реформу.

По библейским сообщениям в ходе этой реформы под воздействием голода, возникшего вследствие многолетних неурожаев, жители Египта продавали в обмен на зерно свою землю и самих себя в собственность государству, олицетворяемому фараоном, от имени которого действовал Иосиф. По её завершении вся земля перешла в собственность государства-фараона, а все жители — кроме одного сословия[218] стали государственными рабами: юридически, но фактически — все остались жить, где жили, и работать, как работали.

Понимание смысла происшедшего возможно различным образом. В прямом смысле сказанного в Библии, дошедшей до нас в редакции рабовладельцев в качестве доктрины глобального “элитарно”-невольничьего строя, реформой руководил Иосиф, которому заранее — от Бога — было известно о предстоящих неурожаях и голоде; и он заранее позаботился о создании государственных запасов зерна, дабы во время голода, пустив их в продажу, поработить всех и тем самым упрочить положение правящей знахарско-“элитар­ной” верхушки Египта и еврейства в ней.

Можно вообразить, что некоему субъекту удаётся подняться к вершинам государственной власти из положения купленного невольника и что он после этого видит целью своей дальнейшей деятельности построение кланово-“элитарного” рабовладельческого государства, разрастающегося в перспективе до глобальных масштабов: действительно есть множество рабов, которые мечтают не о свободе для всех, а о том, чтобы самим стать «главными рабовладельцами».

Но настаивать на том, что — цель Божиего Промысла в том, чтобы кто-то из людей был «главным рабовладельцем» в масштабах Земли и чтобы «главные рабовладельцы» сменяли друг друга в череде поколений — это выражение безсовестности: либо как самонадеянности претендентов в корпорацию господ либо как подавленности интеллекта идеями библейского проекта.

Коран — хороший проявитель библейских умолчаний и подлогов. В нём Бог, многократно порицая рабовладение, в том числе и египетское времён Иосифа и Моисея, не высказывает в адрес Иосифа никаких обвинений в насаждении рабовладения в ходе его государственной деятельности в Египте. Поэтому разумно предположить, что на втором этапе реформ, должно было произойти преображение государственной собственности, присвоенную знахарскими кланами, в собственность общенародную, — если, конечно понимать, что государственность — система управления на профессиональной основе делами общественной значимости, а не машина угнетения правящим классом остального общества, как тому учит марксизм[219].

Но иерархия знахарей отказалась признать равное с собой человеческое достоинство всех прочих жителей Египта и пошла на устранение Иосифа, о гибели которого (а не о естественной смерти в глубокой старости) сообщает Коран. Библия об этом умалчивает, поскольку иерархия знахарей[220], до уровня которых деградировало жречество Египта, держащая канон библейских текстов на протяжении веков, заинтересована в том, чтобы скрыть от паствы свой конфликт с Богом и Его посланниками.

Во времена Моисея этот конфликт между иерархией египетского знахарства и посланниками Бога Истинного продолжался. В отличие от миссии Иосифа, которая носила упреждающий характер, по отношению к тогда ещё будущему библейскому проекту порабощения всего человечества, миссия Моисея была ориентирована на то, чтобы изменить качество процесса глобализации, которой древнеегипетское знахарство к тому времени вознамерилась руководить. Кроме того, в отличие от миссии Иосифа, которая была адресована правящим сословиям Египта, для того, чтобы Египет, сохранив управляемость и управление мог избежать социальной катастрофы, миссия Моисея была адресована прежде всего к еврейскому простонародью, чтобы защитить его от участи «пушечного мяса» в войне знахарства против всего человечества методом «культурного сотрудничества». Прими древнееврейское простонародье к исполнению всё, что ему было открыто Свыше через Моисея в целях просвещения всех людей, — библейский проект порабощения человечества в его исторически известном виде стал бы невозможен, и как следствие — у человечества была бы иная всемирная история.

Но не следует думать, что еврейская периферия знахарских кланов, ушедшая с началом исхода из Египта вместе с евреями, признала Моисея в качестве своего легитимного первоиерарха: они затаились и ждали удобного момента и команды, чтобы избавиться от Моисея[221], как ранее знахарство избавилось от Иосифа, дабы узурпировать и извратить после смерти Моисея и переданное через него вероучение.

Под мудрым управлением, а иным не может быть управление пророка Божиего, толпа не бунтует сама по себе: чтобы в таких условиях возник бунт, в толпе должна быть организация подстрекателей, владеющих навыками взятия контроля над толпой и управления ею. Библия же повествует не об одном, а о многих еврейских бунтах в период проведения синайского “турпохода”, но мало чего говорит о подстрекателях — потому, что писали и редактировали её текст хозяева тех, кто подстрекал бунтовать древних евреев против Моисея.

Когда шла работа над “Разгерметизацией”, мы ставили перед собой задачу: в кратчайшее время понять в общем и целом адекватно течение всемирной и региональной истории, т.е. выявить целенаправленность течения глобального исторического процесса и характер управления в нём, — поэтому времени и иных ресурсов на то, чтобы вдаваться в рассмотрение многих частностей (деталей) в тех или иных затрагиваемых событиях, просто не было. И та детальность рассмотрения синайского “турпохода”, которая тогда была записана в текст “Разгерметизации”, всех участников работы удовлетворила.

В последующем возникла потребность в более детальном рассмотрении этих событий. К тому времени были выявлены оба вида атеизма, в результате чего появилась возможность разграничить в синайском “турпоходе”:

то, в чём выражался благой Божий Промысел и

то, в чём выразилось Божье попущение людям ошибаться в их выборе целей, путей и средств их достижения.

В результате синайский “турпоход” предстал состоящим из двух фаз. Их разделяет эпизод бунта, после которого и начался сорокалетний “турпоход”, о социологической сути которого были сделаны выводы в первой редакции § 3 главы 2 “Разгерметизации”.

В ветхозаветной книге “Числа”, гл. 14, сообщается о том, как началось сорокалетнее хождение по пустыне. Пошёл уже второй год пребывания Моисея с его подопечными вне Египта. К этому времени Моисей уже получил в Откровении вероучение и организовывал жизнь евреев в соответствии с ним:То есть по существу все главные религиозные события уже свершились. Многолетнего хождения по Синайскому полуострову к этому времени не предполагалось. Были посланы разведчики в земли Палестины, по возвращении которых, согласно обетованию Палестины Богом Аврааму, планировалось начать переселение в этот край, заселённый в те времена Амаликетянами и Хананеянами.

Было бы предполагавшееся переселение мирным, или же оно носило бы характер военного вторжения, судить трудно, поскольку именно после возвращения разведчиков среди подопечных Моисея вспыхнул бунт: евреи струсили и отказались вступать в Палестину. Непожелавшие следовать в Палестину вышли из повиновения Моисея и его сподвижников и призывали народ побить их камнями (Числа, 14:10).

Именно после подавления этого бунта началось соракалетнее хождение по пустыне. Моисей из пустыни живым не вышел, и где находится его могила, иудейская традиция умалчивает. А иудеи вышли из неё как дезинтегрированный биоробот — дезинтегрированный в том смысле, что программа его поведения распределена по психике множества человекообразных зомби.

Если посмотреть по текстам Библии в их нынешней редакции на те события, которые произошли ДО и ПОСЛЕ обсуждаемого эпизода (Числа, гл. 14), то можно увидеть следующее.

ДО него имели место такие принципиально важные события:

Моисей получил в Откровении вероучение и заложил основы организации общественной жизни евреев в соответствии с ним: Положения десяти заповедей, без оговорок об адресации их исключительно евреям, приведены в гл. 20 книги “Исход”.

Среди этих заповедей и запрет творить “богов” для поклонения (Исход, 20:23).

Манна небесная появляется в гл. 16 книги “Исход”, и ничего не говорится о её плохом качестве (об этом далее).

Моисею переданы скрижали Завета (Исход, 31:18).

Эпизод с поклонением золотому тельцу, имевшим место вопреки известному всем запрету на идолопоклонство (Исход, гл. 32). В его ходе оригинальные скрижали от Бога разрушаются якобы самим Моисеем во гневе, и Моисей удаляется от народа вторично, а возвратившись, приносит новый, уже рукотворный экземпляр скрижалей.

Книга “Левит”, 19:4 требует: «Не обращайтесь к идолам, богов литых не делайте себе»;

Книга “Левит”, 24:28 требует: «Один суд должен быть у вас, как для пришельца, так и для туземца», что предполагает единство нравственных и этических стандартов по отношению как к себе, так и по отношению к иноплеменникам, что и должно быть в просветительской миссии «Нести Тору всем народам», как о существе богоизбранности евреев сообщает Коран.

Тем не менее и в перечне этих событий есть весьма странный эпизод с разрушением первых скрижалей, полученных Моисеем непосредственно от Бога.

Но ПОСЛЕ эпизода, описанного в книге “Числа”, гл. 14, поток “странностей”, которые прямо или опосредованно отрицают основы того, чему учил и что делал Моисей ДО него, нарастает:

 “Числа”, гл. 21, повествуют об очередном недовольстве среди кочующих по пустыне евреев: «И говорил народ против Бога и Моисея: зачем вывели вы нас из Египта, чтобы умереть нам в пустыне, ибо здесь нет ни хлеба, ни воды, и душе нашей опротивела эта негодная пища». Это очень странное по смыслу сообщение, поскольку ранее начала сорокалетнего хождения по пустыне перебоев с пищевым довольствием манной небесной не было, а её вкусовые качества были превосходны: «она была как кориандровое семя, белая, вкусом же как лепешка с медом», и надо полагать, что Дар Небес был идеально адаптирован к физиологии человеческого организма и не надоедал также, как не надоедают воздух и вода из заветного ключа в родных местах.

Если Моисей по-прежнему осуществляет миссию в полном согласии с Божьим Промыслом, то перебои со снабжением и неприятие качества “манны” вызывают удивление. Если же по каким-то причинам “манна” уже не небесная, а её земной суррогат — то ропот на качество и перебои со снабжением вполне понятны: знахари кормили сброд в пустыне какой-то дрянью.

 Вслед за этим ропотом на качество “манны” следует наказание: нашествие змиев, которые жалят множество людей и те скоропостижно мрут. Спасение от змеев известно многим, если не по текстам Библии, то по картине Ф.А.Бруни (1779 — 1875) “Медный Змий”[222] и её репродукциям. И выражается оно, как поклонение рукотворному идолу — отлитому из меди змию. Это происходит вопреки всем предшествующим запретам на производство идолов для поклонения. То есть спасение от змей осуществляется не по молитве Моисея или кого-либо из его верных последователей, как это естественно в религии единобожия, а средствами магии, замыкающими психику множества людей через медный рукотворный истукан на змийский эгрегор.

Кто предстал Еве в образе змия искусителя, — в этом вопросе все околобиблейские толкователи едины. В рассматриваемом же эпизоде образ, воплощённый в меди, и к которому взывают поражаемые змиями, — тот же самый. Однако комментариев о сущности пустынных змиев и медного змия толкователи традиционалисты не дают никаких, а отождествление их сущности с первым библейским змием для них есть вероломство и кощунство.

И особый вопрос, по каким причинам канон Ветхого Завета, наряду с прямыми указаниями на то, что Богу Истинному нет нужды в жертвоприношениях, всё же содержит тщательно разработанный ритуал жертвоприношений, обративший впоследствии Иерусалимский храм в скотобойню? Что это: дань Свыше мировоззрению той эпохи, либо же наваждения и отсебятина извратителей Откровения Моисею, внедривших в религию, провозглашенную от имени Бога Истинного, Милостивого, Милосердного, по существу первобытную магию крови?

Возвращаясь к тем событиям, что описаны, как предшествующие обсуждаемой главе 14 книги “Числа”, очень трудно представить, что пророк в гневе сам разбил скрижали, полученные им непосредственно от Бога, поскольку пророк, в отличие от опекаемых им, знает их предназначение и осознанно работает, чтобы всё свершилось наилучшим образом ко благу опекаемых им соплеменников, которые мало что понимают и пребывают в крайнем заблуждении. А скрижали — святыня, предназначенная для того, чтобы вывести их на путь истинный.

Кроме того “Числа”, стих 12:3 характеризует его: «Моисей был человек кротчайший из всех людей на всей Земле», что тоже плохо вяжется со многочисленными карательными акциями в отношении мало что понимающих его соплеменников, которые ему приписывает традиционная редакция Библии. Приведенные слова Библии о Моисее, как о кротком человеке, согласуются с его образом, который встает из коранических сообщений о его деятельности. Кроме того Коран не выдвигает против Моисея никаких обвинений в связи с высказанным в нём же обвинением в адрес евреев: «Те кому было дано нести Тору, а они не понесли её, подобны ослу, навьюченному книгами. Скверно подобие людей, которые считали ложью знамения Бога! Бог не ведёт людей неправедных!» (сура 62:5). Из этого можно понять, что в кораническом описании событий Моисей не причастен к извращению миссии «нести Тору» для просвещения всех народов: это сделали другие.

О Моисее, как об истинном посланнике Божием, в Коране говорится исключительно с уважением и признательностью, но при этом же сообщается, что, исполняя возложенное на него Свыше, Моисей подвергался обидам со стороны недовольных его деятельностью людей, а также и посягательствам на его жизнь (в Египте). В частности: «Не будьте подобны тем, которые обижали Мусу (Моисея)! Бог сделал его непричастным к тому, что они говорили, и он был уважаемым у Бога» (Коран, 33:69).

Складывается впечатление, что до рассматриваемого эпизода в главе 14 книги “Числа” древних евреев готовили к одной миссии, а когда подготовка их к её исполнению была в основном завершена, но они не пожелали приступить к её практическому исполнению, произошло вмешательство противников этой миссии, которые желали стереть память о её сути, и в результате их целенаправленной деятельности евреи вышли из Синайской пустыни такими, как о них повествует Библия, и какими они известны в Истории.

Так отказавшись последовать Божьему водительству, принять и нести Правду-Истину для просвещения всех людей на Земле, древнееврейское простонародье ввергло самих в себя в область Божиего попущения, в котором и протекал весь последующий сорокалетний синайский “турпоход”, к которому Моисей судя по всему не причастен. В пользу этого говорят те обстоятельства, что хотя Библия и умалчивает о том, был ли Моисей убит в ходе бунта, либо после него попал под «почётный арест», но из пустыни Моисей живым не вышел и где его могила неизвестно. И последнее весьма странно для судьбы человека, который якобы был вождём на протяжении нескольких десятилетий своей жизни и посмертно уважаем всеми считающими себя приверженцами оставленного им вероучения.

Глава 5. Российское ГОСУДАРСТВО и РЕВОЛЮЦИЯ — тоже “российская”

Предисловие

В СССР можно было быть недовольным одним из двух:

либо в принципе тем, что в стране строится коммунизм как общество, в котором нет места агрессивному паразитизму индивида на жизни и труде окружающих;

либо тем, что в процессе осуществления этого идеала имеют место ошибки и он сопровождается разного рода злоупотреблениями как со стороны партийно-государственной власти, так и со стороны «простых граждан».

В 1985 г. так называемую «перестройку» начали агрессивные паразиты, прикрывая свою политику словоблудием амбициозных дураков; перестройку начали те, кто был недоволен социализмом в принципе и желал закрыть перспективу коммунизма как общества, в котором не будет места агрессивному паразитизму их самих и их наследников. Когда эта подлая суть перестройки стала ощутима в конце 1980 х годов, то люди, не приемлющие дурную и лицемерную политику режима, олицетворяемого М.С.Горба­чё­вым, решили заняться политической самодеятельностью — на иных нравственно-этических основах выработать и провести в жизнь альтернативный политический курс, который выражал бы жизненные интересы как их самих, так и подавляющего большинства людей, живущих своим трудом на зарплату и более или менее нравственно готовых жить в обществе, в котором нет места паразитизму.

В процессе этой деятельности возникла потребность провести ревизию того исторического мифа, который культивировал ЦК КПСС, опираясь на всю мощь Советского государства, а также и того якобы альтернативного официальному исторического мифа, который культивировали диссиденты того времени при поддержке из-за рубежа радиостанций «Голос Америки», «Свобода» и других государственных структур и самодеятельных общественных организаций, прямо или опосредованно подконтрольных ЦРУ и другим спецслужбам капиталистических государств.

Ревизия исторических мифов была доведена до кануна государственного переворота в России 7 ноября 1917 г., получившего название «Великая Октябрьская социалистическая революция».

Материалы этой ревизии культовых исторических мифов были названы «Разгерметизация». Рукописи «Разгерметизации» были размножены на пишущей машинке и в ксерокопиях распространялись среди тех, кто проявил к ним интерес. Кроме того, они были адресно доведены до сведения аппарата ЦК КПСС[223] и руководства КГБ СССР, тогдашних лидеров антигорбачевской оппозиции[224].

После государственного краха СССР на фоне других текущих дел, общественной инициативой Внутренний Предиктор СССР была подготовлена к печати и опубликована в 1997 г. первая глава «Разгерметизации». Кроме того, в 1990 е гг. были опубликованы в газетах два параграфа[225] последней пятой главы «Разгерме­ти­зации»: § 7. Куда ведут «дороги на Москву», и § 8. Троцкизм-“ленинизм” берёт “власть”, каждый из которых обладает до некоторой степени качеством самодостаточности и может быть понят вне связи с остальным текстом «Разгерме­тизации»

Настоящее издание — повторная публикация § 8. Троцкизм-“ленинизм” берёт “власть”. Публикуемый текст сверен с оригинальным. Кое-где в него внесены стилистические изменения и терминологические уточнения. Добавления нового текста взяты <в угловые скобки>, а хронологически более поздние сноски и комментарии отмечены в тексте годом их внесения — (2002 г.). В цитируемых источниках сноски, за исключением отмеченных как авторские, — наши. Разбивка § 8 на подразделы произведена при подготовке редакции 2002 года.

28 сентября 2002 г.

8. Троцкизм-“ленинизм” берёт “власть”

5.8.1. Как пуримский переворот выглядел из-за рубежа

Мы ещё раз рассмотрим период от пурима 1917 г. до дня рождения Лейбы Давидовича Бронштейна (Троцкого) 07.11.1917 «нового стиля»[226], но опираясь на литературу РСДРП.

Царство, разделившееся в самом себе, пало, как и предве­щало Евангелие от Матфея (гл. 12:25). Символом его был двуглавый орёл, разделившийся сам в себе. Любители традиционной геральдики могут выводить двуглавость орла из других соображений, но, на наш взгляд, двуглавый орёл — символ, предрекающий падения по причине разделения в себе[227]; иной — подтверждаемой жизнью — смысловой нагрузки у него нет.

Когда произошел пуримский переворот[228], В.И.Ленин был в Швейцарии. Швейцария, как и положено государственной базе надиудейского предиктора, в войнах не участвует, пот­рясений в ней не бывает, но в неё стекается информация и цифры на счета её банков. Из Швейцарии, хотя бы между строк газет, хорошо просматривались процессы, развивав­шиеся в странах обеих воюющих коалиций. Поэтому заглянем в 5-е издание Полного собрания сочинений (далее просто — ПСС) В.И.Ленина и посмотрим, как всё виделось оттуда.

«Сегодня есть известие из Англии, что царь еще не отрёкся и что он неизвестно, где находится! Значит, царь делает по­пытки оказать сопротивление, организовать партию и, может быть, войско для реставрации; возможно, что дляобмана на­рода (вы­де­ле­но нами при цитировании: с точки зрения В.И.Ленина, царь заведомо всегда вероломен по отношению к народу. Ошибок царя нет и быть не может, естьисключительно антинародная злонамеренность?) царь[229] если ему удастся бежать из России или получить часть военных сил на свою сторону, выступит с манифестом о немедленном сепаратном мире, подписанном им с Германией!

При таком положении дела задача пролетариата довольно сложная. Нет сомнения, что он должен организоваться воз­можно лучше, собрать свои силы, вооружиться, укрепить и развить свой союз со всеми слоями трудящейся массы в го­роде и деревне, чтобы оказать беспощадное сопротивление царской реакции и раздавить до конца царскую монархию.

С другой стороны, новое правительство, захватившее власть в Петербурге или, вернее, вырвавшее её из рук победившего в геройской кровавой борьбе пролетариата, состоит из либе­ральных буржуа и помещиков, на поводу у которых идёт представитель демократического крестьянстваи, возможно части увлеченных на буржуазный путь, забывших интернационализм рабочих Керенский[230]. Новое правительство состоит из заве­домых сторонников и защитников империалистической войны с Германией, т.е. войны в союзе с империалистическими правительствами Англии и Франции, войны для грабежа и завоевания чужих стран,Армении, Галиции[231], Константино­поля ­и т.д.

Новое правительство не может дать ни народам России (ни тем нациям, с которыми связала нас война) ни мира, ни хлеба, ни полной свободы, и потому рабочий класс должен продол­жить свою борьбу за социализм и за мир, должен использовать для этого новое положение, изъяснить его для самых широких народных масс» (ист. 79, стр. 1, 2).

Это написано В.И.Лениным 4 марта (17 нового стиля) 1917 г.

Есть у В.И.Ленина и такая запись:

«Эта восьмидневная революция была, если позволительно так метафорически выразиться (выделено нами при цитировании: отражает, на наш взгляд, боязнь проявления образности в речи), «разыг­рана» точно после десятка главных и второстепенных репе­тиций; «актеры» знали друг друга, свои роли, свои места, свою обстановку вдоль и поперек, насквозь; до всякого сколь-нибудь значительного оттенка политических направ­лений и приемов действия.

Но, если первая, великая революция 1905 года, осуждённая как «великий мятеж» господами Гучковыми и Милюковыми с их прихвостнями, через 12 лет привела к «блестящей», «славной» революции 1917 года, которую Гучковы и Милю­ковы объявляют «славной», ибо она (пока) дала им власть, — то необходим был ещё великий, могучий, всесильный «режис­сёр», который с одной стороны в состоянии был ускорить в громадных размерах течение всемирной истории, а с другой — породить невиданной силы всемирные кризисы, экономичес­кие, политические, национальные и интернациональные. Кроме ускорения всемирной истории нужны были особо крутые повороты её, чтобы на одном из таких поворотов телега залитой кровью и грязью романовской монархии могла опро­кинуться сразу» (ист. 80, стр. 12, 13).

Тут бы и перейти от «режиссера» — масонства к «сценаристу» — глобальному надиудейскому предиктору, концептуальной власти, но нет:

«Этим всесильным «режиссёром», этим могучим ускорителем явилась всемирная империалистическая война» (ист. 80, стр. 13).

Война — социальное явление, не обладающееличност­ным аспектом, она изменяет течение других социаль­ных явлений, также не обладающих личностным аспектом. Но «режиссура» невозможна без личности (или личностей) режиссёра, знающегосценарий постановки исторической драмы и еёцели. Последняя ленинская фраза в этом отно­шении — несуразица; война — ускоритель процессов, но не режиссёр. Является это ошибкой ОБРАЗНОГО МЫШЛЕНИЯ “вождя” и результатом непонимания им глобального исторического процесса или является следствием обретения масонского посвящения В.И.Лениным (такое тоже не исключено) — это вопрос не принципиальный: важно другое — в любом случае ПОД ГНЁТОМ АВТОРИТЕТА Ленина читателю навязывается однобокое и извращенное представление о первой мировой войне, революции и глобальном истори­ческом процессе, <как о явлениях якобы стихийных — неуправляемых>.

Есть и другиеинтересные “оговорки”, отражающие дейст­вие личностного фактора в глобальном историческом процес­се:

«Германия переживает “гениально организованный го­лод”[232]; на Англию и Франциюголод надвигаетсятоже и где организация гораздо менее “гениальна”» (ист. 80, стр. 15).

Уже из приведенных мест ясно, что, находясь в Швейцарии, В.И.Ленин в целом правильно оценивал состояние воюющих стран, характер пуримского переворота и перспективы раз­вития обстановки в России под властью Временного прави­тельства, но при этом плохо разбирался в организационных вопросах управления процессами в обществах. Желающих ознакомиться подробно со взглядами Ленина в тот период отсылаем к 30 и 31 томам 5 издания его ПСС.

Личная неприязнь к Романовым и Николаю II, в частности, видна во всех томах ПСС; следствием её является примитив­ное не соответствующее действительности представление о деятельности царя и его администраций разного состава в разные периоды времени. Ленинское изложение слишком эмоционально: много прилагательных и восклицательных знаков — эмоции ВСЕГДА плещут там, где низка мера пони­мания. Похоже также, что В.И.Ле­нин никогда серьезно не заглядывал в ТОЛКОВЫЙ Словарь В.И.Даля и не размышлял о Русском языке и смысле его слов, и потому часто упот­ребляет слова бесТОЛКОВО.

Изложение В.И.Лениным без анализа фактов, свидетельст­вующих об организованном течении исторических процессов, развитии социальных явлений, на наш взгляд, — следствие его низкой историко-философской культуры и стёртости национального (или многонационального) созна­ния, проявляющихся в чистоплюйстве по отношению к «еврей­скому вопросу», «жидомасон­скому заговору» и т.п. “сколь­зким” темам истории. Хотя мы не исключаем и обретения им масонского посвящения, но достаточно низкой степени, так как о пуримском перевороте он узнал по официальным кана­лам, постфактум, а не загодя. Но стратеги­ческая линия РСДРП (б) на период пребывания у “власти” Временного правительства определена чётко сразу же при получении из­вестий о пуримском перевороте:

Пролетариат «должен соорганизоваться возможно лучше, собрать свои силы, воору­житься, укрепить и развить свой союз со всеми слоями трудя­щейся массы в городе и деревне, чтобы оказать беспощадное сопротивление царской реакции и раздавить до конца царскую монархию (…) … рабочий класс должен продолжить свою борьбу за социализм и за мир, должен использовать для этого новое положение и разъяснить его для самых широких народ­ных масс» (ист. 79, стр. 1, 2).

Теперь вернёмся в Россию и посмотрим, что делали боль­шевики внутри страны.

5.8.2. РСДРП после пуримского переворота

Л.Д.Бронштейн пишет в “Истории русской революции” (ист. 81.1, сноски в цитируемом тексте наши):

«Первый месяц революции был для большевизма временем растерянности и шатаний. В манифесте Центрального Коми­тета большевиков, составлявшемся сейчас же после победы восстания, говорилось, что “рабочие фабрик и заводов, а также восстав­шие войска должны немедленно выбрать своих представи­телей во Временное революционное правительство”. Манифест был напечатан в официальном органе Совета без коммента­риев и возражений, точно речь шла об академическом вопросе. Но и руководящие большевики придали своему лозунгу чисто демонстративное значение. Они действовали не как предста­вители пролетарской партии, которая готовится открыть самостоятельную борьбу за власть, а как левое крыло демо­кратии, которое, провозглашая свои принципы, собирается в течение неопределённо долгого времени играть роль лояль­ной оппозиции[233].

Суханов[234] утверждает, что на заседании Исполнительного комитета 1 марта (даты у “Троцкого” по «новому стилю» — ныне действующему григорианскому календарю: — наше пояснение при цитировании) в центре обсуждения стояли лишь условия передачи власти: против самого факта образования буржуазного правительства не было поднято ни одного голоса, несмотря на то, что в Исполнитель­ном комитете числилось из 39 членов 11 большевиков и при­мыкающих к ним, причём три члена центра, Залуцкий, Шляпников и Молотов, присутствовали на заседании.

На другой день в Совете, по рассказу самого Шляпникова, из присутствующих четырех сотен депутатов против передачи власти буржуазии голосовало всего 19 человек, тогда как в большевистской фракции числилось уже человек сорок. Самое это голосование прошло совершенно незаметно, в фор­мально-парламентском порядке, без ясных контрпредложений со стороны большевиков, без борьбы и без какой бы то ни бы­ло агитации в большевистской печати.

4 марта Бюро ЦК приняло резолюцию о контрреволюци­онном характере Временного правительства и о необходимости держать курс на демократическую диктатуру пролетариата и крестьянства[235]. Петроградский коми­тет, не без оснований признавший эту резолюцию академичес­кой, так как она совершенно не указывала, что делать сегодня, подошёл к проблеме с противоположного конца. “Считаясь с резолюцией о Временном правительстве, принятой Советом” он заявил, что “не противодействует власти Временного правительства, постольку, поскольку…” По существу это была позиция меньшевикови эсеров, только отодвинутая на вто­рую линию окопов. (…)

“Правда” писала в первом своём номере: “Основной зада­чей является … введение демократического республиканского строя”[236]. В наказе рабочим депутатам Московский комитет заявил: “Про­ле­тариат стремится достигнуть свободы для борь­бы за социализм — свою конечную цель”. Традиционная ссыл­ка на “конечную цель” достаточно подчеркивает историческую дистанцию по отношению к социализму. Дальше этого никто не шёл. Опасение перейти за пределы демократической рево­люции диктовало поли­тику выжидания, приспособления и фактического отступления перед соглашателями» (ист. 81.1, стр. 312, 313).

«Член заграничной редакции Центрального органа Каме­нев[237], член Центрального Комитета Сталин и депутат Думы Муранов, также вернувшийся из Сибири[238], отстра­нили старую, слишком “левую” редакцию “Правды” и, опира­ясь на свои проблематические права, взяли с 15 марта газету в свои руки. В программной статье новой редакции заявлялось, что большевики будут решительно поддерживать Временное правительство, “поскольку оно борется с реакцией или контр­революцией”. По вопросу о войне новые руководители выска­зались не менее категорически: пока германская армия повинуется своему императору, русский солдат должен “стойко стоять на своем посту, на пулю отвечать пулей и на снаряд — снарядом”[239].

“Не бессодержательное “долой войну” — наш лозунг. Наш лозунг — давление на Временное правительство с целью заставить его … выступить с попыткой склонить все воюющие страны к немедленному открытию переговоров … А до тех пор каждый остается на своём боевом посту!” Идеи, как и формулировки, насквозь оборонческие. (…) Обороняясь от патриотической печати, “Правда” заходила еще далее: “Всякое «пораженчество», — писала она, — а вернее, то, что неразбор­чивая печать под охраной царской цензуры клеймила этим именем, умерло в тот момент, когда на улицах Петрограда показался первый революционный полк”. (…) “День выхода первого номера преобразованной “Правды”, 15 марта, — рассказывает Шляпников, — был днём оборонческого лико­вания. Весь Таврический дворец, от дельцов Комитета Госу­дарственной думы до самого сердца революционной демокра­тии — Исполнительного комитета, — был преисполнен одной новостью: победой умеренных, благоразумных большевиков над крайними. В самом Исполнительном комитете нас встре­тили ядовитыми улыбками… Когда этот номер “Правды” был получен на заводах, там он вызвал полное недоумение среди членов нашей партии и сочувствовавших нам и язви­тельное удовольствие у наших противников… Негодование в районах было огромное, а когда пролетарии узнали, что “Прав­да” была захвачена приехавшими из Сибири тремя бывшими руководителями “Правды”, то потребовали исклю­чения их из партии”» (ист. 81.1, стр. 316, 317).

Факты, которые привёл “Лев” Давидович, мы оспаривать не берёмся, как не делает этого и составитель сборника (ист. 81) д.и.н. Н.А.Васецкий. Но мы обращаем внимание на то, что приведённые места взяты из работы “История русской революции” в 2 х т., вышедшей в свет впервые в 1931—1933 гг. в Берлине, т.е. после высылки Лейбы Бронштейна из СССР <в 1930 г.>. Своё повествование Л.Д.Бронштейн разбавляет цита­та­ми, весь­ма короткими для того, чтобы можно было быть уверенным, что они не вырваны из одного контекста, дабы придать убеди­тельность другому. То есть встает вопрос: сколь свободен от субъективизма и добросовестен историк Лейба Бронштейн.

В собрании сочинений И.В.Сталина сказано:

«12 марта[240] И.В.Сталин, освобожденный февральской революцией 1917 года из туруханской ссылки, приезжает в Петроград. (…)

15 марта. На расширенном совещании Бюро ЦК РСДРП (б) И.В.Сталин вводится в редакцию газеты “Правда”» (Том 3, раздел Биографическая хроника, стр. 412).

— Это к вопросу о “проблематических” правах.

Программной статьи редакции от 15 марта, на которую ссылается Л.Д.Бронштейн, в собрании сочинений Сталина нет: может быть, Иосиф Виссарионович посчитал неуместным пу­бликацию её под своим именем в 1946 г., а может он к её появлению и не причастен. Но статья в “Правде” № 8 от 14 марта “О советах рабочих и солдатских депутатов” есть, и в ней говорится о необходимости создания Советов рабо­чих, солдатских и крестьянских депутатов по всей территории России. В частности, сказано:

«Для того чтобыразбить старую власть, достаточно было временного союза восставших рабочих и солдат. Ибо ясно само собой, что сила русской революции — в союзе рабочих и кре­стьян, переодетых в солдатские шинели.

Но для того чтобысохранить добытые права и развернуть дальше революцию, — для этого одного лишьвременного со­юза рабочих и солдат отнюдь недостаточно.

Для этого необходимо союз этот сделать сознательным и прочным, длительным и устойчивым для того, чтобы противо­стоять провокаторским вылазкам контрреволюции. (…)

Органами этого союза и являются Советы рабочих и солдат­ских депутатов. И чем теснее сплочены эти Советы, чем крепче они организованы, тем действительнее выраженная в них революционная власть революционного народа, тем реальнее гарантии против контрреволюции.

Укрепить эти Советы, сделать их повсеместными, связать их между собой во главе с центральным Советом рабочих и солдатских депутатов, как органом революционной власти народа, — вот в каком направлении должны работать револю­ционные социал-демократы»[241].

16 марта 1917 г. в “Правде”, № 10 была опубликована статья И.В.Сталина “О войне” (Соч., т. 3, стр. 4 — 8). Статья начинается со слов:

«На днях генерал Корнилов докладывал Совету рабочих и солдатских депутатов в Петрограде о готовящемся наступле­нии немцевна Россию.

Родзянко и Гучков призвали по этому случаю армию и население готовиться к войне до конца.

А буржуазная печать подняла тревогу: “Свобода в опас­ности, да здравствует война!” Причём к тревоге этой прило­жила руку и одна часть революционной русской демократии…»

Далее Сталин называет цель первой мировой войны — «захват (аннексия) чужих, главным образом, аграрных терри­торий капиталистическими государствами», — и делает вывод:

«Именно поэтому нынешнее положение России не даёт ос­нований к тому, чтобы бить в набат и провозгласить: “Свобода в опасности, да здравствует война!” (…)

Каковы те практические пути, которые могут повести к скорейшему прекращению войны?

Прежде всего, несомненно, что голый лозунг “долой вой­ну!” совершенно непригоден, как практический путь, ибо он, не выходя за пределы пропаганды идей мира вообще, ничего не дает и не может дать в смысле практического воздействия на воюющие силы в целях прекращения войны. (…)

Где же выход?

Выход — путь давления на Временное правительство с тре­бованием изъявления им своего согласия немедленно открыть мирные переговоры.

Рабочие, солдаты и крестьяне должны устраивать митин­ги и демонстрации, они должны потребовать от Временного правительства, чтобы онооткрыто и во всеуслышание высту­пило с попыткой склонить все воюющие державы немедленно приступить к мирным переговорам на началах признания права наций на самоопределение.

Только в таком случае лозунг “долой войну!” не рискует превратиться в бессодержательный, в ничего не говорящий пацифизм, тольков этом случае может он вылиться в мощную политическую кампанию, срывающую маску с империалис­тов[242] и выявляющую действительную подоплёку нынешней войны».

В “Правде”, № 12 от 18 марта 1917 г. опубликована статья И.В.Сталина “Об условиях победы русской революции” (Соч., т. 3, стр. 11 — 15). В ней отмечено, в частности, следующее:

«Одна из особенностей нашей революции состоит в том, что базой её до сих пор является Петроград. Схватки и выст­релы, баррикады и жертвы, борьба и победа имели место, главным образом, в Петрограде и его окрестностях (Крон­штадт и пр.). Провинция ограничилась восприятием плодов победы и выражением доверия Временному правительству.

Отражением этого факта явилось то двоевластие, тот фак­тический раздел власти между Временным правительством и Петроградским Советом рабочих и солдатских депутатов, который не дает покоя наёмникам контрреволюции. Петро­градский Совет рабочих и солдатских депутатов, как орган революционной борьбы рабочих и солдат, и Временное прави­тельство, как орган напуганной “крайностями” революции умеренной буржуазии, нашедшей себе опору в инертности про­винции, — такова картина. В этом — слабость революции, ибо подобное положение вещей закрепляет оторванность провинции от столицы, от­сутствие контакта между ними.

Но с углублением революции революционизируется и про­винция. Организуются на местах Советы рабочих депутатов. Вовлекаются в движение крестьяне и организуются в свои союзы. Демократизируется армия и организуются на местах союзы солдат. Инертность провинции отходит в прошлое.

Тем самым колеблется почва под ногами Временного пра­вительства.

Вместе с тем и Петроградский Совет рабочих депутатов становится недостаточным для нового положения.

Необходим общероссийский орган революционной борьбы всей российской демократии, достаточно авторитетный, чтобы спаять воедино столичную и провинциальную демократию и из органа революционнойборьбы народа превратиться в нуж­ный момент (подчёркнуто нами при цитировании; выделение слов «борьбы» и далее «власти» принадлежат И.В.Сталину)в орган революционной власти, мобилизующий все живые силы народа против контр­революции.

Таким образом может быть лишь Всероссийский Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.

Таково первое условие победы русской революции».

Второе условие победы революции И.В.Сталин видел в «немедленном вооружении рабочих, рабочей гвардии». Да­лее выдвигалось требованиескорейшего созыва Учредительно­го собрания прискорейшем выводе России из войны.

В “Правде”, № 14 и 15 от 21 и 22 марта (старого стиля) 1917 г. было опуб­ликовано первое из ленинских “Писем из далека”, названное “Первый этап первой революции” (ПСС, т. 31, стр. 11 — 22). Примечания 5 и 6 в т. 31, стр. 504, сообщают, что А.М.Кол­лон­тай привезла 1 — 4 письма в Петроград и передала их в редак­цию “Правды” 19 марта (1 апреля нового стиля). Было опубликовано только первое письмо с сокращениями и некоторыми изменениями, сде­ланными редакцией. Сокращения, сделанные редакцией “Правды” в первом письме, составляют приблизительно пятую часть текста.

«Сокращения касаются характеристики лакей­ствующих перед буржуазией лидеров соглашательских партий — меньшевиков и эсеров, их попыток скрыть, что в свер­жении Николая Романова принимали участие вместе с каде­тами и октябристами представители английского и фран­цузского правительства (выде­ле­но курсивом нами при цитировании); а также разоблачение Лениным монархических и империалистических устремлений Вре­мен­ного правительства, продолжавшего захватническую войну».

Однако Институт марксизма-ленинизма, готовя в 1974 г. к печати пятое издание ПСС, видимо, так же, как и редакция “Прав­ды” в 1917 г., не посчитал изъятия существенными и в тексте их НЕ ВЫДЕЛИЛ, поэтому простой советский читатель лишён возможности иметь свое мнение о значимости произведенных редакцией “Правды” изъятий текста.

Поскольку изъятия текста в 1917 г. касались участия в пуримском перевороте внероссийских сил и открывали одну из сторон деятельности всемирного “профсоюза каменщи­ков” (а эта тема запретная и в СССР), то Институт марксизма-ленинизма, скрывая места изъятий, объективно работал на мировое масонство при подготовке 5-го издания ПСС точ­но так же, как и редакция “Правды” в свое время. Направлен­ность цензуры не изменилась. Упрекать лично Сталина в том, что он “цензор Ленина”, слишком поверхностно[243].

В пору “оттепели” и нынешней “гласности”все (и «жёлтые» и «патриотические») редакции в СССР производят изъятия[244] текста без указания на сокращения в тексте в меру своего по­нимания и непонимания, <в меру> верноподданности и продажности. Так централизованная цензура в период перестройки заме­нена цензурой “местнической”. И этот процесс почему-то получил название “отмены цензуры”. Расстановка и оплата редакторов снужными убеждениями — тоже цензура, через которую невозможно пробиться без промывания мозгов этих редакторов, что, как известно, весьма затруднительно, ибо для этого необходим авторитет, который создают средства массовой информации (главным образом).

Если поверить Лейбе Бронштейну, то получается, что до возвращения в Россию в апреле 1917 г. Ленина, а в мае 1917 г. самого Бронштейна, руководители ЦК большевиков, Петроградского комитета центрального органа партии (газеты “Правда”) не видели объективных процессов, развивавшихся в стране и в мире, и были готовыми дублерами Временного правительства, чтобы в случае его внезапного исчезновения встать к “кормилу власти” и совершить все те же глупости и предательство на­циональных интересов, которые и позволили в конце кон­цов большевикам во главе с Лениным, Бронштейном и К° взятьгосударственную власть из рук Временного правитель­ства.

Но уже из приведённых выдержек из статей Сталина и первого из “Писем из далека” видно, что “Правда” в целом правильно освещала обстановку “двоевластия” в России и перспективы её развития. Отражала главное: отсутствие со­циальной базы у большевиков в начале деятельности Времен­ного правительства и неизбежность роста большевистской социальной базы по причине предательства Временным прави­тельством национальных интересов.

Были и ошибки в понимании процессов, но они были об­щими для всей социал-демократии, либерализма и мелкобуржуазного либерал-“социа­лиз­ма” в России и проистекали из игнорирования про­тиворечий между транснациональным иудейским капиталом и национальным капиталом как России, так и других стран.[245]

Лейба Давидович обращает внимание еще на одну особенность социал-демократии и, в частности, большевизма:

«Ни один из старых большевиков в России, представленных каждый самому себе, не сформулировал в течение всей войны ни одного документа, который мог бы рассматриваться хотя бы как маленькая веха на пути от Второго Интернационала к Третьему. “Вопросы мира, качества грядущей революции, роль партии в будущем Временном правительстве и т.п., — писал несколько лет тому назад один из старых членов партии Антонов-Саратовский[246], — рисовались нам или довольно смутно или совсем не входили в поле нашего мышления”[247]. До сих пор вообще не опубликовано ни одной работы, ни одной страницы дневника, ни одного письма, в которых Сталин, Молотов и другие из нынешних руководителей хоть вскользь, хоть бегло формулировали свои воззрения на перспективы войны и революции. Это не значит, конечно, что “старые большевики” ничего не писали по этим вопросам в годы войны, крушения социал-демократии и под­готовки русской революции; исторические события слишком властно требовали ответа, а тюрьма и ссылка представляли достаточный досуг для размышлений и переписки[248]. Но во всем написанном на эти темы не оказалось ничего, что можно было бы хоть с натяжкой истолковать как прибли­жение к идеям Октябрьской революции. Достаточно сосла­ться на то, что Институт истории партии лишен возможности напечатать хотя бы одну строку, вышедшую из-под пера Ста­лина за 1914 —1917 гг.[249] и вынужден тщательно скрывать[250] важнейшие документы за март 1917 г. В официальных полити­ческих биографиях большинства правящего ныне[251] слоя годы войны значатся как пустое место. Такова неприкрытая правда» (ист. 81.1, стр. 347).

Лейба Бронштейн в приведенной цитате указал на явление, свойственное всем без исключения “истинно” и псевдокомму­ни­с­ти­ческим течениям общественной мысли, восхо­дящим к марксизму, включая и сам «троцкизм»: суть этого явления в интеллектуальном ИЖДИВЕНЧЕСТВЕ < —перекладывании с себя обязанности думать на кого-то другого>.

В РСДРП в начале века оно выглядело так: Маркс и Энгельс оставили после себя «каноническое писание». Характерной особенностью этого писания является то, что оно нигде явно, в определённых по смыслу терминах, не ставит перед читателем, последовате­лем, задачу САМОвоспитания в себе ФИЛОСОФСКОЙ КУЛЬТУРЫ и не выдвигает нигде КРИТЕРИЯ владения фило­софской культурой. Хотя В.И.Ленин и пишет, что учение о диктатуре пролетариата — пробный камень на следование “марк­сиз­му”, но это не критерий философской культуры, а критерий приверженности каноническому марксизму во всей его слепоте.

Кроме того, критерий практической проверки истинности того или иного положения, <провозглашаемый диалектическим материализмом в марксизме,> у В.И.Ленина — чисто “академичес­кий”<, т.е. оторванный от реальной жизни>. В практике же идеологической борьбы Ленин часто сам становится на раскритикованную им во II главе “Материализ­ма и эмпирио­кри­тицизма” точку зрения о достоверности мнения некоего большинства по вопросу о том, что истинно, а что ложно. Пример такого рода находим в работе “О задачах пролетариата в данной революции (ПСС, т. 31, стр. 117):

«Г-н Плеханов в своей газете назвал мою речь “бредовой”. Очень хорошо, господин Плеханов! Но посмотрите, как вы не­уклюжи, неловки и недогадливы в своей полемике. Если я два часа говорил бредовую речь, как же терпели “бред” сотни слушателей?»

Это апелляция к мнению политически активизи­рованной толпы, действительно способной слушать любой бред, в чем все могли убедиться на перестроечных митингах. При этом, чем толпа больше, тем безответственнее она следует вздору и тем надежнее к ней апеллировать. Объяснением Плеханову его ошибок здесь и не пахнет: один фигляр “обви­няет” другого в неуклюжести — но клоунов и держат в цирке ради их “неуклюжести”, “недогад­ли­вос­ти” и “неловкости”. На практике же философская культура Ленина от заумного “академиз­ма” “Материализма и эмпириокрити­циз­ма” спускается до апелляции к толпе за защитой от нанесенной ему ЛИЧНО обиды.

Этот пример показывает калейдоскопичность мировосприятия В.И.Ленина, разрушение целостности души. Иначе бы он на­шёл иные слова для объяснения Плеханову его ошибок. Апел­ляция к толпе убедительна только для толпы. Вождя толпы, философа, каким был Г.В.Плеханов, она не может убедить ни в чём, кроме отсутствия философской культуры <и самообладания> у оппонен­та.

***

Мы принимаем в качестве критерия философской куль­туры решение прогнозной задачи. На основании осознания об­щих законов бытия и «плюрализма» фактов о прошлом и на­стоящем прогнозирование общественного развития с точ­ностью до социального явления и ошибкой во времени, под­дающейся оценке. См. гл. 4 книги Э.Б.Тайлор “Первобытная культура”, произ­ве­дения А.С.Пушкина, <а также работы ВП СССР “Мёртвая вода” (редакции 1991 г., 1998 г.), “Диалек­тика и атеизм: две сути несовместны” (2001 г.)>.

***

В итоге со смертью Энгельса «марксизм» утратил воль­нодумство, и все последователи учения были раздавлены ВЕРОЙ в безошибочность суждения основоположников о тех или иных явлениях. Из числа этих, РАЗДАВЛЕННЫХ АВ­ТОРИТЕТОМ, выделилась довольно немногочисленная группа людей, которые осознали и доказали остальным свое право истолковывать и развивать каноническое учение (в большин­стве случаев его отдельные положения) БЕЗ НАРУШЕНИЯ ЕГО “СВЯТОСТИ”. В России к этому кругу, занимавшемуся ограниченной рамками марксизма (это —точное определение) концептуальной дея­тельностью, до 1917 г. безусловно принадлежали Г.В.Плеха­нов, В.И.Ульянов-Ленин-Бланк, Ю.О.Цедербаум (Л.“Мар­тов”), Л.Д.Брон­штейн (“Троцкий”). Остальная партийная масса — исполнители — выбирала себе лидера и следовала за полюбившимся “вождём”. На поворотных рубежах развития “вожди” давали новое направление (каждый своё в силу различий в их философской культуре и определенного субъ­ективизма нравственных пристрастий), а партийная масса перераспределялась по новым направлениям по своему “разумению”. Все происходило, как на базаре. Вожди выставляли концепции за всеобщее обозрение; концепции собирали зевак; часть зевак покупались на ту или иную концепцию и следовала за вож­дями, образуя собой партийную массу того или иного направления. Когда концепция тускнела или исчерпывала себя, цикл повто­рялся: кто-то покидал ряды партии, кто-то из числа зевак переходил в ряды последователей, кто-то в ужасе «менял вехи»[252] и т.д.

В обвинении, высказанном Л.Д.Бронштейном, главное не то, что “вожди” ничего не написали за период войны, а то, что партийные массы не обладали философской культурой, ждали мудрого слова авторитетных “вождей” вместо того, чтобы нести функцию предиктора и бремя концептуальной власти. Характерно и то, что “вождь” “Троцкий” выдвигает обвинение ТОЛЬКО в адрес других “вождей”, оказавшихся болееподходящими для несения власти, чем он; но он не выдвигает никаких обвинений в адреспартийной толпы, слепо следующей за “вождями” и ждущей от них откровений. “Троцкому” всего лишь не нравится вид толпо-“элитаризма”, а народу толпо-“элитаризм” под вывеской “Троц­кого” столь же противен, как и под любой другой, хотя у народа и может быть временное ослепление блеском “вождя”. “Троцкий” обижен, прежде всего, тем, что ГЕШЕФТ октябрьской революции 1917 г. был записан на Ленина[253], а не на него — глашатая теории «перманентной революции» <, воплощение которой он видел в 1917 г. в России>.

Вследствие толпо-“элитаризма” революционной “демок­ратии” России сплоченные ряды в большинстве своем искрен­них, честных, благонамеренных единомышленников возника­ли спустя некоторое время после очередного поворотного рубежа, переходили следующий поворотный рубеж и рассыпа­лись, когда старая концепция себя исчерпала или оказалась несостоятельной. В РСДРП, как, впрочем, и в других партиях, всегда было единство на платформе веры, но не было единства на основе понимания НЕОБХОДИМОСТИ воспитания фило­софской культуры, т.е. на основе методологической платформы, формирующей осознанное согласованное единство действий разных людей в меняю­щейся общей им обстановке[254].

Кто во главе партии: Ленин, Троцкий, Сталин… — это всё мелочи. КПСС от РСДРП в главном не отличается: это партия веры в “вождя” и проведения в жизнь концепции, освящённой его авторитетом. По этому качеству она не отличается ни от какой бы то ни было ДРУГОЙ буржуазной партии. По­этому и в политике КПСС из-за её толпо-“элитарности” способ­на только демонстрировать благонамеренность, как и лю­бая другая буржуазная (вплоть до откровенно тиранических) партия, но не проводить <в жизнь> ДОЛГОВРЕМЕННУЮ политику, ис­ходящую из осознания ею ДОЛГОВРЕMEННЫХ (на несколько поколений вперед) интересов народов всего мира. Это хорошо видно в шараханьи партии из стороны в сторону при смене “лидера” и ожидания партийной массой нового “лидера”, которому она хочет ЛЕНИВО верить после того, как разуверились в прежнем “мессии”. КПСС — не коммуни­стическая по своему содержанию партия, хотя какое-то время была коммунистической по форме. Этот разрыв единства формы и содержания — причина её современного кризиса.

***

КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ должна отличаться от всех прочих партий по организационному КАЧЕСТВУ: это до­лжна бытьпартия без “вождя”, т.е. партия людей, обладаю­щих высокой философской культурой и несущих бремя концептуальной власти; концептуальной власти, ограничен­ной только их уровнем осознания методологии, т.е. наиболее общих законов бытия, что позволяет на основе единства мето­дологии переработать любой «плюрализм» фактов в единство мнений по любому вопросу и сохранять монолитную спло­ченность партии в процессе и после преодоления очередного поворотного рубежа. Философская культура партии позволя­ет также и ответственно загодя различать невежество людей и пределы Знания, дабы не пасть жертвой Божеского попуще­ния, т.е. неопознанного и не осознанного человеком во всех его формах, включая волю иного разума.

***

Большевики и прочие социал-демократы только мечтали быть социалистами и коммунистами, но в силу толпо-“элитарности” партий, т.е. концептуального безвластья партийной массы ими не были.

Падение исторически сложившейся российской государственности яви­лось очередным поворотным рубежом в жизни политических партий имперской России, когда потребовалось менять и корректировать прежние концепции. Пока признанные “вожди” РСДРП были в эмиграции, партийная политически активная толпа в ожи­дании приезда “вождей” пыталась примерить к жизни прежние концепции, корректируя их по своему субъективному разу­мению по частностям, но не пытаясь сформировать новые целостные концепции развития, отвечающие объективным и субъективным потребностям очередного этапа развития российского общества в глобальном историческом процес­се.

 5.8.3. Как произошло сплетение ленинизма и троцкизма

3 (16) апреля 1917 г. В.И.Ленин вернулся в Россию. Сам­издат (со ссылкой на книгу Фрица Платтена[255] “Ленин. Из эмигра­ции в Россию. Март 1917 г.”, изд. «Московский рабочий», предисловие Н.К.Крупской, напечатано в типографии ОГПУ им. Воровского, стр. 93) приводит список возвращавшихся вместе с Лениным из Швейцарии через Германию в опломби­рованном вагоне:

«Ленин, Ленина, Георгий Сафаров[256], Валентина Сафарова-Мартошкина, Григорий Усиевич, Елена Кон, Инесса Арманд, Николай Бойцов, Ф.Гребельская, А.Константинович, В.Мирин­гоф, М.Мирингоф, Сковно Абрам, Г.Зиновьева (Апфельбаум), 3.Радомысльская (жена “Зиновьева” с сыном), Г.Брил­лиант (Со­кольников), Харитонов Моисей, Д.Розенблюм, А.Абра­мо­вич, Шейнесон, Миха Цхахая, М.Гоберман, А.Линде, Айзентух, Сулишвили, Равич, Погосская, Д.Слюсарева, Б.Ельчанинов».

В статье “Как мы доехали” (ПСС, т. 31, стр. 119) Ленин сообщает, что через Германию в Россию вернулось «32 эми­гранта разных партий (среди них 19 большевиков, 6 бундистов, 3 сторонника парижской интернациональной газеты “Наше Слово”)», так что приведенный Самиздатом список почти полный. “Национальный” состав приехавших типичен для руководства “русской” социал-демократии разного толка.

На совещании, в котором участвовали представители «партии социалистов-революционеров (М.А.Натансон), Центрального Коми­тета РСДРП (Г.Зиновьев), Организа­ционного комитета РСДРП (Л.Мартов), Бунда (Косовский), возник план (его выдвинул Л.Мартов) добиться пропуска эмигрантов через Германию в обмен на интернированных в России германских и австрийских пленных» (ПСС, т. 31, стр. 120).

Обращаем внимание на то, что среди участников со­вещания названы исключительно евреи. Ист. 82, стр. 261 приводит строки из письма Е.Кусковой к Л.О.Дан, вдове меньшевика Дана, сестре “Л.Мартова”-Цедербаума, автора идеи о проезде через Германию:

«Я провела всю пятницу с А.Керенским. Нам пришлось обсудить, что делать в связи с тем, что Милюков (не масон: — наше уточнение при цитировании) упомянул (в своих вос­поминаниях: — наше пояснение при цитировании) о той организации (масонство: — наше пояснение при цитировании), о которой я рассказывала тебе».

Возможно, что “старушки сплетничают на отдыхе” о делах молодости, но трудно пред­положить, что Е.Д.Кускова изливает масонскую обеспокоен­ность <не посвящённой> профанке, не принадлежащей к “брат­ству”. Был ли сам “Мартов” масоном или нет, но организовать такого рода переезд вопреки запрету высшего масонства, в задачи которого входит опекать деятельность верхушки всех полити­ческих партий, вряд ли возможно, хотя безусловно Германия объективно была заинтересована в дестабилизации обстанов­ки в России и разрешила транзит революционеров через свою территорию.

Но и масонскому Временному правительству были прек­расно известны взгляды Ленина по вопросу о войне и, если бы была масонская команда о недопущении Ленина, то всех приехавших — под благовидным предлогом — пресечения пропаганды пора­женчества — нейтрализовали бы еще на границе тем или иным способом: время смутное; дело сделано — иди ищи “винов­ных”. Так Фр.Платтен, сопровождавший группу эмигрантов на всём пути и пожелавший доехать до Петрограда, был задер­жан на границе в Торнео, т.е. нейтрализован, <а остальные свободно пересекли границу>.

Могли организовать и убийство. Масонство всегда занима­лось политическим терроризмом, и хотя у “власти” в Рос­сии стояло масонское правительство, но высшее по отно­шению к нему масонство считало его тоже временным, а Ленин и К° должны были создать и возглавить в соответст­вии со сценарием постоянный режим. В этом причи­на организации “опломбированного” вагона. Англия, против­ница Германии в войне, по просьбе Временного прави­тельства освободила арестованных ею “Троцкого” и ещё несколь­ких человек, хотя безусловно знала, что они думают об учас­тии России в войне. Так что организацией перемещения рево­люционеров социалистического толка в Россию занимались и “СОЮЗНИКИ” России, ибо и они, и её ПРОТИВНИКИ делали одно “ОБЩЕЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ” дело под контролем мирового масонства.

Передача ЦТ “Позиция” 15.09.1990 сообщила, что вопрос о связях Ленина с Германским Генштабом и получении денег от него большевиками подробно исследовали трижды. Пер­вый раз после завершения первой мировой войны самими немцами. Второй раз после завершения второй мировой вой­ны американцами, в чьи руки попало большинство немецких архивов. В третий раз — А.И.Солженицыным. Все три иссле­дования дали отрицательный результат: большевики отверг­ли финансовую помощь немцев, предложенную через “Парвуса”[257].

Однако Дуглас Рид в “Споре о Сионе” приводит слова Людендорфа[258]:

«Послав Ленина в Россию, наше правительство приня­ло на себя … большую ответственность. С военной точки зре­ния его отправка была оправдана, так как нужно было осла­бить Россию; нашему правительству нужно было принять ме­ры, чтобы мы сами не оказались втянутыми в её крушение» (ист. 14, стр. 219).

На наш взгляд, Людендорф преувеличивает роль большеви­ков в ослаблении России в 1917 г.[259]: здесь основная заслуга команды либеральных дилетантов во главе с князем Льво­вым и сменившим его “Керенским”. Большевики, конечно, были против Временного правительства и без германских субсидий. Германская помощь им была чисто организацион­ной: разрешение проезда через Германию “вождя”. Всё ос­тальное, в чём нуждались немцы, большевики делали бесплат­но, так как это было частью их пути завоевания власти для построения социализма, а не для продажи России кайзеру во имя идеи “пангерманизма”. Если немцы предлагали за это еще и деньги, то исключительно по причине своего непони­мания ОБЩЕГО ХОДА ВЕЩЕЙ, в чем они смогли убедиться сами в ноябре 1918 г., когда революция началась в Германии[260].

Основные условия проезда В.И.Ленина приводит в цитиро­ванной статье:

«1) Едут все эмигранты без различия взглядов на войну. 2) Вагон, в котором следуют эмигранты, пользует­ся правом экстерриториальности, никто не имеет права вхо­дить в вагон без разрешения Платтена. Никакого контроля ни паспортов, ни багажа. 3) Едущие обязуются агитировать в России за обмен пропущенных эмигрантов на соответствую­щее число австрогерманских интернированных» (ПСС, т. 31, стр. 120).

По приезде в Петроград В.И.Ленин выступил с броневика на площади Финляндского вокзала перед толпой, собранной партийными активистами для его встречи. Газетный отчёт (интересно, кто его автор?) об этом вы­ступлении помещен в 31 томе ПСС Ленина. Он заканчивается словами, набранными вразрядку:

«Вся толпа (выделено нами при цитировании) массою пошла за мотором до дворца Кшесинской, где митинг и продолжался».

На следующий день Ленин выступил с докладом о теку­щем моменте. В “Докладе на собрании большевиков — уча­стников Всероссийского совещания Советов рабочих и сол­датских депутатов 4 (17) апреля 1917 г.” (ист. 83) сказано:

«I. В нашем отношении к войне, которая со стороны Рос­сии и при новом правительстве Львова и К° безусловно оста­ется грабительской, империалистической войной в силу капи­талис­ти­чес­кого характера этого правительства, недопустимы ни малейшие уступки “революционному оборончеству”.

 На революционную войну, действительно оправдываю­щую революционное оборончество, сознательный пролетариат может дать своё согласие лишь при условии: а) перехода власти в руки пролетариата и примыкающих к нему бедней­ших частей крестьянства; б) при отказе от всех аннексий на деле, а не на словах; в) при полном разрыве на деле со всеми интересамикапитала.

Ввиду несомненной добросовестности широких слоев массовых представителей революционного оборончества, при­знающих войну только по необходимости, а не ради заво­еваний, ввиду их обмана буржуазией, надо особенно обсто­ятельно, настойчиво, терпеливо разъяснять им их ошибку, разъяснять неразрывную связь капитала с империалистической войной, доказывать, что кончить войну истинно демократи­ческим, ненасильническим миромнельзя без свержения капи­тала» (ист. 83, стр. 103 — 104).

«II. Своеобразие, текущего момента в России состоит в переходе от первого этапа революции, давшего власть в руки буржуазии в силу недостаточной сознательности и органи­зованности пролетариата,— ко второму её этапу, который должен дать власть в руки пролетариата и беднейших слоев крестьянства» (ист. 83, стр. 106).

«III. Никакой поддержки Временному правительству, разъяснение полной лживости всех его обещаний, особенно относительно отказа от аннексий. Разоблачение, вместо недо­пустимого, сеющего иллюзии “требования”, чтобы это пра­вительство, правительство капиталистов, перестало быть империалистским.

— “Правда” требует отправительства, чтоб оно отказалось от аннексий. Требовать от правительства капиталистов, чтоб оно отказалось от аннексий, — чепуха, вопиющая издевка над…» (ист. 83, стр. 107, текст оборван на многоточии в цитируемом источнике).

Как видите, В.И.Ленин высказал в адрес редакции “Прав­ды” те же обвинения, что потом высказал “Троцкий”.

«IV. Признание факта, что в большинстве Советов рабочих депутатов наша партия в меньшинстве … передблоком всех мелкобуржуазных, оппортунистических, поддавшихся влия­нию буржуазии и проводящих её влияние на пролетариат, элементов (…)

Разъяснение массам, что С.Р.Д.[261] естьедин­ственно возможная форма революционного правительства и что поэтому нашей задачей, покаэто правительство поддастся влиянию буржуазии, может явитьсялишь терпеливое, сис­тематическое, настойчивое, приспособляющееся особенно к практическим потребностям масс разъяснение ошибок их так­тики.

Пока мы в меньшинстве, мы ведем работу критики и вы­яснения ошибок, проповедуя в то же время необходимость перехода всей государственной власти к Советам рабочих депутатов, чтобы массы опытом избавились от своих оши­бок» (ист. 83, стр. 107, 108).

«VI. В аграрной программе перенесение центра тяжести на Советы батрацких депутатов. (…) Необходимо выделение Совета депутатов от беднейших крестьян. Есть богатый мужик, есть батрак. Ему если даже дать землю, — он всё равно хо­зяйства не создаст. Нужно создать из крупных имений образ­цовые хозяйства, с хозяйством на общих началах, а хозяйни­чать должны Советы батрацких депутатов» (ист. 83, стр. 109, 110).

«VII. Слияние немедленное всех банков страны в один об­щенациональный банк и введение контроля над ним со сторо­ны Совета рабочих депутатов. (…)

VIII. Не “введение” социализма, как нашанепосредствен­ная задача, а переход тотчас лишь кконтролю со стороны Совета рабочих депутатов за общественным производством и распределением продуктов» (ист. 83, стр. 110).

«IX. Партийные задачи:

1) немедленный съезд партии;

2) перемена программы партии, главное:

а) об империализме и империалистической войне,

б) об отношении к государству инаше требование “госу­дар­ства-коммуны”,

в) исправление отсталой программы минимум.

X. Обновление интернационала» (ист. 83, стр. 110, 111).

Таковы 10 апрельских “заповедей” (аккурат по числу ветхозаветных[262]), пропаганда которых немедленно началась партийной печатью: под заглавием “Задачи пролета­риата в данной революции” “Апрельские тезисы” были опуб­ликованы 7 (20) апреля 1917 г. в “Правде” № 26.

Теперь посмотрим на “Апрельские тезисы” с точки зрения правящих классов прежней Российской империи.

Государственность — Советы рабочих, крестьянских, солдатских, батрацких депутатов. Депутатов не в том смысле, что они из­браны перечисленными социальными слоями, хотя это само собой разумеется, а в том смысле, что они избраны ИЗ СРЕДЫ ЭТИХ СОЦИАЛЬНЫХ СЛОЁВ, занятых в сфере материаль­ного производства.

Депутаты из среды буржуазии, землевладельцев, духовенст­ва, командного состава армии и флота не упомянуты.

Советы контролируют деятельность единого государствен­ного банка и контролируют процесс производства и распре­деления продукции.

«Контроль» — в английском языке «управление»; в рус­ском — «проверка, а также постоянное наблюдение в целях проверки или надзора» (“Толковый словарь русского языка” С.И.Ожегова). По В.И.Далю «контроль»: «м. учет, проверка счетов, отчетности». То есть, как слово «контроль» не толкуй, но это — или всяединая (полная) функ­ция управления[263], или один из этапов процесса управления. Как неоднократно отмечалось ранее, понятие «соб­ст­венность на средства производства» раскрывается содержательно толь­ко через понятие управления производством и распределе­нием[264].

Тот факт, что буржуазии не понравилась ленинская программа, является подтверждением правильности нашего толкования понятия «собственностьна средства производ­ства», так как прежние правящие классы усмотрели в ней (программе) нарушение их права частной собственности, т.е. права управ­лятьбесконтрольно со стороны производительно трудящего­ся большинства. Причем усмотрели двухступенчатое нарушение права их частной собственности.

Первая ступень: вмешательство государства в банковское дело и организацию производства и распределения. С этим они еще согласились бы, как согласна с этим буржуазия США, Японии и других стран. Но согласна она с государствен­ным контролем только, потому, что САМА же ОНА и осуще­ствляет ФАКТИЧЕСКИ этот контроль: производительно трудящаяся политически активная толпа только ТЕШИТСЯ играми в “демократию” — государственная власть, структур­ное УПРАВЛЕНИЕ принадлежит буржуазии.

Вторая ступень: буржуазия, землевладельцы и прочие не-­про­изводящие слои не имеют своих депутатов в Советах, что почти полностью лишает их возможности управления, т.е. права собственности, и низводит до положения приказчи­ков, управляющих, менеджеров, стоящих в полной личной зависимости по отношению к Совету — не их Совету, не их государству.

Естественно, что строй[265], описанный 10 апрельскими “запове­дями”, не является капитализмом ни в одной из изве­стных Истории форм. Это курс на социалистическую револю­цию, за взятием власти в которой должна следовать попытка построения социализма.

Чем отличается «“введение” социализма» от «контроля» <в том виде, как он описан Лениным> (“VIII заповедь”); и почему «пол­ный разрыв наделе со всеми интересами капитала» (ленин­ский комментарий к“I запове­ди”) не означает перехода к социализму, — пусть объяснят ор­тодоксальные “марксисты”.

Теперь заглянем в “Две тактики социал-демократии в демо­кратической революции” (ист. 84), работу, вышедшую из печати в 1905 г., за 12 лет до событий 1917 г. По представле­ниям, изложенным в “Двух тактиках...”, после свержения исторически сложившейся в России государственности РСДРП должна была стремиться к созданию временного революцион­ного правительства.

На временноереволюционное правитель­ство возлагалась задача воплощения в жизнь всей программы-минимум РСДРП[266] — программы «ближайших политических и экономических преобразований, вполне осуществимых, с одной стороны, на почве данных общественно-экономических отношений (т.е. капитализма: — наше замечание при цитировании), и необходимых, с другой стороны, дли дальнейшего шага вперед, для осуществ­ления социализма. (…)

По своему происхождению и основному характеру, эго правительство должно быть органом народного восстания. По своему формальному назначению, оно должно быть оруди­ем созыва всенародного учредительного собрания. По содер­жанию его деятельности, оно должно осуществить программу-минимум пролетарской демократии…» (ист. 84, стр. 15).

«… ставя задачей временного революционного правительст­ва осуществление программы-минимум, резолюция тем самым устраняет нелепые полуанархичсские мысли о немедленном осуществлении программы-максимум, о завоевании власти для социалистического переворота. Степень экономического развития России (условие объективное) и степень сознатель­ности и организованности широких масс пролетариата (ус­ловие субъективное, неразрывно связанное с объективным) делают невозможным немедленное полное освобождение рабочего класса» (ист. 84, стр. 16).

«… реакционна мысль искать спасения рабочему классу в чём бы то ни было, кроме дальнейшего развития капита­лизма. (…)

Поэтому буржуазная революция в высшей степени выгодна пролетариату» (ист. 84, стр. 37).

Итоги революции — буржуаз­но-демократической — ожидались в двух вариантах: либо реши­тельная победа революции над царизмом, либо сделка царизма с «наиболее “непоследова­тель­ными” и наиболее “своекорыст­ными” элементами буржуазии. Всё бесконечное разнообразие деталей и комбинаций, предвидеть которые никто не в состоя­нии, сводится, в общем и целом, именно к тому или другому из этих двух исходов» (ист. 84, стр. 43).

***

Это — характерная для Ленина точка зрения на прогнозную де­ятельность: высказываются предположения о тех или иных фактах, но не о процессе развития общественных отношений, следствием которых может быть воплощение в жизнь пред­положенных фактов.

***

«Решительная победа революции над царизмом» есть ре­волюционно-демократическая диктатура пролетариата и кре­стьянства. (…)

И такая победа будет именно диктатурой, т.е. она неиз­бежно должна опираться на военную силу, на вооруженные массы, на восстание, а не на те или иные, “легальным”, “мир­ным путём”, созданные учреждения. Это может быть только диктатура, потому что осуществление преобразований, немед­ленно и непременно нужных для пролетариата и крестьян­ства, вызовет отчаянное сопротивление и помещиков, и кру­пных буржуа, и царизма. Без диктатуры сломить это сопротив­ление, отразить контрреволюционные попытки невозможно, Но это будет, разумеется, не социалистическая, а демократи­ческая диктатура. Она не сможет затронуть (без целого ряда промежуточных ступеней революционного развития) основ капитализма. Она сможет, в лучшем случае, внести коренное перераспределение земельной собственности в пользу кресть­янства, провести последовательный и полный демократизм вплоть до республики, вырвать с корнем все азиатские, ка­бальные черты не только из деревенского, но и фабричного быта, положить начало серьезному улучшению положения ра­бочих и повышению их жизненного уровня, наконец послед­нее, но важное[267] — перенести революционный пожар в Европу. Такая победа еще не сделает из нашей буржуазной революции революцию социалистическую; демократический переворот не выйдет непосредственно из рамок буржуазных обществен­но-экономи­чес­ких отношений» (ист. 84, стр. 44, 45).

Из приведённых выдержек из “Двух тактик…” видно, что за свержением царизма <, по мнению Ленина,> должен был последовать довольно про­должительный период капиталистического развития.

Большевики полагали, что поскольку основные тяготы ре­волюционной борьбы с царизмом ложатся на плечи рабочего класса и крестьянства, то они не должны уступать власть буржуазии, которая не имеет своей генеральной линии и все время колеблется, мельтешит между монархической верно­подданностью и большей или меньшей революционностью.

Меньшевики полагали, что коли революция буржуазно-демо­кра­тическая и за ней должен следовать период капитали­сти­чес­кого развития, то социал-демократия после неё долж­на поделить власть с буржуазными партиями; причин не до­пускать буржуазию до власти они не видели.

Особую точку зрения имел Л.Д.“Троцкий”. Он полагал, что если в революции, буржуазно-демократической, произой­дет “реши­тель­ная победа” в ленинском смысле, то под дав­лением рвущейся к власти буржуазии, её саботажа, «револю­ционно-демократи­чес­кая диктатура пролетариата и кресть­янства» вынуждена будет приступить к реализации программы-максимум, и тем самым период капиталистичес­кого развития станет невозможен[268]. “Троцкий” полагал, что в силу технической отсталости России, сложившегося единого мирового рынка построение социализма в одной от­дельно взятой стране (даже и развитой) невозможно, поэтому революция в России должна стать началом мировой револю­ции.

Учебники историй настаивают на том, что Ленин писал всег­да о двух этапах революции: сначала буржуазно-демокра­тическом, а потом социалистическом; а “Троцкий” де перепрыгивал через буржуазно-демократический этап. Но из “Двух тактик…” следует, что между этими двумя этапами, о кото­рых писал Ленин, должен находиться довольно продолжи­тельный период развития капитализма. Об этом периоде учебники историй “забывают”, так как если о нём вспомнить, то события 1917 г. разрушают ЛЕГЕНДУ о том, что Ленин что-то “гениально пред­видел”. Единственный смысл первого этапа — буржуазно-демократического — создать условия для свободного разви­тиякапитализма, неразвитость которого исключает поддержку социализма широкими слоями народа. Если этого периода развития капитализма не предполагается, то два этапа револю­ции просто сливаются в одну «перманент­ную», т.е. непрерыв­ную революцию. О ней писал “Троцкий”, который действитель­но как бы “перепрыгивал” через буржуазно-демо­кра­тический этап. Но и Ленин выделял 2 этапа не из любви поспорить и поупражняться в «формализме» <и «политическом абстракционизме»>, а в силу того, что видел НЕОБХОДИМОСТЬ довольно продолжительного периода капиталистического раз­вития России.

Л.Д.Бронштейн в работе “Итоги и перспективы. Движущие силы революции” (ист. 81.2), изданной в 1906 г. и переиздан­ной в 1919 г., писал:

«Русская революция создает, на наш взгляд, такие условия, при которых власть может (при победе революции — должна) перейти в руки пролетариата, прежде чем политики буржуаз­ного либерализма получат возможность в полном виде развер­нуть свой государственный гений…» (ист. 81.2, стр. 95).

<И “Троцкий” действительно оказался прав, высказав это утверждение.>

«Достаточно попытаться представить себе революционное демократическое правительство без представителей пролетари­ата, чтобы полная нелепость такого представления ударила в глаза. Отказ социал-демократов от участия в революцион­ном правительстве означалбы полную невозможность самого революционного правительства и был бы, таким образом, изменой делу революции. Но участие пролетариата в пра­вительстве и объективно наиболее вероятно, и принципиально допустимо лишь какдоминирующее и руководящее участие. Можно, конечно, назвать это правительство диктатурой проле­тариата и крестьянства, диктатурой пролетариата, крестьян­ства и интеллигенции или, наконец, коалиционным правительством рабочего класса и мелкой буржуазии. Но все же остается вопрос: кому принадлежит гегемония в самом правительстве и через него — в стране? И когда мы говорим о рабочем прави­тельстве, то этим мы отвечаем, что гегемония будет принад­лежать рабочему классу» (ист. 81.2, стр. 96).

«Русская революция не даёт и еще долго не даст установи­ться какому-нибудь буржуазно-конституционному порядку, который бы мог разрешить самые примитивные задачи демокра­тии. Что же касается реформаторов-бюрократов в стиле Витте или Сто­лыпина, то все их “просвещённые” усилия разрушают­ся их же собственной борьбой за существование. Вследствие этого судьба самых элементарных революционных интересов крестьянства, как сословия, связывается с судьбой всей ре­волюции, то есть судьбой пролетариата.

Пролетариат у власти предстанет перед крестьянством как класс-освободитель» (ист. 81.2, стр. 97).

«Но может быть само крестьянство оттеснит пролетариат и займёт его место?

Это невозможно. Весь исторический опыт протестует про­тив этого предположения. Он доказывает, что крестьянство совершенно неспособно к самостоятельной политической борь­бе»[269] (ист. 81.2, стр. 98)

«Из сказанного ясно, как мы смотрим на идею “диктатуры пролетариата и крестьянства”. Суть не в том, считаем ли мы её принципиально допустимой, “хотим мы или не хотим” такой формы политической кооперации. Но мы считаем её принципиально неосуществимой — по крайней мере, в прямом и непосредственном смысле.

В самом деле. Такого рода коалиция предполагает, что либо одна из существующих буржуазных партий овладеет крестьянством, либо это крестьянство создаёт свою самостоятель­ную партию. Ни то, ни другое, как мы старались показать, невозможно»[270] (ист. 81.2, стр. 99).

«Каждый новый день будет углублять политику пролета­риата у власти и все более определять её классовый харак­тер. И вместе с тем будет нарушаться революционная связь между пролетариатом и нацией, классовое расчленение кресть­янства выступит в политической форме, антагонизм между составными частями будет самоопределяться и из общедемо­кратической становиться классовой.

Если отсутствие сложившихся буржуазно-индивидуалисти­ческих традиций и антипролетарских предрассудков у кресть­янства и интеллигенции и поможет пролетариату стать у влас­ти, то, с другой стороны, нужно принять во внимание, что это отсутствие предрассудков опирается не на политическое сознание, а на политическое варварство, на социальную не­оформленность, примитивность, бесхарактерность. (…)

Пролетариат[271] окажется вынужден­ным сносить классовую борьбу в деревню и, таким образом, нарушать ту общность интересов, которая, несомненно, имеет­ся у всего крестьянства, но в сравнительно узких пределах. Пролетариату придётся в ближайшие же моменты своего гос­подства искать опоры в противопоставлении деревенской бедноты деревенским богачам, сельскохозяйственного проле­тариата — земельной буржуазии»[272] (ист. 81.2, стр. 100)

«Таким образом, чем определеннее и решительнее будет становиться политика пролетариата у власти, тем уже будет под ним базис, тем зыбче будет почва под его ногами. Все это крайне вероятно, даже неизбежно (…)

Две главных части пролетарской политики встретят проти­водействие со стороны его союзников: этоколлективизм и интернационализм.

Представлять себе дело так, что социал-демократия входит во Временное правительство, руководит им в период револю­ционно-демократических реформ, отстаивая их наиболее ра­дикальный характер и опираясь при этом на организованный пролетариат, и затем, когда демократическая программа выполнена, социал-демократия выходит из выстроенного ею здания[273], уступая место буржуазным партиям, а сама переходит в оппозицию и таким образом открывает эпоху парламентарной политики, — представлять себе дело так, значило компрометировать саму идею рабочего правительства, и не потому, что это “принци­пиально” недопустимо — такая абстрактная постановка во­проса лишена содержания, — а потому, что это совершенно нереально, это утопизм худшего сорта, это какой-то револю­ционно-филистёр­ский[274] утопизм.

И вот почему.

Разделение нашей программы на минимальную и максима­ль­ную имеет громадное и глубоко принципиальное значение при том условии, что власть находится в руках буржуазии[275]. Именно этот факт — принадлежность власти буржуазии — из­гоняет из нашей минимальной программы все требования, которые непримиримы с частной собственностью на средства производства. Эти последние требования составляют содержа­ние социалистической революции, и их предпосылкой явля­ется диктатура пролетариата.

Но раз власть находится в руках революционного прави­тель­ства с социалистическим большинством, как тотчас же различие между минимальной и максимальной программой те­ряет и принципиальное, и непосредственно практическое значение. Удер­жаться в рамках этого разграничения пролетар­ское правительство не сможет» (ист. 81.2, стр. 101, 102).

Далее “Троцкий” пишет, что правительство рабочих, про­водя политику в интересах рабочих (что невозможно без изменения структуры спектра производства и потребления продукции), неизбежно столкнётся с сопро­тивлением недовольных политикой фабрикантов в самой разнообразной форме. У правительства будет два пути: либо «играть роль “беспристрастного” посредника буржуазной де­мократии» и идти на поводу у капиталистов, либо «экспро­приация фабрик и введение в них — по крайней мере, в круп­нейших — государственного или коммунального производст­ва», т.е. встать на путь подавления саботажа частных собствен­ников. То же касается и сельскохозяйственного производства: в случае саботажа частных собственников — «организация кооперативного производства под коммунальным контролем или прямо за государственный счёт». Но это — путь построения социализма, минуя фазу длительного капиталистического развития.

«Всё это совершенно ясно показывает, что социал-демократия не может вступить в революционное правительство, дав предварительно пролетариату обязатель­ство[276] ничего не уступать из минимальной программы и обещав буржуазии не переступать. Такое двустороннее обязательство было бы совершенно невыполнимым. Вступая в правительство не как бессильные заложники, а как руководящая сила, представители пролетариата[277] тем самым разрушают грань между минимальной и максимальной программой, то есть ставят коллективизм в порядок дня. На каком пун­кте пролетариат[278] будет остановлен в этом направлении, это зависит от соотно­шения сил, но никак не от первоначальных намерений проле­тариата.

Вот почему не может быть и речи о какой-то особенной форме пролетарской диктатуры в буржуазной революции, именно о демократической диктатуре[279] про­летариата (или пролетариата и крестьянства). Рабочий класс не сможет обеспечить демократический характер своей диктату­ры, не переступая за границы своей демократической програм­мы. Всякие иллюзии на этот счет были бы совершенно пагуб­ны. (…)

Раз партия (от имени: — наше уточнение при цитировании) пролетариата возьмет власть, она будет бороться за неё до конца (в том числе и с пролетари­атом: — наше добавление при цитировании)» (ист. 81.2, стр. 104).

«Политическое господство пролетариата несовместимо с его эко­номическим рабством. Под каким бы политическим знаменем пролетариат ни оказался у власти, он вынужден будет стать на путь социалистической политики» (ист. 81.2, стр. 105).

В статье “Наши разногласия” (ист. 81.3), опубликованной впервые в годы «реакции» после подавления революции 1905 — 1907 гг., Л.Д.Бронштейн пишет:

«“Доведение револю­ции до конца” предполагало, однако, низвержение царизма и переход государственной власти в руки революционной общественной силы. Какой? Меньшевики отвечали: буржуазной демократии. Большевики отвечали: пролетариата и крестьян­ства» (ист. 81.3, стр. 111).

«Если меньшевики, исходя из абстракции — “наша ре­волю­ция буржуазна”, — приходят к идее приспособления всей тактики пролетариата к поведению либеральной буржуазии, вплоть до завоевания ею государственной власти, то больше­вики, исходя из такой же голой абстракции — “демократичес­кая, а не социалистическая диктатура”, — приходят к идее бур­жуазно-демокра­ти­ческого самоограничения пролетариата, в руках которого находится государственная власть. Правда, разница между ними в этом вопросе весьма значительна: в то время как антиреволюционные стороны меньшевизма сказываются во всей силе уже теперь, антиреволюционные черты большевизма грозят огромной, опасностью только в случае революционной победы[280]» (ист. 81.3, стр. 114, 115).

Сопоставление ленинских “Апрельских заповедей” 1917 г. и его “Двух тактик…” 1905 г. показывает, что фактически программа, изложенная в “Апрельских тезисах”, отри­цает его же выводы о переходе к социализму в России, изло­женные в “Двух тактиках…”

 Сопоставление “Апрельских тезисов” со взглядами Л.Д.“Троц­кого” из работы 1906 г. “Итоги и перспективы…” (ист. 81.2) показывает, что “Апрельские тезисы” вполне согласуются со взглядами “Троцкого” на ближайшие перспективы развития революции и целесообразные действия социал-демократии в этих условиях.

Однако было бы ошибкой думать, что «ленинизм» в 1917 г. отождествился и слился с «троцкизмом». Для того, чтобы убедиться в этом, заглянем в канонические тексты.

Ист. 81.2 (1906 г.) “Троцкий” завершает словами:

«Предо­ставленный своим собственным силам, рабочий класс России будет неизбежно раздавлен контрреволюцией в тот момент, когда крестьянство отвернётся от него. Ему ничего другого не остается, как связать судьбу своего политического господ­ства и, следовательно, судьбу всей российской революции с судьбой социалистической революции в Европе. Ту колос­сальную государственно-политическую силу, которую даёт ему временная конъюнктура российской буржуазной револю­ции, он обрушит на чашу весов классовой борьбы всего капи­талистического мира. С государственной властью в руках, с контрреволюцией за спиной, с европейской реакцией перед собой, он бросит своим братьям во всем мире старый призыв­ный клич, который будет на этот раз кличем призывной атаки: “Пролетарии всех стран, соединяйтесь!”»

Ясно, что это курс на МИРОВУЮ революцию: в одной стране, по мнению “Троц­кого”, революция победить не может. ВСЮ СВОЮ ЖИЗНЬ он придерживался этого мнения.

В 1928 г. в Алма-Ате Л.Д.“Троцкий” написал книгу “Пер­манентная революция”. Она была издана в Берлине в 1930 г. В ней он писал:

«9. Завоевание власти пролетариатом не завершает револю­цию, а только открывает её. Социалистическое строительство мыс­лимо лишь на основе классовой борьбы в национальном и международном масштабе. Эта борьба — в условиях решающе­го преобладания капиталистических отношений на мировой арене — будет неизбежно приводить ко взрывам внутренней, то есть гражданской, и внешней революционной войны (выде­лено нами при цитировании). В этом состоит перманентный характер социалис­тической революции, как таковой, независимо от того, идет ли дело об отсталой стране, только вчера завершившей свой демократический переворот, или о старой капиталистической стра­не, прошедшей через долгую эпоху демократии и парла­ментаризма.

10. Завершение социалистической революции в националь­ных рамках немыслимо. Одна из основных причин кризиса буржуазного общества состоит в том, что созданные им произ­водительные силы не могут более мириться с рамками наци­онального государства. Отсюда вытекают империалистические войны, с одной стороны, утопии буржуазных Соединенных Штатов Европы — с другой. Социалистическая революция на­чинается на национальной арене, развивается на интернацио­нальной и завершается на мировой. Таким образом социалис­тическая революция становится перманентной в новом, более широком смысле слова: она не получает своего завершения до окончательного торжества нового общества на всей нашей планете.

11. Указанная выше схема развития мировой революции снимает вопрос о странах «созревших» и «не созревших» для социализма в духе той педантски безжизненной класси­фикации, которую даёт нынешняя программа Коминтерна. Поскольку капитализм создал мировой рынок, мировое раз­деление труда и мировые производительные силы, постольку он подготовил мировое хозяйство в целом для социалистичес­кого переустройства.

Разные страны будут совершать этот процесс разным тем­пом. Остальные страны могут — при известных условиях — раньше передовых перейти к диктатуре пролетариата, но поз­же их — к социализму.

Отсталая колониальная или полуколониальная страна, пролетариат которой оказывается еще недостаточно подготов­ленным для объединения вокруг себя крестьянства и завое­вания власти, тем самым оказывается в состоянии невоз­можности довести до конца свой демократический переворот. Наоборот, в стране, пролетариат которой пришел к власти в результате демократической революции, дальнейшая судьба диктатуры и социализма зависит в последнем счете не только и не столько от национальных производительных сил, сколько от развития международной социалистической революции.

12. Теория социализма в отдельной стране, поднявшаяся на дрожжах реакции против Октября, есть единственная теория, последовательно и до конца противостоящая теории перманентной революции.

Попытка эпигонов — под ударами критики — ограничить применимость теории социализма в отдельной стране одной только Россией, ввиду её особых свойств (пространства и собственные богатства), не улучшают, но ухудшают дело. Разрыв с интернациональной позицией всегда и неизбежно ведёт к национальномумессианству, то есть к признанию за собственной страной преимуществ и качеств, позволяющих ей будто бы выполнить ту роль, до которой не могут поднять­ся другие страны.

Мировое разделение труда, зависимость советской инду­стрии от иностранной техники, зависимость производительных сил передовых стран Европы от азиатского сырья и пр. и пр. делают построение самостоятельного социалистического обще­ства невозможным ни в одной из стран мира» (ист. 81.4, стр. 286, 287).

Теперь обратимся к Ленину. В газете “Социал-Демократ”, № 44, 23 августа 1915 г. была опубликована статья В.И.Ленина “О лозунге Соединенных Штатов Европы”, в которой ПО-ВИДИ­МОМУ[281] впервые выска­зана (или повторена?) мысль о возможности победы «соци­ализма первоначально… в одной, отдельно взятой, капиталис­тической стране».

«НЕРАВНОМЕРНОСТЬ экономического и политического РАЗВИТИЯЕСТЬ БЕЗУСЛОВНЫЙ ЗАКОН (выделено нами при цитировании) капитализма (феодализма, сионизма, агностицизма... и вообще любого явления в разных его формах)[282]. Отсюда следует, что возможна победа социализма первоначально в немногих или даже в одной, отдельно взятой, капиталистической стране. Победивший пролетариат этой страны, экспроприировав капиталистов и организовав у себя социалистическое производство, встал бы против остального, капиталистического мира, привлекая к себе угнетенные классы других стран, поднимая в них восстание против капиталистов, выступая в случае необходимости даже с военной силой против эксплуататорских классов и их государств. Политичес­кой формой общества, в котором побеждает пролетариат, свергая буржуазию, будет демократическая республика, все более централизующая силы пролетариата данной нации или данных наций в борьбе против государств, еще не пришедших к социализму. Невозможно уничтожение классов без диктату­ры угнетенного класса, пролетариата. Невозможно объеди­нение наций в социализме без болееили менее долгой упор­ной борьбы с отсталыми государствами» (ист. 85, стр. 354, 355).

Несколько с других сторонэтот тезис рассмотрен и повто­рён в работе “Военная программа пролетарской революции”[283] (ист. 86), впервые изданной в 1916 г. по-немецки, а по-русски изданной в 1929 г., в период окончательного идейного раз­грома внутреннего «троцкизма»:

«Развитие капитализма совершается в высшей степени неравномерно в различных странах. Иначе и не может быть при товарном производстве. Отсюда непреложный вывод: социализм не может победить одновременно во всех странах. Он победит первоначально в одной или нескольких странах, а остальные в течение некоторого времени останутся буржуаз­ными или добуржуазными. Это должно вызвать не только тре­ния, но и прямое стремление буржуазии других стран к раз­грому победоносного пролетариата социалистического го­сударства. В этих случаях война с нашей стороны была бы законной и справедливой. Это была бы война за социализм, за освобождение других народов от буржуазии» (ист. 85, стр. 133)[284].

Однако это не значит, что Ленин принципиально стоял на точке зрения, что социалистическая революция неизбежно победит <в исторически короткие сроки> в одной стране и никак иначе. Если бы в 1918 г. победила революция в Германии, то он бы её приветствовал. Советская власть первый год своего существования провела в ожидании победы революции в Германии: “благо” революционный подъем там был.

Различие между «ленинизмом» и «троц­кизмом» <в марксизме> гораздо глубже, чем их взгляд па вопрос о победе социализма в одной, отдельно взятой стране. Оно, НА НАШ ВЗГЛЯД, обусловлено прежде всего личностным аспектом и является следствием субъективных причин (но безусловно выражает объективные общественные факторы). В собраниях канонических текстов «лени­низма» и «троцкизма» отрази­лось различие в способе формирования линии поведения Ленина и “Троцкого”, а уже за ними шли верные «ленинцы» и «троцкисты».

“Троцкий” —духовный раб < — невольник — > теории перманентной револю­ции. Несмотря нато, что почти сорок лет он был ведущим “разра­бот­чиком” этой теории, сама она не претерпела качест­венных изменений, < — осталась прикладным политическим сценарием марксизма> и добротность её не повысилась. Сия “тео­рия” предполагает победу социализма в глобальных масштабах в результате непрерывной череды войн, развязываемыхобеи­ми социальными системами, которые могут прерываться толь­ко истощением военно-экономических потенциалов проти­воборствующих сторон. Согласно ей капитализм развязывает агрессивные войны, а внутри самих социалистических странах — внутренние контрреволюционные гражданские войны, а социализм ведёт внешние революционные войны; частично оборонительные, частично развязанные им самим.

С учётом неуклонного “прогресса” в деле разработки вооружений настойчивая попытка осуществить троцкизм и «перма­нент­ную революцию» в политической практике эквивалентна уничтожению человечества вместе с биосферой Земли «во имя светлого будущего всего челове­чества». Проистекает это из того, что, рассматривая противо­борство двух социальных систем, “Троцкий”, <будучи честолюбцем, что несовместимо со свободным творчеством,> не поднимается выше четвертого, экономического, приоритета обобщенного оружия.

Причину такой рабской самоотверженной преданности теории перманентной революции мы видим прежде всего в блокировании и нарушении образного мышления вследствие многовековой оторванности иудейских масс от производитель­ного труда на природе и отрицательного воздействия обрезания на развитие нервной системы и формирование души человека (если мы ошибаемся во вредности обрезания, то сио­нисты нас “поправят”). А без образно­го, мышления, строгого очерчивания новых понятий, явлений — никакое развитие КУЛЬТУРЫ невозможно.

Возможно только многократное умножение количество формальных вариаций на одну и ту же содержательную тему; так образуется «ИУДЕЙСКАЯ ПУСТЫНЯ»[285] в культуре: каждая песчинка индивидуальна (своеобразна), их много, но в це­лом — пустыня: песок — химически один и тот же везде.

Данную ему теорию “Троцкий”, судя по его жизни, воспри­нимал как библейское пророчество, которое не может не исполниться как ЦЕЛОСТНОСТЬ во всей его полноте, как не может не исполниться Высшая воля. Будущее для него субъективно не было неизвестным, оно было очерчено этой теорией в общих чертах. В развитии общества, революции он видел ПРОЦЕСС воплощения в жизнь этого пророчества и видел сопротивление его воплощению; сам же он коррек­тировал жизнь под “пророчество”, но не корректировалпрог­нозную концепцию (“пророчество”) в соответствии с изме­нениями жизни. Это линия поведения биоробота, запрограм­мированного раз и навсегда.

В “теорию” перманентной революции были вкраплены боль­шие фрагменты действительной прогнозной концепции, кото­рую проводил в жизнь глобальный надиудейский предиктор. Исполнялись только частные этапы, соответствующие этой глобальной, тайной от общества концепции. Когда испол­нилось всё, что удалось, а что не удалось осуществить — требовало изменения “пророчества”-концепции, то не способный отрешиться от неё “Троцкий” стал помехой вместе со “своей” теорией и 4 м Интернационалом, который захирел <по крайней мере в области публичной политики>[286], так как не получал достаточной финансовой поддерж­ки. И всё его наследие хранится с тех пор в качестве “расса­ды” — на всякий случай. Но поскольку “Троцкий” своё отработал на надиудейский предиктор, в благодарность за это ему была представлена возможность унести ноги и жить на Западе. Требовалось только одно: молчать, но он об этом не догадался и думал, что он вождь на самом деле и автори­тетно ругал Сталина, что не соответствовало духу глобальной концепции в те годы. Поэтому он и погиб.

 У Ленина не было концепции, которой бы он слепо подчи­нил своё поведение. В социализме он видел объективно необ­ходимую, неизбежную ступень общественного развития, которой человечество достигнет обязательно, но каждый на­род придет к нему своим, особым путем. Это же касалось и пути России в социализм. До 1917 г. Ленин не создал це­лостной прогнозной концепции перехода России к социализму, на которую бы опирался в своей политике и которая бы впоследствии корректировалась соответственно изменявшейся обстановке. Ленин был верен цели своей жизни — построению социализма хотя бы в одной стране, — но не был рабом своих прежних теорий, хотя и был раздавлен авторитетом Маркса и его наследия. Субъективно выбранная Лениным цель жизни не противоречила объективным перспективам развития обще­ства, и вся деятельность Ленина была подчинена цели, а не “пророчествам” <о том, как она осуществится>. В соответствий с изменениями жизни Ле­ниным корректировались ошибочные выводы прежних работ и делались новые выводы. Но это всегда, во всех работах, были отдельные положения, не связанные в устойчивую цело­стную прогнозную концепцию развития. Марксистская схема исторического материализма — не концепция, а только схема, пустая форма, лишенная конкретного историко-фактологического содержания, т.е. она бесчеловечна; История — исто­рия людей, человечества; Кроме того социологическая схема исторического материализма не обладает полно­той и целостностью. Как было показано ранее, слишком многие явления остались вне её, а без них она теряет устойчи­вость по отношению к добавлению новых фактов и рассыпа­ется при попытке соединить с нею не описанные ею явления общественной жизни.

Отсутствие концепции видно и в приведенном тезисе о по­беде социализма в одной, отдельно взятой стране:

«Победив­ший пролетариат этой страны, экспроприировав капиталистов и организовав у себя социалистическое производство, встал бы против остального, капиталистического мира, привлекая к себе угнетенные классы других стран…»

Это — изолированный тезис, констатирующий определенный факт, но не концепция, т.е. не прогноз процесса[287] развития совокупности социальных явлений, в результате которого этот факт станет реальным.

О достоверности такого тезиса, стоящего вне <оглашённой> концепции, в то время большинство сказать ничего не могло, как, впрочем и о достоверности любого противоположного тезиса. Такого рода изолированные тезисы подтверждаются или опроверга­ются историческим развитием подчас спустя не одно столетие.

Об устойчивости же концепции (в отличие от достоверности изолированного тезиса) и её осуществимости отчасти можно судить достаточно обоснованно загодя, чему примером была приведенная кри­тика “Троцким” “Двух тактик…”. История подтвердила пра­воту “Троцкого”: капиталистическая < — буржуазно-демокра­тическая — > фаза развития не состоялась; буржуазно-демократи­чес­кая революция переросла в социалистическую. Если Ленин убедился в ошибочности “Двух тактик…” как целостности в 1917 г., то для “Троцкого” её ошибочность была очевидна уже в 1906 г. Хотя, безусловно, отдельные положения, высказанные в “Двух тактиках…”, были подтвер­ждены историческим развитием, но как целостность, концеп­ция перехода к социализму, фрагментарно изложенная в “Двух тактиках…” не обладала устойчивостью и не воплоти­лась в жизнь.

Ленин не вышел в своей деятельности на поста­новку и решение прогнозной задачи развития общества, что является основой для возникновения концептуальной власти, в силу калейдоскопичности его мировоззрения и ошибочного историко-философского образования. Для Ленина будущее было субъ­ективно закрыто. Отсюда его повторение наполеоновских слов: сначала ввязаться в бой, а там посмотрим. Но Наполеон скорее всего, бросив эти грубо солдафонские слова[288], весьма далекие от его истинных представлений о военном деле, вёл себя в реаль­ной жизни иначе, проявляя всегда большую заботу о разведке, рекогносцировке и т.п.[289]; у Ленина, однако, это уже не “краси­вые”, пустые слова для “публики”, а стиль жизни, стиль подхода к проблемам.[290]

В отличие от “Троцкого”, который сам того не ведая, посягнул на глобальную концептуальную власть, Ленин не по­сягал на концептуальную власть даже в своей стране; он не поднимался выше идеологической власти (толкование “пи­сания” без нарушения его святости) и реакции на уже про­исшедшие изменения в общественной жизни. Правда “пося­гательство” “Троцкого” сильно напоминает эпизод из фильма С.М.Эйзенштейна “Иван Грозный”[291],в котором на слабоумного сына боярыни, руководившей заговором против Грозного, дальновидный царь Иван Васильевич надевает царские одежды и передаёт ему свои знаки царской власти. Эпизод кончается убийством слабоумного в храме одним из заговорщиков. В случае “Троцкого” архитекторы всемирного храма Соло­мона тоже не простили легкомысленного отношения к дея­тельности “профсоюза каменщиков”.

В “социалистической” “благонамеренности”[292] Лейбы Дави­довича Бронштейна мы не сомневаемся. Но что он понимал под социализмом, диктатурой пролетариата и т.п. — вопросы темные[293]...

Если же вкратце, то «троцкизм» был “жив” неведомо как им полученным “пророчеством”[294] О БУДУЩЕМ, а «ленинизм» тем, что был верен цели и действовал ЦЕЛЕСООБРАЗНО, никогда не отрываясь от <известных ему> реальных фактов ПРОШЛОГО И НА­СТОЯЩЕГО, хотя и не всегда правильно понимал их разделе­ние и взаимоотношения. Но главное в том, что оба они были «под колпаком» у глобального предиктора в силу того, что не посмели переступить границы канонического марксизма с его недостоверными представлениями о глобальном исто­рическом процессе и ложной политэкономией.

Поэтому после пурима 1917 г. не «большевизм разбольшевичился» и стал «троцкизмом», как показалось “Троцко­му”, а ленинская реакция, ЦЕЛЕСООБРАЗНАЯ В СЛОЖИВШИХСЯ ИСТОРИЧЕСКИХ УСЛОВЯИХ, на бездеятельность Вре­менного пра­вительства, не решавшего даже задач буржуазно-демократи­чес­кой революции и тянувшего с созывом Учре­дительного собрания, была такова, что на определенном этапе (только на этапе!!!) ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЛИНИЯ БОЛЬШЕ­ВИЗМА ПО ЗА­ХВА­ТУ ВЛАС­ТИ, вытекающая изпонимания лидерами большевиков конкретной политической обстановки, на какое-то время вписалась в “проро­чество” о «перманентной революции».

Окажись у власти вместо клики “Керенского” и К° дикта­тура, выражающая долговременные интересы национального капитала, то и Ленина, и “Троцкого” сейчас бы знали только специалисты-историки как мелких политических смутьянов и авантюристов, проходных пешек мирового иудейского интернацизма. Но <поскольку> национальную диктатуру, установить было некому[295],… <то сами знаете, что получилось>.

24 — 29 апреля (7 — 12 мая) 1917 г. в Петрограде работала Седьмая (апрельская) Всероссийская конференция РСДРП. Примечание № 144 в 31 томе ПСС В.И.Ленина сообщает:

«Ввиду возникших в ЦК разногласий по вопросу об оценке и перспективах революции и задачах партии было единогласно принято решение продискутировать этот вопрос открыто.

Материалом для дискуссии послужили “Апрельские тезисы” Ленина, напечатанные в “Правде” 7 (20) апреля. Таким обра­зом местные организации имели возможность предварительно обсудить вопросы, включенные в повестку дня, выявить отно­шение к ним рядовых членов партии (выделено при цитировании нами).

Кроме того делегатам конференции, съехавшимся в Петро­град, был роздан машинописный текст брошюры “Задачи пролетариата в нашей революции”, написанной Лениным как проект[296] платформы перед конференцией. Во время конференции, не поз­д­нее 26 апреля (9 мая), вышла работа Ленина “Письма о тактике. Письмо 1-е”, так что делегаты имели возможность ознакомиться с ней до голосования резолюции о текущем моменте.

Всероссийской конференции предшествовали конференции на местах; до её открытия от ряда организаций начали посту­пать сведения о присоединении к платформе В. И. Ленина.

На конференции присутствовал 131 делегат с решающим голосом и 18 с совещательным от 78 партийных организаций … , а также представители фронтовых и тыловых военных орга­низаций, национальные организации Латвии, Литвы, Польши, Финляндии и Эстонии. (…)

Работы конференции протекали в обстановке только что разразившегося острого политического кризиса 21 — 22 апреля, вызванного нотой П.Н.Милюкова Англии и Франции о вер­ности договорам империалистского царского правительства».

Далее примечание, дабы задним числом оправдать после­довавшие уже в годы Советской власти репрессии, мимоходом пинает Л.Б.“Камене­ва”, А.И.Рыкова, Г.Я.Пятакова и Г.Е.“Зино­вье­ва”, выска­зывавших свое мнение, отличное от “Апрельских тезисов” и ряда других мнений, победивших в партии; как известно, все перечисленные погибли впоследствии под «колесом Исто­рии»: причина их гибели — непонимание ими ОБЩЕГО ХОДА ВЕЩЕЙ, а не якобы дальновидная злонамеренность их лично, проявлявшаяся еще до 1917 г.

Заканчивается примечание словами:

«Историческое значе­ние VII апрельской конференции заключалось в том, что она приняла ленинскую программу перехода ко второму этапу революции в России, наметила план борьбы за пере­растание буржуазно-демократической революции в социа­листическую, выдвинула требование перехода всей власти к Советам. Под этим лозунгом большевики готовили массы к пролетарской революции».

Так “Апрельские тезисы” стали для большевиков утвер­жденной программой действий.

Меньшевистское крыло РСДРП к этому времени не было единым: меньшевики-оборонцы стояли за продолжение войны, которая по-прежнему носила империалистический характер, за что они получили впоследствии название мень­шевиков-импери­а­листов; были менышевики-межрайонцы, так называемые «центри­сты», идейно возглавляемые Л.Д.“Троц­ким” (ист. 87, стр. 201), возникшие еще до войны и коле­бавшиеся между большевистской и чисто меньшевистской точкой зрения по разным вопросам; и меньшевики-интерна­ционалисты, стоявшие за прекращение вой­ны, отколовшиеся от меньшевиков-империалистов.

Пуримский переворот был очередным поворотным рубе­жом в жизни РСДРП, своего рода «Юрьевым днем»[297], когда проис­ходило самое заурядное перемещение партийных масс от одних “вождей” к другим. “Вожди” выдвигали новый курс и ставили новые цели, а масса выбирала подходящее себе. ГЕНЕРАЛЬНАЯ политическая линия, выдвинутая Лениным в “Апрельских тезисах” и “пред­сказанная” “Троцким” в “Итогах и перспективах…” еще в 1906 г., была поддержана большевиками, “межрайонцами” и интернационалистами (не только РСДРП) в целом, хотя, безусловно, были отдель­ные, вполне естественные для политического поворота разно­гласия, даже между лидерами каждого из течений, о чём свидетельствует уже цитированное примечание 144 в 31 томе ПСС. Такое совпадение политического курса внутренне разли­чных по своему мировоззрению политических течений могло быть только временным: до очередного поворотного рубежа, каким явился Октябрьский переворот. Поэтому внутрипартийная борьба после Октября — закономерное явление.

“Троцкий” прибыл в Петроград 5 мая (григорианского календаря) из США через Канаду, где был арестован англичанами и освобожден по ходатайству П.Н.Милюкова, временного министра иностран­ных дел, вмешавшегося под давлением Петроградского Совета. По приезде “Троцкий” вошёл в состав руководства межрайонцев (межрегионалов[298] тех лет).

Как сообщает в биографическом очерке “Л.Д.Троцкий: политический портрет” (ист. 81.4) Н.А.Васецкий, 10 мая на Петроградской городской конференции Межрайонной организации РСДРП выступил В.И.Ленин с предложением принципов слияния большевиков и межрайонцев.

«Во-первых, «объединение желательно немедленно». Во-вто­рых, следует включить по одному представителю “меж­рай­онки” в редакцию “Правды”, которую планировалось превра­тить во всероссийскую популярную газету и ЦО (центральный орган: — наше пояснение при цитировании) будущей слившейся партии. В-третьих, включить двух межрай­онцев в комиссию по подготовке VI съезда партии. И наконец, обеспечить в “Правде” и других печатных органах свободную дис­куссию по спорным вопросам» (ист. 81.4, стр. 20, со ссылкой на “Ленинский сборник”, т. 4, стр. 302).

“Троцкий” на этой конференции отверг предложение о слиянии. Н.А.Васецкий приводит ленинскую запись слов “Троцкого”:

«Большевики разбольшевичились — и я назы­ваться большевиком не могу[299] … Признания большевизма тре­бовать от нас нельзя» (ист. 81.4, стр. 21).

Не хотел “Троцкий” и сохранения названия РСДРП (б). На наш взгляд, он полагал, что события развиваются в соответствии с “его” «теорией перманентной революции», вследствие чего большевизм должен признать правоту троцкизма перед объединением.[300]

5.8.4. Личные отношения “вождей” и не освоенный ими потенциал развития

Не следует думать, что сфера личных отношений ученых (оба “вождя” занимались научной деятельностью в области социологии) второстепенный фактор, никоим образом не сказывающийся на результатах процесса осознания объек­тивной истины. Это мнение ОСОБЕННО ошибочно, когда касается ОБЩЕСТВЕННЫХ НАУК[301], поскольку исследователь сам является частью объекта своих исследований. Его мировоззрение лепится всю его жизнь обществом, которое он пытается изучать, и для того, чтобы этот процесс был успешным, необходим своего рода «ненулевой сигнал»: мировосприятие социолога должно отличаться от господству­ющего мировосприятия общества — должно быть шире его, отставать от него во времени или опережать.

Это одна из причин, почему обществоведческие взгляды “реак­ци­о­­неров” и “радикалов”, отчасти обладающих мировос­при­ятием “вчерашнего” и “завтрашнего” дней, соответственно, — наиболее содержательны. Но неправильно думать, что истина лежит посередине между консерватизмом “реакционеров” и “ради­кализмом”. “Реакционеры” обычно лучше осознают достиже­ния общества в историческом развитии. Несовершенство же тех или иных сторон жизни общества затеняет в глазах “ради­калов” РЕАЛЬНЫЕ достижения общества, и эта слепота отсе­кает их от прошлого.

Ретроспективный анализ показывает, что “реакционная” критика “радикализма” всегда была предостерегающей и впоследст­вии подтверждалась историей. В силу непонимания прошлой истории у “радикалов” возникала склонность к ниспроверже­нию ос­нов общественного устройства национального (много­национа­ль­ного) общества, и они, впадая в экстремизм, стано­вились орудием антинациональных сил гораздо раньше, чем “реакци­онеры”.

Всегда в истории получалось так, что критика “радикала­ми” несовершенства настоящего общества только отчасти была справедлива, но критика “реакционерами” радикальных прожектов будущего общественного устройства была настоль­ко достоверной, что если “радикалы” приходили к власти, то они ВСЕГДА становились на путь ПОДЛОСТИ и скры­вали от общества писания их прежних “дореволюционных” критиков, дабы не расписываться в собственной политичес­кой слепоте, не говоря уже о том, чтобы не заткнуть рот несогласным с ними “подданным” после «револю­ци­он­ной перестройки» устройства общественной жизни.

Поэтому истина в общем-то включает в себя: отчасти слова “радикалов” — об общественных неустроенностях; и слова “реак­ци­онеров” — об общественных достижениях и критику радикальной отсебятины “реакционерами”. Посередине же, между “реакционерами” и “радикалами” лежит не истина, а “мнение” толпаря, не имеющего СВОИХ МНЕНИЙ и за слепое, безграничное доверие которого идет борьба между “реакционерами” и “радикалами”. Поэтому в толпо-“элитарном” обществе мировосприятие социолога должно быть мак­симально отличным от мировоззрения общества = толпы + “элиты”. Только тогда он увидит те общественные явления, что не осознаются другими. И таким образом уникальность мировоззрения социолога является фактором, дающим воз­можность сказать что-то неизвестное об обществе, но одновременно она же является и источником субъективизма, искажающего представление об объективном характере про­цессов в обществе.

Субъективизм при ранее оговоренных условиях гасится в тандеме исследователей, мировосприятие которых отличается достаточно сильно друг от друга и от мировосприятия, господствующего в обществе. Но тандемный принцип опирается навскрытие тех объективных общественных и субъективно психологических причин, которые приводят к различным мнениям по од­ному и тому же вопросу в тандеме. Общность понимания методологии позволяет в этом случае переработать множество факторов, относящихся к вопросу, в единство мнений; и если уж не разрешить вопрос, то, по крайней мере, чётко очертить его границы и понять, где начинается <всегда разрушительный> экстремизм в отношении вопроса. Но это требует отрешиться прежде всего от личных притязаний на исключительносвою “благо­намеренность”, на приоритет (первенство) в научном достижении; на “выдающийся вклад” в науку, на “вер­ность учению” и т.п.

Точка зрения, что несовпадение мнений вызвано подлостью, продажностью оппонента и т.п., в большинстве случаев непра­вильна и ведет только к тому, что человек замыкается в своем собственном субъективизме. Не говоря уже о том, что подлость, тоже иногда “засыпает” и у под­леца подобно тому, как совесть иногда засыпает у людей, себя подлецами не считающих.

Кроме того, описание любого объективного явления в нау­ке, где нет специального языка символов (как в математике), всегда субъективно и в большинстве случаев носит ту или иную эмоциональную окраску. РУГАНЬ В АДРЕС ОППОНЕНТА, спор вокруг его ЛИЧНЫХ качеств — мусор в науке; в нём теряются зерна ОБЪЕКТИВНОЙ истины, хотя при этом социология и история как её составная часть в конечном итоге имеют дело с нравственностью и интеллектом людей и потому вынуждены давать им свои оценки.

Ложь — преднамеренное искажение информации об объек­тивном явлении; заблуждение — непреднамеренное искаже­ние информации об объективном явлении, вызванное не осоз­нава­емыми причинами. Если речь идет о науке, то мы имеем дело в подавляющем большинстве случаев с искренним заблуждением, а не с преднамеренной ложью, когда информа­ция о каком-либо явлении оказывается недостоверной. Этого тезиса никто не оспаривает, пока дело касается естественных наук. Однако, как только спор касается области любой обще­ствоведческой науки, то достаточно часто недостоверная информация об объективном сразу “становится” ложью, но не искренним заблуждением <(т.е. расцени­вается как злоумышленная ложь, а не как искреннее заблуждение, обусловленное сбоями в алгоритмике психике или её неправильной организацией, что реально имеет место в подавляющем большинстве случаев; умышленная ложь таким заблуждениям только сопутствует, хотя подчас и неотъемлемо сопутст­ву­ет[302])>. Не избежать этой судьбы и достоверной информации, не вписывающейся в чей-то лич­ный субъективизм.

Для лжи должны быть свои причины, и оппоненты их всегда находят в тех или иных видах “продажности”. Хроноло­гически это выглядит так: сначала обвиняли в том, что полити­ческие писатели (обществоведы) продавались враждебным державам или “всем враждебным жидам”; с осознанием клас­сового характера обществоведения и классового антагонизма “хороших” и “пло­хих” классов к ранее известным видам доба­вилась продажность по классовому признаку “плохих” обще­ственных классов. Но общественные науки являются ОДНО­ВРЕМЕННО государственными, партийными, национальными, классовыми, а их содержание состоит в процессе познания частью породившего её целого; в силу этого общественные науки в конечном итоге, и прежде всего, являются ГЛУБОКО ЛИЧНЫМИ.

Всякая личность, прежде чем займется изложением другим людям своих личных представлений о тех или иных сторонах жизни общества (содержание всех отраслей обществове­дения именно в этом), уже сформирована обществом и несет на себе груз стереотипов жизненного опыта: своего инди­видуального, семьи, религии, селения, класса, нации или псевдонации, государства, человечества и т.п. Это и определяет субъективизм личности, проявляющийся в форме искажения информации об объективных общественных процессах. “Про­дажность” ученого-обществоведа имеет место ВСЕГДА в силу общественного объединения труда и его специализации, классового, экономического и т.п. расслоения единого организма общества. Речь может идти только о степени осознания самим обществоведом своей “продажности”. Через это лежит путь к осознанию СВОЕГО субъективизма, что эквивалентно освобождению от наиболее грубых (по крайней мере) его ошибок.

Есть в обществе и особого рода субъективизм, претендую­щий быть общечеловеческим объективизмом. Еврейство, хотя и рассеяно среди народов, воспринимает так или иначе их достижения; но в силу своей замкнутости оно только космо­политично, но не общечеловечно, так как ОБЩЕЧЕЛОВЕЧНОСТЬ БЕЗ НАЦИОНАЛЬНОГО САМОСОЗНАНИЯ НЕВОЗ­МОЖНА; а псевдонациональное самосознание еврейства в той или иной форме присуще представителям всех наций как органическая часть национального или многонациональ­ного (при открытости культуры) самосознания. Вследствие этого от общечеловеческого в изложении еврейства на поверку ничего, кроме денег, в конечном итоге не остаётся. Маркс был неточен, сказав, что деньги — это отчужденная сущность труда и бытия. Гораздо точнее будет сказать: ДЕНЬГИ — ОБЩЕСТВЕННОЕ ПОРОЖДЕНИЕ, ОТЧУЖДАЮЩЕЕ ЧЕЛО­ВЕКА ОТ СУЩНОСТИ ТРУДА И БЫТИЯ. Отсюда и субъекти­визм особого рода, наиболее далекий от объективности. Поэтому мало еврею осознать безнациональный субъективизм еврейства; надо еще проникнуться национальным самосозна­нием народа, в котором он живет. После этого можно говорить об общечеловеческом. Теперь вернемся к продажности.

Имеет место в обществоведении и прямой подкуп: вот тебекошелек, а ты за это “об этом” ничего не пиши! а “об этом” пиши так! Но это настолько редкое явление, что гово­рить о нем серьезно не приходится. В подавляющем большин­стве случаев прямого подкупа нет, а есть формирование и ис­пользование ПИРАМИДЫ ОСОЗНАННОГО ЗНАНИЯ в “эли­те” (в результате чего люди с убеждениями, необходимыми для осуществления определённых сценариев, продвигаются на соответствующие должности) и ПИРАМИДЫ НЕПОНИМАНИЯ по всей толпе, включая “элиту” (в результате чего толпа не понимает, как осуществляется её выпас и заклание), о чём писалось ранее; ибо каждый работает искренне (рабский труд неэффективен) в меру своего понимания. Совокупность этих двух пирамид в проекции друг на друга, кстати, тоже может быть символически изображена пресловутой звездой Давида.

В итоге редкий из пишущих на темы об обществе избежал того, чтобы не обвинять кого-нибудь из своихнаучных оппо­нентов в тех или иных видах безнравственности, а то и в пря­мой продажности, отказывая им в праве на искреннее заблуждение по причине непонимания им описанных особен­ностей наук обществоведческого профиля.Как следствие этот явления в обществоведении (и всех отраслях искусство­ведения) нам чаще видится инсценировка рассказа Марка Твена “Журналистика в Теннеси[303]”, а не НАУКА, раскрываю­щаяобъективную истину, изменяющуюся во времени вместе с обществом; конечно, если обществоведение не выро­дилось в верноподданную бесцветность.

Перечитывая заново[304] основоположников российских марк­систских “канонов”, временами думаешь, что Марк Твен писал “Журналистику в Теннеси”, глядя на их перепалку.

И результатом перепалки “вождей”, усердствовавших во взаимных обличениях злоумышленной подлости и продажности, для которых в большинстве случаев в жизни не было реальных причин, явля­ется неосознанный ими потенциалих же наследия, в котором подчас оставалось только «раскрыть скобки и привести подоб­ные члены». Но это требовало одного: стремления понять, как идейный противник дошел до его мыслей, и как ты сам дошел до своих. И кто и в чём при этом ошибся и почему.

Применительно к личностям В.И.Ленина-Ульянова-Бланка и Л.Д.Бронштейна-“Троцкого” нераскрытый потенциал их совместной деятельности выглядит так.

Ленин не боялся фактов и был способен, опираясь на фак­ты, принять решение, отвечающее обстановке, и корректиро­вать это решение по ходу изменения общего положения при проведении решения в жизнь. Ленин жил в текущем времени и делать прогнозы остерегался.

Л.Д.Бронштейн пытается осознать отличие истории России от Запада. Он выдвигает уже приводившееся обвинение “вож­дей” ВКП (б) в интеллектуальном иждивенчестве, которое по своему содержанию является упреком в неспособности предвидеть процесс развития событий. Правда, делает он это с позиций “про­ро­чества” о «перманентной революции», тайна происхождения которого от него самого скрыта. Он пишет:

«… отсутствие широкой политической концепции обрекает и самого волевого политика на нерешительность при наступ­лении больших и сложных событий» (ист. 81, стр. 315).

Л.Д.Бронштейн неоднократно говорит о необходимости для проведения по­литики прогноза, который он понимал как описание процес­са. Его предложение о придании законодательной функции Госплану, поддержанное Лениным, — КУСТАРНАЯ попытка породить структуру концептуальной власти в государственном аппарате СССР.

Троцкий стоит над текущим временем, поскольку опира­ется на “пророчество”. Его ошибки в деле оценки происхо­дящих событий — это прежде всего ошибки “пророчества”, которому он слепо верит и о происхождении которого серьез­но не задумывается.

Ленин был склоненв политике больше доверять объектив­ному “само”-развитию исторического процесса, а “Троцкий” норовил взять управление развитием исторического процес­са на себя, опираясь в этом на “пророчество”, но не знал всего необходимого. Посягая на управление историческим процессом, “Троцкий” не задумывался о том, что процесс издревле управляем другими. Ленин, избегая делать прогнозы, видел будущее многовариантным; “Троцкий”, опираясь на “пророчество”, видел один вариант “будущего”, прессуя под него текущее настоящее.

Приди Ленин и “Троцкий” к осознанию мировоззренческих корней их разногласий — возникли бы шансы на методологи­чески обоснованное построение концептуальной власти соци­алистической ориентации в СССР, что неизбежно определяет её контрсионизм и независимость от надиудейского глобаль­ного предиктора. Но это требовало иных личных взаимоотношений и нравственных качеств двух “вождей”.

Поэтому нравственный облик социолога (искусствоведе­ние — раздел социологии, как и само искусство), на наш взгляд, главная, но не единственная основа достоверности его научной продукции. Соответственно порочность нравственности ученого-общество­ве­да в любой её форме, а также и его безнравственность как неопределённость его нравственных стандартов всегда отразится как вздор в науке или не осознанное СВОЕВРЕМЕННО знание. Это — опасность для общества. То же касается и политических дея­телей. Реальная (а не декларируемая, показная) НРАВСТВЕННОСТЬ ирезультаты ЛЮБОЙ деятельности человека связаны, однако проследить эту связь удается далеконе всегда. И нравственность начинается с осознания, обуздания и искоренения СОБСТВЕННОЙ гордыни; с воспитания от­крытости своей души к восприятию без гнева и взрыва эмоций чужого мнения, даже обидного и просто оскорбительного. Об этом уже более 2000 лет твердят миру святые подвижники всех Церквей. Однако из осознания без гнева не следует выводить необходимость смириться перед тем, что осознано как агрессия.

Почти во всяком мнении, субъективном по содержанию, предупреждающем личную обиду либо цинично оскорбитель­ном по форме, есть что-то содержательное от объективной истины; возможно, что это — новое ЗНАНИЕ либо ключи к нему. Они не долж­ны быть потеряны только из-за того, что форма их представ­ления не устраивает по СУБЪЕКТИВНЫМ причинам оппонен­та, с которым ведётся спор.

Мы столкнулись в этом примере только с одним из путей, который ЛИЧНУЮ БЕЗНРАВСТВЕННОСТЬ социолога или политика трансформирует в большую ОБЩЕСТВЕННУЮ ТРАГЕДИЮ.

Точно так же, будь Святослав праведен и не спутайся с Малкой, то не было бы и Владимира-крестителя, незакон­ного сына князя и законного внука раввина: с духовным зака­балением Руси возникли бы организационные трудности…

Вхождение же в политическую деятельность на общегосударственном уровне высокоинтеллектуального СВЯТОГО исключительно благодетельно для народа, чему примером служит деятель­ность Сергия Радонежского.

5.8.5. Вынужденность курса РСДРП (б) на социалистическую революцию

“Две тактики…” и “Апрельские тезисы” разделяют две­надцать лет. В “Двух тактиках…” есть уже приводившиеся слова:

«Степень экономического развития России (условие объективное) и степень сознательности и организованности широких масс пролетариата (условие субъективное, нераз­рывно связанное с объективным) делают невозможным немедленное полное освобождение рабочего класса».

Несколь­ко далее говорится:

«Если те или другие рабочие спросят нас в соответствую­щий момент: почему бы не осуществить нам программы-максимум, мы ответим им указанием на то, как чужды еще социализму демократически настроенные массы народа, как неразвиты еще классовые противоречия, как неорганизованны еще пролетарии. Организуйте-ка сотни тысяч рабочих по всей России, распространите сочувствие своей программы среди миллионов! Попробуйте сделать это, не ограничиваясь звонкими, но пустыми анархическими фразами, — и вы увиди­те тотчас же, что осуществление этого социалистического про­свещения зависит от возможно более полного осуществления демократических преобразований» (ист. 84, стр. 16, 17).

Двенадцать лет — срок в историческом ЭВОЛЮЦИОННОМ развитии малый: не успеет вступить в жизнь даже одно поко­ление, что эквивалентно тому, что не успеет измениться об­щественное подсознание, на которое опирается и общественное сознание. Общественное сознание в толпо-“элитарных” соци­альных системах, какой была в то время Россия, более дина­мично и чувствительно к воздействию, чем общественное подсознание. Но ускоренное изменение общественного соз­нания относительно общественного подсознания способно преобразовать толпо-“элитарное” общество просто в полити­чески активную разношерстную толпу, каждая часть которой пожелает того, что ей подскажут ДАННЫЕ ЕЙ АВТОРИТЕТЫ. А когда политическая активность спадет, то жизнь общества снова будет опираться на общественное подсознание — довольно консервативное <, меняющееся относительно медленно>[305].

Особенно это касается случая, когда на общественное соз­нание оказывают давление правдоПОДОБНОСТЬЮ, принима­емой первоначально большинством за ПРАВДУ. Тогда обще­ство удаётся увести дальше в желаемом направлении, но когда дурман правдоПОДОБНОСТИ рассеется, реакция будет тем резче и жестче, чем резче и жестче разделение общества во вновь сложившейся модификации толпо-“элитаризма”.

Поэтому, что бы ни говорили о росте политической активности народных масс в ходе первой мировой войны и революции, но изменения общественного подсознания за 12 лет, прошедших после 1905 г., не были таковы, чтобы утверждать, что подавляющее большинство российского общества готово войти в строительство социализма и нуждается для этого только в смене государственного устройства.

В экономическом развитии за эти 12 лет также не произошло качественных изменений. Во-первых, первая “русская революция” нанесла определённый ущерб развитию хозяйства страны. В этом отношении революция оказалась антисоциалистической потому, что рост производительности общест­венного труда — экономическая основа, предрасполагающая к установлению эквивалентного обмена между сферой упра­вления и сферой производства в общественном объединении труда, т.е. ликвидации монопольно высокой цены на продукт управленческого труда, что в марксистско-ленинской литера­туре называется «эксплуатация человека человеком».

Во-вторых, за русско-японской[306] войной последовал мировой экономический кризис: это не была “великая депрессия” 1929 г., но темпы экономического развития России несколько замедлились ввиду её зависимости от иностранного капитала.

Большой объем (относительный) иностранных капитало­вложений обеспечивал довольно высокие по мировому уровню темпы экономического развития, но и обуславливал взаимно-отраслевую разбалансированность народного хозяйства (о чём “не догадываются”) многие “наши” коммивояжеры иност­ранного капитала сегодня[307]. Это находило свое выражение в высокой доле импорта продукции точного и сложного маши­ностроения, приборостроения, авиационной и автомобильной промышленности. Численность промышленных рабочих дохо­дила до 5 миллионов человек, заметная доля которых не пор­валасвязь с землей (см. ПСС В.И.Ленина, т. 11, стр. 217, а также протоколы VI съезда РСДРП), с деревней, и для обра­ботки участков нанимала батраков. Если в 1905 г. такой, не расставшийся с землей пролетариат, рассматривался как огромное большинство рабочего класса в некоторых промыш­ленных районах, то даже в первое десятилетие после 1917 г. это явление все еще оставалось достойным упоминания.

Всё то, что образует инфраструктуру: сети железных дорог, шоссейных дорог с твердым покрытием, транспортные узлы, сети передачи информации, — также отставали в развитии от европейского уровня. То есть капитализму было еще разви­ваться и развиваться прежде, чем народ скажет, что ему плохо от капитализма. Коли капитализм не изменил своего качества, то по-прежнему были справедливы выводы, сделанные в “Двух тактиках…”:

«Марксизм бесповоротно порвал сбреднями (выделено нами при цитировании) народников и анархистов, будто можно, например, в Рос­сии миновать капиталистическое развитие, выскочить из капи­тализма или перескочить через него каким-нибудь путем, кроме пути классовой борьбы и в пределах этого самого капитализма. (…)

... реакционна мысль искать спасения рабочему классу в чем бы то ни было, кроме дальнейшего развития капитализма.

В таких странах, как Россия, рабочий класс страдает не столько от капитализма, сколько от недостатка развития капитализма» (ист. 84, стр. 37).

Если рассматривать чисто формально эти цитаты из “Двух тактик…” и “Апрельские тезисы” вне исторического процесса в России, то можно придти к выводам, что Ленин впал в экстремизм; что решил насиловать историю и т.п. А потом всем этим выводам подвести примерно такой итог, что правильную политику проводили меньшевики, высту­павшие против курса Ленина и “Троцкого” и поддерживавшие Временное правительство.

Однако в тех конкретных исторических условиях Ленин НЕ ОШИБСЯ в 1917 г., выдвинув “Апрель­ские тезисы”. Он знал, что Россия не готова к социализму и никогда не утверждал противного ни ранее, ни впоследст­вии.

Ленин и РСДРП (б) не впадали в экстремизм по своей воле, а вляпались в него по слепоте и недальновидности своей в сло­жившейся политической обстановке. То есть они были загнаны в экстремизм глобальным надиудейским предиктором. Выбор был ограничен: либо «за» Временное правительство, либо «против». Правильное решение было «против».

В “Прощальном письме швейцарским рабочим”, написан­ном до 19 марта (1 апреля) 1917 г. и опубликованном в Рос­сии 21 сентября 1917 г. в газете “Единство” № 145 (ПСС, т. 31, стр. 87 — 94), прямо сказано: «В России не может непосредственно и немедленно побе­дить социализм».

В статье “О нашей революции” (по поводу записок Н.Су­ханова[308]) — ПСС, т. 45, стр. 378 — 382, — написанной 16, 17 января 1923 г. и опубликованной в “Правде” № 117 30.05.1923 г., Ленин возражал такого рода “критикам”:

«… до бесконечности шаблонным является у них довод … , что мы не доросли до социализма, что у нас нет, как выражаются разные “ученые” господа из них, объектив­ных экономических предпосылок для социализма. И никому не приходит в голову спросить себя: а не мог ли народ; встре­тивший революционную ситуацию, такую, которая сложилась в первую империалистическую войну[309], не мог ли он, под влиянием БЕЗВЫХОДНОСТИ СВОЕГО ПОЛОЖЕНИЯ (выделено нами при цитировании), броситься на такую борьбу, которая хоть какие-либо шансы открывала ему на завоевание для себя не совсем обычных условий для дальнейшего роста цивилизации?

“Россия не достигла такой высоты развития производитель­ных сил, при котором возможен социализм”. С этим положе­нием все герои II Интернационала, и в том числе, конечно, Суханов, носятся, поистине, как с писаной торбой[310]. Это БЕССПОРНОЕ (выделено нами при цитировании) положение они пережевывают на тысячу ладов, и им кажется, что оно являет­ся решающим для оценки нашей революции. (…)

Что если ПОЛНАЯ БЕЗВЫХОДНОСТЬ ПОЛОЖЕНИЯ(выделено нами при цитировании), удесятеряя тем самым силы рабочих и крестьян, откры­ла нам возможность иного перехода к созданию основных посылок цивилизации, чем во всех остальных западно-евро­пейских государствах? (…) Если для создания социализма требуется определенный уровень культуры (хотя никто не мо­жет сказать, каков именно этот определенный “уровень куль­туры”, ибо он различен в каждом из западно-европейских государств), то почему нам нельзя начать сначала с завоева­ния революционным путем предпосылок для этого определен­ного уровня,а потом уже, на основе рабоче-крестьянской власти и советского строя, двинуться догонять другие народы.

16 января 1923 г.

II

 Для создания социализма, говорите вы, требуется цивили­зованность. Очень хорошо. Ну, а почему мы не могли сначала создать такие предпосылки у себя, как изгнание помещиков и изгнание российских капиталистов, (но лучше бы нейтрализация “каменщиков”: — наше уточнение при цитировании), а потом уже начать движение к соци­ализму? В каких книжках прочитали вы, что подобные видо­изменения обычного исторического порядка недопустимы или невозможны?

Помните, Наполеон писал: “On s'engage et puis... on voit”. В вольном русском переводе это значит: “Сначала надо ввя­заться в серьезный бой, а там уже видно будет”. Вот и мы ввязались сначала в октябре 1917 года в серьезный бой, а там уже увидали такие детали развития (с точки зрения мировой истории, это несомненно, детали), как Брестский мир или НЭП[311] и т.п. И в настоящее время уже нет сомнений, что в основ­ном мы одержали победу».

И дело вовсе не в том, что большевики взяли курс на уста­новление Советской власти, — есть пословица: собака лает — ветер носит. Дело в том, что “Апрельские тезисы”не повисли в воздухе, как повисла в воздухе антибольшевистская пропа­ганда меньшевиков и Временного правительства. Причина этого в том, что после пуримского переворота реализовался тот вариант, который был описан в “Двух тактиках…” как невозможный и был в них же отвергнут самимЛениным:

«Не проводить никакой положительной программы — зна­чит терпеть существование крепостнических порядков прог­нившего самодержавия. Терпеть такие порядки могло бы лишь правительство изменников делу революции, а не прави­тельство, являющееся органом народного восстания» (ист. 84, стр. 15).

А правительство, возникшее в пуриме 1917 г., было орга­ном ЭЛИТАРНОГО заговора, который подтолкнула к действию угроза восстания[312], и в силу своей “элитарности” оно боялось народного политического движения.

Кроме того, лидер Временного правительства “Керенский” был из масонов, а российское масонство было повязано с французским масон­ством масонской клятвой в том, что не выйдет из, войны, бросив союзников и заключив сепаратный мир с Германией.

Об этом пишет Нина Берберова в своей книге “Люди и ложи”. Л.Замойский (ист. 82, стр. 262 — 264) анализирует этот вопрос и называет имена Альбера Тома, Марселя Кашена, ставшего впоследствии коммунистом и, как утверждается, порвавшего с масонством; Зиновия Пешкова, брата Я.М.Свердлова, <проклятого своим отцом, ортодоксальным иудеем>, усыновленного писателем А.М.Горьким (зачем взрослому человеку усыновлять другого взрослого человека???) и ставшего со временем генералом во Франции[313]. Все названные приезжали в Россию в период “власти” Временного правительства для удержания России в войне.

Кроме того, первая мировая война не была Отечественной в восприятии общества. Так война 1812 г. легла бременем на все классы населения империи. От наполеоновского нашествия пострадали и кресть­яне, и мещане, и купечество, и дворянство. Это настолько очевидно, что достаточно вспомнить разорение Москвы и Смоленска и их окрестностей. Доверие народа политике государства и командованию было. Крымская война и русско-турецкая война за освобождение Болгарии также не сопровож­далась сколь-нибудь серьёзным расколом общества по отно­шению к правительству и командованию армии. Однако уже в рус­ско-турецкую войну 1878 г. в обществе выделился довольно широкий социальный слой, который беззастенчиво наживался на войне. К 1914 г. в силу развития товарного производства (капитализма) на основе принципа «деньги не пахнут, а если пахнут — то приятно» этот слой расширился.

Когда 1 августа 1914 г. началась война, общество встретило её патриотическим подъемом, революционного взрыва не про­изошло. Но в ходе войны выяснилось, что производительно трудящиеся классы льют кровь и вкалывают; военных успехов нет, а есть саботаж ведения войны и нажива на военных поставках вер­хушки правящих классов. По мере роста цен и падения поку­пательной способности рубля недовольство государственным управлением, МИРЯЩИМСЯ с откровенной наживой на крови, охватывало всё более широкие слои населения. Общество, недовольное государственным управлением и командованием вооруженных сил, к февралю 1917 г. уже было фактически расколото не только по отношению к власти, но и по отноше­нию к продолжению войны, хотя разные его классы еще и не осознали того. С приходом к власти Временного прави­тельства процессы поляризации общества продолжали развиваться, так как оно не смогло взять под контроль экономи­ческую жизнь страны.

Предисловие к ист. 69, стр. XIV сообщает:

«Стоимость рубля непрерывно падала; если в марте месяце она равнялась 56,7 копейки, то в июле упала до 42,9 копейки.[314] Наряду с этим непре­рывно росли и цены на все товары. Уменьшалась валовая про­дукция промышленности. Если в марте — июне 1917 года еже­месячное производство чугуна в южной металлургической промышленности равнялось 11,9 млн. пудов, то в июле оно выражалось в цифре 10,9 млн. пудов. Одновременно с этим падало число рабочих, падала и производительность труда рабочих. Рост процента больных паровозов за 1917 г. выража­ется в следующих цифрах: в марте больных паровозов было 20,3 %, а в июле — 24,2 %. С 1 марта по 1 августа 1917 года было закрыто 568 предприятий и выброшено на улицу 104 тысячи рабочих.

Непосильное для страны бремя империалистической войны сказалось в расстройстве финансов и дезорганизации промыш­ленности».

Высокая инфляция вела к разорению многих предприятий. После же июльских событий в Петрограде капитал встал на путь удушения голодом народного движения и закрывал даже рентабельные предприятия.

Ни в одной стране правящий класс не сможет воодушевить народ на войну, если сам он не только избегает тягот войны, но и наживается на этой войне: на сверхприбылях, на инфля­ции и т.п., в то время, как жизнь народа день ото дня стано­вится тяжелее.

Участие России в первой мировой войне не отвечало её национальным интересам, и народ мог быть нейтральным к войне только до тех пор, пока видел, что правящие классы несут тяготы войны так же, как и он: основа доверия к власти в этом. Но когда все знают, что фронт истекает кровью, а вели­косветский Петербург и Москва веселятся в ресторанах и на балах, как и в мирное время, ведение войны становится невоз­можным. Экономика продолжала рассыпаться: народ зверел на власть и видел в нейврага внутреннего;в таких условиях ему было не доврага внешнего.

Временное правительство не вывело Россию из войны внешней в то время, как в ней уже тлела война внутренняя — гражданская[315]. Но никто другой, как ОНО САМО, под разговоры о “демо­кра­­тизации” армии начало её дезорганизовывать: Приказ № 1 Гучкова (военного и морского министра Временного правительства) вышел раньше, чем Приказ № 1 Совета. С этого момента началась потеря управления арми­ей и флотом структурным способом, основным способом управления вооруженными силами. Кроме того, Временное правительство тянуло и с решением других, давно назревших проблем: земельного вопроса, установления 8-часового рабо­чего дня, созывом учредительного собрания и т.п.[316]

 А.Я.Аврех в книге “Масоны и революция”[317], М., 1990, (ист. 88), критикует как несостоятельные документы, послу­жившие Н.Н.Яковлеву основой при изложении им версии о масонском заговоре в книге “1 августа 1914”, дабы доказать и несостоятельность самой версии масонского заговора[318]. В част­ности он пишет:

«Тот, кто знаком с политическими взглядами, вкусами и характерами Гучкова и Львова, хорошо знает о не­совместимости их друг с другом, не говоря уже об их общей несовместимости с Керенским» (ист. 88, стр. 91).

Разношер­стный состав Временного правительства, взаимная несовмес­тимость его членов, на взгляд А.Я.Авреха, являются одним из доводов в пользу несостоятельности версии о масонском заговоре. Но поскольку цельюглобального сценария было уничтожение национального капитала в России, то и состав правительства, временного, подбирался так, чтобы это были не терпящие друг друга политиканы, без серьезного опыта прак­тической государственной деятельности: участие в Думах — беззаботно-безответственная говорильня, а не управление государством.

В выступлении т. Ломова на VI съезде РСДРП приведены оценки деятельности Временного правительства людьми далекими от большевизма:

«Председатель Московского комитета по топливу профессор Кирш заявил, что деятель­ность Временного правительства носит дезорганизующий ха­рактер. Другой профессор говорит, что Временное правитель­ство своими мероприятиями льет воду исключительно на мельницу спекуляции»[319] (ист. 69, стр. 156).

В бездеятельности Временного правительства разных соста­вов и выразилось переплетение его общей подчиненности инте­ресам мирового масонства и столкновения эгоистичных проти­воре­чи­вых мнений разных течений либерализма и мелкобур­жуазного “социализма”. В силу общей подчиненности миро­вому масонству Временное правительство не могло вывести Россию из войны; в силу своей разношерстности и самонадеянного безграмотного дилетантизма в деле государственного управ­ления оно не могло привести народ к победе в войне. Общая подчинённость масонству и спор о том, сколько в нём было масонов (3 или 10), который пытается навязать А.Я.Аврех — разные вещи, довольно мало связанные. Это был марионеточ­ный режим, не имевший ничего общего с долговременными интересами России. Единственное что он мог сделать, и ради чего он и был создан, — это обеспечить формирование соци­альной базы для той организующей силы, которая его сверг­нет.

Курс на свержение марионеточного Временного правитель­ства ПРЕДАТЕЛЕЙ и <своекорыстных рвачей (что в общем-то одно и то же)> объективно был курсом ПАТРИОТИЧЕС­КОЙ направленности. Именно в силу этого “Апрельские тези­сы” не повисли в воздухе, и социальная база большевиков расширялась, хотя РСДРП (б) вынужденно приняла их под ДАВЛЕНИЕМ обстоятельств, над которыми была НЕ ВЛАСТ­НА и развития которых заранее НЕ ПРЕДПОЛАГАЛА. Но это только одна сторона дела.

Другаяже сторона дела состояла в том, что государственно узаконенная толпо-“элитарность” к этому моменту в России себя изжила вследствие окончательного нравственного разложения “элиты”, <растлившейся во вседозволенности и> растлевавшей всё общество, не способной доказать народу своё НРАВСТВЕННО-ЭТИЧЕСКОЕ право на власть в государстве; не способной выдвинуть из своих рядов достаточно квалифи­цированный управ­ленческий корпус необходимой численности (вследствие этого “элита” и потеряла управление — власть). Выйти из кризиса Россия могла только произведя решительное изменение правовых отношений (включая и отношения собст­венности), регулирующих жизнь социальных групп её много­национального, многоклассового, многокультурного, многорелигиозного обще­ства. Если правящие классы не осознавали этого до такой степени, чтобы САМИМ в короткие сроки свергнуть Временное правительство и решительно отдать народу народное и тем са­мым сохранить свое государственное управление, лишив социальной базы большевиков и другие РАЗРУШИТЕЛЬНО “социа­листические” течения, то они в сложившихся условиях не могли ожидать ничего иного кроме попытки РЕШИТЕЛЬНОГО государственного переворота с установлением диктатуры, естественно беспощадной, ставящей обществу цель -- построе­ние социализма.

В 1917 г. избежать глубокого изменения правовых отно­шений, включая отношения собственности, было невозможно. Кто хотел избежать этого, должен был показать всем еще в 1905 — 1907 гг. несуразность “марксизма-ленинизма-троцкиз­ма-…”[320], однако признав при этом в учении о социализме то, что находило отклик в на­роде, выйти в какой-то форме на осознание явления концеп­туальной власти и взять под контроль развитие исторического процесса в России. Но сделать это было необходимо лет за 10 до 1917 г., чтобы успела сложиться партия много-национально­го капитала или много-национального социализма[321], не под­контрольная масонству, которая была бы способна дать наро­ду более широкую концепцию развития, чем “марксизм”, показав несостоятельность “марксизма”, была бы способна даже в случае всех событий 1914 — 1916 гг. установить контр-сионистскую диктатуру с широкой социальной базой, но не учредить временное правительство, предшествующее сионо-интернацистской диктатуре.

Трагедия 1917 г. и гражданской войны вызвана не социа­лис­ти­ческой направленностью октябрьского переворота, а об­щей подчиненностью социал-демократического и коммунисти­ческого дви­жения мировому сионо-масонству, на что мы указы­вали ранее, к рассмотрению этого вопроса еще неоднократно будем возвращаться.

Выдвигая “Апрельские тезисы”, Ленин НЕ ОШИБСЯ В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ: если он САМ действительно искренне стремился к социальной справедливости, как думаем мы; или же он слепо действовал, раздавленный масонской дис­циплиной, толком не понимая её целей; или стремился к влас­ти, чтобы покуражиться, как полагают многие ныне. В 1917 г. любая сила, которая попыталась бы поддержать Временное правительство, была бы сметена вместе с ним.

После пуримского переворота большевики, не развившие своего предиктора и потому не обладавшие концептуальной властностью, оказа­лись ВЫНУЖДЕНЫ исторической обстановкой возглавить на­родное движение против Временного правительства; естест­венно, что вести они могли только к социализму и только так, как они его понимали: к сожалению, кБЕЗНАЦИОНАЛЬНОМУ СОЦИАЛИЗМУ, КОТОРЫЙ В ПРИНЦИПЕ НЕОСУЩЕСТВИМ.

Еще раз вспомним: после крещения Руси в ней не происходило ничего случайного на уровне социального явления и вы­ше. Пуримско-октябрьская революция 1917 г. — единый процесс — была подготов­лена и развивалась по сценарию, хотя при его осуществлении естественно имели место импровизации; это же писал и Ленин о его начальной фазе — “фев­ральской революции” — пуримском перевороте; цитату мы приводили в начале этого параграфа. Но после пурима Ле­нин вышел на сцену и перестал замечать сценаристов и режиссеров, так как играл СЕБЯ и у него не было базы для сопоставления своих действий с какой-либо альтернативой.

Бессильная благонамеренность капиталистического разви­тия, за которую стояли меньшевики, — им не оправданье: капиталистическое развитие России зашло в тупик к 1917 г., выход из него был один — Октябрь[322].

И приводившийся уже ленинский ответ Н.Н.“Суханову” (Гим­меру) “О нашей революции” отражает мнение большинства советских людей, живших и живущих по труду, а не по ГЕШЕФТУ. Единственное, что не сказано в ленинском ответе, — постро­ение социализма требует порождения обществом предиктора, способного стать концеп­туальной властью устойчиво альтернативной толпо-“элитаризму”.

И есть в ленинском ответе принципиальная ошибка: что касается уровня экономического развития, необходимого для построения социализма, то он в России уже был достигнут. Критерий здесь только один: производи­тельность общественного труда должна быть достаточно высо­ка, чтобы обеспечить без снижения темпов экономического роста ОДИНАКОВУЮ доступность сколь угодно высокого образовательного уровня, не уступающего уровню ведущих капиталистических стран, выходцам из всех социальных слоев: классов, принадлежащих к сфере материального про­изводства, и социальных групп, занятых вне сферы материаль­ного производства и в сфере управления.

Поэтому в 1917 г. дело было за изме­нением общественного подсознания и сознания. Это удел АВТОКРАТИЧНОЙ концептуальной власти, которая, исходя из традиций национального (или многонационального) жизнен­ного уклада государства, должна сформировать и осуществить концепцию изживания толпо-“элитаризма” из жизни общест­ва. Социализм — не уравниловка материальных благ, а созда­ние общественных условий, в которых человек наконец станет человеком, т.е. будет ДУМАТЬ свободно, и никто не смо­жет его оболванивать[323], чтобы жить в ущерб ему.

Первична монополия “элиты” на Знание; она порождает вторичное неравенство — в сфере материального потребления. Если вы хотите социализма, то обязаны устранить причины: сокрытие Знания от широких народных масс и ликвидировать извращающую систему воспитания людей, прежде всего в “элите”, а не следствие — имущественное расслоение. Если человек как биологическая вид или как подобие Божие (кому как больше правится) обладает разумом, то КАЖДЫЙ человек обязан думать, иначе он станет скотиной, перестав быть человеком. Социализм — общество людей, а не обществоподобное стадо ненасытных скотов.

По мере развития событий Л.Д.“Троцкий” также пришел к выводу о необходимости объединения с большевиками. В статье “От слов к делу”, вспоминая конференцию Петро­градской Междурайонной организации, он писал:

«… было уста­новлено, что у нас нет принципиальных разногласий с больше­виками. Мы пришли к одним и тем же выводам по всем основным вопросам, поставленным перед нами войной, рево­люцией и кризисом Интернационала. А так как раздельное организационное существование может оправдываться только глубокими программными или тактическими разногласиями, то из-за отсутствия таковых обязательно вытекает вывод: полное организационное слияние» (цит. по ист. 69, стр. XXVI).

Полное организационное слияние всех социалистов-межна­ционалистов (АНТИНАЦИОНАЛ-“социалистов”) под вывес­кой РСДРП (б) произошло на VI съезде партии, работавшем полулегально в Петрограде с 8 по 16 августа (григорианского календаря) 1917 г.

5.8.6. Третий съезд РСДРП — уроки на будущее

На съезде присутствовало 157 делегатов с решающим и 107 делегатов с совещательным голосом. Из 264 делегатов съез­да 171 человек заполнили анкету. Почему остальные обошли анкету стороной, и кто они — вопросы темные. Из них рус­ских — 92; евреев — 29; латышей — 17; поляков — 8; украин­цев — 6; грузин — 6; литовцев — 4; эстонцев — 3; финнов — 2; молдаван — 2; армянин — 1; перс — 1. Средний возраст делегатов составлял — 29 лет; минимальный — 18; макси­мальный — 47. Наибольший стаж партийной работы — 15 лет; наименьший — несколько месяцев; средний — 8 лет 3 мес.

Образовательный уровень опрошенных делегатов: с выс­шим образованием (в том числе и студенты) — 55; со сред­ним — 39; низшим — 60; домашним — 11; тюремным — 3; самоучек — 3.

Распределение по профессиям: рабочих — 70; конторщи­ков и др. служащих — 22; “литераторов” (кавычки наши. добавлены при цитировании) — 20; преподавателей — 12; врачебных профессий — 7; юристов — 6; статистиков — 4; техников — 2; офицеров-юнкеров — 3; солдат — 2; без опред. профессий (т. е. деклас­сированный ЛЮМПЕН: — наш комментарий при цитировании) — 23.

Как видно, по своему составу съезд рабочей партии был “рабочим” весьма условно.

Члены съезда (это “дивное” словосочетание из русскоя­зычных протоколов съезда) распределялись по городам и местностям, где главным образом протекала их партийная дея­тельность, так: в Петербурге — 64; в Москве — 55; в Риге — 22; в Киеве — 14; в Баку — 13; на Урале (в различных мес­тах) — 12; в Донбассе, Одессе, Саратове, Харькове — по 11; Екатеринославе (Днепро­пет­ровск в советское время), Ниж­нем Новгороде, Польше, Тифлисе (Тбилиси) — по 9; в Екате­ринбурге (Свердловске) и Самаре (Куйбышев) — по 7; в Вильне (Вильнюс) и Владимире — по 6; и т. д. в порядке убывания численности, но в целом делегаты представляли все сколь-нибудь крупные центры от Владивостока до западных границ за исключением регионов, ставших впоследствии республиками Средней Азии.

На одного делегата приходилось тюремного заключения — 1 год 6 месяцев (110 чел. — 245 лет); ссылки — 8 мес. (55 чел. — 127 лет); на поселении — 5 мес. (24 чел. — 73 года); каторги — 3 мес. (10 чел. — 41 год). В эмиграции — 6 мес. (27 чел. — 89 лет); аресту подвергались 3 — 4 раза (150 чел. — 549 раз).

Как видите, все цифры поделены поровну на всех делега­тов; и эмиграция, и каторга, даже на тех, кто не сидел и не был, и не привлекался… Данные взяты из “Протоколов VI съезда” (ист. 69, Приложения, стр. 303 — 308).

Съезд провел 15 заседаний. На семи председательствовал Ешуа Соломон Мовшевич, известный всем как Я.М.Свердлов, скончавшийся после победы Октября, по одним данным — от побоев, нанесенных ему рабочими на митинге, по другим данным — от воспаления лёгких вследствие простуды на митинге; на двух — М.С.Ольминский, 1863 года рождения, бывший народоволец; К.К.Юренев (в прошлом меньшевик межрайонец), и Г.И.Ломов (Оппоков) — председательствовали по 1 разу. Кто председательствовал еще на 4-х заседаниях, прото­колы не сообщают.

В Оргбюро (ОБ) по созыву съезда входили: от большеви­ков — Свердлов, Смилга, В.Менжинская; от межрайонцев — Иоффе (покончил с собой в 1927 г.) и Урицкий.

Съезд принял следующий порядок дня:

«1) Доклад ОБ.

2) ДокладЦК РСДРП.

3) Отчеты с мест.

4) Текущий момент.

а) Война и международное положение.

б) Политическое и экономическое положение.

5) Пересмотр программы.

6) Организационный вопрос.

7) Выборы в учредительное собрание.

8) Интернационал.

9) Объединение партии.

10) Профессиональное движение.

11) Выборы.

12) Разное» (ист. 69, стр. 12, 13).

Учебник <для вузов (советской эпохи)> “История КПСС”[324] (ист. 87) сообщает:

«VI съезд свои реше­ния подчинил главной цели — подготовить пролетариат и бед­нейшее крестьянство к вооруженному восстанию, к победе социалистической революции. Съезд обратился с манифестом ко всем трудящимся, ко всем рабочим, солдатам и кресть­янам, призывая их готовиться под знаменем большевистской партии к решающей схватке с буржуазией» (ист. 87, стр. 202).

Указанный манифест опубликован в “Протоколах VI съезда” (ист. 69, стр. 270 — 275. Здесь и далее при ссылках на VI съезд даны только номера страниц по ист. 69). Он освещает развитие обстановки после февраля, указывает на временную победу контрреволюции; текст его заканчивается словами:

«В эту схватку наша партия идёт с развернутыми знамена­ми. Она твердо держала их в своих руках. Она не склонила их перед насильниками и грязными клеветниками, перед изменниками революции и слугами капитала. Она впредь будет держать их высоко, борясь за социализм, за братство народов. Ибо она знает, что грядет новое движение и настанет смертный час старого мира.

Готовьтесь же к новым битвам, наши боевые товарищи! Стойко, мужественно и спокойно, не поддаваясь на провока­цию, копите силы стройтесь в боевые колонны! Под знамя партии, пролетарии и солдаты! Под наше знамя угнетенные деревни!»

Далее следуют лозунги.

После прочтения манифеста можно придти к мысли, что, коли партия правильно освещает народу обстановку в общест­ве, то она уже выработала программу действий, обеспечиваю­щих скорейший вывод общества из кризиса, в случае её прихо­да к власти, и ОТВЕТСТВЕННО просит оказать ей поддержку.

Однако это не так. Манифест VI съезда — стандартный, фактически политиканский приём, которым пользуются все политические партии, рвущиеся к власти из корысти или по благонамеренности:

сначала критика существующих недоста­тков, чтобы завоевать доверие политически активной толпы;

потом попытка придти к власти на волне народного недоволь­ства в ходе демонстрации собственной благонамеренности;

в случае прихода к власти — действия под давлением обстоя­тельств в меру своего понимания их, что вовсе не обязательно ведёт к преодолению кризиса вообще, не говоря уж о его преодолении “малой кровью”.

Как работает этот прием, наши граждане успели посмотреть в годы перестройки: бестолко­выелибералы пришли к власти, и экономика деградирует, как и приВременном правительстве.

В те безбюрократические времена жизни партии её Устав состоял из 14 пунктов и занимал 76 строк (2 страницы) в книге вместе с заглавием, в отличие от современных, изда­ваемых брошюрами.

Согласно п. 10 Устава партии, действовавшего в те времена, «верховным органом партии является съезд» (ист. 69, стр. 265). Согласно п. 12. в) съезд «определяет тактическую линию партии по текущим вопросам» (ист. 69, стр. 266). Исходя из этого, съезд обязан был выработать сам программу дейст­вий РСДРП (б) в случае установления ею «диктатуры проле­тариата и беднейшего крестьянства» или принять такую про­грамму, загодя разработанную к съезду ЦК партии (штаб все-таки!) Однако этого сделано не было: в качестве подтвер­ждающего этот тезис примера рассмотрим Резолюцию “Об экономическом положении”.

«… экономическое положение России представляется в следующем виде: полное истощение в сфере производительно­го труда (это неверно, истощения не было; была только дезор­ганизация: наше уточнение при цитировании) и дезорганизация производства,всемер­ное расстройство (сказано не по-русски, это “русско”-язычность: наше замечание) и распад транспортной сети, близкое к окон­чательному краху состояние государственных финансов и, как последствия всего этого, доходящий до голода про­до­вольственный кризис, абсолютная нехватка топлива и средств производства вообще, прогрессирующая безработица, гро­мадное обнищание масс и т.д. Страна уже падает в бездну окончательного экономического распада и гибели. (…)

Таким образом, единственным выходом из критического положения является ликвидация войны и организация производства не для войны, а для восстановления всего разру­шенного ею, не в интересах кучки финансовых олигархов[325], а в интересах рабочих и беднейших крестьян.

Такое урегулирование производства в России может быть проведено лишь организацией, находящейся в руках пролета­риев и полупролетариев, что предполагает переход в их руки и государственной власти. При этом является необходимым проведение ряда решительных мероприятий» (стр. 257).

Далее в 10 пунктах идёт перечисление «решительных мероприя­тий», но это лишь “заклинание” «экономической стихии» пустыми словами, лишенными конк­ретно-исторической <и управленчески-экономической> понятийной нагрузки: «урегули­ро­вание производства и распределения», «национализация и центра­лизация», «организация правильного обмена между городом и де­рев­ней», «в области поднятия производительных сил необ­ходимо правильное распределение рабочих сил» и т.п. — но это не программа проведения в жизнь «решительных меропри­ятий» по выведению российского общества из кризиса.

Спустя год при подготовке к ноябрьской революции 1918 г. эту резолюцию могли бы переписать и германские социал-демократы, заменив слово «Россия» на «Германия». Её вы­воды не потеряли актуальности и для современного положения СССР[326], ибо все “заклинания” пустыми словами общественно-экономической «сти­хии» в ней носят настоль­ко общий характер, что из них не встаёт никакойконкретный хозяйственный механизм, являющийся результатом самобыт­ного исторического развития каждого государства и, естест­венно, всегда требующий ДАЛЬНЕЙШЕГО совершенствова­ния.

Конечно, строительство социализма впервые в мире — этонеизведанная дорога (как и «перестройка», см. выступ­ления М.С.Горбачева в Красноярске в 1988 г.). Но, чтобы строительство или перестройка чего угодно не вылилась в развал, во всех отраслях человеческого созидания ПЕРЕД НАЧАЛОМ строительства или перестройки создается ПЮЕКТ созидаемого и разрабатывается ТЕХНОЛОГИЯсозидания. Всё это вместе является концепцией достижения цели.

Перед проектированием разрабатывается свод требований, предъявляемых к созидаемому объекту и его функциониро­ванию, технологии его проектирования и воплощения проекта в жизнь. Это свойственно всем отраслям, кроме политичес­кой деятельности: в политике радикалы всегда сначала делают, а потом, когда всё оказывается не так красиво, как в рекламе, то вспоминают «неизведанную» дорогу и следы на ней «неви­димых зверей».

Если политика в интересах народа, то политик не может не быть заинтересован, чтобы концепция развития общества стала известной народу задолго до того, как государство начнет проводить её в жизнь. В этом залог расширения социаль­ной базы концептуальной власти за счёт разрушения политически активной толпы и погло­щения высвобождающихся из толпы людей, залог устранения ошибок кон­цепции, залог поддержки политики государства широкими народ­ными массами. В случае же возникновения кризисных ситуа­ций при осуществлении концепции, её широкая известность в наро­де — основа ДОВЕРИЯ государственным мероприятиям по вы­ходу из кризиса. Да и само возникновение кризисной ситуации при таком подходе к выработке и осуществлению в политике концепции общественного развития маловероятно.

Если же политика носит антинародный, антинациональный характер, то сила её проводящая, заинтересована в том, чтобы концепция развития общества в глазах народа как бы разра­батывалась в темпе и в ходе поэтапного проведения мероприятий, чтобы народу и политическим силам, выражаю­щим долговременные народные интересы, она представлялась не как АНТИНАРОДНАЯ ЦЕЛОСТНОСТЬ, а как совокуп­ность частностей, которые смотря по обстоятельствам (которые ими же и порождаемы) принимают благоприятный или неблагоприят­ный для национального общества оборот.

Об этом писал еще М.Е.Салтыков-Щедрин — выдающийся русский социолог, администратор, опущенный в представлении большинства усилиями литературоведов до уровня “писателя-сатирика”. Когда безответственная политика принимает неблагоприятный для народа оборот, тогда и вспо­минают про «неизведанную дорогу». Результат один и тот же вне зависимости от того, является «неизведанная дорога» вероломством или управленческой безграмотностью оправды­вающегося «неизведанно­с­тью». Обычно же о «неизведанности» говорит люмпен-интел­лигенция, являющаяся простым оруди­ем во враждебных руках, утратившая историческую память, которая полагает, что будущее вырастает из настоящего (исчезающее мгно­венье!), а не является объективно обусловленным многовари­антным результатом всего предшест­вующего развития процес­са, в котором каждый человек действует по своему субъективизму. В силу объективной обусловленности возможен прогноз и отсечение на основе прогноза нежелательных вариантов (субъективный фактор) развития объективного процесса. Но из-за того, что у люмпен-интеллигенции отшибло истори­ческую память, нравственные стандарты даже не двойные, а многослойные, — это всё вне её понимания. Отсюда и концепту­альное безвластье и в 1917 г., и в 1985 — 1990 гг. как выражение её беззаботной безответственности.

Среди лидеров РСДРП были только представители люмпен-интеллигенции. Все были «революционеры-профессионалы», т.е. “специалисты” по ниспровержению государственности. Причем многим было всё равно, какие государственности ниспровергать: “немцы”, “поляки” и прочие расшатывали рос­сийскую, “росси­яне” помогали расшатывать не российские. В анкетах о себе писали — “литератор”.

Но среди этих “лите­раторов” не оказалось никого, кто бы написал фундаменталь­ный труд, в котором подробно рассмотрел бы конкретный, действующий экономический механизм России; социальную базу различных отраслей деятельности в этом конкретном общественном объединении труда; реальные процессы управле­ния производством и распределением продукции и формиро­ванием кадровой базы отраслей в объединении труда; тенден­ции к изменениям, объективно развивающиеся в этом живом организме.

Они не написали такого труда сами, но и не вос­пользовались трудами российской науки, которая если и не всегда делала достоверные выводы из фактов, то в отноше­нии самих фактов была почти всегда скрупулезна. Поэтому строить стратегию захвата контуров управления в обществе (а не ниспровержения государства) для изживания толпо-“элитарности” было не на чем: все бредили о “ниспровержении”, одурманенные иудейским “Капи­талом”, недостоверно описы­вающем даже западный капитализм, не говоря уж о полуфео­дализме, полукапитализме Российской империи. Вследствие этого “Концеп­ции перехода к социализму в России” не было. А коли не было КОНЦЕПЦИИ, то РСДРП (б) могла опираться только на свою часть политически активизированной толпы, встречая непо­нимание вне её — в чужой толпе и обществе в целом. На возра­жение “Ваше учение ведёт к первобытному состоянию” Ленин на заседании секции Петроградского Совета 17 (30) апреля 1917 г. НЕВРАЗУМИТЕЛЬНО и односложно ответил: “Нет!” (ПСС, т. 31, стр. 277).

Далее партия только шла «ленинским курсом» до самого конца гражданской войны, после чего начала выводить страну почти что из первобытного состояния, в которое она рухнула после интернацистской — но формально социалистическойреволюции, происшедшей 25 октября (7 ноября) 1917 г. Если бы была КОНЦЕПЦИЯ развития общества, то серьёзных возражений ей быть не могло при условии, что она опиралась бы на вскры­тие процессов, реально развивающихся в обществе. Тогда можно было бы согласиться, что резолюции VI съезда кон­спективно утверждают более общие, широкие и детально раз­работанные программы действий партии в случае прихода её к власти по воплощению в жизнь единой, целостной КОНЦЕП­ЦИИ, на которой хотя бы лет 8 (средний стаж партийной работы делегатов) воспитывалась партийная масса[327].

Но когда нет ни КОНЦЕПЦИИ, ни более-менее связных комплексных программ? — Тогда партия опирается не на науку, а на “политическую публицистику”, т.е. отсебятину, а её социальной базой явля­ется политически активная толпа; в случае же прихода партии к власти в эту толпу вливается и преступный сброд общества, просто жаждущий дармовщины. Все партийные лидеры-“литераторы” приступили к “публицистике”, НЕ УСПЕВ профессио­нально поработать ни в одной отрасли общественного объединения труда.

Политическая публицистика — вид деятельности, результаты которой подчас воплощаются в жизнь спустя десят­ки лет после смерти публициста. Публицист написал — его заме­тили; создали ему рекламу — толпо-“элитарное” общество откликнулось и поверило ему; воплотили в жизнь — к этому времени публицист умер; воплотили в жизнь — видят: не то, что обещал публи­цист, — гадость; а публициста к ответу не призовешь — умер, ку-ку!

Политическая публицистика — один из тех видов дея­тель­ности, в котором производственный цикл длится больше, чем жизнь человека; в силу этой особенности профессиона­лизм публициста не растет на том, что он сам осознает и устра­няет свои же собственные ошибки и недобросовестность в работе. Поэтому она не может выработать добросовестного отношения к труду у человека, профессионально ею заняв­шегося прямо со школьной скамьи.

Факультеты журналистики готовят из школьников в СССР именно таких “специалистов”-“публицистов”: исключения не типичны и, как всегда, подтверждают правило.

Руководство же РСДРП миновало все виды деятельности, в которых оно могло бы воспитать в себе добросовестность и чувство ответственности за результаты своего труда. Перед своей зачаточной совестью и народом они никогда ни за что не отвечали (по крайней мере, до эпохи так называемых «сталинских репрессий»), так как принадлежали к люмпен-интеллигенции, не успевшей в жизни вкусить радости СОЗИДАНИЯ и бремени ЛИЧНОЙответ­ственности в случае неудач. Поэтому и возможна до настоя­щих дней ситуация, когда в толпу бросают БЕЗОТВЕТСТВЕН­НО слова, а потом, когда слова принесут плоды, выясняют, кто их первый сказал серьезно или в шутку, ради “фигураль­ности выражения” и т.п., как это произошло с лозунгом «грабь награбленное». И не может быть отговоркой тютчевское четверостишье:

Нам не дано предугадать,

Как наше слово отзовется…

Но нам сочувствие дается,

Как нам дается благодать.

Ф.И.Тютчев имел в виду другое, ибо безответственность и благодать — несовместимы, что А.С.Пушкин выразил в иных словах: «Гений и злодейство — две вещи несовместные». Гений потому и гений, что в состоянии трансформировать свою благонамеренность в БЛАГОДЕЯНИЕ.

Ответственное отношение к делу должно быть воспитано в человеке вне “публицистики”, прежде чем он ею займется. Только тогда “публицистика” “литераторов” становится важнейшей в обществе наукой, т.е. будет вскрывать объектив­ные закономерности жизни общества и указывать пути бескризисного развития и пути разрешения проблем. Если же этого нет, то из “публи­цис­тики” махрово произрастает верхоглядский безответственный политический дилетантизм, обильно плодя­щий совершенно пустые, но благонамеренные резолюции пле­нумов и съездов, разливающиеся по Стране горем для её на­родов при попытке воплотить их в жизнь.

Резолюции VI съезда и его протоколы говорят о том, что съезд собирали вовсе не для того, чтобы выработать или утвер­дить программу действий партии, обеспечивающую «урегу­лирование производства и распределения», «правильное» (что такое? где критерий? — наши вопросы) распределение рабочих сил», являющихся ОСНОВОЙ жизни и развития цивилизованного общества (т.е. уже вышедшего из первобытности).

Съезд не был занят концептуальной деятельностью, даже ограниченной; не был ею занят и В.И.Ленин. Если судить по 31 — 34 томам его ПСС, то всё это — текущая публицистика «на злобу дня», борьба с такой же текущей публицистикой идейных против­ников. Писали по “злободневной” статье в день: о процессе думать некогда было. Все это отражает не деятельность «ге­не­раль­ного штаба» российской революции, а перестрелку на передовых линиях окопов политической борьбы. “Государство и революция” — книга написанная Лениным совместно с “Зиновьевым” в этот период — от си­лы тянет на уровень штаба отдельного штурмового батальона, но и она, как известно, осталась недописанной вследствие начавшейся «рукопашной». Это вполне подтверждается и тог­дашним Уставом партии: в нём упомянута «тактическая ли­ния партии по текущим вопросам», но «стратегическая линия» и «пер­спек­тивные вопросы» — не упомянуты, т.е. вопросы стратегии и перспектив — вне круга интересов партии и её функциональных обязанностей в «жидомасонском» загово­ре — ГЛОБАЛЬНОЙ АГРЕССИИ надиудейского предиктора. «Генеральный штаб», ведающий стратегией и перспективным планированием, как ему и положено, был вдали от передовых рубежей поля боя.

Если судить по протоколам VI съезда и другим его материалам, то ЦК РСДРП (б) и <закулисные> силы, стоящие надЦК, решали на съезде следующие главные задачи:

анализ состояния и развития социальной базы, на кото­рую опирается партия;

ориентация партийных организаций на местах на перс­пективу вооруженного свержения Временного правительст­ва.

Партийная масса на съезде также решилаосознаваемые ею задачи:

послушала докладыЦК, Оргбюро, доклады с мест;

проголосовала, т.е. утвердила резолюции съезда по наз­рев­шим вопросам, вынесенным ЦК на съезд.

Теперь обратимся к протоколам VI съезда РСДРП (б), ист. 69.

АНАЛИЗ СОСТОЯНИЯ И РАЗВИТИЯ СОЦИАЛЬНОЙ БАЗЫ, на которую опирается партия.

Приводятся данные о росте подписки на газету “Правда” — централь­ный орган РСДРП (б): в марте — 8000 подписчиков; в апреле — 13000; в мае — 18000; в июне — 21000 (стр. 43)[328].

На апрельской конференции было представлено 78 органи­заций с 80000 членами партии. На VI съезде 162 организации с 200000 членов; тут же названа численность 240000 человек (стр. 38). Различие численности объясняется приближенностью подсчетов по разным данным. Но рост численности налицо.

Неоднократно отмечено ослабление позиций большевиков в среде интеллигенции. Гольдштейн (“Володарский”):

«Наша партия страдает от отсутствия интеллигентных работ­ников: студенчество от нас ушло и больше к нам не вернётся. Остался единственный выход — подготовлять работников из рабочих. Организационная секция должна выработать план скорейшей подготовки кадров новых партийных работников» (стр. 44).

«Интеллигентных сил очень немного» (стр. 47), — и это в Пет­рограде <столице империи, крупнейшем центре средоточия культуры и “элитарной” мудрости>.

Далее из выступления т. Капсукаса:

«В последнее время влияние большевиков усиливается; начинает издаваться литература, листки, имеются две газеты на литовском языке — в Петрогра­де и Риге. И рабочие идут за ними. Интеллигенции у нас совсем нет: вся интеллигенция приютилась во всяких мартовских националистических организациях» (пос­ле февраля возникло множество “национальных” партий разного толка: — наше пояснение при цитировании) (стр.93).

Анисимов из Грозного:

«Стали устраивать митинги, лекции. Интеллигенция не шла к нам, несмотря на приглашения. Характерно, что среди ораторов нигде не было ни одного интеллигента. (…) Старые партийные работники почему-то отшатнулись от работы» (стр. 94).

Почему старые партийные кадры отшатнулись от работы, съезд анализировать не стал, ЦК тоже отмолчался по этому вопросу.

В Петрограде рабочие большинства заводов поддерживали на митингах большевистские резолюции. Думы районов горо­да, где были сосредоточены заводы, были в значительной сте­пени подконтрольны большевикам.

Но в провинции, даже в таких крупных промышленных центрах, как Луганск, Харьков, Мариуполь, партийные орга­низации слабые. Крестьянство в этих районах испытывало недоверие к большевикам, так как среди него «распускают­ся слухи, что большевики — “антихристы”. Однако там, где большевики внедряются, там их идеи находят отклик в рабо­чей среде. Конкурировать с большевиками могут только эсеры (стр. 53). После июльских событий отношение рабочих к большевикам доброжелательное; некоторые видные эсеры перешли в организацию большевиков и говорили, что правя­щие классы предали интересы рабочих (стр. 54).

Эпштейн, делегат от Донецкого бассейна, впоследствии знаменитый “колхозник” (т.е. коллективизатор сельского хозяйства недоброй памяти и “без­винная” жертва «сталинских репрессий»), отмечает склонность масс к боль­шевизму; численную слабость парторганизаций, вслед­­­ствие чего в одних районах поддержка большевиков полная, а в дру­гих имели место случаи избиения большевистских агита­торов[329] и попытки самосуда.

На Урале отмечается связь рабочих с землей. И падение влияния большевиков после февральской революции. Отме­чается падение большевистского влияния и в Сибири. Однако крестьянство в районе Красноярска идет за аграрной платфор­мой большевиков (стр. 84).

В Поволжье отмечено “поправение” Советов. В Поволжье «в больших городах старых интеллигентных партийных работ­ников насчитывается по 5 — 6 человек» (стр. 90).

«Что касается армии, то там еще плохо разбираются между фракциями, и потому мы думаем созвать конференцию не большевистскую, а социал-демократическую и надеемся про­вести её под нашим флагом, потому что сочувствие масс на нашей стороне», — это представитель Минска о Западном фрон­те (стр. 70).

Из выступления т. Мостовенко, депутата Петроградского Совета, пробывшего на Румынском фронте 2 месяца с делега­цией:

«По моим наблюдениям, фронт распадается на две части, совершенно отличные друг от друга: окопные солдаты и штаб.

Я поразился, когда присмотрелся поближе к тому, что представляет из себя «окопный солдат». Из них 80 % негра­мотных, и, несмотря на это, из солдатской массы выкачивают все мало-мальски интеллигентные силы и даже просто грамот­ных для замещения выборных должностей. В окопах остает­ся серый солдат, живущий инстинктом, совершенно не разби­рающийся в политической азбуке.

Другая часть — штабные. Состав штабов очень мало изме­нился за время революции. Эти элементы решительно неспо­собны руководить политическим движением, так как они бесконечно чужды солдату. (…)

Солдат, совершенно беспомощный, ищет только одного — того центра, которому он мог бы довериться. (…)

Психология солдата очень проста: он ищет опоры, центра, которому должен подчиниться. Масса требует от офицерства, чтобы оно разъяснило происходящее в тылу. Но офицерство оказалось совершенно несостоятельным, политически безгра­мотным. (…) На митингах меня спрашивали, почему не аресту­ют тех, кто кричит «война до полной победы», и заявляли, что к зиме уйдут из окопов. Общее мнение: если с землей дело затормозится, то в окопах не останется ни одного солда­та. (…)

Штаб живет страхами, слухами. Происходят трагикомичес­кие случаи, когда командир заявляет, что ему отказывают в повиновении, пробуют стрелять в него, а по поверке все оказы­вается пустой фантазией. Но эти фантазии могут кончиться судом, расформированием и т.д. Когда я приехал на фронт, ко мне обращались с воплями не только солдаты, но и офице­ры, прося разъяснить происходящее. Часть офицерства готова была бы придти на помощь солдатам, да они сами ни в чем не разбираются. Но большинство штабных ведет определенную агитацию. Я застал агитацию против “ленинцев” и против ра­бочих. Солдаты инстинктивно воспринимают, что социалис­ты — это друзья, а самое слово «кадет» считают руганью, но ловко подтасованные факты оказывают свое действие. Все газеты наполнены пропагандой против Ленина. Хотя на фронте инстинктивно-больше­вистское настроение, но в то же время боязнь всякого беспорядка, который может задержать продовольствие, расстроить железнодорожные пути, продлить войну, удер­жать в окопах и т.д. и т.п. Отсюда уже почва для антилениниз­ма.

Я хочу еще сказать несколько слов о братании. Побывав на фронте, я убедился, что организация братания идёт со стороны немцев, доставляющих и ром, и немецко-русскую “Неделю”, издающуюся в Вене (для военнопленных: наше пояснение при цитировании) … а со стороны наших солдат не вносится никакой политики. Братание, как массовое организованное действие с нашей стороны, невозможно. Это нечто вроде пикника, но совершенно дезорганизующее армию. Теперь солдаты начинают это соз­навать и постановили гнать и избивать каждого, кто говорит о братании. (Ленин призывал к братанию на заседании солдат­ской секции Петроградского Совета 17 (30) апреля 1917 г., см. ПСС, т. 31, стр. 277: — наше уведомление при цитировании).

К наступлению отношение отрицательное, потому что сол­даты сознают всю нашу техническую неподготовленность и бесплодность войны за чужие интересы.

На фронте большевистское настроение, но недоверие к ты­лу, неосведомленность о его задачах. Поэтому так легкопро­водить резолюции против «ленинцев-провокаторов» (стр. 84, 86).

Это выступление т. Мостовенко — одно из немногих, где сквозитнациональная забота не о том, как всё развалить, а как сохранить повозможности больше жизнеспособного в процессе преобразований. Далее он продолжает:

«Фронт политически пассивен, его необходимо организо­вать, и от тыла будет зависеть, как направить его. Надо пом­нить одно, что на фронте общий лозунг: «дальше ждать нель­зя».

Необходимо сплотить все наши силы, чтобы организовать фронт, иначе революции может грозить катастрофа (аплодис­мен­ты)» (стр. 86).

Военная Организация, созданная для работы в армии выпус­кала “Солдатскую правду”. Из выступления Н.Подвойского (в годы Советской власти отошел от партийной и общегосу­дарственной работы):

«… “Солдатская правда” должна обслуживать не только солдатские массы, но и крестьянство. Выделено было 3 отде­ла: идейного руководства, военно-бытовой, крестьянский.

Наши враги, оборонцы, говорили: “Удивительное дело, на фронте большевиков не признают, считают изменниками, но начитаются солдаты “Солдатской правды”, — и большеви­ки начинают пожинать лавры» (стр. 62).

Т. Дижбит от социал-демократии Прибалтики и XII армии:

«Теперь штаб сожалеет, что он допустил формирование наци­ональных полков, но расформировать 8 латышских полков уже нельзя. Латышские стрелки заявили, что они этого не до­пустят. Сибирские полки заявили, что, если будут расформи­ровывать латышские полки, придется считаться с ними. И на­оборот. Единение между латышскими и сибирскими полками полное, и если штабу не удастся спровоцировать нас на выс­тупление, то я надеюсь, что мы сумеем сделать XII армию «красной армией». (Об этом в Латвии НЕКОТОРЫЕ слои сейчас предпочитают “забыть”: — наше замечание при цитировании).

Таково состояние армии вдольпрактически всего фронта, если судить о нёмпо материалам VI съезда.

В частях Петроградского гарнизонапозиции большевиков были еще крепче, чем на фронте. Балтийский флот также контролировался большевиками в значительной степени. На мелких судах преобладало влияние эсеров-оборонцев. На крупных боевых кораблях-линкорах и крейсерах[330], «матросы или большевики, или сочувствую­щие» (стр. 75).

В Кронштадте (главная тыловая база флота) к этому мо­менту вообще была уже установлена Советская власть. «Перед этой властью склоняется всё и вся» (стр. 78). В Совете — одна треть большевиков, треть оборонцев, треть беспартий­ных. Оборонцы поддержкой масс не пользуются и вынуждены прятать лицо. При поименном голосовании о наступлении за него высказался только один врач. «Но в то же время нельзя сказать, чтобы в Кронштад­тской организации была особенно развита дисциплина» (стр. 79, очень важный момент, свиде­тельствующий о высокой политической активности толпы, а не об организованности политически активных народных масс).

Однако была и организованная военная оппозиция больше­викам. Около Грозного в станице, населенной терскими казаками, станичный круг постановил в трехдневный срок выдворить из станицы всех большевиков. Хотя были и казаки большевики, но казачество как военное сословие к больше­викам относилось с определенным недоверием, переходящим в недоброжелательность. На VI съезде это связывалось с про­пагандой против Ленина как немецкого агента, но были и иные причины, более глубокие.

Если подводить итоги, то можно сделать предварительные выводы: Петроградский и Центральный промышленный район контролировался большевиками. Партийные организации большевиков по всей остальной территории России были отно­сительно слабые и поддержка их широкими народными мас­сами отсутствовала. Однако, если создавалась большевистская организация, то в рабочей среде она быстро находила поддерж­ку и её социальная база расширялась. В крестьянской среде вне армии к большевикам относились с недоверием, пред­почитали эсеров, однако в армейской среде крестьяне стихий­но поддерживали и большевиков. Это было залогом расшире­ния социальной базы большевиков в крестьянской среде на­ряду с рабочей. Поддержка большевиков интеллигенцией была меньшей, чем они рассчитывали по опыту 1905 г. Причин этому главным образом две: во-первых, буржуазность интел­лигенции в целом; во-вторых, многие осознавали экстремист­ский дилетантизм большевиков в вопросах государственной жизни и хотя были недовольны капитализмом, но видели, что и большевики в перспективе не лучше, если не хуже. А как лучше — просто не знали.

Офицерский корпус не понимал толком, что происходит, боялся солдатской массы: в БОЛЬШИНСТВЕ СВОЁМ он был аполитичен и ВЕРНОПОДДАННО ждал от государственной власти и высшего командования действий, приказаний по стабилизации обстановки в стране и армии.

***

 ДОБАВЛЕНИЕ К ТЕКСТУ 1990 г., СДЕЛАННОЕ В 2002 г.:

Пурим 1917 года в Гельсинфорсе

В начале марта 1917 г. В.И.Ленин еще был в Швейцарии и по обрывочным газетным сообщениям пытался представить, что происходит в России. А в России уже разжигалась гражданская война, с которой ему предстояло иметь дело после того, как он станет номинальным главой нового государства и новой власти.

И всё население России уже было разделено опекунами профессиональных революционеров на тех, кто в некотором качестве будет нужен хозяевам послереволюционной России, и тех, кому в ней не будет места не то, что в земле, но даже и в памяти потомков.

Вот что произошло в Гельсинфорсе[331] (тогдашней передовой главной базе Балтийского флота) в первые дни после февральского государственного переворота, приуроченного его организаторами к иудейскому празднику «пурим». Об этом свидетельствует в своих воспоминаниях командир линейного корабля (броне­нос­ца) “Андрей Первозванный”, капитан 1 ранга Г.О.Гадд[332]:

«1 марта утром корабль посетил Командующий флотом адмирал Непенин и объявил перед фронтом команды об отречении Государя Императора и переходе власти в руки Временного правительства. Через два дня был получен Акт Государя Императора и объявлен команде.

Все эти известия она приняла спокойно. (…)

Около 8 часов вечера этого дня <уже настало 3 марта>, когда меня к себе позвал Адмирал, вдруг пришел старший офицер[333] и доложил, что в команде заметно сильное волнение. Я сейчас же приказал играть сбор, а сам поспешил сообщить о происшедшем Адмиралу, но тот на это ответил: «Справляйтесь сами, а я пойду в штаб», и ушёл.

Тогда я направился к командным помещениям. По дороге мне кто-то сказал, что убит вахтенный начальник, а далее сообщили, что убит Адмирал. Потом я встретил нескольких кондукторов[334], бежавших мне навстречу и кричавших, что «команда разобрала винтовки и стреляет».

Видя, что времени терять нельзя, я вбежал в кают-кампанию и приказал офицерам взять револьверы и держаться всем вместе около меня.

Действительно, скоро началась стрельба и я с офицерами, уже под выстрелами прошёл в кормовое помещение. По дороге я снял часового у денежного сундука, чтобы его не могли случайно убить, а одному из офицеров приказал по телефону передать о происходящем в Штаб флота.

Команда, увидя, что офицеры вооружены револьверами, не решилась наступать по коридорам и начала стрелять через иллюминаторы в верхней палубе, что было удобно, так как наши помещения были освещены. (…)

… офицеры разделились на две группы и каждая охраняла свой выход в коридор, решившись если не отбиться, то во всяком случае, дорого продать свою жизнь.

Пули пронизывали тонкие железные переборки, каждый момент угрожая попасть в кого-нибудь из нас. Вместе с их жужжанием и звоном падающих стекол, мы слышали дикие крики, ругань, угрозы толпы убийц. (…)

Через некоторое время, так как осада еще продолжалась, я предложил офицерам выйти наверх к команде и попробовать её образумить.

Мы пошли… Я шёл впереди. Едва только я успел ступить на палубу, как несколько пуль просвистело над моей головой, и я убедился, что выходить на палубу нельзя и придется выдерживать осаду внизу».

Спустя непродолжительное время командир броненосца всё же вышел к команде на верхнюю палубу один:

«Я быстро направился к толпе, от которой отделились двое матросов. Идя мне навстречу, они кричали: «Идите скорее к нам командир».

Вбежав в толпу, я вскочил на возвышение и, пользуясь общим замешательством обратился к ней с речью: «Матросы, я ваш командир, всегда желал вам добра и теперь пришёл, чтобы помочь разобраться в том, что творится, и оберечь вас от неверных шагов. Я перед вами один, и вам ничего не стоит меня убить, но выслушайте меня и скажите: — чего вы хотите, почему напали на своих офицеров? Что они вам сделали дурного?»

Вдруг я заметил, что рядом со мной оказался какой-то рабочий[335], очевидно агитатор, который перебил меня и стал кричать: «Кровопийцы, вы нашу кровь пили, мы вам покажем…» Чтобы не дать повлиять его выкрикам на толпу, я в ответ крикнул, пусть объяснит, кто и чью кровь пил. Тогда из толпы раздался голос: «Нам рыбу давали к обеду», а другой добавил: «Нас к вам не допускали офицеры».

Я сейчас же ответил: «Неправда, я ежемесячно опрашивал претензии, всегда говорил, что каждый, кто хочет говорить лично со мной, может заявить об этом, и ему будет назначено время. Правду я говорю или нет?»

Я облегченно вздохнул, когда в ответ на это послышались голоса: «правда, правда, они врут, против вас мы ничего не имеем».

В этот самый момент раздались душу раздирающие крики, и я увидел, как на палубу были вытащены два кондуктора с окровавленными головами — их тут же расстреляли, а потом убийцы подошли к толпе и начали кричать: «Чего вы его слушаете, бросайте за борт…» С кормы раздались крики: «Офицеры убили часового у сундука».

Воспользовавшись этой явной ложью, я громко сказал: «Ложь, не верьте им, я сам его снял, оберегая от их же пуль».

Командиру броненосца удалось погасить разгул эмоций в команде, вследствие чего угроза якобы стихийной расправы без разбору надо всеми офицерами корабля миновала. Командир броненосца в своих воспоминаниях продолжает:

«Позже выяснилось, что когда шайка убийц увидела, что большинство команды на моей стороне, она срочно собрала импровизированный суд, который без долгих рассуждений приговорил всех офицеров, кроме меня и двух мичманов, к расстрелу. Этим они, очевидно, хотели в глазах остальной команды оформить убийства и в дальнейшем гарантировать себя от возможных репрессий.

Во время переговоров по телефону с офицерами в каземат[336] вошел матрос с “Павла I” и наглым тоном спросил, — что покончили с офицерами, всех перебили? Медлить было нельзя. Но ему ответили очень грубо, — мы сами знаем, что нам делать, — и негодяй, со сконфуженной рожей быстро исчез из каземата[337].

Скоро всем офицерам благополучно удалось пробраться ко мне в каземат, и по их бледным лицам можно было прочесть, сколько ужасных моментов им пришлось пережить за этот короткий промежуток времени.

Сюда же был приведен тяжело раненый мичман Т.Т.Во­ро­бьёв. Его посадили на стул, и он на все обращенные к нему вопросы только бессмысленно смеялся. Несчастный мальчик за эти два часа совершенно потерял рассудок. Я попросил младшего врача отвести его в лазарет. Двое матросов вызвались довести и, взяв его под руки, вместе с доктором ушли. Как оказалось после, они по дороге убили его на глазах у этого врача.

Еще раз потребовав от команды обещания, что никто не тронет безоружных офицеров, я и все остальные отдали свои револьверы[338]. После этого мы все перешли в адмиральское помещение, у которого был поставлен часовой с инструкцией от команды: «Никого, кроме командира, не выпускать».

Хорошо еще, что пока команда была трезва и с ней можно было разговаривать. Но я очень боялся, что её научат разгромить погреб с вином[339], и тогда нас ничто уже не спасло бы. Поэтому я убедил команду поставить часовых у винных погребов[340].

Время шло, но на корабле всё еще не было спокойно и банда убийц продолжала свое дело. Мы слышали выстрелы и предсмертные крики новых жертв. Это продолжалась охота на кондукторов и унтер-офицеров, которые попрятались по кораблю. Ужасно было то, что я решительно ничего не мог предпринять в их защиту.

Нас больше уже не трогали, и я сидел в каюте, из которой была дверь в коридор, или был у офицеров. Вдруг я услышал шум в коридоре и увидел несколько человек команды, бегущих ко мне. Я пошел им навстречу и спросил, что надо. Они страшно испуганными голосами ответили, что на нас идет батальон из крепости: «Помогите, мы не знаем, что делать». Я приказал ни одного постороннего человека не пускать на корабль. Мне ответили «так точно», и стали униженно просить командовать ими. Тогда я вышел наверх, приказал сбросить сходню[341], и команда встала у заряженных 120 мм орудий и пулеметов.

Мы прожектором осветили толпу, идущую по льду мимо корабля, но, очевидно, она преследовала какую-то другую цель, потому что прошла, не обратив никакого внимания на нас и скрылась по направлению города. Как позже выяснилось, она шла убивать всех встречных офицеров и даже вытаскивала их из квартир.

(…)

Находясь на верхней палубе, я видел, что на всех кораблях флота горели зловещие красные огни, а на соседнем “Павле I” то и дело вспыхивали ружейные выстрелы.

(…)

Как результат пережитого было то, что два офицера совершенно потеряли рассудок и их пришлось отправить в госпиталь. Среди кондукторов трое сошло с ума. Из них одного вынули из петли, когда он уже висел в своей каюте. Другой же одевшись в парадную форму, вышел из каюты и стал кричать, что он сейчас пойдет к командиру и расскажет, кто кого убивал. Это очень не понравилось убийцам и они тут же его расстреляли.

В последующие дни в команде всё продолжалась агитация против меня. Указывалось на случай с Родичевым, как я обманул команду[342]. Потом был пущен слух, что офицеры, желая отомстить команде, решили взорвать корабль и всех матросов утопить[343]. Всё это действовало на неё, и хотя до открытого мятежа не доходило, но всё время чувствовалось приподнятое настроение и приходилось быть начеку. То и дело приходилось разъяснять всякие глупейшие недоразумения, успокаивать и убеждать относиться критически ко всему происходящему. Пока это удавалось, но не было никакой гарантии, что вдруг опять не возникнут эксцессы».

Примерно то же самое в одно и то же время происходило и на других кораблях во всех местах базирования флота:

«На миноносце “Уссуриец” был убит его командир, капитан 2 ранга М.М.Поливанов и механик, старший лейтенант А.Н.Пле­ш­ков. Командир “Гайдамака”, услышав выстрелы, послал туда своего мичмана Биттенбиндера узнать, что случилось. Но только мичман вошел на палубу, как в него, почти в упор было пущено несколько пуль из нагана. Три из них попали ему в живот. Он сейчас же упал, но у него всё же хватило сил проползти от сходни до носа “Уссурийца”. Оттуда его взяла команда соседнего “Всадника” и перенесла на его миноносец.

Промучившись несколько часов, он умер. На похороны его пошла вся команда “Гайдамака”, которая его страшно жалела. Но вместе с тем матросы считали, что он — неизбежная жертва революции, и этим оправдывали его убийство командой “Уссурийца”.

На второй или третий день после переворота были убиты командир Свеаборгского порта, генерал-лейтенант В.Н.Протопопов и молодой корабельный инженер Л.Г.Кириллов. Первый был очень гуманный человек и его все любили, а второй только что начал свою службу и даже не успел себя ничем проявить. Таким образом, нельзя и предположить, чтобы причиной убийства могло послужить их отношение к подчиненным. Тем более, что они были убиты из-за угла какими-то неизвестными лицами, которые безнаказанно скрылись.

Но далеко не везде убийцам удалось их гнусное дело. Когда, например, подойдя к дредноутам, они потребовали выдачи офицеров, им в ответ были вызваны караулы. Это заставило их разбежаться.

С крейсера “Россия” этим же мерзавцам для того, чтобы разойтись, было дано несколько минут, иначе угрожали открыть огонь.

Так прошёл переворот на Флоте, на берегу же убийства офицеров происходили в обстановке еще более ужасной. Их убивали при встрече на улице, или врываясь в их квартиры и места службы, бесчеловечно издеваясь над ними в последние минуты. Но и этим не довольствовалась толпа зверей-убийц: она уродовала и трупы и не допускала к ним несчастных близких, свидетелей этих ужасов.

Передают, что труп одного из офицеров эти изверги поставили стоя в покойницкой и, с кривляньями подскакивая к нему говорили: “Ишь-ты, стоит!… Ну, постой, постой… и перед тобой когда-то стояли навытяжку!”»

И это не было стихийным бунтом, местью озлобленных долгой войной и тяготами службы команд кораблей конкретным офицерам за их персональную жестокость и неуставное обращение с нижними чинами, когда одни офицеры допускали рукоприкладство со своей стороны, а другие не находили необходимым пресечь эти безобразия “благородного” сословия.

Это была спланированная вне флота акция, в которой был реализован сценарий, положивший начало иудейскому празднику «Пурим», в котором каждому нижнему чину гарантировалась безнаказанность убийства неугодных ему офицеров и унтер-офице­ров. В ней проявилась иудейская интернацистская, еврейско-фашистская составляющая, определившая характер февральской революции, приуроченной её жидомасонствующими организаторами к пуримским дням 1917 г. И именно направленный такими методами раскол российского общества определил и характер режима в РСФСР — СССР в первые 15 лет существования новой власти: это был еврейский фашизм — иудейский интернацизм. Вот, что стало известно командиру “Андрея” спустя несколько времени, после пережитой им трагедии:

«Только значительно позже, совершенно случайно, один из видных большевистских деятелей, еврей Шпицберг[344], в разговоре с несколькими морскими офицерами пролил свет на эту драму.

Он совершенно откровенно заявил, что убийства были организованы большевиками[345] во имя революции. Они принуждены были прибегнуть к этому, так как не оправдались их расчеты на то, что из-за тяжелых условий жизни, режима и поведения офицеров, переворот автоматически вызовет резню офицеров. Шпицберг говорил: «прошло два, три дня с начала переворота, а Балтийский флот, умно руководимый своим Командующим адмиралом Непениным, продолжал быть спокойным. Тогда пришлось для углубления революции, пока не поздно, отделить матросов от офицеров и вырыть между ними непроходимую пропасть ненависти и недоверия. Для этого-то и был убит адмирал Непенин и другие офицеры. Образовывалась пропасть, не было больше умного руководителя, офицеры уже смотрели на матросов как на убийц, а матросы боялись мести офицеров в случае реакции»…

Шпицберг прав. Мы не забудем этих дней, этих убийств. Но ответственность за них мы возложим не на одураченных матросов, а на устроителей и вождей революции.

Эти убийства были ужасны. Но еще ужаснее то, что эти убийства никем не были осуждены. Разве общество особенно требовало их расследования, разве оно их резко порицало?… Впрочем, о чем же и толковать, раз сам военно-морской[346] министр нового правительства Гучков санкционировал награждение Георгиевским крестом унтер-офицера запасного батальона Волынского полка Кирпичникова за то, что тот убил своего батальонного командира…

В свое время господа Керенские, Гучковы, Львовы, Милюковы и т.д. объявили амнистию всем таким убийцам и этим не только покрыли убийства во имя революции, но и узаконили их после переворота. Этим они взяли на себя кровь, пролитую наемными убийцами, которые были посланы «вырыть пропасть», этим они заслужили вечное проклятье и от близких этих жертв и от всей России» (цитировано с изъятиями по публикации: Гаральд Граф “Кровь офицеров” в журнале “Слово”, № 8, 1990 г., с. 22 — 25).

Но выдрессированный ветхозаветно-талмудической культурой “шпиц” с притязаниями на мировое господство не стал вдаваться в подробности организации этой акции[347], а командир “Андрея Первозванного” не понял, почему на разных кораблях она протекала хотя и в одно и то же время, но всё же по-разному.

Дело в том, что еще до начала империалистической войны на кораблях Балтийского флота стали создаваться подпольные организации и управляющие ими комитеты, принадлежавшие к РСДРП. Их всех объединяло общее название партии и замкнутость на одну и ту же береговую систему руководства, которая поставляла на корабли нелегальную литературу и давала направленность пропагандистской работе на местах. При этом каждый партийный комитет изначально предназначался для того, чтобы в ходе революции подчинить себе свой корабль.

Но в РСДРП — КПСС на протяжении всей истории её существования никогда не было единодушия и единомыслия. Вследствие этого на разных кораблях организации якобы одной и той же партии были весьма различны и по своему составу, и по мере влияния, оказываемого каждой из них на остальную команду; а также и по характеру оказываемого влияния, и по характеру отношений с береговыми руководящими революционными центрами.

Ничего подобного тому, что описал командир “Андрея Первозванного” в ночь с 3 на 4 марта не произошло на тех кораблях, где партийные организации были слабы: там посторонние не проникали на борт, вследствие чего просто было некому возбудить команды, и когда революционно взбудораженные полупьяные толпы с берега подошли по льду к кораблям с требованием выдать им на расправу офицеров, то на верх были вызваны караулы и сыграна боевая тревога, после чего толпы отступили искать себе развлечения побезопаснее для собственной шкуры.

Где были сильные действительно большевистские организации, там тоже обошлось без бесчинств: все офицеры заранее были разделены на категории, и к каютам тех, то пользовался уважением команд или кем команды дорожили как специалистами своего дела, признавая их аполитичность, приставили часовых, попросив их не оказывать этому сопротивления и подождать до утра, а неугодных попросили убраться с кораблей. Пострадали только те, кто очень уж насолил командам своею жестокостью, либо не внял просьбе и по спеси оказал сопротивление. Так было на эскадренном миноносце “Изяслав”, где служил мичманом будущий Адмирал Флота Советского Союза И.С.Исаков: его большевики не выпустили из каюты и тем самым сберегли для своего будущего государства (правда это было уже позднее, а не в марте 1917 г.).

То, что произошло на “Андрее Первозванном”, на “Императоре Павле”, на котором были убиты очень многие, было следствием слабости их партийных организаций, многочисленных[348], но состоявших из недовольных и тяготившихся службой, которые решили сплотить свои ряды, дабы легче было уклоняться от соблюдения воинской дисциплины. Одним из показателей люмпенизации команды и слабости партийной организации на “Андрее” является факт охоты на унтер-офицеров и кондукторов, т.е. на тех, кто сам был в прошлом рядовым матросом и на ком теперь лежала повседневная непосредственная организация службы команды по исполнению приказаний офицеров корабля. О той же дерьмовости партийной организации на “Андрее” говорит и неспособность судового комитета и команды самостоятельно организовать защиту корабля от померещившейся им угрозы нападения с берега.

Вследствие такого рода слабости партийных организаций и их весьма специфического — люмпенизированного — состава, положившего начало формированию образа анархиста времен революции именно как распустившегося матроса, на корабли — задолго до событий 3 — 4 марта 1917 г. — систематически проникали посторонние персоны либо под видом матросов, либо под видом мастеровых. К началу февральской революции на некоторых кораблях береговые гастролеры-говоруны стали как бы “своими” в командах, и для них доступ на борт был открыт если не всегда, то тогда, когда на вахте стоят «свои партийцы». При экипаже крейсера или броненосца в 500 — 800 человек, при разобщенности и безучастно исполнительном отношении к службе беспартийной команды, при презрительно брезгливом отношении офицеров к деятельности жандармского корпуса партийная мафия на борту всегда может скрыть от начальства и прокормить до 20 — 30 человек[349].

Кровавые события на “Андрее”, “Павле”, других кораблях начинались с того, что вместе со “своими” привычными, приходящими с берега пропагандистами на борт поднялись и бригады террористов. После того, как команды были возбуждены подстрекателями и начались митинги, террористы-профессионалы и их местные распропагандированные пособники приступили к уничтожению офицеров, поставив тем самым команды перед свершившимся фактом массовых убийств офицеров. Поскольку этим верховодили пришлые, чужие для команд подонки, то их жертвами становились без разбора все попавшиеся под руку люди в погонах вне зависимости от того, как к ним относились в командах кораблей.

У одной из таких бригад террористов командир “Андрея” смог перехватить инициативу в ходе уже начавшейся зачистки корабля от офицеров, благодаря чему уцелели и он сам, и другие офицеры, хотя не обошлось без жертв. Там, где командиры не смогли проявить такой решительности и волевых качеств, либо где они были ненавидимы командами (и было за что), там пролилось много крови офицеров — военных специалистов, в большинстве своем считавших себя вне политики, гордившихся этим и презиравших офицеров корпуса жандармов, таких как А.Спиридович[350], положивших свои жизни на то, чтобы не допустить в России революции, и потерявших вследствие этого честь в понимании чистоплюйствующей интеллигенции и своих собратьев по офицерскому корпусу[351].

На берегу же убивать офицеров было еще вольготнее, а главное — безопаснее, нежели на кораблях.

Гельсинфорсская история получила не только огласку, но и партийную окраску, что и определило впоследствии отношение изрядной части офицерского корпуса к Советской власти прежде, нежели новая власть успела запятнать себя какими-либо делами. И она во многом способствовала тому, что офицерский корпус России вместо того, чтобы дать кадры управленцев и организаторов Советской власти, сделав новую власть поистине общенародной, позволил ей стать властью партии еврейского фашизма, прикрывшегося именем большевизма.

Именно для этого и был организован погром офицеров на кораблях. Характерно и то, что эта история, предопределившая отношение множества офицеров к будущей революции и Советской власти на VI съезде РСДРП (б) не обсуждалась.

Далее текст 1990 г.

***

 Трагическая последующая судьба офицерского корпуса России — закономерный итог в кризисной ситуации для вос­питанных на столь модном ныне идиотском для честного человека принципе — «Армия (МВД КГБ...) — вне поли­тики!» Все общество в политике, а армия — часть общества — «вне политики»? — Все общество в политике, а «армия — часть об­щества — вне политики» это — ИДИОТИЗМ, историко-философское бескультурье, ПОДЛОСТЬ[352], поскольку «вне поли­тики» эквивалентно тому, что национальные интересы, кото­рые призваны защищать армия и спецслужбы — сферы по­литики — не касаются тогда армии и спецслужб. А политика, как и общественные науки, также классовая, национальная, многонациональная, государственная... и все то же самое, но с приставкой «анти-». Так вне какой политики армия и спец­службы?

Социально замкнутое военное сословие — казачество — с недоверием относилось к большевикам. В целом же армия, включая и казачество (прежде всего на фронте), переставала быть вооруженной силой Временного правительства.

Мы ограничились минимумом текстовых выдержек из протоколов VI съезда, касающихся социальной базы больше­виков. Но главных выводов два:

1) Общество расколото, и антагонизм социальных слоев приближается к максимуму — это потенциал гражданской войны.

2) Социальная база большевиков имеет тенденцию к расши­рению, и основные массы трудящихся классов в конце концов пойдут за ними, что эквивалентно поражению прежних пра­вящих классов в гражданской войне.

Задним числом такие выводы «делать легко», благо они подтвердились исторической практикой. Но и в 1917 г. кто-то наверняка сделал эти выводы и выводы сверх этих выводов.

Исходя из анализа обстановки съезд тоже сделал выводы, зафиксированные в его резолюциях, ОРИЕНТИРУЮЩИЕ ПАР­ТИЙНЫЕ ОРГАНИЗАЦИИ НА МЕСТАХ НА ПЕРСПЕКТИВУ ВООРУЖЕННОГО ВЗЯТИЯ ВЛАСТИ. В Резолюции о полити­ческом положении сказано:

«7. Лозунг передачи власти Советам, выдвинутый перед подъе­мом революции, который пропагандировала наша пар­тия, был лозунгом мирного развития революции, безболез­ненного перехода власти от буржуазии к рабочим и крестья­нам, постепенного изживания мелкой буржуазией её иллюзий.

В настоящее время мирное развитие и безболезненный переход власти к Советам стали невозможны (выделено нами при цитировании), ибо власть уже перешла на деле в руки контрреволю­ционной буржуазии.

Правильным лозунгом в настоящее время может быть лишь полная ликвидация диктатуры контрреволюционнойбуржуа­зии. Лишь революционный пролетариат, при условии поддерж­ки его беднейшим крестьянством, в силах выполнить эту задачу, являющуюся задачей нового подъема» (Стр. 255, 256).

И далее:

«9. Пролетариат не должен поддаваться на прово­кацию буржуазии, которая очень желала бы в данный момент вызвать его на преждевременный бой. Он должен направить все усилия на организацию и подготовку сил к моменту, когда общенациональный кризис и глубокий массовый подъем соз­дадут благоприятные условия для перехода бедноты города и деревни на сторону рабочих — против буржуазии» (стр. 256).

Мы приводили данные по составу участников съезда. Сред­ний возраст — 29 лет, возраст, когда благонамеренности мно­го, а глубокого осознания проблем общегосударственного уровня еще, как правило, нет. Это социальная база для воз­никновения “вождизма” как одной из сторон толпо-“элитарной” структуры партии. Руководство партии, действительно стремящейся к социальной справедливости, ОБЯЗАНО изжи­вать толпо-“элитарность” в своей среде прежде всего. Однако руководство VI съезда насаждало, поддерживало и развивало толпо-“элитарность” в рядах партии.

Вторая страница протоколов первого заседания съезда:

«… тов. Бокий[353]. Предлагаю выбрать почетным председателем т. Ленина. (Аплодисменты).

Председатель (тов. Ольминский). Принято единогласно. Тов. Свердлов. Предлагаю от имени президиума включить почетными председателями тт. Зиновьева, Каменева, Троцко­го, Коллонтай, Луначарского. (Аплодисменты). Предложе­ние принято».

Так был избран МАЛЫЙ СИНЕДРИОН.

По своему содержанию эта сцена ничем не отличается от избраний в почетные президиумы Политбюро ЦК КПСС во главе с Л.И.Брежневым, что многие помнят по временам «застоя». Даже если это проявление подлинного уважения к деятельности “почетных” председателей и т.п., то таких форм проявления уважения надо избегать, так как они растлевают нравствен­ность общества. Я.М.Свердлов в этомэпизоде выступает как безнравственный растлитель партии. В случае VI съезда в почетной “элите”, предложенной Я.М.Свердловым, как на подбор господствуют представители “богоизбранного” племени: так что это еще и акт сионо-интернацистского оболванивания партии. Это всё та же верноподданность, в которой “социалисты” и либералы упрекали монархистов. И современ­ным либералам нечего пенять на культ Личности Сталина, противопоставляя ему “скромность” Ленина: культ “вож­дя” — неотъемлемое свойство толпо-“элитар­ной” партии, осуществляющей диктатуру или претендующей на её установление в явной или неявной форме. Другое дело: сам “вождь” выше своего культа (как Сталин) или ниже его (как Хрущев, Брежнев и пр.) или в стороне, скромно потупясь долу (как Ленин).

Соотношение культа и личности связано не с качеством управления делами общества, что мы рассмотрим подробно позднее. Если личность руководителя выше культа, то обще­ство развивается целенаправленно, что находит подтвержде­ние в статистике; если личность руководителя ниже культа, то идёт общественный развал, так как власти никто не дове­ряет.

В.И.Ленин, как говорят, не любил славословий в свой адрес, НО ОН НЕ ДАВАЛ ИМ ОТПОВЕДИ, чтобы они снова не возникали. Нет работ Ленина, в которых он ЦЕЛЕНАПРА­ВЛЕННО занимался бы анализом культотворчества и обще­ственным вредом культа “вождей”. Работы И.В.Сталина 1920-х годов содержат предупреждения об опасности для обще­ства культа “вождей”.

С деятельностью по толпо-“элитаризации” связан и вопрос о приветствиях, посылаемых съездами и зачитываемых на них. Самолюбие тех, к кому они обращены, приветствия безуслов­но греют и воздействуют главным образом на подсознание, вызывая эмоции как у приветствующих, так и у приветствуе­мых. Серьезная же интеллектуальная деятельность не терпит буйства эмоций, хотя всегда носит эмоциональную окраску. Эмоционально взвинченной, не думающей толпой легче помы­кать, чем спокойным, мыслящим собранием. На каждом из заседаний зачитывалось от одного до четырех приветствий в адрес VI съезда. В условиях эмоционального подъема, в ка­ких судя по всему проходил съезд, это можно рассматривать только как разбазаривание времени и эмоциональное угне­тение интеллекта делегатов, отвлечение их внимания, ибо ВДУМЧИВО СЛУШАТЬ НОВОЕ — РАБОТА БОЛЕЕ ТРУДНАЯ, ЧЕМ <ЧИТАТЬ ЧТО-ЛИБО НА ТУ ЖЕ ТЕМУ, ЛИБО> ГОВОРИТЬ САМОМУ ОБ УЖЕ ДАВНОПРОДУМАННЫХ ВЕЩАХ.

По своему составу VI съезд был политически активной партийной толпой, ждущей от вождей, ЦК указаний, решений вследствие своего собственного интеллектуального иждивен­чества. Указания на развитость этого явления есть и в прото­колах съезда.

В выступлении т. Залежского есть слова: «Диалектичес­кий метод составляет основу марксизма, а применения его я не замечаю» (стр. 133). Этоединственное упоминание на VI съезде МЕТО­ДОЛО­ГИИ < — СРЕДСТВА ПОЗНАНИЯ ИСТИНЫ, НЕОБХОДИМОГО КАЖДОМУ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ РЕАЛИЗОВАТЬ СЕБЯ В КАЧЕСТВЕ ЧЕЛОВЕКА>, но и оно лишено содержания. Сам Залежский продемонстрировал только непонимание методоло­гии и отрицал верные положения об особых интересах и учас­тии в революционном процессе российской буржуазии и ино­странного капитала, выдвинутые на съезде,хотя и произно­сил слова «диалектический метод», революция как «орга­нический процесс, диалектически развивающийся» и т.п.

«Нам представляется, что ЦК является как бы филиальным отделением Петроградской организации. Это действительно так, и я объяснял это тем, что в Петрограде и в 2 — 3 других крупных городах существует реальная связь с партийным центром. Во всех остальных местах партийные организации не выполнили той громадной организационной работы, какую они должны были бы выполнить. Одни из товарищей делега­тов говорили, чтоЦК недостаточно аргументировал лозунги; другие указывали на то, что ЦК плохо обслуживал провинци­альные организации. Я должен констатировать, что в массе местных организаций нет творческой инициативы. Вся работа возлагается на ЦК, и все организации ждут от ЦК руководя­щих директив…» (стр.43, из выступления т. Шумяцкого).

Это все то же концептуальное безвластье, главная из причин которого — отсутствие философской культуры и созданной ею базисной концепции глобального исторического процесса. И вывод этот вполне подтверждается образовательным цен­зом, профессиональным составом делегатов съезда и содержанием текстов канонического марксизма-троцкизма-ленинизма.

Есть и такие интересные диалоги. При обсуждении повестки дня съезда т. Милоноввнес предложение:

«Предлагаю выделить в особый пункт национальный воп­рос, как вопрос очень сложный, ибо право наций на самоопре­деление есть буржуазное право, и нужно его обсудить.

Тов. Милютин. Я высказываюсь против выделения в осо­бый пункт национального вопроса, потому что он будет рас­сматриваться в подсекции по разработке программы» (стр. 12).

«Тов. Преображенский. “Я предлагаю поставить вопрос о работе в армии и крестьянстве”. (…)

Предложение большинством против 14 — отвергнуто.

Тов. Свердлов, от имени Организационного бюро заявляю о необходимости выделить в порядок дня организационные вопросы, куда внести и вопрос о работе в армии и среди крестьянства.

Предложение принимается» (стр. 11, это было на первом заседа­нии).

На седьмом заседании съезда, происходившем под председа­тельством Я.М.Свердлова, делегат т. Васильев от Поволжья коснулся аграрного вопроса:

«Есть и еще препятствие, мешающее работе среди кресть­ян — это недостаток нашей аграрной программы. Не знаю, мо­жет быть, на съезде нам не удастся пересмотреть нашу аграр­ную программу, но нам во всяком случае необходимо разра­ботать хотя бы ближайшие практические требования. Мы хорошо знаем, что наша так называемая муниципализация есть мертворожденное дитя, трусливая меньшевистская мысль[354], и мы настаиваем на другой программе. В проекте аграрной программы выставлено требование национализации земли. Я думаю, что мы должны везде её отстаивать.

Председатель предлагает докладчику держаться ближе к теме. (На наш взгляд, ближе некуда. Среди делегатов съезда ни один не назвался крестьянином, хотя крестьян — большин­ство населения России. Вследствие чего поддержка крестьян — основа развития общества, но Я.М.Свердлов посчитал необ­ходимыми перебить выступление на важном месте: — наш комментарий при цитировании).

Тов. Васильев (в ответ на это требование Я.М.Свердлова весьма послушно вернулся «ближе к те­ме»: — наше замечание при цитировании). Я говорил это, ибо считаю, что несовершенство нашей аграрной программы является одной из главных при­чин, мешающих успешности нашей работы среди крестьян. Но в общем и целом работа в Поволжье, несмотря на целый ряд неблагоприятных условий, поставлена довольно удовлет­ворительно» (стр. 90).

В стране с преимущественно крестьянским населением партия существует 20 лет без мало­го, остаётся три месяца до прихода её к власти, но аграрной программы, признанной крестьянством, ДО СИХ ПОР нет, а обсуждение этого вопроса — «уклонение от темы».

Протоколы съезда и прилагаемые к ним материалы (резо­люции и т.п.) не содержат обсуждения Программы партии (куда перенесли национальный вопрос), крестьянского вопро­са, аграрной программы. Впоследствии именно в националь­ном и аграрно-крестьянском вопросе партия и наломала больше всего дров.

Могут быть возражения, что национальный вопрос обсуждался на VII апрельской конференции неза­долго до VI съезда. На ней с докладом и заключительным сло­вом по национальному вопросу выступил И.В.Сталин. Однако доклад Сталина весьма короток и поверхностен. Он не вскры­вает наиболее общей причины национального гнёта и взаимно национальных конфликтов как реакции на национальный гнет: об этническом разделении общественного труда в нём ни слова. В нём речь идет о весьма узком аспекте национального угнетения — наличии земельной национальной аристократии и политике государственного колониального угнетения. В силу этого также поверхностны и выводы доклада:

«Итак, наша точка зрения на национальный вопрос сводит­ся к следующим положениям:

а) признание за народами права на отделение;

б) для народов, остающихся в пределах данного государ­ства, — областная автономия;

в) для национальных меньшинств — особые законы, гаран­тирующие им свободное развитие;

г) для пролетариев всех национальностей данного государ­ства — единый неразделенный пролетарский коллектив, еди­ная партия» (И.В.Сталин, соч., т. 3, стр. 55).

На этих принципах и была построена диктатура сионо-интрнацизма, поскольку они не вскрыли механизма возникнове­ния национального гнёта — захвата сферы управления предста­вителями одной нации (или псевдонации) во многонациональ­ной общественно-экономической формации, что, как сле­дствие, вызывает угнетение национальных культур и ограбле­ние (более-менее “деликатное” и “цивилизованное”) наций, занятых вне сферы управления. Хотя сами эти принципы могу сочетаться и с организацией обще­ственной жизни без национального гнета.

Ленинское же выступление по национальному вопросу на VII апрельской конференции затронуло только право наций на самоопределение и отношение к войне, и также весьма по­верхностно (ПСС, т. 31, стр. 432 — 437).

Съезды не способны к концептуальной деятельности, и в этом обвинять VI съезд было бы так же неправильно, как и XXVIII. Но съезды вправе требовать от ЦК докладов о концептуальной деятельности, а для этого делегаты дол­жны обладать философской культурой, чтобы отличить втира­ние очков от изложения концепций, отражающих объектив­ное развитие глобального исторического процесса и субъек­тивные цели, которые преследует партия в этом процессе.

Коли эти вопросы на съезде затронуты не были, то это зна­чит, что основная масса его делегатов — толпа, являющаяся всего-навсего поставщиком информации для занимающихся концептуальной деятельностью втайне; что руководство партии и съезда в целом — слепое орудие в руках надпартий­ной силы, стремящейся к изменению форм толпо-“элитарности”, но не к социальной справедливости.

Партия борется за власть. Она двадцать лет без малого воспитывает кадры, которые в случае её прихода к власти дол­жны возглавить государственные и общественные органы на местах по всей стране.

Вполне естественно, что основная масса членов партии, профессионально занятая вне сферы общественных наук, будет обладать гораздо более поверхностным осознанием проблем, стоящих перед обществом, чем «мозговые тресты» партии, специализирующиеся на изучении этих проблем и фор­мировании мнения партии о них. «Мозговые же тресты» долж­ны быть на высоте.

И вот остается три месяца до прихода партии к власти. Партия ждёт этого прихода, собирает съезд, на котором произ­носятся слова и принимаются доктринерские резолюции, по сво­ему содержанию качественно не отличающиеся от Программы партии, созданной полтора десятка лет назад, содержащей самые общие благонамеренные положения, изрядная часть из которых вздорна, а Программа в целом — калейдоскопична. Встаёт вопрос: чем занимались более 15 лет “мозговые” тресты партии?

Ответ прост: взаимным обличением реальных и мнимых ошибок инакомыслящих и обличением чужойбезнравствен­ности с позицийбезнравственности собственной, но не познанием объективных процессов, развивающихся в обществе.

“Мозговые” тресты ВСЕХ партий совершали до рево­люции два преступления[355] перед народами России: во-первых, разрушали исторически сложившуюся государственность (хотя главная вина в её гибели лежит на ней самой); во-вто­рых, разрушая сложившуюся государственность,не готовили СЕБЯк созиданию новой, более совершенной;не готовили СЕБЯ и партию к несению бремени НАДгосударственной концептуальной власти в интересах народа. В силу чего ВСЕ они были всего лишь слепым орудием антинациональных сил, и роли их при всей их “вражде” в той исторической драме были согласованы сценаристами и режиссерами, оставшимися “за кадром”.

Историческая вина и преступление перед народами России дореволюционной интеллигенции всех партий в том, что они искали высшей государственной власти ДЛЯ “СЕБЯ”, т.е. для «синай­ско­го дяди», вместо того, чтобы обрести концепту­альную власть и разделить тем самым бремя самодержавия с царем. Тогда, если царь слаб, то самодержавие не выродится в анти­народное самовластье иностранной мафии. И старый лозунг: «Православие, самодержавие, народность», — стал бы живот­ворящим.

Концептуальная власть в государстве — это самодержавие: форма государственности может быть любая, желательно наиболее эффективная в данных исторических условиях.

Демократизм общества — не в форме государственности, а в широте социальной базыконцептуальной власти.

Основа демократии — расширение социальной базы кон­цептуальной власти до границ всего общества; для этого необ­ходимо совершенствовать государственное управление, а не разваливать его. Развал государственного управления всегда вызывает тиранию или диктатуру, восстанавливающую госу­дарствен­ность. В правоте этого положения российской интел­лигенции пришлось убедиться после 1917 г. на своей шкуре вполне заслуженно: разрушение государственностиинтелли­генцией былообычной Подлостью, свойственной либерализму. ИСТОРИЯ В ЦЕЛОМ СПРАВЕДЛИВО ВОЗДАЁТ за рваче­ство, праздность, сладострастие и интеллектуальное иждивен­чество[356].

Но из этого не следует делать вывод, что необходимо реши­тельно смести исторически сложившуюся нынешнюю госу­дарственность и восстановить монархию: причины те же, что и тогда — сохранение устойчивости и совершенствование структурного управления обществом, осуществляемого даже сколь угодно несовершенной государственностью.

На VI съезде довольно много говорилось о явке или неявке в суд тт. Ленина, “Зиновьева” и др. Обвинение в связях и под­чиненности руководства большевиков немецкому Генштабу появилось 18 (5) июля в “черносотенной” газете “Живое слово”. Тогдашний ВЦИК по требованию большевистской фракции выделил комиссию весьма однородного “националь­ного” состава — для расследования: Гендельман, Гоц, Дан, Либер, Крохмаль. Временное правительство постановило со­средоточить следствие в руках прокурора петроградской па­латы, и комиссия после этого прекратила свое существование (ист. 69, стр. 311). Вопрос о связях с немцами — политикан­ский, а не исторически содержательный. В пользу этого гово­рит то, что в Протоколах VI съезда наряду с Лениным упомянут “Зиновьев” и другие (стр. 13), а в учебнике “История КПСС” — только Ленин (ист. 87, стр. 199). Так же, в значительной сте­пени политикански, он обсуждался и на VI съезде. Это лучше все­го видно из слов Гольдштейна (Володарского):

«Вопрос не так прост, как он кажется многим товарищам. МЫ НА ВСЕХ СОБЫТИЯХ НАЖИВАЛИ КАПИТАЛ (выделено нами при цитировании[357]). Массы понимали нас, но в этом пункте масса нас не поняла» (стр. 33. 34).

Далее,“Володарский” оговорил условия, при коих тт. Ленин и “Зиновьев” могут сдаться властям, и закончил выступление словами:

«Я думаю, что при таких условиях они должны явиться на суд. Те, которые говорят о деле Бейлиса (ряд делегатов хотели допустить суд над Лениным и “Зиновьевым” и уподобляли его делу Бейлиса, делу Дрей­фуса (супругов Розенберг тогда еще в США не осудили, а то бы и их вспомнили: — наше замечание при цитировании), забывают, что дело Бейлиса было обвинением царского режима. И дело Ленина превратится в суд над Алексинским (бывший большевик, выдвинувший это обвинение: — наше пояснение при цитировании[358]), Церетели и др. У нас все гарантии того, что наша партия выйдет победительницей из этого процесса» (стр. 34).

Ушат холодной воды вылил на политиканствующих по это­му поводу ростовщиков Н.И.Бухарин:

«В вопросе о выдаче и не выдаче тт. Ленина и Зиновьева мы не можем стано­виться па почву схоластики. Что значит «честный буржуазный суд»? Разве честный буржуазный суд не будет стремиться от­сечь нам головы? Если результатом революции у нас будет паршивая мещанская республика, то о каких гарантиях может идти речь? Если же будет республика Советов, то суд отпа­дает. Сейчас уже всё ясно. Каринский, бывший большевик, постарается обставить дело с внешней стороны. Основной до­кумент — показания Ермоленко. А Ермоленко — шпион не­мецкого штаба (прапорщик, был в немецком плену: — наше пояснение при цитировании). Затем Алексинский, который как охранник присутствует на допросе товарищей и которого не допускают в Советы, на­зывая его грязным (см. ПСС, т. 32, стр. 418 и др.). На этом суде будет ряд документов, устанавливающих связь с Ганецким (Фюрстенберг, 1879 — 1937, польский и русский соц.-демократ; после 1917 работал в Наркомфине, на дипломати­ческой работе, в Наркомторге и ВСНХ. С 1935 — директор Государственного музея Революции СССР), а Ганецкого с Парвусом, а Парвус писал о Ленине. Докажите, что Парвус — не шпион! Чтобы распутать всё, нужны совершенно другие условия, а их в ближайшем будущем мы не будем иметь» (стр. 36).

Н.И.Бухарин высказался против явки в суд Ленина и других. После этого т. Шлихтер в своем пространном выступлении ещё раз вспомнил дело Дрейфуса, и огромным большинством голосов съезд принял за основу проект резолюции по этому вопросу, вынесенный Бухариным. После её доработки съезд окончатель­но высказался против участия РСДРП в комедии «честного буржуазного суда». Политический капитал (форма гешефта) на деле Ленина, Апфельбаума (“Зиновьева”) и других в склады­вающейся исторической обстановке был признан ниже уровня, достойного ГЕШЕФТА, который готовились “записать” на Ленина, и потому надиудейский предиктор посчитал нецелесообразным на данном эта­пе использовать его в интересах “общечеловеческого дела”. Но это не значит, что о нём забудут на бирже котировки “общече­ло­вечес­ких ценностей”. В другое время, на другом повороте глобаль­ного исторического процесса о нём вспомнят и постараются “правильно” употребить в интересах “общечелове­чес­кого” дела, облапошив в очередной раз политически беззаботную толпу. Но тогда политический капитал на деле Ленина, “Зино­вьева” и других на­живать не стали.

Съезд проголосовал и за ранее принятое вождями решение об объединении большевиков-ленинцев, межрайонцсв-троцкистов и меньшевиков-интернационалистов в одной организа­ции. Поскольку это был вопрос предрешённый, то споров о нём не было. Тогда же было решено создать и комсомол, хотя само название появилось позднее уже при Советской власти.

На последнем заседании Сталин предложил кандидатов в Учредительное собрание от РСДРП, — тоже своего рода малый сине­дрион: Ленин, “Зиновьев”, “Каменев”, Коллонтай, “Троцкий”, “Луначарский” (как сообщают некоторые источники — сын выкреста Байлиха Боруха Мовшевича). Реакцией зала были «шум­ные аплодисменты». Перед закрытием возник мелкий спор о названии съезда. Преображенский внёс пред­ложение назвать съезд «VI съездом РСДРП», сказав:

«Мы — представители большинства пролетариата — имеем право назвать этот съезд съездом партии и восстановить счет съез­дов, утерянный меньшевиками».

Немедленно последовало возражение т. “Юренева” (Ганфман? — наш вопрос при цитировании):

«Товарищи, я предлагаю назвать съезд Петербур­гским, чтобы не создавать из-за названия лишних рогаток, отделяющих нас от меньшевиков-интернационалистов»[359] (стр. 250).

Съезд избрал ЦК, Состав ЦК был избран, по воспоминани­ям Сталина, «малым съездом», о котором другие участники тт. Ломов, Ольминский и др. ничего не помнят (ист. 69, стр. 338, прим. 133). Выборы ЦК были проведены 11.08 (29.07) спешным порядком ввиду выхода в свет постановления Вре­менного правительства о предоставлении министрам военному и внутренних дел полномочий закрывать съезды и собрания (ист. 69, стр. 334, примечание 117).

Членами ЦК были избраны: тт. Артём (Сергеев Ф.А.), Берзин Я.А., Бухарин Н.И., Бубнов А.С., Дзер­жинский Ф.Э. (сын Эдмунда-Руфина Иосифовича Дзержин­ского, учителя А.П.Чехова в Таганрогской гимназии, “Труд”, 26.03.1976 г.), “Зино­вьев” Г.Е., “Каменев” Л.Б., Коллонтай А.М., Крестинский Н.Н., Ленин В.И., Милютин В.П., Муранов М.К., Ногин В.П., Рыков А.И., Свердлов Я.М., Смилга И.Т., Сокольников Г.Я., Сталин И.В., “Троцкий” Л.Д., Урицкий М.С., Шаумян С.Г.

Из числа 10 кандидатов при издании Протоколов съезда в 1927 г. удалось установить только 8:

Ломов Г.И., Иоффе А.А., Стасова Е.Д., Яковлева В.Н., Джапаридзе П.А. (Алеша), Киселёв А.С., Преображенский Е.А., Скрыпник Н.А. (ист. 69, стр. 353, прим. 200). Жирным шрифтом нами выделены члены ЦК, у кого среди предков заведомо были евреи.

Учитывая полулегальный характер работы съезда, при за­крытии делегаты проголосовали против оглашения состава ЦК. Были названы только имена четырех, набравших наиболь­шее число голосов: «Ульянов-Ленин-Бланк — 133 из 134 го­лосов, “Зиновьев” — 132, “Каменев” — 131, “Троцкий” — 131. (Шум­ные аплодисменты, стр. 250).

После этого председательствовавший Я.М. Свердлов объя­вил повестку дня исчерпанной[360] и предоставил слово В.П.Ногину для закрытия VI съезда РСДРП (б).

5.8.7. Кто и как закрыл альтернативу троцкистско-ленинскому Октябрю

“Октябрьский эпизод” “Каменева” и “Зиновьева” не является случайностью, — это почти по “Письму к съезду” В.И.Ленина. Но точно так же не является случайностью и крах “корниловщины”. В сознании большинства людей, прошед­ших среднюю школу и курс истории КПСС в вузе, сложился стереотип, что “Каменев” и “Зиновьев”, выступив со своим письмом, давали “Керенскому” шанс установить военную дик­татуру и тем самым предотвратить приход к власти большеви­ков, т.е. сделать то, что не смог за два месяца до этого сде­лать Лавр Георгиевич Корнилов (1870 — 1918) . Это одно край­нее мнение.

Второе крайнее мнение, высказанное в эмиграции и приво­димое В.В.Шульгиным, принадлежит промышленнику А.И.Пути­лову:

«Мы не сомневались до самого конца в согласии “Керен­ско­го”(кавычки добавлены нами при цитировании) с Корниловым. Корнилов шел против Смольного, только против Смольного… Я и сейчас не даю себе отчёта в том, что заставило “Керенского” объя­вить Корнилова изменником и этим окончательно всё погубить» (ист. 90, стр. 37).

Если бы “Керенский” был бы действительно серьезно обе­спокоен «большевистской угрозой» завоеваниям «революци­онной демократии», то ему не надо было ждать “октябрьского эпизода” “Каменева” и “Зиновьева”: достаточно было помочь Корнилову. Но Арон Кирбис — масон — мог только сделать всё от него зависящее, чтобы “корниловщина” потерпела крах, а сам Кирбис смог бы спокойно сдать власть Бронштейну, Свердло­ву, Ульянову-Бланку и К°. Если бы победил Корнилов, то возникали шансы на становление диктатуры много-националь­ного капитала, включая и крупный иудейский капитал, многие представители которого постепенно ассимилировались, отходя от ортодоксального иудаизма. Это понимают и отдельные советские политические публицисты: например, А.Бутенко[361] в статье “Как подойти к научному пони­манию истории советского общества” (журнал “Наука и жизнь”, № 4, 1988 г.) указывает, что в 1917 г. альтернативой Октябрьской революции[362] могла быть только «черносотенно-фашист­ская» диктатура.

Однако А.Бутенко в своей статье хватил через край насчет «черносотенно-фашистской» диктатуры: для неё не было в 1917 г. социальной базы; партии националистического толка были слабы, да и они были против геноцида[363] в отношении какого-либо народа, включая сюда и псевдонацию иудеев; крупная буржуазия в своей массе шла за безнациональными кадетами. Победи Корнилов, и партийный актив всех левых партий перевешали бы без зазрения совести и без разбора “национальностей”. Поскольку партийный актив в боль­шинстве партий был в значительной степени иудейский, то это, конечно, получило бы на Западе имя “Великого погрома”, разгула “антисемитизма” и т.п. Но что поделаешь, если актив партий — сплошь евреи, вдохновляемые «мировой закулисой» и масонством? Возмож­но, что шея Кирбиса подсказывала его голове, что в случае ус­тановления диктатуры крупного капитала Арон Кирбис ук­расит собой один из столбов Петрограда, вместе с Манусами, Рубинштейнами, “Сухановыми” Гиммерами, “Троц­ки­ми”-Бронштейнами, “Каменевыми”-Розенфельдами, “Стекловы­ми”-Нахамкесами и прочими достойными... Но довод о целости шеи — не главный, хотя он и важен.

Основная же масса правящего класса в «еврейском вопро­се» не разбиралась. Это мы видим и в высказывании А.И.Пу­тилова об отношениях Арона Кирбиса-“Керенского” и Корни­лова; С.П.Ме­ль­гунов, автор “Красного террора”, книги о деятельности ВЧК, лично прошедший через её следствия, также осуждает одного из пишущих на эту тему за освещение вопроса с “анти­семит­ских” позиций «шовинизма»; сам С.П.Мельгунов пишет обо всём с позиций абстрактного — безнацио­нального, бесклассового — “гуманизма”, якобы обращённого ко всем без исключения, но конкретно не затрагивающего никого персонально.

«25 августа (7 сентября) 1917 г. в день начала корниловского выступления в № 1 газеты “Рабочий” была опубликована статья И.В.Сталина “Или-или”».

В ней приводится оценка состояния России:

“Страна неудержимо идет к невиданной катастрофе. Правительство, давшее в короткий срок тысячу и одну репрессию и ни одной “социальной реформы” (интересны кавычки Сталина: наше замечание при цитировании), абсолютнонеспособно вывести страну из смертельной опаснос­ти.

Более того, исполняя, с одной стороны, волю империалис­тической буржуазии и не желая, с другой стороны, теперь уже упразднить “Советы и Комитеты”, правительство вызыва­ет взрыв общего недовольства как справа, так и слева. (…)

Вся власть империалистам, отечественным и союзным, — таков лозунг контрреволюции… (…)

Вся власть пролетариату, поддержанному беднейшими крестьянами, — таков лозунг революции.

Или-или! (И.В.Сталин. Соч., т. 3, стр. 253, 254; выделения жирным шрифтом — наши при цитировании).

«Корниловщина» была спровоцирована бездействием Вре­менного правительства. Л.Г.Корнилов, надо полагать, был согласен с И.В.Сталиным в оценке бездеятельности Времен­ного правительства, но выражал интересы недовольных “справа”, в отличие от И.В.Сталина.

Л. Г. Корнилов был одним из наиболее квалифицирован­ных и ПОПУЛЯРНЫХ военных специалистов России, но не был ни политиком (государственным деятелем), ни политиканом (кумиром и “заклинателем” толпы). В этом главная причи­на поражения его выступления. К моменту выступления Л.Г.Корнилов занимал пост верховного главнокоманду­ющего, сменив на нем 1 августа (по ныне действующему григорианскому календарю) Алексея Алексеевича Брусилова (1853 — 1926). 10 июля (старого стиля — юлианского календаря) Корнилов, видя разложение армии — дезертирство, самострельство, воровство и т.п., — послал телеграмму “Керенскому”, требуя ввести смертную казнь на фронте, как одну из мер по восстановлению дисциплины и боеспособности армии. Предложение было поддержано Брусиловым[364].

Заняв пост верховного главнокомандующего, Л.Г.Кор­нилов требовал от “Керенского” введения военно-революци­онных судов в тылу, что могло сдержать прежде всего дек­лассированный сброд, охочий до дармовщины и ничего общего не имеющий с борцами за идею. Б.В.Савинков, занимавший в то время пост управляющего военным министерством, поддержал требование Корнилова, угрожая “Керенскому” отставкой. “Керенский” отставки Савинкова не принял, «но рассмотрения докладной записки ген. Корнилова Временным правительством не допустил (здесь и далее подчеркивания наши при цитировании) и выехал на совещание в Москву, где произнес свою знаменитую речь» (ист. 92, стр. 21).

По возвращении “Керенского” из Москвы появился зако­нопроект о военно-революционных судах. 23 и 24 августа Б.В.Са­винков, будучи в Ставке, ознакомил Л.Г.Корнилова с этим и другими законопроектами и испросил в Петроград конный корпус. Б. В. Савинков пишет:

«Ген. Корнилов, у которого постепенно нарастало недове­рие к Временному правительству, выслушав меня, обе­щал всемерно поддерживать А.Ф.Керенского, для блага отечества.

Таким образом, 26 августа программа ген. Корнилова была накануне осуществления. Вопрос о поднятии боевой способ­ности армиииз области слов как будто начинал переходить в область дела. Разногласия между ген. Корниловым и А.Ф.Керенским как будто устранены. Как будто открылась надеж­да, что Россия выйдетиз кризиса не только обновленною, но и сильной.

26 августа вечером я приехал в Зимний дворец на заседание Временного правительства, в уверенности, что на заседании этом будет рассматриваться, как это утроммне обещал А. Ф. Керенский, законопроект о военно-революционных судах в тылу. Принятие этого законопроекта, а также появ­ление в Петрограде конного корпуса, которое ожидалось в ближайшие дни, должны были знаменовать поворот в пра­вительственной политике. Я был счастлив, что А.Ф.Керен­ский усвоил себе, по-видимому, программу ген. Корнилова.

Но ожидаемоезаседание не состоялось. А.Ф.Керенскийвызвал меня из Малахитового зала к себе в кабинет и показал мне так называемый “ультиматум” Львова. Я не поверил мо­им глазам, памятуя слова ген. Корнилова, сказанные им в Ста­вке, что он всемерно будет поддерживать А.Ф.Керенского для блага отечества. Я предчувствовал недоразумение. Я просил А.Ф.Керен­ского войти в соглашение с ген. Корнило­вым и попытаться ликвидировать “ультиматум” без огласки и без соблазна. Я указывал, что противоположное приведет лишь к осложнениям, выгодным исключительно для против­ника. А.Ф.Керенский не согласился со мной. На следующий день я в присутствии многих лиц, в том числе В.А.Маклакова, имел … беседу с ген. Корниловым по аппарату Юза …

Беседа эта укрепила меня в уверенности, что в основе всего происшедшего лежит недоразумение. Я не знал, кто иличто является причиною этого недоразумения, но я видел, что ген. Корнилов не стоит на точке зрения предъявленного Львовым “уль­тиматума”. Я снова ходатайствовал перед А.Ф.Керенским о мирной ликвидации конфликта, ноА.Ф.Керенский и на этот раз не согласился со мной и поручил мне оборонять Петроград от ген. Корнилова в качестве военно­го генерал-губернатора г. Петрограда» (ист. 92, стр. 21).

Далее Савинков пишет, что он принял поручение Керенско­го в силу двух причин: во-первых, опасался восстановления монархии и прихода к власти бесчестных, по его мнению, сподвижников Корнилова; во-вторых, он, «как военнослужа­щий, считал своим долгом беспрекословно исполнять прика­зания своего непосредственного начальства, даже в случае, если он и не вполне с этими приказаниями согласен».

Из этого следует, что Арон Кирбис заботилсяисключитель­но о сохранении вывески Временного правительства, но ничего не делал для восстановления потерянного управления армией, флотом, финансовым обращением, производством и распределением, что объективно вело к расширению социальной базы большеви­ков. Не поддержал он Корнилова по глупости, из личных “диктаторских” амбиций, или по причине договоренности с “кем-то” спровоцировать Корнилова на выступление, а потом «кинуть» его, — результат один и тот же: Арон Кирбис по отношению к Л.Г.Корнилову занял пробольшевистскую позицию, ликви­дируя тем самым последнюю возможность для крупного ка­питала предпринять попытку не допустить большевиков и примкнувших к ним троцкистов до государственной власти.

Как указывал А.И.Деникин, выступление Л.Г.Корнило­ва запоздало. К этому моменту разложение рядового состава армии зашло настолько далеко, что Л.Г.Корнилов не мог опираться исключительно на русские по национальному соста­ву части. В мятеже участвовал 3-й конный корпус и Туземный корпус, развернутый из Кавказской дивизии приданием ей 1-го Осетинского и 1 го Дагестанского полков. Генерал Крымов был снят с командования 3-м корпусом для командова­ния всей армией, двинутой на Петроград. Корнилов остался в Ставке в Могилеве.

Л.Г.Корнилов не обратился к войскам лично, чтобы их воодушевить, а ограничился только письменным приказом. Возможно, что этого хватило бы для дисциплинированного войска во внекризисной обстановке, но кризисная обстановка требует прямого обращения лидера к массе рядовых. Строк приказа недостаточно. Кроме того, как отмечает генерал П.Н.Краснов, тон приказа не соответствовал духу массы войска, чем немедленно в своем обращении к войскам во­спользовался “Керенский”.

Отношение же руководства “мятежа” к государственному перевороту было крайне легкомысленное.

Когда П.Н.Краснов свои сомнения высказал в штабе у Л.Г.Корнилова, его «разуверили и успокоили: Керенского в армии ненавидят. Кто он такой? — штатский, едва ли не еврей, не умеющий себя держать фигляр, а против него бро­шены лучшие части. Крымова обожают, туземцамвсё равно, кудаидти и кого резать (т.е. русским не всё равно: — наше замечание при цитировании) лишь бы их князь Багратион был с ними. Никто Керенского защищать не будет. Это только прогулка, все подготовлено» (ист. 93, стр. 23).

Из-за отношения к государственному перевороту как к прогулке диспозиция предусматривала доставку войск непо­средственно в Петроград по железной дороге и далее уже собственно осуществление переворота вместо того, чтобы доставить войска в район сосредоточения на подступах к Пе­трограду, предусмотрев дальнейшее, — независимое от государственного транспорта, — самостоятельное движение войск из района сосредоточения под хорошо организованным командованием.

В результате, пока ехали поездами, единого командования не было; на многочисленных остановках войска слушали агитаторов из числа железнодорожных рабочих и неизвестных солдат (уже в 1916 г. этих “неизвестных солдат” по железным дорогам кочевало более миллиона). И хотя железнодорожни­ки, уставшие от буйства дезертиров на дорогах, первона­чально поддержали Л.Г.Корни­ло­ва, по крайней мере, вне зо­ны Петроградского железнодорожного узла, но войска скап­ливались на станции Дно, потому что пути в районе Вырицы были разобраны выдвинутыми навстречу частями Петроград­ского гарнизона. Прибывшие части попадали сразу на митинг, чего диспозиция штаба генерала Л.Г.Корнилова не предусматривала.

28 августа юлианского календаря Корнилов и Керенский объявили один другого изменниками и войска обсуждали, кто из них измен­ник.

П.Н.Краснов приводит образец такого диалога. На свое обращение:

«Мы должны исполнить приказ нашего верхов­ного главнокомандующего, как верные солдаты, без всякого рассуждения. Русский народ в Учредительном Собрании рас­судит, кто прав, Керенский или Корнилов, а сейчас наш долг повиноваться», — Краснов получил ответ:

«Господин генерал, — отвечал мне солидный подпра­порщик, вахмистр со многими георгиевскими крестами, — Оборони Боже, чтобы мы отказывались исполнить приказ. Мы с полным удовольствием. Только, вишь ты, какая загво­здка вышла. И тот изменник, и другой изменник. Нам дорогою сказывали, что генерал Корнилов в Ставке уже арестован, его нет, а мы пойдем на такое дело. Ни сами не пойдем, ни вас под ответ подводить не хотим. Останемся здесь, пошлем разведчиков узнать, где правда, а тогда — с нашим удовольст­вием — мы свой солдатский долг отлично понимаем» (ист. 93, стр. 24).

Митинги шли, как пишет Краснов, в духе:

«Товарищи! Керенский за свободу и счастье народа, а генерал Корнилов за дисциплину и смертную казнь!

— Товарищи! Корнилов — изменник России и идёт вести вас на бой на защиту иностранного капитала (т.е. в отличие от Ленина, “продавшегося” немцам, это следует понимать, что Корнилов “продался” французам и анг­личанам: — наш комментарий при цитировании). Он большие деньги на это получил, а Керен­ский хочет мира!..

Молчали драгуны, но лица их становились всё сумрачнее и сумрачнее. Приверженцы Керенского пустили по железным дорогам тысячи агитаторов, и ни одного не было от Корни­лова» (ист. 93, стр. 26).

В итоге войска, в которых был некомплект командного состава, а часть начальников была сменена непосредственно перед выступлением, из войсковых частей, подчиненных дис­циплине, превратилась в митингующую небоеспособную толпу. Всего этого не было бы, если бы Корнилов лично возглавил движение, позаботившись об управлении частями во время перевозки и в районе сосредоточения армейской группы[365]. По­сле обращения Керенского часть воинских эшелонов была железнодорожниками развезена по захолустьям и там попрос­ту брошена.

Всего этого можно было бы избежать, если бы планировал­ся не железнодорожный марш в Петроград, а взятие Петрогра­да. Революционно настроенные части Петроградского гарни­зона, выдвинутые навстречу и полгода до этого митинговав­шие, скорее всего не смогли бы воспрепятствовать военной операции против столицы; но они смогли воспрепятствовать железнодорожному маршу разрозненных частей, ли­шенных централизованного командования и дисциплины при передислокации.

Крайне низкий организационный уровень выступления, низкий военный уровень разработки операции позволяют сделать только один вывод: “корниловщина” не была «воен­ным заговором правых», как в этом пытаются уверить во всех советских учебниках истории. Это было стихийное, под воз­действием ЭМОЦИЙ, легкомысленное выступление некоторой части высшего генералитета, спровоцированное самим “Керенским” и не поддержанное остальным гене­ралитетом. Будь это действительно далеко идущий заговор, то “вольница” Петроградского гарнизона, больше занятая ми­тингами, а не боевой подготовкой, не устояла бы против во­енного профессионализма на уровне выше тактического. Но эмоциональные срывы проявляются по-разному, в зависи­мости от наличных возможностей: у генерала Корнилова в 1917 г. — как попытка переворота; у майора Пустобаева (тоже шутка предиктора: бает пустое) в 1990 г. — как вопль: «Демократы! Караул! Переворот!»

Другое дело: в случае успешного переворота смог бы Кор­нилов удержать государственную власть, расширяя социаль­ную базу диктатуры? Начинал он переворот, не имея социаль­ной базы: рядовой состав шёл на непонятное ему дело не по убеждению, а по причине подчинения дисциплине военной структуры. Как только структура распалась, кончилась и “корниловщина”.

По отношению к “корниловщине” “Керенский” сыграл пробольшевистскую роль. Как профессиональный политикан, юрист-адвокат, выжимающий сострадание и гнев у публики в суде за гонорары, а не во имя Справедливости, умеющий держать и “заклинать” толпу, “Керенский” мог бы помочь Корнилову испра­вить его ошибки во время митингования войск, если бы они были в сговоре, как полагал Л.И.Путилов.

По завершении “мятежа” Корнилов был арестован и заключён в тюрьму, откуда бежал за Дон, где впоследствии возглавил доброволь­ческую армию. Убит во время боев под Екатеринодаром (Краснодар). Генерал Крымов, командовавший по поручению Корнилова “мятежной” группой войск, застрелился.

После корниловского выступления раскол в армии между рядовыми и офицерскими корпусом ещё более углубился и ко времени “октябрьского эпизода” “Каменева” и “Зиновь­ева” был столь велик, что сам “эпизод” мог бы иметь значение мелкой внутрипартийной склоки. Это безусловно было нарушение партий­ной дисциплины, но только внутрипартийной. И это не была глупость “Каменева” и “Зиновьева”, то есть эпизод «не является случайностью» на что прямо указал В.И.Ленин в “Письме к съезду”; он представлял собой масонское оповещение посвященных о том, что большевики наконец-то созрели, чтобы взять власть.

Выступления же “Каменева” и “Зиновье­ва” на партийных совещаниях против курса на восстание — не более чем трюк, необходимый для того, чтобы убедиться: партийное руко­водство действительно готово пойти на восстание, а не про­сто бросается словами.

“Каменев” и “Зиновьев” в самиздатных источниках назы­ваю­тся как масоны. Впоследствии, на IV конгрессе Комин­терна они не поддержали Ленина, выступившего против пребы­вания “камен­щиков” в компартиях.

В “Письме к съезду” Ленина (ПСС, т. 45, стр. 343, 348) есть такая фраза: «Напомню лишь, что октябрьский эпизод Зиновьева и Каменева, конечно, не является случайностью, но что он также мало может быть ставим им в вину лично, как небольшевизм Троцкому». Это можно понимать только как то, что “октябрьский эпизод” принадлежит закономерно­сти; личной вины “Каменева” и “Зиновьева” нет только в том случае, если они, пребывая в партии <в то же самое время были> скованы дисциплиной ещё како-то внепартийной общности, к которой, судя по этой фразе, принадлежал и “Троцкий”. Разбор его качеств Ленин дал в своём письме несколько ранее. Общность, к которой принадлежали Розенфельд, Апфельбаум, Бронштейн, — одна: еврейство, подкон­трольное масонству в целом, или еще более узкая “элита” евреев-масонов. Если бы Ленин назвал прямо эту иудомасонскую общность, то “Письма к съезду” до настоящего времени “не было” бы: оно осталось бы неизвестным в тайниках архивов (на всякий случай), либо было бы уничтожено (как неуместное).

Как сообщает Л.Д.“Троцкий”, “Каменев” по соглаше­нию с “Зиновьевым” сдал в газету Горького (“Новая жизнь”) письмо, направленное против принятого накануне — 10 (23) октября — решения о восстании. “Троцкий” приводит следую­щие строки из письма “Каменева”:

«Не только я и Зиновьев, но и ряд товарищей практиков находят, что взять на себя инициативу вооруженного восстания в настоящий момент, при данном соотношении общественных сил, независимо и за несколько дней до съезда Советов, было бы недопусти­мым, гибельным для пролетариата и революции шагом… Ставить всё … на карту выступления в ближайшие дни значило бы совершить шаг отчаяния, а наша партия слишком сильна, перед ней слишком большая будущность, чтобы совершать подобные шаги» (ист. 81.1, стр. 364).

Это было опубликовано в газете у Горького. Л.Замойский сообщает, что Горький, его первая жена Ек. П. Пешкова и крестник писателя Зиновий Пешков (брат Я.М.Свердлова) интересовались в свое время масонством, а в 1916 г. “морской план”[366] дворцового переворота обсуждался на квартире Горь­кого (ист. 82, стр. 259, 260). Нет никаких оснований пола­гать, что “братская опёка” писателя когда-либо была снята, даже, если он сам и не был “каменщиком”.

В 8-м томе Сочинений И.В.Сталина есть “Ответ на приветствие рабочих главных железнодорожных мастерских в Тифли­се, 8 июня 1926 г.” В нём И.В.Сталин пишет:

«Должен вам сказать, товарищи, по совести, что я не заслужил доброй половины тех похвал, которые раздавались здесь по моему адресу. Оказы­вается, я и герой Октября, и руководитель компартии Совет­ского Союза, и руководитель Коминтерна, чудо-богатырь и всё, что угодно. Всё это пустяки, товарищи, и абсолютно не­нужное преувеличение. В таком тоне говорят обычно над гробом усопшего революционера. Но я еще не собираюсь умирать.

Я вынужден поэтому восстановить подлинную картину то­го, чем я был раньше и кому я обязан нынешним своим поло­жением в нашей партии» (стр. 173).

Мы обращаем внимание на то, что в 1926 г. “культа личности” Сталина еще не было, и к начавшемуся впоследствии культотворчеству в отношении Сталина партия могла бы отнестись, как к «пустякам, абсолютно ненужному преувеличению», в полном соответствии с рекомендациями самого И.В.Сталина, если бы быладействительно «умом, честью и совестью» той эпохи.

Далее И.В.Сталин перечисляет, как в кругу товарищей в железнодорожных мастерских Тифлиса он стал учеником от революции; как в Баку стал подмастерьем; а потом под руководством Ленина в Ленинграде (именует новым именем задним числом Петроград) стал одним из мастеров от революции. И завершает свой ответ словами:

«От звания ученика (Тифлис), череззвание под­мастерья (Баку), к званию одного из мастеров нашей рево­люции (Ле­нин­град) — вот какова, товарищи, школа моего революционного ученичества. Такова, товарищи, подлинная картина того, чем я был и чем я стал, если говорить без пре­увеличений по совести» (стр. 175).

Все сказано честно, но не прямо, а иносказательно, потому что сказано прямо: «Но я ещё не собираюсь умирать». И звучит как благодарственная присяга о лояльности к масонству.

Нами в тексте ответа на приветствие рабочих главных железнодорожных мастерских в Тифлисе выделена масонская терминология: ученик, под­мастерье, мастер — масонские звания; мастерская — одно из иносказательных наименований масонских лож. Сталин в своем ответе пользуется исключительно масонской терминологией; вероят­ность того, что он пользуется ею, не осознавая этого, очень низка, поскольку он нигде не использует слова невпопад, а вся статья пронизана масонской терминологией.

И.В.Сталин иносказательно говорит, что он, как политический лидер, создан масонством. Даже если сам И.В.Сталин не был масо­ном, в чем мы сомневаемся, да и спор об этом беспредметен, то целенаправленное, контекстуально выдержанное использо­вание масонской терминологии говорит о подконтрольности его масонству в определенный период.

После выступления “Каменева”, после требования Ленина об исключении “Зиновьева” и “Каменева” из партии в газете “Рабочий путь” 20 октября (2 ноября) И.В.Сталиным была опубликована заметка “От редакции”. ПСС В.И.Ленина, т. 34, стр. 503, сообщает: «В этой заметке Сталин писал, что резкость тона статьи Ленина (“Письмо к товарищам”, см. настоящий том, стр. 398 — 418) не меняет по отношению к Зиновьеву и Каменеву того, «что в основном мы остаёмся единомышленниками» (“Рабочий путь”, № 41, 1917 г.).

В.Наумов в статье “Ленинское завещание” (“Правда”, 26.02.1988), обращаясь кэтой статье в газете “Рабочий путь”, указывает, что в защиту “Каменева” и “Зиновьева” Сталин выступил вместе со Свердловым, с которым он, как сообщают некоторые источники, был в плохих отношениях[367]. В.Наумов приводит слова из этой анонимной статьи: «Исклю­че­ние из партии — это не рецепт», — после чего было пред­ложено обязать “Зиновьева” и “Каменева” подчиниться реше­нию ЦК и оставить их в составе ЦК. По своему характеру выступление “Рабочего пути” было давлением на ЦК: газета вышла утром, а заседание ЦК, где обсуждался этот вопрос, состоялось вечером. ЦК принял отставку “Каменева”, “Зино­вьев” письменно отказался от соучастия в поступке “Каменева”.

В.И.Ленин остался «в несогласии» с решением ЦК. Жела­ющие могут видеть в этом эпизоде “злонамеренность” не­согласных с Лениным; отдельные случайности, не связанные друг с другом. Мы же видим, что “октябрьский эпизод” “Каменева” и “Зино­вьева”, повлекший столь мощную под­держку лиц, прямо или косвенно связанных с масонством, сам является актом бесструктурного управления. Он не мог играть какой-либо роли в организации антибольшевистскими силами отпора октябрьскому перевороту: армия к этому времени не шла про­тив большевиков.

Как пишет Л.Д.“Троцкий”, восстание фактически началось 15 октября (по юлианскому календарю), когда Петроградский гарнизон не выполнил приказ Временного правительства о выводе революционно настроенных войсковых частей из города (ист. 81.6, стр. 278). Максимум, что могли сделать “штрейкбрехеры революции” — Розенфельд и Апфельбаум — это циркулярно через газету оповеститьпосвященных (Ленина в это, видимо, не посвящали: отсюда и его гнев), что не следует волноваться: кто-то должен готовиться к выходу на сцену, а сыгравшие свои роли должны вовремя убраться в безопасные места, что­бы их ненароком не затоптали.

В том же 41 номере “Рабочего пути” 20 октября (по юлианскому календарю) была опубликована статья И.В.Сталина “Окружи­лимя тель­цы мнози тучны” (Сочинения, т. 3, стр. 383; журнал “Слово”, № 8, 1990, стр. 26). Само название статьи, адресующее к широко известному в обществе 1917 г. библейскому тексту[368], что крайне ред­ко для коммунистической печати, говорит о многом для сопричастных. В ней есть такие слова:

«Что касаетсяневрастеников (вы­делено нами) из “Новой жизни”, то мы плохо разби­раемся, чего, собственно, хотят они от нас.

Если они хотят знать о “дне” (кавычки И.В.Сталина) восстания для того, чтобы заранее мобилизовать силы перепуганных интеллигентов, для своевременного … бегства, скажем, в Финляндию, — то мы можем их только … похвалить, ибо мы “во­об­ще за мобилизацию сил”».

В статье дана чёткая расстановка сил, названы противники, с кого будет спрос и подведён итог:

«Что ж, вольному (каменщику: — наше добавление при цитировании) воля…[369] Революция не умеет ни жалеть, ни хоронить своих мертвецов».

Хронология “октябрьского эпизода” Розенфельда и Зиновьева и выступле­ние И.В.Сталина со статьей “Окружили мя тельцы мнози тучны” говорит о том, что Сталин в иерархии был выше.

Через пять дней свершился октябрьский переворот, завер­шивший собой революцию 1917 г. и сам получивший титул Ве­ликая Октябрьская Социалистическая революция.

Есть еще один момент, которого мы ранее коснулись вскользь, но содержательно не рассмотрели: противники боль­шевиков — Временное правительство и неподконтрольный им Совет — практически с самого начала знали, что именно необходимо делать, чтобы вывести Страну из кризиса. Для того, чтобы убедиться в этом, достаточно заглянуть в 32 том ПСС В.И.Ленина.

На стр. 74 — 76 статья “Грозит разруха”, опубликованная в “Правде” ещё 27 (14) мая 1917 г. В ней цитата из резолюции экономического отдела Исполкома Совета, опубликованной 11 мая (юлианского календаря) 1917 г. в № 63 “Известий”, чья редакция была под контролем меньшевиков и народников:

«Для многих отраслей промышленности назрело время для торговой государственной монополии (хлеб, мясо, соль, кожа), для других условия созрели для образования регули­руемых государством трестов (добыча угля и нефти, произ­водство металла, сахара, бумаги) и, наконец, почти для всех отраслей промышленности современные условия требуют регулирующего участия государства в распределении сырья и вырабатываемых продуктов, а также фиксации цен … Однов­ременно с этим следует поставить под контроль государствен­но-общественной власти все кредитные учреждения для борьбы со спекуляцией товарами, подчиненными государст­венному регулированию … Вместе с тем следует … принять самые решительные меры для борьбы с тунеядством, вплоть до введения трудовой повинности … Страна уже в катастрофе, и вывести из неё может лишь творческое усилие всего народа во главе с государственной властью, сознательно возложившей на себя» (гм… гм..!?)[370] «грандиозную за­дачу спасения разрушенной войной и царским режимом стра­ны».

Приведя эту цитату, Ленин пишет:

«Кроме последней фразы со слов, подчеркнутых нами, фразы, с чисто мещанской доверчивостью “возложившей” на капиталистов задачи, коих они решить не смогут, — кроме этого программа великолепна. И контроль, и огосударствление трестов, и борьба со спекуляцией, и трудовая повинность — по­милуйте, да чем же это отличается от “ужасного” большевиз­ма? чего же больше хотели ужасные большевики?»

Далее на стр. 105 — 109 приведена статья Ленина “Неминуе­мая катастрофа и безмерные обещания”, опубликованная в “Прав­де” № 58 и № 59, 29 и 30 (16 и 17) мая 1917 г. В ней Ленин пишет:

«В предыдущем номере “Правды” мы уже указали, чтопрограмма Исполнительного комитета Совета рабочих и солдатских депутатовничем уже не отличается от программы “ужас­ного” большевизма».

Сегодня мы должны указать, что программа министра-меньшевика Скобелева идетдальше большевизма. Вот эта программа в передаче министерской газеты “Речь”:

“Министр (Скобелев) заявляет, что … государственное хозяйство на краю пропасти. Необходимо вмешательство в хо­зяйственную жизнь во всех её областях, так как в казначей­стве нет денег. Нужно улучшить положение трудящихся масс, и для этого необходимо забрать прибыль из касс предпринима­телей и банков. (Голое с места: “Каким способом?”). Беспо­щадным обложением имуществ, — отвечает министр Скобелев.

— Финансовая наука знает этот способ. Нужно увеличить став­ки обложения имущих классов до 100 процентов прибыли. (Голос с места: “Это значит всё”.) К сожалению, — заявляет Скобелев, — разные акционерные предприятия уже раздали акционерам дивиденд, но мы должны поэтому обложить имущие классы прогрессивным индивидуальным налогом. Мы ещё дальше пойдем, и если капитал хочет сохранить бур­жуазный способ ведения хозяйства, то пусть работает без про­центов, чтобы клиентов не упускать … Мы должны ввести трудовую повинность для гг. акционеров, банкиров и завод­чиков, у которых настроение вялое вследствие того, что нет стимулов, которые раньше побуждали их работать … Мы долж­ны заставить гг. акционеров подчиниться государству, и для них должна быть повинность, трудовая повинность».

Ленин дает оценку этой программе:

«Программа сама по себе не только великолепна и совпада­ет с большевистской, но в одном пункте идетдальше нашей, именно в том пункте, где обещается “забрать прибыль из касс банков” в размере “100 процентов прибыли”[371]. Наша партия — гораздо скромнее. Она требует в своей резолюции меньшего, именно; только установления контроля за банками и “постепенного” (слушайте! слушайте! большевики за посте­пенность!) “перехода к более справедливому и прогрессив­ному обложению доходов и имуществ”».

Из приведенных мест ясно, что и Совет, подконтрольный буржуазным и мелкобуржуазным партиям, и Временное пра­витель­ство, якобы выражавшее интересы крупного капитала, и боль­ше­вики видели ВЫХОД из экономического кризиса в ПРИН­ЦИ­ПИАЛЬНО ОДИНАКОВЫХ по своему качеству мероприя­тиях, сводящихся к установлению государственного контроля над производством и распределением и прогрес­сивному налогообложению.

Характеризуя деятельность В.М.Чернова (1876 — 1952), одного из лидеров эсеров, успевшего побывать и министром Временного правительства и председателем Учредительного собрания, Л.Д.“Троцкий” писал:

«… вся черновщина — между Февралем и Октябрем —сосредоточилась в заклинании: “Оста­новись, мгновенье: ты прекрасно!”. Но мгновенье не оста­навливалось. Солдат “сатанел”, мужик становился на дыбы, даже семинарист быстро утрачивал февральское благоговение — и в результате черновщина, распустив фалды, совсем-таки грациозно спускалась с воображаемых высот во вполне реаль­ную лужу» (ист. 81.5, стр. 211).

Эта характеристика справедлива и для всей деятельности Временного правительства и всех его поддерживавших либе­ральных ПСЕВДОдемократических сил.

Управленческое решение должно быть своевременным прежде всего. Его качество должно быть достаточно высоким, чтобы в нормальных условиях не ввести объект управления в критическую ситуацию, а в критической ситуации ХОТЯ БЫ не вести к дальнейшему углублению кризиса. СВОЕВРЕМЕН­НОЕ РЕШЕНИЕ вовсе не обязательно наилучшее: оно своевре­менное и УЖЕ ХОРОШО потому, что ПОЗВОЛЯЕТ РЕШИТЬ ВОЗНИКШУЮ ЗАДАЧУ. Решение лучшее, но запоздавшее — абсолютно бесполезно. Либералы этого не понимали ни тогда, ни сейчас, поэтому их “деятельность” только усугубляла кри­зис (как и сейчас) до полной потери ими управления. В 1917 г. с июня по конец октября времени было больше, чем достаточно для того, чтобы начать проводить в жизнь даже Скобелевскую про­грамму оздоровления экономики, исправляя по ходу дела ошибки: была бы воля действовать. Но её-то и не было у ЛИБЕРА­ЛОВ, и обвинять БОЛЬШЕВИКОВ в крахе либеральных иллю­зий 1917 г. — подлость, НЕ ОТДЕЛИМАЯ от духа либе­рализма.

Л.Д.“Троцкий” пишет:

«Февральская революция, если её брать как самостоятельную революцию (важная оговорка: — наше замечание при цитировании), была буржуазной. Но как буржуазная революция она явилась слишком поздно и не заключала в себе никакой ус­тойчивости. Раздираясь противоречиями, сразу же нашедшими себе выражение в двоевластии, она должна была либо превра­титься в непосредственное вступление к пролетарской революции — что и произошло, — либо, под тем или другим буржуаз­но-олигархическим режимом, отбросить Россию в полуколони­альное существование (одно с другим не связано, как это вы­текает из тогдашней обстановки, да и последующей “после-Сталинской” истории: — наше замечание при цитировании). Наступивший после Февраль­ского переворота период можно было, следовательно, рассмат­ривать двояко: либо как период закрепления, развития или завершения “демократической” революции, либо как период подготовки пролетарской революции. На первой точке зрения стояли не только меньшевики и эсеры, но и известная часть руководящих элементов нашей собственной партии. Разница была та, что они действительно стремились толкнуть демокра­тическую революцию как можно дальше влево. Но метод, по существу, был тот же: “давление” на правящую буржу­азию — с таким расчетом, чтобы это давление не выходило за рамки буржуазно-демократического режима. Если бы эта политика воспреобладала, развитие революции пошло бы в обход нашей партии, и мы получили бы в конце концов восста­ние рабочих и крестьянских масс без партийного руководства, другими словами — июльские дни гигантского масштаба, то есть уже не как эпизод, а как катастрофу» (ист. 81.6, стр. 250).

Мы согласны с “Троцким” по существу его вывода, но ска­жем в иных словах: бесполезно оказывать давление и чего-то требовать он конвульсивно дергающегося эпилептика “на троне”, каким оказалось Временное правительство. При полной управленческой недееспособности Временного правительства, не окажись в России дееспособной, противостоящей ему, ор­ганизованной партии, страна впала бы в хаос стихийных восста­ний, последствия которых были бы вряд ли легче, чем свер­шившаяся гражданская война.

5.8.8. Послереволюционные бедствия как итог ошибок отечественной интеллигенции и большевистской партии

И беда России не в том, что в Октябре к власти пришли ДЕЕСПОСОБНЫЕ большевики. Беда в том, что дееспособность эта была двух качественно разнородных видов. Во-первых, ленинская, подчиненная ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТИ и реагирую­щая на реальное положение дел; и во-вторых, троцкистская, действующая сообразно “пророчеству” о «перманентной ре­волюции» вопреки ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТИ (если конечно, цель — социаль­ная справедливость, а не лозунги социальной справедливости — прикрытие иных целей), вытекающей из конкретной обстановки. Поэтому после прихода к власти большевиков троцкистское их направление, следуя “пророчеству”, создавало вовсе ненуж­ные для социалистического строительства трудности, а ленин­ское направление, исходя из социалистической целесообраз­ности преодолевало эти трудности в обществе и вело более-менее организованную борьбу с троцкизмом внутри партии.

Гражданская война не началась с приходом большевиков к власти, а продолжалась. Есть два фактора, усугубивших траге­дию гражданской войны.

Фактор первый. Концептуальное безвластье безнациональ­ного ленинизма явилось благодатной почвой для проведения через троцкизм сионо-интернацистской антинациональной концепции надиудейского глобального предиктора. Отсюда и название этого па­раграфа, отражающее концептуальное превосходство троцкиз­ма: вывеска — Ленина, концепция — “Троцкого”.

Фактор второй. Канонические писания “марксистской” литературы в России — порождение деклассированной, без­националь­ной люмпен-интеллигенции, даже не ТОЛПЫ, в стро­гом смысле этого слова, а СБРОДА (тоже строгий термин), лишенного национального самосознания или хоть какого бы то ни было исторически устойчивого общего самосознания. (Еврейство, обладая устойчивым самосознанием, — не сброд в силу этого, хотя и безнационально). В классово-антагонистическом обществе ВСЕ классы общества порождают деклассированный национальный люмпен, который в свою очередь порождает сброд. И беднота в классово-анта­гонистическом обществе НЕ ОДНОРОДНА по своему составу: во-первых, это бедняки, которые в труде бьются, но выбиться из нужды не могут в силу различных субъективных и общест­венно обусловленных, объективных причин; во-вторых, это национальный люмпен и безнациональный сброд, живущий вне труда, паразитирующий на обществе.

Организаторы производства и распределения — не паразиты в чистом виде: они ТРУДЯТСЯ, но в условиях толпо-“элитаризма” взимают монопольно высокую цену за продукт своего труда в общественном разделении труда, что осознается как социальная несправедливость в большей или меньшей степени всем обществом, однако их марксизм тоже относит к социальным паразитам — «эксплуататорам».

Принадлежа сами к люмпен-интеллигенции, ибо не нашли себе места в созидании, “теоретики марксизма” не увидели проблем разделения трудящейся бедноты и паразитирую­щих люмпена и сброда и не задумывались о нейтрализации люмпена и сброда в революции и в ходе социалистического строительства. В итоге многонациональный люмпен и безнаци­ональный сброд активно “поддержал” СОЦИАЛИСТИЧЕСКУЮ революцию из жажды дармовщинки, а после революции полез в органы государственной власти, ВЧК и т.п.

В результате подлинные борцы за социальную справедли­вость в силу их низкой историко-философской культуры ока­зались оседланными наднациональной сионо-интернацистской иудома­сон­­ской мафией, опираясь в своих действиях не только на тру­до­вую добросовестную бедноту, но и на деклассированный люмпен и сброд. Проще говоря, в борьбе с истинными паразитами и тружениками-эксплуата­то­рами оседланные Сионской МАФИЕЙ большевики опирались не только на тружеников-эксплуати­руе­мых, но и на примкнувших к ним истинных ПАРАЗИТОВ. И именно в этом, на наш взгляд, причина усугубления трагедии России, после 1917 г. Чтобы был виден результат, сброд и люмпен и не должны быть многочисленными, ибо они засели в сфере управления всем обществом: ложка дёгтю портит боч­ку мёду.


28 августа — 24 октября 1990 г.

Уточнения: 24 — 28 сентября 2002 г.

Список сопряженной и цитируемой литературы[372]

 “История XIX века” под ред. Лависса и Рамбо, пер. с фр., изд. 2, под ред. акад. Е.В.Тарле, ОГИЗ, Москва, 1939 г.


Ю.Ларин (М.Лурье) “Евреи и антисемитизм в СССР”, Москва, Ленинград, 1929 г.


С.Ю.Витте “Воспоминания”, Москва, 1960 г.


М.Я.Гефтер “Россия и Маркс”, в журнале “Коммунист”, № 18, 1988 г.


И.В.Сталин “Марксизм и национальный вопрос”, Соч., т. 2, Москва, 1946 г.


К.Маркс “К еврейскому вопросу”, Соч., т. 1, с. 382 - 413.


М.Е.Салтыков-Щедрин “Помпадуры и помпадурши”, Собрание сочинений в 20 т., т. 8, Москва, 1969 г.


В.И.Ленин Полное собрание сочинений, изд. 5, т. 26.


В.И.Ленин “Детская болезнь «левизны» в коммунизме”, ПСС, т. 41


Р.Гароди “Дело об Израиле”, Политический сионизм, Досье, Париж, 1988 г.


Н.Н.Яковлев “1 августа 1914”, Москва, 1974 г.; изд. 3, доп., Москва, “Москвитянин”, 1993 г.


В.Ушкуйник “Каган и его бек”, без выходных данных, где-то за рубежом.


“Фрейлина её величества” Интимный дневник и воспоминания А.Вырубовой, Рига, 1928 г.


Дуглас Рид “Спор о Сионе”, перевод на русский, Иоганнесбург, 1986 г.


Марк Аврелий Антонин “К самому себе”, Размышления, СПб, 1895 г.


Н.С.Гордиенко “Крещение Руси: факты против легенд и мифов”, Ленинград, 1986 г.


А.Г.Кузьмин “Падение Перуна. Становление христианства на Руси”, Москва, 1988 г.


В.Н.Емельянов “Десионизация”, Самиздат, 1975, 1988 (?).


М.Е.Салтыков-Щедрин “История одного города”, Собрание сочинений в 20 томах, Москва, 1969 г.


И.П.Шмелев “Золотая симфония” (Кто такой Хеси-Ра?), в сб. “Проблемы русской и зарубежной архитектуры”, Ленинград, 1988 г.


Библия. Книги священного писания Ветхого и Нового заветов. Изд. Московской патриархии, Москва, 1983 г.


Ф.Энгельс “Диалектика природы”, Соч., т. 20, с. 486 - 499.


В.Сергин “Мозг как вычислительная система” в журн. “Информатика и образование”, № 6, 1987 г.



В.В.Иванов “Чет и нечет. Асимметрия мозга и знаковых систем”, Москва, “Советское радио”, 1978 г.


“Советский энциклопедический словарь”, Москва, “Советская энциклопедия”, 1987 г.


А.Ревиль “Иисус Назарянин”, т. 1, СПб, 1909 г.


Арон Симанович “Рассказывает секретарь Распутина”, в журн. “Слово” (“В мире книг”), № 5, 6, 7, 1989 г.


И.Ш.Шифман “Ветхий Завет и его мир”, Москва, 1987 г.


А.Селянинов “Тайная сила масонства”, СПб, 1911 г.


И.Б.Пранайтис “Христианин в Талмуде еврейском или тайны раввинского учения о христианах”, СПб, 1911 г.


Коран. Перевод и комментарии И.Ю.Крачковского, изд. 2, “Наука”, 1886 г.


В.П. фон Эгерт “Надо защищаться”, изд. 2, доп., СПб, 1912 г.


А.К.Толстой Собрание сочинений в 4 томах, Москва, 1969 г.


Ф.Алестин “Палестина в петле сионизма”, Москва, 1988 г.


Л.М.Спирин “Россия 1917. Из истории борьбы политических партий”, “Мысль”, 1987 г.


В.Я.Бегун “Рассказы о «детях вдовы»”, изд. 2, доп., Минск, 1986 г.


А.Снисаренко “Третий пояс мудрости”, Ленинград, 1989 г.


И.Р.Григулевич “История инквизиции” (XIII - XX вв.), Москва, “Наука”, 1970 г.


Д.Странден “Герметизм”, Сокровенная философия египтян, СПб, 1911г.


“Письма Елены Рерих (1929 - 1938)”, т. 2, Рига, 1940 г.


А.З.Романенко “О классовой сущности сионизма”, историографический обзор литературы, Ленинград, 1986 г.


Э.Б.Тайлор “Первобытная культура”, М., 1989 г.


“Философский словарь” под ред. И.Т.Фролова, Москва, 1981 г.


“Введение в философию”, учебник для вузов в двух частях, Москва, 1989 г.


А.С.Пушкин в серии “Библиотека великих писателей” изд. “Брокгауз и Ефрон”, А.С.Пушкин, т. 3, СПб, 1909 г.


И.Т.Фролов “Перспективы человека”, Москва, 1983 г.


В.И.Ленин “Материализм и эмпириокритицизм”, ПСС 5 изд., т. 18; Сочинения, т. 13, изд. 3 (Партиздат, 1936 г.), перепечатанное без изменений со второго исправленного и дополненного издания


Шри Шримад А.Ч.Бхактиведанта Свами Прабхупада “БХАГАВАТ-ГИТА как она есть”, Бхактиведанта Бук Траст, 1984 г.


Макс Гендель “Космогоническая концепция розенкрейцеров”, Основной курс по прошлой эволюции человека, его нынешней конституции и будущему развитию. Перевод с оригинального английского издания 1911 года. Изд. общества “Эзотеризм и парапсихология”, Израиль, 1984 г.


А.С.Хомяков “О старом и новом”, Статьи и очерки, Москва, 1988 г.


В.И.Ленин “Конспект «Науки логики»”, ПСС, т. 29.


В.И.Ленин “Конспект книги Гегеля «Лекции по истории философии»”, ПСС, т. 29


В.И.Ленин “Задачи союзов молодежи”, ПСС, т. 41, с. 298 - 318.


“Программа КПСС”, принятая XXII съездом КПСС в 19611 г., Москва, Политиздат, 1974 г.


В.Н.Емельянов “Еврейский нацизм и азиатский способ производства”, Москва, Самиздат, 1988 г.


А.Дикий “Русско-еврейский диалог”, изд. 2, Нью-Йорк, 1971 г.


В.И.Ленин “Как чуть не потухла «Искра»”, ПСС, т. 4, с. 338, 339.


А.С.Пушкин “Об «Истории Русского Народа», Полевого, Программа 3-й статьи”, Сочинения и письма под ред. С.М.Морозова, т. 6, СПб, 1909 г.


В.И.Ленин “К вопросу о диалектике”, ПСС, т. 29, с. 316 - 322.


С.Платонов (псевдоним) “После коммунизма”, Москва, 1989 г.


В.И.Ленин “Развитие капитализма в России”, ПСС, т. 3.


Н.С.Лесков “Жидовская кувырколлегия”, Полное собрание сочинений, т. 18, изд. 3 А.Ф.Маркса, СПб, 1903 г.


А.В.Аникин (Еврейский) “Муза и мамона. Социально-экономические мотивы у Пушкина”, Москва, Мысль, 1989 г.


Ф.Энгельс “Анти-Дюринг”, Соч., т. 20.


К.Маркс, Ф.Энгельс “Альянс социалистической демократии и Международное товарищество рабочих”, Соч.,, т. 18, с. 329.


Н.Н.Яковлев “ЦРУ против СССР”, Москва, 1985 г.


И.Л.Солоневич “Дух народа” в журн. “Наш современник”, № 5, 1990 г.


Т.П.Очирова “Народность. Нация. Национальность” в журн. “Слово”, № 2, 1990 г.


“Протоколы съездов и конференций Всесоюзной Коммунистической партии (б) — Шестой съезд”, Москва, Ленинград, 1927 г.


Л.Я.Дадиани “Критика идеологии и политики социал-сиониз­ма”, Москва, 1986 г.


“Записка о ритуальных убийствах”, СПб, 1913 г. Переиздание книги: В.И.Даль “Розыскание о убиении евреями христианских младенцев и употреблении крови их”, СПб, 1844 г, тир. 10 экз. (Для членов царской семьи и высших сановников).


Н.М.Никольский “История русской церкви”, Москва, 1985 г.


Н.Куниицын “Утаенное письмо”, в журн. “Диалог”, № 7, 1990 г.


Морис Палеолог “Царская Россия накануне революции”, пер. с франц. Д.Протопопова и Ф.Ге, Москва, Петроград, 1923 г.


А.И.Деникин “После Приказа № 1”, в журнале “Слово”, № 3, 1990 г.


Д.Прейгер, Дж.Телушкин “Восемь вопросов по иудаизму для интеллигентного скептика”, пер. на русский, Лос-Анджелес, 1988 г.


В.Якушев “Свой человек... в экономике”, “Московский строитель”, 24-1, 16, 1990 г.


И.В.Сталин “Экономические проблемы социализма в СССР”, отдельное издание, Москва, 1952 г.


В.И.Ленин “Набросок тезисов 4 (17) марта 1917 г.”, ПСС, т. 31.


В.И.Ленин “Письма издалека”, ПСС, т. 31.


Л.Д.Троцкий Сборник “К истории русской революции” под ред. д.и.н. Н.А.Васецкого, Москва, “Политиздат”, 1990 г.: 81.1 “История русской революции” — 1933 г.; 81.2 “Итоги и перспективы. Движущие силы революции” — 1906 г.; 81.3 “Наши разногласия” — 1905 г.; 81.4 Н.А.Васецкий “Л.Д.Троцкий: политический портрет”; 81.5 ”О Ленине” — 1925 г.; 81.6 “Уроки Октября” — без выходных данных.


Лоллий Замойский “За фасадом масонского храма”, Москва, 1990 г.


В.И.Ленин “Доклад на собрании большевиков-участников Всероссийского совещания рабочих и солдатских депутатов 4 (17) апреля 1917 г.”, ПСС, т. 11.


В.И.Ленин “Две тактики социал-демократии в демократической революции”, ПСС, т. 11.


В.И.Ленин “О лозунге Соединенных Штатов Европы”, ПСС, т. 26.


В.И.Ленин “Военная программа пролетарской революции”, ПСС, т. 30.


Учебник для вузов “История Коммунистической партии Советского Союза” авторского коллектива под руководством акад. Б.Н.Пономарева и И.И.Минца, Москва, “Политиздат”, 1982 г.


А.Я.Аврех “Масоны и революция”, Москва, “Политиздат”, 1990 г.


И.В.Алексеев “Агония сердечного согласия”, Ленинград, 1990 г.


В.В.Шульгин “Дни”, “1920”, Москва, “Современник”, 1989 г.


Н.А.Бердяев “Смысл истории”, Москва, “Мысль”, 1990 г.


Б.В.Савинков “Между Корниловым и Керенским”, в журнал “Слово”, № 9, 1990 г.


П.Н.Краснов “Спасти армию”, в журн. “Слово”, № 9, 1990 г.


Е.Е.Алферьев “Император Николай II как человек сильной воли”, Свято-Троицкий монастырь, Джорданвилль, H.I., 1983 г.


С.Д.Сазонов “Воспоминания”, Москва, “Международные отношения”, 1991 г.; репринтное воспроизведение парижского издания 1927 г.


Дж.Бьюкенен “Мемуары дипломата”, Москва, “Междуна­род­ные отношения”, 1991 г.; текст по изданию “Мемуары дипломата”, Москва, Гос. издат., 1924 г.


А.Спиридович “Записки жандарма”, Москва, “Художест­вен­ная литература”, 1991 г.; репринтное воспроизведение издания 1930 г., Москва, “Пролетарий”.


М.Палеолог “Царская Россия во время мировой войны”, Москва, “Международные отношения”, 1991 г.; текст по одноименному изданию — Москва, Петроград, 1923 г.


“Русские веды”. “Песни птицы Гамаюн”. “Велесова книга”. Реставрация, перевод и комментарии Буса Кресеня (Алек­сан­дра Игоревича Асова), Китежград, 3000 год от исхода из Семиречья, Москва, 1992 г.


А. фон Тирпиц. “Воспоминания”. М., Военное издательство МО СССР, 1957 г.

Примечания

1

 Конституция СССР 1978 г. провозглашала КПСС единственной правящей партией (пресловутая статья 6).

2

 Наиболее яркие образцы «жлобства» явили в 1990 е разнородные «новые русские» (включая Е.Т.Гайдара и А.Б.Чубайса) и рафинированные «публичные» интеллигенты типа Н.К.Сванидзе, А.Д.Сахарова и Д.С.Лихачёва, обнаглевшие в своей лжи умолчаниями. Но представители этих нравственно-этических типов в 1970 е — 1980 е гг. не составляли большинства советского народа.

3

 Хотя таких слов тогда не знали, но семья, в которой царит лад, была жизненным идеалом, вполне осуществимым в условиях социализма большинством людей, хотя и не без некоторых трудностей экономического и этически-ситуационного характера, которые преодолевали не все. Фильм “Москва слезам не верит” — жизненно реалистично показывает и успехи крахи семейного строительства в СССР.

4

 Оно было по-своему эффективно и достаточно устойчиво, другое дело, что его эффективность была не в интересах народа.

5

 Это касается только промышленной продукции — вещей и услуг. Продукты питания в СССР были вкуснее и полезнее для здоровья, чем зарубежные, в том числе и нынешние, поскольку были природными, т.е. без синтетических стабилизаторов, красителей и ароматизаторов «идентичным натуральным», презервативов-консервантов (preservatives) и т.п. Хотя надо признать, что это было не результатом осмысленной политики государства, а следствием того, что пищевая промышленность СССР работала на основе технологий конца XIX — первой половины ХХ века, а все добавки и заменители природных компонентов пищи стали массово производиться только со второй половины ХХ века. Кроме того, что касается овощей, ягод и фруктов, то в основе их производства в СССР лежали традиционные и новые районированные сорта, предназначенные для того, чтобы их есть свежими или на основе традиционных технологий консервации (сушка, соление, маринование, варенье, заморозка). И они были вкусными. После краха СССР среди поставляемых на постсоветский рынок преобладают сорта овощей, ягод и фруктов, которые были выведены для того, чтобы их можно было транспортировать на большие расстояния и хранить в течение длительного времени без того, чтобы они теряли «товарный вид». Их вкусовые качества — вторичны по отношению к приоритету транспортировки, хранения и «товарному виду».

6

 Это было достигнуто на инерции сталинского большевизма. Буржуазно-либеральные критики эпохи сталинского большевизма, обрушив СССР, за 16 лет реформ, являя свой идиотизм и злонравие, не могут достичь в постсоветской РФ показателей РСФСР 1989 г. по производству большинства видов продукции в расчёте на душу населения. А 1989 г. — это уже время, когда в СССР стал ощутим спад производства, вызванный дезорганизаций управления режимом М.С.Горбачёва.

7

 А он действительно шёл. Это выражалось, в частности, в том, что уже в первые 10 минут работы XXVIII съезда КПСС было внесено предложение делегатом из Магадана (Блудовым?) о том, чтобы заслушать отчёт Политбюро и руководителей партии персонально, и выразить полное недоверие М.С.Горбачеву, как генеральному секретарю ЦК КПСС. Также изрядная часть делегатов хотела добиться от членов политбюро: от А.Н.Яковлева — объяснений его действий по поддержке антикоммунистического сепаратизма в Прибалтике; от Э.А.Шеварнадзе — объяснений его антигосударственной деятельности на посту министра иностранных дел СССР. Четвёртый съезд народных депутатов СССР тоже начался с внесения предложения С.Умалатовой о рассмотрении вопроса о вотуме недоверия М.С.Горбачеву — президенту СССР, генеральному секретарю правящей партии.Хотя эти предложения не прошли ни на съезде партии, ни на съезде депутатов, но они объективно выражали мнение достаточно широкой части населения СССР. Исторически реально, что к августу 1991 г. КПСС возглавляли отъявленные лицемеры-антикоммунисты и при этом не все рядовые члены КПСС были сторонниками очищения социализма от извращений; но также исторически верно и то, что с 1960-х гг. многие сторонники социалистического развития страны без извращений не допускались руководством партии в ее члены; а многие коммунисты остались вне партии, потому что брезговали вступать в партию, возглавляемую такой бессовестной марионеточной публикой, как Хрущев, Брежнев, Горбачев. Необходимо также отметить и то обстоятельство, что даже при всей государственной антипартийной пропаганде тех лет, коммунистические партии даже в республиках Прибалтики к июлю 1991 г. миновали кризис, и в них возобновился приток коммунистов, выразивших свою приверженность идеалам социализма таким способом.

8

 Исключение составили результаты референдума в Москве и Санкт-Петербурге, где около половины пришедших на референдум проголосовало против государственной целостности страны. И даже в пяти союзных республиках (Армения, Грузия, Латвия, Молдавия, Эстония), где республиканская центральная “демократическая” власть отказалась проводить референдум и где не были созданы республиканские центральные комиссии по подведению их итогов, на местах были созданы инициативные комиссии, по данным которых юридически квалифицированное большинство населения, обладающего правом голоса, приняло участие в референдуме и проголосовало за целостность СССР. Только Литва ни в какой форме не приняла участия в референдуме. Единственная реальная причина, по которой местные “демократизаторы” в шести республиках СССР саботировали референдум, провозглашая их независимость авторитарным порядком, состоит в том, что они опасались, что провалятся на референдуме: одно дело поддержка психически неустойчивой митинговой массовки, а другое дело — реальное одобрение политики юридически квалифицированным большинством — народом — на референдуме. Ведь даже в Литве к августу 1991 г. прекратилось сокращение численности партийных организаций вследствие оттока из КПСС разуверившихся и карьеристов и возобновился рост численности партии за счёт вступления в неё молодёжи.И возразить против сказанного нечего: если бы “демократизаторы” названых республик СССР провели 17 марта 1991 г. референдумы и получили бы поддержку юридически квалифицированного большинства, то мы бы просто не имели возможности написать эту сноску в том виде, в каком она есть.

9

 «Считаете ли Вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновлённой федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?» (http://vkpb.narod.ru/Docs/referend.htm).

10

 В этом А.Н.Яковлев признался уже после обрушения СССР. В газете “Известия” от 17.06.1998 г. он писал: «У нас был единственный путь — подорвать тоталитарный режим изнутри при помощи дисциплины тоталитарной партии. Мы сделали своё дело». В книге “Постиже­ние” (Москва, “Захаров”, “Вагриус”, 1998 г.) он высказался беззастенчиво, объясняя цели перестройщиков и средства их достижения: «Политика перестройки имела свою специфику, которая наложила на все события и свою печать. В чём она состояла? В том что мы не могли открыто сказать о наших далеко идущих намерениях. Вынуждены были говорить, что неизбежные экономические преобразования идут на благо социализма, о политических — то же самое». Несколько ранее в названной книге он пишет, что реформаторы-перестройщики пытались «решить проблемы, оставшиеся от февральской революции 1917 года, и устранить мерзости сталинизма».Характеристику А.Н.Яковлеву и прочим перестройщикам загодя дал ненавистный им И.В.Сталин: «“Политические деятели”, прячущие свои взгляды, свою платформу не только от рабочего класса, но и от троцкистской массы, и не только от троцкистской массы, но и от руководящей верхушки троцкистов, — такова физиономия современного троцкизма» (И.В.Сталин. “О недостатках партийной работы и мерах по ликвидации троцкистских и иных двурушников”. Доклад и Заключительное слово на Пленуме ЦК ВКП (б) 3 — 5 марта 1937 г., «Партиздат», 1937 г., стр. 12, 13).

11

 Госплан и Совмин СССР, которые в прошлом более или менее успешно справлялись с такими проектами как космическая программа СССР, регулярное переоснащение Вооружённых сил новой техникой, вдруг внезапно перестали решать самые простые задачи планирования производства: сколько нужно мыла, зубной пасты, хлеба, молока и мяса, и как всё это произвести в должных объёмах. Но тогда же первые предприниматели “кооператоры”, чтобы взвинтить цены и увеличить свои доходы, перехватывали на подходах к городам фуры с продовольствием, перекупали его на ходу, и вывали продукты питания в овраги. Ни МВД, ни КГБ этому целенаправленному массовому уничтожению продукции никак не препятствовали, хотя ТВ иногда и показывало придорожные лесные овраги, доверху заполненные гниющими свиными тушами и колбасой, — места массовой разгрузки фур предприимчивыми “кооператорами”.

12

 «… нет ничего легче, как отрицать и глумиться над прогрессом, и что, напротив того, нет задачи более достойной истинного либерала, как с доверием ожидать дальнейших разъяснений» (М.Е.Салтыков-Щедрин, “Помпадуры и помпадурши”).

13

 Так предложения об отстранении М.С.Горбачёва от власти вносились в повестку дня одного из Съездов народных депутатов СССР и XXVIII съезда КПСС, но они не прошли — большинство участников съездов их не поддержало. Старший помощник Генпрокурора СССР В.И.Илюхин 1 ноября 1991 г. (т.е. после ГКЧП), хотя и с явным запаздыванием, но всё же возбудил против М.С.Горбачёва уголовное дело по статье об измене Родине, за что был отстранён от должности.

14

 2 клетки в тетрадях тех лет — 1 сантиметр.

15

 «Закладка» представляла собой пакет листов бумаги, в котором чередовались листы писчей и копировальной бумаги. Закладка заправлялась в каретку машинки и по ней ударял шрифтоноситель. В СССР производились только рычажные машинки, как механические, в которых вся механика работала от рук человека, так и электромеханические, в которых электромотор помогал клавишам ударять по рычагам и переводил каретку с закладкой бумаги на новую строку или к началу нового абзаца. В рычажных машинках каждой клавише соответствовал свой рычаг-шрифтоноситель, головка которого била по закладке. На головке было два символа — верхнего и нижнего регистров машинки, соответственно. Более высокопроизводительные машинки с вращающимися при работе шрифтоносителями типа «ромашка» (символы размещались на лепестках «ромашки») и «шарик» (символы размещались на сегментах «шарика») в малом количестве закупались в капиталистических странах. Их главное достоинство было в красивых шрифтах, что обеспечивало качество печати, близкое к типографскому, и в заменяемости шрифтоносителей, что позволяло на одной и той же машинке печатать разными шрифтами (включая и специальные шрифты с математическими и прочими научными символами). Они были настолько редки, что о них даже не все слышали. На них печатали большей частью документы, предназначенные для высшего начальства, любившего показуху, и красивые поздравления сотрудникам к юбилеям, а по особым личным договорённостям — диссертации.Непосредственно с пишущей машинки можно было получить не более 6 экземпляров текста, качество которых в смысле яркости и чёткости шрифта падало от первого экземпляра к последующим. Квалификационные нормы тех лет для получения оценки «удовлетворительно» (тройка) по специальности «машинопись» в профессионально-техническом училище требовали скорости печати слепым десятипальцевым методом (не глядя на клавиатуру, для каждой группы клавиш — выделен свой палец) 140 ударов в минуту при количестве опечаток не более 3 на страницу через 1,5 интервала (63 символа в строке, 30 строк на странице).

16

 Второй экземпляр обычно получался чётче первого, поскольку качество первого экземпляра зависело от свежести ленты с краской, по которой ударял шрифтоноситель машинки: при свежей ленте первый экземпляр получался с избыточно жирным шрифтом, при ленте «на грани издыхания» после многократной прокрутки с катушки на катушку лентопротяжного механизма машинки — первый экземпляр получался бледным. Кроме того если машинка была плохо отрегулирована или изношена, то сила ударов разных рычагов была разной, вследствие чего на первом экземпляре разные буквы были заметно разной яркости. Во втором экземпляре, который получался как оттиск копировальной бумаги, текст получался более однородный по качеству. Третий — пятый экземпляры были читаемы, а последующие, если их всё же производили, — были едва различимы.

17

 «Синьковать», «эрить» — слэнговые слова тех лет, обозначавшие технологии одноцветно-контрастного копирования изображений и текстов с бумажных носителей, которые предшествовали ксерокопированию и массово использовались в инженерном деле в СССР для размножения технической документации. Изображение в копиях было либо синим на бледно-синем пятнистом фоне (при «синьковании») либо коричнево-кирпичным на бледно-коричневом пятнистом фоне («эра» — по имени копировальной машины).

18

 В подавляющем большинстве случаев в организациях и на предприятиях СССР перед выходными и праздниками множительная техника (пишущие машинки и копировальные устройства) сдавались на хранение в специальные опечатываемые на эти дни помещения. А КГБ имел образцы шрифтов всех пишущих машинок, легально проданных в СССР.

19

 Техническое задание на эту НИР подписал тогдашний зам. директора Института США и Канады А.А.Кокошин, в последствие замминистра обороны РФ, в 2006 г. председатель Комитета Госдумы по делам СНГ и связям с соотечественниками за рубежом.

20

 Сейчас это видно просто из его названия, которое явно подразумевало существование СССР в 2005 г. Эта НИР не была закончена, вследствие краха СССР и начавшегося управляемого хаоса в стране и общего изменения глобальной политической обстановки.

21

 Лесть — изначально по-русски — ложь.

22

 Доклад М.С.Горбачёва назывался “Октябрь и перестройка: революция продолжается” (был прочитан 2 ноября 1987 г.). Найти его текст в интернете не удалось. (Пояснение 2007 г.).

23

 «Общественное сознание» — одна из фикций марксизма. В данном случае термин следует понимать в статистическом смысле как совокупность статистически преобладающих мнений людей по всему спектру вопросов, характеризующих жизнь общества. (Пояснение 2007 г.).

24

 Рональд Рейган (6 февраля 1911 — 5 июня 2004) — 40-й президент США (с 1981 по 1989), республиканец. Будучи президентом США, был партнёром М.С.Горбачёва по политической деятельности.

25

 Минц — академик, историк. Лейбенгруб — соавтор одного из учебников истории для средней школы. Гефтер — историк, публицист. В статистике имён авторов разного рода публикаций на исторические темы в те годы преобладали носители еврейских и европейских фамилий, не характерных для коренных народов СССР. (Пояснение 2007 г.).

26

 Сейчас комментарии поместили бы в сноски. Но организация красивого расположения сносок в машинописном тексте была не простым делом, поэтому от сносок отказались, а основной текст прерывали отступлениями-комментариями по мере необходимости.

27

 Глава 1 была опубликована в 1997 г. в расширенной редакции издательством “Международного коммерческого университета”. Она представлена в интернете на сайтах www.dotu.ru, www.vodaspb.ru и включена в состав Информационной базы ВП СССР, распространяемой на компакт-дисках.

28

 История XIX века, под ред. Лависса и Рамбо,. пер. с фр., изд. 2 под ред. акад. Е.В Тарле, ОГИЗ, М., 1939 г.

29

 «Черты осёдлости», включавшей в себя территории Польши (в составе Российской империи), Литвы, Украины, Белоруссии, за пределами которых осёдлое (т.е. постоянное) проживание евреев было запрещено.

30

 А.З.Романенко “О классовой сущности сионизма”. Исторический обзор литературы. Ленинград, 1986 г. Книга, вокруг которой в начале перестройки был раздут скандал на тему «происки антисемитов и как с ними бороться». Издание этой книги и скандал вокруг неё в годы перестройки послужили тестом для её закулисных заправил, которые выясняли, как в СССР общество понимает пресловутый «еврейский вопрос» и роль еврейского фактора в культуре, в науке, в политике, в экономике. Оказалось, что понимает исторически неадекватно. (Пояснение 2007 г.).

31

 Ист. 2. Москва, Ленинград, 1929 г.

32

 Александр Селянинов, “Тайная сила масонства”, С-Петербург, 1911 г. В постсоветской России “Тайная сила масонства” переиздавалась несколько раз и так же опубликована в интернете. В составе Информационной базы ВП СССР включена в раздел “Других авторов”.

33

 Д.Рид, “Спор о Сионе”, перевод на русский, Иоганнесбург, 1986 г.

34

 О его происхождении сведений найти не удалось, но фамилия — не русская: еврейская на основе идиша или либо немецкая.

35

 Л.М.Спирин, “Россия 1917 год. Из истории борьбы политических партий”, Мысль, 1987 г.

36

 “Память” — псевдопатриотическая общественная организация времён перестройки, которая сразу же подняла «еврейский вопрос», после чего была обвинена в «антисемитизме». Б.Н.Ельцин демонстративно отказался встретиться с её представителями, на чём заработал очки в кругах буржуазно-либеральной “интеллигенции” и “международной общественности”. Работала не без кураторства КГБ. После 1991 г. постепенно изошла на нет. (Пояснение 2007 г.).

37

 В.Ушкуйник, “Кагáн и его бек”.

38

 Ю.Ларин, “Евреи и антисемитизм в СССР”, Москва, Ленинград, 1929 г.

39

 Здесь и далее в угловых скобках наши текущие добавления по контексту при подготовке к изданию сводного текста “Разгерметизаци” в 2007 г.

40

 Фантастический Эрф Ром — это почти открытое указание И.А.Ефремова на известного западного социолога и психолога Эриха Фромма (1900 — 1980), труды которого при КПСС были доступны только через получение допуска к литературе “спецхранения” в библиотеках, доступ к которой ограничивался по профессиональному признаку и соображениями сохранения “девственности марксизма” в СССР. Э.Фромм занимался как психологией общества в целом, так и индивидов. После 1991 г. в России были изданы некоторые его работы, в частности: “Анатомия человеческой деструктивности”, М., 1994; “Душа человека”, М., 1992; “Адольф Гитлер, клинический случай некрофилии”, М., 1992. На Западе Эрих Фромм обрёл популярность ещё при жизни и считается одним из крупнейших мыслителей-гуманистов ХХ века. (Пояснение 2007 г.).

41

 Родной брат писателя Валентина Катаева.

42

 С.Ю.Витте. “Воспоминания”, М., 1960 г.

43

 Теперь “независимая” Латвия. (Пояснение 2007 г.).

44

 История XIX века, под ред. Лависса и Рамбо, пер. с фр., изд. 2 под ред. акад. Е.В Тарле, ОГИЗ, М., 1939 г.

45

 Виталий Коротич — в годы перестройки главный редактор журнала ЦК КПСС “Огонёк”. Внёс большой вклад в обливание СССР грязью и пропаганду буржуазно-либерального бреда в качестве жизненных идеалов. Публикации “Огонька” были всегда пафосны и достаточно часто лживы как по фактам, в них сообщаемым, так и по умолчаниям, которые сопровождали факты. (Пояснение 2007 г.).

46

 А.Селянинов, “Тайная сила масонства”, С-Петербург, 1911 г.

47

 Историк, автор многих научно-популярных книг. Один из авторитетов по вопросам истории в годы перестройки. (Пояснение 2007 г.).

48

 «Горячие точки» в Азербайджане и Узбекистане, где в годы перестройки произошли кровавые столкновения на “национальной почве”. (Пояснение 2007 г.).

49

 И.В.Сталин, “Марксизм и национальный вопрос”, Сочинения, т. 2, Москва, 1946 г.

50

 И.В.Сталин “Марксизм и национальный вопрос”, Сочинения, т. 2, Москва, 1946 г.

51

 Выделено курсивом в цитируемом собрании сочинений К.Маркса и Ф.Энгельса. (Пояснение 2007 г.).

52

 К.Маркс, Ф.Энгельс, “К еврейскому вопросу”, Сочинения, изд. 2, т. 1, стр. 382 — 413.

53

 Эта статья наличествует в изданиях “Словаря” периода сталинского большевизма и в дореволюционных изданиях. По всей видимости исчезла она в издании 1955 г. Нет её и в подавляющем большинстве постсоветских переизданий. (Пояснение 2007 г.).

54

 Позднее выяснилось, что статьи «Еврей» нет и в дореволюционных изданиях. (Пояснение 2007 г.).

55

 Литературно-публицистический журнал. В годы перестройки антилиберальной направленности, и соответственно шельмуемый либералами как “антисемитский”. В те годы его редакция только обозначала склонность к традиционно православному мировоззрению.

56

 Как уже отмечалось ранее в дореволюционных изданиях её не было. (Пояснение 2007 г.).

57

 Отметим, что это было сделано во времена Н.С.Хрущова — нис­про­вергателя «культа личности Сталина», почитаемого многими либералами если не правдолюбцем, то правдоискателем. Хотя сам Н.С.Хрущов, возможно не давал такого указания, но было это сделано при власти его пакостливого режима. (Пояснение 2007 г.).

58

 Об этом сообщает И.А.Ефремов в “Часе быка”. (Пояснение 2007 г.).

59

 Р.Гароди “Дело об Израиле”, Политический сионизм, Досье, Париж, 1988 г. Роже Гароди в прошлом член ЦК компартии Франции. В последствии принял ислам. (Пояснение 2007 г.).

60

 Одна из характеристик денег К.Марксом. Но реально деньги не отчуждённая сущность труда и бытия, а сущность, отчуждающая человека и от труда, и от бытия. (Пояснение 2007 г.).

61

 Еженедельник ЦК КПСС. Подавался как теоретический журнал партии. (Пояснение 2007 г.).

62

 М.Я.Гефтер, “Россия и Маркс”, “Коммунист”, № 18, 1988 г. (Пояснение 2007 г.).

63

 Биккенин Наиль Бариевич (р. 1931), философ и журналист, член-корреспондент РАН (1991); член-корреспондент АН СССР (с 1987). Главный редактор журнала “Коммунист” (с 1987); с 1991 главный редактор журнала “Свободная мысль”. Работает в области социальной философии и политологии. (Пояснение 2007 г.).

64

 С.Ю.Витте, “Воспоминания”, М., 1960 г.

65

 Впоследствии стало понятно, что Ю.В.Андропов — фигура в истории не столь идеальная, как это представлялось в первоначально, когда вслед за его смертью начался маразм краткосрочного периода К.У.Чер­нен­ко и после него перестройка.Братья А. и Б. Стругацие, создав образ «экселенца» в своём “Жуке в муравейнике”, по существу тонко польстили Ю.В.Андропову. Ю.В.Ан­дропов умер потому, что избрал направление развития страны, ведущее в тупик. (Пояснение 2007 г.).

66

 М.Е.Салтыков-Щедрин, “Помпадуры и Помпадурши”.

67

 Но это отметим мимоходом. (Пояснение 2007 г.).

68

 Сионофашизм в России — СССР после 1917 г. действительно стал реальностью. Однако упоминание Лазаря Моисеевича Кагановича в качестве лидера сионофашизма и кукловода И.В.Сталина, не соответствует действительности, что показало изучение вопроса в период времени после прекращения работы над “Разгерметизацией”. И.В.Сталин был не из числа тех людей, в отношении которых возможно осуществление “кукловодительства”. Л.М.Каганович был большевиком, что понятно из его трудовой биографии и воспоминаний (“Памятные записки”, Москва, “Вагриус”, 1996 г. — в материалах Концепции общественной безопасности они цитируются в аналитической записке “Да притечём и мы ко свету…”). Анализ эпохи 1917 — 1953 гг. в материалах Концепции общественной безопасности дан в работе ВП СССР “Иудин грех ХХ съезда”.Несоответствующее действительности мнение о Л.М.Кагановиче как о закулисном кукловоде И.В.Сталина основано на версии истории СССР, высказанной в упоминавшейся ранее книге В.Ушкуйника “Кагáн и его бек”. В ней утверждается, что в Хазарском каганате верховная духовная (идеологическая) власть принадлежала кагану, а исполнительная власть, вдохновляемая каганом и непосредственно возглавляемая беком, бы