Book: Унеси меня на луну



Унеси меня на луну

Кайли АДАМС

УНЕСИ МЕНЯ НА ЛУНУ

Пролог

У нее был только один недостаток: она была безупречна.

В остальном она была безупречна.

Трумэн Капоте

– Из этой девушки получилась бы прекрасная невеста, если бы она хоть раз явилась на собственную свадьбу, – заявила одна из гостей своей соседке справа. – По-моему, это уже третье венчание?

– Да, третье, вы не ошиблись, – подтвердила другая гостья. – Так я и знала, что невесты не будет. Я сама подумывала не приходить, но потом вспомнила, что на свадьбах всегда великолепно кормят.

Первая женщина с энтузиазмом закивала:

– Да-да, в жизни не пробовала такого вкусного торта.

Дебби Кардинелла, сестра и потому поневоле подружка пропавшей невесты, вымученно улыбнулась разговорчивым гостьям. Затянутая в золотой атлас и страстно мечтающая о чем-нибудь сладком, она чувствовала себя ужасно несчастной. И зачем только эта болтушка произнесла слово «торт»? На последней свадьбе Дебби съела целый ярус торта – тот, что был с начинкой из ванильного крема с засахаренными виноградинами и сверху облит шоколадом. Одним словом, экстаз.

Откуда ни возьмись прямо перед ней возник отец, от волнения не находивший себе места.

– Где твоя сестра?

– Не знаю, папа, – спокойно ответила Дебби. – Я знаю об этом не больше чем тридцать секунд назад, когда ты последний раз задавал мне тот же вопрос.

Жених, Винсент Скалья, необыкновенно элегантный в своем темно-синем однобортном костюме, застыл словно статуя. Джозеф Кардинелла посмотрел на него, выдавил из себя неестественно жизнерадостную улыбку и поднял вверх большой палец.

– Не волнуйся, сынок, она непременно придет, я это чувствую.

Он прошел по проходу, улыбаясь гостям с таким видом, словно церемония идет точно по плану, хотя на лицах окружающих уже отражались сомнения.

Зазвучал «Свадебный марш». Потом снова. И снова. У Дебби даже мелькнула мысль, не дать ли органисту по голове, чтобы он хотя бы на время отключился. Она кивнула, мысленно приняв решение: сегодня она съест слой торта, который начинен муссом из белого шоколада, полит лимонной глазурью и отделан карамельными нитями. Одним словом, райское наслаждение. Это самое малое, что она заслужила. Отец раз в месяц затевает подготовку к свадьбе, втягивая в эту суету и Дебби, а сестра уже трижды с завидным упорством уклоняется» от роли невесты.

Дебби повернулась к Винсенту и послала ему ободряющую улыбку. Три несостоявшиеся свадьбы подряд! Три раза подряд невеста не явилась в церковь. Для самолюбия мужчины – особенно коротышки – это должно быть равносильно убийству. Временами Дебби хотелось выйти к алтарю, встать рядом с Винсентом и сказать священнику, чтобы он выполнил свои обязанности – если уж совсем честно, того хотели все двести семнадцать фунтов ее тела.

Однако фантазия как пришла, так и ушла. С фактами не поспоришь. Дебби была влюблена в Винсента Скалью еще со школы, но он ее почти не замечал. Винсент обращал внимание только на ее сестру – младшую, более стройную, более стильную. Если уж смотреть правде в глаза, надо признать, что из двух сестер Кардинелла не только Винсент, но и большинство людей видят только одну. Они восхищаются ее шиком, ее живостью. Даже когда Софии нет в комнате, само предвкушение ее прихода вызывает всеобщее оживление. Что бы сестра ни делала: стояла ли, ходила ли, ставила ли свою подпись под документом, – все это несло на себе печать изящества и стиля. Она умела обращаться и со сторожем, и с президентом корпораций так, словно они занимали равное положение в мире неравенства. Одним словом, совершенство.

Ненавидела ли ее Дебби? Нет, это казалось ей слишком банальным. Она любила сестру, дорожила ею, была для нее не только сестрой, но и лучшей подругой. Но некоторые поступки Софии ее просто возмущали. Без зазрения совести допустить, чтобы гости собрались на свадьбу, которая не состоится, потому что невеста не собирается на ней появиться, – это уж слишком.

Дебби заметила Мистера Пиклза, йоркширского терьера Софии.

– Этого только не хватало! – пробормотала она.

Маленький сварливый песик имел обыкновение задирать лапку в самых неподходящих местах, если ему что-то не нравилось. И сейчас, когда его хозяйка находилась неизвестно где, а остальные члены семьи не обращали на него внимания, этот тиран размером с чайную чашку был, разумеется, недоволен.

На этот раз он нацелился не на новый диван и не на пару начищенных до блеска ботинок. Мистер Пиклз важно прошествовал к алтарю, пустил струю на ногу Винсента Скальи и потрусил прочь. Жених стоял недвижно. Ни к кому конкретно не обращаясь, он пробурчал:

– Ну вот, день пошел псу под хвост.

Он угрожающе помахал в воздухе кулаком. Видя это, Джозеф Кардинелла остановился перед органистом и заорал:

– Продолжай играть! На этот раз она придет, я знаю!

Дебби закрыла лицо руками. Отец вцепился в мысль об этой свадьбе, как питбуль в сочный кусок мяса. Одним словом, кошмар!


Глава 1

– Реймонд, ну не упрямься, ты же знаешь, как я этого хочу.

София Роуз Кардинелла дерзко посмотрела на задумавшегося парикмахера. Но ни повелительные нотки в ее голосе, ни упрямо вздернутый носик не могли поколебать его решимости. Реймонд все еще раздумывал.

– София, ты уверена? Это очень серьезный шаг.

Из-за сильного шотландского акцента слова липли к его языку, как сахарная пудра. Девушке очень нравился его красивый голос, она не раз думала, что он должен звучать со всех существующих аудиокассет.

– Я тебя умоляю, отрежь их.

Реймонд театрально вздохнул, приподнял обеими руками пышную гриву ее волос и, издав не менее театральный стон мучительного восторга, наклонил голову и зарылся в них лицом.

София рассмеялась:

– Даже не пытайся меня отговорить. Лучше возьми свои особые ножницы и займись делом. Если я буду визжать и кричать, чтобы ты прекратил, не обращай внимания – это тот редкий случай, когда «нет» в устах девушки означает «да».

– Ладно, тебе виднее.

Похоже, Реймонд покорился неизбежному.

– Спасибо! Ура! – София радостно замахала руками, словно дирижируя невидимым оркестром. – Мне виднее, мне виднее!

Парикмахер посмотрел на нее несколько озадаченно. Девушка взглянула на часы.

– Знаешь, где я сейчас должна бы находиться?

Реймонд выдержал паузу.

– На кушетке психоаналитика?

София не обиделась на его беззлобную шпильку. Лукаво улыбнувшись, она надула губки, склонила голову набок и произнесла нараспев:

– Нет, Реймонд, мне сейчас полагалось быть на собственной свадьбе.

– На свадьбе? На твоей?

– Вот именно.

– Выходит, ты сказала «да» и тут же удрала от мужа, родственников и гостей, чтобы примчаться сюда и отрезать волосы?

– Не совсем так. Я сказала «нет уж» и вылезла в окно в Сохо, чтобы примчаться сюда и отрезать волосы.

– Тогда, наверное, ты решила отрезать волосы в приступе предсвадебной лихорадки.

София улыбнулась. Ей нравилась манера Реймонда повышать голос к концу предложения.

– Будь это так, я пришла бы к тебе с этой просьбой три свадьбы назад.

– Три свадьбы?

Она кивнула.

– Надеюсь, не с одним и тем же парнем?

София снова кивнула.

– Он что, мазохист?

Она захихикала.

– Папа одержим идеей слияния семей, и этот злосчастный жених – старший сын одной из самых влиятельных фамилий.

Реймонд стал насвистывать мелодию из «Крестного отца». Всем было известно, что Джозефа Кардинеллу, сицилийца по происхождению, отделяет от мафии не шесть поколений, а гораздо меньше.

– Прекрати! – шутливо ужаснулась София и с гордостью заявила: – Наша семья никогда не имела дела ни с наркотиками, ни с проституцией, ни с незаконной торговлей оружием.

– Ничего смешного! – притворно нахмурился Реймонд.

– Как бы то ни было, я сто раз повторяла отцу, что не собираюсь выходить замуж за этого типа. Чтобы я вышла за Винсента Скалью?! Это же надо такое придумать?! Но мой отец самый упрямый человек на этой планете. – София вздохнула и покачала головой. – Он ничего не желает слышать. Поэтому я решила не тратить порох понапрасну, пусть себе готовится к этим нелепым свадьбам, если ему так хочется, а я просто на них не появлюсь. Между прочим, выходит не так уж плохо: отец всегда заказывает угощение в лучших ресторанах, так что пока никто особенно не жаловался.

– А как же жених, Винсент?

– О, он такой же упрямец, как папа. Кроме того, в нем росту пять футов два дюйма, так что у него вполне достаточно комплексов коротышки, чтобы психотерапевт, о котором ты упоминал, заработал на нем кучу денег и построил себе летний дом в Хэмптоне. Случай безнадежный.

Реймонд повернул парикмахерское кресло так, что София оказалась лицом к зеркалу, и расправил ее длинные, густые, пышные волосы. Выражение лица у него было самое что ни на есть мрачное.

– Прошу тебя, не заставляй меня это делать, – тихо взмолился он.

Но София уже все для себя решила. Облик Рапунцель[1] должен остаться в прошлом. В зеркале она встретилась взглядом с Реймондом, зеленые глаза блеснули.

– Начинай стричь.

Реймонд прикусил костяшку пальца.

– Как жалко с ними расставаться!

Когда Реймонд закончил, София совершенно преобразилась. Она посмотрела на ковер густых волос на полу, потом на незнакомку, смотревшую на нее из зеркала. С короткой стрижкой она стала выглядеть тоньше, взрослее и изысканнее. По коже девушки побежали мурашки. Превращение казалось волшебным.

Так же считали и все стилисты «Бамбл энд Бамбл», одного из самых престижных салонов красоты Нью-Йорка. Двигаясь по салону, как планеты по орбите, они, охая и ахая, проходили мимо Реймонда и его клиентки. Казалось, все внимание переключилось на Софию. Тем временем в другом кресле, дожидаясь, пока кончится время действия краски для волос, сидела молодая знаменитость, актриса, недавно получившая премию «Оскар». Актриса нахмурилась. София с любопытством покосилась в ее сторону. Перехватив ее взгляд, Реймонд сказал:

– Не обращай на нее внимания, она одновременно хочет и чтобы ее оставили в покое, и чтобы все только на нее и смотрели. Типично голливудская манера. По правде сказать, я не люблю ее стричь, мне больше нравится иметь дело с нормальными людьми вроде тебя. Кроме того, она скупится на чаевые, хотя заработала на последнем фильме пять миллионов. Пусть хоть позеленеет, мне все равно.

София усмехнулась и провела пальцами по своим обновленным волосам. Коротко подстриженные, они внезапно стали гладкими. В новой прическе было что-то беззаботное и мальчишеское, и ей это очень нравилось.

– Я стала какая-то другая, – прошептала она, все еще пытаясь привыкнуть к своему новому облику. Реймонд положил руки на ее плечи.

– Ты прекрасна. Мне не верится, что я отговаривал тебя стричься.

София застенчиво потупилась.

– Не называй меня прекрасной, у меня слишком густые брови, неровные зубы и огромные ноги. Я просто костлявая доска.

– Ничего подобного, милая, – возразил Реймонд.


* * *


Выйдя из салона, девушка пошла пешком. Только через несколько кварталов она смогла избавиться от ощущения, будто ей чего-то не хватает.

София шла целеустремленно и, казалось, излучала энергию. Она чувствовала себя очень уверенно в белых брюках «капри» и черном облегающем топе. В руках у нее была классическая сумка от Шанель, на шее непринужденно повязан шарфик от Гермеса, а глаза скрыты за большими темными очками от Гуччи. Не раз и не два она ловила на себе взгляды прохожих. На нее оглядывались, вероятно, думая, что это какая-то знаменитость, которую им не удалось узнать. София не хотела их разочаровывать, но она была самой обыкновенной девушкой из Нью-Джерси.

Она проскочила через Пятую авеню за секунду до того, как свет на светофоре сменился, и машины на перекрестке рванулись с места. София шла и думала, что хорошо выглядеть, в сущности, не так уж сложно. Для этого нужно только игнорировать моду, никого не слушать и внимательно смотреть все фильмы с участием Одри Хепберн.

Для того чтобы выглядеть на миллион долларов, вовсе не обязательно иметь этот самый миллион. София изобрела собственный, весьма оригинальный способ. Она опустошала свой банковский счет ради аксессуаров от известных дизайнеров, зато экономила на нижнем белье и базовых предметах гардероба: юбках, рубашках, джинсах. Она рассуждала так: высококачественная дамская сумочка служит почти вечно и может легко ввести в заблуждение. Когда у тебя под мышкой сумочка за несколько сотен долларов, дешевая блузка, купленная на распродаже в универмаге, вполне может сойти за вещь от кутюр.

София приближалась к «Берренджерз», дорогому универмагу, где она работала в отделе элитной косметики и парфюмерии. Их отдел работал очень успешно, по объемам продаж они попали в пятерку лучших розничных продавцов «Аспен косметике» в мире.

Девушка вошла через служебный вход и встретилась с Рикки Лопесом.

– Привет, тебя не узнать!

София ослепительно улыбнулась своему коллеге и лучшему другу. Развязный, сразу обращающий на себя внимание и в то же время милый, Рикки был типичным современным нью-йоркским геем.

– Ты что здесь делаешь? Почему не пошел на мою свадьбу? – возмущенно выпалила София.

Рикки бросил на нее недовольный взгляд и проворчал:

– Нет уж, спасибо, дорогуша, хватит с меня двух раз. Больше я там не появлюсь, разве что ты соберешься замуж за Антонио Бандераса. В таком случае я оглушу тебя ударом по голове, когда ты будешь идти по проходу, и сам займу место невесты.

Рикки пошел с ней рядом, бесстыдно высматривая нового стажера.

София засмеялась:

– Ты неисправим!

Она повертелась перед ним, демонстрируя со всех сторон новую прическу.

– Ну как, нравится?

– О да, очень, – сладострастно прошептал Рикки, не сводя горящего взгляда с нового стажера, мускулистого красавца, чем-то похожего на боксера Оскара де ла Хойя.

София шлепнула Рикки по руке.

– Он женат.

– Разве это препятствие? Дай мне два мартини и повязку для глаз, и завтра утром он уже будет оформлять подписку на «Адвокат»[2].

София нашла на стойке свою хронометражную карту, сунула ее в прорезь больших промышленных часов и поморщилась, когда они издали громкий щелчок. В такие моменты она всякий раз чувствовала себя фабричным рабочим.

– Вообще-то я имела в виду свою прическу.

Рикки отошел на пару шагов и окинул ее оценивающим взглядом.

– Как Сабрина после Парижа. Совершенство.

София усмехнулась:

– В чьем исполнении: Одри Хепберн или Джулии Ормонд?

– Ой, не надо! – Рикки небрежно отмахнулся. – Я до сих пор иногда просыпаюсь по ночам и рыдаю из-за этого ремейка. Не напоминай мне об этом кошмаре.

София посмотрела на него с мольбой:

– Рикки, нам нужно где-нибудь пожить несколько дней.

– Кому «вам» – тебе и Мистеру Пиклзу? – уточнил Рикки. – Это уже кошмар совсем другого рода.

– Ну пожалуйста, ты его даже не заметишь.

– Разумеется, пока он снова не надует в мою гардеробную.

– Он тогда был расстроен.

– Я тоже. Мои итальянские ботинки ручной работы до сих пор воняют, как афишная тумба. – Рикки вздохнул. – Ладно, Бог с тобой. Кушетка уже застелена, и я взял напрокат кассету «Римские каникулы».

София порывисто обняла его.

– Ах, Рикки, ты так хорошо меня знаешь! На этот раз Мистер Пиклз будет вести себя хорошо, обещаю.

Рикки скептически изогнул бровь.

– Не давай обещаний, которые этот маленький поганец не может выполнить.

– Рикки! – обиженно воскликнула София.

Она вошла в зал, но не решилась сразу предстать перед покупателями. Рикки в притворном ужасе прикрыл рот рукой.

– Неужели я правда это сказал?

– Мистер Пиклз тебя обожает.

– Маленькая поправочка. Он обожает тебя, а всех остальных просто кое-как терпит. – Рикки вздохнул. – Шучу. Конечно, я рад вам обоим.

София просияла:

– Мне нужно пожить у тебя только до четверга, когда на вилле состоится семейный обед. К тому времени папа остынет, и я смогу вернуться домой.

– До следующей свадьбы, – сухо заметил Рикки. София покачала головой:

– Следующая свадьба будет на моих условиях.

– Ты всерьез думаешь, что твой отец готов отказаться от планов на Винсента Скалью?

София сделала шаг назад и сердито посмотрела на Рикки.

– Почему бы этим двоим не оставить меня в покое и не жениться друг на друге?

– Не очень удачная мысль, – возразил Рикки. – Пусть уж лучше Джозеф и Винсент останутся в лагере гетеросексуалов.

София только застонала, борясь с желанием закурить. Она решила ограничивать себя шестью сигаретами в день, а выкурила уже четыре, поэтому нужно было воздержаться.

– Во сколько ты пришел?

Рикки пожал плечами.

– К открытию. Торговля идет так себе.

Девушка поморщилась. На «так себе» далеко не уедешь и тем более не попадешь в Кармел, штат Калифорния. «Аспен косметикс» продвигал на рынок новый аромат, «Онести», и организовал для своих дилеров внутренний конкурс: достигший по итогам месяца наибольшего объема продаж будет награжден трехдневной поездкой в этот райский уголок на западном побережье. София, которая считалась в компании одним из самых успешных дилеров, определенно имела шанс выиграть. Но до подведения итогов оставалось меньше недели.



Она сама не заметила, как у нее в зубах оказалась сигарета номер пять. «Ну и ладно, – подумала девушка, затягиваясь. – В конце концов, сегодня день моей свадьбы». Она посмотрела на часы: половина второго. Звонить Дебби и узнавать, сильно ли папа разозлился на этот раз, еще рано. По прикидкам Софии, его злость можно было оценить баллов на восемь по десятибалльной шкале – серьезно, но жить можно.

Неожиданно она философски заметила:

– Рикки, меня не удовлетворяет моя жизнь.

– Ну что ж, – ответил он столь же философски, – не всем же быть Маргарет Тэтчер.

– Я серьезно. Я только тем и занимаюсь, что продаю духи и помаду да отбиваюсь от папиных попыток выдать меня замуж, этого мало. Мне это надоело.

– А как поживает твоя идея открыть собственную косметическую фирму?

София выпустила облачко дыма и посмотрела, как он поднимается к потолку.

– Никак.

В дверь салона коротко и решительно постучали, София и Рикки обернулись. На них строго взирал Говард Берренджер:

– С какой стати вы оба пришли на работу, но не выходите в зал?

В династии королей розничной торговли Говарду отводилась роль «злого полицейского» и счетной машины, которая вычисляет объем продаж на квадратный фут торговой площади с большей точностью, чем букмекеры Джозефа Кардинеллы – разницу в очках.

София затушила сигарету и грациозно встала.

– Мистер Берренджер, мы разрабатывали стратегию участия в конкурсе «Аспен косметикс». Если один из нас выиграет, это будет очень хорошая реклама для всего магазина.

Мрачные складки на лице Говарда разгладились.

– Вы подстриглись, – заметил он. Девушка провела рукой вдоль шеи, пытаясь по привычке запустить пальцы в длинные волосы, и улыбнулась.

– Мне захотелось сменить имидж.

– Вам идет новая стрижка. – Говард хлопнул в ладоши. – А теперь – шагом марш в зал и выходите на быструю дорожку к рекордам продаж.

Молодые люди переглянулись.

– Где мы? – спросил Говард с энтузиазмом диктора рекламного ролика.

София и Рикки не зря заучивали эту мантру на многочисленных собраниях менеджеров по продажам. Они ответили в унисон:

– На быстрой дорожке.


* * *


Как обычно по субботам, народу в магазине было много, торговля пошла активнее, и Софии удавалось уговорить почти каждого покупателя приобрести духи «Онести». Время летело быстро, девушка и не заметила, как пришло время ее обеденного перерыва. «Берренджерз» располагался в торговом центре, где находились многочисленные маленькие магазинчики, ресторанчики, небольшой однозальный кинотеатр и центральная площадка для особых мероприятий. София заглянула в кафе «Джинас», купила себе фруктовый салат и неторопливо пошла в сторону площадки, где уже собралась толпа. Там всегда что-то происходило, например, в прошлый уик-энд мужчина в шотландском национальном костюме играл на волынке, неделей раньше выступал хор лесбиянок.

Заинтригованная, девушка протиснулась между стоящими зрителями, чтобы взглянуть поближе. То, что увидела София, ей сразу понравилось. Наконец-то нашелся мужчина, который умеет носить смокинг! Манжеты его белой рубашки выглядывали из рукавов не более чем на полдюйма, штанины брюк доходили ровно до края начищенных до блеска ботинок. Добавьте сюда край оранжевого платка, выглядывавшего из нагрудного кармана, и вы поймете, что перед вами совершенство. Если, конечно, красавчик не испортит впечатление, ляпнув какую-нибудь глупость. По этой части мужчины большие мастера.

София почувствовала, как по толпе зрителей, состоявшей большей частью из женщин, пробежала волна возбуждения, и нетрудно понять почему. Бену Эстезу – так, если верить афише, звали артиста – удалось создать романтический образ. Высокий, стройный, прекрасно подстриженный, он обладал к тому же красивым лицом, волевым подбородком и умными карими глазами.

Заметив свободное сидячее место, София тут же его заняла.

Артист подключил микрофон к агрегату, похожему на стереосистему, нажал какие-то кнопки и повернулся лицом к зрителям:

– Добрый день!

Несмотря на его необыкновенную внешность, зрители ответили очень вяло, но артиста это не обескуражило. Он с энтузиазмом продолжал:

– Меня зовут Бен Эстез, и я рад встретиться с вами в торговом центре «Берренджерз». Есть среди вас поклонники Синатры?

Опять вялая реакция.

– А я думала, сегодня должны выступать дрессированные собачки! – выкрикнула одна женщина.

София оглянулась и посмотрела на нее с возмущением: «Какая грубость!»

Реплика вызвала смешки. Бен лишь пожал плечами и виновато, но обаятельно улыбнулся:

– Не знаю, как насчет собачек, но я обещаю в перерывах между песнями вертеться.

Зрители засмеялись. Бен обратился к разочарованной даме:

– Первая песня – специально для вас, леди.

Зазвучала музыка. Прищелкивая пальцами в духе истинного шансонье, Бен запел. Голос у него оказался глубоким и мелодичным.

София захихикала, мгновенно узнав мелодию. Песня называлась «Эта леди – шлюшка». Слушая концерт, девушка принялась за свой салат. Бен был хорош, даже очень хорош. Он исполнял известные песни из репертуара Фрэнка Синатры, можно сказать, его фирменные песни: «Мой путь», «Унеси меня на Луну», «Путники в ночи» и коронный номер «Нью-Йорк, Нью-Йорк».

Софию внезапно осенило: ее отец возненавидел бы этого парня. Мало того что он не итальянец и при этом имеет наглость исполнять песни, которые Синатра сделал шлягерами, так он еще поет их не где-нибудь, а в торговом центре. Да, Бен Эстез явно не пришелся бы по вкусу Джозефу Кардинелле.

Но самой Софии никогда еще ни один мужчина не казался таким привлекательным.

Глава 2

Концерт одного актера в стиле лас-вегасских шоу закончился. Зрители разошлись так же быстро, как собрались, оставив Бена убирать аппаратуру. Наматывая провод микрофона на стойку, он посмотрел на Софию и улыбнулся. Она встала, чтобы выбросить в урну одноразовую тарелку из-под салата.

– Вы хорошо поете, слишком хорошо для этой площадки.

Бен склонил голову набок, окинул Софию взглядом и благодарно кивнул:

– Спасибо на добром слове.

– Разрешите вам кое-что предложить?

Он изогнул одну бровь.

– Пожалуйста.

– Мне кажется, вы слишком сосредоточились на репертуаре Синатры. Может, вам стоит разбавить его другими певцами?

Красивые, правильной формы губы Бена вытянулись в жесткую линию.

– Других певцов не существует.

София посмотрела на него с любопытством, потом подошла ближе.

– Что вы имеете в виду?

– Только то, что сказал. Других певцов просто не существует, все начинается и кончается Синатрой.

– Но это же нелепо. А как же… Майкл Болтон, например?

Бен поморщился:

– Он не поет, а визжит.

– А мне Майкл Болтон нравится, – возразила София.

– Вам надо лечиться.

– Вы похожи на одного из ярых поклонников фильма «Стар трек», забыла, как их называют?

– Тридцатипятилетние девственницы, которые до сих пор живут с родителями.

София рассмеялась.

– Нет, их называют как-то по-другому… – Пытаясь вспомнить слово, она задумалась и поводила пальцем по нижней губе. – Вспомнила, «трекки»! Вы как «трекки», только они запали на фильм, а вы на Фрэнка Синатру, значит, вы – «фрэнки»! Готова поспорить, у вас даже есть чернокожий друг, коротышка по имени Сэмми.

– Его, правда, зовут Тэз, но он в самом деле немножко похож на Сэмми Дэвиса. Вы заработали десять очков.

София протянула руку:

– София Кардинелла.

Рукопожатие Бена было твердым.

– Завзятый «фрэнки».

Пожимая девушке руку, он посмотрел ей в глаза и игриво подмигнул.

София улыбнулась. Аккуратно одетый, гладко выбритый, приятно пахнущий, Бен выглядел безукоризненно. К тому же он был настоящим красавчиком.

– Это ваше первое выступление в нашем торговом центре?

– Да, номер с дрессированными собачками отменили, вот я и занял освободившееся место. Я рассудил, что все равно надо где-то начинать.

– И что, таким способом можно заработать себе на приличную жизнь?

– Да… в Чили. В Нью-Йорке жизнь гораздо дороже. Но я ухитряюсь сводить концы с концами, главным образом за счет того, что стараюсь не встречаться с домовладельцем.

Девушка мечтательно посмотрела вдаль.

– Звучит захватывающе и очень романтично.

– Скажите лучше «занятно». Моя бывшая подружка находила это скучным и незрелым.

– А как же страсть к приключениям?

– О, она обрела ее с профессиональным хоккеистом.

– Ой, мне очень жаль.

– Напрасно. У меня зубы получше, и я умею читать, не шевеля губами.

София снова улыбнулась. Бен совершенно очаровал ее своим остроумием, стилем и уверенностью в себе. Ничто в жизни он не воспринимал слишком серьезно, разумеется, кроме пения. В последнем София не сомневалась. А когда он говорил о своей бывшей подружке, за внешним легкомыслием она почувствовала искреннюю боль, заметила тень страдания, промелькнувшую в его глазах. Сложности нарастали, а вместе с ними рос и интерес Софии.

– Мне пора возвращаться на работу, – с сожалением пробормотала она.

– Это куда?

– В «Берренджерз», я работаю в отделе «Аспен косметике».

– Я вас провожу, мне все равно нужно идти в ту сторону, чтобы сесть на поезд.

– Отлично. – София нарочно пошла помедленнее, чтобы растянуть удовольствие. – И все же скажите, почему именно Синатра?

У Бена загорелись глаза, он заговорил с волнением:

– Потому что он знал, как нужно жить. Он упорно трудился, ни перед чем не пасовал и к тому же был бесстрашен, это мне в нем особенно нравится.

– А вы тоже бесстрашный?

– Стараюсь. Когда-то я боялся родителей, боялся не оправдать их ожиданий, поэтому выучился на адвоката, как они хотели, и получил место в солидной конторе. Скукотища. Работа была не по мне, и мои партнеры это чувствовали. Я промучился там целый год, но несколько месяцев назад бросил, чтобы заняться пением. Я всегда мечтал стать певцом. Мне попадались и менее способные парни, у которых это получалось. В один прекрасный день я подумал: с какой стати я торчу в конторе как пень и только фантазирую? Чем я хуже? И вот я здесь и доволен уже тем, что удалось выступить вместо дрессированных собачек. Но все равно эта работа даст сто очков вперед моей прежней, которую я терпеть не мог.

Софию поразило, что Бену хватило смелости бросить все ради того, чтобы заняться любимым делом. Под впечатлением от его рассказа она призналась:

– У меня тоже есть мечта.

Бен остановился и попросил:

– Расскажите.

София посмотрела на него снизу вверх, смерив взглядом все его шесть футов пять дюймов. Зрелище оказалось таким приятным, что она несколько мгновений молчала, ошеломленная. Ей не хотелось отводить от него глаз. У него было выразительное лицо с высокими скулами, как у Марлона Брандо, только более тонкое. Длинные руки и широкие плечи говорили о силе и мужественности. Карие глаза смотрели серьезно, в них читался искренний интерес, который невозможно имитировать. Он не заискивал перед Софией в надежде узнать ее телефон и вскоре после этого уложить в постель. Бен Эстез действительно хотел услышать, о чем она мечтает. Сердце девушки застучало быстрее, словно советуя: «Не сопротивляйся. Пусть этот парень тебе понравится».

– Я хочу основать собственную косметическую фирму, – немного застенчиво произнесла София.

– И чего же вам не хватает?

– О, обычных вещей: дисциплины, целеустремленности, а еще пугает сознание, что придется много работать.

Бен от души рассмеялся и положил свои большие ухоженные руки на плечи Софии.

– Мы с вами… мы оба слишком честны по отношению к самим себе.

Тепло от его прикосновения проникло сквозь хлопковую ткань ее блузки, и у Софии на миг мелькнула запретная мысль, что было бы приятно ощутить его прикосновения ко всем остальным местам.

– Это вы меня вдохновили.

Бен улыбнулся:

– Что ж, за это я заслужил как минимум номер вашего телефона.

– Да, как минимум, – согласилась София.

– И еще, может быть, десять процентов прибылей вашей компании, когда она встанет на ноги.

– Вы слишком торопитесь.

– Попытка – не пытка. – Бен достал из кармана смокинга ручку и маленькую черную записную книжку. – Диктуйте номер, я слушаю.

– Меня трудно застать, лучше договориться о встрече прямо сейчас.

Молодой человек снова остановился, удивленно раскрыв глаза.

– Ого, вижу, вы привыкли брать быка за рога. Мне это нравится.

София улыбнулась.

– Мы же не в пятидесятые годы живем. Ну, так как?

– В ближайшие несколько дней у меня каждый вечер выступления, – ответил Бен с явным сожалением.

– Скажите, где и когда вы выступаете, я приду на концерт в белых носочках и буду изображать восторженную фанатку.

– Вы станете визжать и падать в обморок во время концерта и всячески ублажать меня после выступления?

– Нет, на это я готова пойти только ради Майкла Болтона, но зато обещаю очень громко хлопать в ладоши.

– Хм. И на том спасибо. – Бен стал листать ту часть записной книжки, где был календарь. – В четверг я выступаю в итальянском ресторане «Вилла». Вы свободны в четверг?

София закрыла лицо руками.

– Не может быть. – Она убрала руки и посмотрела на Бена, ее глаза блестели. – Каждый четверг мы всей семьей ужинаем в этом самом ресторане. Это своего рода ритуал.

– Вот это да! Вы знаете Костаса?

София энергично закивала:

– Он мне вроде дядюшки.

Бен потер пальцем продолговатую ямочку на подбородке.

– Должен признаться, Костас очень неохотно согласился дать мне выступить. Может, вы замолвите за меня словечко?

– Считайте, что уже замолвила.

– Значит, до четверга. Если хотите, закажем десерт, выпьем вместе.

– Звучит заманчиво.

– Конечно, знакомиться с семьей рановато, но раз уж они все равно там будут… почему бы и нет?

София захихикала:

– Должна предупредить, мой отец – сицилиец, и в его иерархии Фрэнк Синатра идет сразу за папой римским. Поэтому он наверняка вас возненавидит.

Бен пожал плечами:

– Ничего страшного, я привык, что родители меня ненавидят, а сейчас даже мои собственные.

Они стояли, то глядя друг другу в глаза, то отводя взгляды, обоим не хотелось расставаться. Наконец София сказала:

– Пора, обеденный перерыв давно закончился, боюсь, кто-нибудь из моего отдела пожалуется начальству.

Бен наклонился к ней, поцеловал в щеку и прошептал:

– Я выучу новую песню и спою ее специально для вас.

Он пошел к выходу. Девушка посмотрела ему вслед. Когда он уходил – в смокинге, с установкой для караоке, – то смахивал на разряженного персонажа водевиля, но каким-то образом он сумел это преодолеть и выйти с видом кумира публики.

София вернулась за прилавок, опоздав ровно на полчаса. Говард Берренджер, конечно, был там. Увидев ее, он сердито ткнул пальцем в часы:

– София, обеденный перерыв давно кончился.

Она влетела в свою красивую тюрьму и быстро надела белый халат, придававший ей сходство с косметологом, которым она на самом деле не являлась.

– Я знаю, мистер Берренджер. Но я встретила классного парня, а у меня после Карла никогда… Ладно, не стоит об этом. В последнее время у меня нет никакой личной жизни. – Она погрозила Говарду пальцем. – И отчасти это ваша вина. Иногда вы составляете график так, что мне приходится работать все выходные. Как, скажите на милость, найдешь приличного парня в таких условиях?

Говард открыл было рот, но София выразительным жестом заставила его замолчать.

– И даже не предлагайте мне попытать счастья с мужчинами, которые здесь бывают. Они либо женаты, либо голубые, либо спят на ходу, плетясь из одного отдела в другой, как будто сейчас семидесятые годы, а «Берренджерз» – не магазин, а ночной клуб «Студио-54».

Говард понятия не имел, как относиться к многословной тираде Софии, поэтому его лицо сменило выражение с недовольного на растерянное.

– Я понимаю… что ж, продолжайте.

Он поправил галстук и вышел из отдела. Рикки, наводивший порядок в ящике с губной помадой, бросил свое занятие.

– Забудь о нем. Что ты там говорила про мужчину? – живо спросил он.

София радостно закружилась на месте.

– Представляешь, я только что познакомилась с потрясающим парнем. Он пел на центральной площадке.

Рикки быстро утратил интерес к разговору.

– А-а, начинающий певец.

Молодой человек повернулся к ней спиной и продолжил наводить порядок, теперь он занялся лаками для ногтей.

– Не будь таким снобом. Когда-нибудь он станет звездой, я это чувствую.

Рикки с сомнением улыбнулся:

– Что ж, во всяком случае отсюда ему можно двигаться только вверх, ниже уже некуда.

София заметила на витринном стекле следы пальцев и взяла стеклоочиститель, чтобы их стереть.

– Он потрясающий, подожди, ты еще сам увидишь. – Она бросила Рикки мокрую тряпку. – Помяни мое слово, ты еще спросишь, нет ли у него брата.

Рикки, который и сам был симпатичным, почти красавчиком, внезапно заинтересовался:

– Наверное, он и впрямь хорош. Ты давно так не заводилась, в последний раз это было несколько лет назад, когда к нам в магазин заходил за нижним бельем Мэтт Деймон.

София возмутилась:

– А мне казалось, завелся ты. Остается только удивляться, как тебя не арестовали.

Рикки пожал плечами.



– Не важно. – Вдруг он возбужденно замахал рукой. – Сюда идет твоя подружка невесты.

София повернулась и увидела Дебби. Та устало брела в сторону их отдела, рядом трусил Мистер Пиклз. Девушка с грустью подумала, что в золотистом атласе Дебби выглядит еще полнее, чем обычно. Она всегда переживала из-за здоровья сестры и ее самооценки. Бедняжке иногда было трудно даже ходить, и когда она подошла к прилавку, стало видно, как она задыхается.

– У тебя потрясающая прическа, но папа все равно тебя узнает, – сказала Дебби.

София молитвенным жестом сложила руки вместе и с опаской спросила:

– Как он?

Дебби помрачнела.

– Ведет себя очень тихо.

– Гм… это плохо. – София с озадаченным видом посмотрела на наряд сестры. – Почему ты не переоделась?

– Ехать домой в одной машине с папой? Нет уж, спасибо. Лучше я буду ходить в таком виде, как будто на студенческом балу для меня не нашлось кавалера. У меня его никогда и не было. А что, считаешь, я выгляжу слишком вызывающе?

София улыбнулась. Ей нравился мрачноватый юмор сестры.

– Как Винсент?

Дебби положила руки на прилавок, растопырила пальцы и стала разглядывать свои ногти. Одни были длиннее, другие короче, некоторые обкусаны. Дебби никогда не утруждала себя маникюром.

– Винсент – неисправимый оптимист. Он думал, что ты придешь. Но наверное, и его терпению есть предел, во всяком случае, когда Мистер Пиклз надул ему на ногу, он не притворился, что идет дождь.

София изо всех сил старалась сохранять серьезность, но не удержалась. Покатываясь со смеху, она с трудом проговорила:

– Это ужасно!

– Ну да, я вижу, как ты расстроена.

Дебби усмехнулась. Дожидаясь, пока сестра успокоится, она повернулась к Рикки и кивком указала на песика.

– А тебе я хочу сказать только одно слово – «галоши».

Рикки перегнулся через прилавок, чтобы посмотреть на маленького монстра.

– Нет, – начал он детским голоском, – Мистер Пиклз будет моим гостем, он не станет делать на меня пи-пи.

Мистер Пиклз зарычал. Рикки резко выпрямился.

– Клянусь Богом, этот пес – исчадие ада.

– Не говори так! – Теперь через прилавок перегнулась София. – Мой малыш явился прямо с небес, правда?

Мистер Пиклз энергично завилял хвостом и радостно заскулил, глядя на хозяйку с преданным видом.

– Как всегда? – спросила Дебби. София продела свою руку под руку Рикки и притянула его ближе.

– Я несколько дней поживу у этого милого молодого человека. Не хочу выходить из подполья до четверга, до семейного ужина.

– За это время папа как раз успеет переварить счет из ресторана, подлечить свою язву желудка и в очередной раз спросить Бога, почему он не дал ему сыновей, – заметила Дебби. Она быстро взглянула на Рикки. – А потом мы начнем все сначала.

– Только не в этот раз, – возразила София. Она сама чувствовала, что у нее горят глаза. – Я встретила одного мужчину.

От удивления Дебби приоткрыла рот.

– Прежде чем делать такие заявления, следовало хотя бы дождаться, пока переоденется подружка невесты.

– Он поет в торговых центрах, – вставил Рикки. Дебби заметно встревожилась.

– Я думала, в магазинах поют только дети. Сколько ему лет?

– Он обязательно станет знаменитым, – уверенно заявила София.

– Как Тиффани? – бойко поинтересовалась сестра. Рикки закивал.

– Точно. Она тоже начинала в торговых центрах. – Он стал напевать первый хит кумира подростков «Думаю, мы теперь одни».

– Какие же вы оба несносные! – возмутилась София.

Их беседа была прервана появлением покупательницы. София уговорила ее приобрести флакон дорогих «Онести». Как только клиентка ушла, София занесла очередную продажу в книгу. Хотя она и прогуляла немало рабочего времени, день все равно выдался удачный. Ее шансы выиграть поездку в Кармел стали казаться вполне реальными.

Внезапно девушку осенило, и она решила тут же поделиться своей мыслью с сестрой:

– Дебби! Я открываю свою косметическую фирму, и ты будешь моим компаньоном!

– А как же я? – вмешался Рикки. София на несколько секунд задумалась и радостно сообщила:

– А ты станешь вице-президентом по маркетингу.

Дебби окинула взглядом территорию и спросила, ни к кому не обращаясь:

– Кому-нибудь еще нужна работа?

– Замечательно!

София быстро повернулась к ним и хлопнула Дебби по рукам:

– Ты у нас большой спец по науке, добавь к этому мою красоту и чувство стиля, и успех нам обеспечен.

– А как же я? – снова спросил Рикки.

– Ты великолепный художник и лучший декоратор по интерьеру из всех, кого я встречала.

Рикки просиял.

– А что скажет на это твой муж? – спросила Дебби. – Ах да, ты же не вышла замуж.

София посмотрела на нее с мольбой.

– Сестренка, я серьезно, честное слово. Посмотри на нас с Рикки. Нашу карьеру в «Берренджерз» нельзя назвать блестящей. По сути дела, мы просто девочки из-за прилавка. – Она посмотрела на Рикки: – Не сочти за оскорбление.

– А я и не обиделся. Только мне больше нравится называть себя королевой прилавка.

Дебби хихикнула.

– А что касается тебя, – продолжала София, снова глядя на сестру, – твой диплом химика только зря собирает пыль. Вести для папы бухгалтерию игорных домов – это ерунда, такую работу ты способна делать даже во сне. Никто из нас не живет в полную силу, мы все просто плывем по течению.

– Разве так вдохновляют? – сказала Дебби. – У меня, например, от твоих слов только настроение испортилось.

– У меня тоже, – поддержал ее Рикки. – Я чувствую себя неудачником.

– Ничего, еще не все потеряно, и каждый может изменить свою жизнь только сам.

Дебби с сомнением посмотрела на сестру:

– Ты что, цитируешь Опру Уинфри?

София выпустила руки сестры и поставила локти на витрину. Она заметила еще несколько отпечатков пальцев, но решила не обращать на них внимания.

– Вы знаете, кто заставил меня понять, как важна мечта? Бен – тот потрясающий парень, с которым я познакомилась. Хватит только болтать о том, что мне нравится, пора это делать! Но я не могу заниматься этим одна, и не хочу: Что скажете?

– Я с тобой, – откликнулся Рикки. – Можно сказать Говарду Берренджеру, чтобы он засунул мою карточку учета себе в…

– Не торопись! – перебила его София. – Сначала нам нужно хотя бы заработать наш первый доллар.

– Нужно составить бизнес-план, – объявила Дебби. София нахмурилась:

– Это еще что за штука?

– Я тоже с вами, – решительно сказала толстушка. – Даже если ничего не выйдет, по крайней мере будет приключение.

Глава 3

«Слава Богу, сегодня четверг», – подумала София, открывая глаза рано утром. Ожидание закончилось. Сегодня вечером она наконец-то снова увидит Бена Эстеза. Мысль о предстоящей встрече ее волновала.

София потерла нывший затылок. Пять ночей на кушетке Рикки – это самый большой срок, который она могла выдержать, так же как пять ночей в одной квартире с Мистером Пиклзом – самое большее, что мог выдержать Рикки. Определенно пора сниматься с места, пока их дружбе не пришел конец.

Рикки снимал в Челси тесную квартирку с одной спальней. Ванная комната имела такие размеры, что в ней едва помещались ванна и унитаз, а раковина была только в кухне. Чистить зубы над горой грязной посуды – к этому требовалось еще привыкнуть. Однако из большого окна, пропускавшего в квартиру много солнца, открывался великолепный вид. Учитывая престижность района, тысячу четыреста долларов в месяц можно было считать неплохой ценой.

Едва София задалась вопросом, как Рикки ухитряется оплачивать квартиру в одиночку, не имея постоянного сожителя, как заметила валявшийся на полу чек. Она подняла его, положила на кофейный столик и прижала, чтобы не улетел, компакт-диском Энрике Иглесиаса. Чек на пятьсот долларов поступил от Синтии, матери Рикки. Внезапно утренний туман в голове Софии рассеялся. Эти деньги имели собственную историю, весьма душещипательную.

Рикки Лопес происходил из рабочей латиноамериканской семьи. Его мать работала уборщицей в «Шараде», одном из самых престижных отелей Нью-Йорка, и каждое утро ездила на работу в Манхэттен, а вечером возвращалась обратно. Отец развозил товар для одного из местных дистрибьюторов. Рикки рос с ощущением, что он чужой не только в Бронксе, но и среди родных. Его превосходный английский ставил его особняком в семье и создавал напряжение между отцом и сыном. Еще одним поводом для конфликтов было то, что Рикки гордился своим латиноамериканским происхождением. Хуан, его отец, в свое время иммигрировал из Пуэрто-Рико и считал, что в Соединенных Штатах это обстоятельство работает против него. Но хотя Хуан старался уйти от своих корней как можно дальше, блестящий английский Рикки его раздражал. На Хуана Лопеса невозможно было угодить.

Интерес Рикки к вещам, которые традиционно считаются «девчоночьими», тоже не способствовал улучшению их отношений. Парень с раннего детства интересовался куклами, макияжем, любил танцевать и устраивать представления для матери. Он боготворил Марло Томас и множество раз смотрел фильм «Та девушка» с ее участием. Одноклассники и соседские мальчишки жестоко дразнили его, не лучше вел себя и отец, когда напивался, а это случалось почти каждый вечер.

Рикки сносил все издевательства стойко, как мужчина. Однако он терпеть не мог тупоголовый мачизм отца. Рикки ненавидел Хуана за то, что тот открыто изменял жене, в то же время рассчитывая, что Синтия будет обслуживать его и исполнять все прихоти. В день, когда парню исполнилось семнадцать, отец выгнал его из дому. Это было десять лет назад, с грустью думала София. Насколько она знала, с того вечера он ни разу не виделся и даже не разговаривал с отцом.

– Доброе утро! – сонно сказал Рикки.

Он показался на пороге спальни в трусах-«боксерах» от Келвина Кляйна. Стройный, широкоплечий и узкобедрый, с мускулистыми руками и плоским животом, с гладким бронзовым торсом, он был олицетворением идеального мужчины-гея. По дороге в туалет он послал девушке воздушный поцелуй.

София стала заваривать чай, но ее мысли все еще занимал Рикки. Порой, когда она думала о его одиночестве, у нее слезы наворачивались на глаза. Конечно, ее отец бывал временами совершенно несносным, иногда она старалась по нескольку дней не показываться ему на глаза, но, несмотря ни на что, если бы ей понадобилась защита, она всегда могла на него рассчитывать. Не иметь этого…

– Я бросил в твою сумочку от Шанель пачку презервативов, не забудь их взять, когда вечером соберешься уходить. – Рикки достал из холодильника бутылку минеральной воды, посмотрел на Софию и пожал плечами. – Просто на всякий случай.

Она улыбнулась. Рикки заменил ей брата, которого у нее никогда не было, и она любила его за это.

– Ради Бога, дай мне выпить чаю, а потом можешь начинать свои нравоучения.

– Да ладно, дай уж в последний раз тебя поучить, – пошутил Рикки. – Когда еще мы с тобой проснемся вместе… небось только наутро после твоей следующей свадьбы.

София посмотрела на него с теплотой. Шутками и бравадой Рикки маскировал душевную боль. Однако большую часть времени он был доволен жизнью – он принадлежал к числу тех редких людей, которые умеют дарить и принимать любовь. Поддавшись импульсу, она обняла его, и Рикки обнял ее в ответ, словно прочтя ее мысли.

– Я всегда с тобой, – прошептала София.

– Знаю, милая, знаю.


* * *


В четверг утром Бен Эстез размашистой походкой шел по Четырнадцатой улице. На нем была вчерашняя одежда и большие темные очки, скрывавшие следы ночной попойки. Бен догадывался, что глаза у него такие же «чистые и ясные», как воды реки Гудзон.

Прошлой ночью события вышли из-под контроля. Вечер начался так же, как и многие другие. Бен сидел в баре «Быстрый Морган» со своими лучшими друзьями: Тэзом Джексоном, начинающим, но многообещающим сценаристом, и Китти Бишоп, промоутером. Про Китти говорили, что она может раскрутить любой продукт с такой же легкостью, с какой стриптизерша раскручивает на деньги толпу юнцов. Они только-только заказали по второй порции мартини, когда в бар вошла Чарли Грант. Та самая Чарли Грант.

Бен и Тэз совершенно ошалели. В считанные секунды после ее появления двое взрослых мужчин превратились в сексуально озабоченных подростков: то толкали друг друга локтями, тараща на нее глаза, то застывали неподвижно с открытыми ртами. Наконец Китти не выдержала:

– Господи Иисусе, вы что, рехнулись? Она же старуха! Еще одна подтяжка, и ее глаза окажутся на лбу.

– Кстати, об Иисусе, – Бен возвел глаза к небу, – слава тебе Господи!

– Аминь, брат, – поддержал Тэз. Бен отсалютовал стаканом с мартини.

– Это первая женщина, которой я обладал. Вернее, первая, которая обладала мной. – Он залпом допил остатки коктейля.

– Но слово «невинность» ты почему-то не употребил, – заметила Китти.

– Ах, это… – Бен самодовольно усмехнулся. – Я же не говорил, что она при этом присутствовала.

Китти и Тэз захохотали так, что чуть со стульев не попадали.

– А ты, Тэз, с кем? – спросил Бен.

– С Пэм Грир в роли Фокси Браун. Это она помогла мне почувствовать себя мужчиной.

Оба дружно посмотрели на Китти.

– Не говори, я сам догадаюсь. – Бен задумчиво поскреб подбородок. – С Риком Спрингфилдом!

Китти рассмеялась и замотала головой.

– У нас, девушек, все не так, как у вас, – важно сообщила она. – Это вам, мальчишкам, чтобы ваши петушки закукарекали, достаточно каталога женского белья, а мы устроены более сложно.

– Но все-таки ты же думала о ком-то, – не унимался Бен, не желая сдаваться. – Кто-то же занимал твои похотливые мысли.

– Ладно, – сдалась Китти, – это был Джордж Клуни. Но больше всего я благодарна не ему, а батарейкам «Дюраселл».

Тут уже расхохотались все трое. После этого они заказали еще мартини. Китти все пыталась перевести разговор на другую тему, но Бен нет-нет да и поглядывал на предмет своих юношеских фантазий.

Проезд загородил громадный мусоровоз. Какофония автомобильных гудков вернула Бена к действительности, и он задумался о более насущных вопросах, например, о том, что неплохо было бы поесть. Не может же человек продержаться на одних оливках и мартини. Бен решил заглянуть в кафе и подкрепиться чем-нибудь посущественнее. Его бы вполне устроили яичница с беконом, тосты и оладьи с джемом. Кроме того, у него до сих пор слегка гудело в голове после вчерашнего, и требовалось нейтрализовать алкоголь.

За завтраком он снова вспомнил прошедшую ночь. Бен не согласился с Китти, он считал, что для своего возраста Чарли Грант выглядит очень даже неплохо. Они сошлись на том, что ей не меньше сорока пяти, но выглядела она на тридцать пять, и ни на один день старше.

В восьмидесятых она приобрела популярность, когда снималась в сериале «Секретные агенты Малибу». Главными героинями этого сериала были три женщины, каждая из которых специализировалась в своей области. Чарли играла блондинку, мастера восточных единоборств. Ее подруга-брюнетка умела отлично маскироваться, а рыжеволосая являлась компьютерным гением. Героини боролись с разнообразными злодеями, но так или иначе неизменно попадали на пляж, где и проводили большую часть съемочного времени, одетые в бикини.

В первый сезон сериал имел заоблачный рейтинг, Чарли Грант сразу стала восходящей звездой. Как полагается, был выпущен плакат, на котором она сфотографировалась в купальнике. Плакат разошелся миллионным тиражом. Бен нацепил на вилку желток и кусочек тоста и усмехнулся. Он до сих пор отчетливо его помнил.

Чарли в карамельно-красном бикини стояла, чуть надув губки и положив руки на бедра. Волосы развевались на ветру, тело влажно блестело. Один этот снимок научил Бена большему, чем целый семестр лекций по сексуальному образованию. Кэрролл, учитель физкультуры, который вел эти занятия, сам ни черта не смыслил в предмете.

Однако звезда Чарли Грант закатилась так же быстро, как вспыхнула. В конце первого сезона она вышла замуж за какого-то мафиози, по возрасту годившегося ей в отцы. Этот тип попытался надавить на продюсеров сериала и предъявил им ультиматум: или они увеличивают гонорар Чарли вдвое, или она уходит. Студия в мгновение ока заменила ее другой блондинкой. Вскоре после этого брак распался, и с тех пор о Чарли вспоминали редко. Она стала всего лишь еще одной из голливудских «бывших».

Бена весь вечер разбирало любопытство. Короткое зеленое платье, которое было в тот вечер на Чарли, вне всякого сомнения, доказывало, что если ее слава и осталась в прошлом, то хорошая фигура по-прежнему при ней. Актриса заняла маленький столик в углу и сразу же принялась глушить спиртное стакан за стаканом, как человек, который хочет забыться.

– Подойди, заговори с ней, – подзадоривал Тэз.

– Да, не заставляй даму ждать. – Китти ехидно улыбнулась. – А то как бы у нее коллаген из губ не стек.

Бен бросил на Китти предостерегающий взгляд. Иногда ее шутки становились слишком злыми. Он встал и подошел к столику Чарли. Не желая выглядеть похожим на восторженного поклонника или какого-нибудь хмыря с плотоядным взглядом, оп держался подчеркнуто спокойно. Бен подсел, заговорил… дальше – больше, и вот уже неожиданно для себя он обнаружил, что прощается с Тэзом и Китти, чтобы сопровождать Чарли в «Копакабаку», ультрамодный танцевальный клуб, где стены содрогаются в ритмах латиноамериканской музыки, словно от взрывов межконтинентальных ракет.

В клубе творилось нечто невообразимое. Повсюду в лихорадочном ритме разгоряченные тела танцующих. Бен допился до того, что стробоскопические вспышки стали казаться ему вполне приятным освещением, и так продолжалось до рассвета. Чарли ясно дала понять, если он подвезет ее до дома, фантазия подростка станет реальностью взрослого мужчины. Искушение было велико, очень велико. Но внутренний голос напомнил Бену известную мудрость, касающуюся секса: никогда не спи с тем, у кого еще больше проблем, чем у тебя. А у Чарли Грант их хватало, Бен это сразу понял. Поэтому, пересилив себя, он обнял секс-символ, как старую школьную подружку, и посадил ее в такси.

Глядя, как она уезжает, Бен подумал, что Тэз никогда ему этого не забудет. Он только что отказался провести ночь с Чарли Грант, хотя ради такой возможности большинство мужчин не пожалели бы отдать почку! Тэзу, который относился к сексу как к спорту и считал, что чем чаще, тем лучше, будет очень трудно понять логику его рассуждений.

– У нас есть свежие булочки, только что из печи. Если хотите, могу принести вам одну за счет заведения.

Бен поднял глаза и увидел перед собой хорошенькую официантку. Девушка улыбалась ему, словно намекая: «Через час у меня кончается смена».

Молодой человек вытер рот салфеткой и отрицательно покачал головой:

– Спасибо, детка, не нужно. В меня больше не лезет.

Она помедлила у его стола.

– Прими заказ! – крикнул повар из буфета. Официантка закатила глаза и хихикнула:

– Это меня.

Бен вытянул шею, чтобы прочесть имя официантки на приколотой к фартуку табличке.

– Спасибо… Тиффани, вы меня хорошо обслужили.

– Если вам еще чего-нибудь захочется, дайте мне знать.

Ее прощальный взгляд не оставлял повода для сомнений. Секс. Многие считали, что Бен занимается этим часто и помногу. С самыми разными женщинами. Но на самом деле все обстояло иначе. Если разобраться, с последней партнершей была Си Зет. Си Зет Роджерс, стерва, которая вырвала из его груди сердце, швырнула на лед хоккейной площадки и позволила своему новому любовнику-хоккеисту, у которого вместо мозгов дерьмо, гонять его клюшкой. Но Бен не озлобился.

Бен не раз жалел, что не может запросто прыгнуть в постель с первой попавшейся согласной на то цыпочкой, чтобы скоротать одинокую ночку, но он не умел относиться к сексу так легко. Для него секс был не только физической, но и эмоциональной, духовной связью, в которой он чувствовал себя обнаженным во всех смыслах этого слова. Секс мог стать самой замечательной вещью в мире, а мог – самой худшей.

Бен оставил Тиффани двадцать долларов на чай, хотя это было ему не по средствам, и пошел домой. Из-за того, что он задолжал домовладельцу плату за прошлый месяц, ему пришлось пробираться в квартиру потихоньку, стараясь не привлекать к себе внимания. Он рассчитывал, что после сегодняшнего выступления в «Вилле» сумеет расплатиться за прошлый месяц, тогда можно начать думать о плате за текущий.

Нищета. «Быть нищим, – думал Бен, – конечно, хреново, но адвокатом – еще хуже». Он утешал себя мыслью, что то, от чего он отказался, стоило того, ради чего он от этого отказался. Бен любил петь классические песни Си-натры. Всякий раз, когда концерт проходил удачно, он чувствовал невероятный подъем. И ради этого он безропотно сносил все лишения и переживал периоды нищеты. Это было ни с чем не сравнимое ощущение, ни с чем.

Воровато озираясь и стараясь не попасться на глаза домовладельцу, Бен нырнул в подъезд дома в Ист-Виллидж, где снимал квартиру. Он не чувствовал особых угрызений совести из-за того, что просрочил квартплату: у него уже два месяца не работала посудомоечная машина, да и сама квартира выглядела не лучшим образом, временами ему приходило в голову, что хозяин еще сам должен ему доплачивать за то, что он не съехал. Из-за угла в той стороне, где находился стол консьержа, показалась тень. Бен бросился к лестнице и помчался вверх, перескакивая через две, а то и три ступеньки. С его длинными ногами это было нетрудно, однако он все равно запыхался, пока поднялся на свой пятый этаж.

– Эстез, это вы? – крикнул снизу домовладелец.

Бен осторожно, стараясь не звякнуть, достал из кармана ключи, отпер дверь и юркнул внутрь. Только тут он перевел дух. Довольно неприятно, но что поделаешь. В жизни бывает всякое – и хорошее, и плохое, хорошая полоса уже на подходе.

Бен принял душ, побрился, лег спать и проспал с перерывами почти весь день, отдыхая перед вечерним выступлением в «Вилле». Лежа в кровати, он вспомнил, что на вечер у него назначено свидание с очаровательной девушкой из «Берренджерз». Он решил добавить в программу одну песню специально для нее – «Как ты выглядишь сегодня». Бен не сомневался, что она будет выглядеть на миллион долларов.

София Кардинелла. Ему понравились ее стиль, чувство юмора, ее взгляды на жизнь, не говоря уже о внешности. Она настоящая красотка. Просто находиться с ней рядом и то было бы приятно. Кроме того, она умная, сообразительная, словом, классная девчонка. Свидание с ней может оказаться занятным.

Кардинелла… Это имя казалось Бену знакомым, он слышал, как его упоминали, только не помнил в связи с чем. Он подумал, что Китти должна знать, она знает все более или менее значимые имена в радиусе трех штатов. Перед тем как заснуть, Бен мысленно взял себе на заметку, что нужно будет спросить Китти. Ему снилось, что он сразил всех наповал своим выступлением в «Вилле».


* * *


София не переживала, что Рикки все еще торчал в «Берренджерз», отрабатывая вторую смену подряд. Она и без него знала, что выглядит отлично, и не нуждалась во взгляде со стороны. Бену Эстезу достаточно будет взглянуть на нее один раз, и он постарается вложить в свои песни все сердце.

Несколькими часами раньше София изрядно облегчила свой внутренний счет в «Берренджерз», купив очень сексапильные черные кружевные брюки от Гуччи. Брюки плотно облегали бедра, а ниже колен расширялись и ниспадали волнами.

В спальне Рикки царил кавардак. София рассматривала себя со всех сторон в большом зеркале. Отец будет в шоке. Белый облегающий топ оставлял плечи открытыми, а снизу заканчивался чуть выше пупка. Сегодня вечером она собиралась выставить напоказ немало. Последним штрихом к образу женщины-вамп стали серебряные босоножки из тонких ремешков. Их высокие голографические каблуки, казалось, кричали: «Смотри на меня!» И София не сомневалась, что Бен так и сделает.

В последнюю минуту она решила добавить цветовое пятно, надела несколько браслетов из разноцветных бусин и заменила белую сумочку от Шанель на оранжевую без ручек от Миу-Миу. Перекладывая все содержимое из одной в другую, София обнаружила ту самую пачку презервативов, которой ее снабдил Рикки. Она рассмеялась: пачка не влезала в маленькую сумочку. София достала несколько штук, а коробку оставила на тумбочке. Не успела она оглянуться, как Мистер Пиклз перевернул коробку и побежал к хозяйке, зажав в зубах один пластиковый пакетик. София покачала головой. Если уж ее песик что решил, переубедить его невозможно, к тому же сейчас у нее не было на это времени. Одно утешение: Мистер Пиклз оказался сторонником безопасного секса.

Она поймала такси и велела высадить ее на Восточной Пятьдесят четвертой улице между Мэдисон-авеню и Парк-авеню. Оттуда она прошла полквартала пешком до «Виллы». На двухэтажном здании с шероховатыми горчичными стенами висели красочные плакаты с изображением субтропических деревьев, покрытых ярко-оранжевыми плодами. Многочисленные керамические горшки ручной работы и расставленные повсюду плетеные корзины создавали атмосферу старинного сельского дома.

Всякий раз, когда она сюда приходила, ее одолевали одновременно радость и горечь. «Вилла» была любимым рестораном Жаклин Кардинелла, и Джозеф давно взял за правило каждый четверг непременно проводить здесь вечер. В детстве Софии и Дебби очень нравилось в этом ресторане, они с аппетитом уплетали печеных моллюсков, жареных кальмаров, равиоли с говядиной, сырные кексы и яблочный пирог. Она помнила нежный, мелодичный смех матери.

София подсчитала в уме и с грустью вздохнула. Ей было тринадцать лет, когда мама умерла от рака, и двенадцать, когда Жаклин из-за болезни почти перестала выходить из дома. Но несмотря на это, «Вилла» по-прежнему осталась для нее маминым рестораном. Когда София входила в тратторию, ее увидел Костас Розелли, в свое время сменивший на этом посту своего отца. Он пошел к ней и уже открыл было рот для громогласного приветствия, но девушка быстро приложила палец к губам. Спрятавшись за толстой драпировкой, она знаком подозвала к себе Костаса.

– Ты отрезала свои прекрасные волосы! – сказал он громким шепотом, обнимая Софию и целуя ее в обе щеки. – Но все равно ты у нас самая красивая.

– Спасибо, Костас.

– Почему ты прячешься? Все уже здесь.

– Я просто хотела сначала немного понаблюдать за ними со стороны, – тихо объяснила София. – Папа опять на меня злится.

Костас погрозил пальцем и пожурил:

– Третий раз! Чего ты так боишься?

– Костас, я не люблю Винсента! – прошипела София. – Если уж отцу так хочется породниться с семейством Скалья, могу уступить эту честь ему. Я даже готова купить им билеты до Вермонта. Кажется, там их брак будет считаться законным?

Костас тихо засмеялся, держась за свой огромный живот.

– Я слышала, ты включил в меню музыку? Во сколько начинается выступление Бена Эстеза? – вкрадчиво спросила София.

Костас удивленно поднял брови. София пояснила:

– Я видела, как он выступал в «Берренджерз». Он о-очень хорош, советую тебе заключить с ним долгосрочный контракт, пока он не стал знаменитым и не идет нарасхват.

Но Костас не клюнул на приманку.

– Он мастер заговаривать зубы, как и ты. Еще посмотрим, как пройдет сегодняшнее выступление. Он начинает через несколько минут. Но мне нужно идти, а ты можешь оставаться тут и шпионить дальше.

Костас подмигнул Софии и пошел встречать очередных клиентов, пожилую пару.

Девушка слегка раздвинула портьеры и заглянула в зал. Вот они, сидят за центральным столом, как всегда, вино льется рекой, идет оживленный разговор. София увидела Папу, Толстого Ларри, Малыша Бо, Дебби, тетю Ребекку и… «Господи, этого только не хватало… не может быть!» – пронеслось у нее в голове. Винсента Скалью!

Гнев зародился где-то внутри и кипел, грозя выплеснуться наружу. «Что он здесь делает? Вы только посмотрите на него!» – возмущалась девушка. Коротышка Винсент сидел за столом так низко, что у нее даже мелькнула мысль попросить, чтобы ему принесли детский стульчик.

– Пс-с-ст! – еле слышно зашипела София.

Она знала, что Дебби ее обязательно услышит, так же как Мистер Пиклз слышит малейший шорох пакета со своим любимым кормом.

Дебби оторвала взгляд от тарелки с кальмарами, подняла голову и сразу же увидела, где прячется София. Ее внутренний радар всегда улавливал сестру с поразительной чуткостью. Пробормотав что-то несуразное насчет припудривания носика, Дебби встала из-за стола и быстро прошла через зал к Софии. Увидев ее новый наряд, она отступила на шаг и посмотрела еще раз.

– Что, слишком смело? – София впервые засомневалась, правильно ли она поступила.

– Нет, – искренне заверила Дебби, – ты выглядишь потрясающе, прямо как Хитер Локлир.

– Спасибо. – Девушка еще раз взглянула на собравшихся и стиснула зубы. – Интересно, сколько раз мне нужно бросить его у алтаря, чтобы он наконец понял, что к чему?

– Это папа уговорил его прийти.

– Дебби, давай поменяемся местами за столом. Я не в силах сидеть рядом с Винсентом.

– Нельзя, получится слишком откровенно. Я ведь здесь уже полчаса.

– Я не явилась на нашу свадьбу, по-моему, откровеннее не бывает.

Дебби развела руками, соглашаясь с логикой сестры.

– Да, ты права.

– Не хочу сегодня воевать с папой, у меня первое свидание с Беном.

– Не волнуйся, тетя Ребекка заказала коктейль «Лонг-Айленд», ты знаешь, что это значит.

София закатила глаза.

– Знаю. Она заведет разговор о трех своих мужьях, а под конец заявит, что все мужчины – свиньи и обманщики.

– А папа потребует извинений, потому что он был маме верен.

– А тетя Ребекка не пожелает извиниться, они перестанут разговаривать друг с другом, и вечер закончится.

Дебби улыбнулась заученной улыбкой женщины-робота.

– Люблю, когда наша дружная семья собирается вместе.

София вздохнула поглубже, постаралась придать лицу радостное выражение и вышла из укрытия. Джозеф немедленно встал со стула. Он, конечно, рад был видеть дочь, но в то же время смотрел на нее с осуждением, словно одевая ее взглядом. София догадывалась, что отец предпочел бы видеть ее в более закрытой блузке, не таких обтягивающих брюках, а еще лучше – в толстом пальто до пят.

– Ну, здравствуй, зайка! – Джозеф обнял девушку. – Не думал, что ты придешь.

София быстро чмокнула отца в губы.

– Ты же знаешь, я никогда не пропускаю семейные обеды.

Джозеф взял ее голову в ладони и всмотрелся в лицо.

– Твоя сестра говорила, что ты срезала напрочь все волосы.

– Да, это мой новый облик.

– Мне нравятся оба варианта. – Отец выпустил ее из объятий и протянул руку в сторону Винсента. – Ты только посмотри, кто пришел, человек, которому сейчас полагалось быть в свадебном путешествии с женой.

– Папа, не начинай все сначала, прошу тебя. – София одарила своего злосчастного жениха мимолетной улыбкой. – Привет, Винсент, надеюсь, ты на меня не в обиде.

Еще до того, как тот успел ответить, Джозеф вклинился между несостоявшимися новобрачными и обнял одной рукой одного, другой – другого.

– Что за вопрос? Кардинелла и Скалья никогда друг на друга не обижаются. Тут и говорить не о чем.

София быстро взглянула на Дебби, потом очень выразительно – на стакан с коктейлем в руке тети Ребекки. Стакан был уже на три четверти пуст. Дебби поняла молчаливое послание сестры и тут же стала действовать: тайком подала знак официанту, чтобы тот принес еще один коктейль. Тетя Ребекка почти дошла до кондиции, и скоро дойдет окончательно.

– Ну разве она не хороша? – спросил Джозеф, как будто подначивая мужчину, которого мечтал видеть своим зятем.

Винсент окинул Софию плотоядным взглядом. Учитывая, что его глаза находились как раз на уровне ее груди, ему не пришлось далеко заглядывать.

– О да!

Девушка недовольно поморщилась. Джозеф побагровел.

– Хватит, ты увидел достаточно, – отрезал он. – Садись и ешь.

Принц мафии отреагировал с проворством хорошо вымуштрованного солдата.

– Прекрати, папа, зря стараешься, – сказала София. – Я ни-ко-гда не выйду за него замуж.

В ответ Джозеф натянуто пошутил:

– Никогда не говори «никогда».

– Я сама выберу себе мужа. И. кстати, у меня сегодня свидание. Как знать, может, именно этот мужчина мне подойдет.

– Почему я о нем ничего не знаю?

– Почему? Хотя бы потому, что я уже двенадцать лет, как окончила школу.

– Как зовут этого парня?

– Бен Эстез.

– Он не итальянец.

– По мне так это даже хорошо.

– Чем же он занимается?

– Бен певец. Между прочим, он как раз сегодня здесь выступает. Костасу хватило сообразительности пригласить его до того, как он стал звездой.

Джозеф вздохнул, пожал плечами и пренебрежительно поинтересовался:

– И когда же состоится это важное свидание?

– После обеда.

– Ничего себе свидание! Этот парень встречается с тобой после того, как за твою еду заплачу я.

София молила Бога дать ей выдержки. У нее было два варианта: либо торчать здесь и препираться с отцом, либо сесть за стол и наесться равиоли. Она заметила, что официант только что принес ее порцию.

– Пожалуй, я лучше пойду поем, раз уж за все заплачено.

Она быстренько заняла место рядом с Толстым Ларри и принялась за еду.

– Ты смотришься прямо как кинозвезда, – застенчиво прошептал Ларри.

– Спасибо, ты очень добр.

– Эй, София! – крикнул с другой стороны стола Малыш Бо. – Ты похожа на кинозвезду.

София улыбнулась:

– Толстый Ларри только что…

– Я ей это уже сказал, – перебил Ларри. У Малыша Бо внезапно покраснела шея, а потом и лицо.

– Ты украл мои слова! Когда она вошла в зал, я тебе сказал, что она выглядит как кинозвезда!

– Пошел ты! – Огрызнулся Ларри. – Я первый об этом подумал, еще до того, как ты открыл пасть!

– Врешь!

– Так что, выходит, ты один из этих телефонных психов? – Толстый Ларри, очевидно, перепутал телепатов с телефонными хулиганами. – Ты умеешь читать мои мысли?

София решила сосредоточиться на еде. Она по опыту знала, что эти двое теперь проспорят до конца обеда. Толстый Ларри и Малыш Бо были вроде мальчиков на побегушках и выполняли всякие поручения семьи. До того как Джозеф Кардинелла взял их к себе, они успели поработать на каждую семью мафии на восточном побережье, и отовсюду были уволены. Стриженные «под ноль», в старых костюмах, от которых попахивало семидесятыми годами, они выполняли в преступном мире роль клоунов, над ними все посмеивались.

Но отцу Софии эти болваны были очень преданны. Ради него они могли сделать абсолютно все. Толстый Ларри был на самом деле тощим жилистым коротышкой, а Малыш Бо – высоким толстяком. Сколько София себя помнила, они околачивались где-то рядом с ее отцом.

В зале приглушили освещение, включили прожектор, и в круге света появился Костас.

– Леди и джентльмены, сегодня я приготовил для вас нечто особенное. Представляю вам Бена Эстеза!

После небольшой паузы раздались жидкие аплодисменты. И вот перед публикой предстал Бен. Послышалось несколько восхищенных вздохов, сплошь женских, один из них исходил от Софии. «Бен выглядит потрясающе, – подумала она. – Боже правый, как же он обаятелен!»

– Первую песню я хочу исполнить для одной красивой девушки, с которой только что познакомился. Я наблюдал за ней от стойки бара и вот что я вам скажу: она невероятно привлекательна. Эта песня для тебя, София.

По залу поплыли пьянящие звуки струнных. София затаила дыхание. Бен запел «Как ты выглядишь сегодня вечером». Его голос звучал безупречно чисто и невероятно эротично. Он захватил Софию, казалось, мощная волна накатила на нее, подняла на гребень и выбросила на какой-то заколдованный берег.

– И у тебя свидание с этим хлыщом! – зарычал Джозеф. София пришла в ужас и зашикала на отца:

– Замолчи!

Она пыталась говорить тихо, но получилось так же, как у отца, если не громче.

– Он строит из себя Фрэнка Синатру! – продолжал бушевать Кардинелла.

На этот раз к нему повернулась Дебби:

– Папа, нельзя ли потише, ты не на футболе.

– Паршивый певец, – вмешался Винсент.

София презрительно взглянула на неудачливого жениха. Внезапно раздался грохот – это Ребекка стукнула кулаком по столу.

– У этих ублюдков ни стыда ни совести! Пока я ухаживала за больной матерью, они водили своих шлюх прямо в мою спальню! Все мужчины – свиньи и обманщики!

София зажмурилась.

«Этого не может быть, мне просто снится кошмарный сон!»

– Забери свои слова обратно! – рявкнул Джозеф. – Я своей Жаклин никогда не изменял!

– Значит, это происходит на самом деле, – с несчастным видом прошептала девушка.

Бен, как истинный артист, закончил свое посвящение Софии и перешел к следующей песне – «Мой город».

Тут-то Джозеф и взорвался:

– Как он посмел? Это все равно что сжечь государственный флаг! Фрэнк Синатра – это святое. Несносный кривляка! Пусть этот сукин сын кончает свое нытье! Сейчас же! Где Костас? Приведите ко мне Костаса!

Толстый Ларри и Малыш Бо вскочили и бросились на поиски хозяина ресторана. Софии ужасно хотелось залезть под стол и уползти. Возле них остановился Костас с бутылкой вина в руке.

– Скажи, Костас, сколько лет я привожу свою семью в «Виллу»?

– Лет двадцать пять, не меньше, – ответил тот. Джозеф ткнул пальцем в сторону Бена:

– Из-за этого дешевого циркача мне больше не хочется сюда приходить.

– Считай, что его уже нет, Джо, – ответил Костас. – Он больше не будет петь в моем ресторане, я даже не разрешу ему здесь есть. Да что там, я даже не позволю ему заказать еду на вынос!

Джозеф кивнул, немного успокоившись, и потрепал Костаса по щеке:

– Ладно, всем нам случается совершать ошибки. Только сделай так, чтобы этот поганец замолчал прямо сейчас, ладно? Пусть моя семья поест спокойно.

– Папа, это отвратительно! – возмутилась София.

– Ты сто раз права, это и впрямь отвратительно, – парировал отец.

Костас посмотрел на Бена, беззвучно произнес одними губами: «Кончай!» – выразительно провел пальцем по горлу и подошел к нему вплотную. Через считанные секунды музыка прекратилась, и мужчины вполголоса продолжили выяснять отношения возле стойки бара.

– Слава Богу, что эта семья не любит оперу! – вздохнула Дебби. – Представляешь нас в «Метрополитен-опера»?

София повернулась к отцу, она вся кипела от ярости.

– В жизни не видела такого грубого поведения!

Джозеф ударил себя кулаком в грудь и огляделся, как будто обращался ко всему ресторану.

– Эта девчонка не явилась на собственную свадьбу, и она еще смеет говорить мне о грубости! Это просто плевок в душу!

В разговор вмешалась тетя Ребекка:

– Мальчик поет песни Синатры, ну и что с того? Синатра тоже был свиньей и обманщиком.

К столу наконец вернулись Толстый Ларри и Малыш Бо. Они подошли к Джозефу:

– Босс, Костаса нигде нет.

Джозеф покачал головой:

– Ребята, вопрос уже решен, но все равно спасибо.

София встала, мысленно кляня на чем свет стоит папину «фрэнкоманию».

– Куда это ты собралась? – грозно спросил отец.

– На свидание. Если, конечно, Бен не сбежал из города. Не думай, что я не предвидела такого варианта.

– Как, ты по-прежнему собираешься на свидание с этим прощелыгой?

– Папа, Бен Эстез обязательно прославится. И советую тебе привыкнуть к тому, что он исполняет песни, которые пел твой драгоценный Синатра, потому что он будет это делать часто.

– В этом городе ему больше не выступать! – пригрозил Джозеф.

– Как ты думаешь это устроить? – с издевкой спросила София. – Внесешь его в черный список в своих казино?

– Надо его замочить, – предложил Винсент. – Типа скормить рыбам.

София дотянулась до Скальи и стукнула его по макушке.

– Хватит болтать ерунду. Бен не нравится тебе только потому, что в нем шесть футов пять дюймов росту.

Джозеф Кардинелла поскреб подбородок, всерьез обдумывая предложение несостоявшегося зятя.

– А что, Винсент прав, – наконец сказал он. – Этот парень должен исчезнуть.

– Папа, – холодно начала Дебби, – у нас есть несколько строительных компаний и игорных заведений. До сих пор самым грязным делом, в котором ты участвовал, было финансирование избирательной кампании нужного конгрессмена.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Мы же не в фильме «Крестный отец».

София поддержала сестру:

– Да уж, это больше похоже на «Полет над гнездом кукушки».

– Ты намекаешь, что мне не хватит пороху кого-нибудь убрать? – грозно спросил Джозеф. – Смотри у меня! Дни твоего певца сочтены.

София ушла, надеясь, что, когда она скроется с глаз, этот бред с угрозами расправы прекратится. Но она чувствовала непривычное беспокойство. Семейные обеды почти всегда кончались ссорами, но такого, как сегодня, еще не бывало. Выражение лица папы, его взгляд… Все это очень тревожило Софию. Отец явно решил что-то доказать, и это может оказаться опасным.


* * *


Бена она нашла в баре. Он сидел между каким-то симпатичным негром и пошловатого вида рыжеволосой девицей. Все трое усиленно налегали на мартини.

– Привет, беби, – сказал Бен.

Он старался держаться невозмутимо, но в томном взгляде его обольстительных глаз София прочла непритворную обиду.

– Познакомься, это мои лучшие друзья, Тэз Джексон и Китти Бишоп.

Все познакомились друг с другом. Тэз Софии сразу понравился. Он держался дружелюбно, а его энтузиазм по поводу сценария, который он писал, оказался заразительным. Тэз описывал будущий фильм как научно-фантастический, нечто среднее между «Звездными войнами» и «Шафтом». В отличие от него Китти показалась Софии колючей и враждебной. Она знала женщин такого типа. Платоническая подружка в мужской компании – злейший враг потенциальной любовницы.

Как только разговор стал стихать, София увела Бена в сторонку, чтобы поговорить наедине. Просто поразительно, хотя его только что вышвырнули со сцены на середине второй песни, это ничуточки не повлияло на его сексапильность, Бен все так же излучал энергию и уверенность. Его привлекательность затягивала, как наркотик.

– Прошу прощения за моих родственников. Что я могу сказать? Они просто чокнутые.

– Не волнуйся, – успокоил ее Бен, – неудачные выступления закаляют характер. Когда-нибудь я буду вспоминать этот случай со смехом.

Немного подумав, София решила, что дожидаться более подходящего момента не имеет смысла. То, что она собиралась сказать, всегда будет некстати.

– Мой отец хочет убить тебя.

Бен пожал плечами:

– Не беда, я привык, что чьи-то родители жаждут моей крови. Сейчас даже мои собственные разделяют это желание.

– Ты не понял, он действительно хочет тебя убить.

Бен помолчал.

– Эх, лучше бы я начал концерт песней «Счастье быть женщиной!»

Глава 4

Между Беном и Софией, раздвинув их локтями, втиснулась Китти.

– Постой, я вспомнила, где слышала твое имя! – Она повернулась к Бену: – Ее фамилия Кардинелла, ее отец – гангстер!

Бен посмотрел на Китти, потом на Софию.

– Это правда?

Девушка побледнела.

– Она говорит так, будто он – Аль Капоне. Забудь все, что ты видел в телесериалах про мафию. Мой отец не более опасен, чем телепузики.

Глаза Бена расширились.

– Значит, он все-таки гангстер!

София с раздражением посмотрела на Китти. Это уже слишком! Сегодняшний вечер и так пошел наперекосяк, не хватало еще этой особы.

– Мой отец – порядочный бизнесмен. Можешь считать его облегченным вариантом мафиози. Мафия-лайт. Бывают же облегченные сигареты.

– Но ты только что сказала, что он собирается меня убить.

– Да, но он поручил это дело Толстому Ларри и Малышу Бо. Поверь мне, эти двое не смогут убрать даже самоубийцу, который собрался прыгать с крыши небоскреба. Беспокоиться не о чем.

К ним подошел Костас. Лицо его виновато вытянулось.

– Прошу прощения, что концерт не получился. – Он положил руку на плечо Бена. – Ребята, лучше вам уйти отсюда. Я лично ничего против вас не имею, но один мой постоянный клиент, из самых солидных, поднял шум.

Костас неохотно встретился взглядом с Софией. Она решила воспользоваться случаем.

– Костас, ты сам знаешь, что у Бена есть талант. Когда я его слушала, у меня мурашки по коже пробегали.

– Будь я в таком наряде, я бы тоже покрылась гусиной ксжей, – съязвила Китти.

София метнула на нее враждебный взгляд.

Костас пожал плечами, словно говоря «что я могу поделать?», потом вздохнул и нехотя сказал:

– Да, голос у него есть, это точно. Пожалуй, я позвоню кое-кому, узнаю, может, удастся организовать выступление в другом ресторане.

Бен кивнул:

– Спасибо, вы бы меня очень выручили.

Костас показал рукой в сторону выхода.

– А теперь, ребята, войдите в мое положение и не тяните резину, уходите.

Беи взял Софию за руку:

– Ну что, принцесса мафии, какие у тебя планы на вечер?

Неожиданно для себя девушка обнаружила, что от его прикосновения у нее по телу будто прошел ток.

– Вообще-то я собиралась посидеть где-нибудь с классным парнем.

– Вот как? – Бен улыбнулся – дерзко, но не чересчур. – Приглашаю тебя в «Быстрый Морган», это третье из моих любимых мест на этом свете.

– А какое первое?

– Любая сцена с прожектором и микрофоном.

– А второе?

– Моя кровать.

Бен в упор посмотрел на Софию. У нее на щеках выступил жаркий румянец.

– Пошли.

Бен обнял ее за, талию и подтолкнул к выходу, чтобы как можно быстрее покинуть это место. София быстро оглянулась и бросила на отца торжествующий взгляд.

Выходя, Бен придержал дверь и пропустил ее вперед – настоящий джентльмен. Софии это очень понравилось. Тэз и Китти ушли от них на несколько шагов вперед. Девушка прошептала на ухо Бену:

– Кажется, Китти я не понравилась.

– Китти никто не нравится, – небрежно ответил Бен. – Она слишком сурова, у нее было трудное детство. Мать ненормальная, отец неудачник, вечно без гроша в кармане, и она жила то у одних жалостливых родственников, то у других.

– Ужасно!

Бен пожал плечами:

– Так уж сложилась жизнь. Но сама Китти молодец, она очень живучая и способна за себя постоять.

– Как Шер, – вполне серьезно предположила София. Бен засмеялся:

– Да, как Шер. Знаешь анекдот: после всемирной ядерной катастрофы уцелеют только тараканы и Шер? Ну так к этому списку можно добавить Китти Бишоп.

София тихонько засмеялась и оперлась на его руку.

– Эй, Тэз! – крикнул Бен. – Поймай нам такси.

– Ты что, приятель, думаешь, это кино? «Миссия невыполнима»? В Нью-Йорке чернокожий не может поймать такси.

Эту грустную истину Тэз преподнес так добродушно, с такой самоиронией, что все засмеялись вместе с ним. Китти пронзительно засвистела и вышла на дорогу вихляющей походкой, покачивая бедрами. Тут же, взвизгнув тормозами, перед ней остановилось невесть откуда взявшееся такси.

– Вот это да! – воскликнул Бен. София пришла в восторг:

– Ну, ребята, с вами не соскучишься.

– Это еще что! – Бен подмигнул друзьям. – Мы пока только разогреваемся.


* * *


Завсегдатаи «Быстрого Моргана» с покрасневшими, воспаленными глазами встретили Бена, как солдата, вернувшегося домой с большой войны.

– Алкаши несчастные, – набросилась на них Китти. – Вы что, совсем потеряли счет времени? Он был в этой забегаловке всего несколько часов назад.

На нее никто не обиделся, все прыснули со смеху. Один из бездельников, отсмеявшись, притворно возмутился:

– Какое право ты имеешь обзывать нас пьяницами? Ты-то сама что, есть сюда пришла?

Китти подмигнула бармену:

– Моя работа – проследить за тем, чтобы Джилли готовил мартини точно так, как его учили. Это очень важно. А еще говорят, что клубные девушки бесполезны для общества!

Джилли взирал на дерзкую девчонку со смешанным выражением похоти, испуга и обиды.

Китти повернулась к Софии:

– Дорогуша, ты одолеешь мартини или тебе лучше начать с бананового дайкири?

София помрачнела, думая, что эта стервозная особа, будь она Бену хоть сто раз подруга, для одного вечера зашла слишком далеко.

– Закажи на мою долю два, – ответила она елейным голоском. – Один я выпью, а другой вылью тебе на голову.

Китти так опешила, что на мгновение потеряла дар речи. Бен, Тэз и остальная компания захохотали. Бен обнял Софию за талию и привлек к себе.

– Крошка, кажется, ты отлично впишешься в нашу компанию, – прошептал он.

Взгляд Китти угрожал Софии возмездием, но пока что она сорвала раздражение на бармене. Повернувшись к нему, Китти бросила:

– Ты не такой красавчик, чтобы торчать здесь просто так, для украшения, лучше сделай нам коктейли.

– Я оставил тебе несколько сообщений на автоответчике, – сказал Джилли. – Ты их прослушала?

– Несколько? Не может быть. Между прочим, тот, кто оставляет больше одного сообщения за раз, считается жутким занудой.

– А я думал, что мы неплохо провели время.

– Джилли, ты говоришь, как влюбленная школьница.

– Я просто подумал!..

– Вот уж не знала, что двадцатишестилетний бармен с такими сексуальными запросами так много думает. Там, откуда я родом, парни вроде тебя только подают выпивку и гоняются за каждой юбкой. Мне не повезло, я наткнулась на единственного чувствительного мужчину в Нью-Йорке.

– Черт возьми, Китти, – не выдержал Тэз, – не издевайся ты так над человеком.

– Молчал бы уж лучше. Сам-то небось давал всем девчонкам, которых водил к себе домой на прошлой неделе, несуществующий помер телефона. Я по крайней мере дала ему настоящий.

Тэз слабо запротестовал:

– Это было всего один раз… ну, может, два или три. – Он пожал плечами и виновато улыбнулся. – У меня дислексия.

– Ну да, конечно, – продолжала наседать Китти. – Очень удобное заболевание, правда?

София придвинулась к Бену и шепотом спросила:

– Они всегда такие?

– Нет, – заверил тот. – Иногда они могут сцепиться.

Девушка удивленно раскрыла глаза. Бен улыбнулся, растопырил пальцы так, что ухитрился зажать между ними два стакана мартини, и направил ее к уютному диванчику в углу.

София почти машинально сунула руку в сумочку, нащупывая пачку сигарет, но потом вдруг передумала и подняла взгляд на Бена.

– Пожалуй, тебе стоит поцеловать меня прямо сейчас. Он наморщил лоб.

– Что?

София показала ему пачку сигарет.

– Мне страшно хочется выкурить одну, а где одна, там и две, а то и три. У меня, конечно, есть мятные пастилки для освежения дыхания, но они тоже не всесильны. А ты знаешь, каково целоваться с девушкой, которая только что курила? Если закрыть глаза, покажется, что целуешь ковбоя с рекламы «Мальборо». Может, на моего приятеля Рикки это бы и подействовало, но на тебя – вряд ли, ты же гетеросексуальный. – Она отпрянула. – Ты ведь не бисексуал, правда?

Бен, казалось, забавлялся разговором.

– Нет.

– Это я так спросило, на всякий случай.

Он засмеялся.

– Что тебя развеселило?

– Не что, а кто. Ты. Я развлекаюсь в постели только с женщинами.

– Если честно, мне кажется, что бисексуальность – это своего рода жадность. Не говоря уже о нерешительности. Сам подумай. Представь себе, что я – одинокая бисексуальная женщина. Ты меня слушаешь?

Бен ухмыльнулся:

– Я пытаюсь вообразить картину.

София с подозрением прищурилась, но продолжила:

– Ну так вот, я встречаю на вечеринке Брэда Питта и Шарлиз Терон, и они оба со мной заигрывают. Кого из них мне предпочесть? Например, сегодня, собираясь на это свидание, я потратила уйму времени только на то, чтобы выбрать сумочку. А если бы мне пришлось выбирать между Брэдом и Шарлиз? Да я бы, наверное, свихнулась! – София отпила мартини и выдержала паузу. – А ты когда-нибудь был знаком с бисексуалом?

– Вряд ли, – ответил Бен. – У меня, правда, есть знакомые ребята, которые сами не разберутся, кто они. А Китти как-то раз поехала домой к одной парочке, в которой и муж, и жена интересовались и мальчиками, и девочками. Это считается?

София шутливо ужаснулась.

– Нет, это не в счет. Я имела в виду настоящих бисексуалов.

– К чему ты клонишь? Хочешь сделать признание?

София оторопело посмотрела на него:

– Что? Нет! Не говори глупости. Я один раз видела фильм «Лучшее для меня» с Мэри Хемингуэй в главной роли, и этим мое знакомство с бисексуалами ограничивается.

София вдруг обнаружила, что за разговором незаметно для себя вынула из пачки сигарету. Зажигалка тоже как-то оказалась у нее в руке. Бен перевел взгляд с сигареты в ее руке на ее искристые глаза.

– Ты собираешься закурить?

– Возможно.

– А как же мой бестабачный поцелуй?

– Судя по всему, он откладывается, а я не привыкла сидеть без дела, как будто я тут для мебели. – Она щелкнула пальцами. – Я хочу, чтобы что-то происходило.

Бен придвинулся ближе.

– Если ты на время перестанешь болтать про бисексуалов, может, что-нибудь и произойдет.

София закрыла глаза.

– Ладно, я выдерживаю романтическую паузу.

И тут она почувствовала нечто невероятное. Положив одну руку ей на талию, а другой коснувшись щеки, Бен на несколько долгих, восхитительно чувственных мгновений завладел ее нижней губой. Тепло его руки жгло Софию через кружево брюк, от прикосновений пальцев по внутренней стороне бедра словно пробежали язычки пламени. Ей хотелось, чтобы эти эротические ощущения продолжались вечно.

Где-то на заднем плане слышались голоса и смех других посетителей. Тони Беннет пел что-то насчет своего сердца, оставленного, кажется, в Индианаполисе. Но все это не имело значения, потому что ее собственное сердце выбивало в груди барабанную дробь.

«Вот это да! Этот парень определенно умеет целоваться. Если карьера певца не удастся, Бен может открыть кабинку на Таймс-сквер и неплохо зарабатывать на жизнь поцелуями».

Не было никакой неловкости: ни тебе неуклюжего ерзанья по дивану, ни неловких наклонов головы и попыток пристроиться рядом. Казалось, природа создала Софию Кардинелла такой, чтобы она идеально подходила Бену Эстезу. Раньше бывало, что мужчины, с которыми она целовалась, давили ей на нос, или распускали слюни на подбородок, или действовали языком, как земляным буром. Но только не Бен. Он все делал великолепно и, что особенно приятно, без малейших усилий.

Игривые легкие покусывания стали сильнее. София принялась подыгрывать Бену и захватила его верхнюю губу своими. Это было похоже на сложный, замысловатый танец, время от времени горячий язык одного или другого быстро обводил губы партнера, еще более усиливая удовольствие.

Бен передвинул одну руку со щеки Софии на шею, другая же оставалась на прежнем месте, между бедром и талией, не делая попытки подняться выше. София словно впала в гипнотический транс, расслабившись как никогда. Если бы это зависело только от нее, Бен мог бы целовать ее вечно.

Тони Беннет допел песню, запела Элла Фитцджеральд, ее сменил Дин Мартин, не обошлось и без нескольких песен в исполнении Синатры, а они все целовались. София вдруг спросила себя, сколько времени они ласкают друг друга?

Бен, по-видимому, почувствовал, что она отвлеклась. Он поцеловал ее в нос, немного отстранился и негромко рассмеялся, открывая великолепные зубы.

«Боже, неужели он красивее меня? Вполне возможно. Но он, кажется, этого не замечает, что и к лучшему». София решила спрятать свое открытие в папку с надписью: «Вещи, о которых Бен никогда не должен узнать».

Он огляделся, снова придвинулся ближе и игриво куснул ее за мочку уха.

– Мы можем не останавливаться, – обольстительно прошептал он. – На нас никто не смотрит. Все остальные пьют и развлекаются кто во что горазд.

София мельком взглянула по сторонам, чтобы лично оценить ситуацию, но в это время Бен начал водить языком по ее ушной раковине. Ощущения оказались настолько восхитительны, что она невольно ахнула. Бен не ошибся, на них действительно никто не обращал внимания. Тэз в другом углу болтал с высокой рыжеволосой девицей с необъятным бюстом. Китти влилась в компанию старожилов, которые, судя по всему, играли в покер на раздевание. Бедолаги уже остались без рубашек, а Китти держалась очень уверенно и была полностью одета, ей пока не пришлось расстаться даже с шарфиком от Эскады, обернутым вокруг шеи.

Кстати, о шеях. Бен переключил свое внимание на шею Софии, чем сводил ее с ума. Подумать только! Она всегда возражала против публичной демонстрации нежности. Но появился подходящий партнер, и ее взгляды резко изменились. София подумала, что, пожалуй, после сегодняшнего вечера она может принять участие в митинге в защиту прав эксгибиционистов.

Бен ненадолго прервался, чтобы пригубить мартини.

– Пожалуй, я обошелся бы и без спиртного, ты меня опьянила. – Он усмехнулся. – Но жалко, если напиток пропадет.

София воззрилась на него с выражением, близким к благоговению:

– Скажи, у тебя вся жизнь – одна большая вечеринка?

– В основном да. Конечно, не считая тех периодов, когда я совсем на мели и не могу заплатить за квартиру. Эта часть – довольно гнусная.

Софии вспомнилось отвратительное представление, которое устроил ее отец, и она почувствовала себя виноватой.

– Извини, что так нехорошо получилось в «Вилле».

Бен огляделся, притворяясь испуганным.

– Может, мне надо на время нанять какого-нибудь громилу в качестве телохранителя?

– Я сама сумею тебя защитить, – пошутила девушка, принимая воинственную позу, но потом посерьезнела. – Между прочим, Костас зря слов на ветер не бросает. Если он сказал, что найдет тебе другую площадку для выступления, значит, найдет.

Бен в этом сомневался.

– Посмотрим. – Он допил мартини, перевернул стакан и с задумчивым видом съел оливку. – Кажется, ты не зациклена на успехе, карьере, деньгах и всяких таких вещах.

София стала водить пальцем по краю стакана.

– Зацикливаться не на чем, я всего лишь продавщица в косметическом отделе.

– Хороша парочка, – усмехнулся Бен. – Нищий странствующий певец и продавщица помады.

У Софии отвисла челюсть.

– Я не это имела в виду.

– Я шучу.

– По-моему, ты молодец. Для того чтобы выйти на сцену, нужно иметь смелость. Куда легче каждый день надевать костюм и идти на работу в офис, как делает большинство. – София покачала головой: – Ты невероятно храбрый. Вспомни ту противную тетку в «Берренджерз» – вместо того чтобы слушать тебя, она хотела смотреть, как собачка гоняется за своим хвостом. А отец так рассвирепел из-за того, что ты посмел петь песни Синатры, что заставил Костаса заткнуть тебе рот.

– Да, неделька не из лучших, – невозмутимо подытожил Бен.

– Я имела в виду, что ты сам подставляешь себя под всевозможные удары. Многие бы на это не решились. Люди обычно стараются держать свои маленькие мечты при себе, а ты хотя бы попытался ее осуществить.

Бен посмотрел на нее долгим, явно одобрительным взглядом:

– Когда мы снова увидимся?

София решила поиграть в скромницу:

– Но ты же видишь меня сейчас.

– Да, но я уже с нетерпением жду следующего раза.

Она ощутила смутное беспокойство, все шло не по правилам, казалось нереальным. Первое свидание – приятное, ни к чему не обязывающее. Пожалуй, даже слишком приятное, чтобы быть правдой. Поцелуи выше всех похвал. Опять же, слишком хороши для настоящих. Ранний разговор о втором свидании. А как же ожидание его звонка? Как же волнения – позвонит, не позвонит? А тут еще внешние силы: отец его ненавидит, а ее ненавидят его лучшие друзья. Последнее подозрительно смахивает на сюжет из «Бухты Доусона».

София поняла, что ей необходимо закурить. Жизненно необходимо. Она зажгла сигарету и затянулась, не дав Бену времени ее отговорить, а потом сказала:

– Извини, я знаю, что это гадость, но я ограничиваю себя шестью сигаретами в день. Если сравнить с тем, что некоторые выкуривают в день по две пачки, это просто ерунда.

Без сомнения, в ее рассуждениях существовал какой-то изъян, но это ее не очень смущало.

Бен посмотрел на пачку. Софии был знаком этот жадный взгляд. Она сама бросала такой на витрину обувного бутика всякий раз, когда проходила мимо.

– Можно стрельнуть у тебя одну?

– Ты тоже куришь?

– Вообще-то год назад бросил.

– Если ты начнешь сейчас снова, меня совесть замучит.

– Тогда присоединяйся ко мне, – рассудил Бен. София глубоко затянулась.

– Я не настолько пьяна. Но все равно спасибо.

Бен потянулся за пачкой и, постучав по донышку, вытащил одну сигарету. София наблюдала за тем, как он зажигает ее и подносит к своим бесподобным губам.

– Погоди!

– Это еще почему?

– Ты правда целый год не курил?

Бен только улыбнулся.

– Ты не можешь начать снова.

– Почему бы и нет? Обещаю, что если забеременею, обязательно брошу.

София засмеялась и быстро, пока слабая часть не взяла верх над сильной, затушила сигарету.

– Ладно, ты победил.

– Ты не против, если я докурю эту сигарету, только одну? Я так давно не курил!

София всмотрелась в его невероятные глаза и увидела в них смешинки.

– Чтобы обвинять меня в том, что я сбила тебя с пути истинного?

Бен затушил сигарету.

– Выпей со мной еще. Что-нибудь настоящее.

София покосилась на свой стакан, он был почти пуст. По-видимому, спиртное уже подействовало, потому что у нее слегка жужжало в ушах.

– Мне за тобой не угнаться.

– Крошка, ты себя недооцениваешь, ты можешь угнаться за кем угодно.

Бен поднял руку, привлекая внимание Джилли, и одним хорошо отработанным хладнокровным движением поднял сначала два пальца, потом один большой. София увидела, что Джилли занялся заказом Бена с серьезностью ученого-ядерщика, работающего над проектом новой бомбы.

– Кажется, он славный парень, – заметила она. – Китти стоило бы дать ему шанс.

– Это исключено. Китти – барракуда, а он – аквариумная рыбка.

– Не думаю. По-моему, ей просто нужен человек, который бы ее любил и хорошо с ней обращался.

Бен посмотрел на Софию чуть насмешливо.

– Таких, как Джилли, Китти ест на ужин целыми пачками. Возможно, лет через десять он и сумел бы с ней справиться, но сначала ему нужно набраться опыта. Иначе она разобьет ему сердце. Посмотри туда.

Девушка проследила направление его взгляда. Покер на раздевание закончился. Все партнеры Китти разделись до трусов, а она сама сняла лишь туфельку. София весело рассмеялась.

Бен улыбнулся, откинулся на спинку стула и погладил нижнюю губу ногтем большого пальца. Потом сунул руку в карман, извлек оттуда сигарету и маленькую золотую зажигалку «Данхилл».

Девушка возмущенно ахнула:

– Ты же говорил, что бросил курить год назад!

– Это правда, – спокойно согласился Бен. Он чиркнул зажигалкой. – И на прошлой неделе тоже. Если разобраться, я бросаю курить каждый вечер. – Он пожал плечами, сделал затяжку и усмехнулся. – Просто из этого ничего не выходит.

София достала свою.

– Это невероятно! – возмутилась она. – Из-за тебя я испортила хорошую сигарету.

– У меня есть твердые правила: не курить до темноты и никогда не затягиваться больше четырех раз.

– Тоже мне, хирург нашелся.

Бен хмыкнул:

– Смешная ты. И очень красивая. Убойное сочетание, должен сказать. Я могу в тебя влюбиться.

Эти слова ошеломили Софию, у нее возникло странное ощущение, будто из ее легких разом вышел весь воздух. К счастью, в это время подоспел Джилли с напитками.

– Сделал, как ты любишь, – сказал бармен, ставя на стол два стакана. – Виски «Джек Дэниелс» на два пальца, четыре кубика льда и остальное вода.

– Спасибо, дружище.

София потянулась за стаканом. После последнего заявления Бена ей срочно требовалось выпить, но он накрыл ее стакан рукой.

– Подожди, пусть постоит. Настоящий аромат разовьется, когда растает лед.

Джилли, стоя перед ними, смотрел на Бена как на героя.

– Кто эта девушка? – спросил он наконец. Бен по-хозяйски положил руку на плечи Софии и помассировал ей шею.

– София Кардинелла. – Он посмотрел на нее. – Я правильно произношу?

Она энергично закивала, тоже чувствуя себя восторженной поклонницей. По уровню обаяния этот человек может претендовать на место в высшей лиге.

Джилли наклонился к Бену и вполголоса заметил:

– Эта девушка – просто находка.

– Любая девчонка, способная украсить групповой снимок, – находка. Но если находка – монетка на дороге, то эта девушка – федеральный резерв, – ответил Бен.

София молчала и лишь туповато слушала этот обмен репликами. Не имея под рукой словаря, она могла только догадываться, что сравнение с инструментом, регулирующим национальный денежный запас, следует считать лестным. Во всяком случае, федеральный резерв – это лучше, чем паршивый банк.

«А кто же тогда Бен?» – думала она, пытаясь в уме поменяться с ним ролями. Внезапно ее осенило: Бен – это Уолл-стрит. И учитывая, что всего лишь несколько дней назад ее собирались выдать за Винсента Скалью, прогресс налицо.

Глава 5

Бена разбудил пронзительный телефонный звонок – он взял напрокат старомодный аппарат, уродливый и громкий. Но жаловаться не приходилось, телефон оказался надежный, не то что современные беспроводные штучки, у которых вечно в самый неподходящий момент садятся батарейки. Протягивая руку через кровать к тумбочке, Бен гадал, кто бы это мог быть. Никто из его знакомых не пользуется телефоном раньше полудня, за исключением сборщика счетов. Подумав о неоплаченных счетах, он решил не брать трубку. Но звон продолжался, и Бен не вытерпел.

– Слушаю, – пробурчал он голосом, хриплым после вчерашней веселой ночки.

– Не говори, что я не держу слова. Это Костас из «Виллы». Я договорился насчет твоего выступления.

Бен потер глаза и попытался сфокусировать взгляд на часах. Девять утра. Неужели люди вообще перестали спать? Он вздохнул.

– Попробую угадать. Это «Карнеги-холл»?

– Эй, умник, имей совесть, где твоя благодарность?

– Дело прежде всего. Так где концерт?

– В клубе под названием «Чокборд». Когда придешь, спроси Мэнни.

Бен сразу проснулся.

– Это же жуткая дыра. Туда я и сам могу кого хочешь устроить, хоть тебя.

– Я не пою, – обиженно возразил Костас.

– Вот именно. – Бон перекатился на спину и потянулся. – Там каждый вечер выступает какой-нибудь любитель. Уверен, они и платят мало, если вообще платят.

– Мэнни сказал, что он поторгуется.

– Представляю. Вероятно, меня ждет бесплатное пиво. В этой дыре я за свое выступление не смогу даже нормально выпить. Так дело не пойдет.

Несколько секунд Костас молча кипел от гнева.

– Ну ты и наглец, парень.

Бен и глазом не моргнул:

– Ты тоже, папаша. Это же надо, разбудить меня ради такой ерунды! Найди мне приличное место, тогда будем квиты.

– Квиты? – взорвался Костас. – Да я тебе ни черта не должен!

Бен сфокусировал взгляд на конверте с деньгами, лежащем на комоде.

– Вчера вечером ты меня обсчитал. Я не хотел поднимать этот вопрос при Софии, она тебя очень высоко ценит.

– Ты спел всего одну песню! С какой стати мне платить тебе за целый концерт?

– Точнее, я спел полторы песни, но дело не в этом. Между прочим, это ты выдернул вилку из розетки, я бы провел концерт до конца.

Костас пробормотал что-то по-итальянски. Бен не понял ни слова, но догадывался, что это ругательство.

– Черт с тобой, приходи в ресторан и получи остаток.

– Ладно. И не забудь найти для меня нормальную площадку. Мне нужно зарабатывать на жизнь.

– Постой, приятель, – опешил Костас, – мы сошлись на том, что я выплачиваю тебе весь гонорар, а ты еще рассчитываешь, что я найду для тебя новую работу?

– А что, это был бы благородный поступок, – рассудил Бен. – В конце концов, вчера вечером ты меня обманул, а я не стал выставлять тебя жмотом перед Софией. Разве из этого не следует, что я славный малый?

– Славный? Как больной зуб.

Бен пожал плечами.

– Между прочим, я предпочитаю Манхэттен. И не заказывай ничего в районе Джерси. Мой смокинг плохо переносит поездки в общественном транспорте.

Костас снова завопил что-то на итальянском и повесил трубку. Бен тоже повесил и снова растянулся на кровати, перебирая в уме события вчерашнего вечера. Образ Софии вызвал у него улыбку, тело прореагировало не менее бурно. Бен лежал на спине, и укрывавшая его простыня стала похожа на поставленную палатку. Он сорвал ее и остался лежать нагишом, вспоминая.

После двух коктейлей девушка едва держалась на ногах. Но, слава Богу, она и пьяная была ничего, а то некоторые девчонки, когда переберут, становятся похожими на Годзиллу. Бен поймал такси. Всю дорогу в такси София распевала «Я переживу», безбожно перевирая мотив. Он проводил ее до квартиры, где встретил весьма прохладный прием со стороны ее лучшего друга, гея. Потом Бен вернулся в «Быстрый Морган», отмахнулся от завистливых похвал по поводу его новой пассии и за одну игру в пятикарточный покер спустил все, что Китти выиграла в покер на раздевание. Бен сделал это из мести: Китти по отношению к Софии вела себя просто отвратительно.

«Да, – мысленно подвел итог Бен, – хорошая получилась ночка, просто классная!»

Он вздохнул, думая о предстоящем дне. К тому времени, когда он выйдет из дома, для завтрака будет слишком поздно, а для ленча – слишком рано. Но ему лучше удрать из квартиры до того, как в дверь забарабанит домовладелец. К сожалению, оплату долга придется отложить до тех пор, пока Костас не отдаст оставшиеся деньги. Но этого ждать недолго.

Бен пошел принимать душ. Он мылся не реже двух раз в день, иногда и больше. Без этого не обойтись, если живешь в Нью-Йорке и хочешь быть чистым. Обернув вокруг пояса свое любимое полотенце, он зашел в крошечную, но очень хорошо организованную гардеробную. Каждая вещь лежала или висела на своем месте: на полках расположились аккуратно свернутые свитеры, на полу стояли в ряд ботинки, на железной скобе, приделанной к внутренней стороне двери, размещалась целая коллекция консервативных шелковых галстуков хорошего качества.

Из-за этой гардеробной Тэз вечно дразнил Бена:

– Ты, наверное, единственный стиляга в Нью-Йорке, у которого нет ни одной пары джинсов! – воскликнул он как-то раз, проведя беглый осмотр вещей друга.

– Джинсы – это для мальчишек, – ответил тогда Бен, и он готов был повторить то же самое кому угодно и когда угодно. – А я – мужчина и должен одеваться как мужчина: стильно, элегантно и так, чтобы выделяться из толпы.

Сейчас Бен выбрал оранжевый спортивный свитер и надел брюки цвета хаки, отпаренные (у него в хозяйстве имелся профессиональный отпариватель) и отглаженные (лучшее, чему его научила мать, – это гладить брюки). Бен ничего не отдавал в чистку. Он считал, что химчистки – порождение дьявола, табачные компании по сравнению с ними – просто благотворительные заведения.

Черные ботинки – отличная пара от Жиля Сандера – сияли (благодаря Сэму с Пятьдесят восьмой улицы, который занимался ими каждый понедельник), но перед выходом из дома их следовало еще немного отполировать. Бен потер сначала один, потом другой ботинок о нижнюю часть диванной подушки и остался доволен результатом. После этого он вышел за дверь – красавец красавцем, если позволено так говорить о себе.

Но ему не удалось далеко уйти. Перенеся ногу через порог, он услышал на лестнице тяжелые шаги, подозрительно похожие по звуку на поступь домовладельца. Бен отпрянул обратно и прикрыл дверь, оставив щелочку, чтобы посмотреть.

На верхнюю площадку вышли два весьма странных типа. Что-то в их облике показалось Бену знакомым. И вдруг его осенило: «Святые угодники, да это же те самые болваны, которые вчера вечером в „Вилле“ крутились вокруг отца Софии! Какого черта им здесь нужно?» Кусочки головоломки вдруг встали на место, и желудок Бена ухнул куда-то вниз, как при спуске с «американских горок».

Эти двое остановились перед дверью в другом конце коридора. Они смахивали на участников чемпионата по реслингу в плохо пошитых костюмах. И так плохо, и эдак не лучше. Бедняги, одним словом. Бен вздохнул. А вдруг это просто совпадение? Но что этим типам могло понадобиться от Конни Паттерсон? Она редко выходит из дома, кормится, судя по всему, только китайской едой (из ресторана «Золотая башня» в соседнем квартале), а ее духовную пищу составляют дрянные сериалы.

Гости три раза стукнули в дверь, да так громко, что удары, казалось, отдались в груди Бена.

– Кто вы такие? – Конни никогда не отличалась особым гостеприимством.

– Я – Толстый Ларри, – сказал коротышка, – а мой товарищ – Малыш Бо.

– А мне какое дело? – недовольно прозвучало в ответ.

– Мы ищем Бена Эстеза, он певец. Высокий такой, – пояснил Толстый Ларри.

– Я что, по-вашему, похожа на Бена Эстеза?

– Вы не могли бы показать, где его дверь? Сосед снизу сказал, что Эстез живет на этом этаже.

– У меня провал в памяти. Пожалуй, несколько овощных блинчиков помогли бы мне вспомнить.

«Дура, нашла что попросить. Овощные блинчики всего-то по доллару штука».

Малыш Бо изогнул шею, как будто силился что-то понять.

– Вы хотите сказать, что мы должны купить вам китайской еды, иначе вы нам не поможете?

– Черт, вам надо участвовать в телевикторине «Так-то лучше».

Дверь с грохотом закрылась, и послышался скрип задвигаемого засова. Бен перевел дух.

– Наверное, надо поговорить с боссом, – сказал Толстый Ларри.

– Точно, – согласился Малыш Бо. – Спросим у него, можем ли мы потратить деньги на эту информацию.

Бен не верил своим ушам. Этим парням требуется разрешение, чтобы потратить пару долларов? Он знавал годовалых малышей с большим бюджетом.

– Я забыл, кто вытянул жребий, – спросил Малыш Бо. Толстый Ларри ухмыльнулся:

– Я вытянул.

– Волнуешься?

Если Толстый Ларри и волновался, то внешне никак этого не проявлял.

– Вот еще! Я стреляю, он падает, мы убегаем со всех ног. Плевое дело.

Сердце Бена похолодело.

– Ты захватил глушитель? – спросил Малыш Бо.

Теперь Бен похолодел весь, с головы до ног.


* * *


– Я хочу, чтобы мои губы выглядели, как у Дженнифер Лопес.

София помассировала пальцами виски.

– Не так громко, пожалуйста.

Пульсирующая боль в голове не проходила. Хорошо, что хотя бы тошнота прошла. Наверное, Китти была права, следовало взять банановый дайкири. После него она никогда не чувствовала себя так дурно.

– А глаза, как у Николь Кидман.

София бросила раздраженный взгляд на покупательницу, которая больше походила на Рональда Рейгана, когда он уже не был президентом. Это сравнение чуть не сорвалось у нее с языка, но, к счастью, она вовремя вспомнила, что ее дело – продавать косметику, а не спорить с клиентками.

– А как Гвинет Пэлтроу сделала себе такие скулы?

София перестала притворяться дурочкой.

– Во всяком случае, не при помощи румян.

– Что-о?

Дамочка явно принадлежала к породе покупателей, которые только зря отнимают время, София чуяла их за версту. Такие болтают без умолку, задают кучу вопросов, пробуют все подряд, а потом ничего не покупают. Почему бы этим мечтателям не околачиваться в салоне Эсте Лаудер? Продавщицы «Аспен косметике» работают за процент от продаж.

Мимо нее с победным видом проплыл Рикки.

– Позвольте записать это на ваш счет в «Берренджерз»? – пропел он. Летя к кассе, он бросил на ходу: – О-очень крупная покупка.

София мысленно выругалась.

Когда зазвонил телефон, она бросилась к аппарату, радуясь возможности отвлечься.

– «Аспен косметике».

– Привет, это Дебби. Я звоню из такси, буду у вас через несколько минут.

– Ой! Посмотри там мою серебряную пудреницу. Кажется, я вчера ночью потеряла ее в такси.

– София, мы же в Нью-Йорке, а не в какой-нибудь деревне, здесь не одно такси.

– Как зовут водителя?

– Не знаю, у него какая-то длинная фамилия, букв пятнадцать. Я знаю только, что его смена длится дольше, чем действует дезодорант.

София захихикала.

– Как прошло свидание?

– Восхитительно. Мы целовались почти час, а потом он меня напоил.

– Да уж, очень романтично.

– Это и было романтично. И есть. – София мечтательно вздохнула. – Я теперь жду следующей встречи. Представляешь, на первом свидании он даже не пытался рассказать мне о себе!

– Я вообще уже забыла, что такое первое свидание.

– Да будет тебе.

– Между прочим, чтобы уловить закономерность, нужно делать что-то достаточно часто.

– Тогда поверь мне на слово, большинство парней способны проговорить о себе всю ночь, Бен – редкое исключение.

– Это напоминает мне Ирвина Грея. Помнишь такого?

София помолчала.

– Полицейский, с которым ты встречалась прошлым летом?

– Не совсем так, – уточнила Дебби, – но, наверное, его можно отнести к силам правопорядка. Он работал охранником в «Тиффани». Как-то вечером он сказал: «Ну, хватит обо мне, давай поговорим о тебе. Что ты обо мне думаешь?»

– Кошмар. Почему мужчинам кажется, что они такие интересные?

– А я виню в этом минет, – предположила Дебби. – Если уж они верят, что женщинам нравится это, то неудивительно, что они думают, будто нам интересно слушать все подряд.

София снова засмеялась.

– Тебе нужно познакомиться с Беном, он славный. И ты ему понравишься. – София нахмурилась, вспомнив вчерашнюю сцену. – Только к папе это не относится. Ужас, вчера он был просто невыносим.

– Кстати, раз уж ты затронула эту тему, – осторожно начала Дебби. – Тебе вряд ли удастся примирить папу с Беном, как бы ты им ни восхищалась. Люк Романо и тот устраивал папу больше.

– Сравнила! Люк стал бандитом, он ограбил магазин.

София вспомнила свою школьную любовь: татуированного хулигана. На уроках он был нем как рыба, зато необычайно красноречив в постели. Да и кто в семнадцать лет думает о том, сможет ли парень поддержать разговор на вечеринке, если зайдет речь о марксизме? Несомненно, хулиганы тоже занимают определенное место в жизни девушки, в идеале, конечно, небольшое, но все же занимают.

– Папе надо лечиться.

– Кажется, мы уже давно это знаем, – напомнила Дебби.

София застонала.

– Когда ты возвращаешься домой? Ты живешь у Рикки почти неделю.

София посмотрела на Рикки. Тот болтал через проход с девушкой из отдела «Ла Прери».

– Скоро. Вчера ночью, после того как Бен проводил меня до квартиры, меня вырвало на кушетку Рикки. И это после того, как Мистер Пиклз испортил его любимый ковер! Он не нарочно, думаю, он просто переживал, что меня нет дома.

– А какое оправдание у тебя?

– Видно, у меня проблемы со спиртным.

– Ты не против, если я закончу разговор? Боюсь, я наговорила уже долларов на двенадцать. Тем более что таксист только что подрезал мусоровоз, чтобы высадить меня прямо у двери. Сейчас он показывает кому-то палец. Как бы он не вызвал беспорядки.

– Ладно, расплатись с ним и иди сюда.

Повесив трубку, София рассмеялась и покачала головой. Похмелье, кажется, наконец прошло. Она даже могла снова думать о еде без тошноты. Телефон снова зазвонил. На этот раз ей уже не казалось, что звонок дребезжит прямо у нее в черепе. И как только Бен и его приятели могут напиваться каждую ночь?

– Алло, – бросила она небрежно, почти рассеянно.

– Алло? София, а где же «„Аспен косметикс“ слушает»?

Вот невезуха. Звонила Рэйчел Мартин из бухгалтерии головного офиса. Ее не интересует ничего, кроме количества продаж в час. Живая счетная машина и ужасная зануда.

– Извините, Рэйчел, я отвлеклась.

– А как вы смотрите на то, чтобы отвлечься на несколько дней?

– Как это?

Рэйчел выдержала паузу.

– На пляже в Кармеле.

– О Боже!

София ощутила восхитительное покалывание во всем теле. У нее совершенно вылетел из головы конкурс на лучшие продажи духов «Онести».

– Вы выиграли с большим отрывом, – сообщила Рэйчел. – Следующий за вами отстает на семьдесят шесть пунктов. Вы отлично поработали.

– Вот это да! – задохнулась София. – Я никогда ничего не выигрывала! И знаете что – я никогда не была в Калифорнии. Это здорово! Это лучше, чем здорово!

– Кармел – чудесное место, кстати, там находится один из наших наиболее успешно торгующих магазинов.

– Неужели? – София постаралась изобразить заинтересованность, хотя ей сейчас совсем не хотелось говорить о работе. Она поскорее перешла к более интересной теме. – Мне не терпится туда попасть. Когда я могу ехать?

– Билеты с открытой датой вылета, так что в любое время.

Билеты… Во множественном числе. Новость застала Софию врасплох. Она как-то не задумывалась о том, кого взять с собой.

Рикки все еще сплетничал с девицей из «Ла Прери». Дебби уже вошла в магазин и приближалась к их прилавку.

«Как выбрать между этими двумя?» – думала София. Сознание, что пригласить придется только одного, прогнало радостное возбуждение. Она выиграла, но кто-то из тех, кого она любит, непременно проиграет.

– Не забудьте прислать мне открытку. А когда вернетесь из Кармела, старайтесь поддерживать высокий уровень продаж.

– Обязательно. Спасибо, Рэйчел, – сказала София уже без особого энтузиазма и повесила трубку.

Дебби подошла к прилавку как раз вовремя, чтобы успеть заметить озабоченность на лице сестры.

– Что случилось? В последний раз я видела тебя в таком расстройстве, когда ты покупала туфли от Фаби, и не знала, на какой паре остановиться.

София помолчала.

– Нет, это гораздо хуже, – вздохнула она. – Или нет, пожалуй, одинаково. Но все равно это ужасно.

К ним подошел Рикки.

– Что с вами?

– С ней произошло нечто ужасное, – пояснила Дебби.

– Как в тот раз, когда твой отец записал что-то на кассету поверх сериала «Страсти»?

София кивнула:

– О, я тогда страшно разозлилась! Самое главное, что это оказались какие-то идиотские ночные фильмы.

Дебби кивнула, будто знала, о чем речь. София решила не ходить больше вокруг да около, а просто рассказать о выигрыше.

– Мне только что звонила Рэйчел из головного офиса. Я выиграла конкурс «Онести».

– Мы едем в Кармел!

Дебби и Рикки взвизгнули в унисон. Потом одновременно смолкли, посмотрели друг на друга и набычились.

– Ты в Кармел точно не едешь! – резко заявил Рикки.

– Ты так думаешь? – парировала Дебби. – На твоем месте я бы не спешила паковать вещички.

Оба повернулись к Софии и выжидательно воззрились на нее.

– Мне нужно закурить.

Она открыла выдвижной ящик, чтобы достать сумочку, маленькую изящную вещицу от Луи Вуттона, которая сожрала половину ее комиссионных за прошлый месяц. Обувь, сумочки и сигареты – три ее слабости. Что ж, это еще не самые страшные пороки, встречающиеся у девушек. По крайней мере если ее настигнет преждевременная смерть, она хорошо экипирована, будет в чем в гроб положить. София закурила. После первой затяжки ее мозг принялся сосредоточенно анализировать ситуацию.

Пожалуй, отказать Рикки не очень трудно. Не могут же они оба сразу взять отпуск на несколько дней! Даже для того, чтобы одновременно освободить себе вечер или уик-энд, приходилось заранее придумывать, что сказать начальству, чтобы их отпустили.

С другой стороны, если разобраться, Дебби – не любительница проводить отпуск на пляже, ее просто увлекла сама идея поездки. На самом деле сестра ужасно тяжела на подъем. Человеку, который терпеть не может самолеты, ненавидит пляжи и скучает в магазинах, незачем лететь в Калифорнию.

– Как ты можешь курить за прилавком! – возмутился Рикки.

«Затяжка номер три, еще одна – и от сигареты ничего не останется».

Дебби разглядывала образцы губной помады. Девица из «Ла Прери» посмотрела на Софию с молчаливым осуждением, на ее лице под явным избытком макияжа (даже у енота и то, казалось, глаза обведены не так сильно) явно читалось желание проболтаться о проступке.

– Смотри, тебя оштрафуют, – предостерег Рикки.

– Бен терпеть не может свежий воздух, – заявила София. – Он так долго жил в городе, что у него голова не работает без сигареты, сигары или если ему в лицо не дымит выхлопная труба. Как мило, правда?

Дебби казалась озадаченной.

– Он токсикоман, с каких пор это стало считаться «милым»?

– Он напоил тебя на первом же свидании, – с укоризной сказал Рикки. – Будь осторожна.

– Я выпила всего два коктейля! Правда, они были крепкие, но кто же знал, что я так быстро выйду из строя? Даже двойняшки Олсен умеют пить лучше меня!

Рикки и Дебби засмеялись. Наконец сестра сказала:

– Хватит нам зубы заговаривать, решай, кто едет в Кармел?

И тут София увидела его – Бена Эстеза. Он быстрым шагом шел к прилавку «Аспен». От его фирменной невозмутимости не осталось и следа, лицо выражало нескрываемую тревогу. София почувствовала, что что-то неладно. Бен наставил на нее палец.

– Кажется, ты утверждала, что я могу не волноваться насчет твоего отца.

София тоже встревожилась. Она посмотрела на Дебби и снова на Бена.

– Да. Папа совершенно безобиден.

– В таком случае объясни, зачем ко мне в дом явились два гангстера. – Бен словно бросил ей перчатку. – Я еще жив только потому, что эти придурки забыли глушитель и им пришлось вернуться за ним в Нью-Джерси. – Бен выдержал паузу. – Вдобавок они постучались не в ту дверь.

София и Дебби понимающе переглянулись и хором сказали:

– Толстый Ларри и Малыш Бо.

– Кстати, Бен, познакомься, это моя сестра Дебби.

Бен галантно кивнул. Дебби попыталась его подбодрить:

– Эти двое не способны выполнить ни одно поручение. Даже если они будут заниматься этим делом круглые сутки, у тебя больше шансов разбиться на мотоцикле, чем погибнуть от их пули.

– Я не езжу на мотоцикле.

Дебби насмешливо склонила голову.

– Тяжелый случай.

Бен перевел взгляд с одной сестры на другую.

– Допустим, у этих бандитов плохой послужной список. А вдруг именно с меня у них начнется полоса удач? Что тогда?

София вздрогнула. Хороший вопрос, жаль, что у нее нет на него хорошего ответа.

– Если я суну этим болванам сотню? – предложил Бен. – Как ты думаешь, они от меня отстанут?

– Ты имеешь в виду сто долларов? – перепросила София.

Бен повернулся к Дебби:

– Твоя сестра очень догадлива, вот почему я ее выбрал.

Дебби усмехнулась.

София задумалась, поднеся палец к губам. Что бы ни двигало Толстым Ларри и Малышом Бо, это определенно были не деньги. Они оба жили с матерями, одевались кое-как, никогда не путешествовали. Софии вдруг стало их жалко, она даже подумала, не дать ли им тоже сотню.

– Крошка, это не головоломка. Если ты не можешь ответить сразу, значит, мое дело плохо, – сказал Бен. Он быстро окинул девушку взглядом, словно взвешивая ее достоинства и недостатки. – Черт, а ты, оказывается, трудная штучка. Я знаком с тобой меньше недели, а у меня уже срываются концерты, и приходится скрываться от убийц. И ведь мы еще даже не занимались самым интересным.

София покраснела.

– На скуку не жалуюсь, – продолжал Бен, – но я пока не готов играть в большом небесном казино. Лучше я на время исчезну и подожду, пока эти ходячие недоразумения про меня забудут.

София ахнула: ей пришла в голову блестящая мысль.

– Складывай вещи, мы едем в Калифорнию.

Глава 6

– Как, ты возьмешь его? – вскипел Рикки. – При том, что вы знакомы меньше недели? Да я своего почтальона и то лучше знаю.

– Неужели ты живешь со своим почтальоном? – удивилась София.

– Нет, он не гей. Но, кажется, любопытен. Как знать, всякое может случиться.

– Эй! – Возмущенная Дебби поставила руки на внушительных размеров бедра. – Попрошу посторониться. Сестры идут вне очереди.

София закрыла глаза и заткнула уши.

Бен понятия не имел, что со всем этим делать. Безумие, иначе и не назовешь. А насчет того, что он займет или не займет чье-то место в поездке в Калифорнию, так это вообще пустой разговор. После внесения квартплаты ему едва хватит денег на билет подземки. Он взял Софию за руки и опустил их.

– Послушай, крошка, напрасно вы из-за меня спорите. Я банкрот. Может, в «Быстром Моргане» меня еще и обслужат в кредит, но на западном побережье я – никто. Ноль без палочки.

– Ты не понимаешь, – воскликнула София. – Я выиграла поездку в Кармел! Поездка бесплатная, все уже оплачено.

– Это меняет дело, – оживился Бен. – Что лучше: бесплатно отправиться в райский уголок в компании с потрясающей красоткой или торчать здесь и ждать, когда на меня нападут ваши обормоты? Тут и думать не о чем. Считай, что я согласился.

Рикки небрежно отмахнулся:

– Тоже мне, Уйэн Ньютон[3] нашелся. Ты даже еще не в бегах.

Бен вдруг обиделся:

– Эй, если кто тут и лишний, так это ты. Дебби – родственница, а я по крайней мере гетеросексуальный.

У него в голове вдруг закрутились мелодии «Красные розы для голубой леди» и «Данке шен». Бен с раздражением подумал, что теперь они будут преследовать его целый день. Какой плевок в душу! Уж лучше бы Рикки назвал его Майклом Болтоном.

София умоляюще посмотрела на друга:

– Рикки, перестань, ты же знаешь, что мы все равно не можем взять отпуск одновременно.

Тот неохотно, но все же смирился с этим обстоятельством.

– А ты, Дебби… – София повернулась к сестре. – Скажи, с каких это пор тебе стало нравиться жариться на, солнце на пляже? Ты ненавидишь купальники и еще больше ненавидишь песок.

Дебби подняла руки, признавая поражение.

– Сдаюсь. В нем больше шести футов росту, он поет романтические баллады и отлично одевается. Куда мне с ним тягаться, я всего лишь толстушка родственница.

Бен улыбнулся Дебби и Рикки, не сумев скрыть некоторого самодовольства.

– Не грустите, мы пришлем вам открытку, честное слово.

– Имей в виду, это просто мера безопасности, – предупредила София. – Я вынуждена так поступать, поскольку мой отец пытается тебя убить. Так что не давай воли своему воображению. Предупреждаю: мы будем спать в разных постелях.

Бен пожал плечами:

– В первую ночь – возможно. А потом ты сама ко мне придешь.

София засмеялась, но спорить не стала, и Бен это заметил.

– Поездка – это здорово, заодно и высплюсь, это мне не помешает. Я не отдыхал нормально… с каких же пор… кажется, с восемьдесят второго года. Но что будет, когда мы вернемся? – Бен по очереди посмотрел на всех троих. – Бегство в Кармел – это как первая неотложная помощь, а мне нужно окончательное решение проблемы с Тощим Ларри и Большим Бо.

– Толстым Ларри и Малышом Бо, – поправила Дебби.

– Не важно, – раздраженно отмахнулся Бен, хмурясь. – Для простоты предлагаю дать им обоим общее имя в духе коренных жителей Америки, например, Танцующие-с-волками. Предлагаю свой вариант: Носящие-плохие-костюмы.

– А как насчет Ни-черта-не-соображающие?

София взяла руки Бена в свои. Этот простой жест застал его врасплох, он занервничал: он знал, что у него ужасно вспотели ладони. Хотя он и пытался изображать невозмутимость, на самом деле появление гангстеров его здорово напугало., Может, они и недостаточно сообразительны, чтобы найти его с первого раза, но когда все-таки найдут, им точно хватит тупости натворить бед. Одно дело – домовладелец с неоплаченным счетом, и совсем другое – пара вооруженных придурков.

София посмотрела ему в глаза. Очень серьезно посмотрела. «Как же она прекрасна», – подумал Бен, пытаясь сосредоточиться на ее плане.

– Неделя – большой срок, надеюсь, папа к тому времени остынет и забудет о тебе, а уж Носящие-плохие-костюмы и подавно.

– София права, – вставила Дебби. – Папе еще кто-нибудь наступит на больную мозоль, и он переключится на другое.

Бену хотелось, чтобы решение было вынесено единогласно. Он посмотрел на Рикки.

– Как-то раз я ему сказал, что, по моему мнению, его восхищение фильмами со Сталлоне граничит с гомосексуализмом. И он меня простил, представь себе. А ты всего лишь спел песню.

«Ладно, сгодится», – решил Бен.

– Когда мы можем смыться?

София нежно похлопала его по руке:

– Иди домой и собирай вещи. Позже я тебе позвоню и скажу, во сколько у нас самолет.

Бен подумал о том, какая у нее невероятно нежная кожа. Он тут же отказался от мысли отдохнуть и отоспаться в предстоящей поездке. Только законченный псих может спать, когда ударяется в бега с такой сексуальной девчонкой, как София Кардинелла. Он стал мысленно составлять список вещей в дорогу: мятные пастилки, презервативы, виагра (чтобы преодолеть последствия смены часовых поясов). Нет смысла терять целую ночь. (Глупо, к тому же ему уже не восемнадцать.) Возле прилавка начала собираться шумная компания модных девиц подросткового возраста.

– Кажется, ты хотела купить новую помаду, которую рекламировали в журнале «Ин стайл».

– Разве я ее разгляжу? Эта толстуха застряла тут у прилавка, как бегемотиха.

Бен поморщился. Жестокие слова прозвучали неожиданно громко и резко. Он беспомощно посмотрел на Дебби. Она, конечно, все слышала. На ее лице отразились поочередно обида, стыд и желание мгновенно исчезнуть, раствориться в воздухе. Поняв, что их услышали, девушки громко засмеялись и пошли дальше, глухие к причиненной ими душевной боли.

Неловкое молчание затянулось. Никто не знал, что сказать или сделать, как отреагировать на случившееся. Бен вдруг понял, как ему повезло. Ему выпало много выигрышных карт: красивая наружность, атлетическое телосложение, способность легко общаться с женщинами, он привык к хорошей компании друзей, – все это очень облегчает мужчине жизнь. Бен не испытал на себе, каково быть объектом насмешек. Дебби испытала. Он догадывался, что и Рикки – тоже. В конце концов молчание нарушила Дебби.

– Только-только решишь, что наконец забыла среднюю школу, так тебя снова втягивают в старое.

Она очень удачно использовала цитату из «Крестного отца-3», приспособив ее к своей ситуации. Все засмеялись, и напряжение спало.

Бен видел по глазам Софии, что она чувствует себя неуютно. Он прочел в ее взгляде острое желание защитить сестру от нападок и молчаливый призыв к миру любить Дебби просто за то, что она есть, и такой, какая она есть, несмотря на полноту. Но сама Дебби оказалась не способна любить свое тело только потому, что оно – ее. И это было грустно, потому что такому человеку не поможет никакая самая преданная любовь. Нелюбовь к себе – это дракон, которого каждый должен одолеть сам.

Рикки поспешил сменить тему:

– Раз ты улетаешь в Кармел, догадываюсь, что мне придется терпеть общество Мистера Пиклза.

София хлопнула ладонью по прилавку.

– Постой-ка, в отель Дорис Дэй разрешается брать домашних животных!

Она повернулась к Бену и посмотрела на него с таким видом, будто ждала, что его это известие тоже обрадует. Как ни странно, он почему-то не обрадовался.

– Кто такой мистер Пиклз?

– Мой песик, очаровательный йоркширский терьер, сущий ангел, он тебе понравится.

– Захвати с собой галоши, – сказал Рикки. – Этот пес не выносит мужских ботинок.

Бен посмотрел на свои ноги и снова на Софию.

– Это нужно обсудить. Я не большой любитель собак.

Девушка взмахом руки отмела все его сомнения:

– Не слушай его!

Рикки почуял водораздел и погреб к нему обоими веслами.

– Не хочешь слушать меня, спроси у ее жениха. Его не только надули, но и обдули.

– Жениха?

Бен искренне изумился, мгновенно забыв о существовании песика. София бросила на Рикки свирепый взгляд, потом повернулась к Бену и одарила его самой очаровательной улыбкой.

– Это долгая история.

Он посерьезнел.

– А ты постарайся объяснить покороче.

– Мой отец…

– Представляю, – перебил Бен. София надула губки.

– Мой отец хочет, чтобы я вышла за старшего сына семьи, с которой он ведет дела. И моих возражений он просто не слышит.

– Кто: твой отец или потенциальный муж?

– Оба. – София закатила глаза. – Короче говоря, папа организует пышные свадьбы, а я на них не являюсь. Зачем его поощрять? И эта история повторяется от раза к разу.

– Но на свадьбах всегда бывает хорошее угощение, – вставила Дебби, – поэтому гости каждый раз приходят.

София кивнула:

– Да, еда всегда по высшему разряду.

Бен попытался осмыслить все это.

– Выходит, ты помолвлена? Во всяком случае, формально.

– Я лично ни с кем не помолвлена! – возмутилась София.

– Но по-видимому, есть мужчина, который считает, что помолвлен с тобой, – уточнил Бен.

– Это его проблемы. Мало ли кто кем себя считает? Возьми, к примеру, Итэна Хоука[4] – он считает себя писателем, Мадонна воображает себя актрисой, список можно продолжать до бесконечности.

Бен поднял руку:

– Не надо, я уже понял.

Он осмотрелся. Кажется, наплыва покупателей в магазине не наблюдалось.

– Я еще ничего не ел, а когда меня пытаются убить, у меня разыгрывается аппетит. Ты можешь отлучиться на перерыв?

София глубоко задумалась, наморщив лоб и плотно сжав губы.

– Я бы с удовольствием, но мне еще нужно решить вопрос с Говардом.

– Говард – это жених? – спросил Бен.

– Нет, жених – Винсент, точнее, несостоявшийся жених, а еще лучше – воображающий себя женихом. Так мне больше всего нравится, я получаюсь как бы ни при чем, правда? А вот Говард – один из Берренджеров, совладелец магазина. Он очень печется о трудовой дисциплине. Ты знаешь, что стоимость рабочей силы в розничной торговле – больной вопрос? Поскольку я собираюсь взять отпуск без предупреждения, мне нужно умаслить Говарда. А потом надо готовиться к поездке, заказывать… – София оборвала себя на полуслове. – О Господи, я чувствую, что перерыв мне не поможет, мне нужно вообще взять выходной.

Бен улыбнулся немного ошалело. «До чего же хороша. Пожалуй, от этой дамочки легко потерять голову. Поездка с ней обещает быть какой угодно, только не скучной».

– Ладно, крошка, занимайся своими делами и дай мне знать, в котором часу взлетает стальная птица. Но не раньше полудня. Я и так хронически недосыпаю.

Дебби наблюдала за ними обоими с нескрываемым удивлением.

– Значит, ты тоже оттуда, – сказала она.

– Откуда?

– С планеты «Я, я и снова я».

Бен усмехнулся. Сестра Софии ему определенно нравилась, она не сидела и не коллекционировала сочувствие. Девушка явно умна, а умной девушке нужна хорошая компания. Поддавшись импульсу, Бен вдруг взял ее под руку:

– А ты молодец. Пойдем со мной, перекусим где-нибудь вместе. Одному есть тоскливо, а читать я не люблю, к тому же от газет вечно портится настроение.

– Хорошо, что ты такой красивый, – сказала Дебби. Бен легкой походкой пошел по проходу, уводя ее с собой.

– Ну, чего тебе хочется? Я бы, пожалуй, съел что угодно. Только не что-нибудь полезное.

Бен почти почувствовал, как Дебби уходит в себя. Она уставилась в пол и сказала:

– Ты что, не слышал? Я могу пропустить ленч, мне это не повредит.

– Не расстраивайся из-за этой мелюзги. Ты девушка весомая.

– Не надо, Бен. – Дебби невесело усмехнулась. – Сомневаюсь, что женщина с лишним весом, пусть даже кинозвезда вроде той толстухи из «Волка», может быть предметом эротических фантазий какого-нибудь мужчины.

– Кто знает? Но ведь в жизни есть более возвышенные цели, чем стать объектом мужских фантазий. И поверь, это не квартира в престижном районе. Я понял это на примере Дарвы Конгер.

– Это та девушка, которая победила в телеконкурсе «Кто хочет выйти замуж за миллионера?»? Помнится, она вышла за него, а через несколько месяцев развелась?

– Она самая. – Бен поднес палец к губам, как будто собирался поделиться величайшим секретом. – Ты знаешь, что я на самом деле выдергиваю у себя седые волосы и замазываю морщины тональным кремом? Не спрашивай почему.

Дебби захихикала.

– Такой уж ты человек. Интересно, каково это – всегда сознавать, что ты нужного размера и веса? Плюс-минус несколько бутылок пива, конечно.

– Раньше-то была лафа, а сейчас уже не то. Мужчины тоже попали под прессинг.

– Ой, не надо! Ни за что не поверю, что мужчины говорят друг другу: «Я готов на все, лишь бы мне подошли джинсы „Ливайс“ тридцать второго размера».

– Не знаю, может, друзья Рикки и говорят.

– Это не в счет. Они не мечтают о Дарве.

– И все-таки я думаю, что мужчины тоже под прицелом, – настаивал Бен. – Когда будешь в следующий раз проходить мимо газетного киоска, задержись ненадолго и приглядись к журналам. Тебе обязательно попадутся «Здоровье мужчины» и «Мужской фитнес». На Таймс-сквер полным-полно рекламных плакатов с полуобнаженными мужчинами. Я даже лично знаком с парнями, которые каждый день проводят по два часа в тренажерном зале и все равно переживают, что теряют форму.

– И ты тоже?

– Я? Ни в коем случае. Не люблю поднимать что-нибудь тяжелее рюмки «Джек Дэниеле» с четырьмя кубиками льда. И терпеть не могу потеть – кроме тех случаев, когда я в постели с женщиной. Тогда я понимаю, ради чего стараюсь.

Дебби покачала головой и рассмеялась.

– И все-таки это не одно и то же. Взять хотя бы Элизабет Тейлор и Марлона Брандо. Две звезды, которые в свое время являлись символами женской и мужской красоты. Когда растолстела Лиз Тейлор, все вспоминали, какой потрясающей она была раньше. Но когда Брандо набрал вес, я только и слышала: «Он прекрасный актер».

Они подошли к продуктовому лотку, все еще держась за руки, как старые друзья. Бен остановился и повернулся лицом к Дебби.

– Наверное, ты права. Мужчинам в этом смысле действительно легче.

Дебби улыбнулась.

– Шокирующее откровение. Нам надо устроить пресс-конференцию.


* * *


Когда в отделе снова стало тихо и появилась возможность спокойно поговорить, София налетела на Рикки с вопросом:

– Ну, что ты думаешь?

– О чем?

Она возмущенно надула губки:

– Не о чем, а о ком. О Бене, Конечно!

– Ну-у… по сравнению с Винсентом это определенно шаг вперед.

– И только-то?

– Ладно, могу дать ему еще несколько очков за остроумие. Большинству мужчин с такой внешностью лучше бы вообще не открывать рта.

София задумалась о предстоящей поездке в Кармел, и ей стало немного не по себе.

– Надеюсь, это ничего, что мы так рано проведем вместе маленький отпуск.

– Сколько времени ты с ним знакома?

– Около недели.

– А сколько у вас было свиданий?

– Всего одно.

Рикки пожал плечами.

– Однажды я переспал с парнем сразу после того, как познакомился с ним в очереди в музыкальном магазине. – Рикки вдруг схватил ее за руку. – Ты не должна этого делать. С ума сойти!

София погрузилась в свои мысли.

– Поздно! – Она нахмурилась, но тут же ее лицо снова прояснилось. – А почему я вообще думаю об этом, как о какой-то проблеме? Меня ждет бесплатная поездка в Калифорнию с интересным мужчиной – согласись, это не самое страшное, что может случиться с девушкой.

Рикки сжал ее руку еще крепче.

– Не забывай, твой отец хочет убить этого «интересного мужчину» и заставить тебя выйти замуж за коротышку, – заметил он, глядя в сторону.

София озадаченно посмотрела на его руку.

– Что это ты за меня так уцепился?

– Чтобы не упасть.

– Даже если ты упадешь, что из этого? Ты же не старик, чтобы сломать бедро. Отпусти, у меня уже пальцы немеют.

– Я знал, что это она, знал, – пробормотал Рикки таким голосом, словно впал в транс.

– Что?

– Видишь вон ту женщину возле прилавка «Бобби Браун»? Это Чарли Грант.

София украдкой посмотрела туда, куда показывал Рикки. Имя показалось ей знакомым, да и облик женщины – тоже, хотя и то и другое – смутно. И тут ее словно по лбу ударило: «Агенты Малибу»! Три красавицы, борющиеся с преступностью. Будучи подростками, они с Дебби обожали этот сериал.

– Куда она подевалась?

– Не знаю, в «Правдивых голливудских историях» о ней еще не говорили.

Теперь уже София откровенно разглядывала актрису. Грубо, конечно, но ведь это Чарли Грант.

– Она потрясающе выглядит, почти двадцать лет безвестности ей не повредили.

– Помнишь ту серию, в которой ее похитили?

– Ее похищали в каждой серии. Сценаристы не очень-то напрягали воображение.

– Я имею в виду самую лучшую серию. Бандит спрятал ее в пещере. Ей пришлось обезвредить бомбу, сразиться с акулой и спастись, выплыв на поверхность. И все это за две минуты.

– О, я вспомнила! – воскликнула София. – Мне тогда ужасно хотелось быть такой же, дело дошло до того, что я раскурочила папин будильник. Мы с Дебби играли в «Агентов Малибу», и будильник понарошку был у нас бомбой. Кажется, на следующее утро папа проспал и опоздал на какую-то встречу.

Рикки наблюдал за разворачивающейся сценой и все сильнее хмурился.

– Эта кретинка из «Бобби Браун» даже не знает, кто она такая! Нет, ты видишь? Она обращается с Чарли Грант, как с простой покупательницей!

– Идиотка! – прошипела София, передразнивая Рикки. Он улыбнулся.

– Я знаю, это выглядит нелепо, но у меня есть основания злиться. Когда на прошлой неделе к ним в отдел заглянул Квентин Тарантино, она вела себя так, будто это сам принц Уильям.

Чарли Грант делала покупки, София и Рикки наблюдали. Она поговорила с продавщицей, наклонилась над прилавком. Потом продавщица показала на прилавок «Аспен косметикс». Звезда прошлых лет улыбнулась и направилась в их сторону.

– Неужели она идет сюда? – Рикки был и возбужден, и испуган. – Я бы с удовольствием сделал ей губы. Ей очень пойдет помада «Аваланш» из новой коллекции «Холодные горы» с контурным карандашом «Ледяной шторм». Получится потрясающе!

– Она наверняка слышит это от всех мужчин.

Чарли Грант шла прямо к ним. С другой стороны к прилавку «Аспен косметикс» возвращались Бен и Дебби.

София первая увидела Бена.

Бен первый увидел Чарли Грант.

А затем София, не веря своим глазам, стала свидетельницей того, как певец и бывшая знаменитость приветствуют друг друга улыбками, дружеским объятием и двусмысленным поцелуем. Чарли чмокнула Бена куда-то в нижнюю часть щеки, но ее губы были слегка приоткрыты, и она заодно коснулась уголка его рта. Рука ее тем временем лежала на локте Бена, и этот жест намекал на довольно близкое, возможно, даже интимное знакомство.

Софии внезапно захотелось, чтобы Чарли Грант снова оказалась в той самой пещере, и желательно прямо сейчас. Куда ей, обыкновенной девушке, тягаться со звездой «Агентов Малибу»! Ее собственное знакомство со сценой ограничивалось ролью четвертой сиротки в школьном спектакле в шестом классе.

– Ты не позвонил! – капризно упрекнула Бена Чарли, походя бросив на Дебби взгляд, который сразу низвел ее до статуса насекомого, прилипшего к ветровому стеклу.

Однако Бен стал формально знакомить женщин. Тогда Чарли снизошла до короткого кивка в сторону Дебби, даже не взглянув ей в глаза. Ее интересовал Бен, и только он.

– Нам нужно бы еще встретиться.

Рикки понизил голос до шепота:

– Ты не поверишь, но я ее по-прежнему обожаю.

Дебби подошла к прилавку.

– Привет. Позвольте представиться, Печеночный Паштет.

– Ты знаешь, кто это? – спросил Рикки. – Об тебя только что вытерла ноги сама Чарли Грант из «Агентов Малибу».

Дебби повернулась.

– Отличная тема для сплетен возле кофеварки. Где здесь ближайшая кофеварка? И желательно, чтобы вокруг нее собирались те, кто в восьмидесятые годы много смотрел телесериалы.

София зашикала на Дебби и Рикки, силясь расслышать разговор Бена с Чарли Грант…

– Мне еще не попадались нормальные мужчины, я имею в виду, не голубые, которые бы двигались так, как ты, – сказала Чарли.

– Детка, это все из-за музыки.

– Я хочу еще разок загулять на всю ночь, – проворковала Чарли. – Как ты на это смотришь?

– Никак не могу, куколка. Возникли кое-какие проблемы, и я собираюсь на несколько дней испариться.

Чарли заинтересовалась:

– Что за проблемы?

– О, возможен самый худший исход, включающий меня в гробу, безутешных родителей, гадающих, где они допустили ошибку, рыдающих женщин и все такое.

Чарли облизнула губы.

– Звучит пугающе.

София сверлила их взглядом, как лучом лазера.

– Хочешь, я позвоню Толстому Ларри и Малышу Бо, – предложила Дебби. – В том, чтобы убить и его, и ее разом, определенно что-то есть.

– Думаешь, он с ней спит? – спросил Рикки. – Если так, то даже я ревную.

Бен не торопясь подошел к прилавку. Чарли тащилась рядом, как коляска при трехколесном мотоцикле.

– Я ваш большой поклонник, – радостно сообщил Рикки.

Чарли издала смешок.

– Спасибо, я и не знала, что у меня до сих пор есть поклонники.

– О, вы бы видели, сколько сайтов посвящено вам в Интернете! А Интернет-аукцион? Все, что связано с вашим именем, уходит за бешеные деньги!

– Вот как, я не знала, – пролепетала Чарли, пожирая Бена плотоядным взглядом.

Софию не одурачила ни ее фальшивая скромность, ни якобы неведение относительно присутствия в Интернете.

Лично ей Чарли Грант показалась женщиной, которая замечает вокруг себя абсолютно все.

– Что привело вас в «Берренджерз»? – спросила она и тут же, не удержавшись, добавила: – Возможно, вас заинтересует наше новое средство по уходу за стареющей кожей?

Дебби была в шоке.

Рикки ахнул.

Чарли только молча уставилась на нее.

Тут Бен, в некотором роде демонстрируя силу, взял Софию за руку.

– Возможно, тебя может заинтересовать небольшой разговор наедине. Давай отойдем. – Он увел ее за прилавок и отвел за кассу, подальше от посторонних ушей. – Что это значит?

София дерзко вздернула подбородок.

– Она грубо обошлась с моей сестрой, но ты так увлекся, что не заметил.

– Послушай, крошка! – Он всмотрелся в лицо Софии. – Эй, да ты ревнуешь!

– Ревную? – презрительно повторила девушка. – Не преувеличивай.

– Эта красотка меня не интересует. Она носит слишком короткие юбки и красится, как клоун в цирке. Но мы как-то раз прокутили вместе всю ночь, и я понял, как она одинока. Я всего лишь был с ней добр, по-моему, она это заслужила, а тут появилась ты и ударила ее по самому больному месту.

София с удовольствием провалилась бы сквозь землю. Ей хотелось забраться в какой-нибудь шкафчик и спрятаться между коробками со скрабами и кремом для загара. Она не имела привычки делать из мухи слона, однако ощутила некоторую неловкость. Но тут в ней проснулось обычное нежелание признавать свою неправоту и взяло верх над остальными чувствами. Да, доводы Бена прозвучали довольно убедительно, но это не меняло того обстоятельства, что Чарли Грант пренебрежительно обошлась с Дебби. Бен, конечно, умеет убеждать, но он все же не Джо Кокран.

– Давай внесем ясность. Значит, мне полагается жалеть эту женщину только потому, что она больше не молода, не прекрасна и не знаменита? Похоже, ты думаешь, что по сравнению с ней бездомные бродяги – просто нытики?

Бен засмеялся, прямо-таки захохотал.

– Знаешь что? Ты все время сбиваешь меня с толку. Я уже с нетерпением жду, когда же мы сядем в самолет и полетим в Калифорнию. Уверен, мы отлично проведем время.

София почувствовала себя побежденной. В потрясающих озорных глазах Бена было нечто такое… она сама не, знала толком, что именно, но не могла отвести от них взгляда. И слова Бена попадали точно в цель.

Да, они действительно отлично проведут время.

Глава 7

«Спать, спать, спать, – мысленно повторяла Дебби. – Закрой глаза и спи».

Но по мере того как время приближалось к полуночи, непреодолимая тяга, не дававшая ей заснуть, становилась все настойчивее. Весь день она была пай-девочкой, ела только здоровую пищу, да и то маленькими порциями. Однако сейчас, в темноте, ее воля ослабла.

«Не так ли чувствует себя алкоголик, когда тянется к бутылке после долгого дня трезвости?» – думала она.

В конце концов Дебби сдалась. Быстро одевшись, она схватила сумочку, выбежала из дома и быстро пошла по улице в сторону круглосуточного магазина. В этот час можно было не опасаться встретить кого-нибудь знакомого. О ее тайном пристрастии знали только она сама и миниатюрная продавщица азиатского происхождения. В ее сочувственной улыбке Дебби читала: «Ты бедная, одинокая, толстая женщина. Как грустно, что эта бесполезная еда заменяет тебе любовника».

Стараясь ни о чем не думать, Дебби заплатила тринадцать долларов и поспешила назад домой, в удобную кровать, гае можно просто валяться, переключая телевизионные каналы и потакая своей запретной слабости. Она собиралась не просто перекусить, это был ритуал, тайная мистерия. Чипсы, твердые шарики «Эм энд Эмс», крошечные палочки масляного бисквита, «Кранч и Манч» и большая банка кока-колы, чтобы запить все это.

Дебби поглощала запретные жиры и калории с такой скоростью, с какой только ее организм мог их принять. Радость сменилась сытым отупением, ее подташнивало. Тут только она остановилась. Да и какая разница, если разобраться? Все равно стрелка весов давно переползла за отметку двести фунтов, для нее это был рубеж, откуда возврата нет.

После того как прошла тошнота, проклятое чувство вины впилось в нее тысячами иголок. Пустые обертки, пакеты и коробки, валявшиеся на полу, еще больше усугубляли ее презрение к себе. Ее пристрастие к обжорству было сродни алкоголизму. Подумав над этим, она решила, что стране нужна новая первая леди – женщина, которая сделает для патологических обжор то же самое, что сделала Бетти Форд для алкоголиков, – придаст им респектабельности.

Дебби загипнотизировал информационный рекламный ролик. Два второсортных телевизионных актера расхваливали преимущества нового тренажера для мышц живота. Девушка так увлеклась, что не переключала канал до тех пор, пока не узнала, сколько стоит эта новинка. Только тогда она смогла продолжить жить дальше.

«Пять необременительных платежей по три тысячи девятьсот девяносто пять долларов».

Ладно, все ясно. На первом канале Тони Брэкстон исполняла один из своих хитов в стиле соул. По-видимому, певица не пожалела денег на тренажер для пресса: ее живот выглядел безупречно.

Дебби стало клонить в сон. Уровень сахара, сначала повысившись, теперь снова падал. Веки ее отяжелели, мысли стали разбегаться. Нужно разорвать порочный круг и положить конец ночным приступам обжорства. Нужно больше заниматься физкультурой. Нужно разузнать про пластические операции живота, которые делает прославленный хирург. Нужно купить тренажер. Нужно узнать, кто на самом деле убил президента Кеннеди. Список продолжался бесконечно.

Ее разбудил телефон. Дебби вздрогнула, встала и сняла трубку.

– У меня есть отличная идея! – заявила София.

– Надеюсь, она будет получше этой – звонить после полуночи.

– А ты разве спала?

– Почти.

– Почти не считается, значит, ничего страшного. Между прочим, в Калифорнии всего девять часов, совсем рано.

– Мы живем не в Калифорнии.

– Но я завтра туда вылетаю и уже перевела свои часы на тихоокеанское время.

Дебби не могла не улыбнуться. В мире, где жила София, ее довод звучал вполне логично.

– Во сколько ты уезжаешь?

– Рано, кажется, часов в семь. Бен уже ворчал. Он хотел поспать подольше, но когда авиакомпании узнают, что вы летите по бесплатным билетам, они не предлагают особого выбора.

Дебби подумала, что в ближайшие несколько дней ей будет очень не хватать сестры. Это дало ей новую тему для размышлений. Что, если София выйдет за Бена замуж и переедет на Манхэттен? Ей тогда придется торчать в Нью-Джерси с отцом. Ужасно. Дебби уже представляла, как катится вниз по наклонной плоскости. Ее ночные приступы обжорства из еженедельных превратятся в ежедневные.

О Боже… Она представила, как все больше обрастает жиром и превращается в монстра, каких иногда показывают по телевизору. Толстая женщина, такая громадная, что не может выйти из дома без помощи бригады грузчиков. Ее завтраки, обеды и ужины станут поводом для сплетен в «желтой прессе». Она представила себе заголовок: «Девушка из Джерси съедает столько, что хватило бы накормить небольшой поселок». Ее, наверное, посетит Ричард Симмонс. Они всплакнут вместе и побеседуют о внутренней красоте и мечтах, которые становятся реальностью.

– Я сказала папе про поездку в Кармел, – продолжала София. – Он думает, что я еду с Рикки.

– А я для пущей убедительности сделаю вид, что страшно разозлилась на тебя за то, что ты сначала не спросила меня.

– Но это ведь неправда?

– Что?

– Ты на меня не сердишься?

– Конечно, нет! Бен – классный парень. Пожалуй, я бы не прочь сама съездить с ним в отпуск после того, как вы вернетесь.

София засмеялась.

– А что, он бы поехал. Он считает, что ты очень умная и веселая.

Дебби была тронута похвалой. Не так часто случалось, чтобы кто-то обращал внимание на ее внутренние качества, а не на тучную фигуру.

– Но дело не в этом, – продолжала София. – Я кое-что придумала, что поможет тебе найти парня не хуже Бена.

Дебби подавила стон.

– Если это как-то связано со знакомствами через Интернет, то я вешаю трубку.

– ЧБСИ, – сказала София.

Дебби задумалась. Ей попадались браслеты с такими буквами, и она знала, как расшифровывается это сокращение, но не понимала, какое отношение это имеет к ней.

– Что бы сделал Иисус?

– Нет, кое-что получше, – важно уточнила София. – Что бы сделали иудеи. Экспресс-свидания. Сейчас все помешались на одиноких евреях. Давно известно, что они умеют обращаться с деньгами и вообще замечательные ребята. А теперь еще оказывается, что они умеют быстро найти идеального партнера.

– Стереотипно мыслишь.

София вздохнула.

– Если бы у тебя была лишняя тысяча долларов, кому бы ты ее доверила: Розенбауму или Джонсону?

– Ни тому, ни другому. Я бы сначала узнала, какой у них опыт, и изучила их рекомендации.

– Представь, что на это нет времени, что тебе нужно принять решение срочно, иначе ты потеряешь деньги. Кого ты выберешь? Розенбаума или Джонсона?

– София, это нелепо!

– Розенбаума или Джонсона?

Дебби сдалась:

– Наверное, Розенбаума.

– Что и требовалось доказать, – удовлетворенно заключила сестра. – Я уверена, что экспресс-свидания вскоре приобретут огромную популярность. Это величайшая находка со времен… ну, не знаю… изобретения домашней химчистки. Вот как все происходит. Девушка платит двадцать пять долларов и за один вечер встречается с семью-восемью гетеросексуальными мужчинами. Самое лучшее во всем этом то, что каждое свидание длится лишь семь минут. Поэтому если попадется какой-нибудь зануда, тебе не придется долго терпеть его общество.

Дебби не клюнула на наживку.

– Значит, за этот вечер тебя отвергнет не один мужчина, а восемь.

– Знаешь, как это называется? Негативное мышление! Не будь такой несговорчивой. Я предлагаю тебе отличный способ познакомиться со стоящими мужчинами. В любом случае я тебя уже записала и заплатила. Ты должна только прийти завтра вечером в клуб «Старбакс», который находится неподалеку от «Берренджерз». Развлечение начинается в половине восьмого.

Дебби закрыла глаза. Теперь ей ни за что не заснуть: помешает страх. Она боялась лишний раз убедиться в своей неполноценности.

– Мне кажется, главная идея всего этого – поощрять браки среди единоверцев. У меня для тебя новость – я не еврейка. А если там случайно объявятся мамаши этих мужчин, получится еще хуже.

– На этот счет не волнуйся, это не настоящие скоростные свидания, а подделка. Кажется, за фирмой, которая их организует, стоят представители епископальной церкви. Между прочим, они тоже не бедные и умеют зарабатывать.

Дебби отмолчалась.

– Я уже договорилась с Рикки, он тебя проводит, – сказала София.

– И наверное, он там больше придется ко двору, чем я.

– Что ж, лучше узнать о скрытых гомосексуальных наклонностях через семь минут, чем через семь лет. Помнишь мою подругу Мишель – мы с ней вместе учились в старших классах? Так вот, она застукала мужа со своим тренером по теннису. Да, кстати, Рикки займется твоим макияжем, так что будь в отделе «Аспен» не позже чем в половине седьмого.

– Похоже, ты все предусмотрела. Кто выберет мою одежду?

– Надень черный брючный костюм. – София помолчала. – И обещай, что придешь. Нужно хотя бы попытаться.

Дебби заранее смирилась с предстоящим унижением. Если София что-то задумала, то переубедить ее невозможно, проще согласиться.

– Ты уверена, что я к этому готова? Не забывай, я ведь давно ползу по заезженной колее под названием «никаких свиданий».

– По крайней мере тебе будет интересно, – заверила София.

Дебби вздохнула и потянулась за последним кусочком бисквита.


* * *


– Мне все время приходится себе напоминать, что я не еду в отпуск, а спасаюсь бегством от убийц, – сказал Бен.

София, листавшая последний номер журнала «Эль», взглянула на него поверх страниц.

– Да, это похоже на фильм «Беглец».

После посадки прошло уже почти полчаса, а они все никак не взлетали. Очень типично для аэропорта Ла-Гуардиа. В наши дни коммерческие рейсы стали ужасно скучными. Когда-то полет на самолете был событием, а теперь он мало чем отличался от поездки на автобусе, только по воздуху.

Бен занял место у окна. Его высокая фигура чем-то напоминала сложенный шезлонг.

– Сколько нам лететь?

– Сначала нужно хотя бы взлететь, – ответила София, не поднимая головы. Она читала захватывающую статью о принципиально новом сорте мороженого. – А после того как взлетим, кажется, часов семь.

– Боже всемогущий! – воскликнул Бен. София перестала читать и посмотрела на его колени и пустые руки.

– Тебе нужна книжка.

Бен равнодушно пожал плечами:

– Чтение – не моя стихия.

София искренне изумилась:

– Как же ты учился на юридическом факультете?

– С большим трудом. Но тогда у меня не было выбора, а сейчас есть.

– Но должен же ты чем-нибудь заняться.

– Что ты читаешь?

София молча показала ему обложку журнала «Эль». На фоне фотографии стройной загорелой девушки были крупным шрифтом напечатаны основные темы журнала: моды сезона, прорыв в области косметологии, новый альбом Рики Мартина.

Бен прочитал заголовки и заинтересованно кивнул.

– А у тебя есть еще один номер такого же журнала?

– Почему бы тебе не поступить так, как поступают все мужчины в таких ситуациях?

– А именно?

– Возьми в руки книгу Тома Клэнси или Джона Гришэма и притворись, что читаешь.

Бен немного подумал над этим вариантом, потом откинулся на спинку и закрыл глаза.

– Пожалуй, я лучше вздремну.

Наконец самолет побежал по взлетной полосе и взмыл в воздух. София просмотрела «Эль» ради статей, «Вог» ради фотографий, прочла последние сплетни в «Ю-Эс уикли» и, для души почитала журнал Опры Уинфри «Опра мэгэзин».

По проходам двинулись стюардессы, предлагая пассажирам закуски и принимая заказы на напитки. София взяла себе апельсиновый сок, пакетик орешков с сухофруктами и вспомнила о Мистере Пиклзе. «Ангелочек!» Песик, накачанный успокоительным, лежал в контейнере для переноски животных, стоящем в багажном отделении.

Бен, как оказалось, не шутил насчет своего намерения «вздремнуть». Он спал, слегка приоткрыв рот, и даже похрапывал, но негромко. «Очень мило».

Софии стало скучно и захотелось, чтобы Бен проснулся. Она легонько тронула его за плечо. Никакого эффекта. Она его толкнула. Опять без толку. Тогда она встряхнула его как следует. Бен открыл глаза.

– Ты спал с Чарли Грант?

Глаза Бена снова закрылись.

– Нет.

– Почему я должна тебе верить?

– Какой дурак станет врать, что не спал со звездой, которая когда-то была секс-символом?

– Например, тот, кто рассчитывает, что ему повезет в бесплатном путешествии в Кармел.

Бен долго молчал, потом снова открыл глаза и сказал:

– Я с ней целовался, и это все. Да и поцелуй-то был ненастоящий, я просто чмокнул ее в губы, как, например, племянник – тетушку. С какой стати ты вообще вспомнила о Чарли? Мне казалось, мы этот вопрос решили.

София приподняла брови, не выдавая своих чувств.

– После того как ты вчера ушел, она задержалась, и я узнала кое-что интересное.

– Надеюсь, что-нибудь хорошее. Что именно?

– Например, что ты не собираешься жениться.

– Вранье, – небрежно отмахнулся Бен. – На самом деле я говорил, что не хочу жениться, если только это не навсегда.

– А-а…

В глубине души София чувствовала, что он говорит правду.

Бен усмехнулся.

– В тот вечер, когда мы с ней общались, Чарли много выпила. – Он помолчал. – Что еще тебя заинтересовало?

София сомневалась, стоит ли повторять остальное. Если честно, она чувствовала себя немного глупо. А вдруг Чарли Грант ненормальная? Но, подумав, она в конце концов решила рассказать все как есть.

– Чарли еще сказала, что ты похож на Уоррена Битти, до того как он встретился с Анкет Бенинг – много женщин, но ничего серьезного. Что ты настоящий плейбой.

Казалось, Бена эти слова позабавили.

– Неправда. Последней женщиной, с которой я спал, была моя подружка Си Зет.

– Та, которая бросила тебя ради неграмотного хоккеиста?

– Она самая. Между прочим, читать он умеет, не буду возводить на него напраслину, но что он не семи пядей во лбу, это точно.

София подвинулась к нему ближе.

– Зачем Чарли выдумывать всякие небылицы?

Бен пристально посмотрел ей в глаза.

– Понятия не имею.

– Может, она хотела меня отпугнуть, чтобы я с тобой не связывалась?

– Ну и как, у нее получилось?

– Скорее наоборот.

– Значит, она тебя только подстегнула.

– Даже очень.

Бен придвинулся так близко, что их дыхание смешалось.

– Это хорошо, что мы оба полны энтузиазма. Лезть из кожи вон, чтобы что-то получить, – это для Харви.

– Кто такой Харви?

– Серый, отсталый тип, дубина. Такой может уйти из ресторана только потому, что там слишком дорогие аперитивы.

София улыбнулась, надеясь, что теперь поцелуя не избежать.

– Обожаю дорогие аперитивы. Между прочим, тебя очень интересно слушать.

Бен рассмеялся:

– Ты так думаешь?

– Иногда мне кажется, что Бена Эстеза можно использовать, чтобы совершенствоваться в английском.

– Учебники не понадобятся, я подготовлю тебя в частном порядке.

– А вдруг я окажусь тугодумкой?

– Не беда, я все делаю не спеша.

София быстро вздохнула.

И тут наконец губы Бена нашли ее губы. Поначалу поцелуй был нежным, но в нем уже тогда чувствовался голод, она ощущала его вкус. Однако Бен не торопился, его страсть казалась миной замедленного действия.

София закрыла глаза, думая, что поцелуи Бена Эстеза – самая замечательная вещь на свете. Сама мысль, что нужно сдерживаться, здорово подхлестывала желание. София невольно думала о том, что случилось бы, если бы они потеряли контроль над собой. А это неизбежно рано или поздно произойдет. Их взаимное влечение явно относится к категории «я-хочу-сорвать-с-тебя-одежду».

– Вы закончили?

Возле них остановилась стюардесса – та, что помоложе, точнее, посимпатичнее.

София отодвинулась от Бена и посмотрела на свой поднос. Пластиковая чашка опустела, значит, в нее можно бросить смятый в шарик пакетик из-под орешков. Подтекст вопроса был ясен. Окажись в распоряжении стюардессы волшебная палочка, сейчас София собирала бы мусор и объедки, а она целовалась бы с Беном.

– С этим, – София нарочно подчеркнула слово голосом, – я закончила.

Ей не доводилось прежде путешествовать с мужчиной, которого хотят, кажется, все женщины вокруг. Даже во время поцелуя сексуальные намеки сыпались, как кластерные бомбы. Можно себе представить, что творится, когда ее нет рядом. Ревнивая женщина на ее месте просто сошла бы с ума.

Стюардесса пошла дальше по проходу, а София украдкой посмотрела на своего спутника. Есть из-за чего суетиться. Высокий, потрясающе красивый, при этом безупречно одевается, так обаятелен, что не передать словами, и обладает великолепным чувством юмора, приправленным самоиронией.

– При виде тебя женщины сходят с ума и превращаются обратно в обезьян.

– И ты тоже готова залезть на пальму?

София слегка покраснела.

– Не совсем, но я близка к тому, чтобы бить себя кулаком в грудь и издавать громкие звуки.

Бен усмехнулся.

– Это верно, женщины мной интересуются, но только до определенного момента. Как только они узнают, что у меня нет работы и я пулей вылетаю за дверь не для того, чтобы успеть куда-то к сроку, а чтобы не встретиться с домовладельцем, потому что задолжал квартплату, восхищение быстро проходит.

Неожиданно для Софии он взял ее руку и нежно пожал ей пальцы. Многозначительное прикосновение застало ее врасплох, сердце слегка сбилось с ритма.

– Вот что мне в тебе особенно нравится. Ты смотришь шире, моя неплатежеспособность не заслоняет тебе все остальное.

– Бывают недостатки и пострашнее, – сказала София.

– Какие, например?

Она задумалась.

– Например, когда человек не замечает того, что важно. Мне понравилось, как ты вчера держался с моей сестрой. Ты помог ей забыть про тех противных подростков. Благодаря тебе она почувствовала себя особенной, а для меня это очень важно.

Шутливое выражение на лице Бена уступило место задумчивому.

– Я не говорила, что записала ее на экспресс-свидания?

Бен кивнул:

– Да, говорила – и вчера, и сегодня, когда мы ждали взлета. А хочет ли этого сама Дебби?

– Дебби никогда ничего не хочет делать, вот почему мне приходится ее подталкивать.

– Даже одно свидание вслепую – удовольствие сомнительное. Сколько встреч эти ребята втискивают в каждый вечер?

– Не меньше восьми.

– Кошмар! Это хуже, чем поход к дантисту.

– Да ладно, по-моему, это отличная идея.

– А ты бы согласилась этим заниматься?

– Ни за что, даже за миллион долларов. Семь минут с незнакомым мужчиной, к которому меня не тянет, – это слишком долго.

Бен засмеялся:

– Зачем же ты отправила туда сестру?

София посерьезнела.

– Мне кажется, Дебби одинока, и мне больно об этом думать. Вероятно, все это будет пустой тратой времени, я не рассчитываю, что она сразу же встретит подходящего мужчину и через месяц выскочит замуж. Но может, она хотя бы заведет себе новых друзей. Разве это плохо?

Все еще держа ее руку, Бен поднял ее, поднес к губам и поцеловал большой палец.

– Нет, не плохо.

– Дебби просто нужно немного подталкивать, вот и все, – продолжала София. – Мы с ней очень дружны, она старше меня всего на два года. Но ей всегда было трудно заводить друзей. В детстве я обычно брала ее в свои компании, поэтому она привыкла полагаться на меня. Я рассчитывала, что колледж поможет ей раскрепоститься, но она только и делала, что училась. А теперь она работает на папу и с ним же живет. Я, правда, тоже живу с ними, но по крайней мере я работаю в Нью-Йорке и каждый месяц на несколько дней переезжаю в город.

– Возможно, свидания не решат проблемы Дебби, – предположил Бен с философской прямотой. – По-моему, ей просто нужно делать что-то для самой себя.

София поразмыслила над этим, а потом задумалась и о собственной жизни. Что она сама сделала для себя за последнее время? Бросила колледж. Наделала долгов по кредитной карточке в общей сложности на сумму, достаточную для того, чтобы покрыть национальный долг Коста-Рики. Застряла на работе, где у нее нет никаких перспектив. Куда движется ее жизнь? Этот вопрос давно не давал Софии покоя. Вот и сейчас ей вдруг стало трудно сидеть спокойно. Она посмотрела на часы. Господи, как еще долго лететь!

Ей нужен свежий воздух.

Ей нужна сигарета.

Ей нужна… жизнь.

Ничего из этого, судя по всему, невозможно получить немедленно. Значит, требуется что-то еще. София повернулась к Бену:

– Кажется, мне не повредило бы выпить. Ты по этой части специалист, посоветуй, что заказывают на высоте тридцать тысяч футов?

Бен усмехнулся и одобрительно кивнул:

– Давай подумаем. Джилли здесь нет, а я доверяю приготовление мартини только ему. Для того чтобы приготовить «Джек Дэниелс» с водой, здесь слишком мелкие кубики льда, но, думаю, «Кровавая Мэри» вполне сойдет.

Мимо проходила другая стюардесса. Эта, кажется, не стремилась вступить вместе с Беном в Клуб любителей поднебесного секса. София заказала напитки и со вздохом откинулась на спинку.

– Волнуешься за Дебби? – сочувственно поинтересовался Бен.

София отмахнулась.

– Волноваться не о чем, с Дебби ничего не случится. Она окончила колледж, у нее есть образование, и рано или поздно ей встретится подходящий мужчина. За кого я волнуюсь, так это за себя.

На лице Бена появилось озадаченное выражение:

– Что-то я тебя не пойму.

София резко повернулась к нему.

– Советую соображать побыстрее. – Спохватившись, она закусила губу. – Постой, я забыла, что ты учился на адвоката, значит, у тебя тоже все будет нормально. Остаюсь только я одна.

Бен по-прежнему не понимал.

Стюардесса принесла «Кровавую Мэри». Девушка набросилась на свою порцию, как марафонец на минеральную воду. Мелькнула мысль, не попросить ли успокоительного, на худой конец сгодилась бы даже детская микстура.

«Не волнуйся, дыши медленно и глубоко».

То, что она выиграла эту поездку, и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что ей очень полезно на время уехать из дома, от всего этого хаоса. У нее будет время заняться медитацией, разобраться в себе и обдумать способ проложить новый жизненный курс, дать себе положительную установку. Именно так рекомендовала поступать статья в журнале Опры Уинфри.

София покосилась на Бена. Ну почему он так неотразим?! Если она ляжет с ним в постель, это только осложнит ее положение. Она строго сказала себе: «Не вздумай путаться с горячим парнем, спящим с тобой в одной комнате!» Это – первое правило проведения отпуска.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил Бен.

– Можешь мне кое-что пообещать?

– Смотря что.

– Мне нужно пространство. Я должна о многом подумать и во многом разобраться. Пообещай больше не целовать меня и не притрагиваться ко мне на протяжении всей поездки.

– Ты шутишь?

– Я совершенно серьезна.

Мимо снова прошла стюардесса. Бен ее окликнул:

– Еще по одной.

Глава 8

– Великолепно!

Наложив на экзотически темные губы Дебби последний слой блеска, Рикки пришел в восторг от своей работы. Дебби тоже осталась довольна результатами, однако она никогда не отличалась склонностью к несбыточным мечтам. Хороший визажист, конечно, может скрыть недостатки и подчеркнуть достоинства, но для того чтобы распрощаться с двойным подбородком, этого мало.

– Ты что-нибудь слышал про «зональную диету»? – спросила она.

– Кажется, это когда питаются тунцом и стручковыми бобами. – Рикки наклонился и понюхал ее шею. – Что-то не пойму, ты пользуешься духами?

Девушка покачала головой.

– Я пользовалась «Уайт даймондз», но они у меня кончились, надо покупать новый флакон. Не знаешь, здесь такие не продаются?

– «Уайт даймондз»! – взвизгнул Рикки. – Дорогуша, они же давно вышли из моды. Ты молодая, женственная, неужели ты хочешь, чтобы от тебя пахло, как от старушенции с голубыми волосами со Среднего Запада? Сейчас мы с тобой проведем экспресс-тест, чтобы узнать, какие духи тебе подходят. Ты любишь игральные автоматы, песни Кэти Ли и автобусные экскурсионные туры?

– Нет, нет и нет.

Рикки раздраженно вздохнул.

– Ладно, тогда попробуй вот это. – Он достал из ящика пробник духов «Онести» и брызнул немного Дебби на запястье. – Это классные духи, и я так говорю не только потому, что работаю на «Аспен косметикс».

Дебби понюхала свою руку. Пахло немного мятой, немного ванилью, немного розовой водой и чуть-чуть леденцами. Запах напомнил ей, что переживания по поводу предстоящих свиданий отбили у нее аппетит и она пропустила ленч.

– Ну как, нравится?

Она еще раз поднесла руку к носу.

– Не уверена, От этого запаха мне хочется есть.

Рикки улыбнулся.

– У мужчин тоже разыграется аппетит – им захочется съесть тебя. Этот аромат испытывали в студенческих городках и спортивных барах. Фокус-группы его одобрили. Мужчин почему-то возбуждает запах еды, хотя на геев он, по-моему, не действует. Во всяком случае, на меня. Но если бы кто-нибудь сумел сделать духи с запахом ростбифа и жареной картошки, он бы здорово разбогател. Вот увидишь, у тебя не будет отбоя от кавалеров.

Дебби взяла флакончик и нанесла духи на те места, где бьется пульс, потом посмотрела на часы. Тянуть больше нельзя, пора идти в «Старбакс».

Рикки словно почувствовал ее внутреннее напряжение.

– Не волнуйся, просто будь собой, – мягко сказал он. – Чуть-чуть приоткрой им свой внутренний мир, и они захотят узнать тебя получше.

Дебби поморщилась:

– Ты говоришь прямо как мамаша из социальной рекламы для школьников.

Рикки улыбнулся.

– Я бы хотел пойти с тобой, но одна негодница, которой полагалось сегодня закрывать отдел, сказалась больной. Я-то знаю, что она собирается на концерт, она еще вчера болтала об этом по телефону.

– Ах злодейка!

Дебби встала, но, вместо того чтобы уйти, все мялась.

– Тебе пора, – поторопил Рикки. – Если ты опоздаешь, всех мужчин с хорошей работой и не лысых разберут.

Но Дебби все медлила.

– Почему у меня такое чувство, будто я снова школьница и иду на выпускной бал без кавалера? Наверное, потому, что тогда никто не хотел танцевать с толстухой, и в этом смысле все осталось по-прежнему.

– Дорогуша… – Рикки отвлекся, заметив сумочку Дебби – блестящую черную вещицу с большими буквамиCD. – Классная сумочка. Это ведь Диор?

Дебби кивнула.

– Это сумочка Софии.

Рикки склонил голову набок.

– Ах да, конечно. – Выражение его лица быстро изменилось на сосредоточенное и даже строгое. – Я хочу, чтобы ты кое-что усвоила и не забывала об этом. Мужчины, с которыми тебе предстоит сегодня встречаться, придут туда по тем же самым причинам, что и ты.

– Потому что сестры записали их и заставили согласиться?

– Нет, конечно! – Рикки взглянул на нее с негодованием. – Потому что им хочется познакомиться с новыми людьми и найти себе потенциальную пару. Поверь, дорогая, никто и не рассчитывает, что откроется дверь и войдет Элизабет Херли. Кроме того, если ты не пойдешь, твоя сестра убьет нас обоих.

Дебби было разозлилась, но потом подумала, что в этом есть некая ирония судьбы: София находится в противоположной части страны, но даже оттуда ухитряется верховодить. Редкостный талант!

Она вздохнула поглубже и попыталась собраться с духом. Восемь свиданий по семь минут каждое. Всего получается пятьдесят шесть минут, чуть меньше часа. Примерно столько времени требуется команде из сериала «Закон и порядок», чтобы раскрыть очередное дело и заслушать его в суде. Ее испытание закончится быстрее, чем очередная серия. Если смотреть с такой точки зрения, все кажется не слишком страшным.

– Когда вернешься, обязательно позвони, – потребовал Рикки, – я хочу знать подробности.

Двигаясь как в тумане, Дебби покинула «Берренджерз», прошла по шумной улице и ровно в половине восьмого открыла дверь «Старбакс». Вокруг толклось как минимум человек сорок в возрасте от двадцати с чем-то до пятидесяти с чем-то лет. Дебби нашла то, что выглядело как регистрационная стойка, подошла и назвала свое имя. Здесь ей вручили карточку участника и сообщили правила: женщины садятся с восточной стороны, в промежутке между свиданиями полагается передвинуться на соседнее место. Ей также посоветовали не сообщать своего точного адреса и места работы. Зазвонил колокольчик. Она пошла к столу.

Происходящее казалось каким-то нереальным. Вдруг стало слышно тиканье часов, и Дебби оказалась сидящей напротив Марка, учителя бесплатной Школы, живущего с матерью, – этот парень сразу же нарушил все запреты. Все семь минут он потратил, бурно разглагольствуя о том, как дорого на Манхэттене жилье, так что Дебби не успела сказать ему, что работает бухгалтером и живет с отцом. Возможно, они были созданы друг для друга.

Следующим оказался Джефф. Лысый коротышка лет пятидесяти хвастался своей секретной работой на федеральное правительство. В переводе на нормальный язык это, наверное, означало, что он работает почтовым курьером. Он открыто восхищался широкими бедрами Дебби, «прямо-таки созданными для вынашивания детей», и заявил о своем желании завести еще малышей, «пока он в силе». Он уже имел троих от двух предыдущих браков.

Затем был Шон. Этот работал «писателем» на Интернет-сайте, поддерживающем республиканцев. Он выглядел слегка помятым. Шон разглагольствовал о том, что программы социальной помощи не поощряют бедных стремиться улучшить свое положение, заявил, что любит Национальную стрелковую ассоциацию, высказался в пользу запрета абортов и успел еще поругать гомосексуалистов за подрыв моральных устоев страны. Дебби даже спросила себя, понимает ли ее собеседник, что пришел на свидание. Может, он заблудился по дороге на передачу «Лицом к прессе» и принимает ее за Тима Рассерта[5], переодетого в женское платье? Когда зазвонил звонок, Дебби вздохнула с облегчением и пересела на другое место. И тут она увидела, кто будет ее партнером на следующие семь минут.

– Боже, это ты!

Дебби глазам не верила, перед ней сидел Винсент Скалья, вечный жених Софии! Тот, кого их отец мечтает видеть своим зятем. Ее давнее увлечение. Костюм-тройка, напомаженные волосы – очевидно, Винсент старался вовсю. Но в мире Дебби он занимал примерно такое же место, как в большом мире – Мэл Гибсон.

Он удивленно раскрыл глаза и покраснел, не зная, куда девать руки.

– Дебби! Что ты здесь делаешь?

– Пытаюсь найти себе кавалера, которого не придется тянуть на свидание на аркане. Пока безуспешно.

Винсент издал смешок.

– Смешная ты. – Он нервно огляделся по сторонам, избегая смотреть ей в глаза. – Все это так неловко.

Дебби была другого мнения. О таком она и мечтать не смела. Неожиданно каждая тягостная минута в обществе нежеланных собеседников стала казаться потерянной не напрасно. Свидание с Винсентом продлится всего семь минут, но главное, что это все-таки свидание.

– Что ты думаешь об этой экспресс-затее? – спросила Дебби.

– Женщины, с которыми я встречался, довольно милые, но ни одна из них… Другой Софии нет, – мрачно заключил Винсент.

Теперь у них осталось всего семь минут. Для экономии времени Дебби решила перейти сразу к делу:

– Винсент, моя сестра никогда за тебя не выйдет.

Она сказала это по-доброму, но твердо. Винсент молчал, задетый и ошеломленный. Такая реакция встревожила Дебби.

– Но я ведь не открыла тебе Америку.

– Все равно больно слышать, когда это говорят вслух.

– Больнее, чем три раза подряд оставаться перед алтарем без невесты?

– Твой отец всегда был рядом, он меня подбадривал и помогал думать о следующем венчании, а не о том, которое сорвалось.

Что называется, слепой ведет слепого! Дебби попыталась перевести разговор на более высокий интеллектуальный уровень.

– Но твой образ мысли, по-видимому, изменился. Ты ведь пришел сюда, знакомишься с девушками.

– Как ты думаешь, София будет ревновать?

Он спрашивал совершенно серьезно!

В голове Дебби пронзительно зазвенел сигнал тревоги, но она еще не потеряла надежду. Возможно, Винсенту нужна честность – пусть жестокая, но правда.

– Нет.

Ответ короткий, по делу и, самое главное, правдивый. Винсент совсем скис.

– Три мои предыдущие партнерши говорили то же самое.

Надежды Дебби стали таять, причем очень быстро. Можно подумать, он учился в университете у Толстого Ларри и Малыша Бо и получил от них диплом, да еще и с отличием. Но несмотря ни на что, огонь в ее сердце все еще горел.

– Позволь тебя просветить. Я абсолютно уверена, что разговоры с девушкой о другой девушке, на которой ты хотел бы жениться, безнадежно портят любое свидание.

Винсент казался озадаченным.

– Но я думал, что женщины любят чутких мужчин.

– Чутких по отношению к ним – да, но чуткость по отношению к другой женщине – это, знаешь ли, совсем другое дело.

Скалья нахмурился.

– Понятно.

Но Дебби сомневалась, что он понял. Внезапно лицо Винсента просветлело.

– Может, ты могла бы мне помочь?

Сердце Дебби радостно подпрыгнуло. Он хочет, чтобы она помогла ему забыть Софию! Это занятие как раз для нее.

– Я сделаю все, что смогу.

– Ты Софии ближе всех, ты знаешь, что ей нравится, что нет. Надеюсь, с твоей помощью я смогу ее завоевать.

Осознав смысл его слов, Дебби изо всех сил постаралась скрыть разочарование. Ей это плохо удалось, но она кое-как растянула губы в вымученной застывшей полуулыбке. В горле жгло, она мужественно сдерживала грозившие пролиться слезы. Дебби чувствовала себя глупо. Кого она обманывает? Она не нужна Винсенту, никому из них она не нужна.

– Так ты мне поможешь? – спросил он. И Дебби услышала собственный голос:

– Конечно.

Не о таком внимании от мужчины, с которым ей хотелось быть, она мечтала, но любое внимание лучше, чем ничего. Все-таки близость на любых условиях – это не так уж плохо.


* * *


– Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, – заговорщически прошептал Бен.

Незнакомый мужчина, стоящий перед ним в очереди в контору по прокату автомобилей, посмотрел на него как на ненормального.

– А я-то думал, что смогу в отпуске немного поразвлечься. Понимаешь, что я имею в виду, Чарли?

– Меня зовут Тед, – поправил мужчина с оттенком недовольства.

Он был весь чистенький, аккуратный, что называется, застегнутый на все пуговицы. Обычно так выглядят старосты в старших классах, которые потом серьезно участвуют в работе студенческого совета.

– Да ты не обижайся, – примирительно сказал Бен. – Я всех зову Чарли. В Нью-Йорке у меня есть друг, Тэз, он сценарист, и я зову его Чарли Голливуд. – Бен помолчал. – Какую машину собираешься взять?

– Не знаю, может, возьму «таурус».

Бен улыбнулся:

– Пожалуй, я буду звать тебя Чарли-четырехдверный-седан.

Мужчина стал с опаской озираться.

– Это что, розыгрыш? Нас снимают скрытой камерой?

Бен расхохотался до слез.

– Расслабься, парень, никакой скрытой камеры. Кстати, ты теперь Чарли-параноик. Я просто подумал, что раз уж мы торчим рядом в этой очереди, почему бы не пообщаться? Тем более что леди, которая стоит за мной, кажется, не говорит по-английски.

Тед украдкой посмотрел мимо Бена на женщину азиатской внешности. Потом, кажется, немножко оттаял и неуверенно улыбнулся.

– Значит, вы в отпуске?

Бен переступил с ноги на ногу. Он был бы не прочь вздремнуть, все-таки перелет через несколько часовых поясов – дело нешуточное.

– Вроде того. Видишь девушку вон там? – Он показал на Софию, оставшуюся в зале ожидания. Она присела перед Мистером Пиклзом и гладила его мягкую спину.

Тед кивнул с явным одобрением.

– Вы счастливчик.

– Это еще неизвестно, вердикт пока не вынесен. По пути сюда у этой девушки началось нечто вроде кризиса. Ей почему-то понравилось, что нужно немедленно продумать, как жить дальше. Заодно она решила не путаться со мной. Представляешь, как хреново? – Бен ткнул нового знакомого локтем в бок, «как мужчина мужчину». – А я-то уже предвкушал развлечения.

На лице Чарли-параноика не отразилось никаких эмоций.

– Мы уже обнимались, целовались, я предвкушал продолжение, и тут, понимаешь, такой конфуз, – пояснил Бен.

Мысленно он присвоил Теду третье, и окончательное, имя – Чарли-тугодум.

Но тот наконец кивнул.

– А еще у нее есть собака, будь она неладна. Тебе нравятся такие маленькие, которые тявкают и носят бантики? – Ответа Бен не ждал. – Я их терпеть не могу, слишком много суеты. По мне настоящая собака – это Старый Крикун. Вот уж пес так пес.

– Но Старого Крикуна в конце застрелили, – напомнил Тед.

– До того, как его застрелили, – уточнил Бен. – Бенни[6] тоже хорош. – Он помолчал. – По-видимому, ты в отпуске.

– Да, мы любим виноградный штат.

– Еще бы! Звучит очень романтично. Ты тут с женой?

– Вроде того, с партнером на всю жизнь.

Бен не уловил разницы, но сделал вид, что понял. Кто его знает, может, это новый термин – более оптимистичный, чем старый, если учесть, что по статистике половина браков распадается. Он улыбнулся и кивнул.

– Значит, ты Чарли-оптимист. – Он огляделся. – Где же она?

Чарли-оптимист мгновенно превратился в Чарли-раздраженного.

– Он разыскивает наш пропавший багаж.

Тут-то Бен понял разницу между женой и партнером на всю жизнь. Чарли – гей. Долго до него доходило, наверное, он стал медленнее соображать из-за долгого перелета.

– Здорово. Конечно, не то, что ваш багаж пропал, это как раз паршиво. Но то, что ты нашел человека, с которым готов прожить всю жизнь, это замечательно.

Тед гордо кивнул:

– Спасибо за теплые слова.

– Интересно, каково в наши дни быть геем? Это на самом деле так классно, как кажется со стороны? Я имею в виду, что теперь это почти вошло в моду. Я фактически чувствую себя чуть ли не ископаемым из-за того, что я не голубой. У вас есть хороший заступник – Руперт Эверетт, он отлично представляет ваши интересы.

Подошла очередь Теда. Он ушел с представителем агентства, явно испытывая облегчение сразу по нескольким причинам. Следующим к стойке подошел Бен. Здесь возникло небольшое затруднение. Оказалось, что машина зарезервирована на имя Софии. То, что у нее нет водительских прав, еще больше осложнило дело. Представительница «Аламо кар рентал», на груди которой висела табличка с именем ЭмилиX., держалась не слишком дружелюбно.

– Обычно я езжу на поезде или беру такси, – пояснила София. – В Нью-Йорке нужно потратить полдня, чтобы найти подходящее место для парковки, так зачем связываться с автомобилем? А если я не вожу машину, зачем тратить время и деньги на получение прав? Говорят, Управление транспортных средств – жуткое место.

– Мэм, – строго начала ЭмилиX. – По правилам нашей фирмы, для того чтобы ездить на наших автомобилях, вы должны иметь действующие водительские права.

София повернулась к Бену.

– Я чувствую, с машиной слишком много возни. Здесь есть фуникулер, и его очень хвалят, давай поедем на нем.

Бен невольно улыбнулся: «Какая очаровательная непосредственность!»

– Да, их действительно хвалят, – терпеливо пояснил он. – Но на фуникулере можно доехать, к примеру, от Таймс-сквер до пристани. А нам нужно в Кармел, а это как минимум два часа езды от города.

Он вопросительно посмотрел на ЭмилиX., ожидая подтверждения.

– Да, по меньшей мере.

– Тогда возьмем такси, – жизнерадостно предложила София.

– На такси мне не хватит наличных, – возразил Бен. ЭмилиX. уже с трудом сдерживала раздражение. Она обрушилась на Бена:

– Но у вас-то по крайней мере есть водительские права?

– У меня есть, но они выданы в штате Миссисипи.

София уставилась на него в недоумении. Бен пояснил:

– У меня есть тетушка в Джексоне, каждый год мы всей семьей ездили к ней на Рождество, и дядя научил меня водить машину.

Он расстегнул дорожную сумку, висевшую на длинном ремне, и стал по разным отделениям искать права.

ЭмилиX. деловито застучала по клавиатуре компьютера. София с самым что ни на есть невинным видом поинтересовалась:

– Разве можно ездить в Калифорнии с правами из Миссисипи?

За Бена ответила ЭмилиX.:

– Да, мэм, можно.

София смотрела на Бена во все глаза.

– А дядя научил тебя ездить по дорогам?

«Вот это вопрос, хоть стой, хоть падай». Бен поневоле задумался, доводилось ли Софии бывать за пределами восточного побережья. Он еще не успел ответить, как она задала следующий вопрос:

– Что ты учился водить, легковую машину или трактор?

Есть! Бен нашел права во внутреннем кармане. Он проверил дату, увидел, что права действительны еще год, и гордо вручил их ЭмилиX.

– Легковой автомобиль.

– А как же аллигаторы? – не унималась девушка. Бен положил руки ей на плечи, посмотрел в глаза и проникновенно произнес:

– София, в штате Миссисипи есть большие города и шумные улицы, как и в Нью-Джерси.

– Но недавно в одной серии «Скорой помощи» доктор Бентон – помнишь, это такой красивый негр, который никогда не улыбается, – ездил в клинику в Миссисипи. Так вот, ему пришлось добираться через болота на лодке.

София была до того очаровательна в своем невежестве, что Бену захотелось закрыть ей рот поцелуями.

– Радость моя, это пример того, что принято называть «плохим кино». Вспомни сериал «Друзья». У них у всех большие квартиры на Манхэттене, однако никто не видел, чтобы они работали.

– А как же фильм «Время убивать» с Мэттью Макконахью и Эшли Джадд? Действие происходит в штате Миссисипи, и ни у кого нет кондиционера.

Бен кивнул, показывая, что ее растерянность ему понятна.

– Снова повторю, не стоит доверять всему, что видишь на экране. Как ты думаешь, получилось бы сексуально, если бы Эшли Джадд сказала: «Ребята, мне холодно, дайте свитер»? Нет. Билеты станут продаваться куда лучше, если она будет сидеть вся потная, в обтягивающей футболке. В штате Миссисипи есть кондиционеры, уж поверь мне. Скажу больше, мои тетя с дядей настраивают свой кондиционер на восемнадцать градусов.

София, кажется, встревожилась.

– Они говорят, что у них кровь горячая.

Удовлетворенная таким объяснением, девушка повернулась к ЭмилиX.

– Аренда автомобиля входит в пакет услуг, который я выиграла. Все должно быть по высшему классу. Мы поедем на «мерседесе»?

ЭмилиX. взяла с принтера несколько распечаток.

– В договоре указан экономичный класс. За дополнительную плату вы можете получить услуги по классу «люкс».

– Мы возьмем то, что предусмотрено договором, – быстро вставил Бен.

У него каждый доллар был на счету, приходилось считаться и с тем, что несколько дней он не сможет зарабатывать. Наконец ЭмилиX. скучным официальным тоном задала главный вопрос:

– Что вы предпочитаете: «шевроле-кавальер» или «форд-эскорт»?

Они выбрали первый. «Шевроле» был красный, а «форд» – зеленый, София решила, что красный автомобиль лучше соответствует отпускному настроению. Бен не стал спорить. Через несколько минут они выехали на Сто первое шоссе и повернули в сторону Сан-Хосе.

Неожиданно София радостно сообщила:

– Я только что поняла, что весь день не курила! Ты знаешь, что это значит?

Бен отрицательно покачал головой: когда дело касалось Софии, это могло означать что угодно.

– Я позволяю себе шесть сигарет в день, так что теперь имею право выкурить сразу три подряд! Представляешь, какой восхитительный разврат!

– Или ты можешь не курить и дальше, а там, глядишь, и совсем бросить.

– Ужасная мысль, – возразила София. Она закурила и глубоко затянулась. – Когда я курю, мне лучше думается.

– И о чем же ты сейчас думаешь?

– О том, как мы будем спать. Как бы искушение не оказалось сильнее нас! Придется попросить разные номера.

– Знаешь, тебе действительно пора бросить курить. Ты не читала предупреждение на пачке? Курение вредит здоровью.

София засмеялась.

– Бен, я серьезно.

– Я тоже. Не стоило портить сигарету ради такой ерунды, нелепее которой я давно не слышал.

– Чего хорошего, если мы прыгнем в постель?

– Нам будет очень, очень приятно.

– Ну да, пятнадцать минут.

– Двадцать, ты забыла учесть прелюдию.

– Бен, это просто нелепо.

– Ну хорошо, двадцать пять. А потом я промурлыкаю песню, обычно женщинам это нравится.

София вздохнула.

– Бен, в моей жизни царит полный кавардак. Секс с тобой только еще больше все осложнит. Я первый раз в жизни уезжаю куда-то одна, без родственников. Мне нужно воспользоваться случаем, подумать на свободе и решить, что делать дальше.

Бен затих. В ее словах был определенный резон. Возможно, ему стоит заняться тем же самым. Игра в прятки с домовладельцем, погоня за низкооплачиваемыми концертами – все это до поры до времени, может, и забавно, но скоро начнет выглядеть просто жалко. И что тогда? У Бена заурчало в животе.

– Я умираю с голоду. Давай остановимся где-нибудь перекусить?

София оглянулась и посмотрела, как там Мистер Пиклз на заднем сиденье, потом умоляюще взглянула на Бена.

– А ты не мог бы потерпеть до Кармела? У Мистера Пиклза был очень тяжелый день, он переволновался, я хочу, чтобы он поскорее добрался до места.

Бен недовольно покосился на собаку.

– Нам ехать еще два часа.

София упрямо уставилась прямо перед собой и предложила:

– А ты закури.

Глава 9

В результате они потратили на дорогу не два часа, а больше трех. По требованию Софии они несколько раз останавливались, выходили из машины и фотографировались на прибрежных камнях. Снимки должны были получиться интересные, даже Мистер Пиклз и тот принял участие в съемках.

– Боже, как же здесь красиво! – восторгалась София.

Она кружилась на месте до тех пор, пока не свалилась на песок. Бен хлопал ей так восторженно, будто ему посчастливилось увидеть выступление местной Айседоры Дункан. В непосредственном танце Софии чувствовалось нечто простое и чистое, нечто вселявшее надежду. Если и можно выделить какой-то конкретный момент, когда Бен начал влюбляться в Софию, то это были те минуты на берегу.

Он смотрел, как она бродит по щиколотку в воде. Неожиданно девушка повернулась и задорно предложила:

– А слабо снять с себя все и доплыть вон дотуда. – Она неопределенно махнула рукой куда-то вдаль. Бен шагнул вперед.

– А что, я могу – если ты можешь.

Он ослабил узел галстука и начал расстегивать верхние пуговицы оксфордской рубашки. София рассмеялась. Она смотрела на него со смешанными чувствами – удивлением, страхом и возбуждением. Покончив с рубашкой, Бен взялся за ремень брюк. София порозовела от смущения. Она уже готова была идти на попятную.

– Ты только попробуй, какая холодная вода!

– А мне все равно, – бесшабашно заявил Бен. Его пальцы задержались на язычке молнии. – Спор есть спор, а голышом – значит голышом. – Он взглядом бросил ей вызов. – Никакого белья.

София воззрилась на него чуть ли не с благоговением, потом огляделась, посмотрела на пустынный берег, на шоссе.

– А вдруг нас кто-нибудь увидит? Нас могут арестовать.

Перед лицом опасности победил практичный консерватизм. Но Бен и бровью не повел. Он расстегнул молнию до конца, и стали видны трусы-«боксеры» от Хьюго Босса.

– Конечно, крошка, это рискованно, а ты как думала? В этом вся соль.

– Ты пойдешь первым.

В голосе Софии послышались насмешливые нотки, глаза хитро смеялись. Бен проницательно посмотрел на нее, улыбнулся и снова застегнул молнию.

– Что, раньше ребята из Нью-Джерси попадались на такой трюк?

– Ты о чем?

Бен в жизни не слышал столь неумелой попытки прикинуться невинной. И все же она его покорила. На миг он с отчетливым сожалением подумал о других мужчинах, которые знали ее до него. Какая-то его часть жаждала, чтобы у Софии не было прошлого, он хотел быть у нее единственным.

– Мы вместе разденемся и вместе бросимся в воду. На счет три. Начинаю считать: тысяча один…

– Не надо! – взвизгнула София. – Я струсила. Я не могу, вода слишком холодная. А еще я боюсь акул и китов-убийц.

– Китов-убийц?

– Ты что, не видел фильм?

Бен захохотал, потом посмотрел на нее с видом победителя.

– Ты сама вызвала меня на спор, а потом увильнула, так что я выиграл. Я придумал, что я от тебя потребую. Правду! – Он с вызовом изогнул одну бровь. – Я задам тебе один вопрос – о чем угодно, – а ты ответишь правду.

София притворилась испуганной, прикрыла рот рукой и отвернулась.

– Какой ужас! Может, мне лучше рискнуть искупаться? – Но тут же снова повернулась к Бену и посмотрела на него блестящими глазами, явно заинтригованная. – Хорошо, спрашивай, только не надо глупостей, которые так любит Барбара Уолтерс, например, каким бы я хотела быть деревом.

Для пущего эффекта Бен всмотрелся в ее лицо пристальным взглядом, нагнетая напряжение. Она не выдержала и взмолилась:

– Ну давай же, не тяни, спрашивай скорее, а то я совру.

– Если бы каким-нибудь чудом можно было выполнить одно твое желание, чего бы ты пожелала?

София задумалась. Казалось, вопрос Бена перенес ее куда-то далеко-далеко. Она посмотрела на бескрайний океан, потом опустила взгляд и уставилась себе под ноги.

– Наша мама умерла, когда мне было тринадцать: Я бы пожелала для себя и для Дебби, чтобы она пожила хоть немножко подольше. Тогда, наверное, мы бы не чувствовали себя такими потерянными. – Голос Софии звучал как-то непривычно. На щеку выкатилась слезинка, но она стерла ее кулаком и слабо улыбнулась. – Вот тебе моя правда.

Бен, не раздумывая, обнял ее и прижал к себе. Некоторое время ни один из них не говорил ни слова, и это казалось совершенно естественным.


* * *


Отель, когда они в конце концов до него добрались, оправдал все ожидания Софии, и даже сверх того. «Сай-пресс инн», совладелицей которого была легендарная Дорис Дэй, представлял собой величественное здание в испанском колониальном стиле. Выступающие балки потолка, мягкие диваны, удобный бар-библиотека, от всего этого веяло уютом и обаянием старины. Персонал отеля с первой минуты стал обращаться с Мистером Пиклзом так, будто самым важным гостем был именно он. Клерк за стойкой администратора сразу же предложил ему маленький бисквит, который песик радостно проглотил.

У Бена эти церемонии восторга не вызвали, но он изобразил достаточно искреннюю, по его представлениям, улыбку и даже погладил Мистера Пиклза по лохматой голове, что, впрочем, получилось у него неловко. В награду за все старания он получил в ответ лишь низкое рычание.

Коридорный проводил их в номер с башней, названный так потому, что из гостиной шла винтовая лестница в маленькую уютную спальню. В номере было большое окно-фонарь на потолке, несколько укромных уголков, где можно посидеть с книжкой, пол выложен красивой керамической плиткой, а из окон открывался захватывающий вид на Кармел.

– Мы с Мистером Пиклзом будем спать наверху, – объявила София. – Если ты согласен спать внизу на диване, нам не придется просить разные номера.

Бен бросил на нее выразительный взгляд. Он перестал спать на диванах еще лет в четырнадцать, после того как резко вырос. К тому же он почему-то решил, что трогательная сцена на пляже дает ему основание надеяться лечь с Софией в постель. Бен повернулся к коридорному:

– У вас есть в штате костоправ? После ночи на этом коротком диване он мне определенно понадобится.

София отмахнулась и упала на кровать. Мистер Пиклз запрыгнул следом и лизнул хозяйку в лицо. Казалось, девушке это понравилось. Бен никогда не понимал, что за удовольствие люди получают от кошек и собак. Лично он считал, что эти животные совершенно бесполезны, они не умеют ни говорить, ни делать деньги, ни спускать воду в туалете.

– Нас ждет столько всяких занятий! – воскликнула София. – Дай поскорее этому молодому человеку чаевые и отпусти его, чтобы мы могли наконец начать свой отпуск.

Бен так и сделал и взамен получил совет аборигена, где в городе продается самая лучшая пицца. По наводке коридорного они отправились в маленькую пиццерию на Долорес-стрит и заказали на двоих огромную «Вэлли-Гарден-пай» с брокколи, шпинатом, баклажанами, артишоками и тертым пармезаном. Затем они не спеша прогулялись по центру Кармела, заходя в художественные галереи и разглядывая вещи, которые им нравились, но были не по карману.

Уже стемнело, к тому же сказывалась усталость после долгого перелета, но перед тем, как идти спать, София и Бен решили еще пропустить по паре стаканчиков в знаменитом «Хогз Брет инн». Когда они сидели во внутреннем дворике, наблюдая за другими отдыхающими, Бен безотчетным жестом взял Софию за руку. Оба наслаждались тем, что оказались вдали от Нью-Йорка.

– Как здесь хорошо, – тихо сказала девушка.

– Подумать только, если бы твой отец не приказал меня убить, нас бы здесь не было.

– Я никогда еще так не радовалась несостоявшемуся покушению на убийство.

– Ты серьезно?

– Совершенно серьезно.

– Крошка, ты говоришь очень приятные вещи.


* * *


План Софии, похоже, обернулся против нее самой. Разве уснешь, когда внизу, на расстоянии одного пролета винтовой лестницы, лежит Бен? Само решение не спать с ним отвлекало ее сильнее, чем что бы то ни было. Весь день она думала не о своем будущем, а только о Бене. И о том, какой он классный. И как он, наверное, хорош в постели.

«Такое могло случиться только со мной», – думала София. Почти каждая девушка мечтает о пышной свадьбе. У нее таких было три, и все три она бойкотировала. И вот теперь одна лежит в темноте, заставляя себя не думать о мужчине и стараясь побороть сексуальную озабоченность. Между тем лекарство от ее недуга рядом, в сумочке. Ксанакс. Одна маленькая пилюля – и она сразу забудет, что ей ужасно хочется позвать Бена в свою постель. Ей хотелось этого так же сильно, как, например, получить неограниченный кредит в сети магазинов «Бергдорф Гудман». После того как таблетка начнет действовать, она, пожалуй, сможет разрешить даже ближневосточный кризис, а заодно и покончить с враждой рэпперов западного побережья с рэпперами восточного побережья. Легко и приятно.

«Заманчиво, очень заманчиво». Теперь София думала уже о ксанаксе, а не о сексе с Беном, хотя последнее по-прежнему оставалось соблазнительнее. Но вариант с пилюлей несколько смущал ее: прибегать к помощи химии, чтобы избавиться от мыслей о мужчине, с которым ты не переспала, – нет ли в этом чего-то противоестественного? Пожалуй, есть, решила София.

Дав себе слово оставаться сильной, она сняла телефонную трубку и стала звонить единственному человеку, который мог рассказать ей все, что ей нужно было знать о сексе и о мужчинах, – Рикки Лопесу. Ее жизнь весьма напоминала сериал «Уилл и Грейс»[7].

После второго гудка в трубке раздался сонный голос приятеля.

– Рикки, кажется, я сексуально возбудилась, – заявила София без предисловий. – Расскажи мне что-нибудь грустное или грубое, чтобы у меня это быстренько прошло.

– Сейчас три часа утра!

Девушка посмотрела на дорожный будильник, стоящий на тумбочке.

– А у нас только полночь.

– Эй, ты что, забыла про разницу во времени?

– Послушай, дело срочное. Кроме того, с геологией у меня всегда было плохо. Ты же не рассчитываешь, что я помню все часовые пояса на земном шаре?

– Ты имеешь в виду географию? – уточнил Рикки.

– Я так и сказала.

– Нет, ты сказала «геология», это наука, которая изучает земную кору.

– Большое спасибо, мистер Ученый. Может, мы вернемся к моей проблеме? Черт, мне нужно закурить. Сколько я сегодня выкурила? – София замолчала, подсчитывая в уме. – Всего пять. Отлично, значит, еще одна осталась. – Она закурила, глубоко затянулась и выпустила дым. – Я провела фантастический день с фантастическим мужчиной.

– Но ты все еще на взводе.

– Да.

– Вот тебе и грустная история. Теперь я могу досыпать?

– Не дразни меня. – София помолчала. – Я стараюсь… как бы это сказать… не усложнять жизнь. Рикки вздохнул.

– Тогда переспи с ним. Секс разряжает обстановку. Если он окажется хорош в постели, сохрани с ним отношения и посмотри, что из этого выйдет. Если же он никуда не годится, узнай, как у него с деньгами, и оставайся с ним, только если он богат. Но по-моему, ты многое теряешь. Я слышал, что он потрясающий любовник. Просто потрясающий.

София застыла неподвижно, температура у нее подскочила на несколько градусов. Желание услышать все подробности, даже самые незначительные, стало непреодолимым.

– Откуда у тебя такие сведения?

– Один мой знакомый дружит с бывшей соседкой по квартире его бывшей любовницы.

София попыталась представить себе эту цепочку, но запуталась.

– Ты же знаешь женщин, – продолжал Рикки. – Сохранить в тайне хорошего любовника им так же трудно, как хорошего парикмахера. В спальне этот бездельник – просто динамит. Ходят слухи, что женщины буквально умоляют его заняться с ними сексом. Меня до такого состояния может довести только Дин Кейн, да и то ему сначала придется нарядиться в костюм супермена.

София затаила дыхание. Наконец ей кое-как удалось заговорить:

– Это только слухи, и даже не из первых рук, похоже, из третьих или четвертых. Скорее всего это просто сплетни.

– Ни одна женщина не станет сочинять небылицы о том, как хорош мужчина в постели. Такие вещи она запоминает точно. Готов поспорить, она даже скажет, во что была одета, когда это услышала.

София оглядела свой наряд:

– Я в пижаме от «Ник и Нора». Она потрогала свой лоб. Горячий. Может, у нее жар? Ну да, жар – в духе Пегги Ли[8].

– Ты просто обязана выяснить это лично, – сказал Рикки.

София еще раз мысленно все взвесила. У нее есть отзыв бывшей подружки Бена, с которой она незнакома, но которой, по-видимому, можно доверять. Она опасно близка к тому, чтобы спуститься по винтовой лестнице и попросить Бена подтвердить свою репутацию. В этой ситуации отзыв незнакомой женщины может считаться почти таким же весомым, как одобрение знаменитого кинокритика Роджера Эберта.

– Смахивает на секс по направлению.

– А что тут плохого?

– Это вульгарно!

– Дорогуша, считай, что это вроде общественной службы занятости! – взревел Рикки. – Вокруг полно мужчин, которым в постели лучше только спать и больше ничего не делать. Куда только деваются защитники прав потребителей, когда они действительно нужны?

– Господи, неужели этот разговор происходит на самом деле? – ужаснулась София.

– Если этот парень достаточно хорош в постели, ты никогда не останешься в проигрыше. Взять, к примеру, меня и Роберта. Этот сукин сын украл у меня плейер, но в постели он был сущий динамит, и я до сих пор вспоминаю его с улыбкой.

– Да, этот разговор мне не снится.

– Что ты теряешь?

– Для начала хотя бы контроль над происходящим. – София вздохнула с оттенком раздражения. – Я тебя люблю, но ты на меня плохо влияешь.

– А по-моему, я сейчас у тебя вместо адвоката по правам потребителя. Например, когда речь идет о каких-нибудь тостерах, их подвергают самым разнообразным испытаниям, прежде чем пустить в продажу. А мужчины свободно разгуливают по улицам. Куда только смотрят независимые наблюдатели, почему они не мешают этим бездельникам наводить на нас скуку за обедом или разочаровывать нас в спальне? Как думаешь, может, стоит позвонить по этому поводу нашему конгрессмену?

– Я вешаю трубку.

София так и сделала – вычеркнула Рикки из своей жизни. Во всяком случае, до завтра. Днем они, наверное, снова пообщаются.

Она вдруг поняла, что умирает от жажды. Ничего не поделаешь, придется идти вниз. Туда, где спит Бен. При этой мысли ее охватили смешанные чувства – страх и запретное возбуждение. А вдруг все, что сказал Рикки, чистая правда? Не глупо ли с ее стороны оказаться в одном номере с этим якобы пятизвездочным любовником и не убедиться, что он оправдывает поднятый вокруг него ажиотаж?

Еще не приняв окончательного решения, София стала спускаться по лестнице, собираясь взять стакан, положить в него лед и одним глазком взглянуть на Бена. «Интересно, он спит голым?»

Но Бен встретился ей на лестнице, он поднимался вверх. Ответ отрицательный: он спал не голышом, на нем были «боксеры» и потертая серая футболка с яркой надписью «Латинский фанкXXL».

Увидев его, София застыла как вкопанная и вскрикнула:

– Что ты здесь делаешь?

– Я услышал, как ты разговариваешь, и подумал, что ты захочешь что-нибудь предпринять.

Она попятилась, возмущенная.

– Что, например?

Бен посмотрел на нее как-то странно.

– Ну, например, пойти куда-нибудь выпить. Сейчас только двенадцать часов, совсем рано. Обычно в это время я только начинаю.

«В этом что-то есть», – мысленно согласилась София. Отправиться в ресторан явно безопаснее, чем полуодетой оставаться в номере, тем более что сна ни в одном глазу, и никак не удается выкинуть из головы мысли о его якобы выдающемся сексуальном мастерстве.

– Я согласна.

– Хорошо. Примерно в четырех милях к югу отсюда есть некое местечко под названием «Терраса для наблюдения заката». По выходным там обычно играет джазовый ансамбль.

София кивнула:

– Что ж, звучит заманчиво.

– Отлично, – сказал Бен. – Его взгляд задержался на ее фигуре. – Тогда, пожалуй, мне нужно одеться. – Он повернулся и стал спускаться обратно. Дойдя до нижней ступеньки, он вдруг посмотрел на нее и добавил: – Кстати, чуть не забыл, слухи насчет того, что я потрясающий любовник, – чистая правда.

– Что-о?

Девушка схватилась за перила, чтобы не упасть.

Бен спокойно повернулся к ней лицом.

– Рикки сообщил тебе точную информацию.

София покраснела одновременно от злости и унижения.

– Так ты подслушивал! Ах мерзавец!

Бен поднял руки, молчаливо призывая ее не кипятиться.

– Это вышло не нарочно, честное слово. Я снял трубку, чтобы позвонить Тэзу, и услышал, как Рикки советует тебе переспать со мной. Неужели ты думаешь, что я мог пропустить такой разговор?

От возмущения София растеряла все слова. Несколько секунд она просто молча смотрела на него, а Бен медленно поднимался по лестнице.

– Уверен, ты хотела бы попробовать со мной, а потом, раскуривая на двоих одну сигарету, этак небрежно заметить: «У меня бывали любовники и получше». – Он шутливо ткнул в нее пальцем и рассмеялся. – Ну, скажи, что не так!

«Вот нахал! Особенно если учесть, что это правда! Черт бы его побрал!»

– Мной не так легко манипулировать, как ты думаешь. И шумная реклама на меня не действует. Я, например, не стала смотреть последнюю серию «Звездных войн».

Бен остановился на лестнице вровень с Софией.

– Неужели? А зря, фильм неплохой.

Она попыталась смерить его уничтожающим взглядом.

– Ты повел себя грубо.

– Тогда позволь мне должным образом извиниться.

И он склонился к ней, чтобы поцеловать. Самоуверенно прижавшись к ее губам, он раздвинул их языком и принялся исследовать ее рот так, словно в их распоряжении было все время в мире.

София стояла, парализованная желанием. Ощущение напоминало наркотическое опьянение, и неудивительно: язык Бена полностью лишил ее воли к сопротивлению.

Поцелуй все длился и длился. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Бен наконец отстранился от нее с явной неохотой.

– Пойдем наверх.

– А как же бар с видом на закат? – прошептала София.

Она сама сознавала, что хватается за соломинку. На самом деле ей было плевать на какой-то дурацкий бар, но она думала, что это звучит лучше, чем если бы она сказала: «Заткнись и отнеси меня туда, болван». Откровенно говоря, у нее в голове крутилась именно такая фраза.

Бен обезоруживающе улыбнулся:

– Зачем куда-то идти? Не знаю, как насчет заката, но восход мы можем прекрасно наблюдать прямо отсюда.

Наверное, это звучало банально, но тем не менее сработало. Софию совершенно покорило его обаяние. Потрясающие глаза, неотразимая улыбка… Если добавить к этой хмельной смеси еще и его предполагаемое сексуальное мастерство, то получается даже слишком крепко. Боже, она не просто хотела его сейчас же, он был нужен ей уже пять минут назад!

– Здесь нет никого, кроме тебя и меня, тебе нечего скрывать. Ты можешь неистовствовать как угодно, дай себе волю.

Губы Софии приоткрылись. Она испытывала какое-то блаженное эротическое удивление. Бен положил руки ей на талию, и она стала пятиться вверх по лестнице, каждую секунду сознавая, что до кровати и нескольких потерянных часов – всего лишь пара шагов.

– Я собираюсь довести тебя до точки, – буднично, как о чем-то само собой разумеющемся сказал Бен. – И тогда я хочу слышать, как ты кричишь. Не сдерживайся, здесь только ты и я.

Он повел ее в спальню. София завороженно смотрела на него, словно наблюдая за ними обоими со стороны. И вдруг она оказалась прижатой к стене с поднятыми над головой руками.

– Ты моя пленница наслаждения, – заявил Бен с шутливым высокомерием. Он стал нежно покусывать мочку ее уха. Держа ее одной рукой за оба запястья, другой он взялся за верхнюю пуговицу ее пижамы.

– Эта штука на тебе очень мило смотрится. Его теплый сильный язык нырнул ей в ухо. В ответ на эту ласку ее тело мгновенно охватило возбуждение.

– Но еще лучше она будет смотреться, когда я ее с тебя сниму.

Проворно действуя пальцами, Бен расстегнул первую пуговицу, затем разобрался со второй… с третьей… с четвертой. И вот уже он снял с нее верхнюю часть пижамы.

– У тебя такая нежная кожа, – прошептал он, целуя ей шею и плечи.

– «Аспен» выпускает прекрасный лосьон для тела, – промурлыкала она в ответ. – С альфа-гидроксильными кислотами.

Она запоздало сообразила, что сказала нечто совсем уж не сексуальное. Но Бен только рассмеялся и заметил:

– Твои разговоры о косметике меня заводят.

София захихикала и прошептала:

– Я пользуюсь нежирным увлажняющим гелем с фактором защиты от ультрафиолета пятнадцать.

Бен крепко обнял ее и поцеловал более настойчиво.

– Вот так, крошка, давай.

София продолжила игру: взлохматила пальцами его волосы и простонала:

– Главным компонентом моего тонального крема является очищенная розовая вода.

– Ты меня так распаляешь… – хрипло пробормотал Бен.

Он лизнул кожу под грудью, там, где она соединяется с грудной клеткой. София быстро втянула воздух. Ощущение было невероятно эротичное, ей хотелось остановить мгновение, продлить удовольствие. Бен посмотрел ей в глаза, одновременно обводя кончиком пальца контуры ее губ.

– Ситуация грозит выйти из-под контроля. Может, мне лучше вернуться вниз и лечь спать?

– Нет!

Бен засмеялся, но не насмешливо, а скорее сочувственно. Он снял футболку, и София увидела скульптурно вылепленный торс, мускулистые руки и рельефные мышцы живота. Одежда, к выбору которой Бен подходил очень строго, обычно скрывала эти подробности.

– Ладно, так и быть, останусь. Похоже, я нужен тебе позарез.

В его глазах вспыхнули насмешливые огоньки, губы чуть дрогнули.

София опустила руку и беззастенчиво погладила его. Он возбудился, и в «боксерах» это было хорошо заметно.

– Только не надо делать мне одолжение, – сказала она.

Бен усмехнулся, завел руки ей за спину, подсунул их под резинку пижамных шортиков, под тонкую хлопковую ткань трусиков и обхватил ее ягодицы. А потом сжал их. Затем наклонился и прошептал в самое ухо:

– Ты в этом уверена?

Ей становилось все труднее поддерживать разговор. Она не очень представляла, что будет дальше, но никогда еще ни одного события не предвкушала с таким нетерпением. Наконец она собралась с мыслями и спросила:

– В чем?

– В том, что я не должен делать тебе одолжение.

– Да, уверена, – соврала она.

– Значит, ты не хочешь, чтобы я полизал тебя там, внизу?

– Нет, спасибо.

Бен засмеялся, София тоже улыбнулась. Ей нравилась игра, но еще больше нравилось, как его дыхание щекотало ей ухо.

– Я возьму подушку и устроюсь поудобнее. Мне нравится проводить там много времени.

– Мне все равно.

Теперь смеялись уже оба. Они словно опьянели от нарастающего напряжения, грозившего разразиться взрывом.

Совсем недавно София заявляла, что не верит рекламе, но Бен действительно оказался невероятным, удивительным. Он знал, как развлечься, и еще знал, что можно заниматься сексом и до прелюдии. То, чем они сейчас занимаются, – и есть секс. Добродушное подшучивание, желание зайти дальше в сочетании с умением сдержаться, прикосновения, намеренно избегающие самых чувствительных мест…

– Чтобы я занялся с тобой любовью, ты, кажется, тоже не хочешь?

– Нет, не очень.

– Рассказать, что мне не терпится с тобой сделать?

– Я послушаю тебя просто из вежливости. Бен крепко, но не грубо прижался к ней, давая почувствовать нарастающую силу своего желания.

– Когда я войду в тебя до конца, я не прочь остановиться и отдохнуть. А потом я собираюсь посмотреть тебе в глаза и выпустить все ощущения на волю. Как по-твоему, звучит неплохо?

София больше ни секунды не могла изображать безразличие. Она хотела, чтобы Бен осуществил на практике все то, о чем говорил, и даже больше. Его воображение поражало. Большинство мужчин в постели настолько предсказуемы, что кажется, они раз и навсегда усвоили и повторяют приемы, увиденные в ночных фильмах «для взрослых», которые так любит ее отец. Поцеловать по-французски, нежно куснуть в шею, обслюнявить грудь, пару раз лизнуть внизу – вот и вся программа. Дальше следуют несколько неуклюжих толчков, а потом можно скатиться с женщины и захрапеть. У Бена был совершенно другой подход к этому делу. С ним все происходило о-очень интересно.

– Чувствуешь, как я возбужден?

София лишь молча кивнула. Жар его восставшей плоти жег ее. Бен был высоким мужчиной, с большими руками и ступнями, и остальные части его тела тоже имели соответствующие размеры. София положила руки ему на грудь, потом опустила их ниже, на бедра, и стала медленно снимать с него трусы.

– Девушка, которой все равно, так себя не ведет.

– Я передумала.

«Боксеры» уже упали на пол и лежали у ног Бена. Он был полностью обнажен, и его нагота впечатляла. На нем не осталось ничего, кроме его невероятной улыбки.

– Знаешь, если подумать, пожалуй, я сам не в настроении.

София смущенно опустила глаза.

– А твой близкий дружок явно думает иначе.

Бен пожал плечами, одним плавным движением снял с нее пижамные шорты вместе с трусиками и приподнял ее за талию.

– Он меня никогда не слушает.

София обняла его ногами за бедра, обхватила лицо ладонями и пристально посмотрела в глаза.

– Бен, что это значит? Я серьезно. В отличие от твоей подруги Китти, я не занимаюсь сексом только потому, что по телевизору нет ничего интересного.

Он рассмеялся.

– Это значит, что утром мы проснемся улыбаясь. А что будет дальше – потом разберемся.

И он опустил ее на кровать.

Глава 10

Джозеф Кардинелла лично подписывал каждый чек на оплату расходов легального бизнеса и своими руками вкладывал наличные в каждый конверт для не вполне легального. Это позволяло ему всегда быть в курсе дел. Изучив финансовый отчет, подготовленный Дебби, Джозеф потянулся за желудочными таблетками, держась рукой за живот. Дебби имела обыкновение выделять проблемные места в тексте флюоресцентным маркером. Уже не первый раз цифры, относящиеся к компании «Вегас рекордс», были окрашены в тревожный розовый цвет.

Джозеф с раздраженным, видом поднял взгляд от бумаг. Толстый Ларри внимательно разглядывал тупой конец карандаша, которым только что ковырял в ухе. Малыш Бо с интересом изучал «Дайджест „мыльных опер“. Этого оказалось достаточно, чтобы Джозеф взорвался, как граната.

– Какого хрена я плачу вам за работу?

Толстого Ларри прошиб пот. Малыш Бо поспешно затолкал журнал под диванную подушку.

– Мне нужно, чтобы вы выяснили, почему «Вегас рекордс» прожигает дыру в моем кармане. Кстати, кто вообще управляет этим заведением?

– Босс, там отличные ребята, очень славные, – заверил Толстый Ларри.

– Точно, босс, славные ребята, – очень серьезно подтвердил Малыш Бо.

– Что еще за «славные»? Как это понимать? – рявкнул Джозеф.

Толстый Ларри с готовностью пояснил:

– Они нам всегда улыбаются.

Малыш Бо закивал:

– И разговаривают очень вежливо.

Джозеф сунул в рот еще одну таблетку. «Святые угодники, – думал он, – ну и работнички, клоуны, да и только!»

– Неужели? Это было бы очень кстати, если бы я собирался пригласить их на чашку чаю! А я, черт вас подери, пытаюсь делать деньги!

Толстый Ларри напряг свои извилины как только мог.

– Знаете, босс, – начал он серьезно, – по-моему, люди теперь не очень-то покупают пластинки. Но кассеты вроде бы продаются неплохо. Может, надо выпускать больше кассет?

– Да, босс, – поддержал Малыш Бо. – Кассеты удобнее, их легко брать с собой.

– Отправляйтесь туда, – рявкнул Джозеф. – Мне нужны бизнес-планы, отчеты по маркетингу и образцы продукции, иначе я прикрою эту лавочку к чертовой матери!

– Считайте, что вы их уже получили, босс. – Толстый Ларри зашаркал к двери.

– Вы хотите, чтобы мы навели там шороху и показали этим козлам, как надо работать? – спросил Малыш Бо.

– Не рассуждать! Делайте, что я вам сказал, и точка! Кстати, как дела с тем обормотом, который пытался подражать Синатре? Надеюсь, он уже на дне Гудзона?

– Его нигде нет, босс, – доложил Толстый Ларри. Малыш Бо кивнул:

– Да, босс, он вроде как испарился.

Джозеф хрюкнул. «Хотя бы одна хорошая новость, и то ладно! Значит, этот вопрос можно закрыть». Два болвана пошли к двери.

– И не тяните резину, решайте это дело с «Вегас рекордс» побыстрее.

Оставшись один, Кардинелла снова стал просматривать отчеты и с удовольствием отметил, что в бинго-казино дела идут отлично. Они превратились в настоящие фабрики по печатанию денег. И в этом нет ничего плохого. Бинго – прекрасный способ для простого человека занять себя чем-нибудь, не спуская при этом все до последнего цента. Телемагазинам стоило бы брать с них пример. А то их проповедники от торговли до того заморочат человеку голову, что он готов потратить больше денег, чем у него есть.

Джозеф отодвинул от себя бумаги и задумался. Он вспомнил о Софии. Может, после отпуска в сумасшедшей Калифорнии она наконец угомонится и для разнообразия посмотрит на жизнь разумным взглядом? Пора заканчивать эту ерунду с переездами из родительского дома и обратно. Джозеф возвел взгляд к потолку, будто к небу. Он знал, что его дорогая Жаклин не одобрила бы это противоборство.

Но разве у него есть выбор? До сей поры София не проявила никаких признаков целеустремленности. Он должен обеспечить ее будущее, а бизнес семьи Кардинелла идет ни шатко ни валко. Выход – выдать ее замуж за Винсента Скалью, не последнего человека в мафии. Такое объединение пошло бы на пользу абсолютно всем.

Клан Скалья занимался видеопиратством. При одной мысли об этом прибыльном занятии у Джозефа слюнки текли. По сравнению с ним доходы бинго-клубов казались мелочью. Видеопиратство, конечно, дело незаконное, но, если разобраться, не такое уж плохое. Поход всей семьей в кино может здорово подорвать семейный бюджет, так почему не дать простым людям возможность купить последний фильм с Харрисоном Фордом у уличного торговца? Плюс к тому, если София выйдет за Винсента, можно будет пристроить к этому делу и семью Кардинелла.

Джозеф прислушался. В доме стало слишком тихо. Его мысли вернулись к Дебби. Вчера вечером она где-то болталась и вернулась поздно. Сегодня опять ушла, оставив записку – что-то насчет парикмахера, маникюрши и планов на обед. Что происходит? Уж на нее-то он раньше всегда мог рассчитывать, она всегда была дома, когда нужно.

От мысли, что придется разогревать на обед замороженную пиццу, Джозеф почувствовал себя совсем одиноко. Он вдруг решил отправиться на Манхэттен, перекусить там и заодно купить что-нибудь дочкам. Ему нравилось дарить им подарки просто так, без всякого повода.

В «Берренджерз» Джозеф вошел за час до закрытия – как раз вовремя, чтобы успеть не спеша выбрать подходящие подарки. Приближаясь к секции косметики, он заметил за прилавком «Аспен косметике» Рикки Лопеса. Джозеф присмотрелся получше – так и есть, он. Рикки встретился с ним взглядом, чертыхнулся (Джозеф прочел это по губам) и быстро склонился над прилавком, чтобы скрыть лицо. Но было поздно. Джозеф приблизился к прилавку и громко забарабанил по стеклу, привлекая к себе внимание.

Рикки выпрямился и не очень убедительно притворился удивленным:

– Это вы, мистер Кардинелла! Что привело вас к нам?

Джозеф подозрительно прищурился.

– Ты должен быть в Калифорнии с Софией, во всяком случае, так она мне сказала.

– Да, я знаю… я… мы… это… кое-что…

Пока Рикки что-то мямлил, Джозеф сверлил его свирепым взглядом.

– С кем же она тогда поехала?

Лопес отвел глаза:

– Не знаю, может, с Дебби? Я не уверен.

– Дебби осталась в Нью-Йорке, – отрезал Джозеф.

– Ну что ж… – Рикки нервозно рассмеялся. – Значит, вы знаете больше меня. – Он покачал головой, дурачась. – У-уф, неделька выдалась еще та. Неужели я здесь? Вы только послушайте, я стал говорить, как Ширли Маклейн. Вы знаете, что в предыдущей жизни я был принцессой майя?

Джозеф даже не улыбнулся.

– Дай мне номер телефона ее отеля.

Рикки побледнел.

– Номер телефона?..

– Я знаю, что ты его знаешь, – отрезал Джозеф. – Вы с ней болтаете каждый день.

Рикки отошел к кассе, написал номер на обороте визитной карточки и с видимой неохотой отдал ее Джозефу. Тот достал из кармана сотовый телефон и стал набирать номер.

– «Сайпресс инн», добрый день, – ответил женский голос.

– Мне нужна моя дочь, София Кардинелла. Она остановилась у вас?

– Да, сэр, у нас, – прощебетала женщина, – но, к сожалению, она просила ни с кем ее не соединять. Желаете оставить для нее сообщение?

Джозеф помолчал, а в голове в это время рождались коварные замыслы.

– На самом деле я хотел передать сообщение не ей, а ее спутнику.

– Мистеру Пиклзу?

Джозеф хмыкнул и подыграл собеседнице:

– Нет, не ему, другому парню.

– Пожалуйста. – На том конце провода тоже усмехнулись. – И что мне передать мистеру Эстезу?

Гнев ударил Джозефу в голову. Он так стиснул трубку, что побелели костяшки пальцев.

– Передайте этому жалкому ублюдку, чтобы он сдох.

– Слово «ублюдок» написать одними заглавными буквами, или подойдут строчные?

– Одними заглавными!

– Хорошо.

Джозеф выключил телефон и снова повернулся к Рикки, но того уже и след простыл. Все еще кипя от ярости, Джозеф стал звонить Толстому Ларри.

– Где тебя черти носят?

– Босс, это вы?

– Нет, болван, это Дональд Трамп.

– Мы все еще в «Вегас рекордс».

– Бросай это дело, я хочу, чтобы вы двое вылетели в Сан-Франциско ближайшим рейсом.

– Будет сделано, босс.

– Это еще не все. Слушай внимательно. Возьмите напрокат машину, поезжайте в Кармел, найдите там гостиницу «Сайпресс инн», а в гостинице – Бена Эстеза. Я хочу, чтобы с этой жалкой пародией на Синатру было покончено раз и навсегда! Негодяй путается с моей дочерью.

– Босс, так нам сначала надо лететь в Сан-Франциско?


* * *


Все это напоминало отрывок из какого-нибудь романтического фильма. Ту часть, когда главные герои в исполнении кинозвезд занимаются всякими глупостями, а за кадром звучит тема любви – обычно в исполнении Селин Дион.

Они валялись в кровати обнаженными, ели фрукты, шутили и смеялись. Как-то Бен попытался отполировать ногти Софии.

– Ты не умеешь! – дразнила она.

Бен посмотрел на нее, притворяясь обиженным:

– Ничего подобного, умею. Не дергайся.

– Ты полируешь не ногти, а кожу!

– Говорю же, не дергайся!

– А можно, потом я займусь твоими?

Бен снова поднял голову, на этот раз он был совершенно серьезен.

– Ни в коем случае.

– А я хотела покрасить один или два ногтя черным лаком, многие мужчины так делают, взять, к примеру, Карсона Дейли.

– Кто такой? Ведущий с Эм-ти-ви?

– Он самый. Разве это не красиво?

Бен усмехнулся:

– Великолепно. Но я не перенимаю моду у голубых.

– Ну давай попробуем хотя бы на одном ногте!

– Нет.

– Ну пожжжжалуйста! За это я разрешу тебе заняться со мной любовью, – промурлыкала София.

Бен закончил с правой рукой и легонько подул на нее.

– Я и так уже занимался с тобой любовью – несколько раз ночью и два раза сегодня утром. Кстати, это мне напомнило, что пора перепихнуться по-быстрому и днем, но придется подождать, пока высохнет лак.

Он занялся ее левой рукой. Глядя на него, София испытала прилив восхищения. Бен Эстез олицетворял собой понятие веселого парня. Неожиданно ей кое-что пришло в голову:

– Скажи, каков твой рекорд времени в постели с женщиной?

– Два дня. – Отвечая, Бен не поднял головы: полировка ногтей требовала внимания и сосредоточенности. – А твой?

– Только один. Парня звали Карл. Потом он женился на девушке из Куинса и переехал в Ньюарк, торговать пылесосами.

– Похоже, он был завидным кавалером.

– Не совсем. В постели он вел себя слишком тихо. Я вечно не могла понять, когда он… ну, ты понимаешь… – Последние три слова София произнесла слабым шепотом. – Он не вздыхал, не содрогался… ничего. Иногда я спрашивала себя, почему я вообще с ним.

Бен закончил обработку мизинца и еще разок подул.

– Ну а мне нравится держать девушку в курсе событий. У меня есть нечто вроде собственного сексуального телеграфа.

София свободной рукой погладила его по голове.

– Это очень полезно, особенно для таких, как я, которые любят знать, что происходит.

Бен кивком показал на результат своих трудов.

– Нравится?

– Очень, если не считать кривого мазка на правом указательном пальце. – София вздохнула. «Приятно все-таки, когда тебя холит и лелеет мужчина». – А массаж лица ты умеешь делать?

Бен многозначительно изогнул одну бровь и произнес с подтекстом:

– Да, причем я использую только натуральные компоненты.

София слегка покраснела.

– Если бы я не отрезала волосы, я бы позволила тебе заплести мне косы.

Бен откинулся назад и стал задумчиво ее разглядывать.

– Пытаюсь представить, как ты выглядела с длинными волосами. Наверняка очень сексуально.

– А с короткими?

– С короткими ты вне конкурса.

– Это в каком смысле: лучше первого номера или хуже последнего?

Бен лег на нее и поцеловал глубоким поцелуем.

– А ты как думаешь?

Чтобы не смазать лак, София держала руки поднятыми.

– Я думаю, что ты мог бы работать маникюршей.

Бен издал довольный стон, сполз ниже и удобно устроился, положив голову ей на живот, прямо под грудью.

– Я рассказала тебе про парня, с которым установила свой рекорд в постели. Теперь ты опиши свою партнершу, – потребовала София.

– Это Си Зет.

– Твоя бывшая?

– Она самая. Мы неплохо ладили, правда, у нас не совпадали вкусы в еде. Например, она ненавидела китайскую кухню.

Зазвонил телефон. София посмотрела на него с удивлением.

– Наверное, звонят из администрации, я просила ни с кем нас не соединять.

– А кто мог позвонить?

– Ну мало ли кто.

– Я не жду никаких звонков.

– Каждый человек должен ждать от кого-нибудь звонка. – София осторожно, чтобы не смазать лак, сняла трубку. – Алло?

– У тебя проблемы, – выпалил Рикки без предисловий. София и глазом не моргнула.

– Дорогой, моя проблема лежит со мной в постели.

– Ничего подобного!

– Да, да. Мы сделали это пять раз и продолжаем счет. Кстати, как ты сумел до меня дозвониться?

– Я сказал портье, что звоню по срочному семейному делу. Это на самом деле так. Твой отец знает.

– Что он знает?

– Что с тобой в Калифорнию полетел не я. Я звоню из «Берренджерз», он только что был здесь.

– Что ты ему рассказал?

– Как можно меньше, а потом спрятался в подсобке.

– Правда? – спросила София равнодушно, но это далось ей с трудом, потому что Бен принялся не спеша лизать ее пупок, и она едва сдерживалась, чтобы не застонать.

Рикки что-то заподозрил.

– Ты меня слушаешь?

– Конечно, – пропела София, любуясь мускулистой рукой Бена – он в это время потянулся за презервативом.

– Приобретать авторские вещи – пустая трата денег. Лучше взять дешевую подделку.

Глядя, как Бен разрывает пакетик, София подалась вперед, чтобы помочь ему и пробормотала:

– Согласна с тобой.

– Я так и знал, что ты не слушаешь!

– С чего ты взял? Я все слышала.

– Но ты никогда не купишь сумочку якобы от Лоис Вуттона у уличного торговца.

– Куплю. Подожди минутку.

София двумя руками направила Бена в себя, попутно лаская его.

– Врешь! – прошипел Рикки.

Бен забрал у нее телефонную трубку.

– Кто это?

– Рикки.

– Привет, Рикки, перезвони нам через пять минут. Мы сейчас кое-чем заняты, но это не отнимет много времени.

С этими словами он повесил трубку. София затряслась от смеха.

– Неужели ты это сделал?

Бен тоже рассмеялся, одновременно сводя Софию с ума тем, что поглаживал ее грудь.

– Что может быть важнее этого занятия?

Она притворилась, что задумалась.

– Может, шопинг?

– Неужели?

Бен сделал такое движение, словно ввинчивался в нее, как штопор.

«Умеет же он пользоваться бедрами!» София, едва дыша, прошептала:

– Ладно, пожалуй, это чуть-чуть важнее шопинга.

Бен уверенно кивнул:

– Я так и думал.

Он уперся руками в кровать по обе стороны от ее плеч и выпрямил руки в локтях. София обняла его бедра ногами и, упираясь пятками в его ягодицы, приподнялась, чтобы проникновение стало еще глубже. Так Бен входил в нее под очень удачным углом.

– Я соврал, – признался он.

– Насчет чего?

– Я сказал Рикки, что нам нужно пять минут, но прошло только две, а моя ракета уже на старте. О беби!..

– Назови меня по имени.

– Бетти.

София засмеялась и куснула егоза руку.

– Ой! Ладно, буду серьезным. Патрик, с тобой так хорошо!

Она снова его куснула и рассмеялась еще громче. Поразительно, до какой степени его быстрая возбудимость и чувство юмора обостряют наслаждение. В постели с ним ее каждую секунду ждал сюрприз.

Внезапно Бен упал на локти, теперь он мог поцеловать Софию в губы и вовлечь ее язык в нежный танец.

– Взлетаю! Хочешь ко мне присоединиться?

София снова уперлась пятками в его ягодицы, на этот раз еще сильнее, и выгнула спину. От необычайной остроты ощущений у нее захватило дух. Теперь Бен был в ней так глубоко, что глубже некуда, его твердая, как камень, плоть, вытворяла у нее внутри нечто фантастическое. Казалось, запах сексуальной вседозволенности витал между ними в воздухе, пропитанном желанием.

Ощущения, вызванные этим коктейлем, получились острыми, но все же не настолько, чтобы довести Софию до вершины блаженства. Но прошлой ночью и этим утром Бен уже возносил ее к заоблачным высотам. Не может же земля содрогаться каждый раз, когда они занимаются любовью. Ощущение, что они по очереди оказывают друг другу сексуальные услуги, тоже было для нее новым и волнующим.

София не переставала удивляться, насколько Бен неутомим. Ночью он испытал наслаждение, лаская ее ртом. Она даже не знала, что в природе существуют мужчины, способные получить удовольствие просто от того, что удовлетворяют женщину таким способом.

Сейчас он вцепился в ее плечи и издал целую серию громких стонов и долгих вздохов, которые, наверное, были слышны даже на улице.

София упивалась сознанием, что это она помогла ему так быстро получить столь острое наслаждение. Вот это секс! То, чем она занималась раньше с другими мужчинами, теперь казалось ей не более чем неловким трением тел.

Бен поцеловал ее глубоким поцелуем, потом перекатился на бок. Взяв с тумбочки сигарету, он зажег ее и предложил первую затяжку Софии. Джентльмен во всем!

София с улыбкой приняла сигарету.

– Ты знаешь, что это номер для некурящих?

– Тогда тебе не стоило проделывать этот фокус со своей маленькой ножкой. От этого в комнате стало так жарко, что вполне могла сработать пожарная сигнализация.

Бен глубоко затянулся и закрыл глаза.

– О чем ты думаешь?

– О тебе.

– И что же ты обо мне думаешь?

Бен открыл глаза и одарил ее нежным взглядом.

– Твое гнездышко такое мягкое, будто выстлано мехом норки. Чертовски приятно.

В первый момент София опешила, а потом расхохоталась.

– Какие ужасные вещи ты говоришь!

– Тебя это оскорбляет?

– Нет, – просто ответила она. После их нескончаемого эротического марафона она осмелела. – Я чувствую себя… не знаю, как объяснить, сильной, что ли…

– Тогда почему бы не попробовать сказать что-нибудь самой?

София перекатилась на живот и закрыла лицо руками. Бен погладил ее голую попку и усмехнулся.

– Давай попробуй. Придумай что-нибудь непристойное.

– Не могу.

– Можешь, в тебе это есть.

София помедлила, чтобы выиграть время, взяла у него сигарету.

– Почему ты так решил?

Бен подождал, пока она сделает затяжку, потом забрал сигарету.

– Я занимаюсь с тобой любовью примерно с полуночи. – Он посмотрел на часы. – А сейчас уже далеко за полдень. Я знаю, на что ты способна.

София все еще колебалась.

– Я никогда не говорила ничего неприличного.

– Здесь только ты и я, это вполне безопасное место для того, чтобы дать себе волю.

– У тебя великолепный дружок.

Бен кивнул, снова глубоко затягиваясь.

– Ну вот, уже кое-что. – Он посмотрел, как колечко дыма поднимается к потолку. – Я бы хотел услышать это от тебя еще раз.

– Кто бы не хотел на твоем месте? – София хмыкнула, взяла у него сигарету и бросила ее в пустой стакан от воды. – Почему у них нет пепельниц?

– Номер-то для некурящих.

– Это не оправдание. – Она вспомнила, что видела внизу графин. – У них, например, есть херес. Кто в наше время пьет херес?

Бен пожал плечами:

– Люди вроде моих родителей.

София положила голову ему на грудь.

– Зачем было вспоминать о них?

Бен поцеловал ее в нос.

– Мне нравится считать себя разносторонней личностью в смысле непристойных разговоров.

– Отец выяснил, что я здесь не с Рикки.

– Он знает, что ты со мной?

– Вряд ли. Во всяком случае, пока.

– Чем это нам грозит в самом худшем случае?

– Тебя могут убить.

– Это паршиво.

– А тебе обязательно нужно петь песни Синатры? По-моему, отец не так сильно бы тебя ненавидел, если бы ты пел что-нибудь из репертуара… скажем, Майкла Болтона.

– Это бы не решило проблему.

– Почему?

– Потому что тогда я бы сам себя убил.

Глава 11

Они повторили рекорд Бена, установленный с Си Зет, и провели в постели два дня. Однако София хотела не просто сравняться с его бывшей подружкой, а превзойти ее. Она поставила себе цель – дойти до трех дней. В данный момент они лежали удовлетворенные, обессиленные и остывали после очередного секс-марафона. Тела их переплелись между спутанных и смятых простыней на самый интимный манер.

– Я проголодался, – заявил Бен. – Давай спустимся в патио и позавтракаем. – Он поцеловал Софию в лоб. – Да и прогуляться на свежем воздухе не помешает.

– Ни за что! – возразила София.

Она возмутилась, словно Бен предложил нечто крайне глупое, невообразимое, скажем, отправиться автостопом в Алабаму. Он потянулся и лениво произнес:

– Мы в отпуске и можем делать все, что захотим.

София приподнялась и в знак протеста ущипнула его за сосок.

– А я думала, мы собираемся установить новый постельный рекорд. Если мы сейчас выйдем из номера и пойдем есть, счет остановится на двух днях.

Бен насмешливо и недоуменно всмотрелся в ее лицо.

– Ты серьезно?

Она села на него верхом и прижала его поднятые руки к кровати.

– Совершенно серьезно.

– Детка, как мне ни приятно с тобой в постели, у меня начинается клаустрофобия.

– А с Си Зет у тебя тоже была клаустрофобия?

– Конечно. Мне до сих пор снятся кошмары на эту тему. Я сидел на мели и не мог пригласить ее в приличный ресторан, так что вся эта романтическая чепуха в духе «только мы двое против всего мира» на самом деле была просто хитрой уловкой.

– Пригласить меня в ресторан тебе тоже не по средствам, – напомнила София.

– Но наш отдых оплачен. Глупо этим не воспользоваться.

Все еще сомневаясь, София выпустила его запястья и для равновесия положила руки ему на плечи. Бен обнял ее за бедра и окинул ее тело одобрительным взглядом.

– А ты знаешь, что уже обскакала Си Зет в том, что гораздо важнее?

Она заметно обрадовалась:

– Правда? Это в чем же?

– С тобой мой пистолет за два дня выстрелил двенадцать раз.

София поиграла его волосами.

– Я думала, на такие подвиги способны только мальчишки-старшеклассники.

– Двенадцать раз! – повторил Бен. Он поднял руку и принялся нежно теребить пальцами ее сосок. – И безо всякой виагры.

– Ты… – София для убедительности ткнула пальцем в его твердый плоский живот, – настоящий жеребец.

– С Си Зет у меня вышло, кажется, раз семь, а может, и меньше.

Значит, Си Зет ей в подметки не годится. Только это София и хотела услышать. Она опередила бывшую подружку на пять очков. Соскочив с Бена, она встала с кровати и пошла вниз.

– Куда это ты собралась? – недовольно спросил Бен.

– Принять душ, подкраситься и надеть что-нибудь посимпатичнее.

Бен тоже поднялся.

– По первому пункту тебе не нужна компания?

Девушка оглянулась и смерила его притворно равнодушным взглядом.

– По правде говоря, меня от тебя тошнит.

Бен двинулся к ней, чертовски самоуверенный.

– А меня от тебя – нет.

Его уверенность просто поражала. Ни один мужчина не имеет права так восхитительно выглядеть голышом. София улыбнулась, не в силах и дальше изображать холодность.

– Ты ужасно сексуальный.

– Знаю.

– Было бы приличнее об этом не догадываться. Или по крайней мере делать вид, что не догадываешься.

– Ладно, как тебе это понравится? – Бен ссутулил плечи и изобразил жалкую гримасу. – Мадам, не согласитесь ли вы заняться со мной любовью?

– Очень пристойно.

Он притянул ее к себе и грубо завладел ее ртом. Прижатая к его телу, София чувствовала его нарастающее возбуждение. Она опустила взгляд. Почти полная боевая готовность. «Опять!»

– Посоветуй этой штуке между твоих ног заняться чем-нибудь еще, например, коллекционированием марок. Мне нужно отдохнуть.

– Но мы еще не пробовали делать это на лестнице, – возразил Бен.

– Ну да, и на верхней книжной полке тоже.

Бен притворился, что обдумывает новый вариант.

– А ты не боишься высоты?

Внизу кто-то три раза громко постучал в дверь.

– Наверное, администрация отеля решила проверить, живы ли мы тут, – пошутила София. Бен быстро подошел к лестнице.

– Я спущусь и поговорю с ними.

– В таком виде?

– А что?

– Но ты голый, не говоря уже о том, что возбужден. Тебя могут арестовать.

– В том, чтобы открывать дверь голым и возбужденным, нет ничего противозаконного. Вот стучаться в таком состоянии – это другое дело.

Бен стал спускаться вниз. София проводила его взглядом в полной уверенности, что он блефует. Она все ждала, что он примчится обратно с криком: «Ага, поверила!» Но он, похоже, готов был идти до конца во всем великолепии своей наготы. Кино «Мужской стриптиз», да и только.

Она услышала, как он открыл дверь и сразу же захлопнул ее снова. Потом на лестнице загремели торопливые шаги – Бен летел наверх, перескакивая через две, а то и через три ступеньки. И вот он снова появился перед Софией – по-прежнему голый, но уже заметно менее возбужденный. Он был в ужасе.

– Там стоят громилы твоего отца!

Софии показалось, что она спит.

– Толстый Ларри и Малыш Бо?

Бен кивнул и в панике огляделся.

– Черт, вся моя одежда осталась внизу. – Он посмотрел на смятое белье, валявшееся возле кровати. – Придется обойтись этим.

Он быстро натянул «боксеры» и футболку, которые были на нем перед тем, как они вдвоем удалились в добровольную ссылку. София вдруг поняла, что они оба на протяжении двух дней оставались обнаженными. Все это время они посвятили сексу, прерываясь только затем, чтобы принять душ, заказать еду в номер и заплатить коридорному, который выгуливал Мистера Пиклза. Она только сейчас присмотрелась к надписи на футболке Бена.

– Что значит «Латинский фанкXXL»?

– Это значит, – недовольно пробурчал Бен, – что нам надо удирать от двух придурков, которые ломятся в двери.

София подняла с пола пижаму и стала ее надевать.

– Они тебя узнали?

– Не знаю. Они больше смотрели на мое тело, чем на лицо.

– Мне они всегда казались какими-то странными, – задумчиво сказала София, застегивая пуговицы. – Оба никогда не были женаты.

– По-моему, у них по этой части мало шансов, куда ни кинь. Не много найдется женщин – или голубых, если на то пошло, – которым нравятся тупые шестерки мафиози.

– Тебе нужно как-нибудь пройтись с ними по магазинам, а то бедняги одеваются просто ужасно.

Бен быстро шагнул к Софии и взял ее за плечи.

– Это не игра. Ты понимаешь, что дело серьезное? Недавно эти типы явились в дом, где я снимаю квартиру, чтобы меня убить. Теперь они притащились за мной сюда, и можешь не сомневаться, они пересекли всю страну не затем, чтобы развлечь нас своим идиотским видом.

Страх сквозил во взгляде Бена, ощущался даже в его прикосновении. София это почувствовала. Она подумала, что отец зашел слишком далеко. Это было чересчур даже по его меркам. Одно дело – приглашения на свадьбу, угощение из ресторана и нелепые платья для подружек невесты, но послать двух подручных, чтобы они причинили человеку реальный физический вред, а то и что похуже, – это совсем другое.

– Черт подери, что я должен сделать, чтобы твой отец оставил меня в покое? – взорвался Бен.

И вдруг Софию осенило. Само небо подсказало ей решение – нестандартное, даже шокирующее, но очень эффективное. Она высказала его вслух:

– Для папы святое – семья. Он ни за что не убил бы моего мужа, как бы его ни ненавидел.

Бен нахмурился:

– К чему ты клонишь?

– Мы должны пожениться.

– Я слышал, что ты не являлась на свои свадьбы.

София дернула его за футболку.

– На эту я обязательно приду. – Она помолчала. – Давай вообще не будем устраивать свадьбу. Зачем тратить целое состояние на плохого органиста и прием для родственников, которых мы на самом деле предпочли бы не иметь вовсе?

Бен молчал, ожидая продолжения.

– Я тебя не люблю…

– Ну вот, это уже становится похоже на брак.

София снова дернула его за футболку, на этот раз еще сильнее.

– Не перебивай, дай мне закончить. Я не люблю тебя на сто процентов, но я уже на полпути к тому, чтобы влюбиться.

– Ты меня немного обогнала, я влюблен в тебя только на три восьмых.

– Наша сексуальная жизнь – выше всяких похвал.

– Другой у нас и нет, – снова перебил Бен, – во всяком случае, последние два дня мы только этим и занимались.

Девушка прижала палец к его губам.

– Хватит меня перебивать. Из-за чего чаще всего ссорятся супруги? Из-за денег. У нас с тобой в карманах пусто, так что и ссориться не из-за чего.

– Обычно все ссоры происходят как раз из-за отсутствия денег, – вставил Бен.

От этого уточнения София просто отмахнулась.

– Мой отец тебя ненавидит. Я знаю, это несправедливо, так что в порядке компенсации я сделаю что-нибудь, из-за чего меня невзлюбит твоя мать.

– О, это легко – просто живи.

София расправила плечи.

– Как прикажешь это понимать?

– Очень просто. У тебя никаких шансов завоевать расположение моей мамы. Она до сих пор злится, что я порвал с Мэри Бет Купер, девушкой, с которой мы дружили в школе.

– А что случилось?

– Она оказалась лесбиянкой, это выяснилось на выпускном балу.

– Тогда почему твоя мать злится?

– Она не желает это признавать. Мать по-прежнему считает, что у Мэри Бет просто есть странная привычка съезжаться с лучшими подругами. – Бен замолчал и тряхнул головой. – Ты обладаешь удивительной способностью сбивать меня с мысли. Мы говорили о…

В дверь снова забарабанили. Мистер Пиклз зашевелился, но как лежал в углу, свернувшись клубочком, так и остался. Бен показал рукой вниз:

– Мы говорили об этом.

Он принялся нервно расхаживать по спальне.

– И что ты думаешь о моем предложении?

– Пожениться?

София кивнула.

– По-моему, это безумие.

– По сравнению с чем? Ты зарабатываешь себе на жизнь, исполняя чужие песни под караоке.

– Я не зарабатываю на жизнь, просто иногда подрабатываю, если повезет.

Удары в дверь стали громче. Пожалуй, теперь уже можно было сказать, что в дверь не стучали, а ломились. Мистер Пиклз выскочил из угла, с лаем скатился по лестнице и стал бросаться на дверь, царапая ее когтями.

Бен остановился и переспросил:

– Значит, ты предлагаешь брак?

София попыталась его увещевать:

– Это же не обязательно навсегда. Думай обо мне как о своей будущей бывшей жене. Сейчас модно иметь за плечами развод, когда тебе нет еще и тридцати. Нам обоим по двадцать девять – у нас в запасе мало времени.

Бен улыбнулся с нескрываемым восхищением.

– Забудь, что я говорил насчет трех восьмых. Я тоже влюблен в тебя наполовину.

София была тронута.

– Правда?

– Возможно, даже на три четверти. Давай поженимся.

– Ты уверен?

– Но ведь тогда меня не подстрелят, правда?

Девушка мечтательно кивнула.

– Так давай это сделаем.

– Ладно, я спущусь вниз и задержу Толстого Ларри и МалышаБо. А ты тем временем позвони портье и узнай, где нам побыстрее пожениться. И постарайся, чтобы они не вообразили, будто я беременна. Я не хочу, чтобы кто-то сделал поспешные выводы.

Открыв дверь, София, как и следовало ожидать, оказалась лицом к лицу с отцовскими приспешниками. Мистер Пиклз тут же атаковал щиколотку Толстого Ларри. Девушка взяла песика на руки и постаралась успокоить. От стрессов у Мистера Пиклза всегда портилась кожа. Она попыталась вспомнить, взяла ли в дорогу специальную мазь. Пока собачка рычала у нее на руках, она, притворившись удивленной, быстро обняла Малыша Бо и Толстого Ларри.

– София, твой отец послал нас поговорить с твоим другом, – сообщил Малыш Бо.

София удивленно посмотрела на него:

– С кем?

Толстый Ларри и Малыш Бо обменялись растерянными взглядами.

– С певцом, – сказал Ларри.

– Вы имеете в виду Бена Эстеза?

Оба кивнули.

– Тогда, ребята, вы ошиблись штатом. Бен остался в Нью-Йорке.

– София, мы знаем, что он здесь.

– Да, знаем, – вставил Ларри. – Пару минут назад он в чем мать родила открывал нам дверь.

София попятилась с таким видом, словно у них на двоих выросла одна голова.

– Какую дверь? Эту?

– Эту самую, – подтвердил Малыш Бо.

– У вас галлюцинации. Наверное, вам надо поспать после перелета. Как вы смеете намекать, что у меня в номере может быть обнаженный мужчина! Честное слово, я возмущена!

Толстый Ларри заволновался:

– Говорю же, нам открыл дверь голый мужик. Это так же верно, как то, что эта псина цапнула меня за ногу и у меня идет кровь.

– Ты намекаешь, что я распутница? – резко спросила девушка.

От волнения Толстого Ларри прошиб пот, но он упрямо повторил:

– Мы знаем, что видели.

– Значит, вы оба называете меня распутницей!

– Ничего такого мы не говорили, – возразил Толстый Ларри.

– Насколько мне известно, женщины, которые встречаются в гостиничных номерах с голыми мужчинами, называются распутницами. Именно в этом вы меня только что обвинили.

– София… – начал Толстый Ларри.

Она подняла руку, призывая не перебивать.

– Я сейчас слишком расстроена, чтобы об этом говорить. – Она довольно успешно притворилась, что с трудом сдерживает слезы. – Не знаю, стоит ли рассказывать об этом папе. Я должна подумать.

С этими словами она закрыла дверь. На лестнице показался Бен.

– Ну, что ты выяснил?

– Как ты смотришь на то, чтобы пожениться на пляже?

София закружилась на месте, но тут же резко остановилась, спустила Мистера Пиклза на пол и пояснила:

– У него очень легко начинает кружиться голова, я не хочу, чтобы его вырвало.

После этого она снова закружилась.

– Отлично, мне нравится!

– Здесь есть один тип, который раньше жил в Лас-Вегасе и управлял церковью, где можно было венчаться круглые сутки. Он проводил церемонии, нарядившись Элвисом Пресли.

– Так звони ему!

– Уже позвонил, и он уже едет. К счастью для нас, сейчас у него мало клиентов.

– Элвис Пресли, венчание на пляже, – вздохнула София, – это здорово!

– Это он раньше наряжался королем рок-н-ролла, а сейчас он одевается, как Джей Лино[9].

София сникла.

– У него накладной подбородок, и он даже начинает церемонию пятиминутным монологом.

София покачала головой:

– Ладно, не важно. Нам нужно побыстрее одеться и удрать из отеля до того, как Толстый Ларри и Малыш Бо одумаются и вернутся.

Бен нагнулся, чтобы достать из открытого чемодана одежду.

– Черт!

София вздрогнула. Бен свирепо уставился на Мистера Пиклза.

– Этот поганец надул в мой чемодан!

Она бросилась к месту преступления, которое даже с закрытыми глазами можно было бы найти по запаху.

– Это я виновата, – быстро сказала она. – Я уделяла ему слишком мало внимания, а он ревнив. Мистер Пиклз очень чуткий и ранимый.

– Я тоже! – бушевал Бен. – Я очень чутко отношусь к тому, что от меня воняет собачьей мочой!

София попыталась оценить ущерб. Она стала доставать из чемодана отдельные вещи и смотреть, сильно ли они пострадали. Ей пришлось очень постараться, чтобы скрыть удивление. Оставалось только гадать, давно ли Мистер Пиклз начал свою подрывную кампанию, но он явно пустил струю не раз и не два. Впрочем, Бену не обязательно об этом знать. София нашла только одну пару сухих брюк цвета хаки на самом дне, все остальное нуждалось в стирке. Она протянула брюки Бену:

– Вот, возьми, надень пока эти, потом мы поищем здесь прачечную.

Бен схватил их, не выказывая ни малейших признаков благодарности.

– А рубашка?

София замотала головой.

– Ты держишь в руках единственную уцелевшую. Наверное, придется надеть эту футболку.

Бен с отвращением переспросил:

– Эту?

– Между прочим, что означает надпись, «Латинский фанкXXL»? Если ты будешь в ней жениться, я должна знать.

Бен надел сначала одну штанину, потом другую, заправил футболку за пояс, расчесал пальцами взлохмаченные волосы и только после этого пробурчал:

– Это значит, что я ненавижу маленьких собачонок, которые поганят мою одежду.

– Бен! – укоризненно воскликнула София. Она подбежала к Мистеру Пиклзу, погладила его по голове и поцеловала в лоб.

– Собаки чувствуют, когда к ним относятся враждебно.

– В самом деле? Рад слышать. – Бен с угрожающим видом шагнул к маленькому террористу.

– Не смей портить мою одежду!

Мистер Пиклз сначала съежился, но потом зарычал.

– Ты сделаешь только хуже! – прошипела София. – Ты должен был подавить негативное поведение позитивной энергией.

– Из-за этой псины мне придется жениться в таком виде, словно я собрался на блошиный рынок. Не жди, что я буду танцевать от счастья.

София потупилась. Может, стоит показать Мистера Пиклза психологу? Опра Уинфри несколько недель назад приглашала в свое шоу собачьего психолога.

– Не волнуйся, это больше не повторится.

Бен схватил сумку с туалетными принадлежностями.

– Я должен почистить зубы и побриться.

София подождала, пока в ванной зашумит вода, и пошла наверх переодеваться. Для собственной свадьбы она выбрала модные брюки от Донны Каран, шикарный топ от Джанфранко Ферре, который выставлял напоказ гораздо больше, чем скрывал, изящный поясок от Шанель с большими искусственными жемчужинами и босоножки из тонких ремешков на шпильке от Версаче. В свое время этот наряд обошелся ей в кругленькую сумму. Конечно, его нельзя было назвать типичным нарядом невесты, но ведь у них и свадьба особенная. Джей Лино? При чем здесь телеведущий?

София стала осторожно спускаться по лестнице на своих высоченных каблуках. В тот же миг, когда Бен ее увидел, она поняла, что прощена. У него буквально отвисла челюсть.

– На женщину, которая так потрясающе выглядит, я злиться просто не могу.

– Твои извинения приняты.

– Это не было извинением.

– Конечно, было.

– За что я должен просить прощения?

Софии страшно захотелось закурить. Может, это предсвадебная лихорадка? Она не выдержала, зажгла сигарету и бросила на Бена предостерегающий взгляд.

– Ты наорал на Мистера Пиклза.

– Потому что он обдул всю мою одежду.

София равнодушно пожала плечами:

– Он всего лишь маленький милый песик. Он же не может сказать нам словами, если его что-то огорчило, вот и выражает свои чувства другими способами.

– А как насчет моих чувств? Думаешь, мне нравится носить одежду, от которой воняет псиной?

– Именно об этом я и говорила. Ты только что выразил свое недовольство словами, теперь я об этом знаю.

София раздавила сигарету в пепельнице. Все-таки ей пора бросать курить, надо попробовать никотиновый пластырь. Но тогда нельзя будет носить одежду без рукавов: все станут думать, что она что-то вроде никотиновой наркоманки.

Бен покачал головой, взял ее за руку и шагнул к двери:

– Пошли, давай скорее поженимся.

София ощутила странное покалывание, казалось, она светилась изнутри.

– Что ж, по крайней мере ты знаешь, что я выхожу за тебя не из-за денег.

– Даже если бы это было так, мне все равно. Я счастлив разделить с тобой несколько сотен долларов, которые лежат на моем банковском счете.

– Нас ждет Джей Лино.

– Я и представить не мог, что когда-нибудь кто-то на самом деле скажет мне эти слова. – У двери Бен остановился и посмотрел Софии в глаза. – Наш брак будет полон сюрпризов.

Глава 12

В вестибюле отеля их заметили Толстый Ларри и Малыш Бо.

– Эй, ты, стой! – завопил Ларри.

София и Бен бросились бежать со всех ног. Бежать в босоножках на высоком каблуке было трудно, но девушка ухитрялась не отставать. Оглянувшись, она увидела, что им удалось довольно далеко оторваться от преследователей.

– Для курильщиков мы бегаем вполне сносно!

– Помогает мотивация, – бросил на бегу Бен. – За нами гонятся два бандита с «пушками».

Но вскоре сохранять прежнюю скорость стало невозможно. На улицах оказалось полно туристов, тротуары загораживали торговцы, а на проезжей части была пробка. Крепко держа Софию за руку, Бен практически тащил ее через толпу.

– Я чувствую себя Памелой Андерсон в телесериале «VIP», – крикнула София. – Она там вечно носилась на немыслимых каблуках.

Так они бежали по Седьмой авеню. Толстый Ларри и Малыш Бо остались далеко позади, но не отказались от погони и по-прежнему лавировали между прохожими. Чего-чего, а упорства этим болванам было не занимать.

София открыла маленькую сумочку, расшитую бисером, и стала в ней рыться, пытаясь при этом сохранять вертикальное положение. Под руку попадалось не то, что нужно: два тюбика помады разных оттенков от «Аспен», крем-пудра, полупустая пачка сигарет, спички из бара «Быстрый Морган», карточка «Виза», лимит кредита на которой приблизился к пределу настолько, что она, казалось, испускала предупреждающие сигналы. Наконец пальцы нащупали сотовый телефон. К счастью, номер Дебби был внесен в список быстрого набора.

– Алло?

– Дебби, это я! – прокричала София задыхаясь.

«Чертовы босоножки! Как же дорого девушке приходится платить за то, чтобы выглядеть сексапильно!»

– Почему ты кричишь? – спросила сестра.

– За нами гонятся Толстый Ларри и Малыш Бо. Представляешь, папа прислал их сюда, чтобы они убили Бена.

– Не может быть!

– Увы! Наш отец совсем спятил.

– Этому я как раз верю, мне не верится, что эта парочка добралась до Кармела. Они потерялись на автостоянке.

– Ну так вот, они здесь и бегут за нами, и к тому времени, когда мы сможем остановиться, у меня все ноги покроются мозолями.

– Говорила я тебе, возьми кроссовки! На этот раз папа зашел слишком далеко.

– Ты читаешь мои мысли.

Дебби вздохнула:

– Лучше бы он занялся своей собственной жизнью, познакомился бы с какой-нибудь женщиной, например, отставной стриптизершей. В романах Джеки Коллинз мужчины вроде него так и поступают.

– Отличная мысль!

– Я найду ему кого-нибудь и все устрою.

– Дебби, ты сидишь?

– Нет, я гуляю по Центральному парку.

– Тогда найди скамейку и сядь.

– Что, у тебя такая большая новость?

– О-очень большая. Мы с Беном решили пожениться.

От неожиданности Дебби некоторое время молчала.

– Когда?

– Прямо сейчас.

– Но ты с ним едва знакома!

– Мы только что провели вместе целых два дня в постели.

– Он пускает газы? У него бывает отрыжка? София скривилась.

– Нет!

– Ты не можешь знать точно ни о том, ни о другом, пока он полностью не освоится.

– Тогда уж лучше пусть он не освоится никогда.

Бен оглянулся, заинтересованный разговором.

– Не вздумай пускать газы в постели, – сказала София.

– Кажется, я тебя не понимаю в отрыве от контекста.

Бен снова устремился вперед. Теперь они бежали по Оушен-авеню, двигаясь от центра города в сторону океана.

– Когда я стану миссис Бен Эстез, папе поневоле придется отменить свой дурацкий приказ.

– Между прочим, получается, что он все-таки заставил тебя выйти замуж, – заметила Дебби.

София немного задумалась над словами сестры.

– Ты права. И на этот раз моя свадьба не будет стоить ему ни цента.

– Но это не значит, что он не заплатит. Хотелось бы мне оказаться поблизости, когда Бен впервые назовет его «папой».

– Представляю. – София засмеялась. – Ты сегодня еще не говорила с Рикки?

– Говорила, он мне звонил. Он очень разволновался и твердил что-то насчет свихнувшейся на почве секса женщины, которая покупает подделки под наряды от известных модельеров.

– Почему он сразу не назвал меня девушкой из Куинса?

– Кажется, он так и сказал.

– Ну так это вранье! Я никогда не покупаю подделки!

– Значит, то, что касается помешанной на сексе, – правда?

– Ох уж этот Рикки! – парировала София. – Дебби, знаешь, о чем я сейчас, подумала? Все эти верные друзья семьи, которые приходили на три мои свадьбы… они не разозлятся, если я выйду замуж без них?

– Они до сих пор злятся. Ты ведь не вернула ни одного подарка.

Софии вдруг стало грустно. Всякий раз, представляя в мечтах свою будущую свадьбу, она видела Дебби подружкой невесты.

– Эх, жалко, что тебя здесь нет.

– Включи на время церемонии мобильный телефон. Если люди занимаются сексом по телефону и даже получают от этого удовольствие, почему я не могу по телефону участвовать в свадьбе?

– Отличная мысль! – взвизгнула София. – Ты будешь моей подружкой невесты.

– Свадьба по телефону – это здорово. Мне не придется надевать это ужасное атласное платье и постоянно следить, чтобы тетя Ребекка не нырнула вниз головой в фонтан с шампанским.

София замолчала и остановилась, чтобы осмотреться. Они оказались на пляже Кармел-Бич. С одной стороны простирался океан, с другой протянулась полоса белоснежного песка, на котором лежали длинные тени от кипарисов. Райское местечко!

Бен повернулся к ней и сжал ее руку.

– Неужели мы действительно это сделаем?

– А разве у нас есть выбор? Я больше ни шагу не могу пробежать на этих каблуках. – София поднесла телефон к уху Бена. – Поздоровайся с Дебби, своей будущей свояченицей.

– Привет, Дебби… спасибо… Нет, я ее не люблю. И она меня тоже не любит. Мы наконец добрались до места. Я уже вижу Джея Лино… он должен вести церемонию. Серьезно, я не шучу. Нам нужно идти… Ах, Дебби, я единственный ребенок в семье, так что это замечательно, что у меня появится сестра. Передаю трубку Софии.

Та снова прижала телефон к уху.

– Я здесь.

– Что там Бен говорил насчет Джея Лино? – спросила Дебби.

– Это не настоящий Джей Лино, просто, переодетый и загримированный человек. – София прищурилась, пытаясь рассмотреть получше. – У него хороший костюм и накладной подбородок… Бен смеется. Наверное, он будет такой же забавный, как настоящий. – Она восхищенно вздохнула. – Дебби, здесь так красиво!

– Как вы можете пожениться, если только что открыто признались, что не любите друг друга?

– Многие пары охладевают друг к другу после свадьбы, – резонно заметила София, – а мы полюбим. По-моему, так гораздо лучше. Всем бы надо жениться на тех, кого они не любят.

– Ну и ну, только ты способна подвести под этот бред логическую базу.

– Ну нет! – София ахнула и прикрыла рот рукой. – Дебби, извини, я так погрязла в своих собственных делах, что забыла спросить, как прошли твои свидания?

– Хуже некуда. По мне, уж лучше одно длинное плохое свидание, чем восемь коротких.

– Неужели все было так ужасно.

– Один мужчина старше меня, но до сих пор живет с мамашей. Другой, почти папиного возраста, предложил срочно сделать мне ребенка.

– Кошмар! Тебе не попалось ни одного нормального парня?

– Самым нормальным из всех оказался Винсент.

– Мой Винсент?

– А разве он твой? – язвительно уточнила Дебби. – Раньше ты его никогда так не называла.

Резкость сестры застала Софию врасплох.

– Я не имела в виду «мой» в прямом смысле. Я хотела сказать, это тот Винсент, которого я знаю? Что он там делал?

– Надеялся завести подружку, чтобы заставить тебя ревновать.

– Как это жалко.

– Это еще не все. Теперь он пригласил меня на обед. Собирается расспросить, что он должен сделать, чтобы тебе понравиться.

– Ой, Дебби, неужели нет более интересного способа провести вечер?

– Во всяком случае, Винсент лучше, чем тот старикан с тремя детьми и желанием завести четвертого.

– И это твои варианты?

– Добро пожаловать на планету жирных девушек.

София зажмурилась.

– Не смей говорить о себе в таком тоне. Я этого не потерплю.

– Ну хорошо, добро пожаловать на планету девушек с лишним весом.

– Дебби!

– София! – окликнул Бен.

– Дебби, подожди, не вешай трубку.

София бросилась к будущему мужу и двойнику Джея Лино.

– У нас проблема, – сказал Бен.

– Еще бы. – Девушка вытянула вперед руку. – У меня нет кольца.

Бен посмотрел на нее строгим взглядом.

– У нас нет свидетеля.

– Обычно я привожу с собой парня, переодетого в Дэвида Летермана, – пояснил самозваный Джей Лино, – но сейчас он заболел. У него понос.

– Он слишком много болтает, – прошептала София. Она вспомнила про Дебби. – Моя сестра!

Но Бен покачал головой:

– Нам нужен живой свидетель.

Внезапно он судорожно сглотнул и побледнел, как полотно.

– Черт!

София оглянулась и увидела, что их наконец настигли Толстый Ларри и Малыш Бо.


* * *


Рикки Лопес смотрел на чек, присланный матерью. Чеки приходили исправно, каждые две недели. Рикки нелегко было смириться с мыслью, что для того, чтобы помогать ему, мать подрабатывает в отеле сверх ставки и еще берет работу на дом (шьет по мелочи и подгоняет одежду по фигуре). Но он не мог обойтись без этих денег независимо от их происхождения, они помогали ему держаться на плаву – во всяком случае, часть этой суммы. Рикки жил очень скромно и все, что удавалось сэкономить, клал в банк.

Синтии Лопес эти чеки давали возможность выразить любовь к сыну и извиниться перед ним за собственную неспособность противостоять мужу, которому оказалось легче отречься от сына, чем смириться с тем, что он – гей.

Несмотря на разрыв с отцом, с матерью Рикки был по-прежнему близок. Втайне от Хуана Лопеса они регулярно встречались на Манхэттене. И каждый раз встреча могла сорваться, так как Синтия жила в постоянном страхе, что Хуан узнает о ее поездках к сыну. Отец Рикки давно исключил его из членов семьи и предупредил жену, что если она посмеет ослушаться его, то горько об этом пожалеет.

Обычно они встречались в кофейне «Дин и Делкжа». Синтия любила это место, потому что там можно было посмотреть дневное ток-шоу. Ей очень нравился ведущий, Мэтт Лауэр. «Если разобраться, мне тоже», – думал Рикки. Он решил позвонить матери и убедиться, что их встреча не отменяется.

К счастью, администратор «Шарады» был добрым, душевным человеком. Он послал коридорного узнать, в каком номере убирается Синтия, и соединил парня с этим номером.

– Здравствуй, мама.

– Ты получил чек?

– Да, спасибо.

Рикки, как всегда, почувствовал укол совести.

– Жизнь в городе дорогая, я рада, что могу тебе помочь.

Рикки улыбнулся, испытывая двойственные чувства. Он знал, что мать испытывает удовлетворение, помогая ему деньгами. Однако он принимал их, ни на секунду не забывая, что причиной всего этого является жестокий ограниченный тип, которого у него язык не поворачивался назвать своим отцом.

– Как дела на работе?

– Кажется, хорошо. Управляющий парфюмерного отдела – настоящий прохвост.

– Рикки!

– Не я один так думаю.

– У тебя хорошая работа, ты должен уважать свое начальство.

– Хорошо, мама. – Но выполнять это обещание Рикки не собирался. Он никогда не испытывал пиетета перед властью, и в этом они с матерью в корне расходились. – Так мы встречаемся в кофейне?

– Да, наверное. – Синтия вздохнула. – В отеле наплыв клиентов, мы убирали номера не разгибаясь. Надеюсь, мне не придется задерживаться допоздна.

– Я тоже надеюсь. У меня есть для тебя большой сюрприз.

– Что еще за сюрприз?

– Увидишь, – ответил Рикки уклончиво.

– Только никаких подарков, мне ничего не нужно. Не трать зря деньги, лучше откладывай.

Он и отложил, причем немало. Рикки усмехнулся, довольный собой. Он только что получил выписку о состоянии банковского счета и убедился, что у него есть очень солидная заначка. Рикки давно мечтал накопить достаточно денег, чтобы в один прекрасный день приобрести для матери самый лучший тур в Европу, какой только можно купить за деньги. Англия, Франция, Германия, Италия… Лучшие отели, лучшие рестораны, самые модные магазины.

Синтия всю жизнь занималась тяжелой работой, от которой болели ноги и ныла спина и которая при этом не давала ей подняться с самой нижней ступеньки в общественной иерархии. Рикки считал, что мать достойна лучшего и ему хотелось, чтобы она хотя бы несколько недель пожила такой же жизнью, как люди, которых она обслуживала. Он хотел, чтобы с ней обращались, как со звездой. И вот наконец после нескольких лет труда деньги были собраны, оставалось только назначить дату поездки.

– Мама, я люблю тебя, – сказал он. – Если что-то изменится, позвони мне на работу, а если не позвонишь, я жду тебя в шесть. Не перетруждайся.

– Рикки, я просто выполняю свою работу. Гостям нравится чистота в номерах.

– Пока, мама.

Повесив трубку, он посмотрел на часы. Его обеденный перерыв должен был кончиться десять минут назад. Ну и черт с ним. Без Софии смена в «Берренджерз» тянулась бесконечно. Рикки решил еще раз позвонить Дебби. В конце концов, что меняют лишние пять минут?

Стандартный набор фраз «привет-это-я-как-дела» он считал пустой тратой времени, поэтому, услышав в трубке голос девушки, сразу перешел к делу:

– Эта косметика у меня уже в печенках сидит. Мне нужно сменить работу. Может, податься в модели к «Томми Хилфиджеру»?

– Об этом надо было думать лет десять назад, а сейчас ты уже слишком стар.

– Стар? Мне двадцать семь лет!

– А ты полистай журнал. На вид ни одна из моделей не выглядит достаточно взрослой, чтобы голосовать. Если только тебе удастся получить работу в семейном почтовом каталоге… Как ты думаешь, ты сумел бы изобразить гетеросексуального отца троих детей?

– Я сказал, что хочу быть моделью, а не актером.

– Рикки, я сейчас не могу разговаривать, я на свадьбе.

– Кто выходит замуж?

– Моя сестра. Твоя лучшая подруга.

– Что-о?

В подсобку заглянул Говард Берренджер:

– Мистер Лопес…

– Мой перерыв только что начался, – быстро сказал Рикки.

Он произнес эту ложь с такой уверенностью, что Говард, кажется, ее проглотил.

– Извини, – Рикки продолжил разговор с Дебби, – тут болтается мой босс с секундомером. Начни сначала.

– София выходит замуж.

– Иди ты!

– Сейчас она на пляже в Кармеле, с ней Бен и Джей Лино.

– Как ты ухитрилась так быстро туда добраться?

– А я не там, я в Центральном парке. Это свадьба по телефону.

– Так же как секс по телефону?

– Да, только мне не будет стыдно, когда я повешу трубку.

– А что ты говорила насчет Джея Лино?

– Это долгая история.

Рикки помолчал. Осмыслив новость, он почувствовал себя задетым.

– Почему она ничего мне не сообщила?

– Это еще более долгая история.

Рикки постарался не зацикливаться на своей обиде, понимая, что София не стала бы нарочно скрывать от него такую важную новость.

– До меня доходили слухи, что Бен очень хорош в постели, но все это как-то странно.

– Извини, нам пора заканчивать, а то я пропущу церемонию. Между прочим, я подружка невесты.

– Потом позвони мне, я хочу знать подробности!

Рикки повесил трубку, все еще немного оглушенный новостью. София Кардинелла выходит замуж. За человека, которого она едва знает. Все это здорово смахивало на историю с Анджелиной Джоли и Билли Бобом Торнтоном.


* * *


– Да, – сказал Бен.

За его спиной Толстый Ларри смахнул слезу. София без особого труда убедила их, что Джозеф хочет, чтобы Толстый Ларри стал посаженым отцом, а Малыш Бо – свидетелем. Оба были настолько тронуты оказанной им честью, что ни одному не пришло в голову в чем-то усомниться. Толстый Ларри плакал, уже не таясь, и то и дело промокал глаза носовым платком.

– Он очень эмоциональный, – прошептала София.

Бен кивнул с усмешкой. Джей Лино перешел к традиционным брачным обетам. Когда пришел черед Софии сказать «я согласна», она повернулась к ряженому и подняла руку.

– Можно мне кое-что добавить от себя?

Джей обменялся с женихом удивленными взглядами, но согласился:

– Пожалуйста.

София взяла обе руки Бена в свои и с притворной серьезностью посмотрела ему в глаза.

– Что ты задумала? – спросил он.

– Клянусь каждое воскресенье готовить тебе мой любимый молочно-банановый коктейль, – торжественно произнесла она.

Бен тут же подхватил игру:

– А я клянусь выпивать по крайней мере половину стакана, хотя терпеть не могу бананы.

София засмеялась.

– Клянусь узнать побольше про Фрэнка Синатру и попытаться понять твое преклонение перед его талантом.

– А я клянусь, что буду тверд в своей нелюбви к Майклу Болтону.

София покатилась со смеху.

– Твоя очередь, дурачок.

Неожиданно для себя Бен испытал прилив какого-то трудно поддающегося описанию чувства.

– Клянусь приложить все силы к тому, чтобы из этого брака вышло что-нибудь путное, и я говорю серьезно. – Он высвободил одну руку и прижал ее к сердцу. – С той минуты, как мы встретились, у меня из-за тебя одни неприятности. Обычно так бывает, когда влюбляешься всерьез. Но в этот раз я не против, дело того стоит. Рядом с тобой я чувствую то, что раньше чувствовал только когда пел… я чувствую себя живым.

София открыла было рот, но так ничего и не сказала. Видно, слова Бена подействовали на нее слишком сильно. В конце концов она спросила:

– Ты клянешься любить Мистера Пиклза?

Бен усмехнулся, заметив блеск в ее глазах.

– Я клянусь, что честно попытаюсь его терпеть. – Он повернулся к Джею: – Ну разве она не великолепна? Вам когда-нибудь доводилось регистрировать невесту красивее моей?

– Я согласна, – тихо сказала София. Джей торжественно произнес:

– Объявляю вас мужем и женой.

Когда до Бена дошел смысл последних слов, его желудок ухнул куда-то вниз. Свершилось. Они действительно поженились. София – его жена, он ее муж.

– Можете поцеловать невесту, – объявил Джей.

Против этого пункта Бен не возражал. Он привлек Софию к себе и поцеловал глубоким поцелуем, который помог ему немного снять напряжение. Они оторвались друг от друга, только когда обоим потребовалось глотнуть воздуха. Бен посмотрел ей в глаза:

– Если не ошибаюсь, миссис Эстез?

София прильнула к нему.

– Да, это я.

– Красивая пара, – сказал Джей в телефон. – Они выглядят очень счастливыми. Да, она рядом. Это ваша сестра.

София спросила:

– Дебби, ты ничего не пропустила? Я очень рада. Мы должны благодарить за это Джея. Он держал телефон на протяжении всей церемонии, наверное, у него уже рука устала. Поговори со своим зятем.

Телефон перешел к Бену.

– Можно, я буду звать тебя сестренкой?

– Я на этом даже настаиваю, – ответила Дебби. – Ты понимаешь, с какой семьей только что породнился?

Бен покосился на Толстого Ларри и Малыша Бо и засмеялся.

– Догадываюсь.

– Смотри, обращайся с моей сестрой хорошо, а не то тебе придется иметь дело со мной. Между прочим, я куда опаснее отца.

– Кто же ты тогда – террористка?

– С Кардинелла лучше не связываться, – шутливо пригрозила Дебби.

– Твое предупреждение запоздало.

Он посмотрел на Софию. Строго говоря, на ней была не одежда, а отдельные лоскутки ткани в самых ответственных местах, однако она сумела не выглядеть вульгарно и появилась на пляже с видом дерзкой соблазнительницы, а вовсе не проститутки, вышедшей на поиски клиента. А тело… О! Бен обожал стройных женщин, а София, пожалуй, могла бы пройти между двумя слоями печенья «орео», не размазав начинку.

– Когда вы возвращаетесь?

Вопрос Дебби больше походил на требование. Бен взглянул на жену.

– Дорогая, твоя сестра интересуется, когда мы приедем. Скажи ей сама.

Он передал телефон Софии.

– В ближайшие два дня точно не вернемся, – ответила та. – Остаток поездки считается нашим медовым месяцем. Банкет?.. Да, конечно, это было бы здорово. Закажи столики в «Быстром Моргане», это любимое заведение Бена… Тоже неплохо… Позвони Рикки и передай от меня привет. И поцелуй за меня папу. Пока.

София отключила связь. Тем временем Бен пытался осмыслить последствия того, что он только что сделал. Женитьба… Как она повлияет на взаимоотношения между ним, Китти и Тэзом? Может, ему теперь нужно остепениться, даже вернуться к юриспруденции? Его жизнь только что круто изменилась.

– Дебби собирается организовать от нашего имени банкет в «Быстром Моргане».

– Да, я слышал, – буркнул Бен.

Он мысленно чертыхнулся. Пожалуй, нужно позвонить друзьям, чтобы они узнали о свершившемся раньше, чем его новоиспеченная невестка придет заказывать банкет. Нехорошо получится, если ребята из «Быстрого Моргана» узнают, что он женился, не от него самого. Они, пожалуй, обидятся.

– Можно мне позаимствовать телефон?

– Конечно, только, боюсь, аккумулятор почти разрядился.

Бен набрал один из немногих номеров, которые помнил наизусть. Ему ответил Джилли:

– «Быстрый Морган».

– Я не смог найти в Калифорнии приличного мартини.

– Бен! Нам тебя не хватает.

Бен был тронут. Он всерьез тосковал по этому бару.

– Кто там сейчас есть из наших?

– Китти сидит прямо передо мной. Она упустила выгодного клиента, и теперь все за это расплачиваются.

Бен живо представил себе обстановку и пожалел беднягу Джилли.

– Позови ее к телефону, я подниму ей настроение.

Через несколько секунд он услышал:

– Терпеть не могу калифорнийских мужчин.

– Нью-йоркских ты тоже терпеть не можешь.

– Это верно. Зато мне нравятся парни из обеих Каролин. Как тебе Кармел?

– Судя по тому, что я успел увидеть, милое местечко.

– А как матрас?

– О-о… – Бен понизил голос на целую октаву. – Очень удобный.

– Догадываюсь.

– Джилли сказал, ты упустила клиента.

– Одна девятнадцатилетняя паршивка из Верхнего Вест-Сайда расторгла со мной контракт только потому, что я не смогла обещать, что солист из группы «98 градусов» придет на вечеринку по случаю дня ее рождения. Я ей пыталась втолковать, что группа сейчас на гастролях, да куда там. Она, по-моему, наркоманка, ничего не соображает. А сделка была выгодная, и она бы мне очень пригодилась, чтобы оплатить счета по карточке «Америкэн экспресс» за этот месяц.

– Не переживай еще что-нибудь подвернется.

– Знаю, просто мне нужен один день, чтобы предаться жалости к самой себе.

– А где Тэз?

– Пошел на встречу насчет своего сценария.

– Это же здорово, – оживился Бен. Китти фыркнула.

– Я знаю этого продюсера. – Сам тон Китти мог остудить любой энтузиазм. – Он никто, пустое место. У нашего Джилли и то больше деловых связей, чем у этого неудачника. Я пыталась втолковать это Тэзу, но он и слышать ничего не хочет. Ему больше нравится болтать с бездельниками, чем слушать правду.

– Может, этот парень как раз сейчас пойдет в гору.

Китти снова фыркнула.

– Да он не сможет поставить даже студенческий фильм, не то что полнометражный художественный.

Бен вздохнул.

– Мне надо тебе кое-что сказать.

– Так говори.

– Мы с Софией поженились.

Китти замолчала. Замолчала надолго. Бен догадывался, что разговор будет не из приятных, но он надеялся, что Китти найдет хоть какие-то добрые слова.

– В этом месте тебе полагается сказать: «Поздравляю».

– Если ты хотел, чтобы я вставляла нужные реплики, прислал бы заранее сценарий, – холодно заметила Китти.

– Я знаю, это немного неожиданно.

– Бен, я тебя не понимаю. Ты с ней знаком всего пару недель. Она что, уже беременна?

– Нет.

– Тогда зачем было жениться? Почему вы не съехались и не пожили вместе просто так, как делают нормальные люди, пока не надоест?

Бен повернулся к Софии. Та, передав телефон, сразу отошла на несколько шагов, чтобы дать ему поговорить без свидетелей. Сейчас она держала босоножки на немыслимых каблуках в руке и ступала своими маленькими изящными ножками по песку, выводя отпечатками его имя. Бену вдруг показалось, что их импульсивное решение пожениться не имело никакого отношения к угрозам Джозефа Кардинеллы. Он влюбился в Софию не на три восьмых, не наполовину и даже не на три четверти. Он вдруг понял, что прошел весь путь до конца.

– Я ее люблю.

– Как трогательно, – прошипела Китти.

– Я серьезно. Я от нее без ума. Свихнулся. Причем я только сейчас это понял. – Бен прикрыл микрофон рукой и крикнул жене: – Эй, крошка, я тебя люблю!

София повернулась и раскрыла рот от удивления. «Боже всемогущий, – пронеслось в голове у Бена, – как же она хороша!» Он почувствовал себя самым счастливым прохвостом на свете.

– Это помешательство продлится шесть недель, максимум, – вынесла приговор Китти.

Глава 13

Рикки пил кофе с молоком, выбирая момент, чтобы сообщить матери главную новость. Синтия отломила ложкой кусочек шоколадного бисквита с апельсиновой начинкой и спросила:

– Как поживает твоя подруга… как бишь ее зовут, Соня?

– София. Хорошо. Как раз сегодня она вышла замуж.

– Очень приятно. Может, ты тоже скоро найдешь себе жену.

Рикки посмотрел на мать с таким видом, словно ждал продолжения шутки.

– Это будет трудновато, особенно если учесть, что мне нужно искать не жену, а мужа.

Синтия промолчала, опустила взгляд и стала пить кофе. Как правило, предвкушение встречи с матерью оказывалось гораздо приятнее самой встречи. Рикки хотел видеть ее радостно возбужденной, заинтересованной, любящей, но этого почти никогда не случалось. Тем не менее сейчас Рикки не терпелось сообщить ей фантастическую новость. Как только она услышит, какой сюрприз он ей приготовил, все станет по-другому.

– Мама, когда ты последний раз была в отпуске?

– В отпуске? – Синтия пожала плечами. – Не помню. Отпуска – это для богачей.

– А если бы ты могла поехать в любое место, куда захочешь?

– Не говори ерунду, ты слишком много фантазируешь.

– Я серьезно.

Синтия вздохнула:

– Не знаю. Мне всегда хотелось побывать в Европе.

В ее ответе не слышалось надежды на то, что желание когда-нибудь осуществится. Казалось, она с таким же успехом могла бы мечтать найти в упаковке с овсяными хлопьями чек на миллион долларов.

– Наверное, за время работы в отеле у тебя накопилось много отпусков, – продолжал Рикки.

– Да, много. – Синтия хмуро кивнула и добавила в кофе еще сливок. – Я только иногда брала по одному дню, чтобы съездить в Ньюарк к твоей тете Крисне.

Рикки едва сдерживался. От возбуждения он забарабанил ногой по полу, он больше не мог молчать.

– Мы поедем в Европу.

Синтия снисходительно улыбнулась:

– Когда-нибудь.

– Нет, сейчас, – серьезно возразил он. Мать посмотрела на него как на чудака.

– Помнишь, ты все эти годы посылала мне деньги? Так вот, я старался откладывать по мере возможности. К тому же я нашел очень выгодного инвестора. – Рикки подался вперед, чтобы Синтия не упустила ни единого слова. – Мама, мы можем отправиться куда угодно, причем первым классом.

Казалось, Синтия не столько обрадовалась, сколько встревожилась. «Неужели, у нее шок?» – подумал Рикки. Мать посмотрела на него как на ненормального, но он упорно продолжал:

– Ты только представь, как это здорово. Европа! И не какой-нибудь экономичный тур, мы будем отдыхать, как кинозвезды.

Теперь Синтия заинтересовалась:

– Сколько у тебя денег?

– Тридцать тысяч долларов.

От неожиданности она вздрогнула. Рикки серьезно кивнул:

– Да-да, правда.

– Ты не можешь выкинуть такие деньги на какой-то глупый отпуск.

– Ну пусть не все, а половину или две трети. Столько, сколько потребуется. – Рикки улыбнулся. – Мама, я мечтал об этом с семнадцати лет – мечтал и строил планы.

Синтия неловко заерзала на стуле.

– Я не смогу оставить твоего отца.

– Но мы же не переезжаем в Европу насовсем, – возразил Рикки. – Речь идет всего о нескольких неделях.

– Все равно, это было бы нехорошо.

Рикки отказывался верить своим ушам. Он много раз представлял себе этот разговор, представлял счастливые слезы, объятия, вскрики восторга, благодарность, восхищение его умелыми финансовыми манипуляциями… чего он только не воображал, но в реальности все оказалось не так, мать даже не обрадовалась по-настоящему.

– Мне бы не стоило пить кофе так поздно. – По тону Синтии можно было подумать, что вопрос исчерпан. – Теперь я, пожалуй, не засну.

Рикки опешил.

– Мама, ты меня слушаешь? Такое впечатление, что я предлагаю тебе съездить на автобусную экскурсию в Брэнсон.

– Твое предложение и правда звучит заманчиво, – призналась Синтия. – Но я не могу уехать надолго.

– Ты только что сказала, что у тебя накопились неиспользованные отпуска.

Синтия замялась.

– Как я объясню эту поездку твоему отцу?

– Ты имеешь в виду своего Хуана? – натянуто уточнил Рикки.

– Не говори так.

– То же самое я могу сказать и тебе. Глупо называть его отцом, он мне не отец.

Синтия возразила:

– Он хороший человек. – Она покачала головой. – Если он узнает, что я посылала тебе деньги… нет, об этом я даже думать не хочу.

Рикки разобрала злость. Он редко сердился на мать, но малодушные люди всегда его раздражали. Он не сомневался, что мать на самом деле гораздо сильнее, чем притворяется.

– Не стоит притворяться забитой.

На это Синтия ничего не сказала и стала смотреть в окно, через которое было видно телевизор.

– Ты не должна жить в страхе. Помнишь, как в фильме «Горящая кровать» героиня расправилась со своим мучителем?

Синтия повернулась к сыну, густо покраснев.

– Это не смешно. Я не собираюсь усыплять своего мужа выхлопными газами и сжигать.

Рикки уже пожалел, что не сдержался. Он вовсе не хотел задеть мать, а вспылил из-за острой неприязни к отцу.

– Извини, я был не прав.

– Вряд ли ты меня поймешь, да и не твое это дело, но я влюбилась в Хуана в четырнадцать лет. – Она дотянулась через стол и взяла Рикки за руку. – Было бы замечательно, если бы он послушался меня, изменив свое отношение к тебе… но он слишком гордый, упрямый и не отличается широтой взглядов. – На лице Синтии отразилась внутренняя борьба. – Я правда хотела бы поехать с тобой, но не могу.

Рикки отдернул руку.

– Я всегда только и видел, как ты работала, не разгибая спины, и никогда ничего не делала для себя.

– За меня не беспокойся, у меня все хорошо.

Она посмотрела на часы и поморщилась.

– Тогда я должен вернуть тебе деньги.

– Нет! – резко возразила Синтия. – Они твои, я не возьму у тебя ни цента. Сохрани их, в них твое будущее.

– Мама, на тридцать тысяч будущее не построишь.

– По крайней мере это что-то, – возразила мать. – Если хочешь, поезжай в Европу один. Только веди себя разумно, не швыряйся деньгами, как рок-звезда, и тогда ты не вернешься без гроша.

Рикки вздохнул:

– Я не очень-то рвусь в Европу. Я думал, об этом мечтала ты.

– Я просто так говорила. На самом деле мне нужно только, чтобы ты был счастлив и добился успеха.

– Ты все-таки подумай о Европе, эту мечту я по крайней мере могу осуществить в обозримом будущем.

Мать ушла, чтобы успеть на поезд. Оставшись один, Рикки чувствовал себя так, словно у него умер близкий родственник. Он не знал, что делать дальше. Десять лет целью и смыслом его существования было накопить денег и увезти мать от тяжелой работы и от Хуана, дать ей увидеть другую, лучшую жизнь в экзотической обстановке.

Рикки взял такси и поехал домой. Войдя в квартиру, он только схватил сумку со спортивной формой и сразу же пошел в тренажерный зал. Его переполняла негативная энергия, и он решил, что чем глушить ее алкоголем и жирной калорийной едой, лучше выпустить пар, поднимая гантели. Кроме того, во время интенсивных упражнений ему всегда лучше думалось. И теперь, когда Рикки неожиданно понадобилось искать новую цель в жизни, он надеялся, что ответ выйдет наружу вместе с потом.


* * *


Сьюзен Люччи, исполнительница главной роли, пела плохо, танцевала еще хуже, но обладала великолепными волосами. Дебби смотрела спектакль с очень дорогого места в партере в знаменитом театре «Марриот-Маркиз».

Она огляделась. Зрители не сводили глаз со сцены, замирая от восторга. Бернадетт Питерз, которая должна была исполнять главную роль, отдыхала на курорте, но это, кажется, никого не волновало. Публика принимала второй состав исполнителей просто великолепно.

Дебби очень хотелось удрать, но она не могла – их с Винсентом кресла находились в самом центре зрительного зала, а второй акт этой нелепой комедии только начался. Она взяла себе на заметку, что впредь лучше просить места поближе к проходу.

Она попыталась получить хоть какое-то удовольствие от постановки, состоявшей из неплохих песенок, глуповатой болтовни и банальных спецэффектов. Казалось бы, что лучше поможет уйти от реальности, чем музыка? Наверное, все дело в том, что сегодня голова Дебби была занята совершенно другим, и ей не удавалось проникнуться настроением спектакля. Слишком много всего произошло в последнее время.

Винсент сидел рядом с таким напряженным и несчастным видом, словно его приковали к креслу наручниками и насильно заставили смотреть женский телесериал во время бейсбольного матча на суперкубок.

Кого, спрашивается, она должна винить за испорченный вечер? Конечно, себя. Дебби надоело просиживать в кафе за чашечкой кофе с изнывающим от любви Винсентом и отвечать на его бесконечные вопросы о красивой и стройной младшей сестре.

Любимый цвет? Тот, что моден в этом сезоне.

Любимая еда? Маленькие кексы, которые пекут на Хэллоуин.

Любимая телепередача? «Сегодня вечером».

Любимая песня? «Физическое» в исполнении Оливии Ньютон-Джон.

Дебби интересовало, что он будет делать с ее ответами. Все это весьма напоминало анкету какого-нибудь журнала. Может, это с ее стороны эгоизм и мелочность, но ей совсем не нравилось пестовать одержимость Винсента другой женщиной, во всяком случае, это отнюдь не повышало ее самооценку. Дебби даже подумывала, не позвонить ли на радио доктору Лауре, но потом решила, что ее уверенность в себе и так достаточно пострадала. Общение с психоаналитиком в прямом эфире только окончательно испортит дело.

На сцене энергично пели и плясали индейцы.

«О Господи! Как меня угораздило доверить выбор Винсенту?»

На бродвейские шоу вроде этого ходят одни туристы. Настоящие ньюйоркцы не станут тратить восемьдесят долларов, чтобы увидеть Сьюзен Люччи, они посмотрят на нее бесплатно по телевизору, а деньги лучше приберегут для настоящих звезд.

Мысленно Дебби была далеко отсюда, ни с того ни с сего она вдруг подумала о принце Уильяме. Ей внезапно стало страшно. Может, у нее развилась склонность к педофилии? Нет, принц Уильям уже совершеннолетний, высокий, красивый и наследует огромное состояние, не говоря уже о престоле. Успокоив себя этой мыслью, она решила, что вполне может позволить себе эротические мысли о юном принце.

Дебби напрягла зрение, пытаясь в темноте прочесть программку. Буквы разглядеть не удалось, но, судя по количеству строчек, осталось еще несколько номеров. Какая жалость. Ей не терпелось уйти из зала. Она посмотрела на свою руку… По крайней мере ногти у нее в отличном состоянии. Ужасно глупо, если подумать: целый центнер лишнего веса, но безукоризненный маникюр. Хотя, с другой стороны, надо же с чего-то начинать улучшение своей внешности.

Винсент почесал у себя между ног. Потом еще и еще. Вместо того чтобы сделать это как можно незаметнее, он принялся открыто что-то поправлять.

«И как только мужчины ходят с этими штуками?»

Дебби попыталась не обращать на него внимания и сосредоточиться на шоу, но у Винсента все никак не получалось устроиться поудобнее.

«Когда же он перестанет?»

Дебби тихо запаниковала.

Теперь на него обратила внимание соседка справа. Во всяком случае, она повернулась, чтобы посмотреть, что он делает. Какой стыд! Винсент отвлек добропорядочную американку от происходящего на сцене. Наконец этот кошмар прекратился. «Слава тебе Господи, – мысленно произнесла Дебби. – В благодарность за твою милость обещаю больше не есть мороженое прямо из лотка».

Она вздохнула с облегчением. И вдруг ее осенило: неужели она действительно встречается с мужчиной, который способен прилюдно бороться с самой интимной частью своего тела? Тут же пришел и горький ответ: «Как будто у тебя есть выбор!» Стоит Винсенту узнать, что София вышла замуж за Бена, он в ту же секунду положит конец их «встречам». Это было его слово, Дебби предпочла бы «свидания». Отсюда и ее настойчивое желание, чтобы Винсент сводил ее в театр, а потом в ресторан. Тогда можно попытаться представить, что он за ней ухаживает. Только с таким условием Дебби согласилась посвятить Винсента в другие подробности жизни Софии, помимо ее любимого свитера или любимого фильма с Джулией Робертс в главной роли.

Шоу закончилось, занавес опустился, и они влились в толпу зрителей, медленно ползущую к выходу на улицу. Винсент по-хозяйски положил руку на локоть Дебби, и это, конечно, не ускользнуло от ее внимания. «Ужасно романтично, – думала она, – и необычайно галантно, потому что толкотня на выходе может быть даже опасна».

На улице, у самого выхода из театра, Винсент обошел конкурентов и сумел поймать такси. Это тоже произвело впечатление на Дебби: таких же ловких нашлось не много, большинству пришлось идти несколько кварталов пешком или даже соглашаться на такси с постоянным местом стоянки. Последних Дебби старалась избегать, потому что водитель мог оказаться серийным убийцей, и тогда бы экономия нескольких долларов не окупилась.

На улице образовалась пробка, но Дебби это вполне устраивало: они с Винсентом уютно устроились на заднем сиденье такси, отгороженные от всего мира. «Настоящий рай».

– Что ты думаешь о спектакле? – спросила она. Винсент пожал плечами:

– На мой взгляд, слишком много музыки. «Нет, не рай, полурай. Интеллектуальный коэффициент кавалера не мешало бы повысить».

– Что ж, это музыкальная комедия.

– Точно не помню, но, по-моему, в «Бриолине» так много не пели.

«Какая досада. Смени тему», – сказала себе Дебби.

– В следующий раз можно сходить в кино. – Она улыбнулась собственной сообразительности. Строить планы на будущее до того, как трагическая новость сообщена, – это очень умно. – Что бы ты хотел посмотреть?

– Мне нравятся фильмы, где много взрывов.

– Тогда надо пойти в многозальный кинотеатр, там наверняка найдется что-нибудь с Николасом Кейджем.

– А какие фильмы любит София?

Дебби отвернулась к окну, чтобы скрыть разочарование.

– В основном старые. – Ей удалось произнести это более или менее бесстрастно. – Те, в которых Одри Хепберн.

– Пожилая дама из фильма «Лев зимой»?

– Нет, это другая актриса, Кэтрин Хепберн.

Винсент кивнул с умеренным интересом. Сначала Дебби планировала сообщить ему новость после обеда, но теперь уже не видела смысла оттягивать неизбежное. «Обрадую его прямо сейчас и посмотрю, как он бросится наутек, – подумала она. – А потом вернусь домой и наемся до отвала».

Такси рванулось вперед, машины поехали быстрее. Дебби повернулась лицом к Винсенту:

– Я должна тебе кое-что сообщить. Это очень сильно повлияет на твои будущие планы.

Винсент уставился на нее бессмысленным взглядом.

– Что такое?

Дебби решила обрушить на него новость, как ведро холодной воды.

– София сегодня вышла замуж.

– София? Твоя сестра?

– Да. Кроме нее, я знаю только одну Софию – Лорен.

– Не понимаю где?

– В Калифорнии.

– Когда?

Дебби попыталась вспомнить.

– Точно не скажу, утром или в первой половине дня.

– Ваш отец об этом знает?

Дебби не верила своим ушам. Четыре вопроса – четыре! – и ни одного о том, кто ее муж.

– Не уверена. Это зависит от Толстого Ларри и Малыша Бо.

Винсент нахмурился, не понимая, при чем тут эти двое.

– Они присутствовали на свадьбе, Толстый Ларри был посаженым отцом.

Винсент на несколько секунд закрыл лицо руками.

– Я никогда не думал, что она выйдет за другого.

Дебби не выдержала:

– А ты не хочешь узнать, за кого она вышла?

– Зачем спрашивать? И так ясно. Возле нее все время вертелся тот тип, с которым они вместе работают в «Берренджерз». Я давно чувствовал, что между ними что-то есть.

– Рикки Лопес?

Не заметив удивления в ее голосе, Винсент покачал головой и прошептал:

– София Лопес… даже звучит неправильно. София Скалья – куда лучше.

– Эй, очнись, Рикки – голубой! Она вышла не за него, ее мужем стал Бен Эстез.

Похоже, это имя Винсенту ни о чем не говорило.

– Это тот парень, который пел в «Вилле», помнишь? – нетерпеливо жестикулируя, подсказала Дебби.

– Тип, который работал под Синатру? В таком дурацком костюме?

«Наконец-то дошло!» Дебби закивала.

– Он был в смокинге, и, по-моему, предпочитает, чтобы его называли почитателем Синатры.

– Твой отец говорил, что хочет видеть этого обормота мертвым.

– На сегодняшний день этот, как ты выражаешься, обормот – его зять.

– Не понимаю, что София в нем нашла? – искренне удивился Винсент.

– Если вкратце, то он высокий, красивый, обаятельный и, по слухам, великолепен в постели.

– Но все то же есть и у меня!

Дебби так опешила, что на время лишилась дара речи. И Винсент действительно так считал! В его самообмане было нечто даже трогательное. Она взяла его за руку и мягко проговорила:

– Ты высокий только для школьниц. Насчет красивого и обаятельного я, пожалуй, согласна, а что касается последнего пункта, то тут мне придется поверить тебе на слово.

Такси резко затормозило перед рестораном «У Лолы». Винсент не шелохнулся.

– Мы приехали, – сказала Дебби.

– Ты иди, а я лучше сяду на поезд и поеду домой.

Если у нее и теплилась какая-то надежда, то она быстро таяла. Все происходило именно так, как она предполагала. Теперь, когда София стала официально недоступной для Винсента, он потерял к Дебби всякий интерес. Она лихорадочно думала: «Может, напоить его и в полубессознательном состоянии затащить в постель? Хотя бы на одну ночь. А что, неплохая идея. И тогда конец периоду безбрачия, растянувшемуся на два года, а страсть, которая возникла еще в школьные годы, будет наконец удовлетворена. Это называется извлечь максимум из почти безнадежной ситуации».

– Давай лучше пойдем в ресторан и хотя бы выпьем, – мягко предложила Дебби, стараясь, чтобы в ее голосе не ощущалось безнадежности. – Пожалуй, тебе сегодня не стоит оставаться одному.

– За меня не беспокойся, я собираюсь позвать друзей и пойти с ними в стрип-клуб.

Дебби испытала острое желание ткнуть его локтем в живот.

– Это очень по-детски. Так ведет себя мальчишка-старшеклассник, когда его бросила девчонка, а ты взрослый, искушенный мужчина. – Ей пришлось сделать паузу, чтобы собраться с мыслями после столь нелепого заявления. – Давай посидим у Лолы, пообедаем и поговорим обо всем этом, как взрослые люди.

Немного подумав, Винсент согласился:

– Ладно. – Он наклонился вперед, чтобы расплатиться с водителем. – Все равно на мне «боксеры», а если стриптизерша сядет мне на колени, лучше быть в плавках.

– Слишком много информации, – натянуто сказала Дебби.

Она вышла из такси и зашагала к ресторану, полная решимости заставить Винсента забыть о Софии, пусть даже всего на одну ночь.


* * *


София называла это «блюдо» медовым петушком. Вне всякого сомнения, ничего более изысканного ей пробовать не доводилось. Как его приготовить? Очень просто. Возьмите одного любимого мужчину, обильно смажьте его плоть первоклассным клеверным медом и – приятного аппетита. Ни грамма жиров и всего сто двадцать калорий!

М-м-м… Очень сосредоточенно, ни на что не отвлекаясь, она целовала, облизывала и посасывала предмет своего вожделения, и делала это со всей страстью, двигаясь очень плавно и медленно.

– Хватит, крошка, пожалуйста… Я не выдержу, – простонал Бен, раскинувшийся на матрасе.

София в который раз отметила, что он на удивление высокий – такой, что его ноги свисают с края кровати. Она сидела на корточках между его бедер, массируя его плоский и твердый, как бетон, живот. К этому занятию она относилась так же серьезно, как к глобальному потеплению.

– Ты ужасный обманщик. – Она залилась смехом. – Ты очень даже можешь, и ты вовсе не хочешь, чтобы я останавливалась.

– Я знаю, – прошептал Бен, нежно лаская ее голову. София тем временем принялась слизывать языком капельки меда.

– Но если бы я сказал, что думаю на самом деле, ты сочла бы меня жадным. Я согласен, чтобы ты делала это посменно, по двенадцать часов.

Она рассмеялась и опять склонила голову, касаясь губами самых чувствительных точек. До чего же восхитительное лакомство!

Бен забылся, он был на грани помешательства.

– О-о, беби… Это самое сексуальное, что… черт…

Волшебный момент! София могла судить о его состоянии по участившемуся дыханию и напрягшимся мышцам бедер.

Бен вздрогнул и застонал.

София прижалась к нему изо всех сил. Она не переставала удивляться тому, как прекрасны их сексуальные отношения, какое удовольствие доставляют они им обоим.

– Ты знаешь, как я завожусь, когда ты вытворяешь такие вещи?

София глубоко вздохнула, наслаждаясь мужским ароматом его тела.

– Догадываюсь.

Несколько минут они лежали молча, расслабившись в объятиях друг друга. Потом Бен сказал:

– Надо бы принять душ, у меня в волосах мед.

София засмеялась:

– А у меня весь подбородок липкий.

– Но мне ужасно не хочется вставать, здесь так хорошо, уютно…

– И мне тоже.

– Мы с тобой – парочка развратных, неряшливых и ленивых новобрачных.

София блаженно вздохнула.

– Совершенно с тобой согласна. – Помолчав, она спросила: – Как ты думаешь, что будет, когда мы вернемся в Нью-Йорк?

Бен не ответил.

– Там нам придется иметь дело с моим отцом. Ты говорил, что Китти полезла в бутылку. Мне нравится жить так, как сейчас, – мы только вдвоем, и можно ни о чем не думать. Но ведь нам придется вернуться в реальный мир?

Бен по-прежнему молчал.

Глава 14

Когда самолет приземлился в Нью-Йорке, София так разволновалась, что ей стало дурно. Казалось, она даже дышать перестала.

– Эй, крошка, что это ты вцепилась в меня мертвой хваткой? Пытаешься сломать мне руку?

– Ой… – спохватилась София, – извини.

Бен улыбнулся и обнял ее за талию. Они вышли и пошли к терминалу.

– Черт, скорее бы уж добраться до «Быстрого Моргана» и выпить настоящего мартини. Ничего не имею против западного побережья, но второго Джилли на свете нет.

Почти не слыша, что он говорит, София погладила пальцами его поясницу.

– Мы можем оставить багаж в моей квартире и прямиком двинуть туда.

Тут до нее наконец дошел смысл его слов. Она немного встревожилась.

– А мне было бы спокойнее, если бы мы сначала встретились с папой.

– Не хочешь перед этим выпить?

Входя в терминал, София криво улыбнулась. Добро пожаловать в Нью-Йорк! Кругом толпы, все куда-то спешат. Это вам не Кармел. Она заметила кабинки телефонов-автоматов.

– Встретимся на выдаче багажа, – быстро бросила она Бену и устремилась к телефону.

Дебби ответила после второго гудка.

– Я вернулась.

– Такой звук, будто ты говоришь из туннеля.

– Хуже, я звоню из телефона-автомата в аэропорту Ла-Гуардиа.

– Надеюсь, ты протерла трубку влажной салфеткой?

– Конечно, это одно из самых полезных маминых наставлений.

– А что с твоим мобильником?

– Вчера ночью я забыла зарядить аккумулятор. Я звоню насчет папы. Как он?

– Ведет себя очень тихо.

Дебби понизила голос на октаву, и это означало, что дело плохо.

– Мы сейчас едем домой, чтобы с ним встретиться.

– Сегодня вечером?

– Мне хочется покончить с этим поскорее.

– Не знаю, может, тебе лучше подождать до утра?

– Зачем? Вряд ли он завтра вдруг проснется здравомыслящим человеком, а я все равно не усну.

София машинально теребила ремешок сумочки и так туго намотала его на палец, что кончик посинел.

– Господи, Дебби, у меня такое чувство, будто я снова школьница, и меня застукали после того, как я провела всю ночь с Люком Романе. Мне почти тридцать! Считается, что я должна жить своей жизнью.

– Что ж, по крайней мере у тебя улучшился вкус. Ради Бена стоит повозиться.

Софии уже стало надоедать ее нынешнее состояние. Сколько можно восторгаться достоинствами Бена? Пора бы, кажется, привыкнуть. Она в задумчивости поднесла палец к губам. Вероятно, это болезнь. Наверное, ей следует принимать не успокоительное, а, наоборот, стимулирующее! Надо посмотреть, что на этот счет говорится в разделах «Здоровье» в «Гламур» и «Мэри-Клер».

– Не знаю, – протянула она, вспоминая Люка. – Если бы все повторилось сначала, я бы в него влюбилась опять. Это мой «плохой парень». У каждой девчонки обязательно должен быть в прошлом один хулиган, это закаляет характер.

– Ладно, представь себе, что прошло семнадцать лет. У тебя есть дочь-подросток, и она без памяти влюбилась во внебрачного сына Люка. Что бы ты делала?

Вопрос поставил Софию в тупик.

– Терпеть не могу гипнотические вопросы.

– Ты хотела сказать «гипотетические»?

– Это еще хуже. – София задумалась. – Во-первых, я бы усадила ее рядом и обсудила с ней самый лучший пример на эту тему.

– А именно?

– Я рассказала бы ей историю про Лану Тернер и Джонни Стомпанато. Уверена, вооружившись этими знаниями, она сама сумела бы принять правильное и ответственное решение. – София гордо кивнула, довольная собой. – Да, точно. А как все остальные?

– Рикки в депрессии, но не рассказывает, из-за чего.

– Наверное, Джастин из группы «Эн-Синк» не ответил на его восторженное письмо.

– По-моему, причина глубже.

– Глубже, чем Джастин Тимберлейк? Тогда дело серьезное. Ничего, завтра я увижусь с ним на работе.

– Можно тебя кое о чем спросить? Почему девушки из семейства Кардинелла плохо переносят спиртное?

София захихикала:

– А тебя где вырвало?

– Меня вырвало прямо на Винсента в такси, когда мы возвращались из ресторана. К этому он отнесся куда хуже, чем к известию о твоем замужестве. Может быть, это значит, что он наконец переболел тобой?

– Отлично, надеюсь, мы обе от него избавились. Дебби, мне надо бежать, Мистера Пиклза, наверное, уже выгрузили из самолета. Скоро встретимся, готовься.

К ее приходу Бен собрал все их вещи с багажной карусели, принял и Мистера Пиклза. Песик, которому сделали укол успокоительного, еще спал.

София глубоко вздохнула.

– Значит, так: отвозим багаж к тебе, потом садимся на поезд и едем к папе. Далее следует семейная перебранка, после чего мы снова садимся на поезд и возвращаемся в город. Потом берем такси и двигаем в «Быстрый Морган». Выслушиваем стервозные комментарии Китти и пьем мартини в огромных количествах.

Бен усмехнулся.

– Надо не забыть прихватить темные очки.

Он посмотрел на контейнер с Мистером Пиклзом.

– Только есть одна трудность. В доме, где я снимаю квартиру, не разрешается держать домашних животных.

София посмотрела на него с изумлением:

– Что ты сказал?

– Этому псу придется жить в вашем доме.

– Тогда и тебе тоже.

– Я не собираюсь переезжать в Нью-Джерси.

Последнее слово Бен выплюнул, как прокисшее молоко. София уперла руки в бока.

– А я не собираюсь переезжать на Манхэтген без Мистера Пиклза. Значит, вопрос решен.

Бен растерялся:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Нам придется подыскать другую квартиру на Манхэттене, такую, где можно держать собаку.

Бен расхохотался.

– Ты хоть представляешь, насколько это нереально? Мы никогда не найдем ничего подходящего, что было бы нам по средствам. Знаешь, как мне удалось снять мою нынешнюю квартиру? Я провернул это дело через мать одного моего дружка, с которой я спал на первом курсе колледжа. Второго такого случая не подвернется.

– Что ты имеешь в виду? Квартиру или мать друга?

– И то и другое. Она выглядела, как Кэтлин Тернер времен фильма «Жар тела».

София подхватила контейнер с песиком и зашагала к выходу, предоставив Бену позаботиться об остальных вещах.

– Тогда нам просто нужно пробраться к тебе тайком. Я могу одеть Мистера Пиклза в детскую одежку и выносить на прогулку на руках, никто ни о чем не догадается.

Бен собрал багаж и догнал жену, стараясь не отставать.

– Ты что, крошка, рехнулась? Да нас сразу раскусят, это дохлый номер.

София обогнала какого-то бизнесмена и влезла впереди него в очередь на такси. Даже не думая извиняться, она бросила на ходу:

– Срочное семейное дело.

Тот уже открыл рот, собираясь возмутиться, но София не дала ему начать.

– А вы будете душкой, если подождете следующее.

Она забралась в машину. Бен погрузил чемоданы в багажник и сел рядом с ней. Такси резко рвануло с места и помчалось вперед.

– Я не хочу связываться с поездом, посадка, высадка… Я велела сразу везти нас в Нью-Джерси, мы только забросим к тебе вещи.

– Но это дорого!

– А ты подумай, сколько мы сэкономим на том, что не будем снимать новую квартиру.

Бен смотрел на нее, не зная, что сказать. София похлопала его по бедру:

– Не волнуйся, у меня есть кое-какие сбережения.

– Сколько?

София задумалась.

– Стоп, зачеркни то, что я сказала. Я выложила все за весенний гардероб. Правда, у меня осталась еще одна кредитная карточка, которой я пока не пользовалась. Если будет совсем туго, мы можем жить на нее.

– Ты никогда не жила самостоятельно, правда?

– Летний лагерь не в счет?

Бен положил руку на ее колено и закрыл глаза.

– Я немного вздремну. Разбуди меня, когда надо будет вытаскивать багаж.

Он заснул почти мгновенно и проспал всю дорогу. София смотрела на него и думала, как же ей повезло, что она его встретила. София Эстез. Она снова и снова мысленно повторяла это имя и каждый раз получала удовольствие. Придется все поменять: кредитные карточки, именную табличку на работе, переоформить на другую фамилию счет, членский билет клуба «Блокбастер»… Отличная возможность создать свой образ заново. Вместе с новым именем она явит миру новый имидж!

Наконец такси остановилось у дома, где жил Бен. София осталась в машине с Мистером Пиклзом, а Бен пошел относить вещи. Через несколько минут он вернулся, и они поехали дальше.

– Представляешь, как будет интересно отделывать нашу новую квартиру заново!

Бен посмотрел на нее и переспросил:

– Нашу?

София кивнула.

– Обожаю дизайн «Поттери Бари». Рикки тоже может нам помочь. У него чутье по части дизайна интерьера.

– Моя квартира и так хороша. К тому же в ней всего шестьсот квадратных футов. Выброшу кое-какие вещи, чтобы освободить тебе место в комоде и в шкафу, вот и вся переделка.

– Но ведь ты жил в берлоге холостяка, а теперь женат, и квартира должна выглядеть, как квартира женатого Бена Эстеза. Как ты относишься к бежевому цвету?

– К бежевому?

София положила руку ему на локоть.

– Не волнуйся, я не настаиваю. Например, я вполне могу представить себе одну стену в спальне выкрашенной в насыщенный фиолетовый цвет.

Несколько минут они ехали молча.

– Должна еще упомянуть мою лампу «Хелло, Китти», – сказала София. – Она напоминает мне о матери. Придется как-то вписать ее в интерьер. Я думаю поставить ее в гостиную! Тогда это будет такая оригинальная декоративная деталь, вокруг которой можно начать разговор на вечеринке.

– Крошка, я…

– Клуб книголюбов! – Возбужденно перебила его София. – Я открою свой клуб книголюбов. Конечно, только для девушек. Ты в такие вечера можешь посидеть в «Быстром Моргане». Посмотрим, кого туда включить… меня, Дебби, Рикки…

– Ты считаешь Рикки женщиной?

Она серьезно кивнула.

– Некоторые говорят, что если хочешь получить честный совет от женщины, найди голубого парня. – Она помолчала, потом ей пришла в голову еще одна мысль. – Как ты думаешь, Китти согласится вступить в мой клуб книголюбов?

– Думаю, чтение не по ее части.

– О, ничего страшного, вряд ли до этого дойдет дело. Разве что мы обсудим какую-нибудь новинку Джекки Коллинз. Или что-нибудь революционное из области самопомощи, например, «Как никогда больше не почувствовать себя неполноценной».

– А что, правда есть такая книга?

– Нет, но кто-нибудь должен ее написать. Если бы она была, я бы точно ее выбрала. В любом случае Китти придется читать от силы пару книг в год. И если она их любит разглядывать, это тоже считается. Я знаю одну девушку из Верхнего Вест-Сайда, которая только просматривает суперобложки. У нее очень много дел.

– Тогда при чем здесь книголюбы?

– При том. Не могу же я назвать свой клуб «Приходите попробовать мой новый артишоковый соус, попить вина и поболтать», правда? Клуб книголюбов – это модно, стильно, и в названии есть что-то интеллектуальное.

– Кстати, ты тут недавно говорила о вечеринках. Я не большой любитель домашних приемов, для этого существуют бары.

София нахмурилась.

– А ты говорил что-то насчет места в шкафу. Сейчас мои вещи целиком занимают три шкафа, а скоро легко могут занять и все четыре.

– Шестьсот квадратных футов. Вот это, – Бен указал на заднее сиденье такси, – заняло бы примерно половину моей квартиры. У меня односпальная кровать. Не потому, что мне нравится притворяться подростком, а потому, что это позволяет втиснуть в спальню еще кое-какую мебель.

– Успокойся, я найду подходящего дизайнера. Есть специалисты, которые занимаются исключительно оформлением маленьких квартир.

Бен взял ее руку, пожал и поцеловал в ладонь.

– Крошка, мы не можем себе это позволить.

– Я хочу, чтобы у нас все было безупречно.

– Тогда для начала помоги мне вовремя платить за квартиру.

– В один прекрасный день мы разбогатеем. Ты станешь популярным как певец, а моя фирма начнет приносить доход.

– В каком состоянии твоя фирма сейчас?

София замялась:

– Скажем так, в предзачаточном.

– Хороший ответ.

– А что, разве это не впечатляет?

– Впечатляет.

Она прислонилась к Бену, положив голову ему на грудь, а он обнял ее.

– Я не хочу, чтобы мы жили в бедности, это так скучно. И это совсем нам не идет. Тебе нужны деньги, чтобы давать щедрые чаевые, а мне – на хорошие новые туфли.

Бен поцеловал ее в висок.

– Да, очень благородные цели.

– Я серьезно, – наполовину проскулила, наполовину простонала София.

– Ни минуты в этом не сомневаюсь.

– Я не говорю, что покупать дешевую обувь плохо, просто это не для меня.

– А по моим меркам тот, кто дает меньше пятнадцати процентов чаевых – скряга.

София подняла голову, посмотрела ему в глаза и прошептала:

– Да.

Бен снова поцеловал ее, на этот раз глубоким, влажным поцелуем, в котором чувствовались нежность и страсть.

– Миссис Эстез, я вас люблю.

– И я вас, Чарли.

София снова опустила голову, устроилась поудобнее и задремала.

Бен разбудил ее, когда они подъезжали к дому. София встрепенулась. Она вдруг заволновалась, хотела закурить, но сдержалась.

Она открыла дверь своим ключом, но дальше этого дело не пошло – дверь оказалась закрытой на цепочку.

«Странно, – подумала она, – такого никогда не было».

Неожиданно появился сам Джозеф. Он сурово посмотрел на них в щель. София судорожно сглотнула.

– Папа, почему на двери цепочка?

Джозеф посмотрел мимо нее на Бена и ничего не сказал. София нервно засмеялась.

– Ты нас не впустишь?

– Только не с ним. Ему в этом доме делать нечего.

Софию вдруг разобрала злость.

– Папа, открой сейчас же! Бен – мой муж, нам всем нужно поговорить.

Джозеф захлопнул дверь у нее перед носом, загремел цепочкой и снова открыл, на этот раз полностью. Сноп света, упавший на лестницу, осветил Бена, как артиста на сцене. София вошла первая, Бен с контейнером Мистера Пиклза в руке хотел последовать за ней, но Джозеф преградил ему путь.

– Ни шагу дальше, прохвост!

– Папа! – закричала София.

– Насколько я понимаю, пока еще рановато называть вас папочкой, – заметил Бен.

– Ты быстро соображаешь.

– Папа, хватит! Я – взрослая женщина, и тебе давно пора это понять. Мы с Беном поженились, он – мой муж, а не какой-то мальчишка с улицы, с которым я хочу пойти на свидание. Ты должен уважать мой выбор.

– Все, что я должен, – это умереть! – взревел Джозеф.

– В таком случае нельзя ли закончить с этим побыстрее? – хмыкнул Бен. – В «Быстром Моргане» меня дожидается «Джек Дэниелс».

София взглядом заставила его замолчать. Джозеф неодобрительно покачал головой.

– Твоя мать в гробу перевернется.

Это вывело Софию из себя, кровь ударила в голову.

– Не смей использовать со мной этот фокус! Будь мама жива, она задала бы мне только один вопрос: «Ты счастлива?» И на этом разговор был бы закончен. Она приняла бы Бена как члена семьи.

София почувствовала какое-то движение, подняла голову и увидела на лестнице Дебби. Джозеф ткнул пальцем в сторону Бена:

– Этот босяк, которого ты называешь мужем, для меня – никто, пустое место! И если он посмеет переступить порог моего дома, здесь его ждет смерть. Даю слово Кардинеллы.

К глазам Софии подступили слезы, хлынули по щекам. Казалось, во вселенной что-то пошатнулось, планеты сдвинулись со своих орбит. Начиналась новая жизнь, в чем-то прекрасная, в чем-то – болезненная.

– Что ж, папа, я тоже могу тебе кое-что сказать, – тихо начала она. – Я теперь ношу фамилию Эстез. И если человек, за которого я вышла замуж, для тебя ничего не значит, ничего для тебя не значу и я.

С этими словами она повернулась и, не оглядываясь, вышла из дома. Слезы застилали ей глаза.

– София! – крикнула ей вслед Дебби. Она не остановилась. Дверь за ней захлопнулась. София оглядела темную улицу пригорода.

– Черт, мы отпустили такси.

Она достала сигарету, зажигалку и в промежутках между приступами рыданий закурила, считая, что теперь имеет на это полное право.

Бен обнял ее, стараясь утешить.

– София, может, тебе стоит вернуться и поговорить с ним? Я доберусь до города на поезде. Не хотелось бы вставать между тобой и твоим отцом.

Из дома выбежала Дебби. София освободилась от объятий Бена и подошла к сестре. При этом она старалась держать сигарету подальше, чтобы ненароком не поджечь ей волосы.

– Он такой противный! – всхлипнула София.

– Никогда его таким не видела, – ответила Дебби. – Может, у него опухоль мозга?

София отстранилась и сделала затяжку.

– Какой-то бред.

Дебби подошла к Бену и обняла его.

– Если это тебя утешит, я не считаю тебя прохвостом.

Бен слабо улыбнулся.

– Я пытался уговорить, твою сестру остаться и поговорить с отцом.

– Я уже все сказала! – упрямо заявила София. – Он просто несносный. Разве у меня есть время на ерунду? У меня работа. Муж, косметическая фирма…

– У тебя своя фирма? – перебила Дебби. София пожала плечами:

– Она находится на подготовительной стадии развития. Но когда фирма начнет работать, мне тем более станет некогда разбираться с отцом. Наверное, придется урезать работу в «Берренджерз», чтобы все успевать.

Дебби выглядела немного растерянной. София повернулась к Бену:

– Поехали домой. За своими вещами я вернусь, когда его здесь не будет.

Она с решительным видом зашагала к дороге. Показалась какая-то машина, кажется, частное такси. Она договорилась с водителем и крикнула Бену:

– Он согласен довезти нас до станции за пять долларов.

Бен колебался.

– Поехали!

София бросила сигарету на тротуар, села в машину и стала открывать окно. К ее досаде, стекло опускалось только до половины – чтобы какой-нибудь ребенок не мог вывалиться наружу.

– Я тебе позже позвоню! – крикнула София Дебби.

Бен неохотно сел в машину рядом с ней. Потрепанный седан тронулся. Дебби осталась стоять во дворе, провожая взглядом удаляющийся автомобиль.

София попыталась сосредоточиться на своих следующих шагах. Можно не сомневаться, что отец даст ей в полной мере ощутить оборотную сторону независимости, особенно в том ее проявлении, которое всего больнее – в финансовом. К завтрашнему утру кредитные карточки, которые открыты на ее имя отцом – а это значит, почти все, – наверняка будут заблокированы. У нее остается только «Дискавери» и счет в «Берренджерз».

– Помнишь, я говорила тебе про неиспользованную кредитку?

Бен кивнул.

– Так вот, на нее рассчитывать не стоит.

– Ты видела, каким взглядом провожает тебя сестра? – спросил Бен.

– Да, – тихо сказала София.

Она знала, как сестра не любила оставаться с отцом, когда София на время поселялась у Рикки. Но на этот раз она уезжала не на время, а навсегда. Дебби придется нелегко.

– Что я, по-твоему, должна сделать?

– Сбавить обороты. Подумать о том, что происходит. Мы с тобой нашли нечто особенное, но это не может заменить тебе семью. Это слишком. Как бы у нас все не кончилось еще до того, как начнется.

София возразила:

– Не могу же я всю жизнь ради Дебби торчать в Ныо-Джерси. Да и вообще я ее не бросаю, я просто начинаю жить своей собственной жизнью. Это реальность, а не сериал «Даллас».

Такси резко затормозило у станции. Водитель оглянулся и рявкнул:

– С вас пять долларов плюс чаевые.

Бен поднял контейнер для переноски собак и заглянул в дверцу. Мистер Пиклз все еще спал.

– Что за лекарство вкололи этому бедняге?

– Нужно было, чтобы он проспал все путешествие, иначе он стал бы чесаться и наделал на голове проплешин.

На Софию как-то сразу навалилась усталость. Обессилев, она повисла на руке Бена и вздохнула:

– Подумать только, четырнадцать часов назад мы ждали самолета в Сан-Франциско, а теперь мы в Нью-Джерси и ждем поезда.

Бен погладил ее по щеке и заглянул в глаза:

– Ты в порядке?

– Эта история с отцом началась уже давно. Не будь тебя, мы бы поссорились из-за чего-нибудь другого, например, из-за того, что я не хочу выходить за Винсента. Обязательно нашлась бы какая-нибудь причина, которая мне сейчас и в голову не приходит.

Взгляд Бена, казалось, проникал в самую ее душу.

– Передо мной ты можешь не храбриться.

София дала волю слезам. Бен крепко обнял ее и стал тихо повторять, что все будет хорошо.

К станции подошел поезд, и они сразу же сели в вагон. София попыталась прогнать неожиданно возникшее желание выплакаться.

– Ну все, хватит семейных драм, это несексуально.

Бен притворился обиженным:

– А как же чуткий муж, который пытается тебя утешить?

София улыбнулась:

– А это о-очень сексуально. Только смотри, не стань слишком чувствительным, я не хочу, чтобы ты начал читать стихи или обсуждать романы сестер Бронте.

Бен нагнулся, поднял ногу Софии, снял с нее туфлю и принялся сильными пальцами массировать ступню.

– А это?

– Сексуально.

– А как насчет того, чтобы вместе залезть под душ, когда приедем?

– Сексуально.

Софии хотелось поскорее добраться до места и осуществить идею Бена, но она все же согласилась по дороге ненадолго заглянуть в «Быстрый Морган».

Как только Бен переступил порог бара, поднялся всеобщий гвалт. Его встретили криками, свистом, в считанные секунды кто-то запустил в музыкальном автомате классическую песню Синатры «Нью-Йорк, Нью-Йорк». К нему бросилась Китти. Обнимая приятеля, она поверх его плеча холодно взглянула на Софию.

– Бен, посмотри, кто вернулся. – Китти пальцем указала на эффектную блондинку, стоявшую у стойки бара. – Си Зет!

Бен потерял дар речи.

Софии в это мгновение больше всего хотелось чудесным образом перенестись в какое-нибудь другое место, куда угодно, лишь бы не оставаться здесь. У стойки бара во всем своем великолепии, безукоризненно одетая, ухоженная, стояла прежняя любовница ее мужа, восхищая всех своей самоуверенностью. София, между тем, была в той же самой одежде, которую не снимала пятнадцать часов, макияж превратился неизвестно во что, а в руке она держала контейнер со спящим йоркширским терьером.

Совсем не сексуально.

Глава 15

Мистер Пиклз минут двадцать метался туда-сюда по крошечному пятачку зеленой травы, прежде чем наконец присел и сделал свое дело.

– Молодец, малыш, хороший мальчик, – похвалила. София.

Песик в ответ радостно запрыгал. София посмотрела на часы. Ее смена в «Берренджерз» началась десять минут назад. Погруженная в размышления одновременно об опоздании на работу, о папе, о Дебби и о Си Зет, она совсем забыла как-нибудь спрятать Мистера Пиклза, пока входила в дом и поднималась по лестнице.

Несколько жильцов, попавшихся навстречу, проводили ее долгими любопытными взглядами, но она и на это не обратила внимания. Больше всего ее заботила сейчас Си Зет Роджерс. Зачем она вернулась в Нью-Йорк? София до сих пор слышала ее голос, резко звучавший в прокуренном воздухе «Быстрого Моргана».

– Ты, наверное, беременна, – заявила она прокурорским тоном. – Бен Эстез, которого я очень хорошо знала, не отличался постоянством, его нельзя было заставить даже регулярно чистить зубы зубной нитью, не то что жениться.

– Нет, я не беременна, но все равно спасибо за заботу, – спокойно ответила София. – А что касается постоянства Бена, то что я могу на это сказать? Остается только удивляться, как меняется мужчина, когда встретит подходящую женщину.

Она сама осталась довольна своей репликой. Пожалуй, на общеамериканской шкале остроумных отповедей она могла претендовать на место в самом верху, где-нибудь рядом с Алексис из «Династии». Это оценила даже Китти – София заметила в ее взгляде проблеск уважения.

Она бы и дальше продолжала прокручивать в уме события прошлой ночи, но в это время из квартиры, расположенной на том же этаже, где жил Бен, вышла приятная пожилая дама.

– Какая славная собачка! – воскликнула она. София гордо улыбнулась:

– Благодарю вас. Его зовут Мистер Пиклз.

– Очень мило. – Дама присмотрелась к ней внимательнее. – Кажется, я вас раньше здесь не видела.

– Я только что переехала к Бену Эстезу. Его дверь – чуть дальше по коридору. Мы недавно поженились.

– Поздравляю! Бен – такой приятный молодой человек!

София поздоровалась со старушкой за руку, и они официально познакомились. Оказалось, что миссис Таунсенд прожила в этом доме уже семьдесят один год. Внезапно новая знакомая стала озираться по сторонам, словно встревожившись.

– Знаете, дорогая, у них здесь очень строгие правила насчет домашних животных.

– Я знаю, – прошептала София. – Мы стараемся держать его существование в тайне.

– Будьте осторожны, – сказала миссис Таунсенд, – страшно представить, какой шум поднимается, если узнает комендант. Вас ждут большие неприятности.

– Спасибо за предупреждение.

Женщины договорились, что как-нибудь встретятся за чашкой чаю, и София пошла к себе. Новое жилье начинало ей нравиться, например, у Бена оказались очень милые соседи.

– Дорогой, ты уже проснулся? – крикнула она, войдя в квартиру.

– Почти, – последовал вялый ответ. – Мне нужно выпить кофе.

София покрылась гусиной кожей, но не от испуга, а от радостного возбуждения. Она готовит кофе своему мужу! Что может быть восхитительнее?

Она стала колдовать со старенькой кофеваркой. За этим занятием София мысленно отметила, что неплохо бы привезти сюда новую, которая вместе с остальными свадебными подарками хранится в гараже их дома в Нью-Джерси.

– Я только что познакомилась в коридоре с очень милой дамой! – крикнула она.

– На нашем этаже нет ни одной милой дамы. – На этот раз голос Бена звучал чуть тверже. – Все, с кем я знаком, либо сумасшедшие, либо ужасные злючки.

– Не говори ерунды, миссис Таунсенд – просто душка.

Бен гулко зашлепал по полу босыми ногами. Не прошло и секунды, как он вошел в крошечную кухню – голый, как в день творения, волосы торчат во все стороны, лицо бледное.

– Она и сумасшедшая, и ужасная злючка.

– Ой, не надо, – пропела София, целуя его в щеку. – Тебе действительно следует выпить кофе. – Она отвернулась к кухонному шкафу и открыла дверцу. – Где у тебя хранятся фильтры?

– Миссис Таунсенд меня люто ненавидит. Она хочет поселить в этом доме свою внучку и пойдет на все, чтобы выжить меня отсюда.

София застыла. Бен это заметил.

– Что конкретно ты ей сказала?

София молча уставилась на содержимое полок. Банка арахисового масла (не ее любимой марки, им нужно будет обсудить этот вопрос), мед (навевает эротические воспоминания о Кармеле, нужно включить в список покупок), большой пакет зефира (он что, герл-скаут?).

– Софи-и-и-и-и-и-я! – пропел Бен на манер Рикки Рикардо в фильме «Я люблю Люси».

Она повернулась к нему лицом и закусила нижнюю губу.

– Кажется, я упомянула, что мы стараемся никому не показывать Мистера Пиклза.

– Ты рассказала это миссис Таунсенд!

– По-моему, ты ошибаешься насчет нее, она – ангел.

– Ну да, ангел смерти, – простонал Бен. – Я уверен, комендант уже все знает. И домовладелец. И «Нью-Йорк пост».

София попыталась увести разговор в сторону:

– Так где все-таки фильтры?

– Кончились, воспользуйся бумажным полотенцем.

– Они тоже кончились.

– Наверное, поэтому я и пошел завтракать в «Стар-бакс».

София нахмурилась.

– Я хотела приготовить тебе кофе.

– А чтобы меня выселили, ты тоже хотела?

– По дороге на работу я загляну к миссис Таунсенд и попытаюсь исправить дело. Не стоит волноваться, мы с ней прекрасно поладили.

Она подошла ближе и одарила Бена долгам страстным обольстительным поцелуем. Поначалу он пытался сопротивляться, но потом сдался и тихо застонал. София почувствовала, что он окончательно проснулся, во всяком случае, если не весь, то самая важная часть его тела – точно.

– Знаешь, а ведь мы еще не занимались любовью в нашем новом доме.

Бен взялся за верхнюю пуговицу ее блузки.

– Безобразие, крошка, это большое упущение.

София предприняла краткую попытку остановить его.

– Я уже опоздала на работу.

– Я напишу тебе записку.

Он потянул ее за собой в спальню, осторожно толкнул на кровать и забрался на нее сверху. В этом положении он стал одновременно покрывать поцелуями ее шею и стягивать с нее трусы.

– Уважаемый мистер Берренджер! – Он говорил таким тоном, как будто диктовал письмо деловитой секретарше. – Прошу простить Софии опоздание, она занималась любовью со своим мужем.

София расхохоталась и приступила к тому, о чем Бен только что сказал. Своими ласками она доводила его до безумия. Их тела слились, превратились в единую плоть, плавными движениями то вознося обоих до небес, то возвращая обратно. Поцелуи, поглаживания, покусывания, – все это продолжалось до бесконечности, не прерываясь ни на секунду.

Позже, удовлетворенные и обессиленные, они лежали рядом и курили на двоих одну сигарету.

– А знаешь, – медленно проговорил Бен, поглаживая внутреннюю сторону ее бедра, – если этот брак уцелеет, нам определенно нужно что-то предпринять по части половой жизни.

София посмотрела на потолок, давно нуждающийся в покраске.

– В смысле улучшения?

– Да, а то такая тоска…

Она затянулась, потушила сигарету и попыталась как можно точнее скопировать Китти:

– Дорогой, ты ни черта в этом не смыслишь. В постели ты настолько никуда не годишься, что я даже сомневаюсь, способен ли ты удовлетворить сам себя. Что уж тут говорить о женщине?

Бен стукнул себя по лбу двумя руками.

– Какой ужас! – Он засмеялся. – Крошка, ты изображаешь Китти лучше, чем сама Китти.

София встала с кровати и стала собирать одежду.

– Ты так думаешь?

Блузка нашлась на полу, трусы оказались под простыней, юбка была на ней, но задралась до талии и ужасно измялась. Да, с классикой от Шанелъ так не обращаются. София постаралась по возможности исправить положение. Бен приподнялся, изогнул шею и смерил жену оценивающим взглядом.

– Классно выглядишь.

Она усмехнулась и стала застегивать блузку.

– Я ужасно опаздываю.

– Но зато ты вся светишься изнутри.

Софии нравилось идти на работу в таком виде – слегка растрепанной, пропитавшейся ароматом Бена, со свежими эротическими мыслями в голове. Это казалось ей сексуальным. Она наклонилась и поцеловала мужа в лоб.

– Мне пора, я буду по тебе скучать.

Бен схватил ее за руку и сделал вид, что собирается снова затащить в кровать.

София вывернулась и прошептала:

– Не искушай.

– А чем мне заниматься целый день, пока ты торчишь в своем магазине?

– Не знаю. Пойди запиши пластинку или договорись о концерте в «Рэдио-сити мюзик-холл». Нам нужны деньги.

Бен перекатился на живот и приподнялся, опираясь на локти.

– Возможно, я так и сделаю, – сказал он задумчиво. – Ты меня вдохновляешь. Меня уже давно не посещало настоящее вдохновение.

София послала ему воздушный поцелуй, взяла белый халат с вышитым логотипом «Аспен косметике», пропела «пока» Мистеру Пиклзу и ушла. Выйдя в коридор, она прямиком направилась к квартире миссис Таунсенд. Когда дверь открылась, она увидела перед собой вместо милой старушки хмурое, злобного вида существо.

– Что еще?

София опешила.

«Кто из них настоящая миссис Таунсенд?»

– Привет, я хотела кое-что уточнить…

– Поздно, дорогуша. Я уже сообщила и коменданту, и домовладельцу, а еще написала заявление и начала собирать под ним подписи. Похоже, ты медленно соображаешь.

София смотрела на нее, открыв рот.

– Но я не понимаю…

– Найти хорошую квартиру на Манхэттене очень трудно. Моя внучка заслуживает этого больше, чем тот прощелыга, за которого ты вышла замуж.

Топор войны замахнулся слишком далеко!

– Минуточку! Мой муж – не прощелыга!

Миссис Таунсенд прищурилась и выразительно посмотрела на ее руки.

– Вижу, этот козел даже не подарил тебе кольцо.

София потеряла дар речи. Все произошло так неожиданно, что она совсем забыла про кольцо. Гнев вспыхнул и разгорелся очень быстро. Но сначала следовало решить вопрос с высказываниями в адрес Бена. Оскорблять мужа имеет право только его жена.

– Может, Бен сейчас на мели, но он не козел!

– В наше время мужчины были готовы на все ради того, чтобы надеть женщине кольцо на палец.

– Тогда люди еще путешествовали в дилижансах. – София подняла руку. – Кстати, о пальцах, могу показать вам фигуру из одного пальца.

Старуха так распалилась, что чуть не шипела от гнева.

– Раньше это был приличный дом!

– Раньше? То есть до того, как вы превратились в стервозную старуху?

– Сука!

– Старая сука!

– Шлюха!

– Старая развалина!

Миссис Таунсенд приготовилась захлопнуть дверь перед ее носом.

– Подождите! – закричала София.

– Что еще?

София помедлила. Она знала, что действует поспешно и необдуманно, но все же хотела выразить протест против отсутствия на руке кольца с бриллиантом.

– Где ваше заявление? Я так зла на Бена, что тоже его подпишу.

Нацарапав свое имя под заявлением миссис Таунсенд, София вернулась к квартире Бена. Не входя внутрь, она крикнула с порога:

– Эй, между прочим, у твоей жены до сих пор нет обручального кольца! Как тебе такое для вдохновения?

Она хлопнула дверью и пошла на работу.


* * *


«Проклятие!» Бен лежал на кровати, уставившись в пространство. Сколько сейчас стоит кольцо с бриллиантом? Наверняка больше, чем он сможет наскрести до того, как София вернется с работы. Хорошо аристократам – им можно не тратиться. Они просто передают невесте фамильные драгоценности и называют это семейной традицией.

Не вставая с кровати, он снял трубку и стал набирать рабочий телефон Китти.

– Китти Бишоп.

– Привет, это Бен. Давай вместе позавтракаем.

– Ты, наверное, еще не перестроился с калифорнийского времени. В Нью-Йорке все нормальные люди уже думают о ленче.

Бен крякнул и посмотрел на часы: начало двенадцатого.

– Ладно, у меня была назначена деловая встреча за ленчем, но она сорвалась, так что тебе повезло. Что ты думаешь насчет «Времен года»?

– Слишком дорого.

– Я угощаю.

– Очень щедро с твоей стороны. Я согласен.

– Я сейчас раскручиваю одну начинающую певицу в стиле диско и спишу расходы на рекламную кампанию. Музыка скверная, а ее голос настолько обработан на синтезаторе, смикширован и улучшен, что с таким же успехом можно было записать на пластинку Альфа. Но это не важно, потому что у ее отца куча денег. Скажи мне, что ты думаешь по поводу ее рекламных фотографий, и я включу наш ленч в статью «связи с общественностью».

Бен потер рукой щеку. Ему нужно побриться, принять душ и вообще постараться привести себя в порядок. Во «Временах года» полагается выглядеть на миллион долларов.

– Насколько я понял, эта твоя певица – просто скучающая смазливая богатенькая девочка.

– О, если бы так, мне было бы куда легче. Она даже не смазливая. У нее самая обыкновенная внешность и кривоватые зубы. Папочке следовало отправить ее к ортодонту, а не в студию звукозаписи.

– Но ты тем не менее пытаешься преподнести ее как вторую Мадонну?

– Детка, это называется пиар. Мое дело – раскручивать товар, а не верить в него. Как твоя супружеская жизнь?

– София ушла от отца, и вполне возможно, что меня выселят за то, что я притащил в квартиру собаку, которая писает на мою одежду. – Пауза. – Но секс выше всяких похвал.

– Что ж, похоже, твой брак лучше большинства тех, о которых я знаю. У меня звонок по другой линии. Увидимся через час. Пока.

В трубке щелкнуло, и послышались гудки.


* * *


Для безработного Бен неплохо устроился с ленчем. «Времена года» кишели важными персонами. Центральную кабинку занимала Барбара Уолтерс. За другим столиком он заметил солиста группы «Ю-ту», еще за одним – известного кинорежиссера. Тут же поблизости основатель журнала «Плейбой» Хью Хефнер сидел за столом с тремя хихикающими красотками – близняшками-блондинками и фигуристой брюнеткой. Одна из сестер говорила что-то насчет купания нагишом в большом бассейне с белым мраморным фонтаном в центре. Бен осмотрелся и наконец заметил Китти. Увидев его, она подняла стакан с мартини, показывая, что заждалась. Надо отдать Китти должное: в этом знаменитом ресторане с его двадцатифутовыми потолками, дорогими деревянными панелями на стенах, с его более чем сорокалетней историей и царившей в нем атмосферой элегантности, его лучшая подруга вовсе не казалась бедной девушкой, которой случайно посчастливилось сюда попасть. Китти держалась уверенно и выглядела так, словно ей здесь самое место. Бен усмехнулся:

– Умеешь ты жить, дорогуша.

Едва он успел сесть на стул, как перед столиком бесшумно вырос официант и спросил, что он будет пить.

– «Джек Дэниелс» на два пальца, четыре кубика льда, остальное вода.

– Вы предпочитаете высокий бокал, сэр?

Бен улыбнулся Китти.

– Этот парень мне нравится. – Он повернулся к невозмутимому официанту. – Вы, наверное, знакомы с Джилли.

Официант бесстрастно посмотрел на него:

– С Джилли, сэр?

– Ладно, не важно. Поторопитесь с заказом, а то эта дама уже меня обогнала.

Как только официант ушел, Китти спросила:

– Что ты задумал? Раньше мы никогда не встречались днем, если на то не было особой причины.

– Я на мели.

– Из всех моих знакомых мужчин ты – единственный, кто сует двадцать долларов на чай парню, который подает полотенце в туалете. Прекрати сорить деньгами, вот и все. Следующая проблема?

– Я серьезно. Необходимо срочно что-то предпринять. Карьера певца пока что никуда меня не привела, а мне нужно… много чего нужно. Например, обручальное кольцо для моей жены. Возможно, к сегодняшнему вечеру мне понадобится новое жилье.

Официант принес напиток, но Бен к нему не притронулся: он хотел подождать, пока лед подтает.

– Сладкий, ты успешно сдал экзамен на звание адвоката.

– Ну да, с третьей попытки.

– Не важно. У тебя есть выбор. С твоей внешностью ты можешь податься в любую фирму на Манхэттене.

– При чем тут моя внешность?

– Сексапильные мужчины хороши для бизнеса. Это твое преимущество, так воспользуйся им.

Бену было тошно даже думать о том, чтобы вернуться к прежней жизни.

– Я не могу составлять контракты и готовить справки по восемьдесят часов в неделю.

Китти подозрительно прищурилась.

– Ты что, таким способом пытаешься взять у меня в долг? Ты же знаешь, как я к этому отношусь.

– Нет, не пытаюсь. – Для большей убедительности Бен поднял обе руки. – Такое мне даже в голову не приходило.

Девушка вздохнула с облегчением. Она отпила из своего стакана.

– Это хорошо, потому что Тэз до сих пор должен мне пятьсот баксов. Вам двоим надо бросить мечтать и начать работать.

На этой ноте Бен тоже поднял стакан. Он решил, что теперь вполне можно выпить, и сделал приличный глоток. Напиток был безупречен. У Джилли есть серьезный конкурент.

– Это твой способ назвать меня неудачником?

– Нет, это вступление к разговору начистоту.

– Ты имеешь в виду в противоположность твоей обычной лести?

Китти закатила глаза и начала:

– Ты хочешь достичь успеха как певец, но при этом ничего всерьез для этого не делаешь. Я годами натирала себе мозоли на заднице, сидя в разных рекламных фирмах и занимаясь рутинной работой. Я спала с начальниками, с клиентами, подслушивала конфиденциальные переговоры, – словом, делала все, что угодно, лишь бы только выдвинуться.

– Надеюсь, ты отредактируешь эту речь, если соберешься выступить в своей старой школе перед старшеклассниками.

Китти склонила голову набок.

– Детям я говорю, что подслушивать нехорошо. Это грубо. – Китти стукнула кулаком по столу, не очень громко, но так, что посуда все-таки зазвенела. – Не жди, что в один прекрасный день кто-нибудь подойдет к тебе в «Быстром Моргане», похлопает по плечу и скажет, что ты – следующий Энрике Иглесиас. – Если ты хочешь чего-то добиться, придется попотеть самому. А ты пока что не напрягался даже настолько, чтобы запыхаться.

Бен не мог возразить ни одному слову Китти. Она обладала редкостным талантом подмечать и высказывать вслух правду во всей ее неприглядности. Но иногда человеку полезно это услышать, и сейчас был как раз такой случай. Бен основательно приложился к своему стакану.

Официант вернулся обсудить меню. Китти отослала его прочь. У Бена что-то вспыхнуло внутри, словно кто-то щелкнул выключателем, и от этого ему вдруг захотелось пнуть самого себя под зад.

– Мне надо кончать валять дурака.

Китти улыбнулась и допила свой мартини.

– Вот это другой разговор.

– Ты у нас известный генератор идей, – сказал Бен, – если бы я был твоим клиентом, что бы ты предложила?

Китти хмыкнула.

– Чтобы ты авансом заплатил мне гонорар за три месяца.

– Нет, после этого.

Она окинула его критическим взглядом.

– Потеряй свой агрегат караоке. Это для юнцов, которые выступают на сельских ярмарках. Тебе нужен аккомпанемент настоящих музыкантов.

– О’кей. Как насчет Нью-Йоркского филармонического оркестра?

– Не остри. Между прочим, за мои советы по имиджу люди платят большие деньги. – Она продолжила рассматривать его оценивающим взглядом. – У тебя есть голос, внешность, обаяние. Тебе необходим впечатляющий спектакль. Ты должен себя показать, выступить в подходящем месте, и чтобы при этом присутствовали несколько важных шишек и представители прессы, которые поднимут нужный шум.

Бен кивнул, ему нравилось, как это звучало. Китти глубоко задумалась и надула губы.

– Не уверена, что «Эти голубые глазки» – правильный путь. На свадьбе Брэда Питта и Дженнифер Анистон один ребенок исполнял песни Синатры.

– И что?

– Все это уже сделано, только в лучшем варианте. Маленький мальчик, работающий под Синатру, в смысле пиар – великолепная находка. Я лично детей терпеть не могу, но большинство людей их обожают и любят смотреть их выступления. – Девушка покачала головой. – У Америки нет вкуса.

– Но все мои выступления основаны на песнях Синатры, – возразил Бен.

Китти наклонилась к нему над столом:

– И как видишь, сладкий, это не работает.

Бену показалось, что небо падает ему на голову.

– Почему ты мне раньше этого не сказала?

Китти немного подумала.

– Потому что ты один из моих лучших друзей, и я никогда не смотрела на тебя с профессиональной точки зрения.

– Как же я могу устроить этот самый спектакль?

– Требуется много готовиться и репетировать. В данный момент ты любитель, не более того.

Бен побледнел. Ему пришлось не просто проглотить горькую пилюлю, он глотал их целыми горстями.

– Может, я чем-то тебя разозлил?

– Пойми, я так работаю. Клиентам от меня достается, зато пресса получает красивую картинку.

Она окинула взглядом его фигуру.

– Ты хорошо танцуешь?

Бен самодовольно улыбнулся, вспоминая, как совсем недавно трясся в «Копакабане» в ритме салсы с бывшей телезвездой.

– Спроси Чарли Грант.

Китти поморщилась:

– Нет уж, спасибо. Я поверю тебе на слово. Но тебе нужна серьезная тренировка. Я знаю одного потрясающего хореографа, могу тебя с ним свести. Понадобится репетитор и по вокалу. А еще продюсер, чтобы разработать концепцию шоу.

Бен посмотрел на девушку с таким видом, будто она заявила, что в солонках и перечницах живут маленькие человечки.

– Позволь задать тебе один вопрос. Как по-твоему, есть у меня хоть какой-то талант?

Китти замахала руками, с порога отметая его неуверенность:

– Ой, умоляю, не надо.

Она окинула взглядом зал ресторана, с отвращением посмотрела на Хью Хефнера и его девиц и недовольно заметила:

– Куда подевался этот чертов официант? Я умираю с голоду.

– Ты же сама его прогнала.

– На несколько минут, а не на всю жизнь. – Она снова повернулась к Бену: – Скажи, ты сильно этого хочешь?

Бен задумался, анализируя свои чувства. В памяти вдруг возник образ Софии. Его жена. Как же это непривычно! Но ему нравилось, как это звучит и что он при этом испытывает. Он хотел, чтобы София могла им гордиться, хотел достичь успеха в деле, которое любит, а еще хотел увлечь своей страстью к музыке как можно больше людей. Китти знает, что говорит. Впереди нелегкий путь, но инстинкт подсказывал ему, что это будет дорога, вымощенная желтым кирпичом.

– Это моя жизнь.

– Я знаю. – Китти улыбнулась. – Дай мне пару дней, чтобы привлечь нужных людей. Я устрою так, что они заключат с тобой выгодную сделку.

– Ты не забыла, что я без гроша?

– На этот счет у меня тоже есть кое-какие соображения. Временный выход из финансового кризиса. Как ты смотришь на то, чтобы зарабатывать двести пятьдесят долларов в час?

Бен заинтересованно поднял брови:

– Я весь внимание.

– Пойдем со мной.

Девушка встала из-за стола с грацией тореадора и двинулась через зал большими шагами, будто собиралась составлять план пола «Времен года». Посетители, приходившие в ресторан в основном для того, чтобы продемонстрировать свою значимость, на время прервали обсуждение суперважных дел и обратили внимание на Китти.

Важная поступь, надутые губы… Китти Бишоп шагала через зал, всем своим видом говоря: «Да, я это могу».

Бен шел за ней до тех пор, пока она не скрылась за дверью дамской комнаты. Здесь он смущенно попятился. Через несколько секунд Китти вернулась, бросила на него недовольный взгляд, схватила за руку и втащила за собой.

– Снимай рубашку.

– Что?

– Я хочу взглянуть на твою грудную клетку и живот.

У Бена отвисла челюсть. «Не может быть!» Китти, по-видимому, прочитала его мысли.

– Сладкий, не подумай ничего такого. Я провела с ним только одну ночь, с тех пор прошли годы, а мне до сих пор, кажется, что я переспала с родным братом. – Она махнула рукой, закрывая тему. – Снимай рубашку.

Бен снял пиджак, развязал галстук и снял рубашку.

– Зачем все это?

Китти молча указала на майку. Он нехотя стянул через голову и майку – в основном для того, чтобы узнать, чем же дело кончится. Девушка несколько раз обошла вокруг него, разглядывая, как племенного быка на аукционе.

– Сколько кранчей ты делаешь в день?

– Сто, – сказал Бен.

Китти ткнула его пальцем в живот.

– Врешь. С сегодняшнего дня ты должен делать три сотни каждый вечер перед сном. – Она посмотрела на его ширинку. – Ты знаешь свои размеры? Я-то уже не помню, это было давно, три года и примерно шестьдесят мужчин тому назад.

– Никогда не интересовался. Зачем тебе это?

– Все мужчины измеряют и накидывают пару дюймов. Дай-ка я взгляну на бугор.

– Нет! – взвизгнул Бен, вдруг застеснявшись.

– Брось, не ломайся, – нетерпеливо отмахнулась Китти. Не обращая внимания на его протесты, она принялась сама стягивать с него брюки. – Гм, неплохо. Впрочем, что-нибудь подложить не повредит. Понимаешь, самое главное – фантазии.

Как назло именно в этот момент в дамскую комнату вошли две элегантные женщины, судя по виду, принадлежащие к миру моды. Увидев Бена и Китти, они застыли как вкопанные.

– Отлично, – обрадовалась Китти. – Устроим неформальный опрос общественного мнения. – Она повернулась к вошедшим: – Что вы о нем думаете? Оцените его по десятибалльной шкале, единица – низшая оценка, десять – высшая. Представьте себе, что он исполняет стриптиз на вечеринке по случаю дня рождения какой-нибудь вашей подруги.

Бен не верил своим ушам. Дамы смерили его с ног до головы похотливыми взглядами.

– Десять, – сказала одна. – Очень высокий, это хорошо, отличное тело, но видно, что он не из тех, кто не вылезает из тренажерного зала, лицо как у кинозвезды. Я бы наняла его, не раздумывая. В следующем месяце моя подруга Джен выходит замуж. Этот парень отлично смотрелся бы на девичнике перед свадьбой.

Вторая согласно закивала:

– Я бы поставила ему девять. Одно очко он теряет потому, что ему не хватает загара.

– Спасибо, – небрежно бросила Китти, словно она только что позаимствовала у них прокладку.

– Не за что.

Женщины пошли к кабинкам.

– Одевайся.

Не дожидаясь его, девушка пошла обратно. Бен поспешно привел себя в порядок и пулей вылетел из дамской комнаты. Китти уже вернулась за столик.

– Ты предлагаешь мне поработать стриптизером?

– Временно. Ты огребешь кучу денег. А как еще ты можешь погасить долг за квартиру и расплатиться с профи, которые помогут тебе подготовить выступление? – Она минуту помолчала. – Мне только что пришел в голову отличный рекламный слоган: «Единственный мужчина, который делает это по-твоему».

У Бена мелькнула мысль, не на этой ли реплике его должно вырвать.

– Тебе нужно явиться в смокинге и медленно раздеться под «Путники в ночи». Женщины с ума сойдут. – Китти окинула его оценивающим взглядом. – Только придется побриться, чтобы хорошо смотреться в трусах-«тонга».

– Этого не будет никогда! – Бен постарался, чтобы это прозвучало решительно.

– Я запросто могу устроить тебе восемь выступлений в неделю, в сумме это получится… две тысячи долларов.

Бен заинтересовался:

– Когда приступать?

Глава 16

Более неподходящего дня для опоздания на работу невозможно было придумать: фирма начала новую кампанию по раздаче подарков покупателям «Аспен косметикс». Софии полагалось открыть отдел ровно в десять и крутиться в одиночку до полудня. Женщины слетелись к прилавку, как саранча. В косметическом отделе подарки – сущее наказание. Некоторые готовы удавиться за дешевую косметичку на молнии, в которой обычно предлагают пробник помады, образец духов, несколько капель увлажняющего крема (его едва хватит, чтобы помазать физиономию куклы Барби) да еще, может быть, чуть-чуть теней для глаз. Это «сокровище» получали клиенты, потратившие на покупку не меньше пятнадцати долларов. Большинство выбирали самый дешевый товар – твердый дезодорант со слабым ароматом «Онести». Самые наглые на следующий день вернут покупку в магазин, оставив подарок у себя, и будут считать, что провернули невероятно выгодную финансовую махинацию.

Подойдя поближе, София заслужила уничтожающий взгляд Клер, продавщицы отдела «Клиник», которой пришлось оставить свой прилавок, чтобы спасти «Аспен» от кризиса. В мире торговли косметикой это примерно равнялось вынашиванию ребенка для другой женщины. Клер из «Клиник» даже в лучшие времена отличалась скверным характером. София поняла, что трудный день станет еще труднее.

– Добро пожаловать, – буркнула Клер, выходя из отдела «Аспен» и направляясь в свой.

Внезапно София заметила, что почти со всех сторон на нее устремлены враждебные взгляды. Неужели такую жгучую зависть вызвала всего лишь выигранная ею поездка в Кармел? Потом она сообразила, что Рикки, наверное, проболтался о ее скоропалительном замужестве. Многие из ее коллег – бедняжки! – были одинокими. «Господи! – мысленно ужаснулась она. – Теперь меня совсем возненавидят». Но эти коммандос от парфюмерии не знали и половины всего. Они не догадывались, что у нее нет кольца, зато есть неисправимый отец. А скоро, возможно, она окажется еще и бездомной. Так что ее жизнь, увы, пока далека от волшебной сказочки.

София попыталась не обращать внимания на холодный прием и сосредоточилась на раздаче подарков. Суета продолжалась до двенадцати часов, когда появился Рикки.

Он бросился к Софии, обнял, потом выпрямился и принюхался к ее волосам.

– Я чувствую запах утреннего секса.

София зашикала на него, боясь, что услышат остальные. Жаркий румянец на ее щеках выступил быстрее, чем штампуется новый диск Бритни Спирс.

– Рикки, – сообщила она шепотом, – столько секса подряд у меня еще никогда не было: утром, днем, вечером, среди ночи…

– Стоп, а то мне станет плохо. Я лично на прошлой неделе занимался только кибер-сексом.

– Это еще что такое?

– Для этого нужно научиться печатать одной рукой.

София прислонилась к прилавку. Как же приятно вернуться к Рикки и отвратительно – снова оказаться в «Берренджерз». Сколько ни старайся, здесь она всего лишь обыкновенная продавщица, не более. Почему-то сейчас это угнетало ее сильнее, чем когда бы то ни было.

– Как твой отец воспринял новость?

– Мы с ним не разговариваем. – София вдруг вспомнила слова Дебби о том, что Рикки в депрессии, и поспешила сменить тему. – А у тебя как дела? Дебби говорила, что ты чем-то расстроен.

Рикки сразу погрустнел.

– Это связано с мамой. Я копил деньги, чтобы съездить вместе с ней в отпуск. Она давно мечтала побывать в Европе.

София приложила руку к сердцу:

– Я и не знала… это так трогательно!

– Мама не хочет. По-видимому, это были только слова. Она, видите ли, не может оставить… его.

София опустила глаза. Она всегда терялась, не зная, что сказать, когда дело касалось семьи Рикки.

– Говорят, взрослому человеку тяжело, когда рядом нет доброй матери. Иногда просто хочется, чтобы кто-то присматривал за тобой и нянчился как с ребенком. Но я слышала, что когда мать рядом, это иногда здорово раздражает. Родителей порой так трудно понять… Наверное, взрослым детям всегда с ними непросто, будь они хоть образцовыми, хоть, наоборот, никудышными.

– Да, – согласился Рикки. – Одному моему другу мать каждую неделю присылает брошюрки на тему защиты от СПИДа. Она называет это проявлением любви. По мне, лучше уж получать извещения из «Америкэн экспресс» о том, что прошел срок выплаты кредита.

София воспрянула духом, гордая тем, что смогла сделать что-то полезное для лучшего друга. Рикки хлопнул себя ладонью по лбу.

– Как я мог рассчитывать, что она предпочтет меня мужу? Мне приходится постоянно напоминать себе, что это та же самая женщина, которая позволила Хуану вышвырнуть меня на улицу в день, когда мне исполнилось семнадцать.

София взяла его под руку, придвинулась ближе и почувствовала аромат туалетной воды «Силвер-Маунтин». От Рикки всегда так хорошо пахнет!

– И вот ты уже хочешь свозить ее в отпуск. Еще один пример того, что со временем мы становимся родителями для собственных родителей.

У прилавка остановилась женщина. На вид она не походила на типичную клиентку «Берренджерз», скорее она принадлежала к разряду покупателей супермаркетов типа «уол-март». Не то чтобы София имела что-то против этого гиганта розничной торговли, в конце концов, там очень удобно покупать всякую домашнюю утварь.

– Мадам, вас интересует что-нибудь из косметики «Аспен»? – спросила София;

– Это здесь раздают подарки?

Рикки еле слышно застонал.

– Да, здесь, – терпеливо ответила София. – Но только тем, кто купил не меньше чем на пятнадцать долларов.

– Тогда это не бесплатно! Ерунда!

Возмущенная женщина удалилась, по-видимому, чтобы испортить еще кому-нибудь настроение своими дурными манерами и полным отсутствием вкуса.

– Должна же быть где-то жизнь получше, – вздохнул Рикки.

– Бен встает с постели около полудня. Может, это вариант?

Рикки посмотрел на Софию с очень серьезным видом.

– Ты говорила, что хочешь открыть косметическую фирму. Ты это серьезно? Я имею в виду, по-настоящему серьезно? Не как в тот раз, когда ты собиралась танцевать на подпевках у Уитни Хьюстон?

– Забавно, что ты об этом вспомнил. Я как раз не так давно сама об этом думала. – Она помолчала и уточнила: – То есть не о танцах, а о косметической фирме.

– Тогда давай этим займемся. У тебя есть чувство стиля, у Дебби – мозги, а у меня – деньги.

София взглянула на приятеля:

– Ты хочешь стать нашим инвестором?

– Чтобы компания возникла и заработала, нужны денежные вливания, иначе дальше разговоров дело не пойдет. А я сижу на мешке с тридцатью тысячами.

– Долларов?

– Надо проверить, а вдруг песо?

София вцепилась в его руку.

– Тридцать тысяч долларов?

Рикки в ответ только улыбнулся.

– Как ты сумел скопить такую кучу денег?

Тот покосился на ее туфли.

– Во-первых, я не покупаю ботинки за четыреста долларов. Кроме того, я не пью, и уже на одном этом здорово экономлю с четверга по воскресенье.

– Это просто чудо! Ты, наверное, чувствуешь себя очень могущественным.

– Эй, ты ничего не перепутала? Я сказал «тридцать тысяч», а не «тридцать миллионов».

– Черт, все равно огромные деньги для одного человека, особенно твоего возраста. – Она помолчала, привыкая к этой мысли. – И ты готов рискнуть и вложить их в мою косметическую фирму?

– А почему бы и нет? До сих пор наши желания не заходили дальше того, как урвать лишние полчаса от работы или подольше растянуть обеденный перерыв, и чтобы нас за этим не застукал Говард Берренджер. Этак мы никогда ничего не достигнем.

Софии хотелось визжать от восторга.

– Здорово, Рикки, мы с тобой так хорошо понимаем друг друга!

Как будто настроены на одну волну! Это ее шанс! Сама судьба вмешалась в ее жизнь.

– Знаешь, на Си-эн-эн есть передача, куда приглашают людей, которые чего-то достигли…

– Ее ведет Джэн Хопкинс! – перебила София. – Я тоже ее смотрю.

Рикки просиял:

– Не может быть! А я думал, я один такой!

– Не один, мне очень нравится эта передача.

– Я всегда хотел попасть на это шоу, чтобы там рассказали обо мне.

– Да ты что? – закричала София. – Я сама мечтала о том же!

Они взялись за руки и принялись скакать, как сумасшедшие. Внезапно София остановилась.

– Не могу, я на высоких каблуках, – пояснила она, переводя дух. – Ты видел передачу про женщину, которая руководит комплексом «Благословение»?

– Видел. У этой леди классные волосы.

София энергично закивала.

– Так вот, я не прочь оказаться на ее месте. – Она задумалась. – Как ее звали?

Рикки тоже задумался.

– Забыл. Помню только, что она вышла замуж за француза.

– Ладно, не важно. Мы все хотим быть мисс Благословение.

– Годится, – живо откликнулся Рикки. – Когда по телевизору повторяли старый сериал «Эта девушка», я молился на Марло Томаса. Сериал кончился в семьдесят первом, так что в новом тысячелетии я могу поклоняться мисс Благословение.

София захлопала в ладоши.

– Я созываю срочное совещание совета директоров. Ой, как здорово! Мне нравится, как это звучит!

Она отошла к кассе и стала звонить сестре:

– Дебби, ты согласилась бы жить такой жизнью, о которой раньше только мечтала?

– В последний раз меня об этом спрашивал торговец гербалайфом, – ответила Дебби.

– Сегодня вечером состоится собрание совета директоров моей корпорации, и ты приглашена.

– Какой еще корпорации?

София ненадолго задумалась над вопросом. Копаться в деталях – это лучше предоставить Дебби, а ее обуревало вдохновение. Создать косметическую фирму – вот ее миссия. Почему не назвать ее в честь самой прекрасной женщины, какую она знала? От волнения у Софии защипало в горле. Она поднесла руку к шее.

– Корпорация называется «Жаклин», – важно сказала она. – В честь нашей матери.


* * *


– Сладкая, он просто класс, – говорила Китти кому-то по мобильному. – Кстати, я упоминала, что он натурал? Большинство стриптизеров – голубые, так что приходится слишком сильно напрягать воображение. Кэролайн заслуживает того, чтобы на ее девичнике выступал настоящий мужчина. Ей нужно его увидеть, пока она не произнесла брачные обеты. Уж я-то знаю, я пару лет назад переспала с ее женихом.

Китти закончила разговор и сунула миниатюрный телефон в сумочку.

– Куда, к черту, запропастился этот Дино?

Бен улыбнулся, перехватив неодобрительные взгляды других посетителей небольшого торгового зала ювелирного салона Дино Анджиелло. Китти обладала поразительной способностью оскорблять кого-нибудь каждые тридцать секунд.

– Твое первое выступление уже сегодня вечером. – Она взяла со стола визитную карточку Дино и написала на обратной стороне адрес.

– Сегодня?

– Сладкий мой, когда я говорила о подготовке и репетициях, я имела в виду концерт. Стриптиз – это пустяки, для него ничего такого не требуется, просто улыбайся и крути бедрами.

Бену не хотелось, чтобы эта страница его жизни стала известна Софии. Было в этом что-то неловкое. Он надеялся побыстрее заработать необходимую сумму и покончить с этим делом.

– Ты должен помнить, что любое выступление может сделать тебе рекламу или стать последним. Если ты не понравишься, слух об этом разнесется очень быстро. А если покажешь класс, то тебя завалят заказами.

– Значит, Софии сегодня вечером придется остаться одной, – сокрушенно заметил Бен. – А я хотел приготовить обед к тому времени, когда она вернется с работы.

– Ты стал похож на домохозяйку из Коннектикута.

Эту шпильку Бен пропустил мимо ушей.

– Я надеюсь, что вы с ней подружитесь.

Китти состроила кислую мину.

– У меня не было подружек с третьего класса школы. Я веду бизнес по-мужски, большинству женщин это не по вкусу.

– София хочет, чтобы ты вступила в ее клуб книголюбов.

– Книголюбов? Ты же знаешь, я читаю только газеты.

– Я уполномочен заявить, что даже если ты только просматриваешь суперобложки, это уже считается. В клуб уже входят лучший друг Софии и ее сестра.

– Не бог весть какая реклама.

Китти стала разглядывать знаменитые серебряные браслеты от Дино, выставленные в витрине.

– Учти, что София никуда не денется, это не фиктивный брак.

– Не фиктивный, просто кратковременный.

Первым побуждением Бена было встать и уйти, бросив Китти в салоне. Но девушка его остановила, взяла за руку.

– Подожди… – Китти глубоко вздохнула. – Я, конечно, рада, что ты счастлив, но мне все еще трудно привыкнуть к новому положению дел. Раньше нас было трое: ты, я и Тэз. А теперь все переменилось. Мне нужно время освоиться с этой мыслью. Разве не достаточно того, что я здесь и помогаю тебе выбрать обручальное кольцо? Как видишь, не такая уж я законченная стерва.

– Стерва, стерва, – смеясь заверил Бен.

Он вернулся к прилавку. Как он мог долго злиться на Китти? Ведь она ему почти как сестра… правда, тогда тот давний единичный случай выглядит инцестом… пожалуй, как кузина. Да, это ближе к истине.

Наконец в зале появился Дино. Знаменитый ювелир оказался маленьким лысым человечком с темным загаром и безупречными зубами. Год назад Китти устроила так, что одна из знаменитостей появилась на благотворительном мероприятии на Манхэттене в драгоценностях от Дино. Его имя попало в прессу, которая пишет о моде, и с тех пор его бизнес резко пошел в гору.

– Нам нужно обручальное кольцо, – сказала Китти. Дино тотчас принялся произносить формальные поздравления, но Китти его остановила.

– Успокойся, сладкий, невеста – не я. Если на то пошло, я никогда не буду ничьей невестой, даже подружкой невесты. Терпеть не могу свадьбы. И брак. Но мой друг ввязался в это дело. – Китти помолчала и воззрилась на Дино суровым взглядом. – И ему нужно действительно хорошее кольцо.

Тот понимающе кивнул и исчез в служебном помещении. Бен наклонился к Китти и прошептал:

– У меня такое чувство, что его кольца очень дорогие.

– Дино – один из лучших. Но насчет цены не беспокойся, он мой должник. Он отдаст его тебе задаром, будешь платить в рассрочку.

– А он не захочет проверить мою кредитоспособность?

Девушка расправила плечи и приподняла груди руками.

– Сладкий, а я на что? Я – самый надежный поручитель, других тебе не нужно, так что расслабься и выбирай, что понравится.

– Ты мне сегодня так много помогаешь, что меня, наверное, уже можно включить в число твоих иждивенцев, когда ты будешь подавать налоговую декларацию.

Китти взяла еще одну карточку Дино и протянула ее Бену.

– Это легко, просто напиши здесь номер своей социальной страховки.

Бен засмеялся, думая, что она шутит, но она ткнула пальцем в карточку.

– Пиши, пиши, я серьезно. Я внесла в ежедневник своего карманного компьютера запись: каждый год перед началом сезона подачи деклараций о доходах переспать со своим бухгалтером. Тогда он очень творчески подходит к составлению моей декларации.

Дино вернулся с небольшой подложкой, на которой лежали кольца, словно сошедшие со страниц журнала «Вог». Каких только бриллиантов здесь не было: квадратные, овальные, в форме цветка, бесцветные и цвета шампанского, мелкие, одиночные, расположенные вплотную один к другому, оправленные в платину.

– Красота, – выдохнул Бен.

Но Китти, казалось, пребывала в сомнениях.

– Сладкий, его жена – большая модница. У тебя есть что-нибудь действительно сногсшибательное?

Ювелир снова ушел и вернулся с единственным кольцом, настолько прекрасным, что Бен едва не свалился на пол.

– Это сапфир изумрудной огранки, – пояснил Дино. – Десять карат, по краям идут небольшие бриллианты традиционной огранки, всего на два карата. Очень изысканные камни.

– Что ж, пожалуй, это должно ей понравиться, – небрежно заметила Китти, словно речь шла о покупке шарфика.

Бен молчал, он просто потерял дар речи, так ошеломило его это произведение искусства. Ему казалось нереальным, что он всерьез может выбирать такое и над ним не хохочет вся округа.

Дино поднес украшение поближе к глазам.

– Довольно милое.

Китти повернулась к Бену.

– Ты не произнес ни слова. Тебе, наверное, не нравится? – Она снова обратилась к ювелиру: – Унеси.

– Нет! – Бен рванулся вперед, словно собираясь схватить Дино за руку, если тот сделает шаг. – Кольцо великолепно. Я хочу, чтобы моя жена его носила.

Китти пожала плечами:

– Это легко.

– Мне страшно спрашивать, но все же… сколько оно стоит?

Дино перевел взгляд на Китти и, глядя не на Бена, а на нее, спросил:

– Сэр, какую сумму вы в состоянии выплачивать в месяц?

Бен прикинул в уме свой бюджет. С первого выступления его вышвырнули. Потом он припомнил самую большую сумму, которая когда-либо оставалась у него к концу месяца.

– Сто долларов.

Дино колебался, все еще не сводя глаз с Китти. Она серьезно кивнула.

– Этого будет достаточно, сэр.

Бен испытал неимоверное облегчение. А еще ему не верилось, что все это происходит на самом деле.

– Сто долларов в месяц? Серьезно? И сколько времени я должен платить?

Китти похлопала его по руке:

– До самой смерти, мой сладкий. И это чертовски выгодная сделка, самая выгодная в твоей жизни, даже если ты станешь долгожителем.


* * *


Стол в ресторане «Вилла», за которым обычно сидела семья Джозефа Кардинеллы, в этот вечер оказался слишком велик. София не явилась, упорствуя в своем неповиновении. Дебби уехала на заседание какого-то правления. Винсент решил, что с него достаточно унижений. Тетя Ребекка отправилась на другую пьянку. В результате за столом сидели только сам Джозеф, Толстый Ларри и Малыш Бо. «Ну и семейный обед!»

Костас суетился вокруг стола, изо всех сил стараясь компенсировать слабую явку почетных клиентов своим усердием.

– Джо, специально для тебя шеф-повар сегодня приготовит нечто особенное.

Джозеф небрежно кивнул и знаком отослал Костаса.

– А что, босс, это не так плохо, что никого нет, – сказал Толстый Ларри. – Нам больше еды достанется.

Малыш Бо расхохотался:

– Точно, босс, нам больше достанется.

Джозеф осушил стакан вина.

– Это как понимать, черт подери? Вам что, когда-нибудь не хватало еды? Вы хотите сказать, что я скупердяй?

– Нет, босс, – поспешно возразил Толстый Ларри. Малыш Бо серьезно кивнул.

– Тогда закройте рты и помалкивайте, если не можете сказать ничего стоящего.

Джозеф все еще переживал из-за того, как нелепо все получилось. Он послал этих двух ослов в Калифорнию, чтобы они убрали горе-певца, а они что сделали? Один повел его дочь под венец, второй подрядился быть свидетелем на свадьбе. У него не раз возникала мысль, не уволить ли их к чертовой матери? Но ведь таких остолопов больше никто не возьмет, а им надо как-то зарабатывать. Пусть уж болтаются при нем, проедают его денежки и треплют ему нервы. Дело привычное.

Краем глаза Джозеф заметил какое-то движение и повернулся. К его столику приближался Тони Ланджелла. Этот великан, известный своей безжалостностью, железной рукой управлял империей модных ночных клубов, дорогих стрип-баров и солидных заведений для геев. Джозеф всегда старался держаться от него на порядочном расстоянии.

– Джо!

Тони раскрыл объятия, приветствуя Джозефа. Тот встал, обнял его и расцеловал в мясистые щеки.

– Как дела, Тони?

– Лучше некуда, особенно теперь, когда решилась моя небольшая проблема. Ты о ней слышал?

Джозеф кивнул. Управляющий одним из ночных клубов Тони слишком разболтался, стал хвастаться, что у него, мол, достаточно компромата на хозяина, чтобы упрятать его за решетку. В четверг этот управляющий не вышел на работу, а в пятницу его нашли мертвым в собственной квартире.

Тони широко улыбнулся.

– Чистая работа, не подкопаешься.

Джозеф догадался, что тот воспользовался услугами Уборщика – профессионального убийцы, к помощи которого прибегали все мафиозные семьи. Этот самый Уборщик был личностью легендарной. Никто никогда его не видел и даже не разговаривал с ним. Заказ на убийство обычно оформлялся как вызов некоей таинственной курьерской службы. Контракт содержал только два пункта – имя объекта и кругленькую сумму.

– Говорят, София вышла замуж? Я три раза приходил на свадьбу, и все попусту. И что же? Теперь я узнаю, что церемония все-таки состоялась, а я остался в стороне.

– Не ты один, Тони, – пробормотал Джозеф с несчастным видом.

– Можешь ничего не объяснять, у меня самого три дочери.

– Этот парень, с которым она сбежала, – настоящий прохвост. Он передразнивает Синатру и утверждает, что так зарабатывает себе на жизнь.

– Сдается мне, без Уборщика тут не обойтись.

Тони захохотал, хлопнул Джозефа по спине и пошел дальше, к своему столику.

Мозг Джозефа лихорадочно заработал. Он посмотрел на пустые стулья за своим столом. Бен Эстез… С тех пор как этот поганец появился в поле его зрения, от него сплошные неприятности. Отлично продуманные планы пошли прахом. Дочка отбилась от рук, семейные традиции попираются…

Похоже, ему и правда нужен Уборщик?

Глава 17

Тэз с одноразовым бритвенным станком в руке стоял на коленях перед голым Беном. Тот в это время мазал свой живот кремом для бритья.

– Спасибо за помощь, друг, самому мне не с руки.

– Если кто-нибудь об этом узнает… – Тэз покачал головой. – Ты же понимаешь, это выглядит так подозрительно, что дальше некуда, мы с тобой похожи на парочку голубых.

Бен решил поддразнить друга:

– Но это же так естественно, я мечтал о тебе долгие годы.

– Эй, не забывай, что у меня в руке бритва!

Бен засмеялся.

– Ладно, просто слегка побрей, чтобы можно было надеть трусы-«тонга».

Тэз успокоился.

– Вот что я тебе скажу, что касается размера, то тут тебе стыдиться нечего. Он у тебя вполне приличный – конечно, для белого.

– Поосторожнее с похвалами, а то я могу возбудиться.

Тэз присел на край ванны и стал изучать этикетку на банке с кремом для бритья.

– В нем есть алоэ?

– Заканчивай с этим делом поскорее, мне и так неловко!

Тот не поднял головы.

– Подожди пять минут, пока крем впитается и смягчит волосы. – Он постучал по крышке баночки. – Есть алоэ. – Он посмотрел на Бена. – Это хорошо. Уменьшает раздражение кожи.

– Спасибо, мисс парикмахерша.

– Не податься ли мне тоже в стриптизеры, – задумчиво произнес Тэз. – А то Китти наседает, требует, чтобы я вернул ей долг в пятьсот долларов.

Бен пожал плечами.

– Валяй, Чарли, намыливайся, я тебя побрею.

– Пожалуй, я сначала посмотрю, что получится у тебя. – Он заметил бюстгальтер Софии, висевший на веревке рядом с занавеской для душа. – Не представляю, как это можно всю жизнь спать с одной и той же женщиной.

– Всю жизнь? – Бен усмехнулся. – Да ты не представляешь, как спать с одной и той же женщиной всю неделю!

– Ну, это ты зря, не такая уж я скотина. Просто мне кажется, что я не способен сдержать клятву верности. Самое большее для меня – три месяца. Да и то это касается только самого полового акта. Оральный секс не в счет.

– А, значит, ты все-таки интересуешься политикой!

– В смысле?

– Это была шутка Клинтона.

– Что-то я не пойму.

– Ладно, не важно. – Бен подошел ближе. – Кажется, я готов. Поосторожнее с зубами.

– Это не смешно!

Тэз провел бритвой по росту волос, чтобы удалить основную часть, потом повернул станок в другую сторону и провел еще раз для более тщательного бритья. Бен поморщился. Немного неприятно, но не больно. Пока что вся боль, которую он испытывал, была чисто морального свойства.

Тэз трудился с сосредоточенностью хирурга, делающего операцию на сердце.

– Ты не ответил на мой вопрос, – пробормотал он.

– А ты ни о чем меня не спрашивал, ты высказал наблюдение. О самом себе.

Тэз поднял бритву.

– Бен, ситуация довольно интимная, ты можешь со мной поделиться.

– С моногамией у меня никогда проблем не было.

– Никогда?

– Ну если только один раз, еще в колледже. Но это случилось на весенних каникулах, я был пьян в стельку. Если помнишь, не я изменил Си Зет, а она мне.

– Признайся, тогда, в «Быстром Моргане», она выглядела классно.

– Не спорю, Чарли. Но я ничего не почувствовал. Думаю, теперь меня не соблазнит ни одна женщина. – Он погладил Тэза по голове. – А вот ты меня искушаешь, у тебя очень нежное прикосновение.

– Заткнись, хватит молоть ерунду!

Бен засмеялся.

– Я женился на Софии, чтобы спасти свою жизнь. Но теперь, когда мы вместе, я с каждой секундой все больше понимаю, что она спасает мне жизнь во всех смыслах, так, как мне раньше и в голову прийти не могло.

Тэз поднял голову.

– Красивая фраза, позволь, я вставлю ее в свой сценарий?

– Конечно.

Бен и сам решил как следует ее запомнить. Когда в следующий раз он проштрафится, она окажется очень кстати.

– Я закончил, – объявил Тэз. – Так что убери от моего лица свой хрен. Советую вымыться с мылом, потом вытереться мягким полотенцем и смазать кожу лосьоном после бритья.

Бен встал под душ, с любопытством покосившись на Тэза.

– А ты хорошо в этом разбираешься.

Тот как-то сразу притих и вышел из ванной. Бен включил воду и крикнул ему вслед:

– Я понял, на тебе сейчас под брюками как раз такие трусы, верно?

Он смеялся и несколько минут спустя, когда повязал вокруг талии полотенце и прошел в кухню, где ждал друг.

Тэз с озадаченным видом стоял у открытой дверцы пустого холодильника.

– А я-то думал, что семейные люди держат здесь еду.

Бен присел на край стола.

– Как дела с твоим сценарием? Китти упоминала, что ты вроде бы с кем-то встречался.

– Этот тип только зря морочит мне голову.

– Сочувствую.

– Китти предупреждала, что не стоит с ним связываться, надо было к ней прислушаться.

– Да, когда дело касается бизнеса, это имеет смысл.

– Но я разговаривал еще с одним типом, вроде бы надежным, он работал с Рассом Мейером.

Бен вскинул брови:

– Это еще кто такой?

Тэз покачал головой.

– Один из лучших кинорежиссеров. Он снял несколько классных фильмов.

– Понял, – усмехнулся Бен. – Удивительно, что все носятся с каким-то Спилбергом.

– Мейер сказал, что после небольшой переделки моего сценария по нему можно снять малобюджетный фильм категории В. Рабочее название – «Черные ребята на Марсе».

Во входную дверь решительно постучали. Мистер Пиклз зашелся лаем. Бен схватил песика и запер его в спальне. Тэз открыл. Когда Бен вернулся из спальни, в гостиной его ждал домовладелец.

– Мне известно про собаку.

– Песик здесь только временно, – сказал Бен просительным тоном.

– Как и вы.

– Мистер Данн, я теперь женат, у нас в семье работают двое, и я всегда буду платить за квартиру вовремя.

Домовладелец покосился на Тэза. Бен поспешил разъяснить:

– Не на нем, это мой друг, моя жена работает в «Берренджерз».

– Прочтите еще раз контракт. «Домашние животные не допускаются ни при каких обстоятельствах». Вы нарушили это условие, а значит, я имею право изменить арендную плату так, чтобы она соответствовала рыночной стоимости.

Бен ощутил почти физическую тошноту. Рыночная стоимость. На Манхэттене эти слова испугают любого, у кого нет доверительного фонда.

– Кроме того, у меня есть заявление в поддержку этой акции, составленное миссис Таунсенд, – продолжал домовладелец. – Заявление подписали все жильцы дома. – Данн выдержал паузу. – Включая вашу жену.

Бен посмотрел на Тэза. Тэз посмотрел на Бена. И оба сказали в унисон:

– Нет кольца.


* * *


– Собрание объявляю открытым, – провозгласила София.

– Мы сидим за столиком в «Старбакс», – напомнила Дебби. – Это не собрание совета директоров, а просто разговор.

– У меня есть тридцать тысяч долларов, – вставил Рикки, – нам надо снять зал заседаний.

София кивнула:

– Хорошая мысль. Новой компании следует создать солидный имидж.

– В следующий раз напомните мне, чтобы я позвонил в секретарское агентство, – добавил Рикки, – найму секретаршу или стенографистку.

– Тайм-аут! – завопила Дебби. Рикки фыркнул.

– Это спортивный термин, а мы здесь занимаемся бизнесом.

– Ладно, тогда как вам понравится другое слово – «банкротство»?

София ахнула. Рикки, кажется, встревожился:

– Как, уже?

– Ждать недолго, если мы будем заниматься такими глупостями: арендовать дорогие залы и нанимать персонал, который нам не нужен.

София и Рикки слушали очень внимательно.

– Нас здесь только трое. Предлагаю работать на основе консенсуса. Это значит, что ни одно решение не принимается до тех пор, пока мы все с ним не согласимся. И никаких исключений.

София надула губы. То, что она привыкла называть своей компанией, превращалось в их общую компанию. Но если разобраться, это справедливо. Стартовый капитал предоставляет Рикки, а Дебби только что спасла «Жаклин» от банкротства. София повеселела. Если она разделит ответственность за компанию на троих, то сможет уделять больше времени шопингу и Бену.

– Я согласна.

Рикки кивнул.

– Что такое «Жаклин»? – спросила Дебби.

За столом повисло молчание. Дебби продолжала.

– Что мы продаем? На какого покупателя рассчитываем? Как будем продвигать свою продукцию на рынок?

Снова гнетущее молчание. Все это начинало походить на интерактивный выпуск «Уолл-стрит джорнэл».

– Кто-нибудь смотрел «Санта-Барбару»? – спросила София. – Я пропустила целую неделю.

– София! – взвизгнула Дебби.

– Не ори на меня! – крикнула в ответ та. – Это уже второй раз с тех пор, как мы сюда пришли.

Дебби начала собирать вещи: сумочку, блокнот, калькулятор.

– Я знала, что это окажется пустой тратой времени.

Сестру задели ее слова.

– Как прикажешь тебя понимать?

Рикки двумя руками взял свой кофе с молоком и откинулся на спинку стула, чтобы наблюдать за сценой.

– По-моему, все ясно, – резко бросила Дебби.

– Я же твоя тупая сестрица, помнишь? Растолкуй мне.

– Малый бизнес – не игрушка, которую можно бросить, когда надоест с ней играть. Своя фирма требует страсти, преданности и упорного труда, и все это в большем количестве, чем, как я подозреваю, ты готова дать. Я задаю фундаментальные вопросы, а ты над ними даже не задумывалась! А рядом сидит твой друг, готовый вложить в предприятие деньги, которые копил всю жизнь. Если ты не в состоянии подойти к делу серьезно, то лучше не браться за него вовсе. Хватит об этом болтать, хватит созывать собрания, просто оставь все это!

София застыла, у нее задрожали губы. Она почувствовала, что из глаз вот-вот брызнут слезы, и поспешно смахнула их тыльной стороной руки. Когда Дебби замолчала, она тихим, прерывающимся от волнения голосом проговорила:

– Ты закончила?

Дебби глубоко вздохнула:

– Да.

София попыталась взять себя в руки. Эпизодические столкновения с Китти или Си Зет она еще могла пережить, но конфликты внутри семьи всегда доводили ее до слез. Как ни трудно это признать, но Дебби права. К «Жаклин» нельзя относиться, как к простому увлечению. Успех или, не дай Бог, провал предприятия зависит в основном от нее. И это решающий момент. Она должна каким-то образом прямо сейчас, сидя за этим столом, доказать, что способна быть компетентным лидером. Это вопрос жизни или смерти. София глотнула минеральной, мысленно приказывая себе сосредоточиться, сохранять спокойствие и, главное, продемонстрировать хотя бы немного магии мисс Благословение.

Положив для большей устойчивости руки ладонями на стол, она начала:

– Я ценю твое предложение действовать на основе консенсуса, но я против. Дебби опешила.

– «Жаклин» – это моя компания. Моя. Я постараюсь получить от тебя и Рикки как можно больше информации, но окончательное решение приму сама.

– Я не…

София знаком заставила ее замолчать.

– Я дала тебе высказаться, теперь ты дай мне. – Она достала из сумочки миниатюрный блокнот от Гермеса, в который регулярно записывала свои мысли. – У вас двоих есть способности, которых у меня нет. Я бы хотела поручить вам заниматься тем, что у вас лучше всего получается. Ты, Дебби, знаешь, какие нужны юридические документы, чтобы открыть новую фирму, займись этим вопросом. И не забудь вступить в АКПГ.

Дебби посмотрела на нее с недоумением.

– В Ассоциацию косметики, парфюмерии и средств гигиены. – София стала листать блокнот дальше, вглядываясь в каракули и закорючки. – Думаю, нам нужно начать с малого. Пусть «Жаклин» выпускает пока только лак для ногтей. Мы можем подать его как продукт высшего качества и продавать по двадцать долларов за флакон. – Она покосилась на калькулятор Дебби. – Я, конечно, не бухгалтер, но это даже я знаю. Высокая торговая надбавка означает высокую прибыль.

Рикки потер лоб. Рассуждения Софии явно произвели на него впечатление.

– По мне, ты говоришь как заправский бухгалтер. Скажи, что я могу сделать.

Она улыбнулась, найдя наконец запись, которую искала.

– Тебе поручается исследовать рынок поставщиков красителей, флаконов и крышек. Имей в виду, мы планируем продавать «Жаклин» по высокой цене, так что нам понадобится высококачественная упаковка. Нужно нечто такое, что привлечет внимание, но при этом будет не настолько дорогим, чтобы съесть всю нашу прибыль. Условия доставки тоже важны, самое главное – быстрота.

Рикки подался вперед и поставил локти на стол.

– Я в твоем распоряжении.

– Я хочу, чтобы «Жаклин» ассоциировалась с весельем и в то же время с желанием побаловать себя. – София заметила, что Дебби и Рикки взирают на нее с благоговением. Сердце забилось чаще, но она продолжала, стараясь поскорее донести до них свои мысли. – Мы разработаем новые, оригинальные цвета и используем в названии имя компании, чтобы помочь созданию марки. Например, такие варианты: «Жаклин нравится себе в розовом» или «Жаклин чувствует себя зеленой девчонкой». – София замолчала, чтобы перевести дух и глотнуть воды. – У меня есть острое чутье на моду, меня часто спрашивают, где я купила такую сумочку или туфли. Покупательница «Жаклин» – я сама. Покажите мне четыре потрясающих оттенка лака для ногтей, и я отдам вам свои кровные восемьдесят долларов. Компания «Ревлон» тратит на маркетинговые исследования и анализ огромные деньги, а нам нет нужды этим заниматься. Наша целевая аудитория – это я, а в этом городе таких женщин, как я, полным-полно. Все не так сложно. Давайте сотворим вместе что-нибудь великое, получим от этого удовольствие и разбогатеем. – Она грациозно поднялась из-за стола и бросила на Дебби торжествующий взгляд.

– Собрание объявляю закрытым.

– Я сейчас же иду домой и приступаю к исследованиям через Интернет, – заявил Рикки. – Самое время подняться на более высокий уровень. С сегодняшнего дня даю зарок не ходить больше на порносайты для геев.

София засмеялась.

– Что ж, признание проблемы – это первый этап в ее решении.

Она собралась уходить, но Дебби тронула ее за руку. Рикки тактично удалился.

– Мне нужно с тобой поговорить.

София остановилась, отведя с лица прядь волос.

– Здорово ты выступила. Откуда ты все это взяла?

София отвела взгляд, но тут же снова посмотрела на Дебби.

– Твоя сестра, знаешь ли, не полная идиотка.

– Я знаю.

– Ты говорила от души. Но ты на самом деле думаешь, что я пущу на ветер деньги Рикки и дам развалиться компании, которую назвала именем нашей мамы?

Дебби замялась.

– Не нарочно, конечно…

София опустилась на стул.

– Господи, неужели я выгляжу такой безответственной?

– Нет. Наверное, я погорячилась. Ты всегда держишься так уверенно, чувствуешь себя непобедимой… И обычно у тебя все получается. Но я волновалась, что ты отнесешься к этому проекту недостаточно серьезно. Я бы не хотела, чтобы ты влезла в дело, которое окажется тебе не по силам. Слишком много поставлено на карту.

София закрыла глаза.

– Я понимаю.

– Зато теперь я не сомневаюсь, что ты справишься.

– Правда?

Дебби с серьезным видом кивнула:

– У меня такое предчувствие, что ты еще многих удивишь успехом «Жаклин». В том числе и саму себя.

София пододвинула стул поближе к столу.

– Я где-то читала, как понять, в чем твое призвание. Нужно найти занятие, которым ты можешь заниматься двенадцать часов кряду, не глядя на часы и не замечая, что пропустила еду. Так вот, «Жаклин» для меня – как раз такое дело.

Дебби опустила глаза и зачем-то стала вертеть в руках калькулятор.

– Никогда больше не говори, что ты – глуповатая сестренка. Ты умнее меня.

– А как же результаты тестирования?

– Забудь о тестах, я говорю о реальной жизни. Ты знаешь, как жить. Для тебя каждый день – новый шанс. Ты просто зажимаешь пальцами нос и прыгаешь. Вспомни, к примеру, как ты взяла да и отрезала волосы. А как ты поехала в Калифорнию с почти незнакомым мужчиной и вышла замуж! Теперь ты начинаешь бизнес с нуля. А я все время иду по наезженной колее, потому что мне не хватает смелости выглянуть и посмотреть, что там, снаружи.

– Это неправда, – твердо возразила София с некоторой даже укоризной. – Ты, например, отправилась на экспресс-свидания.

– Это была твоя идея.

– Но отправилась-то туда ты. И не сравнивай свою готовность рискнуть с моей. Моя смелость – это скорее глупая бесшабашность. А когда вся твоя жизнь протекает в привычном русле, любое даже небольшое изменение – невероятный риск. Например, эти экспресс-свидания. Или то, что ты пришла сюда и вбила в голову своей глуповатой сестрицы немного здравого смысла. Для этого нужно мужество.

В глазах Дебби вспыхнули веселые огоньки.

– Надо же, я сегодня съела ленч в новом месте! Это подвиг, я – герой!

София рассмеялась.

– А вот еще один рискованный поступок – признание. Я влюблена в Винсента Скалью.

Смех резко оборвался.

– Это продолжается с восьмого класса.

София стала рыться в сумочке, ища сигареты.

– Здесь нельзя курить.

– Я знаю, просто подержу сигарету в руке. Когда станет совсем невтерпеж, мы уйдем. – Она посидела еще немного. – Ладно, не могу больше, придется идти.

Стоя в дверях, София зажгла сигарету и затянулась. А что, если Дебби и Винсент поженятся? Винсент превратится для нее из навязанного жениха в зятя. Пугающая перспектива, но папа обрадуется. Они пошли по тротуару. Вокруг было полно народу.

– Дорогая, ты уверена, что это любовь? – спросила София. – Мы ведь говорим о Винсенте.

– Объедки одной женщины…

– …вполне могут стать объедками другой, – закончила София за сестру. – Вот почему я против вторичной переработки отходов. – Она выпустила дым и глубоко задумалась. – В любом случае я никогда с ним не путалась. Папа навязывал мне его силой, так что не вздумай считать, что пользуешься тем, что я выбросила!

– Он видит во мне только что-то вроде справочника по тебе.

– Но вы ведь, кажется, проводили вместе много времени? Помнится, ты упоминала кафе, театр, ресторан… рвоту в такси.

Дебби кивнула. Пытаясь не отстать от сестры, она начала задыхаться. София немного сбавила темп.

– Уверена, он привязался к тебе гораздо сильнее, чем думает. – София остановилась, чтобы докурить. – Кто из вас чаще звонил другому?

Дебби смутилась.

– Я.

– И когда ты звонила в последний раз?

Девушка смутилась еще больше.

– Примерно час назад.

София выбросила сигарету в урну и продолжила путь, свободной рукой обняв сестру.

– Это не проблема. Ты уходишь в подполье и набираешься выдержки. И не проявляй заинтересованность, как бы это ни было трудно. Займись чем-нибудь, что нужно тебе самой.

– Например, «Жаклин», – подсказала Дебби.

– Вот именно.

– И похудением.

– Если только для себя, а не для Винсента.

– Вряд ли он захочет иметь любовницу весом в две сотни фунтов.

София резко остановилась.

– Не говори так. Посмотри на Камрин Манхейм. На церемониях вручения всяческих премий вокруг нее всегда крутятся потрясающие мужики. А все почему? Потому что у нее правильный психологический настрой.

– Ну да. И потому что она – продюсер популярных телесериалов. Может, все эти мужчины – начинающие актеры?

София закатила глаза.

– Ладно, не важно. Главное – никогда не переделывай себя ради мужчины. Я сама однажды покрасилась в рыжий цвет только из-за того, что мой тогдашний парень, Карл, обожал рыжих. А он бы для меня даже ногти на ногах не подстриг. Я ужасно злилась. Рыжий цвет мне совсем не шел, да еще пришлось потратить кучу денег на кондиционеры для волос, чтобы к ним вернулись прежний блеск и сила.

– София, мне надоело быть толстушкой, я чувствую себя нездоровой. Посмотри, я даже не могу идти по тротуару с твоей скоростью – сразу задыхаюсь. Пора начать новую жизнь.

– Ты сказала «новую жизнь»? – София улыбнулась и распушила пальцами свои коротко стриженные волосы. – Ты пришла как раз к тому, к кому следовало.

Глава 18

На лестнице лежало тело пожилой женщины.

– О Господи!

София взвизгнула и подбежала поближе посмотреть. Это оказалась миссис Таунсенд. К счастью, напуганная и оглушенная старуха еще дышала. София присела на корточки, приподняла ее голову и тихо заговорила:

– Миссис Таунсенд, вы меня слышите? Я миссис Эстез, ваша соседка.

– Кто? – едва слышно спросила та.

София решила остаться с ней, но двигать несчастную побоялась. Не долго думая она достала мобильный телефон и позвонила в Службу спасения. Там пообещали, что в считанные минуты к ним приедет бригада «скорой помощи».

– Все будет хорошо, сейчас вас доставят в больницу. Теперь София говорила громко, нарочито бодрым голосом, четко выговаривая каждое слово.

– Я упала, – слабо пробормотала старуха. – На лестнице так темно!

София посмотрела вверх, на укороченный пролет пятого этажа. Лампочка перегорела, и верхняя ступенька едва виднелась. Она мысленно отругала домовладельца за небрежность, но этим можно заняться и позже. Она села на ступеньку рядом с миссис Таунсенд, взяла ее за руку, а другой рукой отвела со лба выбившуюся прядь волос.

– Не волнуйтесь, врачи о вас позаботятся.

Женщина поморщилась, по-видимому, ей стало больнее, потому что на глазах выступили слезы.

София чувствовала себя совершенно беспомощной, и это ее ужасно раздражало, от досады она сама чуть не заплакала, но все же сдержалась.

– Может, позвонить кому-нибудь из ваших родственников?

– Позвоните моей внучке… Мелиссе Таунсенд… записная книжка в сумочке.

София достала потрепанную книжку и открыла записи на букву Т. Против имени Мелиссы значилось несколько телефонов – колледжа, какой-то номер другого города и несколько нью-йоркских. София выбрала тот, запись которого показалась ей самой свежей, и стала по нему звонить. После четырех гудков щелкнул автоответчик.

– Привет, это Мелисса, Сара, Элли и Дженнифер. Вы знаете, что надо делать.

– Сообщение для Мелиссы Таунсенд, – четко произнесла София. – Меня зовут миссис Эстез, я живу на одном этаже с вашей бабушкой. Она упала с лестницы и ее отвезут в больницу Бельвью.

Подумав немного, она ничего больше добавлять не стала и закончила разговор, моля Бога, чтобы Мелисса поскорее вернулась домой, а потом снова обратилась к пострадавшей:

– Вы молодчина, продержитесь еще немного, «скорая помощь» будет с минуты на минуту.

Старушка посмотрела на нее взглядом испуганного ребенка.

– Вы не могли бы поехать со мной? Я не хочу оставаться одна.

София легонько пожала руку миссис Таунсенд:

– Не волнуйтесь, я никуда не ухожу.

В ночи завыли сирены, звук все приближался. В окне лестничной клетки стал виден свет от мигалок. И вот уже на лестнице раздались торопливые шаги медперсонала «скорой помощи». Дальше все происходило очень быстро. Пострадавшую перенесли в машину, которая немедленно помчалась в больницу. Затем последовало долгое нервное ожидание. Только когда приехала Мелисса и врачи наконец сообщили, что у миссис Таунсенд перелом бедра, но она поправится, София взяла такси и поехала домой.

Бен в одних трусах-«боксерах» спал, развалившись на диване, по телевизору шло шоу «Политически некорректный». София на цыпочках подошла к мужу и поцеловала его в лоб. Он проснулся.

– Где ты была? Я волновался.

– Миссис Таунсенд упала на лестнице. Я ездила с ней в больницу.

– Она поправится?

София кивнула.

– Я потерял номер твоего мобильного, напиши его на холодильнике. – Бен всмотрелся в лицо жены. – Ты выглядишь усталой.

– Я действительно устала. – Она присела на край дивана и положила ладони ему на грудь. – Как прошел день?

– Продуктивно. Китти взялась помочь мне устроить настоящий концерт. А еще я получил временную работу. В основном ночные выступления.

– Я хочу пойти, мне нравится слушать, как ты поешь.

Бен замялся.

– Я пока выступаю не в таких местах, которыми можно похвалиться. Это так, случайные заработки, чтобы продержаться до настоящего концерта. Потерпи до большого шоу, я хочу, чтобы ты мной гордилась.

София поцеловала его в губы.

– Я и так тобой горжусь. А я сегодня основала свою косметическую фирму, называется «Жаклин» – в честь моей матери. Мы будем продавать дорогой лак для ногтей.

– Да, это предмет первой необходимости.

Бен потянул ее на себя и обнял.

– Рикки вкладывает в дело тридцать тысяч долларов.

– У Рикки есть лишние тридцать тысяч баксов? Откуда?

– Долго рассказывать.

– Хорошие у нас с тобой друзья.

– А я ожидала, что вернусь в пустую квартиру.

– Это еще почему?

– Думала, ты сидишь в «Быстром Моргане».

– Но кто-то же должен был закутать Мистера Пиклза в шаль и вынести на прогулку.

София захихикала, приподнялась на локтях и стала пальцами расчесывать его волосы.

– Неужели ты это сделал? – Она оглядела гостиную. – Где он, кстати?

– Тсс, – прошептал Бен. – Бедняга пытается уснуть.

– Никак вы двое скооперировались против меня?

– Что ж, нам, парням, стоит держаться вместе.

София глубоко вздохнула и потерла глаза. Она все еще не до конца оправилась от потрясения.

– Бен, миссис Таунсенд так испугалась… а я чувствовала себя совершенно беспомощной.

Бен погрузил пальцы в ее волосы и слегка пригладил их назад.

– Я рад, что ты ей помогла. – Он потянулся и лукаво улыбнулся. – Может, она теперь уговорит нашего злобного домовладельца не повышать мою квартплату до рыночного уровня.

София вдруг вспомнила о заявлении и о том, что она его подписала.

– О нет…

– Тэз присматривает новое место. Он большой мастер подыскивать приличное жилье за приемлемую цену. Наверное, сказывается опыт: он часто переезжает, чтобы его бывшие подружки не могли его разыскать.

София посмотрела на руки Бена, думая, какие они у него красивые.

– Но ведь им достаточно в любой вечер заглянуть в «Быстрый Морган», и они сразу его найдут.

– Его подружки не настолько смышленые.

Софии вдруг отчетливо вспомнились перегоревшая лампочка и темная лестница.

– Думаю, тебе нечего волноваться насчет мистера Данна, и менять квартиру нам не придется. Он нам даже квартплату не повысит.

– Послушай, крошка, я не хочу, чтобы ты пристраивала куда-то Мистера Пиклза. Ты его любишь, да и я стал привыкать к этому малышу.

– Мистер Пиклз никуда не поедет, – твердо заявила София, для убедительности хлопнув ладонью по обнаженному торсу Бена. – Да и вообще, пункт контракта насчет того, что нельзя держать домашних животных, просто бред. Его нужно отменить. Я уже поговорила на эту тему с Мелиссой Таунсенд, и мы решили, что ее бабушке следует завести кошку. С кошкой веселее, и за ней не так трудно ухаживать. В любом случае нам сейчас не время переезжать, мы оба слишком заняты.

Выразительные губы Бена сложились в заговорщическую улыбку. София почувствовала, что он что-то скрывает.

– В чем дело?

– Пойди в спальню и посмотри на свою подушку.

Сердце Софии забилось быстрее. Она обожала сюрпризы, особенно такие, которые ждали ее на подушке или под ней: шоколадки в хороших отелях, подарки от Санта-Клауса. Она открыла дверь, радуясь, как ребенок, и замерла. Спальня чудесным образом преобразилась: повсюду горели свечи, создавая ощущение чего-то сказочного и распространяя аромат лаванды, медвяной росы и подогретого вина с пряностями. На середине ее подушки лежала маленькая черная коробочка, обтянутая бархатом.

Она медленно подошла к кровати и затаив дыхание взяла коробочку. Сердце билось, как сумасшедшее. Она нажала на замочек, и комната поплыла перед ее глазами. Несколько секунд София не могла произнести ни слова, она не отрываясь смотрела на кольцо. Сияние сапфира и бриллиантов гипнотизировало ее. Камни показались ей огромными. София надела кольцо на палец, оно оказалось точно впору. Она чувствовала себя как Элизабет Тейлор… конечно, до того, как та растолстела и у нее возникли проблемы со здоровьем.

– Надеюсь, оно стоило того, чтобы немного подождать.

София повернулась и увидела, что муж стоит в дверном проеме.

– Как ты ухитрился…

Он приложил палец к губам:

– Ш-ш… Это моя тайна.

– Но мы же не можем…

– Это кольцо никогда не покинет твоего пальца. – Он подошел ближе и протянул руку. – А это всегда останется на моем. – На пальце Бена поблескивало традиционное золотое кольцо с выгравированной на нем датой свадьбы. – Все официально. Крошка, мы окольцованы.

София расплакалась от счастья. Несомненно, это Судьба! Что, если бы она не работала в ту субботу и не наткнулась на фантастического мужчину, распевавшего лирические баллады в торговом центре «Берренджерз»?

– Займись со мной любовью. Прямо сейчас.

Он положил руки ей на плечи и заглянул в глаза.

– Меня не нужно уговаривать.

София вдруг поняла удивительную вещь: с Беном она чувствовала себя совершенно естественно, ей не приходилось решать, поступить ли так или этак, что сделать, чтобы поддержать его интерес. Она просто была самой собой, Софией, а он – Беном, и они любили друг друга. Никогда раньше она не знала такой искренней, подлинной близости. На какое-то мгновение ее охватило ощущение беспредельного счастья, и на глаза снова навернулись слезы.

В ответ Бен нежно поцеловал ее в губы.

– Чем я это заслужила?

– Ты улыбнулась.

София была тронута до глубины сердца. Взяв за руку, Бен повел ее в ванную.

– Давай примем душ. У меня для тебя сюрприз.

Он включил воду.

– Как, еще один?

София снова посмотрела на кольцо. Оно очень заметное, привыкнет ли она когда-нибудь к его размеру? Пожалуй, да.

Ванная постепенно наполнялась клубами пара. Бен раздел Софию, потом разделся сам. Всякий раз, когда она оставалась с ним наедине и без одежды, в ней просыпалось бесстыдное животное. Как может тело мужчины быть таким живым, таким чутким, причем постоянно? Она уже знала наизусть каждый дюйм тела Бена, его тепло и неповторимый аромат.

София нежно погладила едва заметный шрам над его бровью. Бен рассказывал, что шрам остался после того, как в летнем походе после седьмого класса одна девчонка толкнула его на скалу.

– Кто это сделал?

– Пейдж Гловер. Когда выросла, она стала фотомоделью. Кажется, ее фотографию однажды напечатали в журнале «Семнадцать».

София грозно нахмурилась.

– Я должна ее выследить и уничтожить. Всякий, кто посмеет причинить тебе вред, будет иметь дело со мной.

– Тогда тебе нужно действовать в хронологическом порядке. Начни с моих родителей.

София внимательно посмотрела на Бена, пытаясь понять, серьезно он говорит или шутит.

– Шучу. – Он выдержал паузу. – Хотя мама очень жестоко редактировала список сладостей на Хэллоуин. Мне, например, никогда не позволялось есть домашний поп-корн.

София засмеялась и встала под душ, потянув за собой Бена.

– Когда ты познакомишь меня с родителями?

– Они сейчас в долгом круизе по экзотическим местам.

– Значит, они все-таки существуют.

– О да. И я их, безусловно, люблю… когда нас разделяет большое водное пространство.

София не могла сдержать нетерпение.

– Где же твой второй сюрприз?

– Закрой глаза.

Она подчинилась и запрокинула голову, подставляя лицо и волосы под струи воды. Когда она открыла глаза, Бен держал в руке какую-то банку и медленно отвинчивал крышку.

– Что это?

– Скраб для тела из коричневого сахара. Я увидел его в витрине бутика.

Он зачерпнул немножко коричневой массы и стал размазывать ее по плечу Софии.

– Ощущение восхитительное, – вздохнула она, наслаждаясь прикосновением жестких крупинок сахара к коже. – И пахнет очень вкусно.

– Я собираюсь вымыть тебя с этой штукой с головы до ног.

Этим Бен и занялся. Когда он дошел до ключицы, София замычала от удовольствия.

– Кажется, я очень избалованная.

– Да, – согласился Бен, – но ты была избалована еще до того, как мы познакомились. Мне ничего не оставалось, кроме как продолжить традицию. Если бы я стал действовать по-другому, то пошел бы против течения.

Он стал размазывать сладкую массу по ее груди.

– О-о-ох, – вздохнула София. – Здесь не надо.

Бен подмигнул.

– Везде.

– Ну если ты настаиваешь…

Она подцепила пальцем немного скраба, шлепнула его Бену на кончик носа и засмеялась.

– Я понял, что влип, еще в тот день, когда мы встретились впервые.

– Не может быть.

– Ты ела фруктовый салат. Я видел, что ты не стала поливать его весь маковым соусом, а подцепляла каждый кусочек отдельно и очень аккуратно макала в соус.

– И тебе это понравилось?

Бен стал натирать скрабом ее живот, его руки двинулись ниже… София резко втянула воздух.

– Это подсказало мне, что ты очень аккуратная девушка, а я достаточно пожил на этом свете и знаю, что аккуратные девушки – сущее наказание.

– Я не полила весь салат только потому, что терпеть не могу дыню с маковым соусом. Не знаю почему, просто не люблю, и все тут.

– Поэтому я тебя и полюбил.

– За дыню?

– Это только одна причина. А другая – то, что ты несносная. Дай мне слово, что не будешь пытаться исправиться.

– О, я собираюсь заняться этим каждые полгода. Читаю кучу книг, составляю списки первоочередных задач и заново формулирую для себя смысл жизни. Но все напрасно. Например, я так и не бросила курить, хотя намеревалась сделать это еще в девяносто седьмом.

Бен присел на корточки и стал размазывать скраб по бедрам. Не вставая, он посмотрел на нее снизу вверх, и на этот раз в его глазах не было обычного озорного блеска.

– София, я люблю тебя. И не за что-то особенное, а просто за то, что ты такая, как есть. Для меня этого достаточно. Никогда не думал, что способен на подобные чувства. Теперь песни, которые я пою, обрели для меня новый смысл.

У Софии перехватило дыхание, его слова показались ей чудесным сном, и ей захотелось навсегда остаться для него самой прекрасной, любимой и желанной. Что говорит женщина в ответ на такое признание? «Что-нибудь простое, – подсказал внутренний голос, – чтобы все не испортить».

– Я тоже тебя люблю.

Бен поочередно поднял ее ноги и намазал сахарным скрабом все, включая кожу между пальцами, потом нежно подтолкнул Софию под воду и стал смывать вкусно пахнущую массу, поглаживая ее кожу.

– Ты стала еще нежнее… – шептал он. Внезапно она поняла, что больше не выдержит. Она поцеловала Бена и не переставала целовать до тех пор, пока они мокрые не свалились на кровать – мысль остановиться и взять полотенце им и в голову не пришла.

Бен любил ее нежно, но целеустремленно. В его ласках сквозил первобытный голод, и София отдала ему себя без остатка. Мужчина и женщина, муж и жена… Раньше она и не догадывалась, что секс может быть таким удивительным. Он даже напоминал ей что-то библейское.

Когда Бен заснул, она свернулась рядом с ним клубочком, как кошка, ее голова покоилась на его груди, левая нога лежала поверх его бедер. Она чувствовала своим телом, как его грудь поднимается и опадает в такт дыханию. Подсунув свою руку под руку Бена, чтобы было теплее и уютнее, София вздохнула, ощущая аромат его тела, и подумала, как же прекрасно лежать вот так рядом.


* * *


На следующее утро она встала в пять часов, и не жалела об этом: предстояло сделать очень много. Сознание, что у нее появилась цель, бодрило и освежало.

«Правило номер один для будущего родителя: поощрять участие детей в научных проектах, приучать их делать домашнюю работу и тому подобные вещи, которыми я в свое время себя не утруждала».

Выйдя из дома, София первым делом заглянула в круглосуточную аптеку, приобрела несколько бутылочек лака для ногтей и разнообразные красители. Затем она зашла в кафе, купила два больших стакана кофе и пошла обратно.

Гостиная превратилась в импровизированную лабораторию. София принялась экспериментировать с цветами лака, по ходу «исследований» делая заметки. Минуты складывались в часы. Наконец она нашла идеальный оттенок, которого добивалась. Лак получился бледно-голубым, как цветки барвинка, и до того красивым, что не передать словами. София назвала его «Голубая грусть Жаклин».

Первый оригинальный лак для ногтей, созданный ее компанией! Чтобы отпраздновать это событие, она смыла со своих ногтей лак конкурирующей фирмы (Эсти Лаудер переживет!) и покрасила их собственным творением. Пока лак сох, София любовалась им и одновременно восхищалась кольцом. При этом она случайно взглянула на часы. Начало одиннадцатого!

«Так поздно?»

Она опять опаздывает в «Берренджерз»! А кампания по раздаче подарков еще продолжается. Клер съест ее с потрохами! София побежала в спальню, быстро оделась и бросилась к выходу. В дверях она едва не столкнулась с мистером Данном.

– Это животное все еще в квартире? – язвительно поинтересовался домовладелец, не соизволив даже сказать «доброе утро».

– Если вы имеете в виду моего мужа, хочу напомнить – то, чем мы занимаемся в своей спальне, вас не касается.

Данн побагровел.

– Я говорил о собаке.

– Пойдемте со мной, кажется, вас следует поучить вести дела. – София спустилась вместе с домовладельцем на один пролет по лестнице и обратила его внимание на перегоревшую лампочку, не преминув объяснить, что именно плохое освещение послужило причиной печального происшествия с миссис Таунсенд.

Спустя несколько минут политика мистера Данна по отношению к домашним животным (правда, весом не более двадцати пяти фунтов) в корне изменилась. София также заручилась обещанием мистера Данна, что следующая квартира, которая освободится, достанется Мелиссе, что в ванной миссис Таунсенд установят поручни, а вопрос о «рыночной цене» на квартиру подниматься не будет.

Ведя переговоры с домовладельцем, София заметила, что у нее появилась новая привычка – во время разговора помахивать рукой с кольцом, как бы говоря: «Взгляните на мои драгоценности, разве они не прекрасны?» Она решила, что нужно следить за собой, поскольку эта манера может раздражать ее собеседников.


* * *


Стоило ей пересечь границу торгового зала, как она услышала злобное шипение Клер:

– Спасибо, что почтили нас своим присутствием, принцесса.

София вздохнула:

– Прошу прощения, мне пришлось помочь одной старушке.

– Как интересно. А я тут помогала твоим клиентам.

София решила пропустить шпильку мимо ушей. Клер принадлежала к породе людей, которые, даже выиграв миллион долларов, первым делом стали бы жаловаться на налоги. Если огрызаться, это только поощряет их продолжать в том же духе.

Рикки пришел на работу на целый час раньше.

– Представляешь, мы можем изготовить флакончик лака для ногтей меньше чем за доллар! А потом продадим его за двадцать! Теперь я представляю, как чувствуют себя наркобароны.

София повернулась к другу и небрежным жестом уронила руку. Рикки заметил кольцо.

– Матерь Божья! Ты ограбила жену миллионера?

София растопырила пальцы, в тысячный раз за утро проверяя, хорошо ли оно сидит.

– Бен подарил это мне прошлой ночью.

Рикки довольно похоже скопировал голос популярной телеведущей, известной своим грубоватым юмором:

– Дорогая, я думала, он давал это тебе каждую ночь.

София довольно улыбнулась.

– У меня самый удивительный муж на свете.

– Не говоря уже о потрясающем лаке для ногтей.

– Цвет называется «Голубая грусть Жаклин».

Рикки поморщился.

– Идет наш надсмотрщик. Наверное, нам пора обратить немножко внимания на клиентов.

София повернула голову. Так и есть, в их сторону направлялся Говард Берренджер. Увидев это, она поспешно подошла к покупательницам: мамаше и ее дочке, вызывающе одетой девице лет четырнадцати.

– Тэффи нужен новый макияж, – сказала дама.

– Не только! – фыркнула девица. – Мне много чего нужно.

«Правило для будущего родителя номер два: быть достаточно богатым, чтобы иметь возможность отправить детей в закрытую швейцарскую школу и таким образом ограничить контакты с ребенком в самый трудный подростковый период».

– Хочу вот это, – потребовала Тэффи, указывая на руку Софии.

Мать пожала плечами и нервно улыбнулась.

– Сомневаюсь, что кольцо этой леди продается.

– Черт, да не кольцо! Оно больно яркое, я буду в нем похожа на переодетого голубого. Я говорила про лак. Обалденный цвет, такого нет ни у кого в школе.

София испытывала одновременно и возмущение (что эта избалованная девчонка понимает в драгоценностях?!), и восторг (маленькая модница оценила ее лак для ногтей). Но поблизости очень некстати торчал Говард Берренджер, он остановился посмотреть и, по обыкновению, прочесть внеплановую нотацию за неподобающий уровень обслуживания. Он со всеми так держался.

– В вашем отделе продается такой лак? – спросила мать.

– Нет, но… – начала София.

– Где вы его взяли? – визгливо спросила Тэффи. – Я хочу купить все цвета.

– Тэффи, не капризничай, – попыталась урезонить ее мать. – Мы попробуем один цвет и посмотрим, как он тебе подойдет.

– Черт! Я знаю, что делаю! Как будто папа только что не продал Интернет-компанию за пятьдесят миллионов! Я хочу все цвета!

София решила сказать правду, хотя бы только для того, чтобы спасти мамашу от дальнейших нападок.

– На самом деле я изготовила этот лак сама. Я открываю свою собственную фирму.

Говард Берренджер застыл как изваяние.

– На кой черт мне знать вашу биографию? – брякнула Тэффи. – Лучше скажите, сколько у вас есть оттенков.

«Правило номер три: еще раз хорошенько подумать, стоит ли вообще заводить детей».

– Пока только один этот. – Софию охватило ни с чем не сравнимое чувство гордости за собственное достижение. – Он называется «Голубая грусть Жаклин».

– Почем?

София замялась. Ко бизнес надо или развивать, или не начинать вовсе. И она решилась, несмотря на то что поблизости маячил Говард.

– Двадцать долларов.

– Я хочу взять десять флаконов для всех моих подруг.

София получила первый в жизни заказ! От возбуждения по спине побежали мурашки.

– Приходите завтра, я принесу лак.

Она проводила взглядом мамашу с дочкой и только потом спохватилась, что так и не предложила им ничего из продукции «Аспен косметикс». К тому же она нарушила запрет на торговлю продукцией, не входящей в ассортимент «Берренджерз». И то и другое каралось увольнением.

Говард с каменным лицом подошел ближе и стал молча разглядывать ее руки.

– Красивое кольцо, – заметил он.

– Я недавно вышла замуж.

София робко улыбнулась, не сомневаясь, что работает в магазине последний день.

– Поздравляю. – Берренджер поднял глаза и посмотрел ей в лицо. – Я стал свидетелем весьма интересной сделки.

София глубоко вздохнула.

– Извините. Я знаю, что уволена.

– О, я бы вас точно уволил, если бы вы продали этой девчонке один флакон. Но вы продали десять, а это подсказывает мне, что из вашей «Жаклин» может что-то получиться. Доставьте к концу недели двести флаконов лака.

Софии стоило немалого труда сохранить спокойствие. Неужели она не ослышалась? Ей показалось, или Говард Берренджер действительно только что разместил первый оптовый заказ на продукцию «Жаклин»?

– Плачу по восемь долларов за штуку.

– По девять, – твердо сказала София. Пусть она взволнована, но она же не дура.


* * *


До сих пор дела с сольным концертом Бена Эстеза шли из рук вон плохо. Китти умудрилась собрать команду настолько неработоспособную, что по этому показателю она обходила даже ее семью.

Роберт Кэннон, круглый, как шар, репетитор по вокалу, сидел за пианино. Судя по всему, свой метод обучения он взял из какого-то фильма двадцатилетней давности.

Ритм Нэйшн, хореограф с внешностью парня, закаленного в уличных схватках, щеголявший в мешковатых джинсах и футболке со светящейся надписью «Сердитый негр», расположился на полу. Его прическа представляла собой десятки тонких косичек.

Чуть в стороне устроился Тим Рибел, гей и весьма колоритный персонаж. Мало того что он был с головы до ног в одежде от Джанни Версаче, наряд дополняли боа из перьев и огромные круглые очки в стиле Элтона Джона. По сравнению с ним Рикки Лопес мог бы служить эталоном мужественности.

Китти, заварившая всю эту кашу, находилась тут же. Она сидела поодаль от остальных, разговаривала по двум сотовым телефонам и одновременно со скоростью пулемета печатала на ноутбуке.

– Ребята, на меня это не действует, – пропел кислым тоном Тим.

Нэйшн нажал какую-то кнопку:

– Попробуй вот так.

Маленький репетиционный зал задрожал в ритме энергичного танца. Нэйшн нажал еще какие-то кнопки, и ритм изменился, превратившись в нечто вроде вибраций, наверняка опасных для внутренних органов.

Бен воззрился на него:

– Вы полагаете, под это можно танцевать?

Роберт встал из-за пианино, что далось ему с большим трудом.

– Если ты хочешь, чтобы у тебя не пропал голос, тебе надо бросить курить. С сегодняшнего дня. Это приказ!

– Фрэнк Синатра курил, – возразил Бен.

– Не спорь со мной!

«Боже всемогущий!» – мысленно взмолился Бен. Он провел в этой компании три часа, они испробовали самые разные варианты, но каждый оказывался тупиковым. Надежды, которые Бен возлагал на будущий концерт, быстро таяли. Он посмотрел на часы и испытал огромное облегчение, увидев, что пришла пора заканчивать. Китти приглашала эту команду «создателей звезд» на четко ограниченные отрезки времени два-три раза в неделю.

Он небрежно помахал им на прощание и, как только они ушли, целенаправленно двинулся к самой акуле рекламного бизнеса.

– Какого черта здесь происходит? Это что, цирк? Мне нужен концерт, а не аттракцион.

– Я тебе позже перезвоню, – промурлыкала Китти. – Передо мной тут маячит один неблагодарный ублюдок. – Она защелкнула крышку телефона. – Сладкий, знаешь, почему первая репетиция прошла впустую? Потому что ты сам не имеешь понятия, чего хочешь.

Бен собрался возразить, но вдруг почувствовал, что Китти права. Он действительно не представлял, что ему нужно. Проклятие! До ленча во «Временах года» ему все было ясно и понятно.

– Раньше я знал, – сказал он с чуть большей уверенностью, чем чувствовал на самом деле. – Я хотел стать Фрэнком Синатрой.

Китти покачала головой:

– Сладкий, это невозможно. Он был идолом, никто не в состоянии его заменить. Вот что я тебе скажу: сейчас это все устарело. Каждый дурак может напялить смокинг и спеть «Я держу весь мир на веревочке». На любом круизном судне, которые ходят от Майами до Багам, найдется вшивый певец, работающий под Синатру. Тебе требуется что-то другое, незачем кого-то копировать. Ты же звезда, создай свой собственный номер.

Бен не знал, что на это сказать, он был тронут.

– Ты правда веришь, что я – звезда?

Китти застонала.

– Надеюсь, ты не впадаешь в меланхолию? У меня принцип: не работать с меланхоликами. – Она отлепила от экрана компьютера ярко-зеленую наклейку-памятку. – Ты сегодня выступаешь на частной вечеринке. Вот адрес. Спросишь Крис. – Китти стала собирать вещи. – Что сказала твоя жена по поводу кольца?

– Заплакала и попросила заняться с ней любовью.

Китти фыркнула.

– Вот почему я терпеть не могу женщин. Я бы на ее месте показала мужу потрясающий секс, какого он в жизни не видывал, а потом предложила подарить подходящее ожерелье.

Бен рассмеялся. Он знал, что внутри, под жесткой и колючей внешней оболочкой Китти, прячется маленькая девочка, которой пришлось много вытерпеть, пока она росла. Если она когда и давала понять, что эта нежная сторона ее натуры существует, то лишь косвенно. Например, прикладывая все силы к тому, чтобы помочь другу. Или говоря ему правду тогда, когда он в этом больше всего нуждался. Вот за это Бен ее и любил.

Он посмотрел на бумажку. Адрес где-то в Челси. Его первый стриптиз вчера вечером прошел легко. Он раздевался и пританцовывал, а кучка подвыпивших и возбужденных женщин визжала и совала деньги за резинку его трусов. Они трогали его мышцы, облизывали губы и скандировали: «Сними все!» Но Бен все-таки не снял крошечные трусы-«тонга»: должен же мужчина сохранить остатки достоинства.

По пути к лифту он сказал Китти:

– Мне необходимо направить суету вокруг концерта в нужное русло.

– Когда я звонила этим ребятам и просила тебе помочь, я соображала, что делаю. Они классные спецы в своей области, но они только инструменты, ты должен сам понимать, как их использовать. Если ты четко скажешь Роберту, Тиму и Ритму, чего ты хочешь, они тебе это обеспечат.

– Ритм Нэйшн – его настоящее имя?

Китти кивнула.

– Он большой фанат Джанет Джексон, и когда появилась эта песня, он официально поменял имя.

На табло возле лифта вспыхнула стрелка «вниз», и двери открылись.

– Что ж, могло быть хуже, – заметил Бен. – Представь себе, что он оказался бы поклонником Мадонны и сменил имя на «Девственницу».

Глава 19

София еще раз перечитала анонимку.


«Идеальная маленькая стерва. Ты хорошо устроилась в своем уютном мирке, но скоро этому конец».


Зловещее послание. Первое угрожающее письмо в жизни Софии. Чем больше она об этом думала, тем сильнее нервничала. Письмо просто появилось на прилавке неизвестно откуда. Она ненадолго отошла от своего обычного места, чтобы ответить на телефонный звонок (покупательница интересовалась корсетами, но бестолковый оператор соединил ее с отделом «Аспен косметикс»).

София подозрительно покосилась в сторону Клер, пытаясь рассуждать логически. У нее, несомненно, имелась возможность подкинуть письмо – она стояла всего в нескольких ярдах от прилавка «Аспен», мотив тоже – она могла злиться на Софию за два опоздания подряд. Загадка разгадана.

София решительно подошла к прилавку «Клиник» и сунула клочок бумаги с напечатанным на машинке текстом под нос главной подозреваемой.

– Я такие вещи не одобряю!

Клер прочла письмо.

– Я тоже. Насчет стервы я бы, пожалуй, согласилась, но вот что бы идеальная… нет, не думаю.

София замолчала, чувствуя бессильную ярость. Интуиция подсказывала ей, что Клер не имеет к записке никакого отношения.

– А ты не заметила, несколько минут назад возле нашего прилавка никто не крутился?

Клер вернула ей записку.

– Я слежу за прилавком «Аспен», только когда тебя там нет.

В это время с обеденного перерыва вернулся Рикки. Обрадовавшись его появлению, София поспешила обратно в свой отдел.

– У меня есть враг! – Она предъявила приятелю свою находку.

Тот прочел записку и вынес вердикт:

– Клер.

– Мне тоже сначала так показалось, но она не согласна с утверждением, что я идеальная.

– Все-таки Клер – ужасная зануда. – Рикки задумался. – Кто тогда мог это написать?

– Да кто угодно. Мне еще нет тридцати, я стройная, замужем за потрясающим мужчиной и ношу на пальце прекрасное кольцо.

Рикки еще немного помолчал.

– Пожалуй, теперь я сам готов послать тебе письмо с угрозами.

– Си Зет! – воскликнула София. – И Чарли Грант. Они обе положили глаз на Бена. – София вспомнила про Китти Бишоп. – Я тебе рассказывала про Китти, подругу Бена? Она его очень опекает.

– Нельзя же обвинять всех подряд, тебя примут за сумасшедшую. Забудь ты пока о записке, может, это чья-то глупая шутка и больше ничего не будет.

София чувствовала, что все не так просто, но решила последовать совету Рикки.

– Я поговорил с поставщиками, – сказал тот. – Они готовы организовать доставку в тот же день, так что все хозяйство привезут тебе на квартиру сегодня вечером.

– Когда ты можешь прийти?

– Я буду очень поздно.

– Почему?

– Мы сегодня устраиваем вечеринку по случаю дня рождения бармена из «Шансов», я – один из организаторов. Бедняга очень переживает, что ему стукнуло сорок.

София стала прикидывать в уме план вечера.

– Ладно, я, наверное, смогу начать сама. Ах да, чуть не забыла! Сегодня вечером к нам доставят тренажер для Дебби.

– К вам?

Она кивнула.

– Это сюрприз. – София вспомнила еще кое-что. – Я не говорила, что у Бена вылезают лобковые волосы? Ты, случайно, не знаешь, может, есть какой-нибудь шампунь от выпадения волос в этом месте?

Рикки посмотрел на нее как-то странно.

– Никогда не слышал, что в этом месте лысеют.

– Мне не померещилось! Я много чего не знаю о своем муже, но уж точно знаю его…

– Винсент! – воскликнул Рикки.

На лице Софии появилось выражение ужаса.

– Я никогда даже…

– Нет, я снова вспомнил про письмо. Его мог написать Винсент.

Такая гипотеза показалась ей неубедительной.

– Это не в его стиле. К тому же мне кажется, что письмо написала женщина.

Рикки вскинул одну бровь.

– Или мужчина-гей. Оно достаточно злобное.

– В таком случае, кроме тебя, у меня нет других подозреваемых.

– Может, у Бена есть тайный поклонник?

Такой вариант, пожалуй, стоило принять во внимание.

– Да, на него и правда иногда поглядывают некоторые типы.

– Ты избежала бы этих неприятностей, если бы была попроворнее и вышла бы замуж за уродливого богатого старика.


* * *


Шум вечеринки Бен услышал еще за несколько футов от нужной квартиры. «Хорошо бы, они как следует напились, – подумал он. – Чем больше женщины пьют, тем больше дают чаевых». Он решительно постучал, стараясь, чтобы его услышали.

Дверь открыл мужчина.

– Прошу прощения. – Бен вытащил из кармана брюк бумажку с адресом. – Я думал…

– Вы – стриптизер? – спросил хозяин, улыбаясь во весь рот.

Бен посмотрел поверх его плеча и увидел, что в комнате собрались одни мужчины.

– Крис – это я. Китти говорила, что вы – классный. – Он смерил Бена оценивающим взглядом с ног до головы. – Она не соврала. Входите.

Бен неохотно вошел внутрь. Он был не в том положении, чтобы привередничать. Сборы от вчерашнего выступления едва покрыли стоимость сегодняшнего совещания с Робертом Кэнноном, Ритмом Нэйшном и Тимом Рибелом. В конце концов, деньги не пахнут, и от кого бы он их ни получил, от женщин ли, от мужчин ли, их ценность от этого не изменится.

– Эй, мальчики! – крикнул Крис. – Кушать подано. И сегодня у нас шведский стол.

Комната наполнилась криками и свистом как минимум тридцати возбужденных мужчин, приветствующих его появление. За все двадцать девять лет своей жизни Бен еще не оказывался в столь неловком положении. Он испытывал противоречивые чувства: с одной стороны, ему хотелось развернуться и бежать отсюда, но с другой – и это желание было сильнее, – ему хотелось, чтобы у этих парней оказалось побольше наличных.

Бен нашел свободный пятачок на обеденном столе, поставил свою аппаратуру и нажал кнопку «воспроизведение». Пора разогреть ребятам кровь. Он театральным жестом повернулся спиной к зрителям. Комната наполнилась чувственными аккордами струнных. Покачиваясь под музыку, Бен стал медленно снимать с себя смокинг. Вступление кончилось, и зазвучал голос Фрэнка Синатры, певца из певцов.

« – Путники в ночи обмениваются взглядами…»

Рубашка расстегнута до середины.

« – О, твой манящий взгляд… О, твоя волнующая улыбка… Сердце подсказывает, что ты должна быть моей…»

Бен повернулся к зрителям лицом. Самый пьяный из всей компании вскочил с места и стал нажимать какие-то кнопки на стереосистеме, встроенной в музыкальный центр. Внезапно из динамиков раздалось пульсирующее уханье басов в танцевальном ритме:

« – Путники в ночи… бум, бум… двое одиноких людей… бум, бум… мы были путниками в ночи… бум…»

Бен не верил своим ушам. Наложившись на ритмы диско, музыка сама словно изменилась, казалось, она стала естественной и примитивной, как биение пульса, и подействовала на него ошеломляюще. Он превзошел самого себя. Его бедра вращались в безупречной синхронности с мелодией.

Рубашка полетела на пол.

Компания пришла в неистовство.

Бена охватила какая-то безумная энергия. Он сбросил ботинки, стянул носки, дал брюкам соскользнуть на пол и принял позу модели, рекламирующей белье от Келвина Кляйна, догадываясь, что таким его и хотели видеть. Все это происходило под пение Синатры.

« – До того, как мы впервые поздоровались… бум, бум… никто из нас не знал, что до любви всего один взгляд… бум, бум… один медленный танец… бум…»

Деньги сыпались на него дождем. Каждый хотел расстаться с купюрой. Бену за резинку совали доллары – пятерки, десятки, даже несколько двадцаток. Самым щедрым Бен в благодарность предоставил привилегию сунуть купюры за переднюю часть трусов, а более экономным пришлось довольствоваться боковой частью. Его тело притягивало деньги, как магнит железные опилки. К тому времени когда классическая песня Синатры закончилась, он набрал и на квартплату, и на следующий ежемесячный взнос за кольцо.

Но главным приобретением этого вечера стали даже не деньги, а вдохновение, словно бальзам на душу. «Создай свой собственный номер, сделай что-то свое». Мудрые слова Китти отпечатались в его мозгу. О, он нашел свою нишу. Бен придумал нечто неслыханное и почти возмутительное. Синатра в стиле диско! Те же «Путники в ночи», но поданные в таком темпе, что у зрителей внутри все задрожит, и жизненные ритмы ускорятся. Бен представил, как вокруг него танцуют красотки в блестящих облегающих платьях… Таким спектаклем можно сразить зрителей наповал.

Сегодняшняя компания явно умела обращаться с мужчиной, как с поп-звездой. Бену подумалось, что соседи снизу, сбоку и даже сверху наверняка уже позвонили в полицию и пожаловались на шум. Он решил, что надо получить с Крис гонорар и смываться, пока не приехала полиция.

Подбирая разбросанную одежду, Бен заметил в глубине комнаты знакомое лицо. Он выпрямился и похолодел: прямо в глаза ему смотрел Рикки Лопес.


* * *


София нервно мерила шагами комнату и дымила как паровоз. Новость грызла ее, как какое-нибудь чудовище из фильма ужасов. Более того, ей казалось, что ее уже проглотил Годзилла, и она беспомощно трепыхается в животе монстра.

Дебби пыхтела и сопела на тренажере, обливаясь потом.

– Ненавижу… уф… Джейн… Фонду. – У нее еле ворочался язык. – Это… она… уф… придумала… такое мучение!

София сосчитала окурки в пепельнице: восемь. Личная норма в шесть сигарет в день превышена. «Ну и черт с ней!» – подумала София. У нее есть причина сорваться: она только что узнала, что ее муж – гей. И как она раньше этого не заметила? Приятная внешность, острый ум, стильная одежда, вкус к ювелирным изделиям – все признаки налицо. София хлопнула себя по лбу. Как она раньше не догадалась? Чего ей еще не хватало? Телеграмма? Гм… интересно, посылает ли еще кто-нибудь в наше время телеграммы? Если нет, то напрасно. Они воздействуют куда сильнее, чем сообщения по электронной почте.

– Одно… уф… то… уф… что он… уф… танцевал… уф… для голубых… еще… не… означает… уф… что он… сам… голубой.

– Разве я танцую перед лесбиянками? А ты? А Клер? Хотя, если подумать, Клер, пожалуй, стоит этим заняться. Может, тогда она не будет все время киснуть. – София ахнула. – Может, папа с самого начала все знал? Вдруг ему интуиция подсказала, что Бен склонен к гомосексуализму?

– Это… уф… бред.

– Хватит разговоров. Я задыхаюсь только оттого, что слушаю тебя. – София затушила в пепельнице сигарету номер девять и закурила десятую. – То же самое случилось с Кэрри Фишер, представляешь? Две девушки, две мечты о любви, два мужа-гея.

– Сколько… уф… времени…

– Ой, ну откуда я знаю? Вероятно, на это могли уйти годы. Я читала, что некоторые еще в детстве, лет в шесть, понимают, что их тянет к своему полу. Футбольный матч, зазывный взгляд с третьей базы… Всякое бывает.

– Я… спрашивала… сколько…

– Кто знает? Может, навсегда? Если бы Рикки мне не сказал, я бы прожила с Беном всю жизнь и не догадалась.

– Сколько… мне… еще… мучиться… на этой… штуковине?

София едва взглянула на сестру.

– Еще двадцать минут, дорогая. Ты молодец, отлично справляешься.

Она посмотрела на коробки с разнообразными флакончиками, крышечками и бутылочками. Кроме того, тут же лежали разнообразные красители. Комната была настолько загромождена, что стала почти непригодной для жизни. Но, как ни странно, этот беспорядок придавал Софии сил. Она чувствовала, что должна крепиться и бороться. Ради избалованной девчонки по имени Тэффи. Ради клиентов «Жаклин» вообще. Ради Америки.

Вошел Бен.

– Крошка, это не то, что ты думаешь.

София взглянула на него один раз и поняла правду. Волнения, выкуренные сигареты – все это было зря.

– Я никогда, ни на секунду не сомневалась в твоей мужественности.

За девятнадцать минут до конца тренировки Дебби свалилась с тренажера.


* * *


– Не садись на диван, – предупредила София. Она только что довела до кондиции очередную партию лака «Голубая грусть Жаклин».

– Я бы не смог при всем желании. Диван закрыт пленкой и завален всякой дрянью. – Бен остановился и оглядел царивший вокруг хаос. – Раньше я называл это гостиной. А что, если мне захочется посмотреть телевизор?

София ни на секунду не оторвалась от работы и даже не подняла глаза.

– Присядь на тренажер.

– Между прочим, почему тренажер Дебби стоит у нас в квартире?

– Я – ее личный тренер.

Бен присел на агрегат.

– Когда ты сама в последний раз занималась спортом?

– Пробежки за такси считаются?

– Нет.

– А перетягивание вместо каната кашемирового свитера на распродаже в «Бергдорфе»?

– Тоже нет.

Она задумалась.

– Тогда в десятом классе.

– Ты заканчиваешь?

– Я могу прерваться. У меня большой заказ, который нужно сдать к концу недели, и я хотела сделать задел. – Она вытянула руки, перепачканные лаком. – Ужас, ты только посмотри, на кого я похожа.

– Не знаю, как я смогу теперь встретиться с Рикки?

– Надеюсь, что в одежде.

Бен лег на тренажер и начал делать упражнения для мышц брюшного пресса.

– Знаешь, я тут подумала… пожалуй, я не против, чтобы ты раздевался перед геями, это никому не повредит. Но мне неприятно думать, что моего мужа разглядывают другие женщины.

Бен остановился.

– Крошка, просто считай, что я актер, а мое выступление – пьеса.

Но София все еще пребывала в сомнениях.

– Может, если я сама увижу твое шоу, будет лучше?

– Ладно. Завтрашний вечер подойдет? Китти к тому времени наверняка найдет мне очередной ангажемент.

София покачала головой.

– Ничего не получится, нет времени, у меня огромный заказ. Я бы лучше посмотрела прямо сейчас.

– Здесь?

– Ну да, – невинно согласилась София. – Все равно скоро спать.

Бен пожал плечами и стал готовить аппаратуру. Он был еще в смокинге. Как обычно, он собирался выступать под песню «Путники в ночи».

София, сидя на стуле, завороженно наблюдала, как ее муж медленно раздевается под музыку. Она пыталась представить, о чем думают, глядя на него, другие женщины. Представляют ли они, как прижимаются к его телу? Мечтают ли почувствовать его глубоко внутри себя? Она-то все это испытала, и сознавать это было невероятно приятно и эротично. Бен Эстез принадлежал ей. Телом, душой и сердцем. Зрительницы только фантазируют, а она может испытать все в действительности.

Мелодия захватила Софию, она закрыла глаза, и стала подпевать:

– С той ночи мы вместе, любовь с первого взгляда стала любовью навеки…


* * *


– Где ты была? – рявкнул Джозеф.

Дебби вошла в дом и закрыла за собери дверь.

– У Софии, и я передала это через Толстого Ларри.

– Передавать сообщения умеет не он, а Малыш Бо.

«На этой неделе», – хотела сказать Дебби, но промолчала.

– У Софии все в порядке. Она живет в приличной квартире в неплохом доме в безопасном районе.

– Разве я спрашивал?

– Я подслушала твои мысли.

Джозеф снова плюхнулся в кресло и сделал вид, что увлечен каким-то низкопробным эротическим фильмом по кабельному каналу. Дебби несколько секунд изучала его лысую макушку, возвышающуюся над спинкой кресла, потом пошла наверх.

– Звонил Винсент.

Девушка застыла как вкопанная. На то было сразу две причины: во-первых, новость ее потрясла, а во-вторых, у нее так болели ступни, икры, колени, бедра и ягодицы, что каждый шаг по лестнице причинял жуткие страдания.

– Он хотел, чтобы ты перезвонила.

«Сам попросил. Неплохо, более того, отлично».

– Я ему сказал, чтобы он не отказывался от Софии.

Если бы Дебби обладала способностью перемещать предметы усилием воли, на голову отца в ту же секунду обрушилась бы настольная лампа.

– Почему ты так сказал?

– Потому что этому хлыщу недолго осталось околачиваться рядом с моей дочерью.

«Вот это да. Это серьезно». На экране телевизора тем временем кинозвезда стала принимать душ. У Дебби мелькнула мысль, что в кино маловато женщин-кинорежиссеров, поэтому героини вечно моют свои груди так, как никогда не стала бы делать ни одна нормальная женщина. Ей стало противно, и она молча поплелась к себе в комнату.

Она подумывала о том, чтобы не перезванивать Винсенту до завтра. «Очень радикально». Но в глубине души она знала, что ей не хватит силы воли ждать так долго. Самое большее, на что она способна, это оттянуть звонок на полчаса. Дебби сняла трубку и набрала номер.

– Слушаю. – В голосе Винсента ощущались подавленность и скука. И то и другое – хорошие признаки для обездоленного.

– Привет, это Дебби.

– Как поживаешь?

Сердце девушки переполнилось радостью. Винсента интересует она сама! Этот парень определенно умеет не только брать, но и давать.

– Я без сил, – призналась Дебби. – Я занималась на…

Винсент не дал ей договорить:

– Ты обычно звонила, чтобы рассказать о сестре.

Разочарование и унижение – вот что испытала Дебби. Ее самооценка упала почти до нуля. Она снова почувствовала себя, как в школьные годы.

– Винсент, София вышла замуж, и она счастлива в браке. Честное слово, с твоей стороны просто глупо мечтать о ней и дальше. Пора успокоиться.

– А твой отец говорил мне другое.

– Что ж, он проводит слишком много времени с Толстым Ларри и Малышом Бо, очевидно, это сказывается.

– Но еще не поздно, они могут аннексировать брак.

Дебби закрыла глаза. Она измучилась, ей хотелось спать.

– Ты хочешь сказать – аннулировать? Потому что я не думаю, что София и Бен участвуют в каких-либо политических группировках. – Внезапно Дебби осенило. Она безмерно устала от всего этого: от разговоров, которые ни к чему не ведут, от душевных ран, устала отдавать и ничего не получать взамен. – Знаешь, Винсент, я больше так не хочу. Я люблю сестру, но мне надоело все время о ней говорить. У меня есть и своя жизнь, и довольно интересная. Если ты захочешь узнать что-то обо мне, можешь позвонить, если нет – что ж, пусть у нас останутся воспоминания о том, как мы ходили на мюзикл.

– Это было в ту ночь, когда тебя вырвало на меня в такси.

– Да, – мечтательно прошептала Дебби. – Это наше единственное общее воспоминание.

Не прощаясь, она без всяких сожалений повесила трубку. Возможно, у нее просто не хватило сил, чтобы осознать в полной мере, что она сделала. Или с нее действительно довольно. Именно в такие минуты у нее обычно возникало непреодолимое желание съесть что-нибудь вкусное, ужасно калорийное и совсем не полезное. Однако сегодня все было по-другому. Дебби Кардинелла съела всего лишь рисовый кекс, забралась под одеяло и уснула. И осталась очень довольна собой.

Глава 20

– Танцующие девушки? Детка, золотко, радость моя, сладкий, я уже представляю Тони Орландо… – Тим Рибел замахал своим шифоновым боа в крапинку, потом пальцами, густо унизанными кольцами, потер виски с таким видом, будто боялся лишиться чувств. – А теперь я представляю сестер Мэндрелл, всех троих! Ой, держите меня, я падаю!

Бен в досаде попытался объяснить свое видение номера во второй раз, но его опередил Ритм Нэйшн. Сегодня надпись на футболке хореографа кричала: «Я тебя огорошу».

– Я, конечно, могу поставить номер, чтобы девицы дрыгали ногами, но по мне лучше выпустить голых черных красоток, и пусть потрясут титьками.

– Я требую прекратить курить! – вставил Роберт. – Брось и дай мне двадцатку. Сделай это!

Бен посмотрел на всех троих с выражением собственного превосходства. Он точно знал, чего хочет, и был уверен, что хотя эти создатели звезд и психи, они помогут ему добиться цели. Оставалось только понять, насколько жестко можно себя с ними вести. Он вопросительно посмотрел на Китти.

Та жестом попросила немного подождать. Угол репетиционного зала снова превратился в ее временный офис.

– Сладкий, вот что случается, когда спишь с супермоделью, – пролаяла она в сотовый телефон. – Это попало в газеты, а шестую страницу читают все. Тебе нужна анонимность? Тогда занимайся этим не со знаменитостью, а со своей секретаршей. Это так скучно, что твоя жена наверняка не заинтересуется. Или можешь переспать со мной. Я поставлю тебе выпивку. Отлично. Встретимся в полдень в вестибюле отеля «Хадсон». И учти, я слышала, что о тебе говорят, и заранее предупреждаю: твои штучки не пройдут. Китти с громким щелчком закрыла крышку телефона и решительно зашагала к остальным, восхищаясь тем, как ее груди упруго подпрыгивают при ходьбе.

– Господи Иисусе, мне что, придется обеспечить песок, волны и пляжный волейбол?

Бен развел руками.

– Я певец, а не полководец или дипломат. Попробуй ты, может, тебе удастся найти общий язык с этой троицей сумасшедших гениев.

– Нет проблем, сладкий. – Китти повернулась к Роберту Кэннону: – Сделай для Бена то же самое, что и для предыдущего клиента. Он тоже будет петь и танцевать, только, надеюсь, лучше.

Роберт послушно кивнул.

Китти нацелила взгляд на Ритма Нэйшна.

– Сладкий, тебе нужно сосредоточиться. Бен может сделать кое-какие движения, но в основном мы хотим, чтобы он просто стоял, пел и при этом выглядел сексуально. Что касается девушек, которые будут порхать вокруг него… ты, конечно, вправе допустить кое-какие вольности с хореографией, но в рамках приличий. Нам ни к чему, чтобы концерт превратился в эротическое шоу.

Ритм Нэйшн молча поднял руку, словно говоря: «Можете на меня положиться».

Настала очередь Тима Рибела.

– Сладкий, держись покрепче за свое боа. Гвоздем шоу станет песня «Путники в ночи», обработанная в стиле диско.

– Блестяще! – взвизгнул продюсер. Китти усмехнулась:

– Надеюсь, на тебе есть подгузник? Ты сейчас не выдержишь от восторга. Как бы ты описал выступление Бена Эстеза? – Она выдержала эффектную паузу. – Энрике Иглесиас встречается с Шер!

Тим Рибел был сражен наповал.

– Ой, держите меня, я падаю!

Китти улыбнулась Бену:

– Передаю эстафету тебе, сладкий. А я пошла.


* * *


С красным лаком дело застопорилось. «Страстный пурпур Жаклин» никак не желал поддаваться, словно жевательная резинка, прилипшая к полу в гостиной. Фабрика расширилась, поглотив ванную, спальню и кухонную раковину. Даже на мордочке Мистера Пиклза красовалось яркое пятно.

Мобильный телефон Софии звонил не переставая. Заказы сыпались как из рога изобилия. «Блумингдейлз», «Берг-дорф Гудман», «Сакс, Пятая авеню», «Нейман Маркус» – все жаждали заполучить «Жаклин». София уже придумывала новый оттенок лака, который как нельзя лучше описал бы ее нынешнее состояние: «Жаклин устала до полусмерти».

Безумие – вот как можно было вкратце охарактеризовать то, что творилось последние несколько недель. Компания чудесным образом пошла в гору такими темпами, о каких она и не мечтала. Во многом это произошло благодаря Крисси Крисси – поп-певице и восходящей звезде, которую продвигала Китти Бишоп. Для выступления в танцевальном клубе певица выбрала лак «Голубая грусть Жаклин», а в конце «случайно» обмолвилась о том, как ей нравится новый цвет. Эту новость подхватила «Нью-Йорк пост» в рубрике «Шестая страница». Наверное, неделя выдалась бедной на события.

Но настоящую бурю вызвала Лайза Линг, остроумная и дерзкая ведущая ток-шоу «Взгляд». Однажды утром она появилась на экране с этим лаком на ногтях и не меньше двух минут обсуждала его с другими женщинами, гостьями шоу.

Поскольку между Софией и «Берренджерз» не существовало эксклюзивного договора, она могла свободно поставлять товар в другие магазины. Говард с готовностью сообщал всем желающим ее контактный телефон. Ему было приятно сознавать, что он первым получил новый модный товар, обскакав и «Бергдорф», и «Сакс».

Дебби и Рикки, не теряя времени даром, создали страничку в Интернете, на которой в числе прочего разместили информацию о магазинах, уже закупивших «Жаклин», и о тех, кто планирует это сделать в ближайшем будущем. А как же крошечная квартирка, где жили София и Бен? Она уже служила и фабрикой, и складом, и упаковочным цехом, и пунктом отгрузки и получения заказов, а также исследовательским центром.

Можно ли вообразить себе что-то более пугающее, чем возможность успеха? Это и есть непроторенный путь. В конце концов, неудача так же естественна, как деление клетки. Это просто случается. На свете существует очень много людей, чья жизнь представляет собой длинный ряд мелких неудач.

Это кубик Рубика, который ни за что не складывался как нужно, красивый мальчик в средней школе, не пожелавший пригласить тебя на танец (возможно, он был голубым, но тогда тебе такое и в голову прийти не могло), пара прекрасных туфель не твоего размера, очередь в супермаркете к самому медлительному кассиру…

Если бы идея с «Жаклин» провалилась с самого начала, София бы так не переживала. Но когда появились надежды на успех, ставки повысились, да и падать с высоты гораздо больнее. Обратная сторона удачи. Как там справлялась мисс Благословение? София мысленно взяла себе на заметку, что нужно узнать ее настоящее имя. Может, они даже встретятся за деловым ленчем в ресторане.

– Подойди-ка взгляни, – сказала Дебби, наверное, в миллиардный раз за это утро, щелкая мышкой и печатая что-то на клавиатуре ноутбука, который София не умела даже включать.

– Я по уши в лаке «Нежный персик Жаклин».

Время близилось к полудню, а в десять Софии полагалось стоять за прилавком в «Берренджерз». Возможно, Клер и не имела отношения к той анонимной записке, но не исключено, что именно сейчас она сочиняла вторую.

– Это очень важно, – настойчиво сказала Дебби.

«Я должна заниматься всем сразу», – с раздражением подумала София.

– Нам нужно разработать систему контроля за расходами, общие принципы менеджмента, наладить учет, отслеживать заказы, рассылку счетов и подвести баланс.

«Бла-бла-бла…» – вот как это прозвучало для Софии.

– Как президент «Жаклин», я поручаю эту работу тебе. Я беру на себя ответственность за состав лака.

София подумала о Бене. Она так по нему соскучилась! Казалось, они внезапно стали жить на разных островах. Муж и жена? Куда там, скорее соседи по квартире. Вся ее жизнь состояла из «Жаклин» и работы в «Берренджерз», а у Бена – из репетиций концерта и стриптиза. В результате у них почти не оставалось времени друг для друга. Иногда София тосковала по беззаботным дням в Кармеле, когда они сутками не выходили из гостиничного номера.

Однако сейчас она попыталась составить в уме список приоритетов, исходя из ответа на вопрос: что самое страшное может случиться в следующие пять минут?

Ее могут выгнать с работы.

– Мне нужно идти в «Берренджерз». Если, конечно, меня еще не уволили. Все остальное придется отложить.

– Это и есть работа, – довольно резко возразила Дебби.

– Нет, это бизнес, – парировала София, – а мне еще нужны деньги на жизнь.

– Привет! Для этого и существует бизнес! «Жаклин» – это тебе не столовая для бедных.

До Софии наконец дошло, что говорит сестра. Она охнула.

– Мы потратили на первоначальные издержки не все деньги Рикки. Если с нами расплатятся за выполненные заказы, то наше материальное положение будет очень даже неплохим. Сколько ты сейчас зарабатываешь?

София не представляла себе этого даже приблизительно. Большая часть ее чека уходила на оплату покупок в самом «Берренджерз». Плюс налоги… Несколько долларов она перечисляла в благотворительную организацию «Юнайтед уэй», еще какое-то количество… Нет, эти деньги она обналичила, чтобы купить часы «Картье танк». Так что сколько оставалось на ее счете, сказать было очень трудно.

Дебби надоело ждать.

– Я облегчу тебе задачу. Если дела и дальше пойдут так же, ты получишь куда больше, если целиком сосредоточишься на «Жаклин», чем если будешь пытаться совмещать обе работы. Цифры не врут.

В ответ София достала из шкафа все три белых халата, в которых она работала в «Аспен», и сложила их в пакет с эмблемой «Берренджерз».

– Я хочу сообщить Говарду лично.

Выходя из квартиры, она заметила на полу под дверью записку.


«Идеальная маленькая стерва. Ты хорошо устроилась в своем маленьком уютном мирке, но скоро этому конец».


София осторожно выглянула в коридор. Никаких подозрительных личностей. О первой записке она не обмолвилась Бену ни словом. Ему нужно было полностью сосредоточиться на подготовке к концерту, а с этой проблемой она должна справиться сама. Второе письмо слово в слово повторяло первое. София задумалась над этим. Улика! Тому, кто написал эти записки, явно не хватает словарного запаса.


* * *


Джилли передал Бену стакан коктейля – второй за этот вечер.

– Вы с ней как в море корабли, – философски заметил бармен.

– Это еще мягко сказано. Мы курсируем даже не в одном и том же море. Мы не видим друг друга и почти не разговариваем. – Он сделал большой глоток виски «Джек Дэниелс». – А уж сколько времени мы не занимались любовью…

Джилли кивнул:

– Я тебя понимаю. Мне самому это удовольствие достается раз в два или три месяца.

Бен что-то пробурчал. Они с Софией занимались любовью по два или три раза за ночь. Но он истомился не только по сексу, он тосковал по ней самой. Конечно, он был рад, что «Жаклин» так быстро пошла в гору, но бизнес поглощал Софию целиком. Даже Дебби и Рикки она уделяла больше времени, чем собственному мужу. Хотя справедливости ради надо признать, что и он не стал образцовым супругом. Подготовка к большому концерту – все равно что тренировка перед Олимпийскими играми. В конце дня он возвращался домой почти без сил. Всю энергию, что еще оставалась, вытягивали из него мужчины и женщины, приходившие посмотреть, как он раздевается до трусов-«тонга» под песни «Голубых глазок».

Могут ли мужчина и женщина целиком отдаваться каждый своей карьере и сохранить счастливый брак? Бена больно кольнуло чувство вины. В глубине души он желал, чтобы «Жаклин» пользовалась успехом, но все же не слишком большим. В представлении Бена основная слава должна была достаться ему. «Черт, какой же я гад после этого!» Он не хотел, как многие другие мужчины, поддерживать жену только до определенного уровня. Раз уж он любит Софию, нужно идти до конца.

Бен посмотрел на Джилли, словно ожидая от бармена ответов на свои вопросы.

– Мне положено чувствовать себя счастливым, правда? Прошлой ночью я достиг предельной отметки. Я наконец заработал столько денег, что могу бросить стриптиз.

– Эй, а ты не будешь скучать по этому занятию?

– Ни за что. Как же мне надоели эти телки, которые визжат, чтобы я снял с себя все, лапают меня, просят, чтобы я дал им заглянуть в трусы. Джилли, это такая тоска!

– Хотел бы я, чтобы мне пришлось этак поскучать, – с завистью вздохнул бармен. – Я слышал, ты собираешься выпустить пластинку?

– Китти договорилась насчет меня с «Вегас рекордс». Они согласились записать одну песню неизвестного певца. Эта контора все равно вот-вот загнется, так что им терять нечего, риск невелик. Меня познакомили с одним подающим надежды ди-джеем, по части песен этот парень собаку съел, он поможет мне сделать версию «Путников в ночи» в стиле диско. Процесс пошел. Если кто-нибудь даст мне хоть полшанса, песня станет хитом, я уверен. Я хочу сказать, Джилли, ты давно последний раз слушал радио? Номера куда хуже моего неплохо раскручиваются. Те же «Лимп Бизкит», чем они лучше, если разобраться?

– Считай, что один поклонник у тебя уже есть, – сказал Джилли. – Ты знаешь, что я специально взял выходной на тот вечер, когда ты выступаешь? Я буду в зале.

Бен отхлебнул еще виски.

– Здорово. Китти развернула такую рекламную кампанию, что просто голова идет кругом. По всему городу развешаны листовки, самым важным персонам она разослала билеты по почте. Приглашены даже мой тесть и бывший жених Софии. Вечер ожидается интересный.

– Ты ведь выступаешь в «Шараде»? Место солидное.

– С «Шарадой» помог Рикки, друг Софии, у него там мать работает. Она замолвила словечко управляющему, а Китти довершила дело.

– Кстати о Китти, где она сейчас?

– Точно не знаю, она что-то говорила насчет торжественного открытия галереи.

– А Тэз?

– Работает над фильмом. Кажется, у него наконец дело сдвинулось с мертвой точки.

– Значит, у всех дела идут лучше, чем обычно. Тогда почему ты сидишь тут и напиваешься в одиночестве?

– Можешь назвать меня неблагодарным сукиным сыном, но мне этого мало.

– И чего тебе не хватает?

Бен допил виски.

– Например, я хочу, чтобы моя жена разговаривала со своим отцом. Когда жена в ссоре с родственниками, это плохо влияет на супружеские отношения. Вроде темной тучи, которая постоянно висит над головой. С другой стороны, мне не нравится, что тесть меня ненавидит. Пусть бы он меня слегка недолюбливал, это даже естественно, но ненависть пусть бы поберег для кого-нибудь другого.

– Чего бы ты еще хотел? Представь, что я – Санта-Клаус.

– Хочу, чтобы моя квартира была жильем, а не фабрикой непрерывного производства лака для ногтей. Я готов поддерживать жену в ее начинаниях, но как-то утром я проснулся и обнаружил, что моя щека выкрашена в черный цвет. Спальня мужчины – священное место. Хочу зарабатывать много денег, добиться успеха и заниматься тем, что мне нравится. Я хочу каждую ночь заниматься любовью со своей женой, потом желать ей спокойной ночи, а наутро снова заниматься с ней любовью. Но только не заставляй меня ради всего этого слишком надрываться. Это такая тоска.

– Ничего не забыл?

Бен пододвинул стакан поближе к Джилли.

– Налей еще горючего. Я только начинаю.


* * *


Девушки на Манхэттене сходили с ума от миниатюрного набора для французского маникюра «Французское настроение Жаклин». Наборы расхватывали, как горячие пирожки. Всю партию, которая поступила в «Берренджерз», смели с прилавков подчистую. Постоянные клиенты получили открытки с приглашениями купить набор во время праздничной торговли в честь двадцатипятилетней годовщины торгового центра, которая приходилась на ближайшие выходные. Вот почему Говард Берренджер разговаривал сейчас с Софией по телефону и умолял поставить еще две сотни наборов, чтобы удовлетворить спрос хотя бы частично.

– Я хочу, чтобы торжества прошли безупречно, – говорил он. – А рекламировать продукт, которого нет в наличии, – это противоречит всем нашим принципам. Мне бы не хотелось разыгрывать эту карту, но если нужно, я даже готов воззвать к твоей лояльности по отношению к «Берренджерз». Какой магазин первым приобрел «Жаклин»?

София сдалась и пообещала Говарду сделать то, что он просит. Повесив трубку, она посмотрела на фабрику по производству лака для ногтей, которая по совместительству служила квартирой. Раньше было наоборот, но теперь помещение походило на фабрику куда больше, чем на жилье. Зато у них есть как раз нужное количество материала, чтобы выполнить заказ. Если Дебби на время оторвется от ноутбука и поможет, да если еще Рикки подойдет, как обещал, они смогут сделать все вовремя.

София и Дебби вкалывали как проклятые, когда позвонил Винсент. Он даже не притворился, что хочет поговорить с Софией, а срочно потребовал к телефону Дебби. София, конечно, обрадовалась за сестру, но не возражала бы, если бы он хоть чуть-чуть с ней полюбезничал. Как-никак ей скоро стукнет тридцать, каждой женщине хочется сознавать, что она еще способна кружить головы.

Повесив трубку, ошеломленная Дебби несколько секунд молча стояла у телефона.

– Просто не верится.

До сего момента София только однажды видела ее в таком изумлении: это случилось, когда Толстый Ларри и Малыш Бо решили кроссворд без помощи соседской ребятни.

– Винсент Скалья пригласил меня в ресторан. Он предложил встретиться с ним в «Шараде» и пообедать в интимной обстановке до начала концерта. Папа тоже идет. Конечно, не на обед, а на концерт. Может, он решил наконец помириться с Беном?

Счастье, написанное на лице Дебби, глубоко тронуло Софию. Кажется, увлечение, длившееся почти всю ее сознательную жизнь, обещало стать взаимным.

– Разве я тебе не говорила, что стоит поиграть в недотрогу? Ты дала ему понять, что тебе все равно, и теперь он обрывает телефон.

– Мне нужно идти. Я хочу перед свиданием купить что-нибудь новенькое из одежды и сделать прическу.

Ряды флаконов, куча колпачков и устилающие пол этикетки, казалось, напоминали Дебби о незаконченной работе. Она сникла. Софии не хватило духу попросить сестру остаться.

– Иди, я как-нибудь справлюсь без тебя. Рикки мне поможет.

Все еще чувствуя угрызения совести, Дебби спросила:

– Ты уверена?

Не успела еще София соврать в ответ «да», как сестра уже вышла за дверь. Но София не возражала: Дебби давно пора завести парня, даже если этим парнем окажется Винсент. Ей самой он не нравился, но кто может судить об увлечениях другого человека? Влюбленность – вещь столь же личная, как отпечатки пальцев.

София вернулась к работе. Когда позвонил Рикки, она трудилась, как негр на плантации. Объяснив, почему Дебби ушла, София шутливо попросила Рикки прилететь на вертолете, если это позволит ему оказаться на месте хотя бы на минуту раньше. В трубке повисла пауза. Сердце Софии ухнуло вниз со скоростью камня, летящего в пропасть. Но у Рикки оказалась не менее уважительная причина, чем у Дебби. Оказывается, Синтия Лопес позвонила сыну и предложила встретиться всей семьей. Мать, отец и сын должны были пообедать в Нью-Джерси в ресторане «Красный омар» (ужасная дыра, по мнению Софии, но ее никто не спрашивал). Затем все трое намеревались поехать в «Шараду», где на время выступления Бена им зарезервировали отдельный столик. Разве могла она потребовать, чтобы Рикки отказался от воссоединения с семьей ради французского маникюра для одной из стервозных (естественно, а как же иначе?) подружек Тэффи?

Однако сказать, что все это не ко времени, значило бы ничего не сказать. Даже хуже, чем если бы богатый родственник попал под автобус по дороге в адвокатскую контору, куда шел, чтобы объявить тебя своим единственным наследником.

Похоже, послушать выступление Бена соберутся все. Все, кроме нее.

«Что делать, Господи, что делать? – в панике думала София. – Да ничего, выхода нет. Поймет ли Бен? Вряд ли».

Софии вспомнился школьный концерт в третьем классе, на который ее папа прийти не смог. Правда, она в последнюю минуту решила, что ее костюм никуда не годится, и отказалась выходить на сцену, но это не изменило того факта, что отец не пришел. София до сих пор помнила ту детскую обиду. Но ей тогда было девять лет, а Бену сейчас двадцать девять. Он должен лучше понимать, что к чему, чем какая-то школьница.

Кроме того, даже если она не пойдет на концерт, ее нельзя назвать законченной эгоисткой. Она же отпустила Дебби, которая чуть ли не порхала по воздуху от радости, что Винсент пригласил ее на настоящее свидание, да еще и по собственной инициативе. А Рикки наконец-то встретится с семьей, и на этот раз дело обойдется без ругани и поздних ночных сборов в дорогу. София подумала, что в некотором роде она пожертвовала собой ради благих целей, как Жанна д’Арк. За что там боролась Жанна д’Арк? За четвертую поправку к конституции? «Вообще-то я должна это знать. Видно, на уроках истории я слишком много времени писала записки мальчишкам». София вдруг вспомнила, что ужасные, жестокие люди сожгли Жанну д’Арк на костре, и испугалась. «Нужно сравнить себя с какой-нибудь другой мученицей. Есть! Алиса Милано, звезда из сериала „Зачарованные“! Она подала в суд на грязных негодяев, которые разместили в Интернете ее непристойные фотографии. Она сделала это во имя всех знаменитостей, которым до смерти надоело, что их внешность эксплуатируется против их воли и без их ведома. Молодец! Алиса Милано – мученица, которая осталась жива. Да еще и прекрасно выглядит, даже снимаясь в туповатых рекламных роликах».

София рассеянно уставилась в пространство. О чем, собственно, она думала? Есть, вспомнила! Бен. Ее любимый муж и его концерт. Конечно, будут и другие концерты, хотя первый – самый ответственный, вот почему Бен запретил ей приходить на репетиции. Он мечтал, чтобы она увидела его выступление безукоризненно отшлифованным.

София принялась за работу. В любом случае прерваться она не может. Если она все бросит, приведет себя в порядок, поедет на концерт, а потом вернется и продолжит выполнение заказа, то никаким чудом не уложится в срок. Без помощи Дебби и Рикки у нее уйдет на это вся ночь, да и то если повезет.

«Я ужасная жена, – решила София, – но я как-нибудь заглажу вину перед Беном, хотя пока не знаю, когда и как». В честь мужа она поставила в плейер диск «Путники в ночи», под который он обычно выступал, и нажала кнопку повтора, чтобы песня звучала снова и снова. От всей души надеясь, что Бен все поймет и простит, София продолжила составлять наборы для французского маникюра.


* * *


Бен сидел в гардеробной со стаканом «Джек Дэниелс» в одной руке и сигаретой в другой. До начала его концерта оставалось всего несколько минут. Он чувствовал легкое возбуждение, но настоящего мандража еще не было.

Вместе с ним в небольшой гардеробной при знаменитом «номере звезд» отеля «Шарада» находились Китти и Тэз. Стены украшали глянцевые фотографии знаменитостей, когда-либо выступавших в «Шараде», с их автографами.

Китти словно читала его мысли:

– После сегодняшнего вечера здесь появится и твоя фотография.

– В этом мне помогает и твоя вера в меня.

Китти округлила глаза.

– Сладкий, тебе нужно научиться преодолевать такие настроения и не раскисать. Я что, похожа на мать Терезу?

Бен усмехнулся:

– Ах да, я совсем забыл, что ты у нас крутая, никаких сантиментов.

– Вот именно. Так что иди и срази их всех наповал. – Голос Китти звучал еще сварливее, чем всегда. – Зал набит битком, там есть и газетчики, и ребята с телевидения, и директора радиостанций, и ди-джеи из популярных клубов. Этот концерт может стать началом большого пути.

И тут началось. Бен почувствовал леденящий ужас, тошноту и неизбежность грандиозного провала. Он стиснул зубы.

– Каждый, кто сидит в зале, получил подборку материалов с твоей биографией, фотографией и рекламной копией сингла «Путники в ночи». Между прочим, имей в виду, что в детстве ты встретился за кулисами с Фрэнком Синатрой. Ты сказал ему, что мечтаешь стать певцом, и он ответил: «Малыш, не отказывайся от своей мечты». Воспоминания об этом поддерживали тебя в трудную минуту.

На мгновение Бен опешил.

– Но это же чушь собачья. Звучит как строчка из рекламного ролика.

– Сладкий, любая биография, если ее, конечно, не написала Китти Келли, – чушь собачья. Взять, к примеру, фотомоделей и актрис, которые утверждают, что в школе не встречались с мальчиками, потому что были этакими гадкими утятами. Разве не чушь? Но звучит как красивая сказочка, и куда лучше, чем если бы они говорили, – подражая манере секс-бомбы, Китти перешла на шепот с придыханием, – «Я всегда была красоткой и пользовалась огромным успехом. Другой жизни я не представляю».

Тэз рассмеялся.

– Считай, тебе еще повезло. Сначала Китти собиралась объявить тебя внебрачным сыном Фрэнка Синатры и Энни Дикинсон.

Бен с сомнением посмотрел на подругу. Та пожала плечами.

– А что, я по-прежнему думаю, что мы могли бы разыграть эту карту.

У него вспотели ладони. Такой шанс дается человеку только один раз, и его время пришло. Бену не хватало Софии и ее забавной болтовни. Ничто не могло его так рассмешить и поднять настроение.

– Софии еще нет?

– Нет, – ответила Китти. – Зато есть ее папаша. Знаешь, старик очень даже ничего. Пожалуй, я не прочь познакомиться с ним поближе.

– А что, это мысль: займись своими личными делами.

Тэз сжал плечо Бена.

– Выпьешь еще?

Тот отрицательно покачал головой:

– Не хочу петь заплетающимся языком. Только Дин Мартин умеет делать это с достоинством.

Где же все-таки София? Волнение Бена поднялось еще на один пункт.

За дверями гардеробной послышалась какая-то суета, и через несколько секунд в комнату ввалились Роберт Кэннон, Ритм Нэйшн и Тим Рибел. Роберт выхватил из рук Бена сигарету и стакан. Ритм Нэйшн, одетый в соответствии с собственными представлениями об элегантности в белый костюм, белую же шубу и увешанный золотыми цепями толщиной с собачий ошейник, слегка смахивал на сутенера.

– Иди в зал и начинай работать. Покажи им всем! Понимаешь, о чем я?

Бен уверенно кивнул. Он знал, что каждое движение запечатлелось у него в памяти с военной точностью. Тим Рибел схватил обе руки Бена в свои:

– Радость моя, сладкий, душечка, это твой шанс! Не упусти его. – Глаза продюсера за стеклами очков в оправе, инкрустированной искусственными бриллиантами, заблестели от слез. – Я вспомнил Пиа Задору. Она стояла в этой самой комнате и чувствовала примерно то же, что ты сейчас. И я хочу задать тебе вопрос, который задавал ей.

– Зачем ты снялась в «Одинокой леди»?

Тим замотал головой.

– «Готова ли ты вложить в песни все свое сердце?» И знаешь, что она мне ответила? Она сказала: «Не сомневайся, беби!» – По щеке Тима скатилась слеза. – Я расчувствовался от одного того, что вспомнил об этом.

– Я тоже с трудом сдерживаю слезы, – сухо откликнулся Бен.

В дверь заглянул служащий отеля:

– Пора.

В комнате стало тихо. Бен набрал в грудь побольше воздуха.

– Не сомневайся, беби! – прошептал Тим.

Китти взяла Бена за руку, Тэз взял его за другую, и Бен зажмурился, надеясь, что когда он выйдет в зал и посмотрит на зрителей, то увидит среди них радостно улыбающуюся ему Софию.

Глава 21

Из синтезатора поплыли звуки, в которых легко узнавалось вступление к песне «Путники в ночи», и на начищенном до блеска полу сцены появились четыре длинноногие танцовщицы. К синтезатору присоединились ударные, и, подчиняясь их настойчивому ритму, девушки начали исполнять композицию, поставленную Ритмом Нэйшном, – скольжение, поворот, шаг, вращение…

Раздались аплодисменты – это публика приветствовала Бена, который неторопливо вышел из-за правой кулисы в элегантном черном смокинге от Армани. Беспроводной микрофон позволял ему свободно перемещаться по всей сцене, он легко вошел в ритм, двигаясь синхронно с танцовщицами. Одновременно он запел первый куплет. Никогда еще его голос не звучал так чисто, сильно, мелодично. Переходя от строчки к строчке, Бен заряжал каждый слог жгучей сексуальной энергией.

Слушатели замерли. Словно впав в транс, они стали покачиваться под музыку, завороженные новым звучанием старой любимой мелодии и самой дерзостью исполнителя, осмелившегося на такой шаг.

Бен чувствовал себя этаким спайс-боем[1]0. Сила его мужского воздействия на слушателей была неоспорима.

Песня закончилась. Бен неподвижно застыл в центре сцены, с каждой стороны от него стояли по две девушки, обладавшие не только способностью красиво двигаться под музыку, но и полным набором женских прелестей. Не самое худшее место, в котором может оказаться мужчина.

Свет стал меркнуть, зал взорвался аплодисментами. Зрители повскакивали с мест, громко требуя продолжения. Бен упивался успехом. Он стал высматривать в зале знакомые лица. Китти, Тэз и Джилли, бармен из «Быстрого Моргана». Сияющая Дебби рядом с Винсентом. Рикки Лопес с родителями. Джозеф Кардинелла за одним столом с Толстым Ларри и Малышом Бо. Роберт Кэннон, Ритм Нэйшн и рыдающий Тим Рибел. Первостатейная стерва Си Зет Роджерз. Даже соблазнительная Чарли Грант выбралась на его концерт. Не было только Софии. Ее место за столиком резало глаз своей пустотой.

Каким-то чудом Бену удалось преодолеть разочарование и продолжить выступление так, будто ему все нипочем. Только в заключительную песню, «Я дурак, что хочу тебя», Бен вложил боль и страдание, которые рвали его душу на части.


* * *


Концерт Бена Эстеза имел оглушительный успех. Зрители устроили ему бурную овацию, провожая его стоя. Но без Софии радость была испорчена. Верно говорят: успех гораздо слаще, когда делишь его с любимым человеком.

«У этого сукина сына большой талант», – думал Джозеф Кардинелла.

– Не такой уж он классный, босс, – сказал Толстый Ларри.

– Точно, – поддержал Малыш Бо. – Ему далеко до ребят из «Лимп Бизкит».

– Заткнитесь! – рявкнул Джозеф.

Он напряженно прислушался, стараясь разобрать, о чем говорят вокруг. Это был явный триумф Бена Эстеза. Представители радиостанций обсуждали условия повтора концерта по радио. Диск-жокеи из клубов в один голос клялись, что «Путники в ночи» в новой обработке приобретут огромную популярность на танцевальных площадках. Менеджеры студий видеозаписи предсказывали, что зрители сразу влюбятся в Бена.

Джозеф вдруг понял, что Бен Эстез может принести большую прибыль «Вегас рекордс». Не исключено, что его никудышный зять все-таки кое-чего стоит. Но дело заключалось не только в прибылях. Джозеф был в состоянии распознать влюбленного, когда видел его перед собой. Бен Эстез не просто пел «Я дурак, что хочу тебя», он глубоко прочувствовал каждую строчку этой песни, глядя на пустой столик, который явно предназначался для Софии. Он пел как человек, чье сердце разбито.

Внезапно Джозефа охватило презрение к себе. Он в страхе огляделся по сторонам. Курьер уже получил деньги и имя жертвы, а это значит, что Уборщик, готовый нанести удар, вполне мог быть сегодня здесь, в зале. Жизни Бена Эстеза угрожала неотвратимая опасность. Необходимо как-то остановить убийцу. Джозеф сейчас дорого бы дал, чтобы отменить свой заказ.

Он быстро повернулся к Толстому Ларри и Малышу Бо:

– Вот что, ребята, слушайте меня внимательно. Моего зятя хотят убить, а я не желаю, чтобы с ним что-нибудь случилось. Не отходите от него ни на шаг, пока я сам вас не отпущу. Вы должны следовать за ним повсюду, как нитка за иголкой.

Толстый Ларри и Малыш Бо растерянно переглянулись. Джозеф пристально посмотрел сначала на одного, потом на другого.

– Ну что, поняли?

– Как нитка за иголкой? – переспросил Толстый Ларри. – Босс, это как мухи на мед?

– Или как с гуся вода? – вставил Малыш Бо.

«Господи Иисусе, ну и придурки!» Джозеф не без труда взял себя в руки.

– Ладно, ребята, забудьте, что я сказал, это вас только запутает. Слушайте еще раз очень внимательно. Ходите за ним везде и всюду, как тень, и смотрите, чтобы с ним не случилась какая-нибудь неприятность. Все поняли?

– Прямо как в кино «Телохранитель»! – радостно воскликнул Толстый Ларри.

– Ну да, – вторил ему Малыш Бо. – А мы с тобой как Уитни Хьюстон.

– Что за хренотень вы несете! – взорвался Джозеф. – При чем тут Уитни Хьюстон? Вы оба – как Кевин Костнер!

Толстый Ларри обрадовался еще больше. Он кокетливо потупился:

– Гы, спасибо, босс.

Малыш Бо захихикал.

– Босс считает меня красавчиком.

– Молчать! Пошли вон!

Глядя на этих недоумков, Джозеф не мог побороть страха. Он сделает все, чтобы остановить Уборщика, но что, если уже поздно?


* * *


– Я всегда знала, что ты добьешься успеха, – проворковала Си Зет.

Она не отрывала от Бена глаз, гладила его по голове, трогала за руку, старалась соблазнить его запахом своих духов («Пуазон» от Диора).

Бен обольстительно улыбнулся:

– Правда?

– Конечно правда, – промурлыкала она.

– Гм, если мне не изменяет память, в своем прощальном письме ты писала, цитирую дословно: «Жалкий неудачник, оставь свои пустые мечты!»

Си Зет смешалась.

– Ты… ты вырвал мои слова из контекста.

Бен помахал у нее перед носом рукой с обручальным кольцом на пальце.

– А как тебе в смысле контекста вот это? Я женат.

Си Зет демонстративно огляделась по сторонам.

– Ну да, и жена тебя во всем поддерживает, насколько я понимаю.

Удар достиг цели. Си Зет немедленно этим воспользовалась и перешла в наступление:

– Предлагаю выпить, чтобы отпраздновать твой триумф. Помнишь, как ты когда-то кормил меня оливками из своего мартини? Я скучаю по тем временам. Я всего лишь хочу тебе сказать, что ты был сегодня великолепен, разве это плохо?

Ответить Бен не успел: в его личное пространство вторглась Чарли Грант и решительно подхватила его под руку.

– Вот ты где, – пропела она, – а я тебя повсюду ищу. Устроим вечеринку?

Бен посмотрел на нее с недоумением.

– Какую еще вечеринку? – прошипела Си Зет. Чарли смерила ее с головы до ног ледяным взглядом.

– Тебя это не касается, ты не приглашена. – Заявив так, Чарли потянула Бена прочь от стойки бара и повела к лифтам. – Мне показалось, что тебе необходима помощь.

На Бена это произвело впечатление.

– А тебя, оказывается, неплохо подготовили в «Агентах Малибу».

Чарли вручила ему ключ от номера с таким видом, словно это был билет в рай.

– Я снимаю здесь наверху «люкс».

– Мне хочется надраться.

– На этот случай в номерах существуют мини-бары.

На табло вспыхнула стрелка, двери открылись. Бен чуть поколебался. Доводов против того, чтобы подниматься к Чарли Грант, существовало немало, однако он вошел в лифт.


* * *


София как раз отсчитала сотню флаконов с лаком для французского маникюра, когда зазвонил телефон. Она сняла трубку после третьего гудка и устало буркнула:

– Алло.

– Мне бы надо было приехать и размозжить тебе голову, – услышала она голос Китти. София ахнула.

– Уже за одно это я могу не принять тебя в клуб книголюбов.

– Вероятно, мне стоило бы дать хорошего пинка и твоему псу, чтобы ты больше с ним не возилась.

София пришла в ужас от одной только мысли, что Китти действительно на это способна. Она в панике стала искать глазами Мистера Пиклза. И вдруг ее осенило: эти мерзкие письма ей подбросила Китти! «О Господи!» От волнения у Софии участился пульс. Она попыталась вспомнить, как в таких случаях поступают героини детективных сериалов.

– Я передала копии твоих писем в полицию, – соврала она. – Телефон прослушивается, так что тебе конец.

– Детка, ты продаешь лак или нюхаешь его?

«Не желает признавать свою вину». Удивление Китти казалось довольно убедительным, в голосе в равных частях смешались недоумение и раздражение. «Видно, она хорошая актриса, настоящий профессионал», – подумала София. Она решила вывести девушку на чистую воду.

– Я говорю о записках, в которых ты называешь меня «идеальной стервой, которая хорошо устроилась в маленьком уютном мирке».

Китти вздохнула:

– Детка, в стервах я хорошо разбираюсь, со многими из них дружу, да я сама стерва. Можешь мне поверить, ты – не член нашего сообщества.

София чувствовала, что должна возразить. В устах Китти слово «стерва» звучало почти как почетное звание. «Надо будет поработать над собой, – подумала она. – С завтрашнего дня начну грубить таксистам и продавщицам мороженого».

– А насчет того, что ты хорошо устроилась в уютном мирке, – продолжала Китти, – так это вранье. Сейчас, пока мы разговариваем, твой муж заперся в гостиничном номере с Чарли Грант.

София крепко сжала трубку, машинально теребя рукой провод.

«Мерзавец, он мне изменяет!»

– Ты не пришла на концерт, и Бен страшно расстроился.

Ее охватило чувство вины. «Акула бизнеса нашлась! Эгоистка несчастная!» Она ненадолго положила трубку на стол и закурила сигарету.

– Дорогуша, Бен – не из тех, кого можно держать на длинном поводке. Женщины сами вешаются ему на шею. Си Зет сегодня уже один раз пыталась. Между прочим, она надеется, что еще не все потеряно, и до сих пор торчит в баре.

Оказывается, звонок Китти Бишоп был дружеским! София на секунду решила, что ослышалась.

– Так что лети сюда и докажи Бену и всем этим потаскушкам, что ты все еще его жена!

Повесив трубку, София быстро прополоскала рот зубным эликсиром, слегка подкрасила губы блеском. Через пять минут она уже сидела в такси. Джинсы на ней были рваные, футболка – вся в пятнах лака, с волосами дело обстояло еще хуже (их будто корова языком лизала). Но на пальце сверкали сапфир и бриллианты. «Ха! Выкуси, Си Зет! Съела, Чарли Грант? Кольцо Бена ношу я!»

Важный портье отеля отказался сообщить, в каком номере остановилась мисс Грант, утверждая, что это запрещено правилами безопасности. В результате Софии в ее, мягко говоря, непотребном виде оставалось только стучаться во все двери подряд, пока не найдет нужную. Впрочем, ничего другого она и не ожидала: не везет так не везет.

Расхаживая по вестибюлю отеля как пантера, которую неделю кормили только таблетками для похудения, София вдруг заметила, что в углу, на двухместном диванчике сидит ее отец. Причем Джозеф Кардинелла выглядел человеком, потерпевшим поражение по всем статьям. София не разговаривала с отцом с того вечера, когда они с Беном вернулись из Калифорнии и приехали в Нью-Джерси. Сейчас их тогдашняя ссора вдруг показалась ей мелкой и незначительной.

– Здравствуй, папа.

Джозеф посмотрел на дочь, его глаза светились любовью.

– Привет, зайка. – Голос звучал нежно и очень грустно. Окинув ее взглядом, он прошептал: – На кого ты похожа?!

София присела рядом с отцом и вздохнула:

– И не говори.

– Где ты была весь вечер?

София рассказала ему про «Жаклин» и попыталась объяснить ситуацию с заказом от «Берренджерз». Отец покачал головой.

– Помню, однажды я пропустил твой школьный концерт из-за какого-то кризиса в делах. После этого твоя мама дулась на меня целый месяц. Сегодня я даже не помню, в чем заключался кризис, но концерт я бы запомнил наверняка.

София заплакала. Ей хотелось залатать возникшую между ними трещину, испытывать к отцу не злость и обиду, а любовь и сочувствие.

– Папа, я по тебе скучала.

Джозеф обнял ее и стал покачивать, словно баюкая.

– Я тоже по тебе скучал, зайка. – Он помолчал, не выпуская ее из объятий. – А знаешь, у твоего мужа есть талант.

София отстранилась и вытерла щеки, удивленная неожиданной нежностью, прозвучавшей в голосе отца.

– Ты правда так думаешь?

– Правда. Сегодня мой зять сразил всех наповал.

София прижала руку к сердцу. «Мой зять».

– Ах, папа, я так рада это слышать!

– Хочешь услышать еще кое-что забавное?

Она кивнула.

– Бен уже вошел в семейный бизнес. Компания «Вегас рекордс», между прочим, принадлежит мне.

Они все еще смеялись над этим поразительным совпадением, когда к ним подошли Дебби с Винсентом, а затем и Рикки с родителями. Похоже, в «Шараде» состоялся праздник всеобщей любви и примирения.

Все только и говорили что о вступлении Бена. София почувствовала себя так, словно пропустила самое важное событие года, ее охватило желание немедленно разыскать мужа. Памятуя о том, что Синтия Лопес работает в этом отеле, София попросила ее пустить в ход свои знакомства. Это сработало, и она узнала номер.

Выйдя из лифта на последнем этаже, София была потрясена: под нужной ей дверью с цифрами 1025 стояли Толстый Ларри и Малыш Бо.

– Что вы здесь делаете?

– Мы получили приказ не отходить от Бена, когда он идет в туалет, – ответил Толстый Ларри.

– Да, – подтвердил Малыш Бо. – Босс так и сказал.

Разбираться в этой околесице София не стала, а решительно постучала в номер. Ей открыла Чарли Грант. На актрисе был нелепый наряд ночной соблазнительницы: облегающая ночная рубашка, шелковый пеньюар, отделанный мехом, и босоножки на высоченных, дюймов в шесть, каблуках. Секс-символ позапрошлого десятилетия встретила Софию мрачной миной.

– Это частная вечеринка!

– Была, да только что кончилась, – отрезала та, решительно проходя мимо нее в комнату.

Бена она обнаружила на диване. Он сидел развалившись. Полупьяный, узел галстука ослаблен, рубашка до середины расстегнута. София ткнула в него пальцем:

– Мерзавец!

Бен встал. Он держался на ногах не очень твердо, но по-прежнему пылал праведным гневом.

– Иди домой, крошка. Возвращайся к своему лаку для ногтей.

– Бери смокинг, мы едем домой.

– Тебе на меня плевать! – взревел Бен.

София закатила глаза. Устами ее мужа говорил «Джек Дэниеле», и Бен Эстез явно плохо справлялся с жалостью к себе. Она поняла, что дело очень срочное: муж нуждался в. большой чашке горячего крепкого кофе.

– Хватит валять дурака.

Между ними вклинилась Чарли Грант:

– А по-моему, он рассуждает вполне здраво.

София смерила Чарли презрительным взглядом сверху вниз. Волосы явно выиграли бы от вмешательства Реймонда Макларена из салона «Бамбл энд Бамбл». А туфли? Подделка под модель от Маноло Бланика. Дешевка.

– Что ты понимаешь в здравом смысле? Ты выглядишь так, будто отыскала сундук с бабушкиными платьями.

– Чарли хотя бы есть до меня дело, – пробормотал Бен заплетающимся языком. – Она пришла на мой концерт! Это она много лет назад научила меня заниматься любовью!

София побелела.

– Научила заниматься любовью? – Она поняла, что Бен пьян гораздо больше, чем ей сначала показалось. По-видимому, он вообще потерял способность соображать. – Да у тебя просто висел на стене плакат, на котором она была снята в купальнике.

– Идеальная маленькая стерва! – взвизгнула Чарли. София похолодела. – Ты хорошо устроилась в своем маленьком уютном мирке, но скоро этому конец!

Постепенно все встало на свои места.

– Так это ты!

– Эй, Чарли, думай, что говоришь про мою жену! – возмутился Бен. – Всякий, кто видел, как она тратит деньги, знает, что она не идеальна. Не говоря уже о том, что она не сумела нормально воспитать пса и не может бросить курить. А ты знаешь, что у нее самая паршивая коллекция компакт-дисков, какую я только видел? У нее даже есть «Физическое» Оливии Ньютон-Джон! А ты говоришь, идеальная…

– Мы нашли преступника! – закричала София. Она повернулась к Чарли Грант: – Значит, письма – твоих рук дело!

– Я не зря писала, что скоро этому конец!

Чарли достала из кармана халата маленький блестящий револьвер с рукояткой, инкрустированной перламутром.

Кровь Софии превратилась в ледяную воду. «Может, Чарли всего лишь искала друга по переписке? Надо было ей ответить!»

Бен на удивление быстро протрезвел.

– Эй, Чарли, полегче!

Бывшая звезда вытянула вперед руку с револьвером.

– Убить тебя – мой долг, а твою жену я убью для собственного удовольствия.

Бен шагнул вперед и заслонил Софию своим телом. Она замерла, обняв его сзади.

Бен протянул руку:

– Чарли, отдай мне пистолет.

– Не называй меня Чарли!

– Ладно, Элис, Сьюзен, Златовласка, мне все равно, как тебя называть, главное – отдай пистолет, пока никто не пострадал.

– Я – Уборщик. Мне платят не за то, чтобы кто-то пострадал, мне платят, чтобы я убивала.

– Господи!

София взвизгнула. Она знала эту кличку. В среде мафии почему-то все думали, что Уборщик – мужчина. Она не могла поверить, что им оказалась бывшая актриса.

– Сколько человек ты убила?

Чарли ответила вопросом на вопрос:

– А сколько у тебя пар обуви?

Бен с тревогой покосился на жену.

– Спроси, кроссовки и шлепанцы считаются? – прошептала София.

Лишь позже ей пришел на ум вопрос, который должен был бы возникнуть сразу: кто заказал Бена? Ответ напрашивался сам собой. Папа! Но в вестибюле отеля он отзывался о нем так доброжелательно… Может, он передумал? Мозг Софии лихорадочно работал. «Конечно, передумал! Вот почему он велел Малышу Бо и Толстому Ларри не отходить от Бена ни на шаг. Папа хотел его защитить! Какой же он милый…» Сердце Софии растаяло. Но с другой стороны, именно ее отец повинен в том, что на них сейчас направлен пистолет. «Черт бы тебя побрал, папа!»

Софию жгло любопытство.

– Я не понимаю, ты же была звездой популярного телесериала. Чего ради ты стала наемным убийцей?

Чарли застенчиво пожала плечами.

– Они убрали меня из сериала и перестали выплачивать процент от прибылей. Нужно же как-то зарабатывать.

– Отпусти Софию, – взмолился Бен. – Тебе же заплатили за то, чтобы ты застрелила меня. – Он помолчал и повернулся к жене: – Кстати, кто хочет моей смерти?

– Папа, – прошептала она.

– С твоим отцом одно хорошо: всегда знаешь, чего от него ждать.

– Но теперь папа уже об этом жалеет. Мало того, он приказал Толстому Ларри и Малышу Бо тебя охранять. Они сейчас стоят за дверью номера.

– А убийца – здесь, внутри. Вот, значит, как они представляют себе защиту.

– Хватит шептаться! – прошипела Чарли.

– Я уже сказал тебе, моя жена тут ни при чем. Отпусти ее.

– Она молода и красива. – В голосе Чарли послышалась горечь. – Уже одно это – достаточная причина, чтобы ее уничтожить.

София попыталась возразить:

– Это не совсем так. То есть я уже не молода, в этом году мне исполнится тридцать. У меня даже в барах не спрашивают больше удостоверение[11]. Но спасибо, что назвала меня красивой. Особенно в этой одежде. Ты – душка.

Чарли Грант прицелилась в лоб Бену.

– Хочешь сказать последнее слово?

– Прошу тебя, вернись на телевидение. Теперь, когда есть кабельные каналы, там все по-другому, ты будешь нарасхват.

София почувствовала, что в переднем кармане ее джинсов лежит что-то твердое. Флакончик лака для ногтей! Она украдкой вытащила его и зажала в кулаке.

Чарли показала в сторону балкона.

– Давай выйдем. Не хочу пачкать мебель кровью, отель выставит мне огромный счет за ущерб.

И тут София швырнула под ноги свихнувшейся звезде флакончик лака «Жаклин обожает оранжевый». Чарли наступила на колпачок, поскользнулась, подвернула щиколотку, и у ее дешевых туфель сломался каблук.

– Всегда покупай дизайнерскую обувь! – назидательно сказала София.

Пока Чарли пыталась встать на ноги, Бен сделал резкий выпад, чтобы выхватить пистолет. София подбежала к двери, распахнула ее и завопила Толстому Ларри и Малышу Бо:

– Спасайте моего мужа!

Двое остолопов рванулись вперед одновременно, столкнулись, застряли и потеряли на этом несколько драгоценных секунд. Чарли Грант выиграла схватку за пистолет. Держа палец на спусковом крючке, она прицелилась в грудь Бена. Прогремел выстрел.

София зажмурилась и завизжала, как героиня фильма ужасов для подростков (где обычно симпатичные девушки бегают в темноте по лесам в одном только нижнем белье).

Когда она снова открыла глаза, Чарли сидела на корточках, потирая плечо. Только увидев, что и Толстый Ларри, и Малыш Бо стоят с пистолетами в руках, София поняла, что случилось. Кто-то из них, как заправский снайпер, выстрелом выбил у Чарли оружие.

– Я не промахнулся! – вскричал Толстый Ларри.

– Ничего подобного, – возразил Малыш Бо, – ты нажал на курок позже меня!

София расцеловала обоих в щеки.

– Вы сделали это вместе.

Она подбежала к Бену, обняла его так крепко, сколько хватило сил, и стала взахлеб повторять, как она его любит, рассказывать во всех подробностях, почему не смогла прийти на концерт, и одновременно просить у него за это прощения.

– Я тебя прощу, но при одном условии.

София выжидательно посмотрела на его чувственные губы.

– Если ты переведешь свое производство в другое место. Фабрика в квартире убивает наш брак.

– О, это уже сделано. Я нашла небольшой чистенький склад в западной части Гринич-Виллидж. Причем дешево! Он находится недалеко от «Джеки 60», знаменитого бара для трансвеститов. Я познакомилась с замечательным парнем по имени Мисс Соня, который согласился работать моей секретаршей. У меня никогда еще не было друга трансвестита, мне кажется, у каждого в жизни должен быть хотя бы один друг трансвестит.

Бен улыбнулся.

– Давно я говорил, как сильно тебя люблю?

– Как побитый рекорд. – София снова обняла мужа. Тут ей пришла в голову еще одна мысль. – Знаешь, мне до сих пор не верится, что Чарли Грант победила в схватке за пистолет. Может, тебе стоит почаще заниматься в тренажерном зале?


Эпилог


Фильм «Черные ребята на Марсе» оказался худшим из всех, которые София когда-либо видела. И она не сомневалась, что ее мнение разделили бы все в зале, городе, стране, полушарии, мире и Вселенной.

Спецэффекты получились на редкость убогими. А уж о таком огрехе, как эксплуатация женской красоты, и упоминать не хотелось. Достаточно сказать, что если какая-нибудь красотка с неправдоподобно гигантским бюстом не появлялась в кадре обнаженной, то она щеголяла в мокрой одежде (по-видимому, на Марсе часто идут дожди) или изнывала от жары (что заставляло ее одеваться в крошечные лоскутки ткани).

София сидела как на иголках и постоянно хватала Бена за руку. Тэз устроился прямо перед ними, его лицо выражало нетерпеливое ожидание и надежду. В конце концов, это была его голливудская премьера, если можно применить эти слова к старенькому кинопроектору и заштопанному экрану в зале «Быстрого Моргана», где зрителям предлагались складные стулья. Что полагается говорить после просмотра такого кошмара? Так ничего и не придумав, София решила держаться бесстрастно и предоставить первое слово Бену.

– Ну, что вы об этом думаете? – спросил Тэз. – Скажите честно.

Бен положил руку на плечо друга и очень серьезно начал:

– Чарли, фильм, который мы только что посмотрели, являет собой образчик… целлулоидного дерьма в чистом виде. Редкостная мура, обормот ты этакий.

Тэз просиял от удовольствия. Лауреаты премии «Оскар» и те меньше радуются, получая золотую статуэтку. Он вскочил и поспешил дальше, за новыми уничтожающими отзывами.

Тэз наткнулся на Си Зет, которая теперь всерьез увлеклась финансистом с Уолл-стрит.

– Мой бой-френд согласен финансировать твой следующий фильм, – сказала она, – если ты пообещаешь его не снимать.

Она громко захохотала, ее жеребец с фондовой биржи – тоже. Тэз победно помахал в воздухе кулаком и скрылся среди зрителей.

– Ничего не понимаю, – прошептала София. Бен обнял ее за талию и поцеловал в щеку.

– Крошка, в Голливуде падают вверх. А как иначе объяснить феномен Тома Арнольда? Тэз на правильном пути.


* * *


В «Быстром Моргане», кроме завсегдатаев и всякой разношерстной публики, присутствовали представители светской прессы Нью-Йорка. Репортеры из таблоидов были в восторге. София наблюдала за журналисткой, которая обычно писала для «Шестой страницы», Та подошла к ним, не сводя жадного взгляда с Бена.

– Я хочу услышать ваше мнение о фильме.

– Пожалуйста, – с готовностью согласился Бен. – Я страшно зол, что мне не предложили спеть любовную тему.

Охотница за сплетнями принялась быстро строчить в блокноте.

– Хороший ответ. Над чем вы сейчас работаете?

– Примерно над тем же, что и раньше. Записываю песню «Унеси меня на Луну», обработанную в стиле диско. Сингл должен выйти на следующей неделе. Завтра вечером в «Окнах мира» мы собираемся снимать клип, советую вам прийти.

Она закивала:

– Обязательно.

Журналистка повернулась к Софии.

«Пожалуй, можно бросить кость и жене», – было написано у нее на лице.

– Что нового в «Жаклин»?

– В следующем месяце мы начинаем выпуск новой линии губной помады. – София скрестила пальцы за спиной. – Объем продаж за первый год превысил два миллиона долларов. Мы планируем каждый год вводить по одному новому продукту.

Журналистка кивнула и снова записала что-то в блокнот.

– Как вы себя чувствуете в рядах НПП?

София и Бен недоуменно переглянулись и вместе посмотрели на девицу из «Шестой страницы». Та пояснила:

– Новых примеров для подражания, – пояснила журналистка. – У вас обоих отличная работа, прекрасная квартира, многие восхищаются вашим стилем.

– Ха, детка, еще не так давно это НПП можно было расшифровать по-другому: нищий певец и продавщица.

Бен рассмеялся. Фотограф из газеты незаметно для него быстро щелкнул пару снимков.

Наконец встреча с прессой закончилась. Бен улыбаясь попрощался со всеми. Репортеры его любили, потому что он знал правила игры и умел себя подать. София тоже умела, но придерживала остроумные ремарки про запас, благоразумно считая, что прессу лучше оставлять в состоянии легкой неудовлетворенности. Создать вокруг себя атмосферу некоторой таинственности не помешает. Не верилось, что с тех пор, как репортеры, словно стервятники на падаль, слетелись на скандальную историю Чарли Грант, прошел целый год. Но вся эта суматоха лишь подстегнула успех диска Бена «Путники в ночи» и увеличила продажи «Жаклин». София, которая никогда не забывала о маркетинге, успела выпустить ограниченным тиражом новый лак «Жаклин счастлива, что жива» – умопомрачительного золотистого цвета, светящийся в темноте. Клубная молодежь смела его с прилавков.

– Крошка, кажется, твоя сумочка звонит.

София спохватилась и достала телефон.

– Алло!

Звонила Дебби.

– Ну и как? Тэз оказался новым Кэмероном Кроу[12]?

– Я тебе так отвечу: фильм «Черные парни на Марсе» – исключительная дрянь. Скажи лучше, как ты себя чувствуешь?

– Глубоко беременной, – ответила Дебби. – Но Винсент помогает мне это пережить. В данный момент он красит детскую. Я тебе уже говорила, что он сам делает мебель для малыша?

София улыбнулась. После первого концерта Бена Дебби и Винсент стали неразлучны. Он оказался очень внимательным, заботливым и романтичным кавалером – словом, таким, какого Дебби давно заслуживала. И Джозеф наконец-то смог назвать его своим зятем. Свадьба, организованная и оплаченная Джозефом, на этот раз состоялась, жених и невеста дошли до конца и благополучно обменялись клятвами у алтаря. Мысль, что Дебби беременна, а ей самой вскоре предстоит стать тетушкой, наполняла душу Софии теплом. Она считала дни до предполагаемой даты родов. Оставалось ждать сорок один день.

– Утром к нам заходили Толстый Ларри и Малыш Бо. Толстый Ларри связал пинетки для малыша, но забыл оставить вырез для ноги, так что вышли просто два комочка красной пряжи.

– Интересно, папа им не звонил? Я давно не получала от него никаких вестей.

– Я тоже. Он уже неделю болтается где-то в районе Мехико с этой особой, Китти Бишоп. У меня до сих пор в голове не укладывается, что отец завел себе подружку, которая моложе меня.

– Не волнуйся, Китти привыкла менять мужчин как перчатки. Надеюсь, папа не слишком ею увлечется.

– Ты думаешь, они…

– Отказываюсь об этом говорить.

Дебби фыркнула.

– Кто его знает, может, он позаимствовал из ночных фильмов по кабельному какие-нибудь сексуальные приемчики.

София симулировала помехи на линии.

– Дорогая, тебя плохо слышно.

Интимная жизнь отца была для Софии запретной темой.

– Рикки прислал открытку из Швейцарии. Как ты без него управляешься?

– Более или менее. Клер мне помогает, представляешь? В «Берренджерз» мы друг друга на дух не переносили, а теперь она работает у меня, и мы с ней – как члены университетской женской общины. Но без Рикки все равно тяжело, жду не дождусь, когда он вернется.

Рикки отказался от попыток уговорить мать отправиться в Европу без мужа. Вместо этого он протянул Хуану оливковую ветвь и пригласил его поехать с ними. И вот теперь они наслаждались путешествием втроем. Конечно, не все шло гладко, но в семьях всегда так.

Дебби застонала.

– Я только что включила судебный канал, снова показывают процесс Чарли Грант. От нее никуда не денешься.

– Я знаю, я только что прочла, что Сьюзен Люччи подписала контракт на участие в мини-сериале о Чарли.

– Господи, – вздохнула Дебби, – надеюсь, сериал хотя бы не музыкальный.

– Мы должны благодарить судьбу, что Чарли не выдала папу. Если бы всплыло, что он пытался нанять убийцу, чтобы убрать Бена, у него могли быть серьезные проблемы с законом.

– Мне кажется, что она все-таки затаила на него обиду, потому что его задание стало последним в ее карьере Уборщика.

– Ну во-первых, эта женщина сумасшедшая. Она заработала на заказных убийствах кучу денег, а сама продолжает покупать дешевую обувь. Никогда не поверю, что ей не по средствам купить настоящую. Кроме того, она назвала многих своих клиентов. Вот почему люди вроде папиного знакомого Тони Ланджеллы оказались за решеткой.

– Это ужасно, – вздохнула Дебби. – Потому что без отца дочки Ланджеллы совсем слетят с катушек. Одна из них работает стриптизершей, правда, сама она называет себя танцовщицей. Интересно, где она училась?

София улыбнулась и закрыла глаза, желая запечатлеть в памяти этот миг. Она очень ценила такие вот непринужденные беседы с сестрой, они запросто могли проговорись и час, и больше. Но жизнь в последнее время очень усложнилась. Бен был на пути к тому, чтобы стать настоящей звездой. Компания «Жаклин» благодаря усилиям Софии и ее преданности делу стала приносить хорошую прибыль, но по-прежнему требовала от нее много времени. Но пожалуй, больше всего Софию волновало и пугало будущее рождение ребенка Дебби – маленького живого существа, о котором нужно заботиться.

В глубине души она иногда тосковала по прежним временам, по той жизни, когда они ели хрустящее печенье прямо из коробки, часами смотрели телевизор, смеялись вместе с Дебби над всякими пустяками, сплетничали с Рик-ки о коллегах из «Берренджерз». Спорили с папой из-за… да из-за всего, о чем он говорил.

Софию вернуло к реальности теплое дыхание Бена, коснувшееся ее шеи.

– Эй, крошка, ты ведь пойдешь сегодня ко мне домой?

Она развернулась и посмотрела на него с наигранным негодованием.

– Я – не такая! Чтобы затащить меня в постель, нужно нечто большее, чем пара льстивых слов и одна популярная пластинка.

Бен усмехнулся:

– Как Дебби?

– Хорошо. Ты не забыл, что мы завтра с ними ужинаем?

Бен поморщился.

– Это значит, что мне придется весь вечер пытаться поддерживать разговор с Винсентом.

– Он делает детскую мебель, ты мог бы ему помочь.

– Я в этом ремесле ни черта не смыслю. В детстве я даже не любил конструктор «Лего». Хотя, наверное, мне грех жаловаться, вероятно, Китти еще станет твоей мачехой.

– Это не смешно!

Бен передернул плечами.

– А знаешь, это действительно не смешно. Меня это пугает. – Он выдержал паузу. – Ты уже подумала, как будешь ее назвать? Мамочкой?

– Бен!

Муж поцеловал ее в лоб.

– Успокойся, я шучу. В любом случае Китти бы это не понравилось.

София ткнула его пальцем в живот, он притворился, что ему ужасно больно, но тут же посерьезнел. Бен оглядел зал «Быстрого Моргана», и как будто погрустнел.

– Я думаю о том же, что и ты, – сказала София.

– Это о чем?

– Насколько раньше все было проще.

– Да, помню, я приходил сюда каждый вечер. Никаких тревог, никакого прессинга.

– Ты жалеешь?

– Немного.

София на миг встревожилась. Неужели он хочет вернуться к прежней жизни?

– О чем ты жалеешь?

Бен понизил голос на целую октаву:

– О том, что мы прожили двадцать девять лет, не зная друг друга.

– Я могла бы сводить тебя с ума уже в детском саду.

– У меня всегда были хорошие приятели вроде Китти и Тэза, но лучший друг все же ты. София, я люблю тебя.

София приложила руку к сердцу. Бен часто заставал ее врасплох, и она не переставала этому удивляться. Он мог просто так, безо всякого повода и без предупреждения, сказать ей нечто прекрасное.

– Я тоже тебя люблю.

Бен снова огляделся, на этот раз с самодовольным видом.

– Ну, так что нужно сделать восходящей поп-звезде, чтобы затащить тебя в постель?

Она одарила мужа пылким взглядом.

– Синатра всегда приносил тебе удачу. Попробуй исполнить один из его номеров.

Бен привлек ее к себе:

– Крошка, есть одна песня, написанная как будто специально для тебя. Называется «Любовь и брак».

И он запел.

Примечания

1

Персонаж одноименной сказки братьев Гримм, красавица с прекрасными длинными волосами.

2

Журнал для геев и лесбиянок.

3

Актер, исполнитель ролей второго плана.

4

Американский актер.

5

Известный ведущий популярной передачи канала Эн-би-си «Лицом к прессе».

6

Старый Крикун, Бенни – герои фильмов про собак.

7

Герои этого сериала – мужчина гомосексуалист и его подруга, гетеросексуальная девушка.

8

Джазовая певица, одна из самых известных ее песен называлась «Лихорадка».

9

Джей Лино – ведущий популярного телешоу «Сегодня вечером», состоящего из бесед с известными людьми и музыкальных номеров. Характерная особенность его внешности – большой, выдающийся вперед подбородок .

10

По аналогии со «Спайс-герлз», популярнейшей женской группой.

11

В американских барах спиртное подается только лицам старше 21 года.

12

Режиссер фильма «Ванильные небеса».


home | my bookshelf | | Унеси меня на луну |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 5
Средний рейтинг 3.6 из 5



Оцените эту книгу