Book: Ее тайная связь



Ее тайная связь

Барбара Доусон Смит

Ее тайная связь

Купить книгу "Ее тайная связь" Смит Барбара

Глава 1

Лондон, 1822 год

Он преподаст ей урок, который она никогда не забудет.

Стоя в темноте под платаном, он внимательно разглядывал ее дом. На бордель не похож, расположен на тихой улочке, построен из того же светлого камня, что и соседние дома. Дождь хлестал в высокие окна, струился по колоннам портика. Три гранитные ступени вели к скромной белой двери, на которой поблескивал медный молоток. Время от времени на кружевные шторы падала тень.

По словам его шпиона, проститутки сейчас должны сидеть за ужином. Шторы наверху плотно задернуты, только из единственного окна просачивался свет.

Ее комната.

Ему не нужны свидетели их встречи, он подождет в будуаре и воспользуется элементом неожиданности…

Он круто развернулся и пересек мокрую брусчатку. Сзади прогрохотала карета, звякнула сбруя, громыхнули колеса. Он быстро отвернулся и нырнул в конюшню за шеренгой домов.

Теми делали узкий проход еще мрачнее, в сыром воздухе пахло мусором и навозом, из стойла доносилось постукивание копыт. Он отсчитал три дома и направился к простой деревянной двери, предназначенной для слуг.

Ручка легко повернулась. Он вошел, постоял, ориентируясь, в темном коридоре. Легкий мускусный запах напоминал о запретных развлечениях. Слышался звон посуды, хнычущие жалобы какой-то женщины, пронзительный хохот другой; из кухни в подвальном этаже доносился удушающий смрад. За дверью справа оказалась лестница, и он начал подниматься по крутым темным ступеням.

Стены коридора на втором этаже украшали бесстыдные картинки. Золотистая дорожка света поманила его к открытой двери.

Значит, она уже вернулась с ужина и надо застать ее врасплох, чтобы навсегда положить конец ее планам.

Он замер на пороге.

Его «дичь» сидела за туалетным столиком на стуле с золотой бахромой. Шипение угля, видимо, заглушило его шаги, потому что женщина не замечала его присутствия. Или слишком увлеклась, расчесывая волосы.

Она выглядела юной, не старше восемнадцати лет, но возраст не имел значения. По развращенности она была достаточно зрелой и умела властвовать над мужчинами.

А теперь Изабелла Дарлинг, наконец, встретит достойного противника.

Она любовалась собой в овальном зеркале, поворачивая голову то так, то этак, прикрывая глаза, словно пораженная собственной красотой. В густых, ниже пояса каштановых волосах сверкали огненно-рыжие пряди. От каждого прикосновения гребня они взлетали, открывая соблазнительный изгиб ее тела, скрытого шелком цвета меди.

В нем тут же пробудилось желание. Невольная страсть приказывала оставить задуманное и воспользоваться ее услугами.

Черт бы ее побрал!

Он сжал кулаки и шагнул в будуар, неслышно ступая по красному ворсистому ковру. За открытой дверью у противоположной стены виднелась большая кровать с балдахином на четырех опорах, зеркальной спинкой и кричащими золотыми шторами. Та самая кровать, где она обслуживала клиентов.

Он остановился прямо за ней. Руки в черных лайковых перчатках легли ей на плечи, слегка сжав нежное тело. Ее кожа была теплой, шелковистой, безукоризненной.

Гребень застыл в воздухе, удивленный взгляд встретился в зеркале с его взглядом. На него смотрели огромные, обрамленные густыми ресницами, темно-карие глаза.

Она судорожно вздохнула, грудь поднялась, и он, невольно залюбовавшись, придвинулся ближе. Пусть ему уготовано место в аду, но он хотел ее…

Женщина вскрикнула и резко повернулась на стуле. Гребень ударил ему в ребра, толчок чувствительно отдался в груди. Ее лицо исказила ярость. Новый взмах руки, и гребень вновь поднялся для удара, но он перехватил запястье.

– Не стоит, мисс Дарлинг.

– Кто вы? Кто вас сюда пустил?

– Я сам пришел.

Она извивалась, пытаясь вырваться.

– Уходите, или я закричу!

– Давайте! Только имейте в виду, что женщины далеко и нас никто не услышит.

Она испугалась. Это было заметно по тому, как задрожали ее губы и затрепетали крылья изящного носа. Она в его власти, один резкий поворот руки – и он мог сломать ей запястье, наказать за содеянное. Это он и намеревался сделать.

Он взял у нее гребень, положил на туалетный столик и прошептал на ухо:

– Разве так встречают гостей? От подобного обращения пострадает дело.

Изабелла Дарлинг отстранилась и исподлобья покосилась на него.

– Я вас не знаю, и сюда не звала. Дом закрыт.

– Только не для герцога Линвуда.

– Герцога… – Она оглядела его с головы до ног: белый шарф, длинный плащ с капюшоном, рыжевато-коричневые бриджи, высокие сапоги. Изабелла тряхнула головой, отчего волосы снова взметнулись, и герцог Линвуд чуть не потерял свою железную выдержку. – Вы слишком молоды, чтобы быть его светлостью. И слишком… слишком…

– Воспитан, – насмешливо произнес молодой человек. Откуда ей знать, что они с отцом, совсем не похожи?

Изабелла, не отрываясь, смотрела на него и, наконец, медленно произнесла:

– Вы сын герцога Джастин Калвер, граф Керн.

Тот отступил и шутовским поклоном подтвердил ее предположение.

– Оказывается, вы все уже выяснили.

Изабелла посмотрела в зеркало и ловко собрала волосы в пучок, закрепив их черепаховыми заколками. Женственность движения чуть не свела графа с ума, и чувство долга с трудом побороло настойчивое желание прижаться губами к ее мягкой коже.

– Уходите, – произнесла она. – Я имею дело с Линвудом.

– Вы имеете дело со мной. Отец нездоров, я принимаю его дела.

– Это деликатный вопрос. – Изабелла положила ладони на туалетный столик. – Я хотела бы повременить, пока не сумею поговорить с герцогом.

– Нет. Мы все уладим теперь.

– Ничего подобного. Я настаиваю…

– Настаивайте сколько угодно, мисс Дарлинг. От этого не будет ни малейшего проку. – Он говорил непререкаемым тоном. – Я читал фальшивые воспоминания, о которых идет речь. По крайней мере, присланную вами часть.

Изабелла с холодной решимостью выдержала его взгляд.

– Вы всегда читаете письма, на которых написано «лично»? Не очень благородно. – Она отвернулась и снова занялась волосами. – А теперь уходите.

Грудь Калвера вздымалась от закипающей ярости. Она больше никогда не увидит его отца. Никто не увидит, за исключением членов семьи.

– Запомните хорошенько. Вы имеете дело со мной, и только со мной. Готов поспорить, вы на это не рассчитывали, когда строили гнусные планы.

Несколько секунд Изабелла смотрела на его отражение в зеркале, ее словно окружала аура оскорбленной чистоты, затем непристойная улыбка исказила лицо и развеяла впечатление невинности.

Она грациозно встала и двинулась от пего прочь, с утонченной чувственностью покачивая бедрами. Против ожидания пеньюар не выставлял напоказ стройную фигуру, тем не менее, она была воплощением мужских мечтаний.

Его мечтаний.

– Тогда говорите, зачем пришли, – пробормотала она.

– Вы располагаете неприличной писаниной, в которой упоминается мой отец. Только попробуйте ее напечатать, и я добьюсь вашего ареста за клевету.

– Но сначала, милорд, вам придется доказать, что это клевета. Славное выйдет дело для разбирательства в суде.

Он стоял, не шевелясь, ненавидя ее за наглость. И еще больше за то, что она была права. Изабелла Дарлинг располагала средствами замарать его доброе имя, сделать отца посмешищем, а их семью – объектом сплетен в обществе.

– Его светлость плохо обошелся с моей матерью. – Изабелла взяла со стула красное боа из перьев. – Теперь все узнают о его недостойном поведении. Конечно, если вы не согласитесь выполнить мою просьбу.

– Просьбу! – Граф хрипло рассмеялся. – Вымогательство – вот подходящее слово.

– Неужели? – Она дотронулась указательным пальцем до изящного подбородка. – Я бы назвала это восстановлением справедливости.

– Справедливости? Вы называете справедливостью попытку заставить моего отца выдать безродную проститутку за леди и вывести в свет?

– Да. – Изабелла, не моргнув, выдержала его взгляд и не опустила бесстыжих глаз.

Керн принялся расхаживать по заставленному будуару, испытывая отвращение к его обитательнице, к ее похотливому существованию.

– Это смехотворно! Вы без роду, без племени и не принадлежите к светскому обществу.

– Не более смехотворно, чем когда ваш отец расшаркивался при дворе, строя из себя респектабельного человека.

– В жилах его светлости герцога Линвуда течет королевская кровь.

– И похоть развратника в… – Изабелла скромно замолчала. – Вы сами догадаетесь где.

Ее упреки разозлили графа. Женщина вела себя так, будто с ней и ее матерью поступили бесчестно. Он рубанул ладонью воздух.

– Ваша мать была шлюхой. И делала то, за что ей платили.

Мисс Дарлинг побледнела, но голову держала по-прежнему высоко. Маленькие пальцы теребили перья боа.

– А кто платит вам за вашу самонадеянность, сэр?

– Забавно! И сколько же вы хотите за молчание?

– Мне не нужны ваши деньги. Вполне достаточно, если меня введут в светское общество.

– Где вы охмурите какого-нибудь богатого глупца и жените его на себе?

Изабелла выдержала его взгляд, но у Керна сложилось впечатление, что она чего-то недоговаривает.

– Зачем мне выходить замуж? – спросила она. – Я хочу жизни, в которой было отказано моей матери. Бедной благородной женщине, которую соблазнил Линвуд и бросил на произвол судьбы.

– Мелодраматическая чушь, – презрительно ответил граф. – Она быстро перешла к другому клиенту. Более того, осмелюсь утверждать, что, имея связь с моим отцом, она успевала обслужить еще многих мужчин.

Веки у Изабеллы дрогнули, и он с холодным торжеством убедился в правильности своей догадки. Значит, были другие мужчины, и она, без сомнения, знала о них из мемуаров.

А скольких джентльменов обманула сама Изабелла Дарлинг? Сколько клиентов тянули руки к ее роскошному телу? Со сколькими она разделила постель?

Боже мой! Почему этого так хочется и ему? Граф решительным шагом направился к ней.

– Не пытайтесь изобразить невинность, мисс Дарлинг. Все гулящие девки готовы развлекать любого, кто согласится заплатить требуемую сумму.

– Вы так считаете? Никакие деньги не заставят меня развлекать вас.

– Предположим, я соглашусь ввести вас в общество, где вы могли бы осуществить свои планы. Что вы предложите мне взамен?

Он остановился в нескольких футах от нее и видел, как округлились ее глаза. Она словно не заметила, что боа выскользнуло из пальцев и легло у ее ног. Керна будто ударило молнией. Он пришел, чтобы схватиться с грубой проституткой, а встретил грациозную девушку с темными глазами и тонкими чертами лица. Графа возмущал ее план, но восхищала смелость. Она не выказала никакого страха.

Тело у него пылало от вожделения, но руки висели плетьми, даже когда затрепетали ее ресницы, что было признаком податливости. Мягкий жаждущий рот и полураскрытые губы, казалось, обещали наслаждение.

Ни разу, в жизни Керн не делал предложения обыкновенной шлюхе, однако к этой его тянуло безмерно. Он наклонился и указательным пальцем повернул ее лицо к себе.

– Ведьма! Ты все делаешь не так. Куда полезнее было бы искать моего участия.

В карих глазах Изабеллы вспыхнули золотые искорки, по ее телу пробежала дрожь, точно у кобылы, почуявшей жеребца. Но в следующий миг она, молча, отошла, встала за золоченым стулом. Напряженная поза выдавала ярость, хотя голос, когда она заговорила, казался спокойным.

– Вы столь же отвратительны, как и ваш отец. Вы введете меня в свет, иначе не позднее чем через месяц я опубликую воспоминания.

Керн сжал зубы. Насколько же он глуп, если позволил себе поддаться ее чарам. Когда рассказ о взбалмошных похождениях отца будет предан гласности, последствия окажутся катастрофическими, скандал опозорит всю семью, включая наивную леди Хелен Джеффриз, его невесту, и одному Богу известно, не расстроит ли их помолвку.

Нет, он не может, не должен поддаваться шантажу. Это против всех принципов, которые ему дороги.

Граф двинулся к Изабелле. Она держалась как непокорная христианка перед львом, а не как беспринципная in нюха.

Дав выход ярости, Керн схватил ее за шею и сквозь тонкие перчатки ощутил частое биение пульса.

– Вы затеяли опасную игру, мисс Дарлинг, только вам придется найти себе другого простофилю.

– Вы не решитесь мне отказать, – тихо произнесла она.

– Напротив. – Керн окинул се презрительным взглядом. – Легче превратить в леди прокаженную, чем вас.

Изабелла, демонстративно не обращая внимания на оскорбление, дерзко вскинула голову. Даже в этот момент графа влекла ее нежная кожа, и он ужаснулся силе порыва: ему хотелось швырнуть ее на пол, потребовать то, что она давала мужчинам…

– Так-так, – послышался от двери низкий женский голос. – Миленькая сценка.

Укоризненный тон больно задел Изабеллу. Она быстро сделала шаг назад – и комната завертелась перед глазами. Может, головокружение возникло оттого, что она долго смотрела в безжалостные зеленые глаза лорда Керна? Или на нее так подействовали его присутствие и запах дождя, смешавшийся с опасным запахом мужчины?

Воплощение достоинства, он спокойно обернулся, будто и не сжимал только что горло Изабеллы. А она еще чувствовала на шее его пальцы – сильные, опасные, способные лишить ее жизни. Поборов дрожь, она глядела на входящую в будуар Кэлли.

Подчеркнутое покачивание бедрами привлекало внимание к ее пышной фигуре. Годы были милостивы к Калландре Хафс: лицо почти без морщин, в светлых рыжеватых волосах не видно было седины. Она обожала мужчин, точнее, внимание, которое они проявляли к ней.

Кэлли эффектно, словно певица в мюзик-холле, отбросила кружевную косынку, продемонстрировав глубокий вырез темно-бордового платья.

– Стыдись, Изабелла, – проворковала она, не сводя е лорда Керна дымчато-голубых глаз. – Разве можно держать такого видного мужчину только для себя?

– У нас личный разговор, – холодно ответила та.

– Не сомневаюсь. – Кэлли бочком придвинулась к графу и наклонилась вперед, чтобы он получше разглядел ее грудь. – Кто ж вы такой, сэр?

Граф пропустил ее вопрос мимо ушей.

– Извините, мадам, я уже собирался уходить.

– Так скоро? – Она премило надула губки и взяла его под руку. – Может, предпочтете компанию женщины, более умудренной в тонком искусстве развлечения джентльменов?

– Тетя Кэлли, – перебила ее Изабелла, – мне надо с вами кое-что обсудить.

– Потом…

– Нет, сейчас. Гость сам найдет выход.

Кэлли помрачнела, уголки темных, как спелая вишня, губ опустились, но она отошла от графа, который церемонно раскланялся с обеими женщинами. На секунду его пронзительный взгляд задержался на Изабелле, и та снова почувствовала странный холодок в животе. Этот человек взволновал ее сразу, едва появившись, и напугал до полусмерти. Граф не оглядываясь, вышел из будуара.

Легче превратить в леди прокаженную, чем вас!

Изабелла еле удержалась, чтобы не швырнуть ему вслед флакон с духами. Ей очень не понравилось чувство, которое возникло от общения с ним: словно она червяк, а он вот-вот раздавит ее ногой в элегантном сапоге. Пусть думает, что она охотница за приданым, авантюристка. Он всего лишь богатый сноб, уверенный в своем превосходстве над менее удачливыми.

Он считает, что их спор окончен, но у нее на этот счет иное мнение.

– Итак, – начала Кэлли, отвлекая Изабеллу от созерцания пустого дверного проема, – какое неотложное дело ты собиралась со мной обсудить?

Изабелла невольно вспыхнула.

– Я просто не хотела, чтобы ты с ним шла.

– Понимаю. Значит, маленькая дочь Авроры, наконец, заимела благородного клиента. Кто он такой?

– Надутый индюк, вот кто.

Кэлли изогнула бровь.

– А разве не все мужчины таковы? – Она остановилась перед туалетным столиком и, разглядывая в зеркале Изабеллу, поправила роскошный золотистый локон. – А я-то удивлялась, почему ты в последнее время ведешь себя таинственно. Значит, ты, наконец, заполучила обожателя.

Изабелла лихорадочно искала другое объяснение.

– Его отец был приятелем моей матери.

– А теперь сын развлекается с дочерью. Забавно. – Кэлли посмотрела на девушку, словно другими глазами. – Впрочем, неудивительно – ты выросла такой же привлекательной, как Аврора.

Изабелла хотела возразить, но слова застряли в горле. Несмотря на явное сходство с красавицей матерью, она по-прежнему чувствовала себя незаконнорожденным ребенком, которого мучили упреками.

– У нашей Изабеллы свое обаяние, – заявила ворвавшаяся в будуар пухленькая женщина. Тетя Минерва, или Минни, как любила называть ее девушка, прокатилась по комнате сгустком энергии, взбивая подушки на кресле и приводя в порядок стоявшие на туалетном столике флаконы. – А вот что тут делал лорд Керн?

– Лорд Керн? – У Кэлли от удивления отвисла челюсть. Она указала на пустой дверной проем. – Так это был наследник Линвуда? Собственной персоной?

– Да. – Минни сердито посмотрела на нее и подняла с копра боа. – Я видела, как он выходил через заднюю дверь. Твоя вина, Калландра Хафс, что ты ее не заперла и любой подонок может доставить нам неприятности.



Кэлли прикусила нижнюю губу.

– Я не служанка, чтобы следить за окнами и дверьми.

– Ты будешь делать что положено, мисс Обидчивая, иначе вылетишь проделывать свои штучки на улице.

– Ну, уж нет, мисс Всемогущая Минни, – пошла на нее Кэлли. – На смертном одре Аврора обещала, что у меня всегда будет здесь приют.

– Если станешь подчиняться правилам этого дома. То есть выполнять свои обязанности, а не лежать в постели до полудня и затем прихорашиваться до вечера.

– Старая ведьма, ты говоришь так, потому что никогда не была привлекательной, как я…

– Довольно! – Изабелла протиснулась между стоявшими нос к носу женщинами. – Прекратите ссориться.

Несколько секунд Минни смотрела на нее, потом опустила голову, и стало видно, что из-под чепца среди рыжих волос блестит седая прядь.

– Извини, мой ирландский характер не дает мне поит. Твоя добрая мама всегда меня за него упрекала.

– А я не вижу причин извиняться. – Кэлли тряхнула светлыми локонами. – Это Изабелла нарушила правило и стала развлекать мужчину в доме, хотя именно из-за нее остальные дамы поклялись оставить проституцию. Но так ли невинна сама наша маленькая девочка?

– Я прогнала его сиятельство, – ответила Изабелла, стараясь предотвратить новую вспышку ссоры.

– Он вернется, я знаю этот взгляд у мужчин. Ты его очаровала, попомни мои слова. – И Калли выскользнула из комнаты.

– Нахалка! – погрозила ей кулаком Минни. – Можно подумать, она герцогиня Линвуд, а не потаскуха! – Дородная женщина уложила боа в ящик высокого комода. – Не обращай внимания, дорогуша, нечего себя расстраивать. Я с ней еще поговорю…

– Не надо, оставь все как есть.

– Ну-ну. – Минни прервала хлопоты и внимательно посмотрела на девушку. – Ты для меня как дочь, и я не хочу, чтобы тебя поносили.

Изабелла выдавила растерянную улыбку. Хотя Минни и остальные «дамы» не были ей родственницами, она привыкла считать их своими тетушками. Минни часто навещала ее в деревне, куда Аврора отослала дочь – под присмотр гувернантки, подальше от публичного дома. А когда в прошлом году мать умерла, Изабелле пришлось вернуться в Лондон, поскольку сумасбродная Аврора успела промотать все состояние и умерла нищей.

Краем передника Минни протерла гипсовую богиню.

– Теперь скажи, зачем к тебе приходил лорд Керн.

Изабелла не намеревалась посвящать в свои планы тетушек, по крайней мере, не сейчас. Но граф выдал ее секрет.

Тяжесть выбора давила на нее, дрожащие ноги подкосились. Она рухнула в кресло и сжалась в тщетной попытке унять боль. Тем не менее, последствия неприятной встречи с лордом Керном сказались, и ее глаза обожгло горькими слезами разочарования.

– Пресвятая Богородица! – всплеснула руками Минин. – Конечно, деньги нам нужны, но ты, же не продала себя этому вельможе?

– Разумеется, нет!

Изабелла вспомнила ужасный момент, когда он назвал ее шлюхой, и подумала о том, каково это – раздеться перед ним и позволить по-всякому притрагиваться к себе, о чем она узнала из перешептываний тетушек.

– Он тебя обидел? – Разъяренная Минни села рядом па стул. – Скажи только слово, и я догоню проклятого вампира.

– Дело не в том.

– Тогда зачем он прокрался сюда?

– Он…

Девушка хотела солгать, но карие глаза Минни требовали правды, как в детстве, когда она взяла мамину сверкающую бриллиантовую серьгу. От тетушки исходил знакомый мускусный запах, и Изабелле хотелось рассказать ей о своих подозрениях и страхах, которые преследовали ее с тех пор, как она прочитала воспоминания Авроры.

– Я написала его отцу, – призналась девушка.

– Линвуду? Что могло понадобиться крошке вроде тебя от старого развратника?

– Я не хочу об этом говорить, – ответила Изабелла, преодолевая опрометчивое желание выложить правду.

Она почти бегом кинулась в спальню, бывшую спальню матери, где начала выдвигать ящики комода, пока не нашла среди белья кружевной носовой платок. Изабелла вытерла мокрые щеки. Только лорда Керна здесь не хватало! Черт бы побрал высокомерного, сующего всюду свой нос проходимца!

Легче превратить в леди прокаженную, чем вас!

Запрокинув голову, девушка уставилась на золоченый карниз потолка. Обида шипом засела в груди. Проклятый лорд не представлял, как больно ее оскорбил, не знал, сколько лет она мечтала быть принятой в обществе, которое презирало дочь куртизанки.

Увидеть в зеркале отражение лорда Керна было все равно, что лицезреть самого дьявола: глаза жуткого зеленого цвета, черные волосы темнее греха, от злобы на его лице могло свернуться молоко. Огромный и наглый, граф нависал над ней, отчего Изабелла теряла самообладание.

Она рассчитывала на торг с человеком слабой воли, пожилым аристократом без принципов, которого легко заставить пойти на уступки. Знать всегда хочет сохранить незапятнанной свою драгоценную репутацию. Эти трусы приходили к матери под покровом темноты и уходили задолго до рассвета.

Теперь Изабелла кляла свою наивность. Следовало без предупреждения явиться в дом Линвуда и потребовать встречи с герцогом. Ведь многое зависело от того, примут ее в свете или нет. Это был первый шаг в установлении истины, но, если герцог унесет ее с собой в могилу, тогда помоги ей Господь.

– Все дело в записках, ведь так? – раздался сзади голос Минни, – Ты их нашла и использовала для какой-то безрассудной цели?

Изабелла круто обернулась к тетушке, которая стояла на пороге, уперев руки в пышные бедра.

– Откуда ты узнала о мамином дневнике? – пробормотала она. – Я обнаружила его только месяц назад.

– Она часто делала записи в маленькую книжицу, хотя никогда не распространялась об этом, – пожала плечами Минни.

– Извини, нужно было тебе рассказать. – Изабелла прикусила губу. Впервые в жизни ей не хотелось делиться своими мыслями с тетушками. Дневник казался чересчур скандальным, откровенным. И слишком демонстрировал мамины сумасбродства.

– И какую же невероятную чушь описывала Аврора в той книжонке?

– Рассказывала о… мужчинах, которые долгие годы делили с ней жизнь. – В своей обычной легкомысленной манере Аврора не указывала точных дат, зато поэтически описывала страстную любовь с целой вереницей знатных господ.

Изабелла прочла дневник от корки до корки, запершись в своей спальне, и была поражена, когда узнала о весьма сомнительной жизни матери. Одно дело – представлять, как Аврора развлекает видных джентльменов, но углубляться в делетали ее эротических подвигов…

– Ты шантажировала его светлость? – Широкое лицо Минин помрачнело. – Угрожала опубликовать записи, если он тебе не заплатит?

Минни догадалась лишь о части правды, не самой главной.

– Мама не оставила состояния, – ощетинилась девушка. – А как нам было бы здорово уехать из Лондона! Мне, тебе, Кэлли, Перси и Ди. Тете Перси особенно нужен свежий деревенский воздух. И все остальные… хорошо бы освободиться от этого. – Изабелла обвела рукой комнату с «точеными голубками и кружевными оборками – мерзкое напоминание о несбывшихся надеждах матери.

– Мне кажется, ты сказала не все, – медленно произнесла Минни. – Неужели ты не хотела разузнать об отце? Что сказано о нем в дневнике?

У Изабеллы екнуло сердце. Она подошла к окну, раздвинула шторы и посмотрела на темную улицу.

– Мама называет его Аполлоном, не упоминая настоящего имени. Только пишет, что он был джентльменом. Ты уверена, что она никогда не говорила о нем?

– Никогда, – тяжело вздохнула Минни. – Аврора умела хранить секреты. Жила здесь в одиночестве, пока не родилась ты, – к тому времени он уже оставил ее и тебя. Но Линвуд не твой отец, имей это в виду. Он появился уже после твоего рождения.

Изабелла и сама это знала из дневника. Она не повернулась к тетушке, поскольку та умела читать по лицу ее мысли.

– Хоть за это спасибо Господу, – сказала она.

– То, что ты задумала, девочка, неразумно. – Голос тетушки доносился сзади вместе с шарканьем ног. Прошелестели на секретере гусиные перья, раздался гулкий звук взбиваемых на кровати подушек. – Твой отец не интересуется тобой, ни разу не потрудился навестить, не сообщил своего имени.

– Но он посылал маме деньги на мое обучение.

– А едва Аврора умерла, сразу прекратил жалкие подачки. Мы все-таки не в богадельне, тебе нечего за ним гоняться.

– Я и не собираюсь за ним гоняться.

Много лет назад, когда Изабелла была маленькой и верила в сказки, она представляла отца правителем волшебного царства. В ответ на насмешки деревенской ребятни она мечтала доказать, что в самом деле принцесса. Дождавшись редкого визита в Лондон и оказавшись в благоухающих духами объятиях матери, она задала ей свои вопросы.

Она никогда не забудет искаженного лица Авроры. Та заплакала и убежала в спальню. Обычно веселая, она надолго впала в уныние, и это настолько потрясло Изабеллу, что детское горе быстро переросло в презрение к предавшему их человеку. Он никогда не интересовал ее как отец.

Но была причина, которая подталкивала девушку к поискам, и не имела никакого отношения к деньгам. Если все произойдет, как рассчитывала Изабелла, отец вскоре узнает, что из дневника матери она догадалась о его имени.

– Ты выглядишь слишком возбужденной, дитя мое. – Минни испытующе посмотрела на девушку. – Мать, случайно, не писала о своей последней болезни?

– Очень коротко.

– И что же она говорила? Не скрывай, доверься своей тете. Я всегда переживала о тебе всей душой.

Мягкий голос заглушил опасения Изабеллы. Она не открыла Минни всей правды, иначе бы та стала ее отговаривать, не призналась, что, несмотря на риск, хотела попасть в высший свет. Но может, все же стоило рассказать? Вскоре тетушка многое выяснит сама.

Изабелла решительно обернулась. Чепец у Минни сбился на сторону, лицо выражало озабоченность.

– Мама писала, что кто-то… хотел помешать ей закончить дневник.

– Помешать? Но кто же? – прищурилась тетушка.

– Один из джентльменов, ее любовник. – Сделав отчаянное усилие, чтобы ее голос не дрожал, Изабелла произнесла вслух то, что в последний месяц терзало ее дни и ночи: – Он отравил маму.

Апрель, 1821 год

Прошлой ночью ко мне приходил Зевс.

Неожиданный визит озадачил и восхитил меня, словно не прошло всех тех лет со времени нашей ужасной ссоры. Хотя возраст не пощадил его светлость Л., он снова жаждал выступить в роли быка для Европы, и я была, счастлива, но, когда он так блистательно меня завоевал, открылась истинная цель его прихода: он запретил мне писать мемуары.

Не могу понять, откуда Л. узнал о моем тайном занятии, ведь несколько лет мы с ним ни разу не говорили. Не будь я настолько рассержена, может, и удалось бы выяснить имя шпиона. Но я, как разгневанная Гера, прогнала своего Зевса, влепив ему хорошую затрещину.

Теперь, раз мой секрет знает один, могут узнать и другие. Мои старые порочные любовники не пожелают, чтобы записки об их подвигах были опубликованы. Они влиятельные люди и могущественны, как бессмертные боги Олимпа, именами которых я их называю. И настолько крепкой закваски, насколько это может пожелать женщина.

Чем больше я размышляю над предстоящим, тем острее предвкушаю воссоединение со всеми и с каждым.

Исповедь жрицы любви.

Глава 2

Керн покинул Вестминстерский дворец в разгар дебатов по поводу сельскохозяйственного билля. В отличие от других наследников, часами просиживавших за карточными столами, граф считал необходимым готовиться к тому времени, когда он займет свое место в парламенте, но сегодня беспокойство помешало ему высидеть до конца, мысли с досадной настойчивостью возвращались к Изабелле.

Когда экипаж отъехал от здания парламента, Керн по привычке хотел задернуть шторки и на пересечении двух улочек, где карета замедлила ход, заметил ее.

Она шла по тротуару мимо ветхих кирпичных домов, и в косых лучах заходящего солнца ее темные волосы горели огнем.

Хотя Керн видел женщину только со спины, он сразу узнал изящную фигурку и характерное покачивание бедрами. Ее образ преследовал его уже три ночи и дня.

Женщина вдруг изменила направление и кинулась к вынырнувшему из переулка рослому бородатому мужчине, который предложил ей бутылку. И пока она жадно пила, бородач притянул ее к себе и похлопал по заду.

Керн сжал ручку дверцы, собираясь бежать ей на помощь, но тут карета поравнялась с парой, и он увидел лицо женщины – бледная, состарившаяся кожа, тонкие губы, изо рта течет спиртное, а тень лишила волосы огненного блеска.

Граф расслабился и заставил себя откинуться на кожаные подушки. Вольно же ему было спутать уличную шлюху с изысканной, красивой Изабеллой Дарлинг.

Он угрюмо посмотрел на толпу: воры, фальшивомонетчики, нищие, шлюхи, ловящие клиентов в двух шагах от Вестминстерского аббатства. Мисс Дарлинг нет резона зарабатывать деньги на панели: у нее шикарный бордель в нескольких милях отсюда, к тому же она готовится разбогатеть, опубликовав воспоминания матери.

Керн нахмурился, представив, какую сенсацию может вызвать подобная книжка. Весь Лондон кинется раскупать ее, чтобы прочесть о знатных любовниках Авроры. Скандал потрясет общество, опозорит старинное имя Линвудов. А поскольку отец болен, неприятности придется расхлебывать ему, Керну. Надо что-то делать, причем, не откладывая, пока снова не появилось желание забыть об этой проблеме.

Графу очень не нравилось то, что предстояло сделать. Но он чувствовал себя обязанным предупредить маркиза Хатуэя, которого всегда считал образцом джентльменского поведения. Он был уважаемым государственным деятелем, к его мнению прислушивался сам премьер-министр. Кроме того, маркиз сделал для Керна больше, чем отец, герцог Линвуд.

Связи между их семействами установились несколько поколений назад. Дед Керна воспитывал осиротевших Хатуэя и его младшего брата, а впоследствии маркиз отплатил той же монетой, покровительствуя Керну. Мальчик очень; нуждался в наставнике, ибо отец в то время надолго исчезал, меняя любовниц, и объявлялся только для того, чтобы сотворить герцогине-затворнице очередного ребенка.

Керн запомнил мать как неулыбавшуюся мадонну, редко выходившую из своих покоев. Она плакала по малейшему поводу. Даже сознавая себя любимчиком, мальчик научился ее не беспокоить, но обожал всем сердцем и не мог дождаться тех редких минут, когда она стискивала его в объятиях. Теперь он понимал горе матери, которой приходилось терпеть развратника мужа. А из шестерых детей в живых остался только он.

Граф смутно помнил ее в гробу, тонкие руки скрещены на белом лифе платья. Когда настало время закрывать крышку, он испытал шок, ведь мама будет лежать одна в темноте, и ее будут, есть черви. Десятилетний Керн подбежал к священнику, начал толкать его и кричать. Лорду Хатуэю пришлось отвести его в сторону и удерживать мальчика, пока тот не выплакался до изнеможения.

Герцог Линвуд при этом не присутствовал, он веселился на континенте. Получив известие о смертельной болезни жены, он сразу бросился домой, но явился лишь через неделю после ее похорон.

Когда граф отправлялся на свой первый семестр в Итон, отец лежал бесчувственный после ночной попойки. Хатуэй опустил в руку мальчика кошелек с золотыми и помахал на прощание вслед уезжавшей карете.

Керн всегда знал, что женится на единственной дочери Хатуэя, когда та подрастет. Леди Хелен Джеффриз тоже потеряла мать в юном возрасте. Теперь ей исполнилось восемнадцать лет, ему – двадцать восемь, а через два месяца, в самом конце лондонского сезона, они должны пожениться. Партия вполне устраивала Керна. Его невеста отличалась добротой и мягкостью характера, а их брак должен был связать две великие династии. Если, конечно, Хатуэй по-прежнему будет видеть в нем достойного жениха для своей дочери. И если Керн сможет предотвратить бурю, которую собирается поднять Изабелла Дарлинг.

Черт бы побрал эту шантажистку! Если им суждено опять встретиться, он готов задушить мерзавку, чтобы раз и навсегда положить конец ее интригам.

Карета остановилась у солидного, построенного из светлого камня дома; лакей с горящим фонарем распахнул перед графом дверцу экипажа. Надев цилиндр, Керн вышел, секунду помедлил, вдыхая прохладный воздух с неизменным привкусом сожженного угля. Он хотел собраться с духом перед встречей с Хатуэем, ибо намеревался сообщить маркизу, что его дочь может стать посмешищем для света. Керн чувствовал себя обязанным расторгнуть помолвку.

На негнущихся ногах он поднялся по ступеням к двери под колоннадой, и слуга проводил его в изящный вестибюль. Граф знал этот дом не хуже собственного: от мраморной лестницы до каждого портрета на украшенных деревянными панелями стенах.

– Маркиз дома? – спросил он у лакея.

– Да, милорд, – ответил тот, принимая у него плащ и цилиндр. – Но он занят с гостем из провинции.

Черт побери! Керну не терпелось разделаться с неприятной миссией, а теперь придется охладить свой пыл.



– Веди меня к ним.

Он последовал за слугой в гостиную с обитыми зеленой тканью банкетками и золочеными стульями.

– Лорд Керн, – объявил лакей.

Взгляд графа задержался на камине, возле которого стоял хозяин дома. Маркиз, невысокий, но импозантный мужчина, отличался горделивой осанкой героя войны, кустистые седые брови насуплены, волосы с проседью необычно взъерошены.

Рядом сидел его младший брат, преподобный лорд Реймонд Джеффриз, пастор церкви Святого Георга. Плечи под изящной сутаной были непривычно сгорблены; обеими руками он сжимал трость из слоновой кости, ее конец глубоко вдавился в роскошный ковер. Лицо с орлиным носом выражало мрачную отрешенность.

Вторжение Керна явно раздражало Лорда Реймонда, что весьма озадачило графа – он привык чувствовать себя в этом доме своим.

На банкетке спиной к двери сидели две дамы. Светловолосая леди Хелен обернулась и приветствовала его такой радостно-простодушной улыбкой, что Керн укрепился в намерении сражаться за ее руку до последнего. Но от взгляда на ее соседку нежные чувства сразу померкли.

Она не удосужилась даже повернуться. Соломенная шляпка скрывала ее лицо, под лучами вечернего солнца на одном плече блестели темные локоны, плечи развернуты, голова высоко поднята. Она держала себя как принцесса.

Нет. Это галлюцинация. Опять.

Керн обогнул банкетку. Ее руки скромно лежали на коленях, в вырезе неброского платья виднелась кружевная ткань.

В следующий миг он понял, что глядит в лукавые карие таза Изабеллы Дарлинг.

Как потаскуха могла проникнуть в один из наиболее респектабельных английских домов? Какую ложь она наговорила Хатуэю? И какую правду – леди Хелен?

Словно в гневном удивлении, зашипели и взметнули искры поленья. В улыбке Изабеллы Дарлинг сквозило торжество. Она поднялась с банкетки, шагнула к нему и присела в изящном реверансе.

– Лорд Керн, я так много слышала о вас от кузины.

– Кузины? – непонимающе переспросил он.

– Ну да. Я кузина леди Хелен. Мисс Изабелла… Дарси. – Она послала ему взгляд из-под ресниц, словно бросая вызов и призывая оспорить ее выдумку.

Слова осуждения были готовы сорваться у Керна с языка, но выговорить их он не успел – Хелен опередила его, и взяла Изабеллу за руки.

– Согласитесь, Джастин, замечательный сюрприз. Я и понятия не имела, что у меня есть кузина. Она приехала в Лондон.

– И уже знакомится с джентльменами, – едко заметил преподобный Реймонд, стискивая пальцами набалдашник трости. – Видимо, девушку не научили вести себя.

– О Боже! – ужаснулась Изабелла и, подняв ладони к щекам, заставила себя покраснеть. – Неужели я допустила оплошность? Ради всего святого, простите мои деревенские манеры!

– Как не стыдно, дядя Реймонд, вы смутили нашу гостью! – Хелен усадила ее обратно на банкетку. – Дорогая Изабелла… Можно, я буду называть вас Изабеллой?

– Ничто не доставит мне большего удовольствия.

– Не надо обижаться. – Хелен похлопала гостью по руке. – Мы здесь одна семья. Дяде и папе не следует ворчать, вы же едва отряхнули дорожную пыль.

– Боюсь, я вам навязываюсь. – Изабелла склонила голову, демонстрируя изгиб шеи. – Я уже упоминала, что после безвременной кончины родителей осталась в довольно стесненных обстоятельствах. Не могли бы вы порекомендовать мне какой-нибудь респектабельный пансион?

– Силы небесные, только не это! – всплеснула руками Хелен. – Мы и слышать не хотим, чтобы вы останавливались у незнакомых людей. Конечно, мы тоже для вас незнакомые, но думаю, это ненадолго, скоро мы станем друзьями.

– Вы так добры! – пробормотала Изабелла. – Какое счастье… если можно остановиться у людей, которым ты небезразлична.

Она лгала очень мило, и Керн ощутил жуткий гнев.

– Вы, наверно, ищете должность гувернантки или компаньонки. Позвольте вам помочь ее подыскать. Немедленно.

– Благодарю, милорд. Но для утонченного человека вроде вас мои заботы не могут представлять интереса.

– Напротив, я восхищаюсь людьми, которые ищут себе заработок. Кстати, у вас есть какие-нибудь особые дарования?

Их взгляды встретились. Керн увидел в ее глазах негодование и упорную решимость пробиться в высший свет. Изабелла одарила его сияющей улыбкой.

– Сожалею, милорд, но ваше предложение опоздало. Кузина уже предложила мне место в этом доме.

– Не просто место. Наш дом станет вашим домом. – У Хелен навернулись слезы сочувствия. – Изабелла будет моей компаньонкой, начнет сопровождать меня в обществе. Ведь так, папа?

Каменное выражение лица маркиза не выдало его мыслей.

– Конечно, – проговорил он бесцветным голосом. – Мисс Дарси останется у нас до конца сезона. Я на этом настаиваю.

Его заявление стало для Керна новым потрясением. Неужели маркиз проглотил ее шитую белыми нитками сказочку? Уж Хатуэя-то простаком никак не назовешь…

От возмущения он стиснул спинку стула, представляя, что это горло Изабеллы.

– И откуда же вы свалились, мисс Дарби?

– Дарси, – поправила она и в упор взглянула на Керна. – Приехала в почтовой карете из Нортумбрии. Почти четыре дня в пути.

– Странно. По вашему выговору я бы принял вас за жительницу Лондона.

– Моя дорогая покойная матушка провела здесь детство. Видимо, я переняла речь у нее.

И воровскую мораль. Керна так и подмывало назвать ее обманщицей, но он заметил, как Хелен прикусила губу, и не захотел расстраивать невесту. Во всяком случае, до тех пор, пока он не добрался до сути всех этих хитросплетений.

Граф повернулся к ее отцу.

– Хатуэй, вы, кажется, не упоминали об этой ветви своего рода?

Маркиз насторожился, и в его, темных глазах мелькнули искорки беспокойства.

– Родство весьма отдаленное, но мы рады мисс Дарси.

– Понимаю. Она, конечно, представила рекомендательное письмо?

– Это невозможно, ее родные умерли. Предостерегающие нотки в голосе маркиза исключали возможность дальнейших расспросов. Керн внимательно посмотрел на него и понял: Хатуэй знал ее настоящее имя. Но откуда? Неужели он тоже был связан с Авророй Дарлинг и попал в ее дневник?

Невозможно!

Маркиз предостерегающе взглянул на брата. Тот изобразил улыбку, хотя явно скрежетал зубами. Преподобный лорд Реймонд Джеффриз был на десять лет моложе его и в юности слыл повесой. Он до сих пор хромал после дуэли, которую старшему брату удалось каким-то образом замять. Но после того случая угомонился, обосновался с законной женой и получал средства к существованию от Хатуэя.

Ну конечно, это лорд Реймонд.

Когда-то он занимался недозволенными шалостями с Авророй Дарлинг, и брат оберегал его от скандала. Священник оперся о набалдашник трости.

– Можно подумать, у меня есть время для пустой болтовни. Мне еще надо подготовиться к завтрашней проповеди.

– И она должна быть очень яркой. – Хелен шутливо погрозила ему пальцем. – Кузина Изабелла и я будем слушать с нашей семейной скамьи.

– «Я достойный пастырь и знаю своих овец». Вот тема моей проповеди. Никто из нас не в силах обмануть Всевышнего, ибо Он зрит всякую ложь в нашем сердце. – Реймонд бросил на Изабеллу мрачный взгляд и поднялся.

– Я тебя провожу, – быстро сказал Хатуэй, и братья покинули гостиную, причем яростный стук трости свидетельствовал о невысказанном гневе преподобного.

Керн еле сдержался, чтобы не последовать за ними и тут же не потребовать ответов. Нет, он побеседует с маркизом наедине, чтобы расставить все по своим местам. На этот раз маркиз не должен укрывать брата от скандала, иначе свершится большее зло, если Изабелла Дарлинг осуществит задуманное и выйдет замуж за аристократа.

Граф почувствовал легкое прикосновение к руке. Ему улыбнулась леди Хелен.

– Вы останетесь к обеду, Джастин?

Ясными глазами и чистой, словно фарфоровой кожей ими напоминала выбежавшую из классной комнаты девочку, но ее наивность почему-то вызвала в нем раздражение.

– Я разве приглашен?

– Конечно. Вы всегда приглашены.

Ему стало неловко за свою резкость. Она же не в состоянии угадать причины его плохого настроения, в этой девушке не было ни капли тени, один свет.

– Я останусь, если это доставит вам удовольствие. – Он ласково положил ладонь на ее руку.

– Вы уверены? – с сомнением произнесла Хелен. – Может, вы уже приглашены?..

– Нет-нет!

Изабелла наблюдала за происходящим. Она подмечала все и, судя по улыбке на красивых губах, наслаждалась его борьбой.

– Осмелюсь предположить, миледи, что это я причина колебаний его сиятельства. – Изабелла заговорщически наклонилась к Хелен, и граф испугался, что она раскроет свою тайну, чтобы оскорбить невинность его невесты. Но она беззаботно продолжала: – Не сомневаюсь, он боится, что ваша кузина, этакая деревенская мышка, возьмет не ту вилку.

– О нет, Джастин не такой сноб, – хихикнула Хелен. – А вы уж никак не мышка.

– Но я одета именно так. Этого вы не можете отрицать. – Темные страстные глаза смеялись над ним, и Керн невольно поддался их дьявольскому очарованию. – А вы что скажете, милорд? Не проще ли сделать леди из прокаженной, чем из меня?

Насмешница обратила его слова против него же. Граф сдержанно поклонился, а про себя признал, что Изабелла чертовски умна.

– Вы преувеличиваете, мисс Дарси. Я бы не прочь сыграть Пигмалиона, но уверен – вы прекрасно справитесь сами.

Два взгляда встретились: его – жесткий, ее – загадочный, возбуждающий. Керн не мог оторвать глаз от этой женщины, хотя рядом стояла Хелен и не понимала их намеков.

– Сезон начнется грандиозно! – Хелен захлопала в ладоши. – Я его жду не дождусь. Вместе нам будет очень весело.

Она справилась и попала в их круг!

От слабости Изабелла опустилась на мягкий стул в просторной гардеробной леди Хелен. Какое счастье укрыться здесь и больше не ощущать враждебного присутствия Керна. При его появлении в гостиной Изабелла впервые в жизни испугалась, что может упасть в обморок. Она ждала разоблачений, и приготовилась выслушать, как ее назовут обманщицей.

Но граф промолчал, и Изабелла поняла, что он решил оберегать невесту от неприятностей, чего бы это ни стоило его собственной гордости. Такая забота вывела ее из равновесия, ей захотелось почувствовать, что испытывает женщина, внушившая мужчине подобную любовь.

Но Изабелла тут же прогнала завистливое чувство: лорд Керн просто вел себя по-джентльменски. Ведь и Хатуэй также оберегал свою единственную дочь.

Утром, когда она показала им с братом некоторые выдержки из дневника Авроры, маркиз разозлился не на шутку, лицо у него побагровело. Изабелла даже испугалась, как бы его не хватил удар. Но в отличие от лорда Реймонда он не разразился бранью, не стал отрицать правды, только посмотрел на нее долгим взглядом, и по его лицу нельзя было ничего прочесть. У Изабеллы все похолодело внутри, однако Хатуэй вдруг согласился на ее условия: чтобы сохранить репутацию брата, он примет ее в своем доме и выдаст за дальнюю родственницу.

Согласился. А вот лорд Керн наотрез отказался ее поддержать. Если бы он знал, что она подозревала его отца в убийстве!

Эта мысль терзала Изабеллу уже три дня, после того как она прочла дневник матери. И Минни окончательно развеяла ее сомнения.

Выслушав девушку, Минни опустилась на кровать, долго смотрела в пол, затем подняла на нее удивленный взгляд.

– Ты думаешь, Линвуд отравил Аврору?

– Или кто-то другой из ее любовников. – Спазм сдавил Изабелле горло. – Больше некому.

– Я не собиралась тебе рассказывать, но теперь, наверное, стоит.

– Что? – Изабелла схватила ее за сморщенные руки, бывшие некогда такими мягкими и белыми. – Ты знаешь, кто это сделал с мамой?

– Вечером, перед тем как Аврора заболела, я видела, что к ней в спальню входил джентльмен. В темноте я не разглядела его лица, да и не придала этому значения. Твоя мать была человеком скрытным… – Минни тряхнула головой в чепце, словно избавляясь от наваждения. – Нет, Аврора умерла от лихорадки.

– Я не ошибаюсь, и твои слова это подтверждают, – горячо возразила девушка. – Тот человек подсыпал ей отраву. Я должна его найти.

Глаза Минни расширились от испуга, и она схватила Изабеллу за руки.

– Не совершай опрометчивых поступков, дитя мое. Ты не в силах бороться с такими влиятельными людьми. Оставь все как есть.

– Не могу. Я должна заставить его заплатить за преступление.

С этого момента Изабелла не хотела слушать никаких предостережений, ничто ей не помешает свершить правосудие. Ни пугающая задача проникнуть в светское общество. Ни перспектива выдавать себя за леди. Ни даже угроза общения с заносчивыми аристократами вроде Керна.

– Дорогая кузина, вы слишком задумались, – рассмеялась леди Хелен. – Перестаньте витать в облаках, лучше скажите, что вы думаете об этом.

Изабелла подняла глаза на хозяйку дома, которая держала перед ней два платья: одно – светло-зеленое с белой пунктирной сеточкой поверх нижней юбки, другое – из шелка цвета слоновой кости с голубыми лентами в пышных коротких рукавах. Оба скромные, но модные, идеальные для дебютантки с комплекцией Хелен и цветом ее волос. Изабелла поняла, что та ждет похвалы.

– Они просто восхитительны.

– Их привезли сегодня утром от портного. Ну, какое?

– Что какое?

– Какое вы наденете к обеду? – хихикнула Хелен. – Что же еще?

– О!

Изабелла погладила мягкий шелк цвета слоновой кости. Со стороны Хелен очень великодушно поделиться с ней своим гардеробом. Изабелла ожидала встретить отпор, думала, ей придется ублажать высокомерную аристократку, но Хелен приняла ее с распростертыми объятиями. И от этого обман становился еще труднее.

– А разве нельзя выйти к обеду в том, в чем я есть?

– Боже мой, разумеется, нет! Папа настаивает на соблюдении формальностей в одежде. – Хелен повернулась к огромному шкафу и начала перебирать висящие на крючках наряды. – И Джастин тоже. Мы не можем позволить себе их расстраивать.

– Лорд Керн не смеет диктовать, как вам одеваться, – вспыхнула Изабелла. – Он вам еще не муж.

– Но скоро будет. – Хелен обернулась, прижимая к груди, светло-голубое платье. – Не правда ли, в его присутствии испытываешь благоговейный трепет. Красив. Умен. Само совершенство. Я никогда не знаю, что ему сказать.

– Говорите что думаете. Заставьте его прислушиваться к вашему мнению.

– Вам легко. А я, признаться, боюсь наскучить ему болтовней о вечеринках, сплетнях и других пустяках. Он же большую часть времени проводит в парламенте.

– Но ведь он не член палаты, – удивилась Изабелла. – Его отец еще жив.

– Джастин говорит, что набирается опыта к тому времени, когда по праву войдет в палату лордов. А я ничего не понимаю в политике. – Хелен тяжело вздохнула, словно на ее плечи опустился свинцовый груз. – Как вам удавалось так свободно с ним разговаривать?

Хелен выглядела по-настоящему обеспокоенной, и Изабелла прикусила язык, чтобы не назвать лорда Керна самодовольным занудой.

– Я с ним не помолвлена, и, может, поэтому на меня не действует его всемогущее величие.

– К тому же вы, наверное, старше меня, – добавила Хелен и сразу поспешила исправить свою оплошность: – Господи, я вовсе не хотела сказать, что вы засиделись в девицах! Просто у вас больше житейского опыта. Восемнадцать лет я провела в классной комнате, изучая, какими достоинствами должна обладать настоящая леди. – Ее лицо прояснилось, и она обезоруживающе улыбнулась. – Я выхожу замуж в свой девятнадцатый день рождения, десятого июня. Вы еще не знали об этом?

Восемнадцать, почти девятнадцать. По странному стечению обстоятельств они с Хелен родились в один и тот же год и месяц, только Изабелла – на два дня позже. Но как по-разному сложилась их судьба! Ее мать – куртизанка, тетушки – шлюхи, а Хелен – аристократка и всегда пользовалась уважением.

– Нет, не знала, – тихо ответила Изабелла.

– У меня будет великолепная свадьба. В самом разгаре сезона. – Прижимая к себе голубое платье, Хелен закружилась по гардеробной. – Только представьте, я иду по проходу церкви Святого Георга, поет хор, всюду алеют розы, люди улыбаются. Замечательно, как в сказке!

Глядя на нее, Изабелла взгрустнула. В пять лет она воображала себя принцессой, мечтая, что, когда вырастет, у нее будут шелковистые белокурые волосы, небесно-голубые глаза и белоснежная кожа. Она станет жить во дворце, и ей больше никогда не придется есть отварную репу. Она заведет собаку, чтобы возиться с ней днем и прижимать к себе ночью. Ведь ее отец – король.

К восьми годам Изабелла поняла обманчивость волшебных сказок. Ее волосы стали рыжевато-каштановыми, глаза – темно-карими, а кожа, если девочка много времени проводила на солнце, тут же покрывалась веснушками. Она жила в деревенском доме и регулярно ела отварную репу. Животные считались грязными, и ей даже не приходило в голову просить щенка. Отца у нее не было, мать жила далеко, и ее нельзя было беспокоить эгоистичными просьбами. Так говорила немногословная мисс Дотт, которая учила девочку, как должны вести себя маленькие леди.

К двенадцати годам Изабелла поняла, что она не леди. Она родилась не в красивом доме, ей выпал не тот жребий. И еще приходилось слушать деревенские сплетни, мол, ребенка не пускают в город, потому что ее мать занимается там нехорошими делами с богатыми господами.

Но изредка Аврора посылала за дочерью, и, ох, какие же это были поездки! В безумном вихре трат и поцелуев мама одевала ее в кружева и шелка, словно модную куколку. Днем они смотрели на гуляющих в парке лордов и леди, а по вечерам ходили мимо блистающих огнями домов, где аристократы ели торты и мороженое, где не знали никакой отварной репы.

Изабелла вздыхала вместе с матерью, опять мечтая стать принцессой. Со временем в мечтах появился принц. Он влюбится в нее с первого взгляда, увезет на коне в замок, и они проживут там счастливо до конца своих дней. Она возьмет с собой маму, обе превратятся в леди, а все люди королевства будут ими восхищаться и обожать их.

Но мать умерла, Изабелла, наконец, поселилась в замке, только не стала принцессой. Эта роль принадлежала Хелен.

Милой, красивой, наивной леди Хелен, которая кружила по гардеробной, будто вальсировала с невидимым принцем.

– В сказки верить опасно. – Изабелла почувствовала, что обязана это сказать. – Однажды вы можете испытать сильное разочарование.

– Ах, дорогая! – Хелен остановилась напротив, ее лицо выражало сострадание. – Вам пришлось испытать так много ужасного: смерть родителей, потом вы остались совсем одна. Но я покажу вам, какой прекрасной может быть жизнь. И чтобы сделать ее еще великолепнее, вы будете у меня на свадьбе подружкой.

– Вряд ли это разумно…

– Ну, пожалуйста, Изабелла, вы должны! В понедельник начнем заниматься покупками и одновременно подберем вам гардероб. Для вашей яркой наружности мои вещи слишком пресные. Чтобы покорить свет, нужно иметь бальные наряды, веера, туфли, красивые шляпки.

Именно о таком предложении и мечтала Изабелла, поскольку у нее самой не хватило бы денег на столь безрассудные траты. Ее грязновато-серое платье сохранилось еще с тех времен, когда она жила с гувернанткой, а слишком откровенные туалеты матери не рискнула бы надеть молоденькая девушка, которая к тому же заявила, что жила в деревне.

– Как на это посмотрит ваш отец?

– Будет доволен. Он самый замечательный и щедрый человек на свете.

Чему Изабелла поверить не могла, как не могла поверить в порядочность любого вельможи. Разве его благочестивый брат не использовал мать, не сыграл на ее страстном желании любви?

Девушку охватила черная тоска. Всю жизнь ей недоставало отца. Когда ее обижали, она мечтала о его объятиях, хотела, чтобы он укладывал ее по вечерам в кровать, выслушивал ее страхи, надежды и фантазии. Она жаждала теплоты, любви и защиты. И все это она уловила в голосе леди Хелен.

Торжество по поводу удавшейся хитрости испарилось, оставив только горький осадок в душе. Почему Хатуэй согласился на ее условия? Хотел уберечь репутацию – свою и брата? Или поступил так в интересах дочери, желая защитить свою бесценную принцессу? Ответ не прибавил Изабелле радости: ощущение было таким, словно она обесчестила счастливое семейство.

– Я так рада, что вы приехали к нам! – Хелен опустилась на колени: перед Изабеллой и схватила ее за руки. – Мы станем лучшими подругами. Вы будете моей кузиной, нет, сестрой, которую я всегда хотела иметь.

Прикосновение горячих нежных пальцев лишь усилило ощущение неловкости. Изабелла вымученно улыбнулась. Леди Хелен не знала истинной причины ее появления здесь, но правда может выплыть, и очень скоро, если удастся доказать, что лорд Реймонд отравил Аврору Дарлинг.

Однако Изабелле предстояло найти еще одного человека. Хотя мать тщательно скрывала его настоящее имя, дочь все же отыскала в дневнике кое-какие зацепки и догадывалась, кто ее отец.

Теперь она намеревалась идти по его следу.

Глава 3

Выходя из кареты маркиза, Изабелла оперлась на руку молодого лакея и подняла глаза на солидный каменный дом, окна которого светились как в сказочном замке. Сердце у нее приятно замирало, ведь сегодня она войдет в общество, будет танцевать с благороднейшими людьми, покинет толпу простых обывателей, которые ахают на улице, наблюдая за бесконечной вереницей карет и нарядных гостей.

Лакей осторожно потянул девушку за руку, вернув к реальности.

– Благодарю, сэр, – радостно улыбнулась она. Тот, покраснев, отвесил ей поклон.

– Рад служить, миледи.

Миледи. Уважительное обращение переполнило Изабеллу восторгом с оттенком вины. Прошедшие две недели она с помощью Хелен старалась подготовиться к этому моменту и запомнить строгие правила поведения в свете. Заучивала с наставником танцевальные па, радовалась, примеряя новые платья, лучшее из которых надела сегодня. Но внешняя сторона была наилегчайшей частью маскарада. Теперь пришел час настоящих испытаний: сумеет ли она обмануть аристократов?

Изабелла присоединилась к гостям, поднимавшимся по лестнице к колоннаде входа. Украшенный золоченой тесьмой короткий жакет защищал ее от вечерней прохлады. Она слышала шелест своей зеленой юбки, обрывки разговоров, веселый смех и, несмотря на все сомнения, испытывала восторг. Ее отец принадлежал к этому миру.

Высоко держа голову, Изабелла поднялась по ступеням. Она имела право находиться среди знати. Да. И, в конце концов, к ней будут относиться как к дочери благородного джентльмена, а не как к внебрачному ребенку шлюхи.

Холодные пальцы, сомкнувшиеся на ее запястье, вернули Изабеллу к действительности. Она увидела сердитые глаза лорда Керна, и радость моментально померкла.

Белый галстук подчеркивал смуглую кожу и темные волосы, а свет канделябров придавал его зеленым глазам необычайную глубину. Милейший джентльмен, который болтал с ними в карете, теперь излучал неподдельную враждебность.

– Умоляю, ведите себя осмотрительно! – хрипло произнес ей на ухо граф.

Да, этот человек отлично прятал свою грубую сущность от всех, кроме Изабеллы. Девушку коробило, когда она чувствовала, что ее не любят, но за годы, проведенные в деревне, где ей не давали прохода местные насмешники, она научилась скрывать обиду.

– Извините? – невинным тоном спросила она.

– Если вам приходит в голову любезничать со слугами, потрудитесь хотя бы делать это не на людях.

– Любезничать? – Видимо, Керн намекал на лакея, и, заметив любопытный взгляд идущей впереди дамы, Изабелла понизила голос: – Вам-то, полагаю, не доводилось говорить ничего любезного слуге. Иначе вы бы поняли, что с моей стороны это всего лишь проявление обыкновенной доброты.

– Ваша доброта известна, – пробормотал граф. – Особенно по отношению к богатым мужчинам.

– А ваша невоспитанность бросается в глаза. – Изабелла покосилась на удерживавшую ее руку. – Отпустите меня. Найдите себе даму и сопровождайте ее.

– В нашей компании еще одна дама. Но Хелен идет в сопровождении отца. Боюсь, нам с вами придется играть в вашу игру.

– Замечательно, – процедила сквозь зубы Изабелла. – Только, когда мы войдем в дом, попрошу вас держаться от меня подальше.

– Не спешите с благодарностью. – Он наклонился к ней, и девушка ощутила запах его одеколона, и что-то невольно дрогнуло у нее в душе. – Учтите, мисс Дарлинг, я не спущу с вас глаз.

Изабелла чуть не вздрогнула. У графа достаточно власти, чтобы все разрушить. Одно его слово – и ее разоблачат как шарлатанку.

Они смешались с толпой гостей, продолжать разговор стало невозможно, и вместе с другими они прошли через массивные двери. Изабелла слышала, как сзади болтала с отцом Хелен; граф рассмеялся какому-то ее веселому замечанию, повернулся, вступил в беседу, и его лицо сразу изменилось: резкие черты разгладились, оно стало мягче, добрее.

Наблюдая за ними, Изабелла почувствовала глухую боль и странное одиночество. Все, кроме нее, принадлежали к этому миру по простому и непререкаемому праву рождения.

– Мисс Дарси?

Лорд Хатуэй предложил ей руку, намереваясь представить хозяевам. Девушка внимательно посмотрела на него, пытаясь найти в его лице признаки такой же, как у графа, враждебности, но заметила лишь холодную вежливость. И от этого она почувствовала себя еще больше виноватой, ибо использовала маркиза с Хелен в качестве орудия для осуществления своих планов. Когда Изабелла вошла в их дом, Хатуэй встретил ее ледяной надменностью, однако постепенно его каменная холодность стала давать небольшие трещины. Сегодня он даже ворчливо похвалил за столом ее манеры, а по дороге на бал вставил несколько шутливых комплиментов. Может, он действительно принял ее?..

– Вы в нерешительности, – заметил маркиз. – Не стоит бояться: Уинфрей не кусаются.

Изабелла взяла его под руку и улыбнулась с искренней теплотой.

– Спасибо, милорд. Вы очень добры. – И порывисто добавила: – Я хочу, чтобы вы знали, насколько я это ценю.

Но он не улыбнулся в ответ. Наоборот, его угольно-черные глаза заволокла печальная дымка, словно он жалел, что был любезен с шантажисткой.

– Я делаю это только ради Хелен, запомните.

– Хорошо.

Теплое чувство к маркизу растворилось без следа. Глупо думать иначе, упрекнула себя Изабелла, глупо ждать истинного признания. Хотя на ней платье леди, в душе она по-прежнему изгой, и ею правит злой умысел.

Лорд Хатуэй подвел ее к хозяевам дома, представив как давно потерянную родственницу из провинции. Лорд и леди Уинфрей сердечно приветствовали новую гостью, отчего у Изабеллы камень упал с души. Первый экзамен был сдан. Маркиз присоединился к группе мужчин, которые принялись обсуждать политику, а лорд Керн проводил Изабеллу и Хелен в бальный зал.

Длинное помещение оформили под египетский базар, стены задрапировали под кибитки. По углам зеленели пальмы, яркие канделябры сияли как звезды под сводом темного неба. В алькове музыканты настраивали инструменты, одетые на арабский манер лакеи обносили гостей напитками. В зале царила атмосфера ожидания, и от этого у Изабеллы учащенно забилось сердце.

Она здесь, одна из немногих допущенных на великосветский бал. Ее ждали новые, неведомые ощущения, столь же заманчивые, как сокровища пещеры Аладдина.

Даже присутствие Керна не могло затмить предвкушение радости: наконец-то у нее появился шанс привести в исполнение свой план. А пока, не забывая о конечной цели, Изабелла собиралась повеселиться. У бедра она ощущала вес спрятанного в нижних юбках потайного кармана, где хранился дневник матери. Она благоразумно носила его с собой вместе с небольшим кинжалом для защиты. С сегодняшнего вечера ей предстояли встречи с несколькими джентльменами, упомянутыми в записках Авроры.

И начнет она с человека, который, судя по всему, может быть ее отцом.

– Позвольте пригласить вас на второй танец, – поклонился ей лорд Керн.

– Спасибо, в этом нет необходимости, – твердо отказалась Изабелла. – Вполне понятно, что вы предпочитаете общество невесты.

– Но Джастин уже пригласил меня на первую кадриль и потом на вальс. – Хелен изящно махнула рукой. – И вы должны подарить ему два танца, тогда другие мужчины воспылают ревностью к его удаче и станут виться около вас.

– Все это слишком необычно для деревенской девушки, – засмеялась Изабелла. – Мне пока лучше постоять в сторонке…

– И спрятаться среди пальм? – хихикнула Хелен. – Не глупите, кузина, вы тут одна из самых привлекательных дам. Подтвердите, Джастин, ведь она красива сверх всякой меры!

Гадюка! Вкрадчивая, соблазнительная змея в обличье женщины. Керн, молча, поджал губы. Почему Хелен так слепа? Неужели она не видит, что Изабелла Дарлинг – насмешка над женской добродетелью?

Несмотря на юную свежесть, в облегающем зеленом платье Изабелла выглядела слишком яркой и дерзкой. Ей даже не требовались драгоценности, чтобы привлечь внимание к своей белоснежной полной груди. Туалет подчеркивал броскую внешность, темно-карие глаза и огненную искорку в каскаде темных кудрей. Неужели кто-то способен принять ее за смущенную девушку?

Наверное, только Хелен. Милая, наивная Хелен. Насколько лучше ее утонченная, светлая красота, чем кричащая чувственность Изабеллы!

Граф повернулся к невесте, взял ее руку и поцеловал изящную кисть.

– Дорогая, клянусь, я боготворю только вас, – сказал Керн и, посмотрев на Изабеллу, добавил: – Не сомневаюсь, мисс Дарби может нравиться определенным мужчинам.

– Мисс Дарси, – поправила Хелен с неожиданной резкостью. – Право, Джастин, сделайте же усилие и запомните имя моей кузины. Если бы вы приходили к нам чаще, то начали бы восхищаться ею так же, как и я. Мне хочется, чтобы вы стали друзьями.

Раздраженный тем, что Изабелла Дарлинг уже втерлась в доверие Хелен, граф все же заставил себя извиниться:

– Прошу прощения, мисс Дарси.

– Ничего, я сама с трудом запоминаю имена. – Изабелла направилась к оазису пальм, где были поставлены стулья для не желающих танцевать. – Музыка вот-вот заиграет, поэтому мне лучше подыскать место.

– Поспешите, Джастин, – потянула жениха за рукав Хелен. – Вы должны представить Изабеллу.

Ее глаза вспыхнули, отчего у Керна стало скверно на душе.

– Представить?

– Конечно! Вы не хуже меня понимаете, что она не сможет танцевать, если ее не представят партнеру. Надо срочно найти самого подходящего кавалера. – Хелен окинула взглядом зал, где пары уже строились на первый тур.

– Я не хочу причинять вам беспокойство, – заволновалась Изабелла. – Я прекрасно здесь посижу…

– Вот удача! Чарлз Мобри один у колонны. Вы же были с ним в Итоне, правда, Джастин?

– К несчастью, да… – начал граф, однако Хелен не дала ему договорить.

– Он не только наследник виконта Эслингтона, у него у самого двадцать тысяч фунтов годовых. – Она повернулась к Изабелле: – Немного скован, но вы его расшевелите. Давайте поспешим!

Хелен в роли сводни? Подобное безрассудство обычно тихой невесты совершенно не понравилось лорду Керну. Разумеется, это влияние Изабеллы Дарлинг, мрачно подумал он, следуя за дамами. Она развращает наивную девушку, вкладывает ей в голову непотребные мысли. Сопротивление Изабеллы его не обмануло, просто она хочет, чтобы люди принимали ее за скромную деревенскую барышню, а не за алчную искательницу богатого мужа.

Оставалось надеяться, что утонченный Чарлз Мобри не окажется под властью этой коварной обольстительницы. Граф помнил его впечатлительным малым, воображавшим себя поэтом и все время предававшимся мечтаниям. Керн представил ему Изабеллу и, отступив назад, смотрел, как она улыбалась и жеманничала. К его удивлению, равнодушие Мобри растаяло, словно воск зажженной свечи, и он пригласил ее на танец.

Оркестр сыграл первые такты кадрили, и граф повел невесту на середину зала. Хелен присела перед ним в реверансе, ее щеки вспыхнули, и она победно улыбнулась.

– Правда, грандиозно? Мистер Мобри часто бывает на светских раутах, но ни разу не снизошел до того, чтобы пригласить даму ниже себя положением. Только нашей Изабелле удалось поймать его на крючок.

– Он сноб, а не рыба, и сразу выплюнет крючок, поняв, что наживка не та.

Керн полагал, что Хелен кинется на защиту кузины, но та лишь нахмурилась.

– Меня это тоже беспокоит, – призналась она. – Надо поговорить с папой.

Граф едва слушал ее, наблюдая, с каким изяществом самозванка выполняла сложнейшие фигуры, словно всю жизнь танцевала на балах в высшем обществе. Свет канделябров выхватывал медные пряди в темно-каштановых волосах, зеленое платье ласкало женственные изгибы ее тела. Мобри больше не выглядел скучающим, когда фигура танца сводила их вместе. Изабелла склоняла голову в его сторону, и было видно, что они беседуют. На ее губах играла чарующая улыбка; она глядела на партнера так, словно он завоевал ее сердце.

Керн почувствовал стеснение в груди. Черт бы побрал эту потаскушку! Ее поведение доказывало, что дорогая одежда и хорошие манеры только маскировали низменную сущность. Но будь Керн заядлым спорщиком, он и тогда не поставил бы на то, что ее первой жертвой окажется Чарлз Мобри.

Изабелла наклонилась и что-то шепнула ему на ухо, в ответ Мобри прижал к груди руку.

Господи! Неужели она назначила свидание? Нет, Изабелла Дарлинг не могла обладать подобной наглостью. В таком случае, что она ему сказала?

– Я даже не мечтала танцевать с человеком вашего положения, – пробормотала Изабелла с оттенком почтительности. – Вы наверняка знаете всех в обществе.

– Выводок кудахтающих кур, дураков и дур. – Пепельно-серые глаза Чарлза Мобри скользнули по ее груди, и он снова посмотрел ей в лицо. – А вы, наоборот, райская птица. Сияющий луч, прогоняющий скуку утомительного сборища.

Изабелла посчитала неразумным указывать ему на то, что он сбился с рифмы.

– О, сэр, вы заставляете меня краснеть. Я бы предпочла говорить о вас, а не обо мне.

– Скромность только подчеркивает вашу красоту. Любовь моя – она как роза, что пышно летом расцвела. Любовь моя – она как песня, что душу в небо унесла…

Фигура танца развела партнеров и дала Изабелле передышку от его назойливого внимания. Подавляя нетерпение, она стала размышлять, как лучше получить нужные сведения, и вдруг уловила пристальный взгляд лорда Керна.

Учтите, мисс Дарлинг, я не спущу с вас глаз.

Бдительность графа заставила Изабеллу смутиться и почувствовать себя виноватой. Черт его побери! Неужели он ждет от нее какой-нибудь оплошности? Но она не собиралась выходить за рамки приличий. По крайней мере, когда он рядом.

Танец продолжался, и Изабелла снова оказалась перед Мобри. Он взял ее за руку, и она обезоруживающе улыбнулась.

– Позволительно ли мне заметить, как щедро одарила нас природа. Друзья вами, наверное, восхищаются.

Он горделиво выпятил грудь под темно-фиолетовым сюртуком.

– Многие ценят мои достоинства. Но вы, мисс Дарси… чрезвычайно проницательны.

Пылающий взгляд, рукопожатие. Он уже готов, вполне готов исполнить любую ее просьбу. Вспомнив о своей цели и почувствовав учащенное биение сердца, Изабелла опустила ресницы.

– Вы так великодушны! – пробормотала она. – Нет… я не осмеливаюсь вас просить…

Новое рукопожатие, более крепкое.

– А в чем дело? Скажите мне?

– Я хотела бы попросить вас об одолжении, но мы так мало знакомы.

– Говорите, моя прекрасная роза! Я добуду лаву с Везувия, если вам угодно. Драгоценный камень из царской короны. Звезду с небес…

– Ничего столь героического, – торопливо перебила его Изабелла. – Я недавно в городе, поэтому нахожусь в весьма невыгодном положении. Не могли бы вы, поскольку знаете всех в обществе, представить меня некоторым людям.

– Ну, если мое общество вас не устраивает… – разочарованно произнес Мобри.

– О нет, дело не в том! Вы самый утонченный из джентльменов, но мне хотелось бы разыскать старинных знакомых моей покойной матушки.

Кадриль снова разлучила их, пока танцующие менялись партнерами. Изабелла вдруг почувствовала в горле ком. О, как ее мама любила танцевать на подобных балах, наслаждалась вниманием какого-нибудь знатного господина, думая, что он ответит любовью на привязанность.

Но ни один из них не предложил ей достойного положения. А когда Аврора пригрозила раскрыть их грязные тайны, ее убили. И возможно, убийцей был отец Изабеллы.

С каждым ударом сердца боль становилась острее, мешая сохранять самообладание. Девушке захотелось убежать отсюда в знакомую обстановку борделя.

Трусиха, упрекнула она себя. Ей нужен этот опыт, как горькое лекарство. Слишком долго она жила в воображаемом мире, пора повернуться лицом к действительности.

Изабелла почувствовала, что кто-то опять сжимает ее руку, и увидела перед собой Чарлза Мобри.

– Моя прекрасная леди, – произнес он, – вы сделаете меня самым счастливым человеком на свете, если разрешите представить вас всем, кто есть в этом зале.

Успех! Его оставалось только взять в руки. Кадриль близилась к концу, но Изабелла не собиралась дожидаться танца с лордом Керном. Без сомнений, и он будет рад отказаться от своей обязанности.

Учтите, мисс Дарлинг, я не спущу с вас глаз.

Отбросив все опасения, Изабелла одарила Мобри сияющей улыбкой.

– Тогда давайте прогуляемся в комнату для карточных игр. По-моему, человек, с которым я хочу познакомиться, может быть там. Но обещайте, что позволите мне заговорить о матери, когда я сочту нужным.

Пока Мобри вел ее из бального зала, она старалась успокоиться. Если все пойдет, как она рассчитывала, то через несколько минут они с отцом встретятся.

* * *

Кадриль окончилась, толпа людей закрыла от графа Изабеллу и Мобри. Ему пришлось подавить нетерпение, пока Хелен обменивалась приветствиями с герцогиней Ковингтонгской.

Обычно молодые дамы после каждого танца возвращались к своим более зрелым компаньонкам. Но лорд Хатуэй возражал против компаньонки, поскольку та могла заинтересоваться родственными связями Изабеллы с их семьей и узнать скандальную правду. Когда у самого маркиза не было времени сопровождать дочь по магазинам, отправляли престарелую мисс Гилберт, которая давно служила гувернанткой Хелен и слишком ценила свое место, чтобы задавать вопросы.

Сегодня мисс Гилберт осталась дома; Хатуэй укрылся с приятелями в библиотеке, где предпочел бы оказаться и Керн, однако судьба уготовила ему роль няньки.

Толпа рассеялась, новые танцоры заняли место прежних, но Изабеллы и Мобри не было видно. Куда, черт возьми, они подевались?

Когда Хелен и герцогиня начали спорить о высоте украшенной перьями дамской шляпки, Керн взял невесту под локоть и, извинившись, увел прочь.

– Джастин, мы же еще не договорили. Я только-только нашла аргумент: если перо на головном уборе длиннее лица дамы, она выглядит до смешного непропорциональной…

– Танец начинается. Если не ошибаюсь, вы обещали его юному Блейки. А вот и он.

И Керн, чувствуя укол совести, но с облегчением препоручил Хелен долговязому, нескладному графу Блейки.

– Извините. – Он поклонился невесте. – До того как начнется танец, мне надо отыскать вашу кузину.

Изабеллы и Мобри в зале не было. Граф это понял, когда обошел весь зал, попутно здороваясь с многочисленными знакомыми и увильнув от других, которые славились разговорчивостью. Он вышел в коридор, огляделся. Две пожилые матроны шествовали по лестнице в дамский туалет, в столовой напротив слуги накрывали поздний ужин. Керн перегнулся через балюстраду и заметил в вестибюле несколько опоздавших гостей. Уж не затащила ли она Мобри в какой-нибудь темный уголок?

Граф спустился на первый этаж, заглянул в библиотеку, где в благоухающем аромате манильских сигар горячо спорили любители политики, потом в гостиную. Мебель там сдвинули к стенам, чтобы освободить место для карточных столов. За несколькими уже шла игра. Сидели в основном мужчины и лишь несколько женщин, предпочитавших карты танцам.

Наконец он заметил Изабеллу.

Она стояла у камина – темная, как грех, на фоне белого мрамора, а рядом юлил Чарлз Мобри, сначала кланялся, усаживая ее на стул, потом засуетился, добывая напиток. За тем же столом уже сидел незнакомый Керну мужчина, с бакенбардами, со шрамом, рассекающим щеку, задравший подагрическую ногу на стул.

Керну следовало бы радоваться, поскольку Изабелла посвятила себя такому невинному занятию, как игра в карты, но все ее внимание было сосредоточено на незнакомце, а не в меру обворожительная улыбка заставила графа неверно истолковать ее мотивы.

– Вот вы где, мисс Дарлинг. Надеюсь, вам нужен четвертый.

Изабелла резко вскинула голову, и ее лицо потемнело от гнева. Или не рада ему, или задумала что-то нехорошее. Наверное, и то и другое, решил Керн. Однако в следующий момент губы девушки сложились в вежливую улыбку, и граф, почувствовав, что она готова ему отказать, быстро выдвинул стул и сел.

Тут вернулся Чарлз Мобри с двумя бокалами шампанского, один из которых подал Изабелле.

– Керн, старина! – воскликнул он. – Вот уж не знал, что вы игрок.

– Самому удивительно, – ответил тот. – Но я остался не у дел, моя партнерша по танцу исчезла.

Щеки Изабеллы вспыхнули.

– Неужели дама осмелилась вам отказать? Не огорчайтесь, милорд, стоит вам вернуться в бальный зал – и десятки других будут рады явиться ей на замену.

– Разве она не сама любезность? – вопросил Мобри, не обращаясь конкретно ни к кому, и его собачьи глаза потеплели. – Воплощенная красота, воплощение красоты.

– Сэр, вы мне льстите. – Изабелла опустила ресницы.

– Красота соблазняет грабителя пуще злата, – продекламировал Керн.

– В таком случае вам лучше удалиться, – посоветовала ему с лукавой улыбкой девушка, – иначе впадете в соблазн. А мы, я уверена, найдем более опытного игрока, чтобы составить компанию.

От ее улыбки граф ощутил жар в паху. Он представил Изабеллу в полупрозрачном неглиже, с распущенными, разметавшимися по подушке волосами. Ему не понравилась собственная реакция, хотя в отличие от большинства мужчин он умел сдерживать естественные инстинкты.

– Ну-ну, моя озорная дама червей, – остановил девушку Мобри. – Пусть лорд Керн и новичок за карточным столом, однако, уравняет наши силы в маленькой партии в вист. Керн, разрешите вам представить вашего партнера. Сэр Джон Тримбл.

Граф поклонился. Нос у Тримбла был огромен и уродлив, как у борца, кустистые брови нависали над круглыми глазами-бусинками, губы тонкой линией прорезали морщинистое лицо.

– Очень рад, – прохрипел он. – Но может, вы не согласитесь присоединиться к нашей компании. Видите ли, у меня нет денег на крупную игру.

– Не важно, – отозвался граф. – Сыграем на интерес. Тримбл ловко перетасовал колоду. Изабелла тайком, но пристально наблюдала за ним, и Керн не мог понять, что ее заинтересовало в этом человеке. По его словам, он не богат. Если только…

Нет, Тримбл не мог быть любовником ее матери. Аврора Дарлинг выбирала мужчин по их состоянию и положению, она не стала бы возиться с человеком вроде сэра Джона.

Керн перестал ломать себе голову. Изабеллу заинтересовал Чарлз Мобри, и комната для карточных игр давала ей лучший шанс, чем бальный зал, где она могла танцевать с одним партнером не больше двух раз.

Тримбл раздал карты, и граф изучил свои. Он помнил основные правила игры со школьных времен, когда еще считал, что завоюет симпатию отца, если окунется во грех…

Он тут же запретил себе думать об этом. Горький урок остался в прошлом.

– Козыри – бубны, – сообщил партнерше Мобри, указывая на карту в середине стола. – Это значит, что бубны главнее остальных мастей.

– Я немного знакома с правилами игры. – Девушка пожала белоснежными плечами. – Во всяком случае, могу разобраться в происходящем.

Она играла мастерски, однако из-за явной нервозности пару раз допустила оплошность и, в конце концов, провалила игру.

– Слава Богу, что мы играли не на деньги. – Она с виноватой улыбкой бросила карты. – Я бы пустила по миру и себя, и несчастного партнера.

Мобри похлопал ее по руке.

– Прекрасная игра, мисс Дарси. С вами я всегда останусь в победителях.

– Нужно время, чтобы овладеть всеми тонкостями, – добавил сэр Джон. – Вот я, к примеру, играю лет тридцать, а то и больше.

Изабелла наклонилась в его сторону так, чтобы соблазнительно приоткрылся вырез платья.

– В таком случае, может, вы обучите меня этим тонкостям?

Явно озадаченный вниманием юной леди, сэр Джон нахмурил кустистые брови. В отличие от Керна он не знал, что Изабелла Дарлинг готова флиртовать с любым встречным мужчиной.

– Это большая честь, мисс Дарси, – наконец учтиво произнес он. – Но завтра я на неделю или две уезжаю в провинцию. Может, после моего возвращения?

– Было бы замечательно.

– Ваша кузина о вас беспокоится, – вступил в разговор Керн. – Нам следует вернуться в зал.

Он предложил Изабелле руку. Девушка немного поколебалась и напоследок взглянула на Тримбла. Ее маленькая ладонь показалась графу очень крепкой, скорее сильной, чем хрупкой. Керн гадал, скольких мужчин ласкали эти пальчики. Какими способами она разжигала мужскую страсть? Как долго мучила, пока не поднимала свои юбки?

Истомленный порочными фантазиями, он вдруг осознал, что Мобри стоит перед Изабеллой на одном колене и взирает на нее с явным обожанием.

– Могу я обратиться к вам, мисс Дарси?

– Конечно, – улыбнулась она.

– В другой раз, – быстро вмешался Керн и потянул ее за руку из комнаты.

Приветливую улыбку сменило ледяное выражение.

– Разве столь необходимо держать себя подобно кретину? – спросила Изабелла.

– Да, если вы ведете себя как куртизанка.

– Я не сделала ничего неподобающего леди.

– Если не считать, что бросаетесь на каждого встречного мужчину.

– И на вас в том числе?

Она просто издевалась над ним. Да-да, издевалась! Когда они поднимались по главной лестнице, Керн уловил аромат ее духов с оттенком мускуса и подумал: «Неужели кожа Изабеллы на ощупь столь же восхитительна?»

– Нет смысла шутить, – тихо пробормотал граф. – Будьте уверены, я пригляжу, чтобы вы не навлекли позор на семейство Хатуэев.

– Это угроза, милорд? – Она с вызовом посмотрела на него.

– Обещание. Я намерен расстроить ваши планы, и не позволю заманить в брачные сети какого-нибудь богатого простофилю.

Темные ресницы прикрыли глаза, чтобы взгляд не выдал ее истинных намерений.

– Как вам угодно, милорд.

Дьявол побери ее хитрость! У Керна складывалось впечатление, что за красивой внешностью таились мысли, о которых он не способен догадаться. Нет, цель Изабеллы понятна и стара как мир. Охотница за богатством собирается женить на себе обеспеченного мужчину с положением в свете. И ей не важно, кого использовать и не повредит ли людям ее поведение.

Граф отвел девушку в альков и заставил посмотреть ему в глаза.

– Учтите, мисс Дарлинг, если вы попытаетесь принудить доверчивого господина к неблагоразумному поступку, я немедленно разоблачу вас. Несколько моих слов, и он поймет, что вы на самом деле шлюха, грязная торговка собой, шантажистка.

Из бального зала донеслась музыка, и обличения графа повисли в воздухе, словно бы специально, чтобы испортить веселый мотив. Изабелла Дарлинг застыла, глаза расширились, крепко сжатые губы побелели. Его стрела угодила в цель. Но Керн испытал не торжество, а лишь граничившую со стыдом неловкость. Несмотря на все, что он знал об этой женщине, ему хотелось погладить ее по щеке, поцеловать мягкий рот.

Не проронив ни звука, девушка отстранилась и проскользнула в зал, оставив за собой аромат духов. Ее горделивая выдержка смутила графа. Он почувствовал, что вел себя не по-мужски, и даже с трудом вспомнил, почему так ненавидит Изабеллу Дарлинг.

Один из первых уроков, который постигает куртизанка, – необходимость выносить презрение общества. Эту истину я усвоила в самом начале своей карьеры.

Когда я примеряла шляпку у модистки на Бонд-стрит, в лавку вошел господин Терренс Д. Только на прошлой неделе я наслаждалась его обществом и поэтому улыбнулась и шагнула навстречу. Но он отвернулся и заговорил с продавцом, который сорвал с меня шляпку и выставил за дверь.

Я пришла домой страшно рассерженная. Как посмел один из моих клиентов ставить себя настолько выше меня? Я была еще очень расстроенная, вся в слезах, когда зашел сэр Джон Т. Он обнял меня и, не выказав никаких похотливых намерений, дружески посмотрел мне в лицо, ничего не домогаясь, выслушал мои жалобы на тех, кто меня презирал.

Но мужчина и женщина не могут прижиматься друг к другу без того, чтобы у них не возникло естественного желания. И когда мои слезы высохли, я пригласила сэра Джона в восхитительный мир блаженства. От его нежных прикосновений я ощутила себя богиней, созданной для обожания.

Те, кто считает его непривлекательным, просто не заглядывали ему в душу. Не ведают, как хорошо он понимает женское сердце. Да, нужда заставила его жениться, но я утешаю себя тем, что любит он только меня. Он человек чести и, слишком переживает за меня, чтобы предать огласке наши личные дела. Сэр Джон – единственный мужчина, кому я по-настоящему верю, только он знает все мои секреты. Душераздирающую правду о моем ребенке, которую я унесу с собой в могилу.

Исповедь жрицы любви.

Глава 4

– Самое время тебе вернуться! – воскликнула Кэлли, влетая в большую темную спальню особняка Хатуэев. Накидка у нее развевалась, словно малиновые крылья.

Изабелла притворила дверь. Приятная усталость после бала тут же исчезла, едва она пригляделась к Кэлли. Светлые волосы в беспорядке, грязь запятнала подол слишком яркого желтого платья, нескромное декольте почти не скрывало грудь.

– Оделась, словно для охоты на мужчин, – упрекнула ее Изабелла. – Где твое платье служанки? Неужели ты куда-то выходила?

– А хоть бы и так! – Кэлли погладила крутое бедро. – Ты веселишься на балу, а я плесневею здесь одна – это нечестно.

– Но ты должна себя вести как моя служанка. Мы же с тобой договорились.

– Потому что я хотела помочь тебе найти убийцу Авроры. – Кэлли шагнула вперед, ткнув пальцем в шелковую юбку девушки. – А ты, похоже, мне наврала, решила отхватить богатого мужа с положением.

Изабелла стянула лайковые перчатки. Недавно лорд Керн бросил ей то же обвинение.

– Мама написала в дневнике, что опасается, как бы ее не отравили. Я бы дала тебе самой почитать, но…

– Я плохо читаю, – пожала плечами Кэлли. – Но, судя по всему, Аврора не приводит никаких доказательств.

– Кое-кто из бывших любовников навещал маму незадолго до ее смерти, и у каждого была возможность подмешать отраву в то, что она ела или пила. Тетя Минни видела, как один человек входил к ней в спальню накануне того дня, когда она заболела.

– Неужели? – удивленно моргнула Кэлли. – Хотя, скорее всего это был обычный клиент.

– Все симптомы указывали на отравление, – нетерпеливо мотнула головой Изабелла. – И доктор так сказал.

– Они похожи на горячку, – печально вздохнула Кэлли. – Что бы там ни было, Аврора ужасно мучилась. Я сидела рядом, я ее видела.

Дочь тоже ничего не забыла. Она помнила, какую чувствовала беспомощность, когда мать таяла буквально на глазах, а доктор не мог облегчить ее страдания, вернуть ей живость, благодаря которой Аврора считалась самой красивой и самой обаятельной женщиной полусвета.

Изабелла подошла к камину, где еще потрескивали угли, хотя пламя угасло. Нет, насмешки окружающих не развеют ее убежденность. Никогда!

Сегодня на балу она начала битву за справедливость, познакомилась с сэром Тримблом. Но это знакомство потрясло ее и заронило в душу сомнение.

Изабелла хотела презирать его, ненавидеть за то, что он забыл о ней на долгие годы. Хотела заглянуть ему в глаза и увидеть в них холодную жестокость убийцы.

А сэр Джон обращался с ней вежливо, даже любезно, и она почувствовала в душе болезненную пустоту, которая ее сильно обеспокоила. Она напомнила себе, что подозревать этого человека можно не больше, чем всех остальных.

Был ли он ее отцом? На этот счет память хранила молчание, заставляя Изабеллу читать между строк. Мать называла ее отца Аполлоном. Сэр Джон Тримбл оказался единственным, кто по-настоящему любил Аврору Дарлинг. И знал ее тайны. Но какие тайны?

Сейчас этот вопрос мучил Изабеллу больше всего. Она гадала, собирался ли Тримбл до того уехать в провинцию или принял это решение внезапно, не желая встречаться с незаконнорожденной дочерью. После его возвращения она непременно поговорит с ним наедине и выведает, что он знал о смерти Авроры Дарлинг.

Несколько моих слов, и он поймет, что вы на самом деле шлюха, грязная торговка собой, шантажистка.

Как вредное насекомое на розе, лорд Керн уничтожил ее уверенность. Так же он способен погубить ее репутацию и не дать ей раскрыть убийство. Хуже того, Изабелла не могла не признать, что его оценки ее задевали, а слова напоминали, что общество никогда не примет изгоя. Сколько бы она ни посетила балов, сколько бы ни одурачила вельмож, ее пребывание в обществе – явление временное.

Кэлли поспешила обнять свою любимицу, обдав терпким запахом духов.

– Ну, не печалься. Хочешь задавать вопросы лордам, задавай. Я не стану тебе мешать. Но будь осторожна. Если разворошишь осиное гнездо, укусов не избежать.

– Я хочу добиться справедливости, – ответила Изабелла. – А ты должна сыграть роль моей служанки. Пожалуйста, тетушка, всего несколько недель.

– Не бойся, никто не поймает меня. Мне просто надо было кое-кого повидать, об этом я и хотела с тобой поговорить. Персефоне совсем худо, она о тебе спрашивала.

– Тете Перси? – Новость вытеснила из головы девушки остальные мысли, и она схватила Кэлли за плечи. – Что с ней?

– Очень неладно с желудком, а скупердяйка Минни не желает позвать доктора. Говорит, от старого вымогателя все равно никакой пользы.

– О Господи!

Изабелла бросилась из роскошной спальни в гардеробную, переоделась в темно-синее, отделанное бархатом шерстяное платье, накинула сверху плащ, а волосы спрятала под капюшоном.

– Идем, – приказала девушка. – Покажешь, как выйти через заднюю дверь.

– Значит, теперь ты хочешь, чтобы я тайно разгуливала по всему дому?

– Только покажи мне дорогу к выходу, а потом вернешься и будешь ждать меня тут.

– Леди не пристало шататься ночью по улицам, – изобразила ужас Кэлли. – Может прицепиться какой-нибудь хлыщ.

– У меня есть кинжал. – Изабелла похлопала по кармину юбки, ощутив внушающую уверенность твердость лезвия. Пока она не разоблачит убийцу, оружие будет при ней вместе с бесценным дневником. – Не мешкай.

Кэлли удивленно выгнула подведенные брови, но взяла из подсвечника свечу и направилась к двери.

В коридоре Изабелла приложила палец к губам, и тетушка, понимающе моргнув, повела ее к заднему выходу. Толстая ковровая дорожка заглушала их шаги. Когда они проходили мимо спальни леди Хелен, то услышали ее голос. Видимо, она пересказывала горничной события минувшего вечера.

К счастью, снизу не долетало ни звука. После возвращения девушки поднялись к себе, а Керн с маркизом остались в холле. Конюх пошел за верховой лошадью Джастина, а тот враждебно следил, как Изабелла поднималась по лестнице.

С каким бы удовольствием он поймал ее на оплошности или сорвал с нее маску перед всем обществом!

Впрочем, бояться нечего. Прошло больше четверти часа, назойливый граф давно отправился восвояси.

В библиотеке Керн лишь покачал головой, когда маркиз потянулся к хрустальному графину. Хозяин плеснул себе в бокал янтарного бренди, опустился в стоявшее у камина громоздкое кресло, пригубил напиток и, откинул голову.

– Для таких сборищ я уже стар. Стакан бренди да хорошая книга – вот что мне нужно на вечер.

Граф окинул беспокойным взором ряды полок с томами в кожаных переплетах.

– Не представляю, как вы можете получать от этого удовольствие, если в вашем доме живет шантажистка.

От расслабленности Хатуэя не осталось и следа.

– Перестаньте расхаживать. И перестаньте ворчать по поводу моей гостьи. Что сделано, то сделано. Назад ничего не воротишь.

Керн опустился в кресло.

– Все можно вернуть. Прогоните ее, придумайте что-нибудь, чтобы она уехала. Ни один человек не задаст вам вопросов.

– И позволить, чтобы она опубликовала дневник?

– Да! – Граф стиснул подлокотники кресла. – Не ваша вина, что лорд Реймонд связался со шлюхой.

– Мы уже толковали об этом. Никакой скандал не должен его коснуться, иначе он потеряет шансы на сан лондонского епископа.

В былые времена тяжелый взгляд маркиза наверняка устрашил бы Керна, но не теперь, когда у него наболело на душе.

– Подумайте о Хелен. Мисс Дарлинг – неподходящая компания для моей будущей жены.

– Мисс Дарси сегодня вела себя вполне пристойно, она умна и хорошо образованна. Мать отправила ее в провинцию, чтобы девочка имела возможность получить образование у гувернантки. К тому же мисс Дарси обещала покинуть нас к концу сезона.

– Вы слишком доверяете словам шантажистки, которая облапошит какого-нибудь простофилю и заставит на себе жениться. Совесть не позволяет, чтобы джентльмен взял ее в жены.

– Если такая ситуация возникнет, я немедленно вмешаюсь.

– Попомните мои слова, она непременно возникнет. Тем больше причин отослать негодяйку, прежде чем кто-нибудь узнает о ее истинном происхождении и о том, что мы поставили под удар собственную честь.

– Попрошу вас, Джастин, не ставить под сомнение мою честь.

Пальцы маркиза, сжимавшие бокал, побелели, и Керн решил изменить тактику.

– Поймите меня правильно. Я не хочу показаться непочтительным, но Изабелла Дарлинг принадлежит другому миру. Она незаконнорожденная дочь проститутки.

Хатуэй допил содержимое бокала и со стуком поставил его на стол.

– Никто из нас не способен изменить обстоятельства своего рождения. Также и мой брат не в силах избавиться от прошлых прегрешений.

– В таком случае пусть лорд Реймонд заплатит за свои грехи, а Линвуд – за свои.

– Не будьте столь злопамятны, Джастин. Все люди совершают ошибки. – Маркиз обратил суровый взгляд на очаг. На фоне освещенного прямоугольника его стареющий профиль выделялся еще четче. – Если уж говорить начистоту, то лучше поддаться страстям, чем отрицать даже их существование.

– И это я слышу от вас! – Потрясенный Керн вскочил на ноги. – Человека, который вел образцовую жизнь?

– Я не мраморная статуя, не надо возводить меня на пьедестал.

Джастин хотел возразить, но маркиз провел ладонью по лицу и сразу превратился в усталого старика.

– Сегодня у меня нет настроения ссориться. Уходите, не желаю больше ничего об этом слышать.

Если Хатуэй что-нибудь решил, переубедить его невозможно. Проглотив горечь разочарования, граф пожелал ему доброй ночи и покинул дом.

Но, вскакивая в седло, он вовсе не чувствовал себя обязанным примиряться с Изабеллой Дарлинг. Наоборот. Она нарушила его размеренную жизнь, нагло втерлась в приличное общество, а теперь собирается окрутить ничего не подозревающего джентльмена. Нельзя допустить, чтобы ее махинация удалась, как нельзя пройти мимо, если на твоих глазах совершается преступление.

Пока граф ехал сквозь туман, это чувство все больше укреплялось. Необходимо остановить Изабеллу Дарлинг, нельзя, чтобы она заняла место в их обществе. На безлюдном перекрестке Керн глянул в боковую улочку, и его озабоченность переросла в тревогу.

Из темноты конюшен появилась маленькая темная фигура.

За несколько минут до этого Изабелла спустилась по узенькой лестнице. Юным леди запрещалось ходить на половину слуг, поэтому раньше она никогда не пользовалась задней дверью.

– Куда мы попадем? – спросила она шепотом у Кэлли, показывающей дорогу.

– В кладовую. Берегись дворецкого, он спит рядом с серебром.

– Спит… Зачем?

– Охраняет серебряное блюдо, – усмехнулась тетушка. – И еще следит, чтобы никто из слуг не выходил по ночам.

– Тогда как же мы…

Но Кэлли уже открыла дверь, высунула голову наружу и подала девушке знак. Изабелла на цыпочках подошла к ней.

Кладовая представляла собой узкую комнату, заставленную высокими шкафами. Свет свечи отражался в стоявших на полках тарелках и серебряных блюдах, тишину нарушал ритмичный храп: трель вдоха – выдох с присвистом. На банкетке Изабелла разглядела под одеялом дородную фигуру дворецкого Боттса, Пробормотав молитву, она проскользнула мимо и потянула за собой Кэлли, идущую такой неспешной походкой, будто ничего на свете не боялась.

Благополучно миновав кладовую, тетушка безошибочно провела Изабеллу через лабиринт темных комнат. В коридоре для слуг чувствовался запах маринованного угря. Еще несколько шагов, и они вышли в зябкую прохладу ночи.

Кэлли указала на узенькую тропинку, вьющуюся через маленький огородик.

– Пройдешь через ворота и повернешь направо. Смотри под ноги, там всюду навоз. – Она помолчала, прикрывая ладонью дрожащее пламя свечи. Полные губы сжались от запоздалой тревоги. – Может, пойти с тобой?

– Не надо. Оставайся здесь на случай, если кто-нибудь вздумает постучать в мою дверь. К утру вернусь. Всем отвечай, что я сплю.

Изабелла быстро пошла по вымощенному плитами тротуару. Ветер шевелил листья березы, пахло влажной землей; клочья тумана, словно призрачные пальцы, держались за чернеющие кусты. Открыв ворота, она поблагодарила Господа, что петли не скрипнули.

Всхрапнула в стойле лошадь, и все стихло. Конюхи и кучер давно спали. Изабелла направилась к светлому прямоугольнику, который обозначал выход из конюшни. Топкие бальные туфли совсем не защищали от попадавших под ноги острых камней.

Хотя девушка устала на балу и уже наступила полночь, она бы все равно не успокоилась, не выяснив, что приключилось с тетей Перси. Через полчаса она будет дома, поможет ей, утешит и до рассвета вернется обратно.

Изабелла свернула в переулок, затем по боковой улочке направилась к площади. Здесь туман оказался плотнее, чем в конюшне, и черные ветви деревьев казались чьими-то костлявыми руками. Вдалеке гулко процокали копыта, и снова все замерло. Как жутко идти по пустынной мостовой, когда мимо не грохочут кареты, никуда не торопятся слуги! Ощущение абсолютного одиночества заставило Изабеллу поежиться.

Ускорив шаги, она сжала в кармане рукоятку кинжала. Слава Богу, дальше ее путь будут освещать газовые фонари! Изабелла вернулась мыслями к заболевшей тетушке. Вроде Минни говорила, что Перси всегда становилось легче от отвара мяты с шалфеем. А капли опия ей дали?

Наконец она подошла к фонарю. Как странно, что небольшой кружок света придает столько уверенности! Ей очень хотелось задержаться тут, но она подняла юбку, чтобы не намочить ее в луже, решительно сошла с бордюрного камня и тут же вздрогнула от стука копыт.

Возникший из мрака боковой улочки всадник направился прямо к ней. Изабелла сдавленно вскрикнула, выхватила кинжал и, отшатнувшись, ударилась о фонарь. Всадник натянул поводья в кругу света, долговязая фигура угрожающе темнела в призрачном тумане.

– Мисс Дарлинг! – язвительно воскликнул он. – Какая встреча!

Она бы узнала этот насмешливый голос из тысячи. Хотя ночь скрывала выражение его лица, Изабелла видела надменно откинутую голову. Испуг вырвался наружу неистовым гневом.

– Вам нравится пугать меня?

– Я видел, как вы, подобно вору, вынырнули из конюшни. – Лошадь взбрыкнула, и Керн успокоил ее, дернув поводья. – Уберите нож!

Изабелле очень хотелось воткнуть острие в его ледяное сердце, но она подчинилась.

– Я не воровка, можете спокойно ехать своей дорогой.

– В таком случае, что вы здесь делаете?

– Не могла заснуть и вышла прогуляться.

– Леди не разгуливают в одиночку по улицам. – Граф оглядел ее с головы до пят. – Конечно, от старых привычек нелегко избавиться.

– С меня довольно ваших оскорблений.

– А с меня довольно вашего безрассудства.

Он приготовился спрыгнуть с лошади, однако Изабелла воспользовалась моментом и стала переходить улицу.

– Не волнуйтесь, – бросила она через плечо. – Если я попаду в беду, вы только обрадуетесь, что избавились от меня.

Граф пришпорил лошадь и поехал рядом.

– Если вас кто-нибудь увидит, пойдут слухи, и вы не рискнете осуществить свой план.

Изабелла похолодела. На секунду ей показалось, что Керн догадался о ее намерении расследовать убийство. Хотя вряд ли. Он по-прежнему считает ее охотницей за богатым мужем.

– Если вы так заинтересованы в скандале, тогда езжайте, зовите людей, – ответила девушка, не замедляя шаг.

– Я хочу знать, куда вы направляетесь.

– Никуда конкретно.

– Неужели? – подозрительно спросил граф. – А может, у вас свидание с Мобри? Тогда ему стоило бы послать за вами карету.

Изабелла сжала под плащом кулаки. Проклятый лорд Керн, думает о ней самое плохое.

– Вы чрезвычайно проницательны, всегда разгадываете мои секреты, – съязвила она. – Его карета ждет меня на соседней улице, поэтому вы с чистой совестью можете удалиться. Я погублю себя, исчезну из вашей жизни, и вам для этого не потребуется никаких усилий.

Изабелла шла, высоко подняв голову, не оглядываясь. Если за его высокомерным лбом есть хоть какие-то здравые мысли, он должен уйти и предоставить ее судьбе.

Керн чуть слышно выругался. Краем глаза девушка заметила, что его темный силуэт быстро наклоняется; она хотела повернуть за угол, но сильная рука подхватила ее за талию и подняла на лошадь.

Изабелла оказалась зажатой между графом и лукой седла, ноги болтались высоко над землей, а любое движение только ухудшало ситуацию и она лишь теснее прижималась к его мускулистому телу.

От ярости она запрокинула голову, намереваясь потребовать свободы, но слова замерли на губах: лицо графа окаменело и стало неотразимым, сердце бешено колотилось рядом с ее плечом. С каждым вдохом она впитывала запах кожи и мускуса, темноты и опасности. Ей вдруг захотелось вскинуть руки, притянуть его голову, дотронуться до гладко выбритой щеки, испробовать на вкус губы…

Изабелла в ужасе замерла. Ведь она поклялась не следовать по дорожке матери, поклялась не отдаваться кому попало, сохранить себя для человека, который заслужит ее доверие и уважение.

Как у нее могло возникнуть влечение к этому родовитому грубияну?

– Опустите меня на землю! – Изабелла ударила его по руке.

Но его объятие стало еще крепче, причинив ей боль. Лошадь рванулась, и девушка прижалась к луке седла.

– Перестаньте извиваться! – оборвал ее Керн. – Вы пугаете животное!

– Куда вы меня везете?

– Назад к Хатуэям. Чтобы вы не навлекли позор на хозяина дома и леди Хелен.

Изабелла вспомнила о Персефоне, слабой от болезни, зовущей ее.

– Подождите, вы ничего не понимаете.

– Если вы беспокоитесь о Мобри, то вряд ли он так легко вас оставит. Утром он будет ползать у ваших ног, принесет цветы, станет умолять о благосклонности.

– Если угодно знать, – процедила Изабелла сквозь зубы, – я не собиралась с ним встречаться. А теперь отпустите.

Граф натянул поводья и остановился. Впереди маячил в тумане похожий на дворец особняк маркиза. Кроме ее слабо освещенного окна на втором этаже, он был темен и казался суровым, молчаливым стражем. Однако настоящая опасность исходила не от него, а от человека, державшего ее в плену.

Если бы он знал, что воспоминания Авроры находятся в паре дюймов от его руки, то, не колеблясь, задрал бы ей юбку и похитил дневник. При мысли о руке графа, скользящей по ее бедру, Изабелла чуть не задохнулась.

Он взял ее за подбородок и повернул лицом к себе. Глаза Керна блестели в темноте, и девушка снова ощутила внутреннюю дрожь, желание прижаться к его груди.

– Вы лжете, – бесстрастно произнес граф. Сначала она не могла понять, о чем он говорит, но потом сообразила – о ее свидании с Чарлзом Мобри.

– Нет, не лгу.

– А я могу доказать, что лжете. Сейчас возьму и отыщу его карету.

– Давайте, если это доставит вам удовольствие. Только не найдете, ее нет.

– Тогда куда же вы шли? Только не повторяйте вздор о прогулке перед сном.

Отчаявшись избавиться от Керна, она, наконец, пробормотала:

– Дело в тете Перси. Она заболела и нуждается во мне.

– Где она живет?

– В борделе. С другими моими тетушками.

– Ах, с тетушками!

– Да! Можете презирать их сколько угодно, но это моя семья. – К досаде Изабеллы, у нее защипало глаза. И прежде чем Керн успел заметить ее слезы, она быстро отвернулась, снова попытавшись разорвать железный обруч его объятий. – А теперь опустите меня на землю. Время не ждет.

– Сидите, ради Бога, я отвезу вас. – Керн дернул поводья, и конь пустился рысцой.

– Не нуждаюсь я в вашей помощи.

– И, тем не менее, вы ее получите. Так что успокойтесь и перестаньте спорить.

Направляя лошадь по окутанным туманом улицам, граф твердил себе: «Не верь, Изабелла Дарлинг – лгунья, шантажистка, охотница за богатством». Но каким бы ни был у нее характер, Керн не мог позволить женщине идти одной по ночным улицам.

Будь проклята его порядочность!

И мягкосердечие. На миг ему показалось, что у Изабеллы слезы на глазах. Слезы.

Ее близость лишала графа способности мыслить здраво. Хотя девушка сидела неподвижно, как манекен, ее тело сводило его с ума. На секунду, лишь на секунду ему захотелось освободиться от условностей, затащить Изабеллу на какой-нибудь постоялый двор и неистово заняться с ней любовью. Брать ее снова и снова, пока она не перестанет мучить его телесно и духовно.

Лучше поддаться страстям, чем отрицать даже их существование.

Будь все проклято! Он не собирался отрицать их существование. Да и как бы он мог, если чресла у него горели, словно адское пламя. Но, позволив сидящему внутри зверю управлять собой, он уподобится отцу.

Дыхание вырывалось наружу крутыми завитками пара, руки в тонких перчатках вспотели. Просто он давно не вкушал запретный плод, ему нужна жена, и чем скорее, тем лучше. Добрая, невинная Хелен. Тогда уйдут и темные мысли, связанные с ведьмой мисс Дарлинг.

Пока они добрались до нужного дома в тихом районе по соседству с Риджент-парком, граф вымотался сильнее своей лошади. Он опустил Изабеллу на землю, и она тут же упорхнула, лишь взметнулся темно-синий плащ да открылась и закрылась дверь.

Никакого конюха поблизости не оказалось, и Керну пришлось самому прогуливать в темноте лошадь, стараясь остудить и свою горячку.

– Ну, что скажешь? – обратился он к животному. – Убежала, даже не поблагодарив за труды.

Конь моргнул черным глазом и, словно проявляя сочувствие, тихо заржал.

– Наверное, хочет, чтобы мы полночи дожидались ее на холоде, будто нам больше нечего делать.

Конь встряхнул шелковистой гривой, и граф привязал его к металлической решетке.

– Несносное племя – женщины. Тебе повезло, что ты кастрирован.

На этот раз мерин стукнул в землю копытом и всхрапнул. Потрепав его по шее, Керн направился к двери, ударил молотком и расхаживал у входа до тех пор, пока не отворилась крашеная белая створка.

В щель высунулась худощавая женщина в домашнем платье с целым водопадом рыжих кудрей.

– Вы кто? – настороженно спросила она.

– Я пришел за мисс Дарлинг.

– Она умерла.

На секунду Керн похолодел от ужаса, но потом до него дошел смысл сказанного.

– За мисс Изабеллой Дарлинг.

– Она занята.

Женщина попыталась захлопнуть дверь, но граф просунул ногу в щель.

– Я привез ее сюда, позвольте мне войти.

Она, молча, впустила его в темный вестибюль. В свете свечи, которую женщина держала наманикюренными пальцами, она казалась сущей дьяволицей.

– Минни не понравится, что вы здесь. Дом закрыт для всяких развратников.

Керна поразило, что его приняли за распутника. Если бы она знала, как ему хотелось излить свое разочарование и завыть на луну!

– Вы Диана, не так ли?

– Кто вам сказал мое имя?

Человек, которому граф заплатил, чтобы тот оставил дверь открытой, рассказал обо всех женщинах.

– Не важно. Передайте мисс Дарлинг, что ее ждет лорд Керн.

– Передайте сами, она наверху. – Диана повела плечом в сторону лестницы. – Только не топайте ногами, в доме больная. – И, забрав свечу, женщина поднялась по лестнице, виляя бедрами.

У графа не было намерений врываться в спальню к посторонней женщине, хотя в прошлый раз, когда он явился в будуар к Изабелле, подобные мысли ему не приходили.

Несмотря на поздний час, он не ощущал усталости, в теле кипела энергия. Керн поднял глаза, однако не заметил в темноте никаких признаков жизни, лишь со второго этажа доносились едва различимые голоса, и он шагнул в неосвещенную гостиную. В камине не тлели угли, решетка чистая, комната отделана столь же крикливо и с таким же отсутствием вкуса, как и весь дом: скульптурные изображения полуобнаженных богов и богинь, на окнах красные с золотыми нитями шторы, кресла расставлены уединенными группками. Не иначе как для оргий. В воображении он сам наклонялся над Изабеллой: юбки задраны до пояса, стройные ноги обвились вокруг него, кожа под его пальцами шелковистая, необыкновенно мягкая…

Процедив сквозь зубы проклятие, граф упал в золоченое кресло, вытянул ноги и ослабил галстук. Усилием воли он поборол в себе зверя. Нечего терзаться плотскими фантазиями, нечего представлять развратные удовольствия, которым предаются в этом доме! Надо дисциплинировать мозг и ни о чем не думать.

– Наконец уснула, – прошептала Изабелла, устало, глядя на лежащую, на кровати женщину.

Тетя Перси выглядела на удивление старой, бледные щеки ввалились, закрытые веки в паутинке голубых прожилок, ночной чепец наполовину прикрывал поредевшие седые волосы. Неглубокое дыхание было почти незаметным.

Кивком головы Минни поманила девушку из комнаты, и та, взяв свечу, на цыпочках вышла за ней в темный коридор.

– Бедняжка забылась впервые за два дня, все время звала тебя.

– Надо было сообщить мне раньше, – пробормотала Изабелла, чувствуя себя виноватой. – Я бы немедленно пришла.

– И оставила бы своих шикарных друзей из-за одряхлевшей жрицы любви? Я думала, ты уже забыла тех, кто тебя воспитал.

– Конечно, не забыла. И не было меня всего две недели.

– Но за это время ни разу не зашла. Наверное, вкусила хорошей жизни и теперь уже не помнишь, кто ты есть на самом деле.

Я хочу найти человека, который убил мою мать. – Изабелла с трудом проглотила застрявший в горле ком и при этом никак не могла решить: неужели за добродушием Тримбла скрывалась такая же отвратительная, как его лицо, душа? – Хочу, чтобы он за все заплатил.

– Глупая затея. Я тебе сто раз говорила.

– Совсем не глупая. Ты сама рассказывала, что видела убийцу, входившего к маме в спальню.

– Я видела мужчину, только и всего. Но и того бы не сказала, если бы знала наперед, что ты начнешь гоняться за призраками. – Минни неодобрительно перебирала концы черной шали. – Предположим, кто-то из знати подсыпал Авроре яд. Ты думаешь, он признается в убийстве только потому, что ты его об этом спросишь? Скорее он убьет и тебя.

– Я должна узнать правду, – упрямо произнесла Изабелла.

– Пресвятая Богородица, вразуми эту глупую. Ни один суд тебе не поверит, если ты будешь свидетельствовать против знатного человека. Нечего дурить людям голову. Ты дочь проститутки, и никакое самое модное платье этого не изменит.

Слова Минни поразили девушку прямо в ее незащищенное сердце. На несколько секунд она потеряла дар речи. Такую отповедь можно было ожидать от лорда Керна, но только не от Минни, которая часто навещала Изабеллу в провинции, когда гонявшаяся за мечтой мать не находила для этого времени.

– Я знаю, кто я такая, – ответила девушка, стараясь не обижаться.

– Правда, дорогуша? – Минни заключила ее в объятия, и Изабелла почувствовала, как от тетушки слегка пахнуло затхлостью. – Прости, девочка, что я так на тебя набросилась. Просто я беспокоюсь и хочу уберечь тебя от жестокостей мира.

– Я взрослая женщина, поэтому сама могу отвечать за свои поступки. – Не принимая утешений, Изабелла твердо отстранилась.

– Неужели? А я считаю, тебе лучше вернуться домой, туда, где твое настоящее место. – Тетушка горестно вздохнула. – Я думала про дневник. Если с его помощью ты собираешься немного пошантажировать великосветскую знать, я готова закрыть на это глаза. Мы использовали бы часть денег и купили тот дом в деревне. Он для тети Перси единственная надежда на поправку.

Упоминание о больной камнем легло на душу Изабеллы.

– Я постараюсь достать средства, но сначала должна найти убийцу мамы.

– Стала такая же упрямая, как Аврора. Хочешь вернуться к маркизу? Сейчас позову эту неумеху Диану, чтобы посидела с Перси.

– Не надо. Я… еще немного побуду.

– Дело твое. Буду молить Бога, чтобы ты не пропадала надолго. – Минни шагнула в темноту коридора и скрылась в своей комнате.

Изабелла хотела ее окликнуть, объяснить, почему ей надо уходить, но вдруг подумала: а почему она должна извиняться. У нее достойная цель. Она ищет справедливости. Нельзя позволить знатному негодяю уйти от ответа за преступление. В отсутствие Тримбла можно заняться преподобным Мирном Реймондом, герцогом Линвудом и еще одним вероятным подозреваемым.

Вернувшись в спальню, Изабелла поставила свечу на прикроватный столик и провела ладонью по зеленому шелку безнадежно измятого бального платья. Она умудрилась потерять несколько заколок, локоны в беспорядке упали на плечи.

Ты дочь проститутки…

Керн тоже не даст ей забыть о прошлом. Он ехидничал по поводу ее одиноких ночных прогулок. Заподозрил, что она хитростью заманила Мобри на свидание. А когда посадил к себе на лошадь, она воспылала желанием к этому дьяволу, захотела узнать прикосновение его рук и вкус его губ.

Изабелла отказывалась верить, что ее плоть так же слаба, как плоть ее матери. По крайней мере, нужно благодарить Керна за то, что он привез ее сюда и отправился в свой мир.

От изнеможения ноги у Изабеллы дрожали, она опустилась на стоявший у кровати стул. Тетя Перси мирно спала, хотя под глазами на бледной коже проступили синяки. Исхудавшие руки лежали под стеганым одеялом, рукава с оборками задрались до самых плеч. Когда Изабелла была девочкой, тетя Перси прятала в эти рукава конфетки, а она их искала. При воспоминании о старой забаве девушка почувствовала на глазах слезы.

Она решительно моргнула и дотронулась до запястья тетушки. Пульс бился часто и слабо, как сердечко испуганной птицы. Год назад в таком же забытьи лежала ее мать и не нашла сил проснуться…

Изабелла тряхнула головой, прогоняя наваждение. Тетю Перси не отравили, она страдала от многих болезней, которые год от года подтачивали здоровье, но теперешний приступ оказался самым тяжелым.

Неожиданно худые пальцы сомкнулись на ее руке; Перси во сне довольно вздохнула, словно почувствовала облегчение от этого прикосновения. Изабелле тоже стало легче, и она прижалась щекой к одеялу. Она была в деревне, когда заболела мать, приехала в Лондон слишком поздно и теперь благодарила Господа, что не опоздала.

Часы пробили пять раз.

Керн открыл глаза, встал, потянулся, разминая сведенные мышцы. Скоро рассветет, в богатых лондонских домах слуги разжигали камины.

Черт возьми, почему Изабелла не возвращается так долго?

Граф подошел к лестнице и немного постоял, держась за золоченые перила. Надо было оставить ее здесь, пусть сама бы добиралась к Хатуэям, а потом объясняла, откуда явилась утром растрепанная, да еще в бальном платье.

Но тогда пострадала бы Хелен. Он хоть и говорил маркизу неприятные слова, однако не хотел, чтобы его невеста узнала правду о своей «кузине».

Пора уходить. Немедленно. Хочет того Изабелла или нет. Керн неслышно поднялся по лестнице и, вспомнив планировку дома, свернул в коридоре направо. Тусклый свет привел его к открытой двери.

На маленьком столике в луже расплавленного воска коптила свеча; на кровати спала пожилая женщина, худенькая, словно крохотный воробушек, отчего чепец на ее седых полосах казался огромным. Если бы не слабое колебание одеяла, граф подумал бы, что это труп. Рука, похожая на птичью лапку, вцепилась в пальцы Изабеллы.

Девушка тоже спала, прижимаясь к матрасу щекой. Губы слегка раскрыты, по спине разметались спутанные волосы.

Незащищенность ее позы невольно тронула душу Керна, но он тут же прогнал это чувство и осторожно взял Изабеллу за обнаженное плечо. Кожа оказалась восхитительно теплой. Девушка во сне вздохнула, пробудив в нем сладостные мечтания, и Керн грубо встряхнул спящую.

Изабелла открыла глаза, томно потянулась, как бы собираясь устроиться поудобнее, затем повернула голову и взглянула на него.

Глаза сразу превратились в темные озера на молочной белизне лица. Появление графа изумило девушку, а тот, никогда не видевший ее без маски непокорности, вдруг невольно подался вперед. В ней сочеталась милая наивность девочки и чувственность женщины, которые влекли обнять ее, разбудить поцелуем, но Керн лишь пробормотал:

– Пора ехать.

– Тише. – Изабелла села и посмотрела на спящую женщину. – Я не могу оставить тетю Перси.

– У вас нет выбора. Если, конечно, вы не намерены отказаться от своих планов.

Он знал, что его довод подействует, и Изабелла осторожно высвободила руку. Ну, разумеется, мисс Дарлинг принимала в расчет только собственные интересы. Она поправила на больной одеяло, но Керн, цинично подумав о показном сострадании, подтолкнул ее к двери.

– Мне надо задержаться. Я должна была спуститься к вам раньше, однако понятия не имела, что вы меня ждете.

Это заявление потрясло графа.

– Вас хватятся, – пробормотал он.

– Что-нибудь придумаю. – Изабелла прикусила губу и посмотрела на спящую женщину. – Не могу ее оставить. Хотя бы до прихода доктора…

– Что с ней?

Изабелла вскинула голову, словно хотела уязвить:

– Сифилис. Время от времени у нее случаются такие приступы.

– Понятно.

– Неужели? Заразил ее, между прочим, знатный джентльмен из вашего прекрасного общества. А мы не в состоянии пригласить хорошего врача; тот, что снисходит до нас, знает только кровопускания, хотя Перси и без того слаба.

– Я пошлю за врачом отца. Лучшей медицинской помощи получить невозможно. – Эти слова вырвались у Керна сами собой, и лицо Изабеллы осветилось надеждой.

– Милорд, вы, правда, это сделаете для нее? – Она пылко схватила его за руку.

«Для тебя», – к своему изумлению, подумал граф и высвободил руку.

– Я хочу, чтобы вы правильно меня поняли, – холодно сказал он. – Вам надо срочно возвращаться к Хатуэям. Пока не разгорелся скандал.

Глава 5

Где же Керн?

Сгорая от нетерпения поскорее узнать о состоянии тетушки, Изабелла подняла глаза на очередного гостя, который решительно направлялся в ее сторону через заполненную людьми гостиную. Дело близилось к вечеру, и человек сорок из высшего общества пили чай, пробовали многочисленные сладости, которые разносили слуги в ливреях.

Перед Изабеллой остановился и отвесил поклон тощий рыжеволосый мужчина. Он показался ей знакомым, но несколько ужасных мгновений она не могла припомнить, кто он такой. Рядом с ним возвышалась его затянутая в атлас дородная мать со злобным, как у сторожевого пса, взглядом.

– Дорогая мисс Дарси! Какое невыразимое счастье видеть вас снова! – Мужчина протянул ей перевязанный лентой букетик лилий. – Примите этот скромный дар.

Беря цветы, Изабелла лихорадочно вспоминала его имя.

– Благодарю… сэр Вудбейн.

Пока она делала реверанс, мать, вскинув золоченый лорнет, беззастенчиво ее разглядывала.

– На балу мы успели перекинуться лишь парой слов, – начала дама. – Но меня заинтересовало ваше происхождение. Дело в том, что в Нортумбрии живет моя кузина, и я не припомню имени Дарси среди тамошних благородных семейств.

– Мой отец не любил бывать в обществе, – солгала Изабелла. – Он довольствовался своими учеными занятиями. В нашем поместье была огромная библиотека.

– И в какой же части графства находится ваше поместье?

– О… на севере, вдали от селений. – Изабелла ловко изобразила смущение и потупила глаза. – Боюсь, миледи, в сравнении с вами я кажусь необразованной провинциалкой.

– Напротив, вы очаровательны! – воскликнул барон. – Совершенно восхитительны! И добавляете в наше пресное общество чуждый условностей аромат.

– А кто были родители вашей матери? – продолжала допытываться вдовствующая баронесса. – Может, я знакома с ее родословной.

Если бы они знали правду, подумала Изабелла, то с воплями умчались бы из гостиной. На миг ей даже захотелось им все открыть и посмотреть на их заносчивые лица. Сказать, что ее мать обслуживала самых респектабельных представителей высшего света, один из них был ее отцом. А кто-то из них убил ее мать. Возможно, тот же самый человек…

Но тут вперед выступила Хелен – неземное видение в муслине цвета слоновой кости.

– Что за прелесть эти лилии! – Она склонилась над цветами, вдохнув аромат. – Никак не могу выбрать цветы на свадьбу. Розы или лилии? А еще ведь есть гортензии. Невероятно трудная задача.

– А если сделать смешанный букет? – предложила Изабелла, благодарная Хелен за ее беспечную болтовню. – Сэр, с пашей стороны очень любезно преподнести мне эти цветы.

– Маленький дар не в состоянии выразить моего восхищения, мисс Дарси, – пылко ответил Вудбейн. – Когда мы вчера танцевали с вами, я был счастливейшим человеком в Лондоне.

Его мать фыркнула, а барон поджал губы, и лицо у него пало таким же огненным, как и волосы.

– Эти лилии сорваны в моей оранжерее. Их надо немедленно поставить в воду, иначе они зря пропадут. – Баронесса повернулась к сыну. – Тимоти, я хочу сесть.

– Да, мама. – Вудбейн пылко взглянул на Изабеллу и метел мать к группе сплетничающих матрон. Когда они удалились на почтительное расстояние, Хелен наклонилась и прошептала Изабелле на ухо:

– Вудбейн положительно влюблен.

– А его мать положительно рассержена, – так же тихо промолвила Изабелла, передав лакею букетик, который тот немедленно присоединил к другим украшавшим столы цветам. – Боюсь, она меня не одобрила.

– Она бы не одобрила любую даму, осмелившуюся взглянуть на ее драгоценного сына.

– Но вчера я танцевала с ним всего один раз. Вряд ли меня стоит рассматривать как охотницу за приданым. – Изабелла не добавила, что ее беспокоило другое: старая курица, от безделья сующая нос в чужие дела, может заняться изучением ее родословной.

– У него десять тысяч годового дохода, – легкомысленно заметила Хелен. – Но его дед был торговцем, значит, тебе нужен кто-нибудь получше. Пройдемся по гостиной. – Она взяла Изабеллу за руку и повела мимо группки модно одетых мужчин. Один из них сделал движение, будто собирался присоединиться к ним, однако Хелен с очаровательной улыбкой протестующе махнула рукой. – Виконт Липскомб. Сделает тебя виконтессой, правда, слишком мал ростом. У алтаря ты будешь выглядеть рядом с ним просто смешной.

– Хелен, у меня нет намерений подыскивать мужа, – прошептала Изабелла.

– Чепуха! Каждая леди желает выйти замуж. Что еще нам остается делать?

Встретившись с ее невинным взглядом, Изабелла дружелюбно улыбнулась. У нее никогда не было настоящей подруги. В деревне она держалась особняком из-за постоянных насмешек. Здесь, она впервые почувствовала себя уверенно, потому что окружающие считали ее настоящей леди. Она могла бы привыкнуть к удобной жизни, посещению модистки, прогулкам в парке, легкой болтовне за обедом, если бы не тайное беспокойство о тете. Изабелла не могла дождаться сообщения Керна о визите врача.

– Кстати, о свадьбе. А где твой жених?

– Джастин не любит подобных сборищ. – Хелен грациозно пожала плечами. – Считает их пустой тратой времени.

– Значит, придет к обеду.

– Во всяком случае, обещал. Но, как и папа, он часто задерживается в парламенте.

– А твой дядя? – осведомилась Изабелла. В последние две недели преподобный лорд Реймонд боялся ее как огня, избегая показываться в доме Хатуэев. – На этот раз он принял твое приглашение на обед?

– Снова отказал. Не понимаю, зачем тебе хочется его видеть. Скучный человек, вечно лезет с духовными наставлениями. Такие разговоры вгоняют меня в сон.

– Да, заметила. В прошлое воскресенье ты задремала в церкви.

– Правда? Надеюсь, больше никто не заметил. – Хелен от ужаса округлила глаза.

– Шутки в сторону. Нужно подумать о твоем будущем. – Ее лицо сияло от возбуждения. – Разве не здорово? Все, кто вчера с тобой познакомился, сегодня явились с визитом.

Кроме одного, подумала Изабелла, пока они проходили по роскошной гостиной. Никто из молодых вельмож не знал Аврору Дарлинг, что задерживало осуществление ее планов.

– Вчера я играла в карты с сэром Джоном Тримблом. Его здесь нет.

– Сэром Джоном? – нахмурилась Хелен. – По-моему, я с ним не знакома.

– Он редко появляется в обществе, страдает от подагры.

– Боже правый, значит, он ровесник папы! С чего тебя потянуло на старика?

– Я предпочитаю зрелых мужчин. – Ложь с трудом далась Изабелле, но она понимала, что ее поведению требовалось какое-то объяснение. – Они более уравновешенны, не столь пристрастны к игре и диким выходкам.

– Как Джастин. Он просто образец достойного поведения.

Сравнение поразило Изабеллу.

– Лорд Керн не старик, ему, должно быть, нет и тридцати.

– Двадцать восемь. Я всегда смотрела на него как на старшего брата. Он добрый, любящий, готов поправить, если я делаю что-то не так. – Хелен вздохнула и замедлила шаг. – Признаюсь тебе, кузина, только не вздумай ему рассказать.

– Конечно.

– Иногда я ловлю себя на том, – зашептала ей на ухо Хелен, – что мечтаю о жестоком и грубом мужчине. Не из нашего круга, а из сказок и легенд. Чтобы меня похитил отважный пират или увез на коне прекрасный разбойник.

Изабелла прикусила губу. Прошлой ночью ее увез на коне человек в черном плаще. Жених Хелен.

Ты не знаешь лорда Керна. Он непонятный, опасный. И дерзок, как настоящий пират.

От стыда у нее защемило в груди. Неужели она могла испытывать влечение к жениху Хелен? Открытие показалось ей ужасным, а чувство – предосудительным. Но отрицать бесполезно, она его хотела, просто вся горела, когда он посадил ее на лошадь. И потом боролась с тем же тайным огнем на обратном пути в дом маркиза.

Нет, это всего лишь мимолетное помрачение рассудка, естественная реакция женщины на близость мужчины. Днем ей показалась невероятной даже мысль о том, что она могла хотеть человека, который ее презирал.

– Похищение – не такое уж романтическое событие, – рассудительно заметила Изабелла. – Разбойник с большой дороги наверняка окажется мужланом и грубияном. Вместо любви ты начнешь испытывать к нему отвращение.

– Дорогая, ты, как всегда, практична, – вздохнула Хелен. – Только не подумай, что я недовольна Джастином. Он милый, симпатичный и очень ко мне добр. Нас с детства прочили друг другу. – Они дошли до конца гостиной и повернули назад. – Ты видишь?

– Что? – Изабелла покосилась на нескольких аристократов, которые коротали день за ничего не значащими разговорами.

– Там, в углу. Чарлз Мобри опять во все глаза смотрит па тебя.

Тот сидел напротив, в стороне от гостей. Тугой галстук стягивал шею под безвольным подбородком, светлые волосы обрамляли хмурое лицо. Он приехал самый первый с букетиком фиалок и стихотворением, воспевающим красоту Изабеллы.

– А, который сравнил мои губы со спелыми вишнями, а глаза с шоколадными конфетами.

Хелен хихикнула.

– Что доказывает, насколько сильно он в тебя влюблен. Наверное, скоро сделает предложение.

– Какое предложение? – раздался голос у них за спиной. Изабелла резко обернулась, и ее бросило в жар, когда она увидела перед собой лорда Керна. Образец совершенства, от начищенных высоких сапог, красного сюртука, подчеркивающего ширину плеч, элегантного белого галстука до ухоженных темных волос. Никто бы не догадался, что несколько часов назад он вез ее на своем коне, прижимая как любовник.

– Джастин! – воскликнула Хелен, подставляя щеку для поцелуя. – Какой приятный сюрприз! Почему вы не в парламенте?

Керн учтиво поклонился.

– Скучаю без вас. – Он повернулся к Изабелле и слегка улыбнулся. – К тому же я подумал, что за мисс Дарси необходим присмотр.

Учтите, я не спущу с вас глаз.

Сердце у Изабеллы екнуло. Неужели он догадался, насколько ее к нему влечет? Зеленые глаза Керна оставались холодными, даже луч солнца из соседнего окна не помог ей проникнуть в его мысли. Ясно одно, Изабелла его не заинтересовала.

– Весьма предусмотрительно, – улыбнулась Хелен. – Но здесь полно джентльменов, которые горят желанием сыграть роль кавалеров при моей кузине.

– Понимаю. – Керн оглядел гостей. – Так кто же собрался делать предложение?

– Никто, – поспешила ответить Изабелла. – Пустая болтовня, не стоит повторять.

– Абсолютно пустая. – Хелен подмигнула ей и взяла жениха под руку. – Ах, Джастин, как я рада, что вы пришли! Мне необходимо знать ваше мнение по очень серьезному вопросу.

Граф подозрительно покосился на Изабеллу.

– Что-нибудь случилось? – спросил он невесту.

– Я в затруднительном положении. Чем бы вам хотелось украсить церковь во время нашего венчания: розами или лилиями? Кузина Изабелла считает, что можно использовать смешанные букеты, но я бы хотела обсудить с вами. Нет ли у вас особых пожеланий?

– Меня устроит все, что нравится вам. – Керн похлопал невесту по руке. – Полагаюсь на ваш превосходный вкус.

Он улыбнулся с нежностью, растопившей ледяное выражение лица и так противоречащей его холодной натуре. Глядя на темноволосого принца и изящную блондинку принцессу, Изабелла почувствовала себя лишней. Эти двое рождены для светской жизни, тогда как она лишь притворялась леди, проникла в высшее общество, хотя никогда не сможет к нему принадлежать. И когда-нибудь, хочет она того или нет, вернется к прежней жизни.

Ты дочь проститутки…

Изабелла превозмогла душевную горечь. Недостаточно домогаться модных туалетов и великосветских балов, нельзя забывать истинную цель: она ищет вельможу, который убил ее мать. И в списке подозреваемых отец Керна на одном из первых мест.

Девушка взяла себя в руки и с железной решимостью повернулась к графу.

– Как себя чувствует его светлость герцог Линвуд?

Лицо Керна моментально стало высокомерным.

– Довольно сносно. Надеюсь, вы хорошо провели время, развлекая своих обожателей? – холодно спросил он.

– У кузины больше поклонников, чем у дочери герцогини, – с гордостью объявила Хелен. – Правда, замечательно, Джастин? Потрясающий успех. Мы получили горы приглашений на балы, вечеринки и обеды.

– Действительно потрясающий.

– Могу я спросить, – не отступала Изабелла, – почему нас не приглашают на обед к вам, милорд? Если герцог поправился, нам просто неприлично игнорировать ваш дом. К тому же моя мать, кажется, была с ним знакома, и я бы хотела восстановить наши семейные отношения.

– Ты никогда об этом не упоминала, – восторженно подхватила Хелен. – Мир тесен…

– Дорогая, мы отвлекаем вас от обязанностей хозяйки, – вежливо, но твердо произнес Керн. – Вы не должны заниматься только нами. Вашу кузину буду развлекать я.

– Как вам угодно, милорд. – Хелен стиснула руку Изабеллы. – Мне так хочется, чтобы вы стали друзьями! – Она улыбнулась и поспешила к гостям.

Не обращая внимания на любопытные взгляды, граф взял Изабеллу-под руку и увлек в нишу у фортепьяно. Он ненавидел себя за то, что не сумел не отметить, какая у нее нежная кожа. Гнев кипел внутри, но лицо оставалось равнодушным. Он выпустил ее руку и прошептал:

– Я понял вашу игру, мисс Дарлйнг.

– Я не играю в игры, милорд. – Изабелла потерла руку. – Игры – для праздных людей, склонных к глупым развлечениям.

– Вы собираетесь запугать отца с помощью дневника, надеетесь его шантажировать. Но я вам не позволю!

– Я хотела бы поговорить с врачом Линвуда. Вы посылали его к тете Перси?

– Да.

– И что? – В ее голосе слышалось нетерпение. – Что показал осмотр? Как себя чувствует тетя?

– Как и следовало ожидать в подобных обстоятельствах. Доктор Сэдлер озадачен неожиданной тяжестью симптомов и может лишь констатировать, что она очень слаба.

– Когда-то она была здоровой, – с горечью заметила девушка. – Он прописал лекарство или какое-нибудь укрепляющее средство?

– Он дал ей дозу морфия, чтобы облегчить боль. И навестит утром. Боюсь, ничего больше сделать невозможно. Остается только ждать улучшений.

Как бы он ни относился к Изабелле Дарлйнг, ему нелегко было сообщать ей дурные вести. Девушка оперлась о фортепьяно красного дерева, словно была не в состоянии держаться на ногах. Лоб прорезала тревожная морщинка, под верхней губой заблестели белые зубы. Граф почувствовал, как опасно потеплело у него на душе: ему захотелось прижать ее к груди и утешить. Его расстроило, что Изабелла может беспокоиться о других: проще было считать ее расчетливой женщиной, которая шантажирует людей намного достойнее себя.

– Улыбайтесь, мисс Дарлйнг, иначе все решат, что мы ссоримся.

Уловка сработала: Изабелла выпрямилась, расправила плечи, на губах появилась улыбка.

– Извините, что поставила вас в неловкое положение, беспокоясь о тете Перси. Дайте мне адрес доктора Сэдлера, я пошлю ему гонорар.

Краткий миг нежности канул без следа.

– Все улажено, – ответил Керн.

– Мне не нужна ваша благотворительность.

– Тогда считайте это моим даром своей будущей кузине. От ее пронзительного взгляда у графа побежали по спине мурашки.

– Вы не хотите, чтобы я встречалась с доктором Сэдлером? Боитесь, я начну задавать ему вопросы о Линвуде?

– Оставим моего отца в покое.

– Тогда скажите, чем он страдает? Тем же, что и тетя Перси? Именно поэтому вы предложили своего доктора?

– Нет. – Сделав несколько глубоких вдохов, Керн прогнал стеснение в груди. Только он да самые доверенные слуги знали, что у герцога бывали приступы слабоумия. Он наклонился вперед, чтобы его слова предназначались лишь ей. – Зарубите себе на носу, мисс Дарлинг…

Но докончить не успел, прерванный чьим-то визгливым голосом. Кричала дородная женщина, утопавшая в золоченом кресле чуть ли не в противоположном конце гостиной.

– О чем вы там шепчетесь? Клянусь Богом, милорд, вы с мисс Дарси ведете себя как заговорщики.

Ну конечно, леди Вудбейн, будь она неладна. А за ней маячил сын и влюбленными глазами смотрел на Изабеллу.

– Ах, вы испортили сюрприз! – непринужденно ответил граф. – Мисс Дарси советовала мне, что подарить на свадьбу леди Хелен.

Даже на большом расстоянии он заметил, как вспыхнула от удовольствия его невеста, прижала ладошки к груди. Обрадовалась, словно ребенок. Керн выругал себя за обман, но тут же дал клятву найти лучший свадебный подарок.

– О, я просто хотела спросить, не сыграет ли нам мисс Дарси на фортепьяно.

Керн сделал шаг назад, освобождая Изабелле дорогу к инструменту. Та побледнела и не двинулась с места.

– Сожалею, но я не играю.

– Не играете? – Баронесса удивленно подняла брови. – Милочка, вы чересчур скромны. Каждая леди умеет играть и петь.

– Нет, мэм, я не училась музыке. Мои родители не считали это важным.

– Ну и ну! Странное воспитание. – Дама послала сыну взгляд, который ясно говорил: «Видишь, я была права!» – Очень странное!

– Не такое уж и странное, в отличие от тех, кто не научился хорошим манерам, – перебил ее граф. – Хелен, вы нам не сыграете?

Леди Вудбейн захлопала глазами, лорнет заплясал у нее в руке, будто она не могла решить, оскорбили ее или нет. А Изабелла Дарлинг стояла с поднятой головой, и в ее красивых темных глазах мерцали непокорные искорки.

Керн и сам не понимал, что заставило его спасать Изабеллу, только почувствовал, как его снова дьявольски потянуло к ней – к этой выскочке, которая поставила его в недостойное положение, заставив себя, защищать, которой плевать на его честь, которая не подумает его благодарить.

Когда звуки фортепьяно наполнили гостиную, он склонился над Изабеллой.

– Я уже говорил, что запрещаю вам общаться с Линвудом.

– Запрещаете? – Она подняла на него кокетливый взгляд. – Фи, сэр, вы говорите слишком решительно для человека, не имеющего на меня никаких прав.

– Тем не менее, вы будете меня слушаться. Попробуйте только приблизиться к Линвуду, и вам придется за это дорого заплатить.

Самым, страстным из моих любовников был Зевс.

В отличие от большинства осмотрительных джентльменов, которые, удовлетворив желание, покидали мою спальню под покровом темноты, герцогу Л. нравилось рисковать, появляясь со мной в изысканном обществе, а мне доставляло удовольствие глядеть на тех, кто шарахался от женщины моей профессии.

Однажды мы приехали в оперу и расположились со всеми удобствами в ложе герцога, сидели в полумраке, освещаемые только огнями сцены. Герцог полез мне под юбки, начал ласкать под аккомпанемент тенора и приятного сопрано. Потом я тоже поиграла с его мужским достоинством, и так мы провели восхитительный час. Никто не догадывался о наших забавах, поскольку мы изображали живой интерес к действию, в то время как наши руки отдавали должное священным местам Купидона.

Иногда мы познавали друг друга в самых необычных местах: на берегу пруда в Сент-Джеймсском парке при луне или в гардеробной дорогой модистки на Бонд-стрит средь бела дня. Однажды герцог подкупил охранника в Вестминстерском аббатстве, и эта история была бы неполной, если бы я не рассказала, как мы предавались любви на могиле королевы-девственницы Елизаветы…

Исповедь жрицы любви.

Глава 6

– Ты уверена, что Джастин будет доволен? – спросила Хелен, едва карета свернула в Мейфер.

– Он всегда рад тебя видеть, – натянуто улыбнулась Изабелла, поглаживая кожаное сиденье. – Разве тебе не понравилось бы, появись он у вас без предупреждения?

– Мне бы понравилось. Хотя сам он недолюбливает сюрпризы. Предпочитает все устраивать заранее. День нашей свадьбы назначил еще год назад.

– В таком случае это научит его ценить экспромт.

– Может быть. – Выражение лица Хелен сделалось сосредоточенным. – Пожалуй, ты права. Надо учить его наслаждаться моментом.

– Его сиятельство не признает импульсивности в женщинах, – решилась вставить писклявым голоском мисс Гилберт. – Леди ведет себя благопристойно и не появляется гам, куда ее не приглашали.

Гувернантка, закутанная в простой коричневый плащ, робкая женщина, бросала взгляды то на одну, то на другую девушку, прижимая платок к бескровным губам.

– Ох, Джилли, не ворчи! – Хелен похлопала свою любимицу по руке. – Кузина говорит разумные вещи. Джастин будет счастлив нас принять, и мы сможем просмотреть еще раз список приглашенных на свадьбу. Скоро нам предстоит надписывать конверты, чтобы карточки попали к гостям вовремя…

Обе принялись обсуждать планы бракосочетания, и у Изабеллы появилась возможность собраться с мыслями. В последние два дня граф неотвязно следовал за ними на вечеринки, обеды, музыкальные вечера. Его сердитые взгляды давали понять, что он ею недоволен, однако в присутствии невесты Керн был сама любезность и вежливость. Изабелла вспомнила теплоту в душе, когда он ее защищал. Но ведь то на людях, а наедине он сказал ей совершенно иное.

Учтите, мисс Дарлинг, я не спущу с вас глаз.

Сегодня, хотя Хелен об этом не знала, у Керна назначена встреча в парламенте. Изабелла всю ночь придумывала вопросы, которые намеревалась задать Линвуду. Ускользнуть было невозможно, юные леди не бродят одни по Лондону. Но, даже попав в дом герцога, она рисковала быть пойманной слугами, пока искала бы покои его светлости. А найти предлог для официального визита Изабелла не могла, поэтому решила не умничать, действовать напрямую и убедила Хелен заехать к Керну.

Когда девушка вышла из кареты, у нее буквально захватило дух при виде громадной резиденции Линвуда, обращенной к Гайд-парку. Высокие окна и массивные карнизы делали его похожим на дворец, а величественные колонны фасада подавляли.

– Скоро ты будешь здесь жить, – шепнула она Хелен, когда девушки поднимались по лестнице, а позади тащилась мисс Гилберт. – Ты ждешь этого дня?

– Да, но я буду скучать по папе. Старый герцог – страшный человек.

– Почему страшный?

Хелен оглянулась на гувернантку и доверительно прошептала:

– Когда я была еще девочкой, он щипал меня за щеку, шлепал по заду и, если я пугалась, разражался ужасным хохотом. Не представляю, как можно жить в одном доме с таким человеком. Но Джастин уверяет, что герцог теперь не покидает своей комнаты.

– Когда он заболел?

– Прошлой осенью. С ним случился удар, и с тех пор он никого не принимает.

Изабелла сжала кулаки. Значит, старый развратник еще не болел, когда была жива ее мать. Не он ли подмешал яд?

Дверь им открыл молодой лакей в белом парике и удивленно поклонился.

– Сожалею, миледи, но лорда Керна нет дома.

– Нет дома? – растерялась Хелен. – А когда он вернется?

– Его светлость не говорили и не оставили никаких приказаний. Кроме одной…

– И какой же?

– Чтобы вы и мисс Дарси ни при каких обстоятельствах не ожидали его здесь.

– Странное поручение. Ведь он нас не ждал, – нахмурилась Хелен.

Но Изабелла сразу все поняла. Граф подозревал, что они могут нанести визит в этот дом. «Попробуйте только приблизиться к Линвуду, и вам придется за это дорого оплатить!»

Она не сдастся без боя.

– Вы, наверное, что-то перепутали. Леди Хелен – невеста его светлости, он не мог ей запретить.

Изабелла взяла «кузину» под руку и, не обращая внимания на испуганное восклицание мисс Гилберт, прошла мимо оторопевшего лакея. Дамы оказались в роскошном вестибюле. Сводчатое окно под потолком пропускало солнечный свет, отчего помещение не казалось мрачным.

– Нельзя допустить, чтобы слуги нами помыкали, – прошептала Изабелла. – А как пройти в гостиную?

– Один пролет наверх. – Хелен повела их к украшенной бело-золотой балюстрадой величественной лестнице. – Ты была великолепна. Я бы подчинилась и без всяких вопросов повернула назад.

– Ох, моя дорогая! – жалобно произнесла мисс Гилберт, теребя платок. – Его светлость разгневается, а за ваше непослушание спросит с меня.

– Вздор, Джилли, не он тебя нанимал. Кроме того, я взрослая женщина. Ты мой друг, компаньонка, но я больше не подчиняюсь гувернантке.

– Или мужчине. – Изабелла горела решимостью не позволить графу помыкать своей будущей женой. Он бы с удовольствием властвовал над ней, но Изабелла примет меры, чтобы такого не случилось. – Женщина должна развивать в себе независимость мышления, а не слепо выполнять указания других.

– Вполне с тобой согласна. И заявлю об этом Джастину, когда он вернется домой.

– Только не сразу, – предостерегла Изабелла. – Пусть иногда мужчина верит, что он, в самом деле, главенствует. Даже если это вовсе не так.

– Понимаю. О, ты очень умна! – восхитилась Хелен. – Откуда у тебя столько жизненного опыта?

– Из книг и наблюдений за людьми, – ответила та и, чтобы отвлечь подругу, воскликнула: – Какая прелестная комната! После замужества ты наверняка будешь с удовольствием здесь отдыхать.

Обитые желтым дамасским шелком стены гостиной источали теплоту. Стулья и кресла были расставлены группками, на восьмиугольных столиках красовались антикварные безделушки, у мраморного камина стоял элегантный французский секретер. Из высоких окон открывался захватывающий вид на Гайд-парк с зелеными деревьями и аллеями для верховой езды.

Хелен велела подать чай и передала накидку лакею, а Изабелла подошла к окну. В гостиной приятно пахло воском, в очаге весело потрескивал огонь. Изабелла не могла отрицать, что на миг ей захотелось жить в такой роскоши, отдыхать с книгой в гостиной, любоваться прекрасным видом. Но чтобы это все получить, Хелен придется связать себя с заносчивым лордом Керном.

Изабелла поежилась. Ну, хватит завидовать.

Внутреннее беспокойство не давало ей сесть рядом со своими попутчицами. Крепость взята, она проникла в дом; теперь нужен предлог, чтобы улизнуть из гостиной. Если повезет, ей потребуется не более четверти часа.

– Миледи, боюсь, мне следует поискать туалет, – скачала она, схватившись за поясницу.

– Что с тобой? – вскочила Хелен. – Ты заболела? Мы немедленно возвращаемся домой.

– Нет, явилась месячная гостья. – Изабелла стыдливо потупилась. Нельзя сказать, чтобы это была совершенная ложь: по ее подсчетам, все должно начаться со дня на день.

– О, бедняжка! Я позвоню слуге. – Хелен потянулась к шнурку звонка, но Изабелла перехватила ее руку.

– Пожалуйста, не надо. Я умру со стыда, если придется просить лакея о помощи. Поднимусь наверх сама и отыщу горничную.

– Но ты не можешь идти одна. Джилли, будь добра, проводи кузину.

– Ради Бога, сидите и наслаждайтесь чаем. Я настаиваю. Со своими заботами я прекрасно справлюсь.

Не дожидаясь возражений, Изабелла поспешила вон из гостиной. Наконец-то у нее появился шанс, и она должна его использовать как можно лучше.

Приподняв темно-синюю юбку, она легко взбежала по лестнице. Пусть Керн идет к дьяволу, сейчас нет времени его бояться. Что он может ей сделать? Только бранить и оскорблять.

– Проституция – бич нашего общества, – изрек Бертран Суини, остановивший Керна у входа в палату общин, чтобы заручиться его поддержкой по поводу нового билля. – Невозможно пройти по Стрэнду без того, чтобы тебя не остановила какая-нибудь развязная женщина и не предложила свои услуги за стакан дешевого джина. Публичных домов в городе, вероятно, тысячи. Чтобы сохранить моральную чистоту нации, их следует закрыть все до единого.

Пару недель назад Керн согласился бы с консервативными взглядами Суини, но теперь ему не давала покоя мысль о старой шлюхе Персефоне, заразившейся из-за своего ремесла.

– А что станет с женщинами? Как они заработают себе на хлеб?

– Не наша забота, милорд, – ухмыльнулся Суини и фамильярно похлопал графа по руке. – Нужно отправить всех на помойку, туда им и дорога.

– Я не могу согласиться с предложением, из-за которого в Лондоне появятся новые обездоленные.

У Суини от удивления отвисла челюсть.

– Уж вы-то должны поддержать мой билль в палате лордов. Герцог, ваш отец, известный распутник…

– Ни слова больше, – холодно перебил его Керн. – Городу необходима более жесткая политика, чтобы действовали уже принятые нами законы. Покажите мне законопроект в этой области, и я с удовольствием его поддержу. А теперь всего хорошего, сэр. – И, оставив Суини негодовать, граф направился к главному входу.

Неприятная встреча лишь усилила его внутренний разлад. Все утро он слушал пустые длинные речи, сейчас ему не терпелось распроститься со своими гражданскими обязанностями. Появилось желание очутиться среди холмов его детства в Дербишире, вдохнуть чистый деревенский воздух, забыть о проблемах города и заняться поместьем. Свадьба еще через шесть недель, Хелен простит ему недолгое отсутствие. Может, таким образом, удастся избавиться от постоянно мучившего его беспокойства.

Но железная хватка удерживала его в Лондоне.

Изабелла Дарлинг.

Девушки намеревались провести день, выбирая наряд пня Хелен, которая в шутку заметила, что жениху ни к чему терять с ними целый день. Керн тоже не горел желанием бродить от закройщиков к перчаточникам и с облегчением выслушал слова невесты, решив, что во время этого утомительного похода не произойдет никаких недоразумений.

Только не ошибся ли он?

Вдруг она встретит одного из ненормальных обожателей вроде Мобри? Ее темные манящие глаза обладали способностью блестеть весьма соблазнительно, губы изображали улыбку сирены, бедра чувственно покачивались. Легковерный простофиля может забыть об осторожности.

Граф сжал кулаки. Нет, у Изабеллы Дарлинг не получится удачно выйти замуж. Никогда!

Нужно избавиться от опасности, которую таит в себе дневник Авроры. Сейчас она не решится предать гласности воспоминания матери, ибо это разоблачит ее. Но Керн понимал, что негодяйка все же не откажется от шантажа, если получит такую возможность. И чтобы избежать подобных неприятностей, он оставил необходимые указания лакею. Тогда почему же у него так неспокойно на душе?

Граф вышел из палаты общин и подозвал свой элегантный черный экипаж, запряженный парой серых лошадей. Соскочивший с запяток лакей распахнул украшенную фамильным гербом дверцу, и Керн, бросил ему одно лишь слово:

– Домой!

Изабелла огляделась по сторонам, нет ли кого в изящно отделанном коридоре, но увидела только горничную, которая шла со стопкой белья в другой конец. На верхнем этаже царила гробовая тишина.

Сняв шляпку, девушка приложила ухо к двери, выкрашенной белой краской. Из комнаты доносился недовольный голос, хотя слов она разобрать не могла. Герцог или нет?

Выяснить это можно единственным способом.

Изабелла судорожно вздохнула, повернула золоченую ручку и проскользнула внутрь. Она попала в небольшую, пропахшую лекарствами гостиную. Но голос слышался из соседней комнаты, поэтому девушка на цыпочках подошла к открытой двери.

В зеленом мраморном камине ярко горел огонь. Видимо, обставляя комнату, хозяева не пожалели средств на изящные диванчики и стулья, дорогие картины в золоченых рамах. Большую часть спальни занимала огромная кровать с балдахином на четырех массивных опорах. Коричневые бархатные шторы с золотой бахромой украшал герцогский герб.

Стоявший рядом с кроватью слуга в ливрее уговаривал седого немощного старика проглотить микстуру, но тот отшвырнул ложку. Темная жидкость испачкала стены.

– Убирайся, грязный пес! Хочешь меня отравить? Подай сюда мои дуэльные пистолеты и дерись, как подобает мужчине!

Отравить? Изабелла насторожилась. Если герцог подозревает в этом других, может, его совесть нечиста?

– Ваша светлость, доктор Сэдлер говорит, что лекарство вам поможет. – Слуга поднял с ковра ложку и взял с соседнего столика коричневую склянку.

На этот раз герцог позволил влить себе в рот микстуру и тут же выплюнул ее прямо в лицо слуге.

Лакей отпрянул, протирая рукавом глаза. Небесно-голубую ливрею с белой кружевной отделкой изуродовали бурые пятна, а герцог запрокинул голову и разразился каркающим хохотом.

– Вздумал перехитрить Линвуда? Это научит тебя уму-разуму, будешь знать, как держать меня в проклятой кровати!

Изабелла решила, что представился подходящий случай, и с болтающейся на руке шляпкой шагнула вперед.

– Тебе необходимо сменить одежду. Я посижу с его светлостью, пока ты не вернешься.

Слуга резко обернулся, тревожно глядя на незнакомку.

– Посторонние сюда не допускаются, мисс.

– Все в порядке. Я кузина леди Хелен Джеффриз.

– Кузина? – осклабился герцог и похлопал рукой по одеялу. – Садись, милашка.

– Меня не предупреждали о визитах. – Лакей подозрительно сощурился. – Извините, мисс, я вынужден позвонить и вызвать помощь.

– Ну, давай. – Изабелла почувствовала, что нужно идти на риск. – Скажи всем, что не справляешься с обязанностями, не умеешь, как следует ухаживать за его светлостью. – Когда лакей замер у бархатного шнурка, она приняла суровый вид и добавила: – Иди. Если поторопишься, тебя не будет всего несколько минут.

– Убирайся, грязная крыса! – подхватил герцог. – Она моя! И ты ее не получишь! – Он сгреб с прикроватного столика серебряную чашку и запустил ею в слугу.

Тот перехватил летящий снаряд, но микстура залила всю ливрею. Бедняга попятился, снова подозрительно взглянул на Изабеллу и выскочил в коридор.

Девушка осталась наедине с герцогом Линвудом.

Старик давно оставил позади возраст расцвета: красная паутинка сосудов на носу и щеках свидетельствовала о беспутных годах, в расстегнутом вороте свободной ночной рубашки виднелись седые волосы на широкой груди, спутаны белые кудри обрамляли скуластое, когда-то привлекательное лицо. Зеленоватые глаза злобно поблескивали.

Глаза Керна.

Но герцог не обладал и крупицей достоинства, которое было в его сыне. Отвратительный развратник состоял в интимных отношениях с ее матерью. При этой мысли у Изабеллы закружилась голова. Хотя она любила свою легкомысленную, постоянно искавшую развлечений мать, однако сама была бы неспособна на безнравственную жизнь, не доверилась бы человеку, который не хотел на ней жениться, почитая себя выше нее только по праву рождения.

– Нечего таращиться на меня. Иди сюда, дай получше тебя рассмотреть.

Изабелла сделала шаг вперед.

– Ваша светлость, я пришла задать вам несколько вопросов.

– Несколько вопросов? Нет уж, вопросы буду задавать я. Это за тобой я посылал?

– Посылали.

– Ладно, не важно. Просто назови свое имя.

– Изабелла. – Девушка внимательно посмотрела на герцога. – Изабелла Дарлинг.

Тот сухо засмеялся и шлепнул ладонью по расшитому золотом одеялу.

– Вот и хорошо. Иди сюда, дорогуша. Иди ко мне, бесстыжая девчонка. – Он поманил Изабеллу пальцем.

Девушка заглянула в его пустые глаза и поежилась.

– Вы меня не поняли. Я здесь не для этого. Дарлинг – моя фамилия. Я дочь Авроры.

– Авроры? – Герцог смущенно заморгал. – Ах, Авроры Дарлинг.

– Она называла вас Зевсом и описала в своем дневнике.

Губы старика презрительно скривились.

– Теперь вспомнил. Наглая шлюха, начала обо мне писать без моего согласия. А когда я запротестовал, выгнала вон да еще ударила по уху. Словно я мальчишка с конюшни, – возмутился герцог.

Неужели этот полусумасшедший инвалид убил ее мать? Изабелла подбирала слова с величайшей осторожностью.

– Вы, наверное, были вне себя. А что бы вы сделали с женщиной, которая вас так разозлила?

– У меня свои методы укрощения непокорных. – Лицо старика расплылось в похотливой улыбке. – Иди сюда. Я тебе покажу.

Девушка не тронулась с места. Она ни на минуту не забывала о проклятом дневнике в потайном кармане юбки.

– Значит, вы навестили Аврору прошлой весной, примерно за месяц до ее смерти?

– Смерти? – Линвуд покачал головой. – Что за вздор?

– Вы не могли не знать. Через несколько дней после вашего посещения Аврора серьезно заболела. – Изабелла перешла на шепот. – Может, вы дали ей что-нибудь съесть или выпить?

– А? – Старик приложил ладонь к уху. – Ты принесла мне выпить? Ну, нет! Больше никаких лекарств.

Неужели он нарочно разыгрывал слабоумного? Господи, с минуты на минуту вернется слуга, внизу ждет Хелен! И она решила сказать то, что говорила ей Минни.

– Накануне того дня, когда заболела мать, видели мужчину, входившего в ее спальню. А когда вы в последний раз видели Аврору Дарлинг?

– Заболела, – пробормотал герцог. – Хватит разговоров о болезнях. Лучше сыграем в триктрак.

– Я пришла сюда не для игр. Мне интересно, не дарили ли вы чего-нибудь маме? Например, коробку конфет? Или бутылку вина? – Если Линвуд хотел заставить Аврору прекратить записи, он мог подмешать яд во что угодно.

– Перестань бубнить. Это там! – Он вытянул корявый палец.

Это? Изабелла обернулась, почти готовая увидеть флягу с отравленным вином или скрепленное подписью признание. Однако на столике с мраморной крышкой лежала только доска для игры.

– Подай ее сюда, – раздраженно приказал герцог, – или я прогоню тебя прочь.

Чего он хотел добиться игрой? Почему сразу не заявил, что не имеет отношения к смерти Авроры?

Решив ему во всем потакать, девушка прошла по тончайшему восточному ковру, взяла тяжелую доску и поставила у изголовья.

– Не туда, – проворчал герцог. – Сюда. – И похлопал по одеялу рядом с собой.

Изабелла осторожно приблизилась. Старик выглядел безобидным: плечи сгорблены, руки безвольно упали на колени. Прикованный к постели, немощный инвалид. И все же она была рада, что в потайном кармане спрятан кинжал.

– Может, вы хотя бы расскажете, каким образом узнали, что Аврора пишет дневник? – спросила она, пока герцог устанавливал доску. – Вас предупредил кто-нибудь из ее любовников?

Старик не ответил. А когда Изабелла подняла глаза, то увидела его похотливый взгляд. С торжествующим воплем он рванулся к ней, потащил ее на постель. Бедром она задела игральную доску, кости с фишками разлетелись в стороны. Девушка боролась изо всех сил, пытаясь освободиться, но руки у герцога оказались на удивление сильными.

– Поймал! – завопил он. – Неплохая шутка, Аврора! Я хорошо тебе подыграл?

Неужели герцог принял ее за мать? Да, он окончательно свихнулся!

– Ошибаетесь, я Изабелла. Сейчас же отпустите меня!

– Ты всегда обожала погоню. Помнишь, как однажды я прикинулся бандитом и ловил тебя на пустыре за Карлтон-Хаусом? Хорошо еще, что ты не разбудила своими стонами регента.

– Я не Аврора.

– Разумеется, нет. Ты скромная девственница, и сейчас я тебя изнасилую.

Смеясь, герцог потянулся к ее груди. Изабелла попыталась его ударить, но помешала шляпка, болтавшаяся на руке, что еще больше развеселило старика.

– Черт, – воскликнул он. – На тебе корсет. Ну-ка повернись!

Только бы добраться до кинжала! Превозмогая страх, Изабелла сделала вид, что подчиняется. Может, это единственный шанс. Она запустила руку в карман, и в ту же секунду пальцы схватили нож.

Глава 7

Негодяйка все-таки проникла в его дом. Стягивая на бегу перчатки, Керн перескакивал через две ступеньки. Едва он вернулся из парламента, ему тут же доложили, что в гостиной его ожидают леди Хелен Джеффриз и мисс Изабелла Дарси. Несчастный лакей моментально получил нагоняй, хотя граф не собирался его наказывать.

Он уже на себе испробовал гипнотическую силу темных глаз Изабеллы. Если кого-то и наказывать, то ее. И только ее.

Хелен встретила жениха на пороге гостиной с чашкой в руке и наивной улыбкой на губах.

– Ах, Джастин, как я рада вас видеть!

– Миледи. – Керн поклонился, шагнул в гостиную и огляделся. Но Изабеллы нигде не было: ни у чайного столика со сладостями, ни в укромном кресле у окна, ни с развернутой книгой в углу. Кроме Хелен в комнате находилась только мисс Гилберт, которая неловко поднялась с места и сделала реверанс.

– Милорд, Боже мой! Ах, Боже мой! Керн повернулся к невесте.

– А где мисс Дарси?

– Ей понадобилось на минутку уединиться, – вспыхнула Хелен.

– Где?

– У нее возникла… настоятельная потребность.

Керн вдруг понял смущение невесты и дьявольски умный план Изабеллы.

– Давно она ушла?

– Минут пятнадцать назад. Я уверена, она скоро вернется…

Проклятие!

Граф швырнул перчатки на стол и направился к двери, но маленькая рука удержала его за локоть.

– Джастин, присядьте. Я налью вам чай, и мы просмотрим список приглашенных.

– Позже.

– Нет, теперь. – В Хелен проявилась небывалая твердость. – Вы, наверное, сердитесь, что я не послушалась вас и приехала без приглашения. Но как женщина независимая я хочу сама принимать решения.

И это дело рук Изабеллы, мрачно подумал Керн. Использовала свое влияние, одурачила милую, доверчивую девушку, чтобы проникнуть в их дом и все расстроить.

Чтобы осуществить свой план шантажа.

– Поверьте, я не сержусь. – Он похлопал невесту по руке с такой неподдельной нежностью, которая скрыла тлеющее в нем раздражение. – А теперь извините. У меня тоже настоятельная потребность.

Изабелла, скорчившись на кровати, глядела на Линвуда. Зеленые глаза старика изумленно округлились, как у ребенка, у которого отобрали любимую игрушку. Секунду назад он казался энергичным насильником, а теперь лежал не шевелясь.

Изабелла держала нож у его чресел.

– Только попробуй коснуться, и я тебя кастрирую.

Умоляя небеса, чтобы герцогу не пришло в голову продолжить борьбу, девушка начала отползать от него. Сердце гулко билось о ребра. Единственными звуками в комнате были ее дыхание и шелест юбок. Оказавшись у края постели, она встала на пол, хотя ее ноги заметно дрожали. Изабелла не решалась повернуться к герцогу спиной, поэтому выставила перед собой кинжал и стала пятиться к двери.

Она еще чувствовала его руки, которые тянулись к ней, щупали, мяли. Те самые руки, что когда-то ласкали ее мать. Но она не разрешила себе думать об этом. Нужно воспользоваться своим преимуществом и задать герцогу вопросы, пока старик еще покорен. Глубокий вдох не смог ее успокоить, и голос у нее дрогнул.

– Теперь, когда я полностью завладела вашим вниманием, может, вы скажете правду? Вы подмешали отраву в еду, которую давали матери. Например, в шоколад.

– Шоколад? – Герцог непонимающе моргнул. – Когда я давал тебе шоколад?

– Не мне. Моей матери. Авроре Дарлинг. Ее отравили… Скрипнула дверь, в комнате потянуло холодом, из маленькой гостиной донесся звук торопливых шагов.

Лакей.

У Изабеллы чуть не подогнулись ноги, но она продолжала внимательно следить за герцогом. Еще бы одну минуту, только одну минуту!

– Уходи! У нас с его светлостью личный разговор…

– Осторожно! – вдруг завопил Линвуд, размахивая широченными рукавами ночной рубашки. – У девчонки нож!

Кто-то стиснул ей запястье, и она вскрикнула от боли, выронив из онемевших пальцев кинжал. Изабелла обернулась – на нее смотрели холодные глаза лорда Керна.

Протесты замерли в горле, вылетел лишь какой-то нечленораздельный звук. Но девушка собрала последние силы и ответила не менее холодным взглядом. Несколько мгновений каждый хотел взять верх над другим. Потом граф неожиданно отпустил ее. Изабелла покачнулась, ударилась о стену и сползла на пол.

Подобрав кинжал, лорд Керн засунул его во внутренний карман плаща. Боже мой! Она поймана с поличным! Тем не менее, Изабелла чувствовала себя в безопасности от полубезумного герцога.

– Негодяйка грозила отрезать мне яйца. – Старик прижал ладони к ночной рубашке, защищая место, о котором говорил. – Я не понимаю. Она меня соблазняла, играла со мной.

– Мисс Дарлинг любит игры. – Граф бросил на нее уничтожающий взгляд, и ей потребовались усилия, чтобы не смутиться, не опустить глаза.

– Милорд, вы появились в нужный момент, иначе ваш папенька отныне говорил бы дискантом.

Но граф ее, видимо, не слышал. Он подошел к кровати и помог старику лечь под одеяло.

– Успокойтесь, ваша светлость, она вас больше не потревожит. Я этого не позволю.

– Ты лишаешь меня даже проститутки, – заныл герцог и вдруг стукнул кулаком по кровати. – Чертов тюремщик! Это мой дом! Я принимаю тех, кого мне угодно.

Керн терпеливо налил микстуру и сунул ложку в рот отцу.

– Глотайте!

– Ни за что.

– Глотайте, – повторил Керн.

– Эта гадость лишит меня мужского естества быстрее ножа.

– Вас лишает мужского естества болезнь, так что пейте ради здоровья.

Герцог набрал микстуру в рот и коварно посмотрел на сына. Однако тот быстро зажал ему ноздри и заставил проглотить лекарство.

– Чертов ублюдок. – Старик вытер губы рукавом. – Никогда не позволял своему члену управлять мозгами.

– Ошибаетесь. – Граф наклонился к отцу, и девушка не могла увидеть выражение его лица. – Я определенно не ублюдок.

Изабелла удивилась враждебным отношениям сына и отца, но поразмыслить над этим не успела: в комнату ворвался слуга, уже в чистой ливрее, с белоснежными кружевами. При виде графа он начал беспрестанно кланяться, извиняться и чуть не распростерся ниц. Керн отдал короткое приказание, затем обернулся.

Изабелла выпрямилась, скрывая дрожь, когда он двинулся к ней, взял ее за руку и вывел из спальни. Они миновали гостиную и вышли в коридор. Девушка спотыкалась, ноги путались в нижних юбках, смятая шляпка колотила по бедру.

Нет, он ее не запугает, она ему не позволит. Внизу ждет Хелен, поэтому графу остается лишь излить на незваную гостью свою ярость и отпустить. Но чего она достигла разговором с герцогом? Ничего полезного не узнала, придется возвращаться сюда опять.

– Линвуд почти слабоумен, – заявила девушка. – Потому вы и прячете его в спальне. Не решаетесь выпустить в общество.

Керн бросил на нее мрачный взгляд.

– В данный момент сумасшедший не он. – Граф угрожающе толкнул одну из дверей и завел девушку в какую-то огромную спальню. Задернутые шторы не пропускали дневной свет, пыльные чехлы закрывали кресла и кровать, отчего казались мерзкими соглядатаями.

Керн выпустил ее руку и со сдерживаемым гневом начал расхаживать до незажженного камина и обратно. Каблуки гулко стучали по деревянному полу.

Спина у Изабеллы покрылась мурашками, перед холодным гневом мужчины решительности поубавилось.

– Я хочу вернуться к леди Хелен, – сказала она. – Кузина уже недоумевает, что меня так задержало.

Изабелла шагнула к двери, но граф преградил ей дорогу.

– Пусть недоумевает. Вы сможете придумать новую ложь, я уверен.

– Нам нельзя оставаться наедине, это может вызвать скандал.

– О скандале нужно было думать, когда вы пытались соблазнить старика. – Он презрительно оглядел ее с головы до ног. – Хотели подсластить шантаж, предложив себя? Так знайте, мне официально поручено вести дела Линвуда, так что ваши усилия оказались напрасными.

– Я его не шантажировала.

– Нет? Значит, хотели занять в постели герцога место своей матери?

Изабелла вцепилась в столбик кровати. Почему ей так больно оттого, что Керн неверно судит о ней?

– Я не хотела его соблазнять. Это фантазии герцога. Причуды отца вам известны лучше, чем мне.

– Мне также известна ваша склонность: предлагаете свое тело любому, кто носит брюки.

– В таком случае, милорд, память вас подводит. Во время нашей первой встречи не я, а вы мне что-то предлагали.

– Предлагал. – В голосе Керна послышались угрозы. – К сожалению, я не взял того, что вы так свободно раздаете другим.

Он подошел вплотную, и Изабелла вздрогнула. В этом человеке ощущалась сила божества, которое спустилось с небес, чтобы покарать непокорного смертного. Однако странное любопытство удержало девушку на месте. Охваченная непонятным возбуждением, она не смогла бы кинуться прочь, даже если бы от этого зависела ее жизнь.

Изабелла вдруг очутилась в плену его объятий, но, прежде чем граф успел применить силу, она поднялась на цыпочки, сама встретила его губы и таяла в поцелуе до тех пор, пока не запылала, словно в лихорадке. Язык Керна с мягкой настойчивостью проник ей в рот. Божественная вспышка страсти открыла Изабелле, насколько она жаждала, чтобы именно этот человек заполнил пустоту у нее внутри.

Керн. Боже мой! Она целовалась с лордом Керном. Страстно! До беспамятства!

– Нет, – прошептала она, вдыхая незнакомый запах мужчины. – Хватит, это неправильно.

– К дьяволу все, – пробормотал граф и начал целовать ее с еще большим пылом.

Она чуть не задохнулась, когда широкая ладонь накрыла ей грудь и со знанием дела принялась исследовать тело. Фамильярность, отвратительная в старике, на этот раз всколыхнула чувства. Нельзя позволять Керну подобных вольностей. Но девушка сама этого хотела, испытывала потребность в его ласках, желала ощутить его руки. Хотелось того, о чем она слышала от тетушек, – соединения тела с телом.

Словно угадав ее чувства, Керн нащупал пуговицы у нее па спине, а их губы продолжали сливаться в бесконечной череде безумных поцелуев. Пальцы графа дрожали, как дрожала и Изабелла от неведомого возбуждения. Она легонько погладила его по щеке, наслаждаясь шероховатостью кожи и шелком волос. Как восхитительно разжигать страсть в мужчине, которого она считала врагом, холодными бесчувственным! Как бесподобно ощущать собственное желание, будто / в ее тело переселилось иное существо, которое давало волю сладострастию!

Когда граф распустил шнуровку, холодный воздух остудил ей спину и девушка поежилась от удовольствия. Одежда перестала ее стеснять, и она сама помогла Керну снять с нее корсет. Теперь Изабеллу прикрывал один тонкий батист, но в следующий момент она лишилась и рубашки. Ладонь графа легла на обнаженную грудь.

– Боже, как ты красива!

Эти слова, произнесенные охрипшим голосом, доставили Изабелле плотское наслаждение. Керн ласкал ее губами до тех пор, пока она не опрокинулась навзничь, увлекая его за собой, и оба рухнули на постель. Граф оказался сверху, придавив ее всем телом.

Даже сквозь юбки она бедром почувствовала твердость его плоти и вспомнила рассказы тетушек о том, каким образом проявляется страсть у мужчин. Теперь, испытывая необузданное желание, Изабелла поняла, насколько близки они от пропасти. Она уперлась руками в его плечи, но это было все равно, что попытаться оттолкнуть гранитную стену.

– Нет, Керн. Мы не должны. Мы не можем.

– Можем. Я тебя хочу. Ты мне нужна.

Ночами Изабелла мечтала, чтобы такие слова произнес ее пока неведомый любовник. Губы Керна скользнули по груди, и жар поцелуев растопил остатки сопротивления. Рука скользнула под юбки.

Дневник. Он может найти дневник. Маленькую книжицу у ее бедра…

Изабеллу точно ударило молнией. Ведь Керн – враг, человек, способный разрушить все планы. И уничтожить ее.

– Послушайте… Остановитесь же!

– Ради Бога, перестань болтать! – Граф сдавил губами чувствительный сосок.

Девушка судорожно вздохнула, сопротивляясь телесному удовольствию и безумному желанию, уперлась обеими руками в его волевой подбородок, заставив графа, наконец, посмотреть на нее. Первобытная страсть была такой пугающей и… невероятно соблазнительной.

– Хелен ждет нас внизу, – сумела выговорить Изабелла.

Керн ответил невидящим взглядом, руки продолжали ласкать ее тело, отчего кожа покрылась мурашками. Но вдруг до него дошел смысл сказанного: взгляд мгновенно стал осмысленным, дикая страсть угасла, руки сжались в последний раз, и с возгласом разочарования он соскочил на пол.

Граф пробежал через полутемную спальню и, согнувшись, оперся ладонями о столик. Тяжелое дыхание ясно говорило, чего ему стоило овладеть собой.

А душу Изабеллы уже терзали сожаления. Она чувствовала себя брошенной, одинокой, хотя не находила в своей реакции никакого смысла, поскольку ей нечего было оплакивать. Почему бы не радоваться, что она не уступила Керну и поставила его в неловкое положение?

– Перестаньте смотреть на меня! – бросил через плечо граф. – Одевайтесь!

Изабелла подскочила и рывком села в кровати. Натягивая рубашку, а потом, возясь с корсетом, она краем глаза следила, как он подошел к зеркалу. Когда граф повернулся, он снова выглядел благородным джентльменом: прическа – волосок к волоску, ни единой морщинки на зеленом сюртуке. Зато Изабелла понимала, что беспорядок в ее одежде и внешности непоправим.

– Вы должны мне помочь. – Она тщетно пыталась дотянуться рукой до шнуровки. – Не могу же я ходить с распущенным корсетом!

Керн направился к кровати, но его губы неодобрительно сжались, а лицо стало высокомерным.

– Повернитесь!

Изабелла тут же подчинилась, ибо минуты быстро убегали одна за другой. Она скрестила руки, чтобы дать ему возможность затянуть шнуровку, но его пальцы, касавшиеся ее спины, разжигали в ней дьявольское пламя.

– Не туго? – поинтересовался он, и охваченная непонятной застенчивостью Изабелла помотала головой.

Ей казалось странным, что за ней ухаживает мужчина, тем более аристократ, презирающий ее. У нее заныло сердце, но девушка сразу вскинула голову. Наверняка его дурное мнение укрепилось. Клянет ее за то, что сбила его с пути истинного. А свои грехи оправдывает.

Но Керн держал свои мысли при себе. Укрывшись за безразличным молчанием, он застегнул ей платье, дождался, пока она поправит волосы и измятую шляпку, потом распахнул перед ней дверь. Настоящий джентльмен.

Холодное самообладание графа укололо Изабеллу. Словно и не было их пылких ласк на кровати. Ей хотелось разбить вдребезги высокомерное спокойствие, напомнить, что он мужчина, как все остальные, что его воспитанность – только внешний лоск.

Подойдя к нему, она провела кончиками пальцев по его щеке и губам.

– Не тревожьтесь, милорд. Я надежно сохраню вашу маленькую тайну. Во всяком случае, до поры до времени.

Едва заметная вспышка в глубине зеленоватых глаз выдала его беспокойство.

– У меня нет тайн.

– Теперь есть, – насмешливо улыбнулась Изабелла. – Как знать, вдруг настанет день, когда я вздумаю написать собственные воспоминания.

Икар всегда приходил ко мне под покровом темноты.

Самый скрытный из моих любовников, преподобный лорд Реймонд Дж. предавался наслаждению, когда ничье око не могло узреть его отход от благочестия. И тогда он давал волю склонности переодеваться в мое нижнее белье, изображая из себя падшего ангела.

Один из его ночных визитов запомнился мне в особенности. Я провела весьма приятный вечер с неким господином из Корнуолла, а после его ухода вернулась в постель. Среди ночи меня вдруг разбудили. Кто-то ощупывал мое тело, шепча на ухо гнусные предложения. Икар вырядился в мое лучшее боа, шелковую сорочку и чулки с подвязками. Но для меня это не имело значения, поскольку под женским нарядом скрывалось мужское орудие. Какую радость мы испытали той ночью! Каким предавались усладам Эроса! А когда страсть иссякла, он крадучись ушел, словно жар нашей встречи спалил его ангельские крылья.

Ты удивляешься, любезный читатель, отчего я терпела любовника, который стыдился показаться со мной на людях? Возможно, дочери сельского викария нравилось забавы ради ввергать добропорядочного священника во грех. А может – о да, так оно и было,– я успокаивала сердце, заполняла пустоту, лишившись первой настоящей любви. Моего дорогого Аполлона.

Исповедь жрицы любви.

Глава 8

Войдя на следующее утро в спальню отца, Керн застал его в компании горничных.

Сброшенное с кровати белье устилало пол; солнце, льющееся сквозь раздвинутые шторы, освещало герцога, восседавшего в кресле. Две хихикающие служанки наперебой добивались его внимания. Одной он запустил руку под юбки, другой уткнулся лицом в грудь.

Керн считал, что привык к распутству отца, но после ночи размышлений о падении собственной нравственности потерял терпение. Он решительно взял горничных за лямки передников и поставил на ноги. Хохот моментально перешел во всхлипывание.

– Милорд, не наказывайте меня! – запричитала полненькая. – Мы не хотели ничего дурного.

– Не выгоняйте меня на улицу! – подхватила вторая. – Иначе я умру с голоду.

– Не смейте больше приближаться к этой комнате! – приказал Керн. – А теперь вон!

Служанки испуганно обошли его стороной, подобрали испачканное белье и выскочили в коридор.

Линвуд скрестил руки на измятом халате, из-под которого виднелись его голые старческие ноги.

– Не кипятись, мой мальчик. Ничего дурного нет в том, что мы немного позабавились. Скажу тебе откровенно: поиграешь с милашкой и чувствуешь себя поживее. А у тебя, сколько лет их не было? Четырнадцать, уж никак не меньше?

Керн заглянул в мрачный колодец памяти, и у него закружилась голова. Не позволяя втянуть себя в ссору, он подошел к свинцовому переплету окна и оперся о подоконник. В последнее время отец беспокоил его: то не мог вспомнить собственное имя, то не узнавал сына. Но сегодня блестящие глаза старика показались ясными.

– Где Муллинз? – спросил Керн. – Без него сюда не имеет права входить ни одна горничная.

Герцог оскалил в улыбке зубы.

– Перед тем как появились служанки, у моего тюремщика случилась маленькая неприятность: Мне показалось, что я потерял ночной горшок, и вместо горшка написал прямо на него.

Керн подавил смешок. Отец был мастером на всякие проделки.

– Значит, ему надо держать здесь лишний комплект одежды. А теперь я хочу поинтересоваться вашей вчерашней гостьей. Мисс Изабеллой Дарлинг.

– Славная у нее задница, а? Жаль, что ты не имеешь дела со шлюхами.

Имел, подумал граф. По крайней мере, с этой. Память не давала ему спать полночи: он вспоминал ее тело, свежесть поцелуев, мягкие груди, неописуемый момент, когда он накрыл Изабеллу своим телом и оказался в колыбели ее бедер. Даже сейчас эта ведьма будила в нем сладострастную муку.

Да, у него те же порывы, что у любого мужчины, но до вчерашнего дня ему удавалось держать их в узде. Боже! Как он мог забыть о Хелен?

– Меня беспокоят некоторые уверения мисс Дарлинг. Она заявила, что не шантажировала вас. Это правда?

– Шантаж? – Линвуд озадаченно моргнул. – Но каким образом негодяйке удалось бы выудить из меня деньги? Я даже ни разу с ней не спал. Да хоть бы и так, она была бы одной из многих.

– У нее дневник Авроры. Вы уверены, что она не грозила опубликовать эту гадость?

– Не припоминаю. – Герцог потер морщинистый лоб. – Странно, я вдруг решил, что она Аврора… пока та не наставила на меня свой нож. По утрам я часто не могу совладать с мозгами.

Справившись с жалостью, Керн сосредоточился на явном несоответствии в его словах.

– Значит, она, вероятно, пыталась вас соблазнить? Вы сами так сказали. – Но в подобных действиях Изабеллы граф не видел ни малейшего смысла. Плутовка могла выбрать более молодых, более обеспеченных и доступных мужчин. – Тогда зачем она приходила сюда?

– Я тебе уже говорил. Она спрашивала, не подмешал ли я в коробку с шоколадом яд. – Линвуд насмешливо фыркнул. – Я никогда не дарил женщинам шоколад. Достаточно и того, что у меня в брюках.

– Яд? – Керн похолодел. Какую дьявольскую игру она затеяла? – Вспомните поточнее, что вам сказала мисс Дарлинг.

– Что отрежет мне яйца, вот что! И все потому, что я принял ее за мать.

– Забудем об этом. Я хочу узнать о яде. Как вы думаете, кого отравили?

– Наверно, ее мать. – Изъеденное морщинами лицо герцога сморщилось. – Но я бы Аврору и пальцем не тронул. Мы провели вместе столько сладких мгновений. Очень много сладких мгновений. – Он горестно помотал головой.

Озадаченный Керн снова оперся о подоконник. Значит, Изабелла считала, что ее мать убили.

Невероятно.

Но эта мысль уже захватила графа и пролила новый свет на намерение девушки любой ценой попасть в высшее общество. Может, Изабелла вовсе не охотилась за состоянием.

Может, она хотела заманить в ловушку убийцу.


– Хочешь украсть его для себя? – поинтересовалась Кэлли.

Зеркало отразило ее фарфоровое кукольное лицо с нелепым чепцом служанки на шикарных белокурых волосах. Хитроватая улыбка обнажила испорченные зубы.

Рука со шпилькой замерла в воздухе. Изабелла еще улыбалась, представляя, что прихорашивается для мужчины, который лежит в кровати и смотрит на нее. Она нарочно придумала его безымянным и безликим, только силуэт любовника, ждущего радостных утех. Но сегодня его черты были удивительно знакомыми.

– Кого украсть? – осторожно спросила она.

– Лорда Керна, разумеется. Все утро порхаешь с места па место, вздыхая, как страдающая от безнадежной любви девица.

– Ни в коем случае!

– Или так оно и есть? Изабелла взяла очередную шпильку, воткнула в прическу. – С какой стати мне думать о нем? В июне он женится на Хелен.

– И все же, – протянула Кэлли. – Леди Хелен спит и видит свадьбу, но по-настоящему он хочет тебя.

– Не болтай глупости! Он меня презирает и с удовольствием вышвырнул бы отсюда.

– Он с удовольствием швырнул бы тебя на кровать. Я это поняла, когда увидела вас вместе.

Изабелла стиснула серебряный гребень. Никто не знал о ее любовных похождениях с Керном в доме герцога.

– Увидела нас? Где?

– Лорд Керн провожал вас с леди Хелен домой. Я видела, как ты выходила из кареты. – Покачивая бедрами, Кэлли прошествовала к окну. – Наблюдала прямо отсюда. Он мог сколько угодно держать за руку ее светлость, но пожирал глазами тебя. Будто хотел сорвать с тебя платье и сотворить всякие непристойные вещи…

– Довольно! – Изабелла почувствовала в теле непрошеный жар. «Он меня раздел. Прикасался ко мне, ласкал. И это было не противно, а чудесно…» – Раз посмотрела и вообразила невесть что.

– Я знаю, что говорю, – продолжала мурлыкать тетушка. – Кстати, ты заметила, какие у него большие руки?

– Нет! – «Ложь. Заметила и помню теплоту его пальцев на груди».

– Поверь моему опыту: чем больше у мужчины руки, тем больше и член. – Кэлли подошла вплотную, будто хотела сообщить нечто по секрету. – Этот лорд статью настоящий жеребец.

– Не хочу ничего об этом знать! – «А сама помню, как он лежал на мне. Помню каждое движение».

– Не строй из себя застенчивую девственницу. Пора мужчине ввести тебя в сладостный мир любви. И попомни мои слова: его светлость окажется прекрасным любовником.

«Любовником…» Изабеллу охватило томящее желание. Борясь с ним, девушка отвернулась к зеркалу и схватила янтарную ленту для волос.

– Я не хочу любовника. Прекрати свои глупые разговоры!

– Ну-ну. Поболтать уж нельзя. – Кэлли взяла со столика палочку для завивки и, ловко соорудив модный локон, свесила его на плечо. – Надеюсь, ты не превратишься в важничающую леди. А то слишком возгордишься и забудешь о старых тетушках.

Девушка виновато повернулась к ней и обняла за талию.

– Прости за резкость. Я никогда не оставлю моих тетушек. Не знаешь, как сегодня дела у тети Перси?

Лицо Кэлли посветлело, в ее улыбке засветилась материнская любовь.

– Пошла на поправку. Ди прислала весточку, что они с Минни хорошо за ней ухаживают, не беспокойся.

– Как бы я хотела быть с ними!

А она должна притворяться благородной дамой, которая понятия не имеет о существовании публичных домов. Если бы удалось заскочить к себе, когда они с Хелен отправятся с визитами!

Нет, Хелен упала бы в обморок от ужаса и отвращения. А их едва начавшаяся дружба тут же подошла бы к горькому концу.

Но было бы еще хуже, узнай Хелен о ее тайном свидании с графом. Как можно настолько потерять самообладание в его объятиях?

Судорожно вздохнув, Изабелла принялась изучать свое отражение в зеркале. Благородная дама, стройная, с не запятнанной веснушками молочно-белой кожей; изящный изгиб бровей подчеркивал красоту темных глаз. И все же, несмотря на скромный янтарный пеньюар и модную прическу, она не леди. Видимо, в глубине души она похожа на мать, женщину легкого поведения, ветреную и романтичную, которая всеми силами добивалась внимания мужчин.

Ты дочь проститутки…

Не желая, чтобы утверждение Минни омрачало ее настроение, девушка выпорхнула из-за туалетного столика. Нет, она не забыла, кем была. Никогда не забудет. Да и как она могла, если Керн с такой необыкновенной легкостью возбудил ее чувства?

Изабелла вышла в коридор, но, подойдя к комнате Хелен, помедлила, чтобы настроиться. Роль невинной деревенской кузины давалась ей все труднее. Наконец, изобразив на лице приятную улыбку, она постучала в белую дверь.

Открыла мисс Гилберт. Старая гувернантка вся трепетала и размахивала платком, словно флагом при капитуляции.

– О Боже! Какой ужас! Просто ужас!

– Простите?

На долю секунды Изабелле показалось, что ее легкомысленное похождение с Керном стало предметом огласки. Но тут она с удивлением заметила в постели Хелен, которая сидела, натянув одеяло до подбородка, и пила чай.

– Что случилось? Ты заболела? – бросилась к подруге Изабелла.

Та поставила чашку на прикроватный столик, выдавив улыбку.

– Дорогая Изабелла, у меня ужасно болит горло и невыносимо разламывается голова. Надо было тебя предупредить, но я надеялась прийти в норму. Извини, сегодня тебе придется обойтись без меня.

– В таком случае я тоже никуда не еду, – ответила Изабелла, кладя руку ей на лоб. – Тебя лихорадит, надо послать за доктором.

– Не нужно, у меня обычная простуда. Несколько дней, и все пройдет.

– Тогда я тебе почитаю.

– Ты моя самая любимая, самая дорогая кузина, – улыбнулась Хелен. – Но, честно говоря, мне хочется принять несколько капель опия и проспать целый день. Вы с Джилли можете смело меня оставить. Потом к вам присоединится Джастин. Погода чудесная, вы втроем покатаетесь в парке.

Перспектива свободного от всяких обязательств дня обрадовала Изабеллу. У нее появился долгожданный шанс продолжить свои расследования.

– Ты собиралась заехать в церковь, чтобы обсудить детали венчания с дядей. Буду рада сделать это за тебя. – «И расспросить похотливого козла про убийство».

– О, я не могу просить тебя заниматься скучными делами! – смутилась Хелен. – Они могут подождать до моего выздоровления.

– Подготовка свадьбы – увлекательная вещь, Если, конечно, ты мне доверяешь.

– Безусловно. Я бы доверила тебе мою жизнь.

А жениха? Изабелла подавила вспыхнувшее чувство вины. У нее нет видов на Керна. По правде сказать, она с радостью узнала, что никогда больше не увидит его. Теперь ломала голову, как бы выскользнуть из дома, прежде чем встретится с ним.

Попрощавшись с Хелен, женщины спустились вниз. Изабелла осторожно заглянула в гостиную – элегантная, отделанная в зеленых тонах комната оказалась пустой, – и девушка прямиком направилась к выходу.

– Не лучше ли нам подождать лорда Керна? – спросила гувернантка, едва поспевая за Изабеллой.

– Ни в коем случае! Зачем ему ехать, если с нами нет Хелен?

Бесстрастный лакей открыл им дверь. Изабелла выпорхнула в колоннаду и застыла на ступенях, ибо к дому подкатил открытый фаэтон, остановившийся позади кареты Хатуэя. С места кучера спрыгнул лорд Керн и бросил поводья конюху.

Вот уж не повезло, так не повезло.

Ветерок ерошил темные волосы графа, когда он поднимался по лестнице, а широкие шаги свидетельствовали о явно не мирном настроении.

– Где Хелен?

– Ах, милорд, – вздохнула мисс Гилберт, – нам приходится сообщать вам дурные вести! Бедняжка заболела.

– Серьезно?

– Простудилась, – объяснила Изабелла. – Но достаточно сильно, чтобы запереть ее в спальне. Предлагаю вам немедленно отправиться к цветочнику, чтобы заказать для нее хороший букет. А нас с мисс Гилберт ждут серьезные дела. Извините.

Керн загородил ей дорогу в тот момент, когда она собиралась его обойти. В зеленых нефритовых глазах затаилось подозрение, а накануне они пылали дикой страстью.

– Какие же у вас дела?

– Я обещала Хелен заняться деталями подготовки вашего бракосочетания. Мы вернемся через час или два. – Она снова попыталась обойти графа, но тот опять оказался на ее пути.

– Мисс Дарси и я собирались заехать к преподобному лорду Реймонду, – сообщила мисс Гилберт. – Конечно, если вы считаете возможным, чтобы дамы наносили визит джентльмену, учитывая, что джентльмен священник.

Лорд Керн пригвоздил Изабеллу взглядом.

– Я считаю возможным, чтобы джентльмен сопровождал в церковь кузину своей невесты. Мисс Гилберт, вы остаетесь дома. – И, не обращая внимания на протесты гувернантки, повел Изабеллу за руку к фаэтону.

От его горячих пальцев кожа девушки покрылась мурашками, сердце затрепетало, мужской запах напомнил об опасности. Еще она заметила, что Керн еле сдерживает гнев. Наверняка он клял ее за вчерашние поцелуи.

Но Изабелла не опустила головы. Если уж кому и стыдиться за свое поведение, то ему. Это он проявил настойчивость и вынудил к свиданию наедине. Это он нарушил ее сегодняшние планы. Как теперь в его присутствии задавать вопросы священнику?

– Немедленно отпустите меня! – прошипела Изабелла. – Я никуда с вами не поеду.

– Так устройте мне сцену. Если посмеете.

И прежде чем девушка успела воспротивиться, Керн положил ей руку на талию. Большую, тяжелую, свидетельствующую о таких же больших размерах везде.

Изабеллу бросило в жар, и в смятении она упустила момент для сопротивления. Керн подсадил ее в экипаж и прыгнул рядом на сиденье, заставив девушку отодвинуться на самый край узенькой подушки, но юбка по-прежнему касалась его украшенного кисточкой высокого сапога. Внимательно посмотрев на девушку, граф направил красивую гнедую лошадь в поток экипажей на площади.

– Итак, – начал он, – какое у вас дело к лорду Реймонду?

– Хелен просила меня обсудить с ним церемонию бракосочетания.

– Я хочу узнать настоящую причину. Ваши штучки мне уже известны, – подозреваю, вы станете приставать к нему, как приставали к моему отцу…

– И к вам, – перебила его Изабелла. – Не забывайте, вас я тоже пыталась соблазнить. – Если Керн считал ее испорченной, она готова этим бравировать.

Взгляд графа упал на ее губы, и девушка поежилась, словно от холодного ветра, но в следующее мгновение его внимание опять сосредоточилось на запруженной каретами улице.

– Прискорбный инцидент накануне не имеет никакого отношения к тому, что я хочу узнать.

Его мнение по-настоящему обидело Изабеллу, она почувствовала, как из боли рождается злость.

– Ну конечно, тот прискорбный инцидент показал, к какому сорту женщин я принадлежу. Заманиваю мужчин в свои объятия, склоняю к греху, околдовываю и выдаиваю из них деньги.

Керн насмешливо поднял брови.

– Какая муха вас сегодня укусила? Видимо, я действительно нарушил ваши планы.

– Нарушили. Я назначила преподобному лорду Реймонду свидание. – Желая вывести графа из себя, она послала ему чувственную улыбку. – Но если вы не против, милорд, мы можем провести время втроем.

Девушка порадовалась, когда заметила, как напряглось его волевое лицо.

– Не шутите со мной, Изабелла. Я понял, какой обман вы задумали.

– Ну конечно, шантаж. Соблазняю несчастных джентльменов, а потом вытягиваю из них состояние. Очень легкий способ зарабатывать на жизнь.

– Вчера вы утверждали, что явились в дом Линвуда не затем, чтобы шантажировать герцога.

– Неужели? – Хоть и застигнутая врасплох она все же сумела легкомысленно улыбнуться. – Вероятно, лгала. Ведь ни одному моему слову верить нельзя.

– Может быть. – Экипаж остановился за какой-то подводой, и граф окинул Изабеллу долгим, изучающим взглядом. От этого ей стало не по себе, будто сквозь все ее выдумки он разглядел истинную цель. – Сегодня утром я был у отца, и он сказал мне удивительную вещь.

– И что же это? Как я забралась к нему в постель? Как он отказался дать запрошенную мною цену и тогда я вынула нож, чтобы его уломать?

– Он утверждает, что вы обвинили его в убийстве Авроры Дарлинг.

Глава 9

Кровь отхлынула от лица Изабеллы, ее темно-карие глаза округлились от ужаса. Керн похолодел. Черт побери, она и правда думала, что Аврора Дарлинг стала жертвой грязной игры.

И считала, что виноват ее отец.

Девушка отвернулась, глядя на улицу, где сновали по делам торговцы и слуги.

– Убил? Не понимаю, как герцог мог такое решить. – Ее голос звучал более невинно, чем требовалось. – Наверное, он болен намного серьезнее.

– Он повторил ваши слова.

– Откуда вы знаете? Вас же там не было.

Графу надоели ее отговорки. Изабелла заслуживала наказания за то, что накинулась на старого, больного человека. Он взял ее за подбородок и заставил посмотреть на себя.

– Не пытайтесь меня одурачить, мисс Дарлинг. Если вы и дальше станете из-за ложных обвинений преследовать отца, я устрою так, чтобы вас удалили из общества и поместили обратно в бордель, где вам самое место.

– Не осмелитесь. Я опубликую дневник, – всхлипнула Изабелла.

– Правда? Но разве вы не собираетесь разоблачить убийцу? Человека, который, по-вашему, принадлежит к светскому обществу?

Губы Изабеллы упрямо сжались.

– Я не обязана рассказывать вам о своих делах. Будьте любезны, остановите фаэтон. Мне приятнее идти в церковь пешком, чем терпеть ваше общество.

– Ну, нет, – процедил Керн сквозь зубы. – Вы останетесь со мной, пока не расскажете всю правду до последней точки.

– Тогда, милорд, запаситесь терпением на весь день, – тряхнула головой девушка.

Графу захотелось взять ее за плечи и как следует встряхнуть, но он лишь дернул вожжи, пустив лошадь рысью. Сбруя весело зазвенела, когда они выехали из Мейфера. Она все ему расскажет, он знает способ, как выудить из нее сведения.

Заметив, что изысканные особняки сменились маленькими домиками и простыми лавками, Изабелла насторожилась.

– Мы едем не к церкви Святого Георга.

– Нет.

– Вы направляетесь к Стрэнду. Куда вы меня везете?

– Увидите.

Когда они миновали «Ковент-Гарден», граф остановил фаэтон у простого кирпичного здания. Входили и выходили чиновники в белых париках и темных сюртуках, плачущая женщина прижимала к губам платок, сыщик в заметном красном сюртуке провел человека, по виду отъявленного преступника.

– Главный уголовный суд на Боу-стрит! Зачем вы меня сюда привезли? – удивилась Изабелла.

– Поскольку вы не хотите быть честной со мной, тогда расскажите вашу историю судье. – Керн наклонился к девушке. – Можете не сомневаться, мисс Дарлинг, слух неизбежно просочится и все узнают, откуда вы взялись.

Изабелла открыла рот, но не произнесла ни единого слова. Только когда граф уже собирался выйти из коляски, она схватила его за руку.

– Хорошо, я расскажу вам правду. – Ее голос дрожал от волнения.

Керн хлестнул лошадь, и та затрусила дальше.

– Начинайте, – приказал он.

– Кто-то из вашего круга отравил мою мать. Убил ее, чтобы она не смогла закончить свои воспоминания. И чем бы вы мне ни грозили, я отыщу негодяя, а затем прослежу, чтобы свершилось правосудие.

Убежденность ее тона потрясла Керна. Ему захотелось обнять девушку за плечи, притянуть к себе, утешить.

– У вас есть доказательства?

– За несколько дней до смерти мама доверила свои опасения дневнику. И симптомы болезни очень напоминают отравление.

– Если вы намерены обвинить в убийстве Линвуда, то смею утверждать – это совершеннейшая глупость, – с неестественным спокойствием произнес Керн. – У герцога много грехов, но он не убийца.

– Мама не назвала его по имени. Но герцог один из ее бывших любовников. Тех, кто знал, что она вела дневник. Которые приходили, чтобы убедить ее отказаться от этого занятия. – Изабелла говорила очень медленно, словно речь давалась ей с большим трудом. – Минни видела, как некий джентльмен входил в мамину спальню накануне того дня, когда она заболела.

– Почему бы вам не изложить свои подозрения судье?

– Неужели вы полагаете, что там, – девушка махнула рукой в сторону здания, оставшегося позади, – мне поверят и захотят расследовать смерть куртизанки? Там лишь порадуются, что в городе стало на одну поганую шлюху меньше.

Отчаяние девушки вызвало у Керна сочувствие, и он впервые понял, что Изабелла по-настоящему любила свою мать. Любила и горевала о ней. Однако граф не мог себе позволить раскисать.

– Значит, вы решили начать собственное расследование? Обманным путем проникли в дом Хатуэев, а сегодня улизнули, чтобы повидаться с преподобным Реймондом. Хотели задать ему вопросы.

– В любом случае это не ваше дело.

– Простите, но я с вами не согласен. Так уж случилось, что этот человек – дядя моей невесты. Прекрасный, богобоязненный джентльмен, приверженный церкви.

– Странно. А мать описывала его изобретательным сластолюбцем, которому есть что скрывать.

Иногда граф тоже замечал совсем не благочестивые взгляды, которые его преподобие бросал на своих прихожанок. Но он не собирался вручать Изабелле оружие и давать ей преимущество в ее маленьком сражении. К тому же лорд Реймонд не убийца. Когда-то он обучал Керна и выслушивал мальчика, если рядом не было Хатуэя. Добросердечный человек, с нежностью выхаживающий воробья с подбитым крылом, которого притащил ему мальчуган.

– Есть что скрывать? – усмехнулся граф. – Уж, не о той ли вы дуэли, причине его хромоты? Это давно забытый скандал. И он скорее оправдывает его, нежели обвиняет. Реймонд предпочтет выстрелить в воздух, чем в своего противника.

– Я говорю не о том случае.

– Что же еще он может скрывать?

Изабелла поджала губы и уставилась перед собой. Жеманство старой девы не вязалось с ее чувственной красотой.

– Не собираюсь разглашать тайны.

Скрытность девушки сводила графа с ума. Ему хотелось добиться правды поцелуями, ласкать красивое тело, пока не исчезнет ее сопротивление, пока она не обнажит перед ним и плоть, и душу. Хотелось заехать в ближайшую гостиницу и довершить начатое вчера.

Бог ему судья, он достоин всяческого порицания. Обручен с Хелен, а жаждет Изабеллу…

– В таком случае давайте вместе зададим вопросы лорду Реймонду.

– Нет! Я не хочу, чтобы вы вмешивались.

– Я уже вмешался, желаете вы того или нет. А теперь скажите, кого еще упоминала в дневнике ваша мать.

– Я сказала вам достаточно.

– Напротив, мне надо целиком прочитать эти скандальные воспоминания. Где, черт побери, вы их прячете?

Изабелла подскочила, словно ее укололи булавкой.

– Тетрадь спрятана в надежном месте, куда ни один важничающий сноб вроде вас не сумеет добраться.

– Полагаете, я должен принимать ваши слова на веру? Думаете обо мне как о порядочном дураке?

– Ошибаетесь, милорд, я вообще о вас не думаю, – едко парировала Изабелла.

Будь проклята ее наглость! А он полночи лежал без сна, думая о ней, вспоминал, как страстно Изабелла ответила на его поцелуи, как помогла опустить лиф платья, чтобы он мог ласкать ее грудь. Керн взял поводья в одну руку, а другую положил ей на бедро, даже сквозь перчатку ощутив теплоту ее тела, которого так безрассудно жаждал.

– Лгунья! Хотите, чтобы я доказал, что ваше безразличие показное? Вы так же, как и я, желаете свидания.

От такого заявления Изабелла потеряла дар речи. Солнце золотило его тонкое лицо и дорогой белый галстук, но Керн распространял вокруг себя атмосферу первобытной дикости. Управлял экипажем с небрежным изяществом, а сам хлестал девушку словами. В довершение ко всему Изабелла с ужасом почувствовала, как ее плоть ответила на наглую мужскую атаку. Даже сейчас, на улице, среди людей, ей захотелось, чтобы рука графа скользила по ее ноге выше… выше…

Она хотела быть его шлюхой.

Девушка отбросила дерзкую руку.

– Управляйте лошадью, не то убьете нас обоих.

– От моего управления вы никак не пострадаете, – мрачно усмехнулся Керн. – Скорее оттого, что имеете нахальство обвинять сильных мира сего.

– Тогда вы должны признать, что один из этих сильных убил мою мать, – ответила Изабелла, обрадовавшись перемене темы.

– Да, согласен, некоторые развратные негодяи способны на убийство. Но к ним не принадлежат ни мой отец, ни лорд Реймонд. – Граф направил лошадь к обочине. – Я собираюсь вам это доказать.

Черт бы его побрал! Разве можно добиться от священника правдивого ответа, если рядом будет находиться Керн и защищать своих? Впрочем, надо попробовать. Ведь она привязана к нему, словно заключенный к тюремщику.

Коляска остановилась у церкви Святого Георга с высоким портиком и изящной колокольней. Граф спрыгнул на землю первым, хотя Изабелла явно не хотела принимать его помощь. Он понял это по насмешливому блеску в ее глазах. Заносчивая дурочка! Но поскольку ей нелегко было спуститься с высокого сиденья, Керн обхватил ее за талию и поставил на тротуар. Его прикосновение опалило Изабеллу, и она быстро пошла по дорожке, презрев дамскую привычку опираться на руку джентльмена.

В церкви пахло воском и сыростью, шаги эхом отдавались в нефе. Скамьи пустовали, канделябры были потушены, но сквозь окно над алтарем падал солнечный свет.

Его преподобие был в маленькой опрятной комнате и что-то писал. На столе перед ним лежала раскрытая Библия в кожаном переплете, у кресла стояла трость с набалдашником из слоновой кости.

Заметив гостей, лорд Реймонд издал удивленный возглас. Курчавые волосы и озадаченное выражение придавали его лицу с орлиным носом какую-то нелепую ребячливость.

Оттолкнув назад кожаное кресло и опершись о стол, он поднялся; настороженность сменилась учтивой улыбкой.

– Джастин. Мисс… Дарси… Вот уж не ожидал.

– Надеюсь, мы не слишком оторвали вас от дел, – вежливо произнес Керн.

– Вовсе нет. Я делал заметки к воскресной проповеди. – Священник указал на стулья. – Пожалуйста, садитесь. Что привело вас ко мне?

Изабелла села, но продолжала чувствовать на себе его пристальный взгляд. Тем не менее, она прогнала страх, представив его преподобие в боа из перьев и женских чулках, воображающим себя падшим ангелом.

– Меня просила заехать к вам леди Хелен, – проворковала девушка. – Вы, кажется, проигнорировали несколько ее приглашений к обеду, и она беспокоится.

Лорд Реймонд снова опустился в кресло.

– Обязанности пастыря держат меня в приходе, – натянуто изрек он. – Передайте ей мои извинения и заверьте, что настанет время, когда я опять смогу посещать дом Хатуэев.

– Ясно. – Изабелла поняла смысл его тирады: он не приедет к Хатуэям, пока в доме находится она. Самодовольный козел! – Хелен также хотела, чтобы я обсудила с вами некоторые детали ее брачной церемонии. Но раз вы слишком заняты, с этим можно подождать. Лучше я задам вам несколько вопросов о моей матери.

Улыбка мгновенно исчезла с лица его преподобия.

– Вопросы? Я прекратил всякие отношения с той женщиной много лет назад. Больше мне нечего вам сказать.

– Одну минутку, – перебил его Керн. Он сидел у книжного шкафа, небрежно сложив руки на груди. – Мисс Дарлинг считает, что ее мать убили… посредством яда. И желает знать, не вы ли это сделали.

– Я? Убил? – воскликнул лорд Реймонд, откинувшись на спинку кресла. Солнечный луч из окошка резко обозначил черты его немолодого уже лица. – Безумие! Дикость!

«Черт бы тебя побрал, Керн!» Изабелла намеревалась подступить к делу осторожно, чтобы шаг за шагом изучать реакцию священника.

– Это правда. – Ее сердитый взгляд приказал графу не вмешиваться. – Лорд Реймонд, я хочу знать, где вы были десятого мая прошлого года.

– Как я могу помнить, что делал год назад? Видимо, оставался дома с женой. – Его лицо исказилось от ужаса. – Я полагал, что Аврора умерла спустя месяц от естественных причин, спаси Господь ее грешную душу.

Он еще имел наглость считать ее мать более грешной, чем он сам! Изабелла вспомнила веселый смех Авроры, щедрость ее натуры. А этот человек не удосужился заметить ее породу.

– В тот вечер мама заболела, – подсказала она. – И тогда же одна из женщин заметила пришедшего к ней мужчину. А под покровом темноты обычно приходили именно вы. По известным нам обоим причинам.

Лицо его преподобия сделалось таким же белым, как бумага на столе. Он посмотрел на Керна, затем перевел сердитый взгляд на Изабеллу.

– Это был не я. И позвольте вам напомнить: в обмен на то, что мой брат приютил вас в своем доме, вы обещали никогда не упоминать о моих визитах к вашей матери.

– Хорошо. Если сегодня вы ответите на мои вопросы. Некоторое время тишину в комнате нарушало только его тяжелое дыхание.

– Клянусь, последние пятнадцать лет я не приближался ни к Авроре, ни к другой проститутке. – Лорд Реймонд положил запачканную чернилами ладонь на Библию. – Господь свидетель, я посвятил свою жизнь церкви.

– Но один раз вы к ней приходили. Как Линвуд и прочие, все, кто не хотел, чтобы она опубликовала свои воспоминания.

– Это не было свиданием. Я заскочил к ней на пять минут то ли в апреле, то ли в мае.

Изабелла внимательно изучала его лицо, заметив кроме негодования и нечто большее. Отчаяние? Страх?

– Настоящий убийца солжет без угрызений совести, поэтому мне нужны доказательства, что вы говорите правду…

– Довольно! – Керн поднялся. – Лорд Реймонд сказал все, что знал. И вы не смеете больше к нему приставать.

– Его ответы уклончивы. А мне нужно точно знать, где он был вечером десятого мая.

Граф схватил ее за руку.

– Он дал вам слово джентльмена. Прощайте, сэр. Священник тоже встал, опершись на костяной набалдашник трости.

– Надеюсь, она не станет распространяться. Возникни хотя бы намек на скандал, и даже Хатуэй будет не в силах помочь мне получить сан лондонского епископа.

– Она будет держать язык за зубами. Я прослежу. – И без дальнейших разговоров граф вывел Изабеллу из церкви.

Высокомерная уверенность Керна в способности держать ее в узде разозлила девушку. Она сбросила его руку и остановилась в узорчатой тени дуба.

– Вы сильно превысили свои полномочия. Вам не следовало вмешиваться.

– А вам не следовало угрожать лорду Реймонду, словно он настоящий преступник. Я знаю его с детства и утверждаю, что он невиновен.

– Понимаю. Вы требуете доказательств, что мою мать отравили. Но в отношении лорда Реймонда я лишена вашей привилегии и не имею права требовать доказательств его честности.

– Не имеете. А теперь идемте, пока весь Лондон не заметил, как мы ссоримся.

Изабелла, наконец, поняла, что на улице много людей, и не знает, сколько, любопытных глаз следило за ними.

Девушка подавила гнев и последовала за графом к коляске. Он помог ей сесть, а когда лошадь перешла на рысь и экипаж покатился по мостовой, повернулся к Изабелле.

– Назовите мне других мужчин, которых вы собираетесь опросить.

Как бы не так! Больше она не позволит ему вмешиваться в ее дела.

– Рискую повториться, но скажу вам опять: это моя тайна.

Лицо Керна посуровело, и он уставился на дорогу.

– Полагаю, все они описаны в воспоминаниях, которые вы упорно не хотите мне показать.

Изабелла поджала губы. Его цель не помочь ей, а предупредить себе подобных. Мужчины их положения составляют тесный круг, оберегая репутацию друг друга.

Граф посмотрел на нее так пристально, что девушка испугалась, как бы он не догадался, что дневник находится в пределах его досягаемости. Нет, он не знал. Просто не мог ничего знать. Ведь она настолько осторожна, что, переодеваясь, следила за тем, чтобы даже Кэлли ни о чем не заподозрила.

– Один из джентльменов в вашем списке – Джон Тримбл? – предположил граф.

Девушка похолодела. Значит, вспомнил ту карточную игру во время ее первого бала. Но Керн не должен был совать нос в прошлое Тримбла. Нельзя допустить, чтобы он понял, что от нее отвернулся собственный отец.

– Вы не можете быть в этом уверены.

– Не могу, но правду выяснить не так сложно. – Керн снова переключился на дорогу, и Изабелла заметила, что они едут на юг по оживленной Риджент-стрит.

– Куда мы направляемся?

– По-моему, Тримбл – член нескольких клубов, поэтому нам не составит труда его найти.

– Его нет в городе, – возразила девушка. – Вы же слышали, что он собирался в провинцию.

– А мы посмотрим, не вернулся ли он.

Несносный Керн! Она хотела настоять, чтобы граф отвез ее к Хатуэям, но потом испугалась, как бы он не поехал допрашивать Тримбла один и не испортил эффект неожиданности. По крайней мере, она услышит, как старик будет оправдываться, и объяснять смерть ее матери.

На Сент-Джеймс-стрит граф остановился перед зданием, которое выглядело очень симпатичным загородным особняком, хотя и было расположено в центре города. Керн нетерпеливо мотнул головой, и к ним заторопился привратник, который, приподняв шляпу и почесав лысеющую голову, ответил на заданный вопрос:

– Невысокий человек со шрамом? Кажется, я видел его в «Будлз». Милорд желает, чтобы я навел справки?

Милорд бросил ему монету. Слуга подхватил ее на лету, кинулся через дорогу в другой фешенебельный клуб и через несколько минут вернулся с нужными сведениями. Сэр Джон жил в довольно мрачном районе по соседству с Хаймаркетом.

Скрывая торжество, Керн направил фаэтон по указанному адресу. И хотя Изабелла сидела как примерная ученица гувернантки, он чувствовал, что внутри у нее все клокочет от возбуждения. Она, конечно, знала, где проживал Тримбл, но постаралась насолить Керну.

А он старался насолить ей.

Граф быстро проехал по запруженным улицам и отыскал и страшный дом среди таких же неприглядных строений. Удивительно, как человек, живущий в стесненных обстоятельствах, мог позволить столь дорогое удовольствие прием Авроры Дарлинг. Этот вопрос он и намеревался задать.

Но Тримбла дома не оказалось. Вышедшая на стук экономка сообщила, что он еще не вернулся из поездки, и Керну пришлось откланяться, сказав на прощание, что он заедет в пятницу утром.

– Видите, – усмехнулась Изабелла, – я же вам говорила, что он уехал. И не смейте приезжать сюда без меня. Теперь вопросы буду задавать я. Его преподобие рассказал бы гораздо больше, если бы обвинения были решительнее.

Керн мрачно посмотрел на девушку.

– Забудьте о нем, он не из тех, кто может оказаться в числе виновных.

– Почему? У него был мотив. Если вы и с Тримблом намереваетесь обойтись так же безрассудно, лучше предоставьте допрос мне.

– Черта с два! – вырвалось у графа, который никогда не ругался при женщинах, но Изабелла Дарлинг вывела его из себя. – Я намерен держать вас в узде. Иначе недостаток воспитания заведет вас неизвестно куда.

– Недостаток воспитания? Это говорит сын Линвуда?

– Именно недостаток воспитания. – Керн решил не поддаваться на провокацию. – Вдруг кто-нибудь заметит, что вы посещаете джентльмена без должного сопровождающего. – Граф чуть не сказал: «Вы же себя погубите». – Вы навлечете позор на леди Хелен и ее отца.

Изабелла с достоинством выпрямилась.

– Я прекрасно знаю, как должна вести себя леди. У меня тоже была гувернантка, которая учила, как делать реверанс и говорить с благородными людьми… Ох!

Встревоженный этим, восклицанием, Керн проследил за ее взглядом. На другой стороне группа уличных мальчишек с криками и насмешками разглядывала нечто находившееся в середине их кружка.

К удивлению Керна, Изабелла, схватив кнут, бросилась к подросткам.

– Боже правый! – изумился граф и кинулся следом. В какую еще нелепую историю попадет эта женщина из-за своего дурного воспитания?

Единственный взмах кнута, и маленькие оборванцы, бросились врассыпную. Девушка подхватила с мостовой испуганный рыжий с серыми подпалинами комочек и прижала к груди.

– Керн, собачка! Посмотрите, какая прелестная!

– Это он, – поправил граф, осматривая дрожащее создание, чтобы убедиться, что животное не ранено. Шерсть свалялась на его болтающихся ушах и коротком хвостике. – Он запаршивел, поэтому лучше опустите его на землю.

– Нет! – Изабелла грозно посмотрела на графа. – Несносные мальчишки вернутся и опять начнут его мучить.

– И что же вы намерены с ним делать?

– Заберу домой.

– Позвольте вам напомнить, что жилище Хатуэя не наш дом, и вы не вправе навязывать маркизу шелудивую дворнягу.

Девушка побледнела, однако не выпустила щенка из рук, и гладила его по серому пятну на лбу до тех пор, пока сам не успокоился.

– У меня есть свой дом, где он потом и будет жить. А пока я с ним не расстанусь.

Она круто повернулась и направилась к коляске. Графу осталось только последовать за ней, досадуя на то, что Изабелла выставила его первостепенной скотиной. Кто он такой, чтобы противиться всякому проявлению доброты? Неужели он настолько ее презирал, что отрицал наличие у девушки всяких человеческих чувств?

Граф подсадил ее в экипаж, и Изабелла улыбнулась крошечному заморышу. Ветерок играл ее кудрями, луч солнца окрасил щеки. Истинная леди, исправляющая грубую несправедливость жизни. Керн поймал себя на мысли, что был бы доволен и половиной внимания, которое доставалось щенку.

Просто смешно, что все его нутро сводило от ревности к какому-то Богом забытому комочку шерсти. Тем не менее, он горел желанием узнать, кого еще Изабелла подозревала в убийстве. Кто в последние недели пользовался ее особым вниманием?

Например, Чарлз Мобри. Но Изабелла не добивалась его дружбы, лишь использовала его, чтобы ее представили сэру Джону Тримблу. С тех пор за ней ухаживали многие щеголи, но граф не мог представить, чтобы кто-нибудь из них стал бы посещать стареющую проститутку, когда легко получил бы женщину свежее и моложе.

Но к чему ломать над этим голову? Коль скоро Изабелла воздерживается от обвинений членов его семьи, ему нет дела до ее планов. Пусть обвиняет, кого хочет. Рано или поздно она встретит настоящего убийцу, который с ней разберется.

Похолодев, Керн взглянул на девушку. Щенок лизал ей подбородок, и она смеялась, как беззаботный ребенок. Графу вдруг захотелось удержать Изабеллу от опасного предприятия.

Тут она почувствовала его взгляд, и ее улыбка поблекла.

– Милорд, – прошептала она.

– Я вас слушаю.

– Так зовут его.

Неужели она установила личность убийцы? Керн натянул вожжи и резко повернулся к Изабелле.

– Кто он?

– Я говорю не о человеке, – озорно улыбнулась девушка и прижала к груди бездомного щенка. – Прекрасное имя для собаки. Отныне он будет зваться Милордом.

14 мая 1821 года

Хотя моя рука дрожит от слабости, я снова берусь за перо, чтобы записать свои мысли… нет, страхи. Неужели прошло две недели со дня моей болезни? Недуг держит меня в постели, высасывает силу, дает понять, насколько хрупким сосудом является смертное тело.

Господи! До того как меня поразила мерзкая хворь, я была здоровее телом и духом многих более молодых женщин. И жила ради удовольствий. А теперь у меня отняли возможность наслаждаться.

Меня отравили.

Дорогой читатель/ Ты можешь посмеяться над этими подозрениями, но попробуй меня понять. В последние недели мои любовники приходили сюда один за другим, требовали, чтобы бросила вести дневник. И теперь я опасаюсь, что среди них сеть Злодей, который хочет заставить меня замолчать.

Но меня не остановить. Безрассудно растратив и состояние, и любовь, я чувствую себя одинокой. Бог даст, выручка от книги позволит мне навсегда оставить этот дом свиданий и населиться с любимой дочерью в Оксфордшире, где мы будем жить вместе, я и она. Может, там я наконец обрету покой, которого не нашла с ее отцом…

Исповедь жрицы любви.

Глава 10

Изабелла нерешительно остановилась перед дверью в библиотеку.

Милорд ворочался у нее на руках, тыкался мокрым носом ей в подбородок. Хотя щенка как следует отмыли, ему потребуется хорошая еда для укрепления отощавшего тельца. После основательного купания шерсть у ее подопечного блестела. Лакей принес из конюшни старый ошейник, а кухарка вычистила кожаный поводок. Дворецкий Боттс заламывал руки и причитал, однако девушка заверила всех, что добьется разрешения у лорда Хатуэя.

Сняв мокрую одежду и надев лучшее платье чайного цвета, Изабелла готовилась к предстоящей встрече.

В последние недели маркиз вел себя вполне корректно, если учесть, что она пробралась в его респектабельный дом обманным путем, обращался с ней вежливо, хотя и сохранял дистанцию. Честно говоря, Хатуэй мог бы унижать ее по мелочам, но вместо этого купил ей туалеты и сделал, хотя и не без внутреннего сопротивления, компаньонкой дочери. В общем, был истинным джентльменом: открытым, честным и обаятельным. Она даже не подозревала, что такие люди существуют, по крайней мере, в аристократических кругах.

Лорд Керн, напротив, показал себя заносчивым снобом. Хотел, чтобы люди считали его благородным, а сам не обладал ни честностью, ни душевной теплотой.

Изабелла вспыхнула, подосадовав на непрошеное чувство, которое было лишь плотским желанием. Но она хотела Керна со всем бесстыдством, о котором рассуждали тетушки. Хотела ощутить жар его тела, прикосновение к своей обнаженной коже. Хотела, чтобы граф стал ее первым учителем в интимных отношениях.

Глупо желать мужчину, который может расстроить ее планы в восстановлении справедливости.

Недостойно флиртовать с женихом лучшей подруги.

Только очень испорченная женщина способна в таких обстоятельствах просить Хатуэя об очередной любезности.

Девушка взглянула на закрытую дверь библиотеки. Утром она поступила необдуманно, теперь следовало оценить свое поведение. Конечно, она бросилась спасать Милорда, движимая естественным человеческим желанием защитить обиженное животное, хотя никогда бы не призналась в этом Керну. Она видела в щенке себя, поскольку в детстве ее тоже обижали грубые мальчишки.

Изабелла крепче прижала щенка к груди. Он был таким миленьким, беззащитным. В спальне девушка приняла решение вынести его на улицу, однако малыш скулил, жался к ней, смотрел обожающими карими глазами, и ее сердце растаяло.

Никто не отнимет у нее Милорда. Никто.

Она протянула руку к двери, которая вдруг распахнулась, и маркиз вылетел в коридор.

Изабелла отскочила, больно ударившись о косяк. Хатуэй остановился, словно хотел ее поддержать, но тут же передумал.

– Это вы, – произнес он зловещим тоном. Несмотря на малый рост, он излучал такую властность, что показался Изабелле чуть ли не великаном, Густые белые брови сошлись у переносицы. С того злосчастного дня как она впервые представилась ему и лорду Реймонду, он не смотрел на нее с таким холодным презрением.

Сердце у Изабеллы екнуло. Должно быть, маркиз узнал о щенке, хотя не удостоил беднягу взглядом. Но девушка никогда не сдавалась без борьбы.

– Милорд, я хочу вам кое-что сказать, – начала она.

– Нет, это я хочу вам кое-что сказать.

Хатуэй отступил и решительным жестом пригласил ее в библиотеку. Прижимая щенка к груди, Изабелла повиновалась. Раньше ей не позволяли входить в личное святилище маркиза, где пахло табаком, кожей и ощущалось незримое присутствие родовых денег.

В другое время она с удовольствием просмотрела бы ряд за рядом все книги на полках и висящие на стенах портреты, но не теперь. Сейчас приходилось думать о благополучии Милорда.

Готовая к бою, Изабелла притворила дверь и обернулась к маркизу.

– Разумеется, статус гостьи не позволяет мне рассчитывать на особые привилегии, – сказала она, – поэтому должна извиниться, что вызвала ваше недовольство.

– Недовольство? – Тон маркиза стал ледяным. – Ваши наглые действия нетерпимы. Вы перешли всякие границы, мисс Дарлинг, а я не собираюсь это терпеть.

Милорд зарычал, и, чтобы успокоить щенка, Изабелла снова погладила его по шерстке. Гневные нападки Хатуэя разозлили девушку. Неужели он не потерпит, чтобы крохотное создание поселилось в его доме?

– Извините, что не пришла к вам сразу. Но я думала…

– Вы не думали! – Расхаживая перед резным камином, Хатуэй ерошил свои волосы. – Мало вашего дурного поведения, так я еще должен выслушивать оправдания!

– Я не оправдываюсь, а объясняю. Я думала, что будет неразумно вас беспокоить, пока я не вымыла Милорда.

Хатуэй, побледнев, замер на месте.

– Вот что, мисс, – произнес он и сжал кулаки, – если вы надумали забавляться в ванной с мужчиной, я из вас душу вытряхну.

– Нет-нет, все не так. Милорд – это моя собака. Я спасла ее от банды хулиганов.

– Ваша собака?

– Ну да. О ней я и говорю. Вы разрешите держать ее здесь? – Сбитая с толку взглядом маркиза, девушка замолчала.

Хатуэй уставился на щенка. Тот яростно тявкнул, но испортил все дело, вильнув хвостом.

– Мы явно говорим о разных вещах, – пробормотал маркиз. Он подошел к столу, взял несколько исписанных листков и потряс ими перед носом Изабеллы. – Я о письме, которое только что получил. Брат пишет о ваших грязных обвинениях против него.

От облегчения у Изабеллы закружилась голова, хотя радоваться было нечему. Лорд Реймонд жаловался лорду Хатуэю.

Девушка опустила щенка на ковер, но оставила в руке кожаный поводок, и Милорд поковылял к шкафу со словарями.

Маркиз сверкал на нее глазами, руки с побелевшими костяшками то и дело сжимались в кулаки.

– Вам нечего ответить, мисс Дарлинг?

– Да, утром я была у лорда Реймонда. – Она тщательно подбирала слова. – И задала несколько вопросов в связи со смертью матери.

– Вопросов! Нечего сказать! Возвели на брата напраслину, обвинив в убийстве Авроры Дарлинг. – Маркиз ударил кулаком по столу, отчего зазвенела серебряная чернильница и разлетелись перья. – Чушь! Несусветная чушь!

Его страстность изумила девушку. Видимо, такая реакция будет повторяться по мере того, как будет увеличиваться число людей, узнающих об истории гибели Авроры Дарлинг.

– Нет, не чушь. Я сидела у постели матери, когда она умирала. И знаю все.

– Ничего вы не знаете. – Маркиз холодно посмотрел на нее. – Если бы свершилось преступление, известили бы судью, новость подхватили бы газеты и весь Лондон потряс бы скандал.

– Правда, написана в дневнике матери. Она клянется, что ее отравил бывший любовник. – По непонятной причине Изабелле очень хотелось убедить Хатуэя, и она сделала шаг вперед. – Мама так хорошо спрятала книжку, что я нашла ее только через несколько месяцев. Но к тому времени кто бы мне поверил?

– Действительно, кто бы?! – В голосе маркиза слышалось презрение. Теребя листки, он ходил вдоль стола. – Подумать только, Джастин не упомянул о ваших гнусных обвинениях! Надо будет с ним поговорить.

– Его это не касается. И вас тоже. Я решила найти человека, который разлучил меня с матерью. А у вас есть доказательства, что Реймонд не убийца?

Хатуэй окаменел.

– Не желаю больше слушать ваши глупости. – Он ткнул пальцем в ее сторону. – Запомните! И запомните хорошенько. Пока вы живете в моем доме, вы будете вести себя как леди. Прекратите ходить туда-сюда как невоспитанная крикливая девица, кем вы и являетесь, обвиняя людей намного благороднее вас. Я понятно выразился?

Потрясенная до глубины души, Изабелла молча смотрела на маркиза. Все же она сумела кивнуть, но отчаяние впилось острейшими зубами в то, что еще недавно было ее уверенностью в себе. Какое-то время Хатуэй ее терпел, даже вроде ставил на одну доску с собственной дочерью. Как она могла забыть, что это была только видимость? Они с Керном видели в ней лишь торговку собой. Для них она не лучше кухонной служанки, которая чистит кастрюли, или конюха, убирающего навоз.

Будь прокляты все эти знатные господа!

Но, и страдая от унижения, девушка продолжала удивляться необычному волнению маркиза. Почему он так побледнел, почему дрожит, словно получил сокрушительный удар? Отчего в глазах мелькают тени неведомых темных чувств?

Внезапно ее озарило, и она шагнула назад. Лорд Хатуэй напуган, боится, что его благочестивый, но когда-то поддавшийся страстям брат мог, в самом деле, оказаться убийцей.


– Убийство, фу, – ответила Минни. – Все это детские фантазии и ничего больше. Не знаю, что еще вам сказать, милорд.

В безжалостном свете дня гостиная приобрела налет увядающей вульгарности. Солнце высветлило темно-бордовую обивку мебели, превратило золото бахромы в тусклую медь; на сломанное плетеное кресло небрежно брошена шаль. На невыгоревших прямоугольниках обоев заметны места, где когда-то висели картины. Судя по убогости дома, отражавшей явную нужду, их, скорее всего, продали. В прошлые посещения борделя Керн этих изъянов не заметил, ведь темнота и блеск свечей многое скрывают.

Сказала ли Минни все, что знала?

Граф разглядывал плотную женщину, сидевшую напротив. Если бы не глубокий вырез зеленого платья, выставлявший напоказ почти все ее прелести, она могла бы сойти за вдовствующую тетушку герцога. Рядом в кресле устроилась Диана, которая бездумно вертела завиток огненных волос, уставившись в окно.

Чем скорее он решит загадку смерти Авроры, тем скорее Изабелла исчезнет из его жизни.

– Девичьи фантазии? – повторил Керн. – Так вы утверждаете, что Аврору Дарлинг не отравили?

– Пути Господни неисповедимы. – Минни покачала головой и горестно вздохнула, отчего ее впечатляющая грудь заходила ходуном. – Неудивительно, что бедное дитя расстроено. Она очень любила свою покойную мать, хотя Аврора не заслуживала подобной верности.

– Объясните.

– С самого рождения девочки мамаша уделяла ей немного внимания. Изабелла была еще младенцем, когда Аврора отправила ее с кормилицей в Оксфордшир, и крошка появлялась здесь только с краткими визитами. Я, конечно, наезжала к ней, кто-то ведь должен был присматривать за ребенком. – На лице Минни появилась искренняя тревога. – Ах, милорд, отправьте ее обратно домой! Нечего ей продолжать в том же духе, еще наживет себе неприятностей!

Керн и сам этого опасался. Он понимал, что следовало задавать вопросы о преступлении, но в то же время горел желанием больше узнать о прошлом Изабеллы.

– А вы, – повернулся он к Диане, – согласны с тем, что говорилось об Авроре?

Та потерла ногти о коричневый шелк узкого платья.

– Она не хотела, чтобы малышка крутилась возле приходивших сюда мужчин. И я не могу ее осуждать. – Диана оценивающе взглянула на графа, потом враждебно надула губы. – Слишком многие господа охочи до маленьких девочек. Мужчины вроде вас предпочитают возделывать юное поле.

Если бы она его ударила, Керн и то не почувствовал бы себя более оскорбленным. До сих пор он думал об Изабелле как о девушке, выросшей в обществе проституток. Но какая из версий ближе к правде? Была ли Аврора нерадивой матерью? Или ее следовало похвалить за то, что она прятала в деревне незаконнорожденное дитя? Керн предпочитал верить последнему, хотя его собственное сочувствие куртизанке раздражало.

Не меняя выражения лица, граф обвел глазами женщин, стараясь привлечь к себе изучающий взгляд Минни.

– Значит, Изабелла склонна к фантазиям. Однако накануне того дня, когда заболела Аврора, вы увидели какого-то мужчину, входившего к ней в спальню.

– Да, но в этом не было ничего особенного.

– Вы можете его описать?

Минни ухватилась за подлокотники и, опершись на них, изменила положение своего грузного тела.

– Нет, милорд. В темноте я различила только силуэт и поняла, что это клиент. Тогда я не придала его визиту никакого значения. Аврора любила скрытничать.

Керн повернулся к Диане.

– А вы его видели?

– Если б видела, разве стала бы до сих пор молчать? – Женщина тряхнула огненной гривой, и среди рыжих прядей мелькнули седые волосы. – Коли вам так необходимо знать, я была в постели.

– Одна?

– Одна. Стараюсь пореже развлекать этих свиней мужчин. – Диана улыбнулась, и граф понял, откуда у Изабеллы презрение к мужской половине человечества.

– Кто-нибудь из вас знает, где спрятан дневник Авроры?

– Вопрос к Изабелле, – пожала плечами Диана.

– Наверное, хранит эту книжицу при себе. – Минни нахмурилась и покачала головой. – Невероятная глупость – охотиться за джентльменами только из-за дикого предположения Авроры, что ее отравили.

– Кто-нибудь пытался украсть дневник? – спросил граф.

– Украсть?

– Ну да. Весьма странно, когда некий человек пытался убить Аврору, чтобы не позволить ей опубликовать воспоминания, но так и остался без дневника.

– Раньше я об этом не задумывалась. – Минни почесала голову под чепцом. – Может, он искал, да не нашел.

– Не исключено. – Тем не менее, Керн считал, что убийца перевернул бы вверх дном весь дом, только бы найти злополучную книжку. И как он поступит теперь, узнав, что дневник находится у Изабеллы? Тот, кто убил однажды, не станет колебаться во второй раз…

– Надеюсь, милорд, это все? – спросила Диана, нетерпеливо покачивая ногой. – У нас с Кэлли много хлопот. Изабелла уехала, а Перси никак не поправится.

– Да, мы слишком заняты, чтобы попусту болтать, – подтвердила Минни. – Вдруг подгорит капустный суп? Что тогда есть старым бедным женщинам? Сами видите, нам не до разговоров.

Пожалуй, это выход. Керн достал из кармана два золотых соверена и положил рядом с ободранной статуэткой нимфы.

Диана выпрямилась, скучающее выражение разом слетело с ее красивого стареющего лица, а Минни алчно уставилась на деньги.

– Теперь, – взял быка за рога Керн, – расскажите мне все, что знаете о любовниках Авроры.

Изабелла приехала на бал непростительно рано. Лишь несколько гостей болтали в вестибюле, дожидаясь когда им подадут лорд и леди Уилкинз. Мимо прошествовал дворецкий с серебряным подносом, уставленным бутылками. Лакеи в белых перчатках принял у Изабеллы накидку и плащ мисс Гилберт.

– О, дорогая, нам не следовало приезжать одним, – прошептала гувернантка, как обычно, приложив платок к глазам. – Надо было подождать лорда Керна, он бы нас сопровождал.

Но Изабелла потому и решила выехать задолго до намеченного времени, чтобы избавиться от графа.

– Глупости, леди с ее компаньонкой ехать на бал одним вполне допустимо.

– Но обходительный джентльмен взял бы нас под свое покровительство.

– И мы стали бы ему обузой. Нет, пока Хелен не поправилась, он должен радоваться, что мы освободили его от обязанностей сопровождающего.

По крайней мере, Изабелла на это рассчитывала. Она не желала тратить вечер на пустяки, забыв о возмездии, ибо в город прибыл еще один господин, который был связан с ее матерью. Она надеялась, что он тоже приглашен на это первое из событий сезона, и ей не хотелось, чтобы рядом маячил лорд Керн. Теперь, когда граф знает, что она собирается наказать представителя его круга, он начнет мешать каждому ее шагу. Если не удастся его опередить.

Но когда обе дамы поднялись по главной лестнице, все тревоги Изабеллы улетучились, осталось только приятное возбуждение, очарование детской мечты: она принцесса и сейчас встретит своего принца. Конечно, она понимала, что это невозможно, и все-таки страстно желала несбыточного.

Изабелла кивком ответила на приветствие господина, проходившего мимо. Пусть это было иллюзией, но ей нравилось уважение окружающих. Здесь, вдали от жестокостей детства, она чувствовала себя уверенно и спокойно. А добившись своей цели, вернется к реальной жизни в борделе, совершенно не подходящем для девственницы.

Ты дочь проститутки…

Но Изабелла выкинула из головы слова Минни и, закрыв глаза, постаралась запомнить чудесный момент – шелест шелка и кружев, гладкую полировку балюстрады под ладонью, гул приглушенных голосов в необъятной пустоте вестибюля. Когда-нибудь она с удовольствием вспомнит чудесные дни жизни настоящей леди…

– О, мисс Дарси!

Девушка открыла глаза: на нее по коридору, словно пушечное ядро, катился Чарлз Мобри. В изысканном галстуке утопал почти весь его двойной подбородок, высокий чуб льняных волос качнулся и упал на лоб, когда джентльмен низко поклонился Изабелле.

– Добрый вечер, мисс Дарси! – Едва удостоив гувернантку взглядом, он с жаром схватил руку девушки. – Я буквально изнывал от надежды. Будете ли вы настолько добры подарить мне первый танец?

Изабелла еле сдержалась, чтобы не вспылить. Этот человек отнюдь не соответствовал ее образу принца, но следовало как-то занять себя до того момента, пока не появилась намеченная жертва.

– Как вам угодно, – благосклонно улыбнулась она. – Только если Джилли не возражает.

Мобри повернулся к гувернантке, которая ни на шаг не отходила от девушки.

– Умоляю, мэм! Иначе мое сердце разорвется на части. Мисс Гилберт взмахнула платком.

– Ну конечно, молодой человек. Вы можете танцевать с моей подопечной, вы этого достойны.

– Благослови вас Господь.

Оба говорили так серьезно, что Изабелла чуть не засмеялась.

– А вам, Джилли, надо подыскать место, чтобы вас не толкали гости.

Огромный бальный зал начал заполняться людьми. Золотистый свет канделябров освещал мужчин в черных сюртуках, ярко одетых дам и незамужних девушек в белоснежных платьях. Музыканты уже настраивали инструменты, и собравшихся охватило почти осязаемое возбуждение. Словно наяву возникла сцена волшебного бала.

Однако Изабелла не рассчитывала сегодня встретить принца, у нее были другие планы. Более важные. Ей предстояло убить дракона.

Она подвела мисс Гилберт к мягкому дивану у высокого окна, где собрались компаньонки и матроны, чтобы вволю посплетничать.

– Не забывайте подходить ко мне после каждого танца, – озабоченно напомнила гувернантка. – Незамужняя леди непременно должна получать одобрение своих партнеров.

Бедная милейшая Джилли! Нынешним вечером придется ее одурачить, без этого никак не обойтись. Испытывая угрызения совести, Изабелла поцеловала гувернантку в щеку.

– Не беспокойтесь, я не навлеку на вас позора. Обещаю.

Свое обещание девушка собиралась выполнить наилучшим образом, иначе она осрамила бы не только себя, но также Хелен и самого маркиза. Изабелла еще чувствовала себя неудобно после его выговора и намеревалась доказать, что она человек достойный.

Мобри взял ее за руку и повел на середину зала, обрушивая на нее потоки комплиментов, а Изабелла поймала себя на том, что разглядывает публику, высматривая некоего графа, чрезвычайно надменного. «Держись подальше, Керн, – думала она, – не смей вмешиваться в мои дела!»

– А где же сегодня ваш опекун?

– Не знаю. Но поскольку его невеста больна, думаю, он не захотел приехать.

– Невеста? – Мобри вытаращил глаза. – Ах, вы говорите о Керне! А я имел в виду Хатуэя.

– О! – Изабелла почувствовала себя законченной дурой. – Полагаю, маркиз в своем клубе.

– Жаль. Я хотел просить у него аудиенции при первом возможном случае. – Мобри поднес ее руку к губам. – Можете догадаться зачем? Ну-ка попробуйте.

Девушка ощутила внезапную тревогу.

– Наверно, вы хотите заняться политикой. Лорд Хатуэй с удовольствием проведет вас по лабиринтам парламента.

– Дражайшая Изабелла, вы не угадали источник моей страсти. Но я еще больше ценю вашу скромность. – Мобри потянул ее в гущу ожидавших танцоров, шепча на ухо: – Бесценная леди, не имею сил молчать. Разрешите признаться в самой пылкой любви и сказать, как я вас обожаю. Женщину, которую выбрал из многих других.

– Ш-ш-ш. – Изабелла оглянулась, желая убедиться, что его никто не услышал, и потянула болвана в альков, где журчание маленького фонтанчика заглушало слова. – Пожалуйста, не говорите при людях столь опрометчиво.

– Тогда, любовь моя, покинем этот зал, скроемся в саду и там открыто, выразим друг другу наши чувства. «Испей меня глазами, – к тебе своими потянусь. Оставь на чаше поцелуй, и я к вину не прикоснусь».

Изабелле захотелось оттаскать Мобри за уши, только она побоялась оцарапать руки о его пышный накрахмаленный галстук. Боже мой! Она совсем не ожидала, что такой эгоист способен настолько влюбиться. Его внимание может нарушить ее тщательно разработанный план.

– Мы останемся здесь и будем танцевать, – быстро сказала она, прежде чем Мобри увлек ее к двери. – И вам нет необходимости обращаться к лорду Хатуэю. Он не имеет на меня никаких прав.

– Он же ваш опекун, ближайший родственник.

– Родство очень отдаленное. Поэтому я сама хозяйка собственной судьбы. – Желая побыстрее охладить кавалера, Изабелла прикидывала, до какой степени можно с ним откровенничать. – Поймите, я не свободна в выборе мужа. Грубо говоря, мне нечем привлечь джентльмена.

Мобри попятился, его удивленный взгляд казался, почти комичным.

– То есть Хатуэй не собирается устраивать ваши финансовые дела?

– Ни в коей мере. И его нельзя осуждать. Он не может обеспечивать каждую дальнюю родственницу, которая вздумает появиться у него в доме. – Изабелла прикусила губу, вспомнив утреннюю холодность маркиза. Но он все-таки разрешил оставить Милорда. – Достаточно и того, что он подарил мне сезон. Потом вернусь в провинцию, где у меня есть маленький домик и небольшое жалованье.

Грустная история, причем недалекая от истины. Как и следовало ожидать, Мобри был в шоке, но совершенно по иным причинам.

– Конечно, у меня есть определенный доход… Значит, никаких брачных приготовлений? Это же нестерпимо!

– А терпеть нужно. И терпеть мне. Боюсь, вы должны поискать другую невесту.

– Вы правы! Беру назад свое предложение… пока не выясню, почему Хатуэй так мало думает о вас. – Мобри кивнул и затерялся в толпе.

Вот и конец неувядающей любви.

Однако у Изабеллы не было времени на циничные размышления. Она медленно шла через бальный зал, наводя у знакомых справки о человеке, которого искала. О возможном убийце ее матери.

Она танцевала с разными партнерами, дисциплинированно подходила к Джилли и постоянно ловила мрачные взгляды Мобри, когда тот разговаривал с кем-то из гостей. Дамы сразу начинали шептаться, прикрывшись веерами, а джентльмены склоняли к ним головы, чтобы лучше слышать. Сначала на их лицах появлялось недоумение, потом жалость.

Неужели все думали, что она богата? И лишь потому, что Хатуэй взялся ей покровительствовать?

Сердце защемило от чувства потери. Слишком поздно Изабелла поняла, сколь неразумно было проявлять доброту к Мобри. Он же настоящий проходимец: минуту назад читал ей стихи, а теперь раздувал скандал. Прежде чем доверять знати, нужно сто раз подумать.

Изабелла продолжала улыбаться. Пусть распускает слух, значит, ей не нужно притворяться. Когда сплетня дойдет до ушей кавалеров, мало кто из них станет отвлекать ее от важных дел. Ни один джентльмен не женится на девушке, у которой нет за душой ни пенса.

Она уже покидала танцевальный зал, но тут перед ней возник какой-то господин. Долговязый, как фонарный столб, с утонченными чертами аристократа. Лицо избороздили отметины возраста, редкие волосы поседели.

– Полагаю, вы мисс Дарси? – Изабелла кивнула, и его глазки оглядели ее с ног до головы. – Разрешите представиться. Я Терренс Диккенсон, человек, которого вы искали.

Глава 11

Керн заметил Изабеллу на противоположной стороне бального зала. Платье цвета сапфира оттеняло ее изящные белые плечи. Она выделялась красотой среди толпы аристократов и вполне могла родиться хозяйкой этого дома. Истинная женщина: таинственная, неуловимая, соблазнительная…

И, черт побери, опять флиртует! На губах многообещающая улыбка, рука касается долговязого лысеющего, господина, который что-то говорил ей. Слушая его, Изабелла весело смеялась.

Керн почувствовал, как его снова тянет к ней. Холодный здравый смысл растворялся в желании; ему захотелось оттащить ее от того человека, сказать, насколько приятнее общаться с молодым мужчиной…

Внезапно граф замер, узнав в этом старом ловеласе Терренса Диккенсона, бывшего приятеля Линвуда. Судя по рассказам Минни, он тоже когда-то пылал страстью к Авроре.

Без сомнений, Изабелла тоже об этом знала.

С окаменевшим лицом Керн пробирался сквозь толпу, чтобы спасти глупую женщину от, безумства. Но он успел сделать всего несколько шагов, когда его настойчиво потянули за рукав, и, обернувшись, граф увидел встревоженное лицо мисс Гилберт.

Та присела в реверансе, затем поднесла к губам платок, словно хотела спрятаться за кусочком вышитой ткани.

– Слава Богу, милорд, вы наконец-то здесь! Я очень надеялась, что вы сегодня придете.

Керн похлопал ее по руке.

– Позже мы поговорим, а теперь долг призывает меня танцевать с мисс Дарси.

– Но именно по этому поводу я и хотела к вам обратиться, милорд. Видите ли, случилась ужаснейшая вещь… – Гувернантка огляделась по сторонам и прошептала: – Все уже в курсе.

– В курсе чего? – На этот раз граф внимательно посмотрел на нее.

– Боже мой, что скажет лорд Хатуэй, когда узнает, о чем шепчутся в свете?!

– И кто же называет ее мошенницей? – спросил Керн, сжав кулаки.

– Мошенницей? Вы меня не поняли, милорд. Говорят, у нашей Изабеллы нет никакого приданого. Она бедна как церковная крыса.

– Вот оно что! Ну, этот досадный факт рано или поздно непременно бы выплыл наружу.

– Но не на таком же людном балу и когда нет ни маркиза, ни вас, чтобы погасить слух. Господи помилуй, как теперь бедная девочка найдет жениха?

Она не найдет, подумал Керн. Ему не хотелось говорить банальностей. Да, общество способно проявлять жестокость к тем, кто нуждался в деньгах, и быть еще более жестоким к простолюдинам.

– Я виновата, недоглядела, – продолжала мисс Гилберт. – Девочка так неопытна, так не приспособлена к капризам света. – Женщина горестно покачала головой. – О ней сплетничают, а она улыбается, словно ее будущее безоблачно.

Изабелла действительно улыбалась. И улыбалась тому стареющему ловеласу. Благодаря предварительным расспросам Керн узнал, что несколько лет назад Диккенсон женился на очень богатой и очень ревнивой вдове, которая держала его на коротком поводке. Однако супруги рядом не видно.

– Успокойтесь, мисс Гилберт, я обо всем позабочусь. В моем присутствии никто не посмеет ее чернить.

– Благослови вас Господь, милорд. Вы такой добрый! Удаляясь, граф пытался справиться с легким чувством вины. Мисс Гилберт изменила бы о нем свое мнение, если бы знала, каким образом он хочет позаботиться о ее подопечной. Но гувернантка не имела представления об истинном происхождении Изабеллы и о ее безрассудной цели.

А Керн знал. У негодницы здравого смысла ни на йоту; когда-нибудь, если она не перестанет совать нос в жизнь сильных мира сего, ее просто убьют. Убьют! И все это ради того, чтобы отомстить за смерть матери-проститутки?

Граф чувствовал ярость и разочарование, хотя утром покинул бордель с намерением проявлять к Изабелле терпимость. Одобрить ее безрассудства он не мог, но теперь понял девушку. Она выросла в обстановке морального разложения, а родителей ведь не выбирают. Странно было ощутить с ней какую-то близость, словно у них одно происхождение, в то время как они принадлежали к совершенно различным мирам.

Граф ответил на приветствие знакомого, однако прошел мимо; некогда заниматься праздными разговорами, сейчас Изабелла губит себя необдуманными вопросами. Если потребуется, нужно ее скрутить, заткнуть рот и отправить в бордель, где ей и место.

Или ее место все же не там? На балу она выглядела непринужденно, даже привнесла свежий ветерок в этот скучный прием.

Изабелла смеялась вместе с собеседником. Лицо у нее сияло, глаза блестели. Но вдруг она повернула голову, увидела Керна, и ее улыбка моментально угасла. Даже музыка стихла, поскольку скрипач и флейтист принялись настраивать инструменты для следующего танца.

Ты мне нужна.

Неосторожная мысль овладела графом, измучила его воспоминаниями: мягкие от поцелуя губы… обнимающие руки… бедра, готовые принять его… С того момента в постели он не переставал мечтать о ней, представлял страстность ее рта, неистовость двигающегося под ним тела.

Керн заставил себя думать о Хелен, которая через шесть недель станет его женой, однако не сумел даже представить ее, глядя на живую красоту Изабеллы.

Она отвернулась, взяла старого ловеласа под руку и повела к двери в противоположной стороне зала. Но граф, предвидя бегство, ускорил шаги. Он пренебрег несколькими встретившимися на пути знакомыми, и за его спиной послышался шепот. Керн сам удивлялся себе. Он, чье поведение всегда считалось безукоризненным, гнался за женщиной в переполненном гостями бальном зале и не беспокоился о том, что о нем подумают.

В дальнем конце безлюдного коридора он успел заметить удирающую пару. Диккенсон остановился перед зеркалом, чтобы пригладить седеющие волосы, а Изабелла тянула его за рукав.

– Мисс Дарси! – окликнул Керн.

Девушка напряглась, а Диккенсон нахмурился. Граф быстро преодолел разделявшее их расстояние.

– Прежде чем вы улизнете, разрешите выразить вам свое почтение. – Он поцеловал маленькую ручку, сразу ощутив легкий аромат роз и дождя. Как бы ему хотелось, чтобы Изабелла охотилась за богатым мужем! Тогда было бы легче думать о ней плохо.

Девушка отняла руку.

– Лорд Керн, я думала, что сегодня вы останетесь в обществе леди Хелен.

– Хелен больна, вы это прекрасно знаете. И она пожелала, чтобы я находился с вами. – Керн вызывающе посмотрел на Терренса Диккенсона.

– Теперь я вас узнал, – заметил тот. – Вы наследник Линвуда и подглядывали сквозь перила во время сборища в доме вашего отца. – Худощавое лицо Диккенсона приобрело злое и насмешливое выражение. – С тех пор мне ни разу не доводилось видеть столь удрученного и в то же время любопытного мальчишки.

Керн тоже невольно вспомнил ту ночь. Он приехал на каникулы из Итона, еще переживая смерть матери, которая скончалась осенью. Он чувствовал себя одиноким, не мог уснуть, хотел спуститься вниз и тут увидел, как отец в присутствии других гуляк ласкал обнаженную женскую грудь…

– Правда? И сколько же ему было лет? – поинтересовалась Изабелла.

– Наверно, десять, – пожал плечами Диккенсон.

– Значит, герцог позволял себе шалости, даже когда сын бывал дома?

– Линвуд делал все, что хотел. – Старый ловелас хитро посмотрел на графа. – Любому мальчишке понравился бы такой отец. Который к тому же заботился о его образовании.

В сознании Керна всплыли темные воспоминания, но он подавил их, поскольку научился обуздывать дикие желания, прежде чем они успевали им завладеть.

– Сейчас мне любопытно, что происходит здесь, – сказал он. – Надеюсь, вы объясните, почему вы уходите из зала с мисс Дарси?

– Мы обсуждали личное дело… – начала Изабелла.

– Я бы хотел, чтобы ответил мистер Диккенсон.

Тот расправил слегка ссутулившиеся плечи.

– В духоте леди почувствовала себя нехорошо. Мы искали тихий уголок, где она могла бы спокойно прийти в себя.

– В таком случае займемся этим втроем. – Нечто в его тоне заставило Диккенсона удивленно приподнять бровь.

– Ну-ну, старина. Леди не нуждается в двух сопровождающих. А мне пора возвращаться в зал.

– Нет, – отрезал граф. – Сначала я должен с вами поговорить. С обоими. – Он взял девушку под руку, отвел в конец коридора, открыл белую дверь и пригласил Диккенсона войти первым. Однако тот уперся.

– Послушайте, Керн, что за глупости?! Вы не опекун мисс Дарси.

– Блестящий аргумент, – подхватила та. – Полагаю, графу лучше заняться своими делами, а не вмешиваться в чужие.

– А вы не полагайте. – Тон Керна исключал всякое непослушание. – Идите, куда вам говорят.

Они спустились по лестнице для слуг. Изабелла поняла, что спорить бесполезно и Диккенсона придется расспрашивать в присутствии Керна. На первом этаже они вошли в залитую лунным светом комнату, где стояли небольшой столик и секретер в углу, а у очага несколько стульев. Здесь можно было заняться рукоделием и приятно поболтать.

Но от их разговора ничего приятного ожидать не приходилось.

Керн закрыл дверь, подошел к секретеру и принял угрожающую позу. Он, видимо, знал о связи Диккенсона с матерью, подумала Изабелла. Только откуда? Скорее всего, догадался.

Диккенсон остановился в середине посеребренного луной ковра, достал из кармана табакерку и отправил щепотку в нос.

– Не понимаю вашей заинтересованности. До этой леди вам нет никакого дела. Я слышал, вы обручены с дочерью маркиза Еленой.

– Ее зовут Хелен, – сердито поправил Керн. – Леди Хелен.

– Что не имеет отношения к нашему делу, – сказала Изабелла, решив быть голосом рассудка. – Мистер Диккенсон, вы, наверное, догадываетесь, что мы с графом пригласили вас с иной целью.

«Мы». Она произнесла это бессознательно, но вдруг обрадовалась присутствию графа. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности и не так одиноко.

Только бы у него хватило ума не испортить допрос, как случилось у лорда Реймонда! Девушка пыталась уловить его взгляд, чтобы глазами показать, что вопросы будет задавать она. Но Керн, оказывается, сосредоточил внимание на старике.

– С целью? – нахмурился Диккенсон. – Какая может быть цель? Я не сделал вам ничего дурного. Мы даже никогда не встречались. – Он по-совиному уставился на Изабеллу. – Хотя припоминаю, что когда-то знавал даму вашей красоты и грации.

– Да, мою мать, – пробормотала она и, набравшись храбрости, добавила: – Вы должны ее помнить. Аврора Дарлинг.

Диккенсон разжал пальцы, будто табакерка, как уголек из камина, обожгла ему руку, и коробочка упала на пол. Но он даже не заметил.

– Аврора… Невероятно… Вы меня обманываете!

– Никакого обмана, – подал голос Керн. – Мы знаем о вашей связи с Авророй. Она называла вас Нарциссом.

Он и это знает! Изабелла похолодела и суеверно дотронулась до спрятанного в кармане дневника.

Когда старик удивленно раскрыл глаза, девушка сжала кулаки. Она ненавидела этого старого развратника, которому теперь известна ее тайна, и наряды леди уже не скроют истинного происхождения мисс Дарси. Ей хотелось выскочить из комнаты и убежать куда глаза глядят.

– Ах, эти чертовы воспоминания!.. – Диккенсон резко повернулся к Керну. – Значит, дневник у вас. Ради всего святого, поступите как джентльмен и сожгите его.

– У него нет маминого дневника, – возразила Изабелла. – Он у меня. И надежно спрятан там, где его никто не найдет.

– Чего же вы хотите? – Старик осклабился. – Никогда бы не подумал, что такое чванливое ничтожество может оказаться шантажистом. Черт возьми! Да вы хуже Линвуда.

Граф стоял в тени, но Изабелла почувствовала, что его буквально разрывает ярость.

– Нет, сэр, мы не намерены вас шантажировать, – быстро сказала она; – Мы только хотим получить ответы на несколько вопросов.

– Каких вопросов?

– Вы приходили к моей матери в тот месяц, когда она умерла?

– Когда бы я ее ни посещал, мои визиты оставались тайной, – раздраженно ответил Диккенсон. – За эту привилегию я ей щедро платил.

Представив этого старого развратника со своей матерью, Изабелла внутренне содрогнулась, но внешне невозмутимо повторила вопрос:

– Так вы приходили к ней?

Диккенсон начал было задирать аристократический нос, однако граф прорычал из своего угла:

– Отвечайте даме! Приходили вы или нет к Авроре Дарлинг в связи с ее дневником?

– А если и приходил? Если вы собираетесь насплетничать жене, то она ухаживает за сестрой в Суссексе. И я не позволю вам расстраивать ее.

– Оставим сплетни для сплетников, – едко заметила Изабелла. – Лучше скажите: вы помните день, когда в последний раз встречались с моей матерью?

– День? Как я могу это помнить? Где-то в конце весны. – Диккенсон повернулся к зеркалу и нервно пригладил редкие волосы. – Апрель. Или май. Черт побери, не знаю! Такие вещи обычно не заносят в дневник приглашений.

Изабелла ничем не выдала своего разочарования.

– Вы принесли ей какой-нибудь подарок? Цветы, драгоценности, может… сладости?

– По-моему, конфеты. Она любила шоколадные, из кондитерской Белла.

Сердце девушки забилось быстрее. Этот человек вполне мог подмешать яд в конфеты. А готовый яд продается в любой аптеке. Возможно, он действовал от отчаяния, не хотел, что бы воспоминания Авроры увидели свет, и ревнивая жена узнала о его проказах.

– Какой смысл в этом нелепом допросе? По правде говоря, я тоже не прочь узнать, каким образом вы попали в дом Хатуэя. Да еще под чужим именем. Наверно, одурачили маркиза. Такой человек никогда не пустил бы к себе шлюху. – Диккенсон презрительно скривил губы. – Подумайте над этим хорошенько. Если вы немедленно не уничтожите дневник, я иду прямо к нему и…

– Даже не помышляйте. – Керн шагнул к Диккенсону. – А смысл допроса в следующем. Мы собираемся установить, кто отравил Аврору Дарлинг.

Старик в испуге попятился, схватился за узел галстука; в лунном свете блеснуло кольцо с печаткой.

– Отравил? Вы хотите сказать: ее убили?

– Да.

В комнате повисло гробовое молчание.

– И вы считаете, убил я? – наконец выдавил из себя Диккенсон.

– Это зависит от многих обстоятельств. Вы можете вспомнить, где были вечером десятого мая прошлого года – накануне дня, когда заболела Аврора?

– Я уже сказал, что не веду записей посещений куртизанок. Такая глупость не пришла бы в голову ни одному мужчине.

– Тогда нам придется добывать сведения из других источников, – угрожающе произнес Керн. – А пока я советую не уезжать из города. У судьи с Боу-стрит может возникнуть желание побеседовать с вами.

– Судья! Просто абсурд! Вы не должны помогать этой маленькой шлюшке. У вас есть обязательства перед равными по рождению. – Диккенсон стал трясти пальцем перед носом Керна, но опомнился и повернулся к Изабелле: – Ваше место в трущобах, а не среди приличных людей. Вы такая же леди, как моя прачка.

Девушка сидела очень прямо, сложив руки на коленях. Она знала, что внешне не отличалась от благородной дамы, хотя в душе снова ощущала себя маленькой девочкой, которая очень хотела стать принцессой, но понимала, что сказки никогда не сбываются.

Что-то заносчиво бормоча, Диккенсон нагнулся, подобрал табакерку, положил во внутренний карман и, выпрямившись, презрительно взглянул на Изабеллу.

– Теперь я не удивляюсь болтовне Мобри, что у вас нет приданого. Посмотрим, что скажут люди, когда я добавлю…

Керн выскочил из тени, схватил его за горло и прижал к стене. Ножки миниатюрного столика подломились, базальтовая ваза соскользнула на пол, разлетевшись на темные осколки. Но граф даже не заметил.

– Еще одно слово против мисс Дарси, и вы ответите мне.

– Я… я молчу… Отпустите… отпустите меня.

– Сначала извинитесь перед дамой.

– Я… я сожалею.

– Вот так-то лучше. – Выпустив пленника, Керн снова отступил в свой угол. – Запомните мои слова: если вы хотя бы пикнете о нашей встрече, я без колебаний расскажу о мерзостях вашего прошлого, и ваша жена узнает все отвратительные детали.

– Хорошо, милорд. – Диккенсон предпринял слабую попытку расправить измятый галстук, боком прошмыгнул к двери и выскочил в коридор.

Из бального зала долетела приглушенная мелодия менуэта. Чтобы скрыть дрожь в руках, Изабелла сплела пальцы на животе. «Маленькая шлюшка… ваше место в трущобах… вы такая же леди, как моя прачка». Мнение развратника, казалось бы, не должно было ее трогать, но она ощутила боль, словно от пощечины. Единственное утешение, что Диккенсона тоже отхлестали на славу, прежде чем тот успел раскрыть свету ее тайну.

Конечно, в действиях Керна не было ничего личного, он отстаивал собственные интересы, не дал разгореться скандалу вокруг леди Хелен и лорда Хатуэя. Тем не менее, Изабелла чувствовала себя обязанной.

– Спасибо, милорд, что пришли мне на помощь. Очень великодушно с вашей стороны.

– Великодушно? – мрачно повторил граф.

– Да. – От него исходила аура опасности. Насколько Изабелла его знала? Сознавая, как они далеки, девушка поднялась со стула. – Благодарю вас за поддержку. Глупо, но я не ожидала, что Диккенсон начнет мне угрожать.

Намереваясь вернуться в бальный зал, она направилась к двери, но не успела дотронуться до ручки, как граф черной молнией налетел на нее. Изабелла оказалась в том же положении, что и Диккенсон несколько минут назад, – прижатой к стене. Только пальцы не сомкнулись на ее горле, а обожгли голые плечи.

От близости Керна ей стало трудно дышать. Она понимала, что нужно сопротивляться, однако не издала ни единого звука. Губы не хотели произносить слова, а хотели иного – целовать.

– Не убегайте, – прохрипел Керн. – Я хочу знать, как бы ты поступила, если бы Диккенсон признался в убийстве.

Изабелла пыталась сосредоточиться.

– Конечно, я сообщила бы о нем судье, а потом…

– Ах, так! Предположим, вы не сумели бы попасть к судье… – Руки заскользили выше, кончики пальцев начали легонько щекотать шею. – Предположим, убийца сумел бы заставить вас замолчать.

Изабелла вздрогнула, но скорее от возбуждения, чем от страха. По ее коже поползли мурашки, грудь покалывало. Испугавшись, что может опозорить себя, обняв Керна, она прижала горячие ладони к холодной стене.

– Вы говорите так, будто считаете Диккенсона убийцей.

– Возможно. Не знаю. Я говорю о другом. Я не позволю вам рисковать и встречаться с этими людьми наедине. – Ладони тяжелым грузом давили Изабелле на плечи. Его большие ладони. Ей хотелось, чтобы они опускались все ниже, ниже…

– Это не вам решать. К тому же я не верю, что Диккенсон решится причинить мне вред. Во всяком случае, не на многолюдном балу.

Керн усмехнулся, отчего в его груди возник глухой, рокочущий звук. И, словно отвечая на тайное желание Изабеллы, рука скользнула вниз. Девушка уловила аромат его тела, и от всплеска желания у нее чуть не подогнулись ноги. Она хотела коснуться Керна, ощутить биение пульса.

– Как вы наивны, мисс Дарлинг! Удивительно для человека, знающего темные стороны жизни.

Оскорбление вмиг развеяло наваждение. Изабелла резко оттолкнула графа, застав его врасплох, отошла на середину комнаты и посмотрела ему прямо в глаза.

– Поговорим начистоту. То вы прижимаете меня к стене и ласкаете грудь, а то называете испорченной.

– Извините, вырвалось. Я хотел сказать…

– Я понимаю, что вы хотели сказать. Никогда не упустите случая меня оскорбить. Думаете, если вы сын известного в Лондоне развратника, это делает вас выше меня?

Керн молча смотрел на нее, тень скрывала выражение его лица. О чем он думал? Что она не более чем пыль на его благородных сапогах?

– Если уж мы заговорили об отце, интересно знать, кто ваш?

– Интересно знать… кто мой отец? – прошептала она непослушными губами.

– Он был джентльменом, светским человеком. Ваша мать называла его Аполлоном.

Массивная фигура Керна расплылась у нее перед глазами, вся комната словно заколебалась. Что еще выяснил граф? Неужели знает, что она считает Аполлона и сэра Тримбла одним и тем же лицом? Не может быть. Он не читал дневник, а значит, у него нет ключа…

– Кто вам сказал? – прошептала Изабелла. – Тетя Минни и тетя Ди? Вы ходили к ним!

Граф пожал плечами.

– Поскольку вы не дали мне прочитать дневник, я счел это наилучшим образом действий. Хотел выяснить, что за люди окружали Аврору и крутились вокруг, когда ее отравили.

Вместе с нестерпимой болью росла и ярость. Изабелла впилась ногтями в спинку стула, лишь так ей удалось не кинуться на графа, чтобы изодрать в кровь его аристократическое лицо.

– Я не давала вам повода вмешиваться в мою жизнь. – Она изо всех сил пыталась удержать дрожь. – И не приглашала совать нос в мое личное расследование.

– Хотя несколько минут назад благодарили за то, что я помог вам с Диккенсоном.

– Беру свои слова назад. И прошу отныне не лезть в чужие дела.

Граф сделал несколько шагов и остановился в лунном свете, глядя на девушку немигающими глазами.

– Не согласен. Я поставил перед собой цель – узнать правду, которая скрывается за смертью вашей матери. Чем быстрее мне это удастся, тем быстрее вы вернетесь в свой мир.

– Как мило, что вы берете на себя труд удалить из общества непрошеную гостью.

– Непрошеная гостья – не те слова, которыми можно вас описать, – засмеялся Керн.

Несмотря на гнев, Изабелла ощутила дрожь удовлетворения. Просто телесное ощущение, сказала она себе, а вовсе не желание поближе его узнать, прочитать в его сердце, поведать свои мечты. Никогда она не уподобится матери, глупой обожательнице знатных господ.

– А вас я бы назвала спесивым, мелочным снобом. Удивительно, что вас так и не научили приличным манерам. – Она снова направилась к двери.

Но Керн встал у нее на пути и схватил за руки.

– Зато вас научили хорошим манерам. Вы воспитывались с гувернанткой в Оксфордшире, поэтому сумели так легко войти в общество. Аполлон платил за ваше хорошее образование.

Да, Изабелла знала о регулярных выплатах анонимного покровителя. Мать настойчиво обращала внимание, что ее дражайший Аполлон так много сделал для воспитания незаконнорожденной дочери. Но выплаты сразу прекратились, когда Аврора умерла.

Отца нисколько не заботила Изабелла. Сэр Тримбл держался подальше от своего ребенка. Она была обузой, неприятностью, которую следовало ликвидировать, сохранив респектабельность. Ей было нестерпимо думать, что Керну теперь известно, насколько низко ценил ее отец.

Изабелла дернулась, но вырваться из объятий графа не сумела. Только острее почувствовала старую обиду.

– Почему вы о нем говорите? – спросила она. – Считаете, я должна быть премного благодарна? Должна почитать человека, который обо мне не вспоминает? Не приходит навестить, не открывает своего имени? Который только время от времени посылал деньги, чтобы успокоить нечистую совесть. Человека, который позволил деревенским ребятам издеваться надо мной за то, что я незаконнорожденная? – Изабелла тряхнула головой. – Нет, это не отец. У меня нет отца. Я больше не хочу о нем говорить!

– Изабелла, простите, я не думал, что вы так страдаете. Тем не менее, нам придется о нем говорить.

Девушка не могла снести ни жалости, ни сочувствия лорда.

– Зачем? Чтобы у вас был лишний повод унизить меня? Напомнить, что ваш род выше моего? Не желаю выслушивать чванливые упреки глупца! – Она снова попыталась вывернуться, но, поняв, что Керн ее не выпустит, ударила его ногой и сама охнула от боли.

– Ради всего святого, успокойтесь! – взмолился граф, удерживая ее на расстоянии вытянутой руки. – Вы меня неправильно поняли. Послушайте хотя бы минуту, тогда все поймете.

– Я достаточно вас слушала. Вы постоянно стараетесь меня уколоть. Вам нечего сказать о моем отце, что могло бы меня заинтересовать. Абсолютно нечего.

– К сожалению, есть. – Глаза Керна сверкнули в лунном луче, и он понизил голос до шепота. – Мы должны узнать, кто такой Аполлон.

– Нет!

– Да! У него были причины убить вашу мать.

Это заявление буквально парализовало Изабеллу, ведь она сама думала о том же. Но оттого, что кто-то другой выразил ее тайные мысли, ей стало дурно. Мать убита единственным человеком, которого она любила. Человеком, чья голубая кровь текла в жилах его незаконнорожденной дочери.

Признать, что она дочь подобного монстра, было слишком ужасно. Возникало ощущение грязи и униженности, хотя Изабелла всю жизнь хотела стать достойной личностью. Поэтому она не желала, чтобы Керн выяснил, был ли ее отцом сэр Джон Тримбл. Если тот и, правда, убийца, об их семейных отношениях не должен знать никто, только она.

Изабелла отрицательно покачала головой.

– Мама ни разу не назвала Аполлона его настоящим именем. У него не было причин ее убивать.

– Вы уверены? Нигде? Ничего? Никакого намека? Например, его титул? Или описание места, где он живет?

– Нигде ничего. Забудьте о нем.

– Мы не знаем, что Аврора говорила этому человеку наедине. Возможно, у него появились причины опасаться, что она изменила мнение и готова рассказать свету об их незаконнорожденной дочери. Подобный скандал мог уничтожить человека с положением.

Вырвав, наконец, свои руки, она сложила их на груди. Ей хотелось одного: оставить предательскую тему об отце.

– Вы хватаетесь за соломинку. Я уверена, ее убил кто-то другой. Надо выяснить кто.

Граф привлек девушку ближе, положил ее голову себе на плечо.

– Извините, что я вас расстроил. Я не собирался причинить вам боль.

Она не хотела принимать от него утешений, наоборот, предпочла бы возненавидеть за то, что он проник в ее прошлое. Но было так приятно прильнуть к мужчине, черпать от него силу, освободиться от страхов.

Девушка тихо вздохнула, обхватила Керна за талию и прижалась щекой к его гладкому воротнику. Она так устала от борьбы, так устала от одиночества, оттого, что ее некому защитить! Но объятие вышло другим, вожделение не затмило рассудок. Она гадала: неужели Керн испытывал то же самое? И тут же получила ответ: граф прошептал ее имя, губы приблизились к губам. На этот раз поцелуй был нежным. Изабелла отдалась его власти. Никогда в жизни она не думала, что способна испытать страсть к знатному вельможе. Голос разума смолк, она приняла язык Керна с восторгом и без смущения; ее руки скользили по его телу, изучая непривычные формы, ладони ощущали гулкое биение его сердца.

Граф вздрогнул от прикосновения, руки стали требовательными, пальцы сбежали вниз, к ее ягодицам, бедра прижались к бедрам. И Изабелла безошибочно узнала признак несомненной мужественности. Страсть вспыхнула сильнее, к нему и только к нему. Она хотела познать его мощь, его напор, его желание. Хотела ощутить его ладони на своем обнаженном теле. Никакой другой мужчина не в силах ее удовлетворить. Не в силах даже соблазнить. Керн был ее судьбой, ее сказочным принцем, о котором она мечтала всю жизнь.

– Изабелла, – прошептал граф. – Клянусь… я никогда больше не совершу подобной ошибки.

Открыв глаза, Изабелла встретилась с Керном взглядом. Ошибку?

– Керн, поцелуйте меня. Я так вас хочу!

Она обняла его за шею, притянула к себе, искала губами рот.

Но Керн был высечен из гранита. Руки, которые еще минуту назад ласкали ее с такой нежностью, разжались. Словно перед ним находилась шлюха, которую он использовал и теперь больше не желал тратить на нее ни секунды.

– Нет. – Он скрипнул зубами. – Вы не хуже меня понимаете, что это неправильно.

Изабелла понимала. Но поддалась запретному очарованию.

– Не важно, – простонала она. – Я просто хочу забыть…

– Нет. Мы не должны забывать. Мы говорили о вашем отце. Необходимо выяснить, кто он такой.

От его ледяного тона Изабелла застыла. Он хотел найти Аполлона, откопать все отвратительные тайны прошлого, найти убийцу, чтобы побыстрее избавиться от нее. А она, глупая, решила, что нравится ему.

Собрав остатки достоинства, Изабелла отступила.

– Я уже сказала: у меня нет отца. А если вы попытаетесь доказать обратное, я вам никогда этого не прощу.

К ужасу девушки, ее голос сорвался. Не желая, чтобы граф видел готовые пролиться слезы, она бросилась прочь. Керн окликнул ее, но она выбежала за дверь – в атмосферу слухов и сплетен бального зала.

Под защитную сень маскарада.

Как тот мифический герой, мой Нарцисс любил только себя.

Это стало ясно с первого раза, когда Терренс Д. появился у меня, но я все-таки находила его по-своему забавным. Благодаря самодовольной натуре он любил показываться на людях, водил меня в театр, на концерты, в художественные галереи. С самого начала своей карьеры я не хотела, чтобы меня прятали, словно какой-нибудь непристойный секрет джентльмена, и с удовольствием выходила на люди, наслаждаясь всеми радостями жизни. Для этих целей Нарцисс оказался весьма полезным человеком.

И еще он был сладострастен, постоянно готов к удовольствиям и разбирался в них не хуже меня. Мы провели с ним в постели много жарких часов. Это он поставил зеркало в изголовье кровати, чтобы лицезреть свои игры. Разреши я ему, он прикрепил зеркала ко всем четырем стенам для любования собой.

Любезный читатель, ты можешь заинтересоваться, отчего я терпела подобного шута. Так знай: он видел во мне лекарство от библейского греха. Он бы предавался ему гораздо чаще, если бы врач не предупредил, что извращения ведут к безумству. Нарциссу не понравилась бы моя откровенность. Но может, среди вас есть такие, кто тоже скрывает подобный грех. И тогда вы ему посочувствуете…

Исповедь жрицы любви.

Глава 12

– Вижу, тебе разрешили остаться, – сказал Керн, заметив на пороге гостиной Хатуэя маленькую дворняжку. Щенок был намного чище, чем в день своего спасения, и оказался забавной помесью спаниеля с терьером – болтающиеся уши, жесткая короткая шерсть, рыжая, в пятнах, и торчащий хвост.

– Ну, заходи, – пригласил граф. – Меня не надо бояться.

Песик медленно двинулся вперед, потом остановился и принюхался. Керн понимал его недоверие, ведь за свою короткую жизнь щенок много натерпелся от жестоких людей на улице.

Правда, жестокость существует и в знатных домах Лондона, подумал граф. Конечно, его собратья-аристократы не мучили животных, но подчас бывали не менее кровожадными. Один из них совершил убийство.

Керн щелкнул пальцами.

– Ко мне, малыш. Я тебя не обижу.

Щенок пополз на брюхе, но несколько раз замирал, а Керн терпеливо ждал, когда он наберется храбрости, затем протянул руку и осторожно почесал его за ухом. Щенок тут же перекатился на спину, чтобы ему почесали тощий живот и выпирающие ребра.

– А где твоя хозяйка? Где Изабелла?

В ответ раздался визг, хвост замолотил по ковру, будто Милорд услышал знакомое имя.

– Наверно, изобретает, как бы от меня ускользнуть. – Разговаривая со щенком, Керн чувствовал себя глуповато, но тревога в душе требовала выхода. – Ты должен помочь мне следить за ней, а то она попадет в нехорошую историю.

Непременно попадет, стоит только дать ей малейшую возможность. Изабелла, видимо, задалась целью отказаться от его помощи, и взялась за дело, которое ей не по силам. Она не понимала грозившей опасности. Она упряма, порывиста и совершенно беззащитна.

Вчера Изабелла исключила Аполлона из числа подозреваемых, но графу показалось, что она знала больше, чем говорила. Слишком уж много пыла было в ее возражениях! Почему она не хотела говорить об Аполлоне? Из всех мужчин, деливших постель с Авророй Дарлинг, именно он мог потерять больше других. Известие о его незаконнорожденной дочери потрясло бы общество, его перестали бы принимать в свете. Общество закрывало глаза на тайные пороки, но не прощало тем, кого застали на месте преступления.

Керн очень хотел своими руками уничтожить подлеца.

«У меня нет отца. А если вы попытаетесь доказать обратное, я вам никогда этого не прощу».

На ее глазах блестели слезы; она пришла в негодование, не хотела даже слышать, что отец убил ее мать.

– И ее нельзя винить, – пробормотал граф. – Я должен найти мерзавца и вытряхнуть из него правду.

Словно соглашаясь, щенок лизнул ему руку, и Керн продолжал машинально гладить его.

До вчерашнего вечера он не подозревал о ранимости Изабеллы, считал ее выскочкой, которая нисколько не стыдилась того, что присвоила себе чужое имя. Она пробилась и ном Хатуэя обманом, лгала, флиртовала, поэтому он ретин, что этой красавице незнакомы угрызения совести.

Поцелуйте меня… Я так вас хочу…

У Керна перехватило горло. Нельзя испытывать к ней такую неприличную нежность. Изабелла Дарлинг противоречила его идеалу женственности – ни скромности, ни добродетели, – но, когда она к нему приближалась, это соображение тут же его покидало. Он уже клялся ее не целовать, и вот что получилось. Накинулся, испил сладость се губ, с жаром любовника наслаждался ее восхитительным телом…

– О, лорд Керн! – насмешливо воскликнул объект его неспокойных мыслей. – Приятно видеть, как вы ползаете по ковру.

Изабелла вплыла в гостиную под руку с Хелен, которая тут же захлопала в ладоши.

– Грандиозно, Джастин! Вы нашли щенка Изабеллы! Смутившись, что его застали за разговором с собакой, граф поднялся на ноги.

– Доброе утро.

Девушки составляли живописную пару: одна – фарфоровая блондинка, другая – яркая и темноволосая. Щенок бросился к Изабелле, и она подхватила его на руки, стала гладить, прижала к груди.

– Мальчик, – шептала она, – я тебя совсем потеряла. Сцена заворожила Керна, он не мог оторвать глаз от губ Изабеллы – мягких, алых, соблазнительных. Даже в янтарном муслиновом платье леди она пробуждала мысли о спальне.

Запретное наслаждение. О таком невозможно мечтать, разве что представлять, как это совершается с его невестой.

Отбросив крамольные мысли, граф шагнул к Хелен. Черт побери! Вот женщина, которую он хотел взять в жены! Мягкая и нежная, она станет ему превосходной супругой. Намереваясь доказать это себе, Керн сделал нечто такое, на что решился лишь однажды, и то по случаю их помолвки. Он с удовольствием поцеловал невесту в щеку. Но никакого телесного жара, никакого дикого желания подмять ее под себя на ковре и дать волю низменным инстинктам. К сожалению, Хелен пробуждала в нем только братскую любовь.

Стыд вонзил ему в сердце острые когти. Какое он имел право воспылать желанием к проститутке, когда его рука обещана ангелу? У Хелен прелестная фигурка и покладистый характер. Но она леди, он никогда бы не позволил по ее поводу никаких фантазий, хотя был уверен, что, когда они поженятся, он найдет удовлетворение в ее постели.

– Надеюсь, вы чувствуете себя лучше? – спросил Керн.

– Немного. Досадная простуда еще заставляет меня чихать. – Изящным движением Хелен приложила платок к покрасневшему носику.

Граф посмотрел на Изабеллу, которая наблюдала за ним. Интересно, не переживает ли она вновь их оборванный поцелуй? Но она послала ему предупреждающий взгляд. Неужели Изабелле тоже стало известно, что сэр Тримбл вернулся в город?

– Вы достаточно оправились, чтобы ехать кататься в парке? – спросил он невесту.

– Может быть, завтра. Вам с Изабеллой опять придется меня извинить. Простите, я тяжела на подъем.

Сердце у Керна екнуло, что подозрительно напоминало приятное возбуждение. Нет, его чувство не могло быть приятным возбуждением. Ему не хотелось оставлять Хелен дома, просто он радовался, что появилась возможность разрешить загадку.

– Побудьте с ней, милорд, – мстительно предложила Изабелла. – После недельного заточения Хелен оценит ваше общество. А я не возражаю поехать с мисс Гилберт.

Черт бы побрал эту интриганку! Она хотела допросить сэра Джона одна.

– Лучше оставайтесь вы, – парировал Керн. – С вами Хелен будет чувствовать себя намного уютнее, чем со мной.

– Не надо жертв, – засмеялась Хелен, – Поезжайте оба. Мне доставит удовольствие провести день в библиотеке с книгой. Вы не могли бы меня туда проводить, Джастин?

Пока Изабелла ходила за шляпкой и накидкой, он отвел Хелен в библиотеку, намереваясь проститься с ней и ждать Изабеллу в экипаже, но его подозвал лорд Хатуэй.

Маркиз сидел за столом и писал, однако, увидев графа с дочерью, отложил перо.

– Папа! – воскликнула Хелен. – Я думала, вы уехали. Я не помешаю, если немного почитаю здесь?

– Конечно, нет, дорогая, – улыбнулся маркиз. – Но я попрошу тебя несколько минут подождать за дверью, пока я переговорю с Джастином.

– Тогда я выпью чаю. Присоединяйтесь, когда закончите.

Хатуэй рассеянно кивнул, подождал, пока Хелен закроет за собой дверь, потом направился к буфету и взял хрустальный графин.

– Бренди?

Керн отрицательно покачал головой. Он был удивлен: обычно маркиз не употреблял спиртное так рано.

– Где сейчас Изабелла? – спросил Хатуэй.

Керн заколебался. Как это ни казалось абсурдным, он J чувствовал себя виноватым.

– Мы с ней собираемся покататься в парке.

– Я хочу, чтобы вы за ней хорошенько присматривали, раз у нее появилась смешная идея, будто Аврору Дарлинг убили.

– Смешная? – нахмурился граф. – Я пришел к убеждению, что девушка говорила правду.

– Ну и ну! – Хатуэй сделал новый глоток. – Такое преступление наделало бы много шума. Не забывайте, мы говорим о смерти куртизанки, услугами которой пользовались знатные джентльмены. Газеты раструбили бы об этом по всему Лондону.

– При наличии доказательств. – Керн тщательно выбирал каждое слово. – Я взял на себя смелость поговорить с другими женщинами из того борделя. Одна видела мужчину, входящего в покои Авроры накануне ее болезни.

Хатуэй резко обернулся, пролив бренди, но он этого, судя по всему, не заметил.

– Мужчина? И кто же?

– Та женщина, ее зовут Минни, не разглядела его лица. Но я не берусь отрицать, что со смертью Авроры дело нечисто. Она сама записала в дневнике, что ее отравили.

Лицо маркиза окаменело. Он осушил бокал и со стуком поставил его на стол.

– Правда или нет, только я не желаю, чтобы девушка из моего дома разъезжала по Лондону и бросала дикие обвинения. Если вы хоть чуточку дорожите репутацией Хелен, то сделаете так, чтобы Изабелла Дарлинг вела себя, как подобает леди.

– Дворняга останется на улице, – заявил Керн. Выйдя из экипажа, Изабелла лишь крепче прижала.

Милорда к себе и нахмурилась. С тех пор как они покинули дом Хатуэя, граф казался раздраженным, управляя лошадью, смотрел только перед собой и почти не разговаривал.

– Это относится и ко мне? – ехидно спросила Изабелла. – Наверное, меня вы тоже относите к дворнягам.

Упрек не остался незамеченным, ибо граф остановился на тротуаре и перешел в наступление.

– Если бы я считал, что смогу отговорить вас от допроса Тримбла, я бы, конечно, попросил вас подождать на улице. Но в таком случае вы сбежите от меня и снова придете сюда.

Он был великолепен в своем темно-зеленом плаще, подчеркивающем цвет его глаз.

– Какая проницательность, милорд! – Услышав свое имя, щенок лизнул се в подбородок. Вся раздражительность Изабеллы тут же испарилась. – Не бойся, маленький, и не позволяй этому противному графу себя запугать. Ты останешься со мной. Мы ведь не хотим, чтобы ты один бегал по улице. Гадкие мальчишки опять могут обидеть тебя.

Изабелла прижимала щенка к груди, удивляясь странному выражению на лице графа, от которого у нее перехватило дыхание. Он смотрел на нее так, будто хотел воспользоваться сомнительным уединением соседней улочки, поднять ее юбки и дать себе полную волю. Но к своему стыду, она тоже испытала желание, слабея от мысли, что отдаст ему свою невинность.

Будь он проклят за то, что заставляет ее чувствовать себя шлюхой!.

Изабелла сверкнула глазами на Керна.

– Я и не ожидала, что вы поймете мою привязанность к щенку. У вас в детстве, наверное, таких были десятки.

– Только собаки, которых отец держал для охоты. Одну я особенно любил. – На секунду глаза у него затуманились. – А вы? В деревне у вас тоже наверняка была собака или кошка?

– Нет. Гувернантка считала животных грязными, мерзкими существами и не разрешала их держать. – Вспомнив свое одиночество, Изабелла прижалась щекой к Милорду. – Но теперь у меня есть ты, Милорд.

Керн промолчал, и она уверила себя, что ей все равно, даже если граф не одобряет ее любовь к беспородной собаке. Черт возьми, она делала то, что хотела. Но когда Керн положил ей руку на талию и повел к дому, его жест подействовал успокаивающе, как и прикосновение маленького пушистого комочка.

Не то чтобы ей требовалось успокоение: сегодня она вполне держала себя в руках и даже не могла понять, почему так сорвалась накануне. Отец ничего для нее не значил. Тримбл был одним из подозреваемых.

Экономка проводила их в маленькую, скромно обставленную прихожую. В ожидании хозяина Изабелла со щенком на руках устроилась на продавленном стуле, а Керн подошел к потухшему камину.

– Я навел предварительно справки, – тихо сказал он, – и узнал, что Тримбл вдовец, детей нет. Он потерял средства в результате нескольких неудачных деловых предприятий, но в остальном вел довольно скучную жизнь.

– За исключением тех минут, когда встречался с моей матерью.

Граф пожал плечами.

– Что она писала о Тримбле? Что он за человек?

Не обращая внимания на тупую боль в груди, Изабелла постаралась отвлечься, гладя щенка.

– Мама считала Тримбла более порядочным, чем остальные. Он относился к ней с уважением. По крайней мере, она так писала.

– Это может ему не понравиться, – бесстрастно заметил граф. – Если он тот человек, который нам нужен, позвольте разобраться с ним мне. А вы обещайте вести себя как леди.

Изабелла крепче стиснула щенка.

– Я всегда вела себя как леди. А вы будете разбираться с Тримблом лишь в том случае, если из его ответов на мои вопросы станет очевидно, что он виноват. Понятно?

Керн высокомерно посмотрел на нее, и она решила, что сейчас последуют новые команды, но граф промолчал. В его глазах блеснул странный огонек, и он протянул ей руку.

– Будем хотя бы воспитанными людьми. Если не возражаете, предлагаю перемирие. Согласны?

– Согласна.

Сильные пальцы сжали ее руки, и девушка ощутила жар, который сразу распространился по всему телу, заставляя бурлить кровь и учащенно биться сердце. Невероятно, но одно прикосновение, один взгляд холодных зеленых глаз оказывали на нее гипнотическое действие, хотя ей следовало испытывать отвращение. Ничего особенного нет в этом отпрыске Линвуда, человека настолько испорченного, что он вполне мог оказаться убийцей ее матери.

Но зачем чернить Керна из-за грехов его отца? Это так же несправедливо, как считать ее шлюхой только потому, что мать у нее была проституткой.

Их внимание привлек шум в коридоре, и в ту же секунду Керн отступил. Несмотря на усилие сохранять хладнокровие, Изабелла почувствовала, как напрягаются все ее мускулы. Милорд глухо зарычал и тревожно посмотрел на дверь.

– Тише. – Она погладила его по пятнистой голове, сожалея, что не способна успокоиться сама.

В сопровождении лакея в гостиной появился ковыляющий сэр Джон, устроился с помощью слуги в широком кресле, положив ногу на скамеечку. Его искаженное болью лицо вряд ли можно было назвать доброжелательным, а шишковатый нос, рассекающий щеку белесый шрам и глубоко запавшие глаза не добавляли ему привлекательности.

Но тот, кто считает его некрасивым, просто не способен заглянуть в его душу, не видит, как он понимает женское сердце.

– Чертова подагра, – проворчал Тримбл. – Извините, мисс Дарси. Извините, лорд Керн. Последствия долгого пути в Лондон, неудобно сидел в карете. Через день-другой полегчает. – Он выпрямился в кресле. – Негоже так приветствовать гостей. Хотите что-нибудь выпить?

– Не беспокойтесь, – поспешила ответить Изабелла. – Мы вас не задержим.

– Вы не способны причинить никакого беспокойства. – Лорд Джон галантно улыбнулся. – Итак? Ваш визит имеет отношение к познанию тонкостей игры в вист? Буду рад выполнить свое обещание и помочь вам.

Он посмотрел с такой надеждой, что Изабелла вдруг поняла, насколько тусклой казалась ему жизнь. Один в доме, при стесненных обстоятельствах, ни жены, ни детей, чтобы скрасить грустные дни. Он так обрадовался гостям, что спустился вниз, хотя чувствовал себя не лучшим образом.

Сострадание боролось с обидой. Если Тримбл одинок, то сам в этом виноват. Мог бы жениться на ее матери, а не зариться на состояние. Все равно кончил нищим. Зато у нее жизнь могла бы сложиться по-иному, она бы родилась законным ребенком. К ней бы относились как к леди, принимали бы в лучших домах. Со временем люди позабыли бы сомнительное прошлое матери, и она, возможно, нашла бы себе знатного мужа. Как Керн…

Изабелла отбросила детские фантазии и начала:

– Благодарю за предложение, но мы здесь по другому поводу. Надеюсь, вы соблаговолите ответить на несколько вопросов.

Улыбка сэра Джона погасла, он с недоумением переводил взгляд с Изабеллы на лорда Керна.

– Спрашивайте, – наконец произнес он. – Признаюсь, вы меня заинтриговали.

– Сэр Джон, я не та, за кого себя выдаю. Давным-давно, когда меня еще не было на свете, вы знали мою мать. – Изабелла остановилась, пытаясь набраться мужества. Признание давалось нелегко, хотя она говорила это не впервые, но сейчас исповедь показалась ей особенно трудной. – Я…

– Дочь Авроры, – хрипло закончил Тримбл. Изабелла, не шевелясь, смотрела на него, даже когда милорд ткнулся ей мокрым носом в ладонь. Дочь Авроры. Он не признал ее и теперь. Сэр Джон тоже изучал девушку, но лицо оставалось непроницаемым. Изабелла мечтала увидеть одобрение и ненавидела себя за это. Почему его мнение должно значить для нее больше, чем мнение других мужчин, которые использовали ее мать?

Возможно, она смотрела в лицо убийцы. Лицо, которое вызывало куда меньше отвращения, чем порочная душа.

– То-то мне показалось, что вы мне кого-то напоминаете. Вы похожи на Аврору, и ваши фамилии созвучны. Но вы живете у Хатуэя, и я не мог поверить… – Он замолчал, хотя цепкий взгляд не отрывался от Изабеллы.

– Я выдаю себя за племянницу маркиза, – объяснила девушка. – Узнала о связи его брата с моей матерью и воспользовалась этим, чтобы убедить Хатуэя ввести меня в общество. Не ради выгоды, – поспешила добавить она и вызывающе посмотрела на Керна. – Мне нужно встретиться с господами, которые знали мою мать.

Керн хранил молчание. Судя по всему, он целиком полагался на нее.

– Полагаю, вы скажете, зачем вам понадобилось встречаться с этими людьми. – В глазах Тримбла появился интерес. – Хотя предупреждаю: если вы рассчитываете отыскать своего отца…

– Нет, – перебила его Изабелла. Ему не следовало ни в чем признаваться, во всяком случае, не перед Керном. – Нет, не рассчитываю.

– Именно на это она и рассчитывает, – неожиданно вмешался граф и встал перед хозяином дома. – Аврора называла его Аполлоном. Вы знаете его настоящее имя?

Негодяй! Не выпуская из рук щенка, Изабелла вскочила на ноги.

– Сэр, вы не обязаны ему отвечать. Вопросы задаю я!

Уловив взгляд графа, она поняла, насколько тот раздражен. Вряд ли граф привык к такому обращению со стороны простой женщины. Значит, она будет первой. Терять ей нечего.

– Что происходит? – спросил озадаченный сэр Джон. – Я ни при каких обстоятельствах не ответил бы на подобный вопрос. Это означало бы нарушить данную Авроре клятву.

– Понимаю, – кивнул лорд Керн. – Но представьте, что дело касается жизни и Смерти.

– Жизни и смерти? Я совершенно сбит с толку. Полагаю, вы заинтересованы в этом… ну… из-за Линвуда.

– В некотором роде. Скоро вы все поймете, а пока я даю слово мисс Дарлинг.

Изабелла не поверила собственным ушам. Чего стоила ему такая уступка? Приятно удивленная, она заняла свое место и сосредоточила внимание на Джоне Тримбле. Похожи ли его темные глаза на ее? И сразу отказалась от глупых рассуждений.

– Извините за настойчивость, сэр Джон, не могли бы вы сказать, когда в последний раз виделись с моей матерью?

– Больше года назад. – Тримбл уставился в одну точку, и девушка поняла, что он роется в памяти. – Не больше чем за месяц до ее смерти.

– Она уже болела?

– Нет. Пребывала в полном здравии, хотя и пала духом.

Видя, что сэр Джон колеблется, Изабелла поторопила его:

– Почему? Ответьте, пожалуйста, это очень важно!

– Кажется, некоторые из ее знакомых встретили ее воспоминания в штыки. Поэтому она послала за мной, чтобы рассказать о своих невзгодах.

– Послала за вами? – удивился Керн. – А вы знали о ее дневнике?

– Знал, – пожал плечами старик. – Только не придавал этому никакого значения. Что мне было терять, даже? если бы Аврора решила опубликовать воспоминания?

– Репутацию. Честь. – Керн проговорил это как само собой разумеющееся. – Способность высоко держать голову в обществе.

Тримбл грубовато рассмеялся.

– Взгляните на мое лицо, – засмеялся сэр Джон. – Вряд ли оставалось еще нечто дурное, что не было бы говорено обо мне сотни раз. Я давно перестал судить о чести мужчины по ханжеским правилам света.

Граф удивленно поднял брови, но промолчал. Он явно был не согласен, однако время для этических споров покачалось ему неподходящим.

Внезапно Изабеллу осенило.

– А кто вам рассказал о ее дневнике?

– Ничтожество по имени Терренс Диккенсон. Он предложил, чтобы все мужчины, которые оказались столь нескромно представленными в дневнике, объединили свои усилия и заставили Аврору утихомириться. – Тримбл сжал кулак. – Разумеется, я назвал его подлецом.

По коже Изабеллы пробежал холодок. Если дело обстояло именно так, значит, у Диккенсона были веские причины остановить ее мать. Девушка посмотрела на Керна и поняла, что он думает о том же. Но они не могли быть уверены, во всяком случае, пока. Вдруг сэр Джон лгал, чтобы отнести подозрения от себя?

– А после этого вы с мамой встречались? Может, передали ей какой-нибудь подарок?

Старик покачал головой:

– Нет. Аврора хотела поддержки и утешения, а потом сказала, чтобы я оставил ее в покое – она собиралась закончить дневник. Я даже не знал, что она больна, пока… пока все не кончилось. – Он судорожно вздохнул. – Авроpa была красивой женщиной, мечтательной, восторженной, но сильной и решительной, несмотря на внешнее легкомыслие. Позвольте сказать: вы очень на нее похожи.

Потрясенная Изабелла машинально поглаживала мохнатую головку щенка. Слова Тримбла доставили ей удовольствие и одновременно испугали. Ей нельзя испытывать удовольствие.

Когда-то она мечтала вырасти такой же ослепительно красивой, как мама, которая иногда вызывала ее в Лондон, осыпала невероятно дорогими подарками, водила есть мороженое и в цирк Астли. Но потом Изабелла узнала, из каких средств мать платила за роскошных кукол, нарядные платья, сладости, и решила, что лучше голодать, чем продавать свое тело мужчине.

Девушка подняла глаза на Керна, представив, как он ее целует, ласкает, занимается с ней любовью. Если она не хочет быть похожа на мать, то почему мечтает оказаться в постели с этим человеком? Почему жаждет прикоснуться к его телу? Почему так разрывается от боли сердце?

Поймав ответный взгляд Керна, она стала молить Бога, чтобы граф не прочел ее мысли. Но тот уже повернулся к сэру Джону.

– Полагаю, у вас больше, чем у других, оснований утверждать, что Изабелла похожа на мать, – серьезно заявил он. – И вы должны, наконец, узнать правду. Мы считаем, что Аврору Дарлинг отравили.

Лицо Тримбла стало мертвенно-бледным; он резко подался, вперед, вцепившись в подлокотники кресла, словно его тело пронзила нечеловеческая боль.

– Нет, – пробормотал он. – Не может быть.

– Минни видела какого-то мужчину, который входил в комнату Авроры поздно вечером десятого мая прошлого года, – продолжал Керн. – Вы можете вспомнить, где были в тот вечер?

Тримбл долго сидел, уставившись в пол, тер лоб и наконец, снова взглянул на графа.

– Нет, не помню. А вы уверены, милорд?

– К несчастью, да.

– Мама пишет о своих опасениях на последних страницах дневника, – вступила в разговор Изабелла. Она изучала сэра Джона, стараясь понять, было ли его потрясение искренним. Или он просто хороший актер? – Только она не назвала имен.

– Боже мой! Надо было пойти к каждому, ведь я же собирался. Почему дал себя отговорить? – Тримбл ударил кулаком по подлокотнику. – Какая глупость! Какая непростительная глупость!

– Скажите мне имена этих людей, чтобы я мог их опросить, – потребовал Керн.

– Нет! – Сэр Джон со стоном поднялся и оперся о спинку кресла. – При всем моем уважении к вам я сам займусь этим делом. Как должен был бы заняться тогда.

– При всем моем уважении к вам, – парировал Керн, – я хотел бы находиться рядом с вами. Вы не в том состоянии, чинил гоняться за преступниками.

– Именно в том. Что бы ни говорила мне Аврора, это предназначалось только для моих ушей. Я не предам ее. Ни и теперь, ни в будущем.

Мужчины обменялись неприязненными взглядами.

– Я хотя бы надеюсь, – сказал граф, – что вы поделитесь тем, что вам удастся обнаружить. – Думаю, Аполлона, как и других, следует отнести к числу подозреваемых.

– Согласен, – кивнул Тримбл, поджав губы.

По выражению его лица невозможно было определить, действительно ли он собирается разговаривать с Аполлоном или только делает вид.

Ошеломленная Изабелла смотрела, как мужчины пожимают друг другу руки.

– Подождите! – Она вскочила со стула. – Это я расследую смерть моей матери, вы не смеете оставлять меня в, стороне. Я хочу сама увидеть тех людей и выслушать их оправдания.

Керн взял ее за руку.

– Извините, но это абсолютно невозможно.

– Еще как возможно! – Изабелла в ярости повернулась к Тримблу. Сознание того, что он лежал в постели с матерью, слушал ее откровения, пронзило ей душу, а мысль о том, что он бросил единственного ребенка своей возлюбленной, лишила осторожности. – Откуда мы знаем, что вам можно верить? Если вы действительно любили мою мать, как утверждаете, то не станете утаивать от меня правду. Поверьте, маме это не очень понравилось бы.

– Дорогая, вам нельзя подвергать себя опасности. Вспомните, что случилось с Авророй. Она бы никогда не захотела, чтобы с вами приключилось нечто подобное. – Тримбл с отеческой улыбкой потрепал девушку по щеке. – Она так вас любила и говорила мне об этом во время нашего последнего свидания. Она хотела переехать в деревню и жить с вами.

От его нежного прикосновения ярость Изабеллы угасла. Она вдруг почувствовала себя измученной и смущенной.

Да, Авроре нравилось играть роль матери, когда ее это устраивало. Она часто говорила о своей любви так же импульсивно, как обо всем остальном. Но, став постарше, дочь начала сомневаться в правдивости ее слов.

Раздираемая любопытством и разочарованием, Изабелла не сопротивлялась, когда граф вывел ее на улицу, только крепче прижимала к себе щенка и тот, словно чувствуя ее состояние, тыкался мордой ей в щеку.

– Сверните на боковую улочку. Подождем сэра Джона и проследим за ним, – сказала она, едва экипаж отъехал от тротуара.

Керн лишь мрачно взглянул на нее и хлестнул лошадь.

– Я дал ему слово чести не вмешиваться. Он поговорит с людьми и сообщит обо всем мне. Будем довольны хотя бы этим.

– Довольны! Откуда вы знаете, что этому человеку можно доверять?

– Я ничего не знаю, но выбора нет. Пытай мы его хоть до самого Рождества, он и тогда не откроет, что ему рассказала по секрету ваша мать.

Изабелла оглянулась на кирпичный дом старика. Нет, он никуда не поедет. Ему незачем ехать искать Аполлона. А все же если поедет?

– …неужели мы так просто позволим ему улизнуть?

– В чем дело? – Керн покосился на девушку. – Вас так взволновала история с Аполлоном?

– Ни в чем.

– Ну, хорошо. Упрямьтесь, если вам так нравится. Но в одном Тримбл абсолютно прав. Вы подвергаете себя опасности, а я не могу этого позволить.

Резкий тон не мог удивить Изабеллу, граф и раньше высказывал множество упреков. К тому она начинала понимать, что, когда доходило до вопросов чести, мужчины становились невероятно упрямыми. Ни Тримбл, ни Керн не изменят своего решения.

Но это вовсе не означало, что ей следовало подчиняться.

Глава 13

– Папа, ты собираешься ей рассказать? – спросила Хелен. Они с Керном устроились на одном сиденье и представляли собой красивую пару. – Папа, скажи Изабелле, что ты решил.

Лорд Хатуэй поерзал, словно кожаная подушка казалась ему неудобной, и, хотя продолжал смотреть на дочь, Изабелла чувствовала, что все его внимание сосредоточено на ней.

– Нет, – хрипло ответил он. – Сейчас не время и не место.

– Самое подходящее место, – настаивала Хелен с восторженной улыбкой. – Мы едем в оперу, все сейчас тут. Кузина достойна знать, что ты решил. Зачем держать ее в напряжении?

Изабелла умирала от любопытства. Так что же решил лорд Хатуэй? Маркиз сидел рядом и, несмотря на покачивание кареты, держался удивительно прямо.

Керн нахмурился, посмотрел сначала на Изабеллу, потом на маркиза.

– Вы меня заинтриговали. Какое решение?

– До меня дошло… Хелен узнала от мисс Гилберт и сообщила мне, что прошлым вечером на балу Уилкинсов был распущен слух.

У Изабеллы моментально пересохло в горле. Неужели кто-то видел, как она страстно обнималась с Керном? Неужели кто-то из темноты наблюдал, как они целовались и ласкали друг друга, будто любовники? Она посмотрела на графа и по его хмурому лицу поняла, что он тоже переживал момент их оборванного свидания. Оба злоупотребили доверием Хелен, поступились честью. Но если Хелен знала их порочную тайну, почему она выглядела такой воодушевленной?

– Я просто не могла поверить, когда Джилли передала мне, о чем шепчутся в свете. – Она доверительно склонилась к Изабелле. – Я поражена, насколько испорченны люди. Проявлять такое бездушие недостойно аристократа. Если бы я не была в тот вечер больна, то раз и навсегда положила бы конец болтовне.

– О каком слухе идет речь? – осторожно спросила Изабелла.

– Похоже, ни для кого не секрет, что вы, мисс Дарси, не располагаете никакими средствами, – объяснил маркиз. – Слух моментально распространился, а пустил его невежа Чарлз Мобри.

Изабелла испытала огромное облегчение.

– О, не стоит придавать этому значение! Слухи меня нисколько не трогают.

– Ты очень храбрая, кузина! – Хелен сжала ее руку. – По дело не только в сплетне. Леди должна иметь соответствующее приданое, если она желает выйти замуж. О чем я и сказала папе сегодня утром.

– И я не мог не согласиться. – Маркиз покосился на Изабеллу. – Я пренебрег решением ваших финансовых проблем. Хелен убедила меня выделить вам сумму в пять тысяч фунтов.

– В пять тысяч фунтов? – эхом отозвалась Изабелла. Она не могла поверить собственным ушам, и если бы уже не сидела, то просто не устояла бы на ногах. Пять тысяч фунтов! Маркиз выделил ей громадную сумму, будто швырнул нищему несколько пенсов. – Но… почему?

Глаза маркиза прищурились под густыми бровями. Хатуэй пристально посмотрел на Изабеллу.

– Мне кажется, причина очевидна. Пока вы живете у меня, вы под моей опекой, и я не позволю сплетникам марать имена моих домочадцев.

Объяснение звучало вполне убедительно, и все же девушка ощутила за ним тайный смысл.

– Ваше предложение чрезвычайно щедрое, – пробормотала она. – Но я не смогу принять ваших денег.

– Сможете. И примете.

Глаза Хатуэя потемнели, губы поджались. Почему он намеревался сделать ей подарок? Сумма настолько велика, что ее хватило бы на просторный дом в деревне. И еще осталось бы на безбедную жизнь вместе с тетушками до конца своих дней. Конечно, чтобы получить приданое, необходимо выйти замуж. Деньги пойдут ее супругу, и придется убедить его выделить ей часть средств…

Замужество также означало продолжение маскарада и вечное сокрытие неблаговидного прошлого. Неужели маркиз считал ее способной обманывать ничего не подозревающего джентльмена? Видимо так! В ее душе нарастало смятение, хотя Изабелла с самого начала знала, что Хатуэй видел в ней падшую женщину.

Тем не менее, она не могла понять его цель. Зачем Хатуэю идти на риск, оставляя ее в обществе, где они как «родственники» будут иногда видеться?

Изабелла посмотрела на графа и поняла, что тот потрясен. Гладко выбритое лицо окаменело, взгляд, переходящий с нее на маркиза, пылал гневом.

– Пять тысяч фунтов.

Холодное озарение вдруг открыло ей причину этого удивительного предложения с мерзким, дьявольским смыслом. Маркиз хотел, чтобы она оставила в покое лорда Реймонда.

Хатуэй покупал ее молчание.


– Что вы замышляете? Для чего пообещали ей приданое? – спросил Керн.

Они стояли в небольшом коридорчике оперного театра «Хеймаркет», ожидая Хелен, которая скрылась в дамском туалете. Был антракт, и в фойе, куда выходил коридор, прохаживались зрители, пили лимонад, обсуждали представление. Изабелла, сославшись на головную боль, не покинула ложу маркиза. Керн сомневался, можно ли оставлять ее одну, но желание поспорить с Хатуэем пересилило.

– Говорите тише, – потребовал тот, – иначе нас услышит весь Лондон.

Граф приблизился и понизил голос:

– А вы тихо мне ответьте.

– Я уже ответил. Нужно пресечь слух даже ценой купленной респектабельности.

Керн собрался с духом и произнес вслух то, что его мучило весь первый акт:

– Неужели она сумела принудить вас? Она угрожала опубликовать дневник?

– Боже мой, нет! – Хатуэй наклонился, чтобы вытряхнуть пепел из трубки. – Она ни разу не попросила у меня ни фартинга, хотя я оплатил ее туалеты. Не могла же она появляться на людях в своих лохмотьях.

Значит, Изабелла не опустилась до еще большего шантажа, с удовлетворением подумал Керн, негодуя на себя за подобное чувство.

– Но пять тысяч фунтов! Никто не мог предположить, что вы выделите такую сумму дальней родственнице!

– Пусть люди считают меня эксцентричным, если им нравится. – Хатуэй в упор посмотрел на графа. – Это гораздо лучше, чем, если бы они копались в прошлом Изабеллы. Сплетни могут плохо отразиться на Хелен. Уверен, Джастин, вы и сами это понимаете.

Да, он понимал, но ярость душила его.

– То есть вы поощряете Изабеллу выйти замуж за джентльмена, – резко произнес граф. – Хотите, чтобы она одурачила достойного человека.

– Она может не принять предложение. Но тогда не получит и денег.

– Вы отлично понимаете, что она его примет, и многим рискуете. Изабелла – незаконная дочь куртизанки.

– Ее воспитывала гувернантка, и девушка ведет себя вполне достойно.

– А если ее разоблачат?

– Не разоблачат. Она для этого слишком умна.

– Согласен. Хотя недавно вы сетовали, что она мечется по Лондону и задает вопросы бывшим любовникам матери.

– Больше не сетую. Вы же обещали за ней присмотреть.

Граф скрипнул зубами. Что бы он ни говорил, маркиз не желал менять свое невероятное решение. Керн не мог представить, что Изабелла выйдет замуж и ляжет в постель с одним из хлыщей, которые так настойчиво увиваются за ней.

Нет, черт побери, мог! Даже представлял, как она раздвигает свои нежные бедра перед каким-нибудь лоботрясом. Представлял свои мучения, когда увидит ее ждущей ребенка от другого и становящейся с годами все красивее. Представлял, как они с Хелен принимают Изабеллу у себя, а он вынужден сносить ее чувственные улыбки и неприятные шутки.

– Дьявольщина! – вспыхнул Керн. – Вы же знаете, кто она такая, откуда явилась. Рано или поздно она сорвется и навлечет позор на всех нас.

– Дело решенное. – Маркиз отвернулся, чтобы в последний раз затянуться.

Граф редко видел его курящим, тем более в обществе, поэтому не мог отделаться от мысли, что Хатуэй чем-то встревожен, но явно не денежным подарком девушке, которая обманным путем сумела проникнуть в его дом.

Что же могло лишить Хатуэя здравого смысла?

Лорд Реймонд. Маркиз всегда опекал младшего брата.

Но это означало, что маркиз подкупал Изабеллу. Платил ей за молчание. Невероятно!

Когда-то лорд Реймонд славился любовными похождениями с женщинами из низов, пока не совратил жену богатого купца. Его застали в скандальном положении, вызвали ни дуэль, во время которой он с трудом сохранил жизнь. И с тех пор его преподобие служит образцом для прихожан церкви Святого Георга.

Но так ли это? Не было ли в его прошлом тяжкого преступления, которое Хатуэй надеется сохранить в тайне?

Нет. Нельзя плохо думать о человеке, которого знал с детства и считал отцом больше, чем Линвуда. Маркиз – самый благородный из всех, кого граф встречал на своем пути. Именно он не позволил Керну сойти с прямой и узкой дороги приличий. Он никогда бы не стал покрывать убийство.

Если только убийцей не был его брат…

В сопровождении какого-то господина из фойе показалась Хелен. Она будто парила в своем ангельском белом платье, с белокурыми волосами и сияющей улыбкой.

– Извините, что заставила вас ждать. Посмотрите, кого я встретила. Я рассказала ему новость об Изабелле.

Чарлз Мобри отвесил такой усердный поклон, что его корсет скрипнул.

– Хатуэй, Керн, я в восторге. Я только что говорил леди Хелен, насколько приятно возобновлять знакомство со старыми друзьями. Мисс Дарси тоже здесь?

Графа так и подмывало стереть обворожительную улыбку с его лица.

– Но только не для вас, – процедил он.

– О… – Мобри раскрыл рот, словно выброшенная на берег рыба. – Я так надеялся ее увидеть! Во время нашей последней встречи мы глупо повздорили, я хотел извиниться…

– Вы сказали вполне достаточно, – холодно перебил его маркиз. – Хелен, пора возвращаться в ложу. Скоро начнется второй акт.

– Но… но… – бормотал Мобри, не находя слов.

А Хелен взяла под руки отца и графа и, не попрощавшись, оставила его одного в коридоре.

– Я знала, что могу на вас рассчитывать, и мы поставим его на место, – прошептала она. – Самовлюбленный червяк полагал, что мы позволим ему ухаживать за Изабеллой.

– Он больше не подойдет к ней, – заверил невесту граф. – Я за этим прослежу.

– Самое время подыскивать ей хорошего мужа, – добавила Хелен, пока они поднимались по лестнице. – Такого же замечательного, как вы, Джастин.

Она бы не считала его таким замечательным, если бы знала об их страстных поцелуях с Изабеллой, подумал граф. Она была бы жестоко оскорблена. И все из-за того, что ее жених не смог обуздать свою страсть к женщине ниже себя. Постыдная тайна камнем лежала на его душе.

– Надеюсь, у Изабеллы прошла головная боль, – продолжала Хелен. – Я буду чувствовать себя ужасно, если она заразилась от меня. Неделя в домашнем заточении – это очень, скверно.

Однако граф считал, что недельное заточение принесло бы Изабелле только пользу, За это время Тримбл мог бы ему что-нибудь сообщить, а если повезет, он бы разгадал тайну, убедил Изабеллу отказаться от брака и вернуться в свой мир. Что спасло бы его от муки постоянно видеть ее рядом.

– Думаю, с ней все в порядке… – сказал Керн, открыты дверь в ложу, и тут же умолк: все четыре золоченых стула оказались пустыми.

Девушка исчезла.

Быстро оглядевшись, Изабелла открыла дверь рядом со сценой.

Несколько минут назад она еще сидела в плюшевой роскоши ложи Хатуэя и рассматривала публику. Во время первого акта она заметила одиноко сидевшего мужчину, которому собиралась задать несколько вопросов. В голове у нее шумело от предложения Хатуэя, поэтому ей ничего не стоило прикинуться больной. Хелен хотела остаться с подругой, Керн тоже поглядывал с подозрением, но, к счастью, она сумела настоять на своем.

Изабелла увидела, как Терренс Диккенсон поднимается с кресла, но вместо того, чтобы отправиться в буфет, где закусывала остальная публика, он повернул к сцене и незаметно выскользнул в маленькую дверь. Которую теперь открывала она.

В отличие от графа девушка не собиралась ждать новостей от сэра Джона. Она не верила мужчинам, поэтому решила воспользоваться удобным случаем, чтобы допросить очередного подозреваемого. Была и еще одна веская причина. Изабелле хотелось убежать – хотя бы на несколько минут – от соблазнительного предложения Хатуэя.

Она переступила порог и оказалась за кулисами, где била ключом совсем другая жизнь. Пахло масляной краской и копотью фонарей, двое работников сцены под командой человека в мешковатом костюме ставили новые декорации, за шаткой деревянной ширмой переодевались статисты. Распевавшаяся певица взяла такую высокую ноту, что вся труппа шумно зааплодировала.

Изабелла осторожно пробиралась вдоль стены. Несколько человек посмотрели ей вслед, но она постаралась вести себя естественно, словно принадлежала к этому миру. Не обнаружив Диккенсона, она направилась дальше по боковому проходу.

В сравнении с роскошью, которой наслаждались зрители, кирпичные коридоры были сырыми, узкими, захламленными, тусклая лампа горела лишь в дальнем конце прохода. Изабелла подняла юбку, чтобы не испачкать ее о грязный пол, и быстро пошла вперед, заглядывая в комнатки, больше похожие на клетушки. В одной – перед трюмо сидела дородная женщина и накладывала на щеки румяна, в другой – голый по пояс коротышка рылся в ворохе костюмов, следующая уборная оказалась пустой.

Может, Диккенсон не здесь, а ушел по другому коридору? Может, по какой-то причине уже покинул театр?

Дверь в последнюю уборную была заперта, и Изабелла остановилась, размышляя, постучать или нет. Но тут створка распахнулась, и на пороге возник долговязый мужчина, которого выталкивала женская рука.

– Уходите! Я готовиться ко второй акт! – Невидимая актриса крикнула с иностранным акцентом.

Мужчина исподтишка нежно ущипнул ее.

– Но я хочу тебя сейчас, моя любимая, дорогая Лючия!

– Вон! – Женщина вытолкнула его из комнаты и захлопнула дверь.

Терренс Диккенсон пригладил редеющие волосы, обернулся, и, когда увидел Изабеллу, похотливая улыбка погасим па его губах.

– Вы! – прорычал он. – Какого черта вы делаете за кулисами? Присматриваете себе клиента?

– Не угадали! Хочу поговорить с вами наедине.

– Значит, я был прав. Собираетесь выдоить из меня деньги.

– Мне нужны сведения. – Изабелла не стала отрицать возможность шантажа. Пусть считает, что она может выдать его грязные секреты ревнивой жене, – У меня к вам несколько вопросов.

Диккенсон ухмыльнулся, сунул руку в карман вишневого сюртука и шагнул к Изабелле. Девушка испугалась, но он прошел мимо, открыл дверь в пустую уборную и поманил ее.

– Заходите, не следует говорить на виду, нас могут подслушать.

Изабелла колебалась, хотя причин для тревоги не было. Стоит ей закричать – и тут же сбегутся люди. Да и когда еще представится такая возможность – раскрыть убийцу матери?

Она медленно вошла в комнату. На блюдце в лужице растопленного воска догорал фитиль, освещая недоеденный кусок мясного пирога; открытые баночки с косметикой, разбросанные платья. Услышав за спиной шорох, Изабелла обернулась и увидела, что Диккенсон закрывает дверь.

– Оставьте ее открытой! – приказала она. Видимо, решительный тон подействовал, ибо Диккенсон замер.

– Почему вы мною командуете?

– По праву владелицы дневника, – ответила Изабелла и добавила для собственного успокоения: – На всякий случай я оставила завещание опубликовать воспоминания матери. Поэтому будем сотрудничать.

Сверкнув глазами, Диккенсон подошел к испорченному зеркалу, поправил галстук, полюбовался на себя и, наконец, спросил:

– А где сегодня ваш сторожевой пес? Или, лучше сказать, заговорщик?

– Если вы имеете в виду лорда Керна, то он с лордом Хатуэем и леди Хелен ожидает меня в нашей ложе.

– Значит, Керн отправил вас выполнять грязную работу. – В лисьих глазах Диккенсона промелькнула злобная усмешка. – Негодяй полагает, что вам удастся выжать из меня какие-то ответы. Ну, иди сюда, маленькая потаскушка.

Изабелла осталась у двери.

– Вы знали некоторых любовников матери. Кого именно?

– Я? А почему вы думаете, что я кого-то знал?

– Так мне сказал сэр Тримбл. Кажется, вы пытались собрать их, чтобы всем вместе заставить Аврору не публиковать дневник.

Даже в неверном свете огарка было заметно, как побледнел Диккенсон. Пальцы поиграли бриллиантовой заколкой и снова воткнули ее в галстук.

– Тримбл – отъявленный лгун, он просто ревновал к другим, у кого хватало денег воспользоваться услугами Авроры. И ему не понравилось, что его вышвырнули из клуба.

– Какого клуба?

– Из нашего братства. Тех, кто восхищался фантазиями Авроры. А она была по части оргий из лучших, настоящая королева, – похотливо усмехнулся Диккенсон.

Девушке захотелось выцарапать ему глаза. Но разве мать не заслужила свой титул? И все же было обидно выслушивать правду.

– Значит, ее бывшие и настоящие любовники устраивали официальные встречи?

– Да, распивали бутылочку, рассказывали друг другу всякие истории. Но конечно, не платили членских взносов и не устанавливали никаких правил. Кроме, естественно, одного.

– Назовите их имена.

– А почему я должен это делать? Женщины в наше общество не допускались. Разве что вы хотите продолжить традицию матери. Согласны? Я сниму для вас красивый дом, найму прекрасную карету, слуг.

Девушка задохнулась от негодования. Как могла красивая, умная мама позволить шайке развратников использовать ее?

– Назовите их имена. Или я назову ваше судье с Боу-стрит. Ему будет интересно послушать, как вы подговаривали людей убить мою мать.

– Шлюху? Вы полагаете, он этим заинтересуется? К тому же ее никто не убивал. Просто я счел тогда своим долгом сообщить остальным, что она про нас написала.

– Назовите мне их имена.

Диккенсон уставился на нее, будто увидел перед собой бешеную собаку.

– Ладно. Вряд ли случится нечто плохое, если вы их узнаете. Кроме меня и Линвуда, был еще Реймонд Джеффриз, но он посвятил себя религии и вышел из нашего братства. Лавджой убит при Ватерлоо, Блундейл пять лет назад уехал в Индию. Кто еще? Ах да, Пейн застрелился еще в тринадцатом, когда потерял все состояние за карточным столом.

Изабелла помнила эти имена вместе с мифологическими прозвищами, которые дала любовникам мать: Геркулес, Марс, Персей.

– Вы были Нарциссом. А как мама называла Тримбла?

– Откуда мне знать? Мы никогда не говорили в постели о других мужчинах.

– Кто такой Аполлон?

– Аполлон? – Лицо Диккенсона как-то сразу потускнело. – Ни разу не слышал.

К огромному разочарованию Изабеллы, он не добавил ничего нового к тому, что она уже знала.

– Итак, вы отправились к Линвуду, Джеффризу и Тримблу, чтобы убедить их покончить с Авророй.

– Ложь. Я уже говорил, что никакого заговора не существовало. Вы вкладываете в мои уста слова, которых я никогда не произносил. – Диккенсон оглядел ее с ног до головы, и его усмешка превратилась в похотливую ухмылку. – У меня тоже есть, что вложить в уста вам. Нечто большое и очень вкусное.

Изабелла в ужасе смотрела, как он поглаживал свои чресла. От удовольствия глаза у него затуманились.

– Иди сюда, девочка. Я был паинькой, ответил на все твои глупые вопросы. Разве я не заслужил награды?

Изабеллу обуял дикий гнев. И этот грубый пошляк, выдающий себя за джентльмена, еще изображал потерпевшую сторону, когда мать описала его омерзительные подвиги!

– Ну, раз ты желаешь награды, иди ко мне. Диккенсон с готовностью бросился к ней, шаря пальцами по пуговицам бридж.

– Аврора тебя научила? Она рассказала, что я люблю?

– У меня свои методы. – Девушка улыбнулась, дожидаясь, пока он приблизится на расстояние вытянутой руки, и сделала так, как учили ее тетушки, если на нее, не дай бог, нападет мужчина. Кулак угодил прямо в цель.

Рев Диккенсона мог бы поднять мертвеца. Зажимая ушибленное место, он проковылял за дверь и со стоном рухнул в коридоре на груду мусора.

Со стороны кулис тут же сбежались актеры и служители, из своих уборных высунулись дородная певица и итальянка.

– В чем дело? Что случилось?

Изабелла прикрыла дверь клетушки и прижалась к створке, чувствуя, как проходит гнев, оставляя после себя горечь и пустоту. Теперь у Диккенсона есть настоящая причина ее ненавидеть.

И помоги ей Бог, если этот человек – убийца!

Керн оглядывал фойе, кресла в ложах, места в партере. Скоро должен начаться второй акт, оркестранты уже настраивали свои инструменты. Изабеллы не было видно. Но она наверняка не осмелилась бы покинуть театр одна.

Граф ни на секунду не поверил в ее выдумку о головной боли и нисколько не сомневался, что Изабелла устраивает какие-то неприятности. Вот она, благодарность Хатуэю за приданое.

Не теряя последней надежды, Керн шагнул за кулисы. Фонари мерцали на пустой сцене, и он удивился, почему обезлюдели подмостки. Труппа должна быть готова к поднятию занавеса, певцы – ожидать сигнала.

Шум голосов привел его в задний коридор. Люди сгрудились вокруг чего-то лежащего в середине, задние даже вставали на цыпочки, женщины откровенно хихикали.

Дьявольщина! Он вдруг подумал, что в середине круга увидит Изабеллу. Граф пробился сквозь толпу, повторяя:

– Ну-ка за дело! Всем – на сцену, начинается второй акт.

Актеры в костюмах и служители заворчали, но потянулись в сторону сцены. Людей поубавилось, и перед Керном возникло знакомое лицо.

Голова Диккенсона покоилась на коленях сладострастной певицы, чье сопрано в первом акте выделялось среди других голосов. Он жалобно стонал, прикрывал ладонями чресла, хотя на первый взгляд не имел никаких серьезных повреждений. Зато в полной мере использовал сочувствие женщины и терся Щекой о ее внушительную грудь.

Керн схватил беднягу за грудки, рывком поднял на ноги и припер к стене. Певица взвизгнула, потом затараторила нечто весьма похожее на итальянские ругательства. Но граф не обратил на нее внимания.

– Где она?

– Она? – засуетился Диккенсон. – Кто?

– Не будьте идиотом! – Керн встряхнул его. – Сами знаете, кого я имею в виду.

Глаза Диккенсона вылезали из орбит, он тщетно пытался вздохнуть.

– Она… там. – Он сумел кивнуть в сторону закрытой двери.

Граф разжал пальцы, и Диккенсон мешком осел на пол. Владелица сопрано тут же изменила ему, подобралась к Керну и потерлась, словно ластящаяся кошка.

– Радость моя. Такой большой, сильный мужчина! Подойди, скажи Лючии твое имя.

– Тебя ждут на сцене. – Керн подтолкнул ее в направлении подмостков, и отвергнутая певица снова разразилась проклятиями. Граф поставил Диккенсона на ноги, пихнув вслед за ней. – Советую отправиться домой, пока я не попортил вам лицо.

Сгорбив плечи, будто ожидая удара, Диккенсон поспешил за итальянкой, а Керн рванулся к двери, попытался открыть, но что-то ее удерживало. Может, Изабелла ранена? Упала без сознания у двери?

– Изабелла! Вы там? Ответьте!

Несколько томительных секунд Керн слышал только приглушенную музыку, когда оркестр заиграл вступление ко второму акту. Но за сценой было тихо, как в могиле. Граф уже приготовился вышибить дверь плечом, но тут она вдруг открылась.

Керн ворвался в захламленную клетушку и схватил Изабеллу за руку.

– Вы в порядке?

– К-конечно, в-в порядке, – ответила девушка. – Да, все хорошо.

От облегчения граф сразу же позабыл и волнение, и гнев. Забыл все, что думал об Изабелле, такой податливой, теплой, близкой. Его ладони скользнули по ее гибкой талии, округлым бедрам, пышной груди. От волос исходил легкий розовый аромат, мягкие локоны ласкали ему щеку. Керн представил, как эти темные волосы рассыпались по белой подушке, как отсвечивает кожа. И себя, опускающегося на нее, обнаженную…

Алчущие губы прижались к ее губам. Изабелла, не колеблясь, ответила на его поцелуй с жаром, какого он не предполагал ни в одной женщине. Нет, он не мог представить, что она принадлежит другому, целует с такой же страстью кого-то еще. Хотя она, безусловно, проделывала это не раз. Губы девушки трепетали. Керн понимал, что не должен находиться рядом с ней, однако сердце частыми ударами выстукивало правду, не давая ему разжать объятия.

– Ох, Керн! – прошептала Изабелла. – Как я рада, что вы меня нашли!

А он не мог справиться с этой лихорадкой. Ему хотелось положить конец своей муке, заняться любовью прямо здесь, в этой темной каморке. Пока сотни других аристократов слушали оперу в зале.

Стремление оказалось настолько сильным, что Керн заставил себя отпрянуть.

– Какого дьявола вы тут делали? – гневно воскликнул он. – Неужели первая встреча с Диккенсоном вас ничему не научила?

Изабелла вскинула голову, карие глаза сверкнули.

– Никакой опасности не было. Вы же видели, сколько народу сбежалось. Кроме того, поздравьте меня с тем, как удачно я с ним расправилась.

Так вот почему Диккенсон сгибался пополам. Страх и негодование пересилили восхищение.

– Что вам сделал этот сукин сын? – Граф обнял Изабеллу за плечи, ощутив пробежавшую по ее телу легкую дрожь.

– Ничего такого, с чем я не могла бы справиться. Но я бы чувствовала себя намного увереннее, если бы получила назад мой кинжал.

– Не надо попадать в такие ситуации, когда вам может потребоваться оружие, – процедил сквозь зубы граф. – А теперь скажите: он пытался навязать себя?

– Сделал отвратительное предложение, – с горечью ответила Изабелла, но тут же гордо выпрямилась. У Керна защемило сердце. – Предложение того сорта, какие джентльмены обычно делают женщинам моего круга.

Ярость переполнила графа, злость сдавила ему горло. Польше всего на свете ему сейчас хотелось убить негодяя Диккенсона.

Он повернулся к двери, в воображении мелькали картины возмездия. Он заставит сукина сына дорого заплатить за это, отправит негодяя к дьяволу.

Изабелла кинулась за ним и, обогнав, прижалась спиной, к двери.

– Вы куда?

– Найти Дйккенсона.

– Что вы собираетесь делать?

– Предоставить ему выбор: пистолет или шпага.

– Керн, вы не можете вызвать его на дуэль!

– Могу! Я убил бы его голыми руками за то, что он посмел до вас дотронуться. – Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он представил, как выдавливает из Дйккенсона жизнь по капле, как тот умоляет о пощаде, как багровеет у него лицо…

Ладони Изабеллы, легшие ему на щеки, прохлада ее кожи охладили горячечный пыл.

– Нет! Даже не помышляйте. К тому же он до меня не дотронулся.

– Он вас оскорбил. Этого достаточно!

– Вы не можете убивать человека за то, что он оскорбил меня. Подумайте о скандале, о том, чего он будет стоить Хелен. Она не должна узнать о наших чувствах друг к другу. Никогда.

Хелен. Бешеный стук сердца начал стихать, дурман – рассеиваться, действительность вторглась в сознание грубой правдой. Понемногу приходя в себя, Керн тяжело вздохнул.

Он чуть не бросил невесту, чуть не предал прелестную девушку, которая в течение всего года рассчитывала стать его женой. Он едва не объявил себя защитником проститутки.

Изабелла озабоченно смотрела на него. Хотя волосы у нее растрепались, а губы чуть припухли от поцелуя, она держалась с большим достоинством. Нет, ее нельзя обвинить в неблаговидных поступках. Она же дочь джентльмена!

Граф закрыл глаза и прислонился к стене. Даже теперь он чувствовал соблазн, руки изнывали от жажды объятий. Изабелла отвечала какому-то его тайному желанию, которое он сам не взялся бы определить, но с ужасом понимал, что ради нее готов отречься от Хелен.

Что же он испытывал к Изабелле?

Конечно, вожделение. Но не только. Его чувство намного глубже, и он не мог позволить себе нырнуть на эту глубину. Иначе неизбежно утонет.

Дорогой читатель!

Вы, наверное, представляете, что жизнь куртизанки состоит из одних удовольствий? Да, по временам мы предаемся восхитительному плотскому грехопадению. Но потом наступает скучное ежедневное существование, когда наши мужчины удаляются в свой мир и мы, женщины, предоставлены самим себе.

Вскоре, после того как меня бросил Аполлон, в моем доме появилась Минерва. До того я жила одна и считала себя вполне довольной: средств, оставленных Аполлоном, хватало на жизнь. Но по мере того как близились роды, я испытывала все большую потребность в женском обществе.

Я дала объявление и заполучила компаньонку. А когда та узнала о моем ремесле, согласилась идти той же дорожкой и получила имя Минерва. Минни, как мы ее любовно называли. Она много помогала мне, когда явилась на свет моя обожаема дочка. Минни была горда не меньше меня во время наших прогулок с ребенком в парк, так же восхищалась ее первой улыбкой, так же печалилась, расставаясь с девочкой, которую мы устроили в Оксфордшире.

С годами к нам присоединились другие: Диана, убежавшая от жестокого мужа, Калландра, торговавшая собой, чтобы прокормить осиротевших брата и сестру, Персефона, соблазненная лакеем и выгнанная из дома отцом. Их дружба доставила мне много радости. Все мы стали богинями и единой семьей…

Исповедь жрицы любви.

Глава 14

Тело изнывало от страсти, неутоленное желание не давало успокоиться. Одежда исчезла, его руки ласкали ее грудь и вдруг скользнули вниз, к пылавшему от вожделения укромному месту. Наконец она могла свободно отдаться ему. Радость возносила ее к небесам, она чувствовала, как он целует ее щеку, ухо…

Изабелла открыла глаза и сразу зажмурилась от бьющего сквозь занавески утреннего солнца. Она лежала на кровати в спальне дома Хатуэя, и Милорд, усердно пыхтя, вылизывал ее шершавым языком.

Нервно засмеявшись, Изабелла схватила щенка на руки; а тот, виляя хвостом, продолжал одаривать хозяйку слюнявыми поцелуями.

– Ты когда-нибудь перестанешь? – Она пересадила его на колени и начала почесывать рыжую с подпалинами холку, пока Милорд не успокоился. – Глупый, прогнал такой чудесный сон!

Сон действительно был чудесным, от него до сих пор разгоралось в теле пламя опалявшей ее страсти к Керну. С того вчерашнего поцелуя в опере… Нет, с той минуты, когда она впервые его увидела, Изабелла была обречена на постоянное, мучительное разочарование. Она больше не могла отрицать, что хотела его телом и душой. Хотела того, чего поклялась никогда не иметь, – знатного любовника. Воспылала страстью к человеку, который способен ее погубить.

Отдаться Керну – значит ступить на безнравственный путь, выбранный матерью. Хуже того, можно лишиться шансов отыскать убийцу Авроры. Вступив в связь с Керном, она не имела бы права оставаться в доме маркиза, ибо Хелен, которую они предавали, стала ей ближе сестры.

Изабелла прижала к себе щенка, наслаждаясь его теплом. Она уже начала привыкать к спокойному изяществу этого дома, к этой комнате с бледно-голубыми шторами, кроватью с балдахином, чудесной мебели красного дерева. По вечерам, когда все стихало, она любила читать в удобном кресле у мраморного камина, а по утрам, лежа в кровати, представляла себя настоящей леди, навсегда вошедшей и этот уютный мир.

Но ведь она может здесь остаться, если примет предложение маркиза. Пять тысяч фунтов гарантируют ей знатного мужа.

Опасность лишь в том, что, думая о брачной постели, она мечтала видеть рядом Керна. Только его.

Однако, даже будучи свободным, граф никогда бы не женился на ней. Он знал о ее прошлом. Знал, как она попала в дом Хатуэя. Понимал, что она не леди и навечно останется дочерью шлюхи.

Правда, Керн обнимал ее так, как мужчина обнимает возлюбленную. Готов был драться со старым развратником за то, что тот ее оскорбил. Пока не опомнился.

Изабелла стиснула Милорда, прижавшись щекой к его мягкой шкурке. Единственная мысль согревала томящееся сердце – графа к ней влекло. Пусть тайная интрижка невозможна, он все равно ее желал не меньше, чем она его.

А предложение Хатуэя она, конечно, не примет. Даже если бы приданое не оговаривалось никакими условиями, она никогда не смогла бы взять подобную сумму у вельможи.

Ласково потрепав щенка, Изабелла спустила его на пол и откинула одеяло. Нет смысла мечтать о несбыточном. Настанет день, и она вернется в свой мир, к которому принадлежала.

И причина лежит у нее под подушкой.

Изабелла вытащила матерчатый конверт, в котором хранились воспоминания матери. Знакомые формы книжечки с медной застежкой ее успокоили: она на правильном пути и добьется справедливости.

В гардеробной девушка помылась, сменила ночную рубашку на тонкую дневную, закрепила длинные шнуры потайного кармана и стала выбирать в шкафу нижнюю юбку.

Боль в сердце не утихала. Изабелле хотелось любящего мужа и достойного леди уважения. Ей не нужны дворцы, только скромный коттедж в провинции, где она будет жить со своей семьей. Девушка прижала нижнюю юбку к груди и закрыла глаза: вот на лужайке резвятся ее дети… с ними отец, вот она присоединяется к веселой компании, муж раскрывает ей объятия… Керн.

Неужели это теплое чувство к нему и есть любовь? Девушка вздрогнула. Как же ее угораздило влюбиться в столь неподходящего для нее человека?

Дверь с треском распахнулась, громко затявкал Милорд. Она выглянула в спальню и увидела вбежавшую Кэлли. Даже в строгом черном платье с белым передником та умудрялась выглядеть совсем не респектабельно. Грудь распирала лиф так, что он едва выдерживал, медные локоны выбивались из-под чепца, и двигалась она, как всегда, соблазнительно покачивая широкими бедрами. Наверняка Кэлли произвела среди слуг мужского пола настоящий фурор. Оставалось лишь надеяться, что она выполнила данное обещание и никого из них не уложила с собой в постель.

– Ты уже встала! – Кэлли подскочила к окну и раздвинула шторы. – Хорошо! Сегодня не время нежиться в кровати!

Ее встревоженный тон обеспокоил Изабеллу – она торопливо натянула юбку, чтобы Кэлли не заметила спрятанный под рубашкой потайной карман.

– Разве Хелен собирается за покупками? Вчера она ничего не говорила.

– Дело не в ее светлости, неприятности дома. Очень большие неприятности.

У Изабеллы екнуло сердце. Пальцы замерли на тесемках нижней юбки.

– Тетя Перси? Неужели?..

– С ней все в порядке. На этот раз Минни. Вот, лучше взгляни на это. – Кэлли выудила из кармана передника бумажный, квадратик и вложила девушке в руку. – Я читаю не так хорошо, может, что-то напутала.

Трясущимися руками Изабелла развернула конверт и узнала изящный почерк тети Ди. Послание оказалось коротким: «Ночью на тетю Минни напал бандит».


Стоя в ногах кровати, граф смотрел на отца, который беспокойно метался во сне. Он лежал на боку, свеча на прикроватном столике освещала ввалившиеся желтоватые щеки и густую сетку красноватых прожилок на носу. Больной человек, давно переживший расцвет.

Хотя миновал полдень, задернутые шторы погружали спальню в ночную тьму, сладковатый запах настойки опиума пропитывал застоявшийся воздух. Накануне, пока Керн был в опере, герцог перенес очередной удар. Не теряя надежды, доктор прописал успокоительное, чтобы с его помощью старик набрался сил.

Опущенные веки подергивались, словно Линвуд испытывал боль; губы шевелились, когда он стонал во сне.

Превозмогая сострадание, Керн вцепился руками в спинку кровати. Нельзя сожалеть о том, что случилось с распутником, он заслужил свое место в аду, воплощая в себе все, с чем боролся граф, когда противился влечению к Изабелле Дарлинг.

Жар опалил его чресла. Вот что с ним делалось от одной лишь мысли об Изабелле. Она завладела его разумом и телом. И как бы он ни старался, даже на несколько минут не мог выбросить ее из головы. О чем бы ни думал, мысли, неизбежно возвращались к Изабелле. К ее телу, смеющимся глазам, пухлым губам, которые с одинаковой легкостью могли и бранить, и целовать.

Накануне он был готов убить из-за нее человека. И не потому, что тот ее напугал. А потому, что осмелился коснуться ее. Хотя он сам тоже не мог, не должен был касаться се соблазнительного тела.

Он дал слово Хелен, которая стала его избранницей, с которой ему предстояло связать судьбу. Керн поклялся не походить на других мужчин, не сеять семя где попало. Это произошло после ужасного случая в его четырнадцатилетние.

Граф стиснул зубы, сопротивляясь мрачным воспоминаниям. Прошлое не имело значения, если не учило в настоящем и не формировало из него человека чести.

Он не станет вести себя как Линвуд. Никогда.

Граф быстро вышел из спальни, по дороге кивнув ожидавшему в смежной комнате лакею. Спускаясь по лестнице и садясь в экипаж, чтобы отправиться в дом маркиза, Керн ощутил новый прилив решимости. Утром он снова имел бесполезный разговор с преподобным лордом Реймондом. Священник по-прежнему утверждал, что ничего не знает об убийстве Авроры, и теперь Керн собирался поставить Изабеллу в известность об этом.

Кроме того, он обещал Хатуэю присматривать за девушкой. Хотя ради этого он должен обуздать себя и вспомнить, почему ему больше подходит Хелен, а не эта красивая залгавшаяся выскочка.

Лакей поспешил доложить о его прибытии, а граф с нетерпением ждал в гостиной, когда появятся девушки. Изабелле он наедине в двух словах сообщит о расследовании, а все остальное время посвятит Хелен.

Однако невеста впорхнула в гостиную одна. За ней трусил Милорд – верный признак того, что вскоре должна появиться и его хозяйка, которая никуда не уезжала без своей любимой дворняжки.

Хелен посадила щенка на колени, и Керн, глядя на девушку, снова почувствовал угрызения совести. Он слишком мало уделял ей внимания.

– Джастин, вы не застали папу, он уехал в парламент, и чуть не разминулись со мной. Через несколько минут я отправляюсь за покупками. Хотите меня сопровождать?

– Боюсь, сегодня у меня нет времени, – ответил граф, целуя ей руку.

– Из-за вашего отца? Папа сказал, что у герцога случился удар. Мне очень жаль!

– Он отдыхает. Мы больше ничего не можем для него сделать.

– Наша свадьба через месяц. Как вы думаете, может быть, стоит ее отложить?

Перспектива показалась соблазнительной, но Керн тут же отринул позорное побуждение.

– Нет необходимости. Доктор Сэдлер заверил меня, что отец поправится через две недели.

– О, я так рада! – Хелен доверчиво потянулась к графу. – Пусть ничто не омрачает наш брак. Это будут счастливые дни. Хотите, я расскажу вам о меню, которое выбрала для свадебного завтрака?

Она с воодушевлением стала перечислять салаты из лангуста, засахаренную малину, шербет под шампанское. Керн слушал, когда требовалось, делал необходимые замечания и вдруг понял, что внимательно изучает невесту. У Хелен была классическая английская красота: овальное лицо, обрамленное светлыми волосами, живые голубые глаза, улыбающиеся губы, придававшие ей девичью привлекательность. Хелен казалось, что весь мир залит солнечным светом; она не видела его темной стороны. Ее восхищала любая мелочь вечеринки, поездки за покупками, ежедневные светские обязанности.

Хелен моложе его всего на десять лет, но рядом с ней Керн чувствовал себя почти стариком. Неужели их дальнейшая жизнь окажется пустой болтовней о меню, слухах, моде – болтовней, которая никогда не касается сути вещей, лишь скользит по поверхности? От этой мысли граф помрачнел, но тут же напомнил себе, что Хелен целомудренна, верна и скромна, то есть обладает всеми качествами превосходной жены. У нее доброе сердце: достаточно вспомнить хотя бы то, как она уговаривала отца выделить Изабелле приданое.

Изабелле! Все у Керна в груди всколыхнулось. Мысль о ней снова наполняла его желанием. Куда, черт побери, она подевалась? Наверное, приводит себя в порядок, чтобы ехать по магазинам. А вдруг ускользнула, чтобы допросить очередного подозреваемого? Если она настолько глупа, подвергая себя смертельной опасности, придется запереть ее – пусть доказывает хоть до конца дней, что она ему не подчиняется.

Подробно рассказав обо всех трудностях при выборе свадебного торта, Хелен на секунду замолчала, чем граф немедленно и воспользовался.

– Изабелла тоже едет с вами? – спросил он.

– Ее нет дома.

– Нет дома?

– Она поспешно уехала с утра, чтобы навестить внезапно заболевшую приятельницу матери. Я предложила ее сопровождать или послать с ней Джилли, но она взяла только свою служанку. – Хелен нахмурилась и потрепала щенка за ухом. – Возможно, она проведет там ночь. Странно, правда? Я не думала, что у нее есть знакомые в Лондоне.

Керн помрачнел. Он-то не находил странным исчезновение Изабеллы. И сказать по правде, точно знал, где ее найти.

Изабелла вошла в затененную комнату с задернутыми красными шторами и поставила поднос с чаем на прикроватный столик.

– Ну вот, – ласково сказала она.

– Это ты, моя девочка, – отозвалась Минни. – Не гнушаешься заботиться о старых тетушках.

Минни сидела, привалившись спиной к подушкам; седеющие рыжие волосы разметались по плечам, свободная красная рубашка болталась на иссохшем теле.

– Я рада о вас заботиться. – Изабелла налила чаю, добавила в него изрядную порцию сливок и кусочек сахара. Она хотела подать чашку Минни, но ее взгляд упал на перевязанную тетушкину руку. – Ты сможешь держать?

– Пожалуй, смогу. – Поддерживая здоровую руку забинтованными пальцами, Минни поднесла чашку ко рту. Ее движения казались замедленными, осторожными, словно боль и шок после нападения еще не прошли.

Глядя на нее, Изабелла расстроилась.

– Как твоя рука?

– Чертовски болит. Но не беспокойся, придет в норму. Мне повезло, что негодяй испугался и убежал. Только подумай: он мог всадить мне нож прямо в сердце!

От такой ужасной возможности у Изабеллы тоже заныло сердце. Меняя повязку, она видела страшный порез, и, не удержавшись, поежилась.

– Надо мне было находиться здесь, – в сотый раз повторила девушка. – Я помогла бы его поймать, мы бы схватили бандита.

– Пресвятая Богородица! Что бы ты сделала? – Ставя чашку на блюдце, Минни слегка поморщилась. – Конечно, мы были бы рады, если бы ты вернулась в свой дом. Но что случилось, то случилось, нет смысла беспокоить себя.

Но тихая покорность тетушки не могла успокоить душу Изабеллы.

– Я чувствую себя в ответе. Моя вина, что тот человек проник сюда и… поранил тебя. – Ей пришлось опустить голову. Мысли лихорадочно возвращались к разгрому в будуаре Авроры.

– Ну-у, дорогая. – Минни похлопала любимицу по спине. – Мы все приведем в порядок, а ты возвращайся в свой большой красивый дом и забудь о нас.

– Я никогда не смогу вас забыть.

– А вдруг тебе понравится сладкая жизнь леди, и ты не захочешь возвращаться? – вздохнула Минни, и ее грудь горестно заколыхалась. – Не ругай старуху за то, что она этого боится.

Изабелла снова ощутила укол совести. Она вспомнила о приданом, о своих тайных мечтах.

– Я знаю, где мой дом, тетушка. – Но так ли это? Не затмили ли мечты о принце ей рассудок? Керн! Ох, этот Керн!

– Здравствуйте, дамы, – приветствовала их Кэлли. Она распрощалась с белым передником и так расстегнула ворот платья, что стали видны полушария грудей. Голубые глаза довольно светились. – Не надо хмуриться, у нас гость, поэтому извольте приятно улыбаться. Особенно ты, Изабелла. – Подмигнув, она продолжила театральным шепотом: – К нам явился лорд Керн.

Кэлли тут же скрылась, а Минни повернулась к девушке.

– Что это значит? У тебя знатный почитатель? Девушка почувствовала, что краснеет. Ее бросило в жар.

Можно подумать, что она его околдовала. Но Керн был, в самом деле, здесь.

– Пойду встречу его внизу.

– Подожди! – Минни схватила ее за руку. Мудрые глаза, казалось, заглядывали девушке прямо в сердце. – Ты по нему сохнешь. Я это вижу по твоему лицу. Тетя Минни всегда понимала тебя лучше других.

– Да, – прошептала Изабелла. – Я питаю к нему… определенное чувство.

– Ах, милая, нет ничего позорного в том, что ты хочешь лечь с мужчиной в постель. Ты женщина, тебе присущи все женские желания. Пора бы уже понять.

Неужели тетя Минни поощряла ее отдаться Керну? Несмотря на изумление, девушка ощутила восхитительное желание. Как было бы замечательно позволить ему это и самой испытать восторг, о котором шептались тетушки!

В коридоре послышались шаги, и снова появилась Кэлли, ведя за собой гостя. Его массивная темная фигура обозначилась на сероватом фоне дверного проема. Высокомерные зеленые глаза обозрели убогую отделку, потом задержались на кровати, где Изабелла сидела с Минни.

Девушка похолодела: ей следовало предвидеть, что он здесь объявится, ведь у Керна дар находить ее всюду, куда бы она ни отправилась. Но теперь пусть уходит, не заметив результатов ее преступной беспечности, ее глупого упрямства.

– Мы можем поговорить внизу. Извините меня, тетя Минни.

– Не убегай с нашим знатным посетителем, – упрекнула ее тетушка. – У меня хватит ума, чтобы поболтать с его светлостью.

– Так начинайте, – подзадорил ее Керн. – Направляясь сюда, я думал, что стало хуже Персефоне. Но теперь понимаю, что пострадали вы.

– Ужасная история! – Кэлли устроилась на стуле перед туалетным столиком, искусно приподняв юбку, чтобы стали видны изящные лодыжки. – Меня, конечно, здесь не было, но Диана рассказала, что вопль пробудил ее от глубокого сна…

– Это совершенно не касается его светлости, – перебила ее Изабелла. И, желая, чтобы граф поскорее ушел, взяла у Минни пустую чашку и поставила на поднос. – Разве вы не должны произносить речь в парламенте? Или ехать на аукцион в «Таттерсоллз»? А если вы не заняты, то могли бы сопровождать Хелен.

При упоминании о невесте Керн слегка нахмурился.

– Мое самое неотложное дело – выяснить, что приключилось здесь. Минни, будьте добры, просветите меня.

– С удовольствием, – ответила та с гордостью великосветской дамы. – А ты, девочка, сядь, не болтайся перед глазами – ты меня нервируешь.

Чувствуя себя неуютно, Изабелла опустилась на стоявший у кровати стул с высокой спинкой. Что она еще могла предпринять? Не выталкивать же Керна за дверь! Да она бы и не справилась.

Теперь он будет здесь торчать, пока не выслушает гнусную историю и не поймет, какой опасности она подвергла вырастивших ее женщин.

Минни устроила на груди больную руку и начала драматическим тоном:

– Прошлой ночью тут произошли ужасные события. Меня разбудил какой-то звук. Хотя не могу вам сказать, что это было. Зная, как больна Перси, я прежде всего подумала о ней: наверно, она проснулась и зовет меня, хочет, чтобы я дала ей лекарство.

– Когда это случилось? – спросил Керн.

– Незадолго до рассвета. Услышав шум, я встала с кровати и открыла дверь. В коридоре было темно, как на душе у сатаны, но я нашла дорогу. Тогда все и случилось. Недалеко от лестницы из мрака выскочил мужчина и сбил меня с ног.

– Мужчина, – повторил Керн и, поглядывая на раненую, стал расхаживать по комнате. – Вы его видели?

Минни энергично затрясла головой.

– В темноте я видела только неясный силуэт. Когда он швырнул меня на пол, я вцепилась в него, надеясь задержать вора. Не знала, что у бандита нож, а когда поняла, было уже поздно.

– Он высокий или маленький? Толстый или худой?

– Не могу сказать. – Поморщившись, Минни переложила руку на одеяло. – От боли я ничего не помню, кроме того, что подонок вырвался и убежал.

– Ты закричала, – напомнила ей Кэлли. – Диана рассказывала, что твои вопли слышал весь Мейфер. Ты чуть не свела с ума бедняжку Перси.

– Они здесь? – спросил Керн. – Я хочу поговорить с ними.

– Сейчас приведу, милорд.

Кэлли выскользнула из комнаты, а расстроенная Изабелла осталась сидеть. Граф еще не выслушал историю до конца, еще не знал, что на Минни напал не обычный вор. Ей очень не хотелось, чтобы Керн узнал причину ее душенной боли и угнетенного состояния.

Через несколько минут Кэлли вернулась, поддерживая сухонькую седую женщину в розовом платье с оборками. Заметив Керна, тетя Перси кокетливо улыбнулась, а граф бросился ей помогать, как мужчина – тетушке своей избранницы.

Изабелле хотелось провалиться сквозь землю. Если бы мерзавец напал не на Минни, а на тетю Перси? Она настолько слаба, что могла бы умереть от страха, и вина легла бы на сердце Изабеллы.

За ними следом в комнату ворвалась Диана, настоящий смерч рассыпавшихся до талии рыжих волос. Даже возраст был не в состоянии испортить ее гибкую красоту. Она возмущенно посмотрела на Керна и села на кровать рядом с Минни, даже не поправив задравшуюся до колен юбку.

Изабелла заметила, что граф взглянул на ее длинные тонкие ноги, и, хотя была в отчаянии, почувствовала обиду, а также желание прикрыть колени тети Ди. Причем настолько сильное, что ей пришлось вцепиться в сиденье стула.

– Как я понял, во время случившегося с Минни вы спали.

– Да.

– А до того, как она закричала, вы слышали какие-нибудь звуки? Шаги? Возню в соседних комнатах?

– Никаких. В ту ночь я спала необычайно крепко. Во всяком случае, до того, как проснулась. – Диана говорила нехотя, с обычной подозрительностью к знатным господам.

– Когда вы выскочили из комнаты, вам удалось заметить нападавшего?

Женщина покачала головой.

– Несколько минут потребовалось на то, чтобы зажечь свечу, и он успел скрыться. Входная дверь осталась распахнутой, а Минни лежала на полу в крови.

– Вы нашли оружие?

– Оно валялось на лестнице, – вступила в разговор пострадавшая. – Изабелла, покажи нож его сиятельству.

Девушка с отвращением достала клинок из ящика прикроватного столика. Ей не хотелось касаться лезвия, которое держал в руках бандит. Она испуганно подумала, сколько еще бед могла натворить заточенная сталь.

Керн взял нож за деревянную ручку.

– Обычный кухонный нож. Никаких особых примет.

– Да, я держу его здесь. – Минни показала, куда следовало положить вещь. – Если разбойник явится снова, уж я его встречу, будьте уверены!

Керн повернулся к Перси, которая смотрела на него блестящими птичьими глазами.

– Мэм, а вы не слышали чего-нибудь необычного?

– Ни единого звука. – Перси вздрогнула, словно ужасное событие до сих пор не давало ей покоя. – Извините, от лекарства я впадаю в забытье, поэтому ничего не слышала, пока Минерва не закричала.

– Вы развлекали кого-нибудь прошлой ночью? – обратился граф к Диане.

– Нет. Вы полагаете, я бы этого не сказала? – Ее лицо исказила гримаса отвращения. – В прошлый раз, когда вы здесь были, я вам говорила, что всяким свиньям от меня никакого проку. Особенно в моей постели.

– Сама виновата, раз не научилась отличать свинью от петуха, – озорно улыбнулась Кэлли.

– А ты не удосужилась выучить породы животных, которых пускала к себе в кровать, – огрызнулась Диана. – Были бы только с парой яиц да с мягким петушком для твоей игры.

– У моих клиентов петушки были потверже, чем у твоих, – фыркнула Кэлли. – Хочешь послушать мой совет? Мужчины будут относиться к тебе гораздо лучше, если ты не станешь держать себя как холодная рыба.

– Ну, довольно! – перебила их Минни. – Его светлости неинтересно слушать вашу перебранку.

Изабелла прикусила губу. Керн прислонился к стене и сложил руки на груди с выражением задумчивой отрешенности. О чем он думал? Изабелле не хотелось, чтобы он составил о тетушках дурное мнение, пусть бы увидел, что эти далеко не безгрешные женщины были самоотверженными защитницами. Сколько она себя помнила, тетушки всегда сторонились мужчин во время ее приезда в Лондон. Правда, у Кэлли произошло несколько срывов, но в прошлом году женщины соблюдали обет «безбрачия», хотя им пришлось отказаться от роскоши – вина, новых платьев и драгоценностей.

Значила ли что-нибудь их жертва для знатного человека вроде Керна? Судя по тому, как он высокомерно хмурился, скорее всего, нет. Он видел только непристойную сцену: Кэлли наклонялась вперед, чтобы продемонстрировать свою грудь, Минни красовалась в розовом пеньюаре, Диана выставляла напоказ голые ноги, а Перси ослабела от борьбы с неприличной болезнью.

Никогда еще между ее жизнью и жизнью графа не зияла такая пропасть. Но тетушки были ее семьей, она их любила, и ей не следовало терпеть его презрение.

Изабелла вскочила со стула.

– Тетя Минни права. Его светлость слышал достаточно, он может распорядиться своим временем гораздо лучшим образом.

– Отнюдь. – Керн, прищурившись, изучал ее лицо. – У меня есть вопрос.

– Зачем приходил грабитель? – догадалась Минни. – Я вам скажу: не за деньгами или ценностями, он хотел украсть дневник Авроры.

Изабелла не шелохнулась, хотя гулкие удары сердца болезненно отдавались в груди. Керн предупреждал ее, как опасно подстрекать убийцу, и теперь благодаря своему легкомыслию она убедилась в этом на деле. Но пришлось рисковать жизнью дорогих тетушек.

– Ублюдок перевернул все в спальне Авроры, – добавила Кэлли. – Видели бы вы этот хаос. Да еще разорвал несколько красивых платьев.

– А дневник? – поинтересовался граф. – Он его украл?

– Спросите Изабеллу, – вставила Диана. – Она умудрилась его спрятать. А где, не говорит даже нам.

Они не подозревали, что маленькая книжечка благополучно хранилась в потайном кармане. Но впервые Изабелла не испытывала гордости от своей выдумки, одну лишь печаль.

– Мамины воспоминания в надежном месте. Это все, что вам надо знать. – Девушка наклонилась и осторожно, чтобы не потревожить раненую руку, обняла Минни. – Жаль, что ты пострадала.

– Ничего, дорогая. – Тетушка ответила ей быстрым пожатием. – Не беспокойся обо мне.

– С вашего позволения, – начал Керн, – я хотел бы осмотреть спальню Авроры. Может, вор что-то обронил. Или оставил какую-нибудь зацепку, по которой мы сумеем определить, кто он.

– Превосходная мысль, – прищурилась Минни. – Дорогая, покажи лорду Керну мамину спальню. И оставайся с ним, пока он все не осмотрит.

Неужели тетя Минни взяла на себя роль сводни?

– Я хотела сама осмотреть комнату, – запротестовала Изабелла. – Граф не знает, все ли там как обычно. Нет смысла его задерживать.

– Если ты не хочешь, с ним пойду я, – пригрозила Кэлли и стала подниматься со стула. – С удовольствием составлю компанию его светлости.

– Как же ему осматривать комнату, если придется отбиваться от тебя? – лениво потянулась Диана.

Кэлли обиженно фыркнула, но Минни твердо сказала:

– Это долг нашей Венеры, вещи принадлежат ее матери.

– Венеры? – Граф уставился на Изабеллу. Краска стыда залила щеки девушки. Подходящее время для того, чтобы вспоминать, как много лет назад она получила имя богини любви.

– Так ее назвала Аврора, – объяснила Диана. – Венера Изабелла Дарлинг.

– Прекрасное имя, – тихо добавила Перси. – Но мы должны уважать желания Изабеллы.

– Прости меня, старую, больную женщину. – Минни изобразила раскаяние. – Оговорилась! Мне надо соснуть, пока ты провожаешь графа. Вы не будете возражать, если она вам поможет?

Керн обжег девушку взглядом. Она понимала, что надо протестовать, но слова не шли на язык, ей хотелось остаться с графом наедине.

– Я не буду возражать, – почти шепотом ответил Керн.

Глава 15

Запах пролитых духов ударил Керну в нос уже на пороге. Воздух казался тяжелым, чувственным, словно граф входил в капище наслаждения.

Однако розовые бархатные шторы были раздвинуты, и комнату заливал яркий солнечный свет. Это не походило на декадентское гнездышко, каким он запомнил будуар во время первой встречи с Изабеллой, – сейчас комната представляла сцену бессмысленного разгрома.

Ящики выброшены из высокого комода, содержимое вывалено на ковер, розовое сиденье кресла порезано, такая же участь постигла даже подушку перед туалетным столиком, на полу валялись баночки с косметикой. Но ничего не было разбито, грабитель не хотел поднимать шум.

– Боже мой! – пробормотал Керн, с трудом пробираясь в спальню, где увидел картину еще большего вандализма. Пол устилали выброшенные из шкафа платья, разодранные шляпки, туфли на высоких каблуках, тапочки.

Граф подошел к изящному бюро. Видимо, здесь Аврора и писала свои воспоминания. Торопясь побыстрее найти дневник, грабитель свалил в кучу перья, разлил чернила, испачкав чистые листы бумаги.

Где Изабелла прятала дневник? В доме Хатуэя? Или он лежит где-то здесь, в известной только ей щели?

Девушка медленно вошла в комнату. Темно-синее платье оттеняло бледность кожи, глаза, обозревающие разгром, изумленно расширились. Но когда Изабелла повернулась, граф по ее виду заметил, что она приготовилась к обороне.

– Ну, давайте, – начала она. – Скажите, что все это из-за меня. Что я виновата.

Керн именно это и хотел сказать. Дать ей нагоняй за то, что она спровоцировала убийцу. Но, заметив, как подрагивает ее нижняя губа, ощутил предательское сострадание.

– Обвинять вас бесполезно. Лучше я потрачу силы на поиски преступника.

– Полагаете, он любезно оставил нам визитную карточку? – покачала головой Изабелла. – Здесь ничего нет, кроме разгрома. Он уничтожил все, что принадлежало матери.

– Тем более, нужно приниматься за дело. Возможно, найдется нечто такое, что позволит нам установить его личность. – Керн освободил место в углу комнаты и перенес туда испорченную бумагу. – Абсолютно негодное кладите сюда, в эту кучу. И показывайте все, что сочтете необычным.

Граф подобрал с ковра разбросанные перья, но Изабелла не шелохнулась. Ее горестное выражение тронуло Керна до глубины души. Глаза девушки скользили по стенам, и его вдруг заинтересовало, какие воспоминания пробуждала в ней эта вульгарная комната. Правда, Изабелла выросла в деревне, однако ребенком навещала в Лондоне мать. Наверное, они здесь болтали, пока Аврора пудрилась, румянилась, одевалась для вечерних развлечений и учила дочь ублажать мужчин.

Венера же богиня любви.

Гнев настиг Керна, точно удар кулака. Значит, Аврора намеревалась обучить Изабеллу своему ремеслу. Но, даже кляня куртизанку за то, что она развратила дочь, графу не терпелось испробовать степень познаний девушки.

Никто им не мешал, дверь закрыта, в нескольких шагах стоит массивная кровать с зеркальным изголовьем и яркими херувимами. Можно уложить ее на перину и погрузиться в негу…

– Ну, так и будете стоять? – произнес он резче, чем намеревался. – Хотите, чтобы убийца остался безнаказанным?

Изабелла уставилась на графа, словно уже позабыла о его присутствии.

– Конечно, нет, – пробормотала она, подбирая сломанный веер и швыряя на кучу бумаг в угол.

Потом начала собирать разбросанную по полу одежду, и ее изящные движения заворожили Керна. Он мог бы часами наблюдать за ней: любоваться темной ложбинкой между грудями, когда она наклонялась, и линией спины, когда она шла, угадывать тонкие лодыжки под юбкой.

Не спуская глаз с девушки, Керн начал складывать перья на подставку, больно уколол ладонь и выругался сквозь зубы. Так ему и надо! С трудом, оторвавшись от созерцания Изабеллы, он сосредоточился на разборке вещей, надеясь отыскать хоть какой-нибудь след, ведущий к преступнику. Например, запонку. Или перчатку. Кто здесь побывал прошлой ночью? Диккенсон? Лорд Реймонд?

Керн тщательно исследовал комнату, собирал принадлежавшие Авроре туфли, платки, серебряные щеточки, подвязки. Сложил из них вторую кучу у стены, чтобы ее потом разобрали. Он искал что-нибудь необычное, а не шелковые чулки и тонкое дамское белье.

И, наконец, увидел.

Маленький красный предмет лежал под кроватью у ножки.

– Взгляните.

Изабелла поспешила к нему, склонилась над вещью, которую граф держал на ладони, и тот ощутил свежий запах ее волос.

– Пуговица, – растерянно пробормотала она.

– Да. Скорее всего, от мужского жилета.

– Нет, это от одного из платьев Минни. Она время от времени заходит сюда, чтобы стереть пыль. Я верну пуговицу ей. – Покачивая бедрами, Изабелла подошла к туалетному столику, положила туда находку, затем опустилась на колени и начала собирать вытряхнутые из ящиков книги, свечи, бумаги. – А где был прошлой ночью ваш отец?

– Дома, – машинально ответил граф, подбирая тонкую черную рубашку, сквозь которую просвечивала ладонь. Услужливое воображение уже надевало ее на Изабеллу. В ней она предстала бы во всей красе… полные груди… крутые бедра… темный холмик Венеры…

– Вы уверены? С ним кто-нибудь был?

– С кем?

– С Линвудом. – В голосе девушки появились нотки раздражения. – Да, он заболел. Но может, поправился настолько, что пришел сюда?

– Нет, вечером с ним случился новый удар. Врач дал ему снотворного и остался на всю ночь. – Керн вдруг с облегчением вздохнул. – Мой отец не мог этого сделать.

– Но он мог послать кого-нибудь другого выполнить черную работу. Нанять какого-нибудь мерзавца и договориться обо всем еще до болезни.

– Нет. Слуги мне верны, в дом больше никто не приходил. – Керн удовлетворенно швырнул изящную рубашку в кучу. И она полетела, словно одеяние злой волшебницы. – Если Линвуд этого не делал, значит, он не убивал вашу мать.

Изабелла нахмурилась, будто имела собственное мнение на этот счет.

– Тогда грабителем, вероятно, был лорд Реймонд. Он узнал о приданом, решил, что дело зашло слишком далеко и нужно любыми способами завладеть дневником Авроры.

– Я говорил с ним утром, когда он приезжал, чтобы помолиться у постели отца. Клянусь жизнью, он не знал о приданом. – На самом деле, услышав о решении брата, его преподобие изрек такое цветистое проклятие, которое до глубины души потрясло бы его воспитанных прихожан.

Но убийца ли он? Если нет, тогда зачем маркиз предложил Изабелле деньги? Керн попытался представить, как брат Хатуэя громит спальню бывшей любовницы, а потом ранит женщину ножом.

– Он уважаемый служитель церкви и не стал бы врываться в бордель среди ночи.

Изабелла подняла с пола веер, попыталась расправить страусиное перо.

– Стал бы. Как делал прежде, о чем мама рассказывала в своих воспоминаниях.

– Делал прежде? – Граф недоверчиво обвел рукой учиненный погром. – Дайте мне дневник, я хочу посмотреть это место.

– Вы меня не так поняли. – Изабелла прикрыла веером лицо, глядя поверх перьев, словно наложница. – В дневнике говорится, что он предпочитал являться под покровом темноты. Когда никто из влиятельных лиц не мог заметить его.

– Позднее свидание не то же самое, что вандализм и разбой. Бандитизм скорее присущ негодяю вроде Терренса Диккенсона.

Изабелла опускала веер, пока кончики перьев не коснулись ее груди. Провожая его взглядом, Керн понял, что завидует этой вещице.

– Нельзя исключать и Тримбла, – произнесла она удивительно бесцветным тоном. – Похоже, он знает гораздо больше, чем говорит.

Он знает, кто такой Аполлон.

Керн сдержался и не напомнил ей об отце, которого Изабелла так презирала.

– Есть много людей, которые могли желать, чтобы дневник исчез навеки.

Веер опустился ниже пояса.

– Они его не найдут. Никогда.

Незатейливая игра веером возбудила Керна. И вопреки его воле жар охватил чресла. Неужели она нарочно его соблазняла?

Он со стуком задвинул ящик.

– Есть и другая возможность. – Мысль зрела где-то на периферии его сознания. – Хорошо ли ваша мать ладила с Дианой и Калландрой?

– Достаточно хорошо, – нахмурилась Изабелла. – Конечно, они время от времени ссорились, но не больше, чем другие близкие подруги. А какое это имеет отношение к грабителю?

– Грабителем может оказаться одна из живущих здесь женщин.

Веер выпал у Изабеллы из рук, лицо стало ледяным. Она шагнула к Керну.

– Вы не можете… не смеете… Чтобы моя тетушка…

– Простите, но я заметил враждебность между Калландрой и Дианой. Если кто-то из них по неизвестной причине недолюбливал вашу мать, ненависть могла излиться на ее вещи.

– Нет! – Изабелла затрясла головой. – Чепуха! Тетя Кэлли и тетя Ди всегда бранились, но они не подлые… не злые. Я никогда не замечала в тетушках вероломства.

К сожалению, приходилось разбивать ее иллюзии.

– Изабелла, когда я в первый раз оказался в этом доме, кто-то оставил мне открытой дверь. Кто-то сообщил, когда остальные женщины ужинают, и я мог застать вас одну. Кто-то же вас предал за золотую монету. И этим человеком была Калландра.

Губы девушки беззвучно раскрылись. Керн увидел, какую причинил ей боль.

– Извините, – хрипло произнес он. – Наверное, вы знаете этих женщин не настолько хорошо, как думаете. Где была Калландра прошлой ночью?

Словно внезапно ослабев, Изабелла оперлась о спинку кровати.

– Она ждала, когда я приеду из оперы, а потом ушла в свою комнату на половине слуг.

– Или выскользнула из дома и явилась сюда.

– Абсурд. Зачем Кэлли понадобился дневник?

– Возможно, там содержится что-то для нее неприятное. Может быть, она искала не дневник, а нечто иное.

– Например? – скептически осведомилась Изабелла.

– Что-нибудь, на чем можно выместить ненависть к Авроре, – сказал граф, подумав: «Она, должно быть, ненормальная». Он вывел Изабеллу в будуар и взял с туалетного столика пустой флакон из-под духов. – Если грабитель искал дневник, он вряд ли рассчитывал найти его здесь. А румяна? Зачем резать платья вашей матери? Все это действия, продиктованные лютой ненавистью.

– Просто грабитель был разъярен неудачей, вот и все. – Изабелла пододвинула к себе пустую баночку, нервным движением смахнув в нее рассыпанную на столе пудру. – Меня не удивляет, что вы представляете моих тетушек злыми. И не верите, что преступление мог совершить кто-нибудь из вашего круга. Ведь гораздо легче обвинить проститутку.

– Ошибаетесь. – Керн взял ее за плечи. – Поверьте, я понимаю, что при определенных обстоятельствах даже воспитанный человек способен превратиться в дикаря.

В этот момент он испытывал побуждение, которое не имело отношения к насилию, но которое можно было назвать инстинктивной жаждой близости.

Коснуться ее было роковой ошибкой. Ему захотелось скользнуть руками вниз, исследовать склоны и долины, которые он рисовал в воображении. Он жаждал успокоить девушку, защитить от холодной неприкрытой ненависти. А вместо этого посеял сомнение в верности женщин, которые ее вырастили.

– Боже! Мужчина, забравшийся сюда прошлой ночью, был настоящим зверем, – прошептала Изабелла, и ее глаза-озера до краев наполнились горем. – Убийца мамы, он мог убить тетю Минни. И если бы такое случилось, вина бы легла на меня. Я была слишком упрямой, не желала видеть правду.

Плечи у нее опустились, она выглядела такой несчастной, что Керн решил больше не взывать к ее здравому смыслу.

– Задним умом все крепки, – сказал он.

– Но я должна была предвидеть последствия охоты за убийцей. Должна была понять, что он захочет убить снова.

– Значит, вы собираетесь прекратить расследование? – Граф нарочно поставил так остро вопрос, чтобы выяснить намерения девушки. – И не будете искать человека, который убил вашу мать? Пусть остается безнаказанным?

– Не знаю. О, Керн, просто не знаю, куда отсюда идти! Отчаяние в ее голосе задело графа за живое. Она всегда казалась такой сильной, решительной, готовой ответить на любой вызов, а теперь с мольбой глядела на него, словно он мог прочесть ответы у нее в душе. И внезапно Керна пронзило неуемное желание сделать девушку счастливой.

– Изабелла! – Граф обнял ее, руки скользили вверх и вниз по изящной спине, пробежали по милой округлости ягодиц, наслаждаясь всколыхнувшейся темной страстью. Какое имело значение, что он давно обручен с другой женщиной, раз не переходил границ? Он постарался обуздать эти мысли.

– Дайте мне забыться. Помогите мне, Керн!

Его сопротивление было окончательно сломлено. Поцелуй Изабеллы показался графу по-девичьи робким, трепетным, слишком невинным для опытной женщины, и потому невероятно соблазнительным. И Керн со стоном отдался соблазну, ведь можно позволить себе единственный поцелуй, радость прикосновения к ее телу, жаркого объятия.

Позволить муку предвкушения и муку сознания, что он не мог, не должен естественным образом завершить начатое.

Но он мог балансировать на самом краю в своем желании достичь большего.

Керн расстегнул пуговицы на спине ее платья. И, ощутив ее тонкие пальцы под сюртуком, а потом под жилетом, понял, что Изабелла повторяет его движения. Но так как пуговиц у него было меньше, она успела раньше и попыталась его раздеть.

– Нехорошо, что я вас хочу. Но почему мне кажется это правильным?

– Потому что вы созданы для любви, – пробормотал граф.

Изабелла быстро расшнуровала корсет, сняла рубашку и осталась голой по пояс. В лучах заходящего солнца ее кожа отливала белизной густой сметаны, груди образовывали холмики с коралловыми вершинками. Керн не мог вообразить более совершенной женщины. Изабелла оправдывала свое имя – Венеры, богини любви.

Граф положил ладони ей на грудь, и Изабелла, закрыв глаза, прошептала:

– Я люблю ваши руки. Люблю чувство, которое они рождают у меня внутри.

Она потянулась к нему, призывно выгибаясь, и Керн почувствовал, что уже на самой границе самообладания. Как не воспользоваться ее подарком, не попробовать губами упругий сосок, не потереться щекой о бархатные холмы, не исследовать долину между ними? Он ласкал Изабеллу губами, поощряемый восхищенными стонами.

Еще немного, и он оторвется от нее. Этого требовала честь. Но не сейчас, когда ее пальцы ерошат ему волосы, развязывают галстук, расстегивают пуговицы на рубашке. Когда она шепчет его имя, целует обнаженную шею. Керн чувствовал дрожь ее рук. Она хотела его. Так же сильно, как и он ее.

Кровь кипит, чресла заперты в чистилище, на полпути между раем и адом. Он совсем не уверен, что спасение так уж важно. Разве он способен вознестись на небо без Изабеллы?

Пусть лучше будет проклята его душа. Керн посмотрел на нее и увидел в глазах отражение собственного желания. Его ожидал рай. Немедленно. С женщиной, которая разожгла пожар в его сердце.

Дрожа от страсти, Керн увлек Изабеллу из будуара в спальню. Но когда они приблизились к кровати, она помедлила и посмотрела на него затравленным взглядом.

– Керн, это нехорошо… Вы знаете почему… Но он прижал палец к ее алым губам.

– Если мне суждено гореть в аду, я буду там с тобой.

– Да. Да.

Их губы слились в новом безумном поцелуе. Керн почувствовал, что мука невыносима, и стал расстегивать ей платье, путаясь в незнакомых шнурках и крючках, зацепил пальцем тесьму, охватывающую талию девушки. Граф разорвал ленту и рассеянно отметил, что на пол вроде шлепнулся какой-то предмет.

Изабелла отпрянула, вскрикнув:

– Отвернись. Пожалуйста, отвернись на секунду!

– Нет. – Словно жеребец, обхаживающий робкую кобылу, граф тыкался лицом в ее шею, вдыхал мускусный аромат возбуждения. Неожиданное проявление скромности озадачило его, ведь до сих пор она не колебалась. – Изабелла… я хочу видеть, как ты раздеваешься.

Он целовал ей грудь, а ее руки метались по его плечам, груди, бедрам, скользнули по напряженной плоти, стремящейся вырваться на волю. Господи! Ну прикоснись же ко мне!

Но руки опять устремились вверх. Мучительница. Со стоном разочарования Керн попытался увлечь девушку к кровати, но та упорствовала.

– Погоди.

Граф решил, что Изабелла снова его отвергает, но тут она выскользнула из платья и нижней рубашки, уронив их на том месте, где стояла. Лишь тонкие шелковые чулки с подвязками прикрывали ее наготу.

В горле у Керна пересохло, мозг уже не воспринимал ничего, кроме ее красоты – мраморного тела, округлых бедер, треугольника курчавых волос.

И все это принадлежит ему.

Она переступила через груду одежды, прижалась к Керну и улыбнулась не то соблазняюще, не то застенчиво.

– Ну же, веди меня к кровати!

Словно в забытьи граф уложил ее на простыни. Он не мог больше ждать, его рука нашла путь к горячей, влажной, шелковистой тайне женственности.

Изабелла напряглась, но лишь на секунду, потом рванулась навстречу его руке и, когда он дотронулся до самого чувствительного места, изогнувшись, прошептала:

– Пожалуйста, милый… О Боже! Керн наслаждался ее удовольствием, Изабелла была такой упругой, нежной, просто созданной для любви. Горячая кровь билась в его жилах, шумела в ушах; Керн ощущал ее желание острее Своего и страстно желал полного насыщения.

Нетерпеливые руки тянулись к нему, хватались за распахнутый ворот рубашки.

– О, Керн, да… мне нравится… Я люблю тебя… Эти слова как теплый дождь оросили его опаленную душу. Восторг подхлестнул и так едва сдерживаемое желание. Керн расстегнул бриджи, отбросил их в сторону и погрузился в зовущую колыбель тела девушки. И тогда он проиграл битву за самообладание, нетерпеливая рука повела к чертогам рая, куда он и ворвался сильным рывком, встретил препятствие, преодолел его.

Изабелла вскрикнула от боли, но ее крик захлебнулся на его потной груди. Керн застыл, превозмогая желание двинуться в упругую глубину.

– Изабелла?

Не в силах поверить, он посмотрел ей в лицо. Он был первым. Истина потрясла его и наполнила мужской гордостью.

– Теперь ты моя. Моя.

Голос прозвучал сдавленно, хрипло. Грудь сдавило от чувства, слишком незнакомого, чтобы его описать. Керн сжал ладонями ее лицо и поцеловал с неистовостью безмерной, страсти. Но сдерживаться уже не мог, погружаясь все глубже в ее заветную тайну. Чувственные прикосновения с каждым мгновением приближали его к восхитительному мраку, Керн больше не сопротивлялся налетевшему черному вихрю. Ее тело изгибалось, прижималось к его телу, стоны подхлестывали его и без того бешеную страсть, пока семя не выплеснулось в нее, и Керн оказался не во тьме, а на радостном, слепящем свету.

Потом он крепко обнял Изабеллу, постепенно успокаиваясь, перекатился на спину и положил ее на себя; их осенял красный балдахин, а с каждого угла на них взирали озорные херувимы.

Ему хотелось смеяться от удовлетворения, ком в груди растворился, на его месте возникла необыкновенная теплота, нежность к женщине, которая лежала в его объятиях.

Масса волос упала на него, будто связывая их неразрывными узами. Керн вдохнул их свежесть и мускусный аромат любви. Изабелла прижалась щекой к его плечу, ее руки бродили по телу графа. Кожа у него горела от этих прикосновений; он чувствовал странную легкость, словно парил в воздухе. Как давно он не испытывал такой радости! Я тебя люблю.

Неужели Изабелла действительно любит его? Или произнесла эти слова в угаре страсти? Ведь близость с мужчиной у нее впервые, и она могла принять новые ощущения за более серьезное чувство. Так же, как и он мог ошибочно принять мимолетную нежность за нечто прочное, долговременное. Ладно, сейчас не стоит думать о будущем, следует наслаждаться минутой. Поглаживая Изабеллу по спине, граф понял, что очень доволен поворотом событий. Как он мог ошибаться, решив, что девушка не менее, испорченная, чем ее мать? Но как просить прощения за то, что занимался с ней любовью? Сожалеть о чем-то, когда ощущаешь себя на морщине блаженства? Он был ее первым и единственным любовником.

– Венера-девственница, – пробормотал граф.

Рука Изабеллы замерла, она подняла голову и тревожно посмотрела на Керна. Яркий румянец и растрепанные волосы выдавали в ней глубоко удовлетворенную женщину.

– Я не богиня, – решительно заявила она. – Поэтому я не употребляю этого имени.

– Теперь я знаю. – Керн поцеловал ее в кончик носа. – И очень рад.

– А я теперь поняла, что теряла. Девственность слишком переоценивают.

– Как и безбрачие. – Видя, что она еще встревожена, граф признался: – Изабелла, хоть ты плохо думаешь о джентльменах, до тебя у меня была только одна женщина. Подарок на четырнадцатилетние, великая любезность отца.

– Подарок? – нахмурилась Изабелла.

– Да. – В сердце Керна вспыхнула прежняя ярость и боль. Но если это поможет Изабелле, он должен ей рассказать. – С детства я ненавидел распутный образ жизни отца. И он об этом знал. Мать часто плакала из-за его неверности. Для него она была только самкой, вынашивающей детенышей. Но и материнство не приносило ей утешения, поскольку я остался единственным выжившим ребенком. Она умерла, когда мне было десять лет, от лихорадки после очередного выкидыша.

– О, Керн, я не знала! Прости. От ее жалости он почувствовал неловкость и пожал плечами.

– Как только я начал превращаться в мужчину, Линвуд задался целью меня развратить, звал на пьяные оргии, предлагал своих многочисленных любовниц. Но мне претили эти излишества, я противостоял всем его попыткам до торжества в честь моего четырнадцатилетия.

Керн замолчал. Набежало черное облако воспоминаний о том, как разбились светлые мечты вступающего во взрослую жизнь мальчика. Тогда он страстно верил в победу любви над злом.

– Расскажи, что случилось дальше, – тихо попросила Изабелла.

– Отец пригласил свою постоянную любовницу, герцогиню, которая привезла дочь примерно моего возраста. Поскольку других подростков не было, мы почти всю неделю провели с Сарой, очень симпатичной, милой, и я чувствовал, что влюбился в нее без ума.

Керн вспомнил погожие летние дни, смех девочки на качелях. При каждом взлете его взгляду открывались ее стройные белые ножки.

– Как ей повезло, что ты обратил на нее внимание! – Изабелла потрепала графа по щеке, и сочувственный жест подтолкнул его излить душу, поведать о самом сокровенном.

– На второй день я сорвал у нее поцелуй, а дальше последовали еще более восхитительные ласки. И вот ночью Сара пришла ко мне в спальню якобы пожелать спокойной ночи. Можешь представить, что произошло. Даже поняв, насколько она опытна, я пребывал в ослеплении, верил в нее, доверял ей. – Вспомнив, как признавался в любви, Керн поморщился, но заставил себя продолжать: – Утром пришел отец, поздравил меня с днем рождения и подарил Саре за оказанные услуги браслет с бриллиантами. А она вылезла из моей постели и пошла к нему.

Отголосок ее смеха преследовал Керна долгие годы, по теперь стих. Исповедь, как ни странно, освободила его от тяжелой ноши, будто с него сняли темный груз гнева и стыда.

– Ужасно! Как твой отец мог такое задумать? И почему та девушка предпочла Линвуда тебе?

Граф нежно погладил Изабеллу по щеке.

– Все это не важно. Я больше не встречал Сару и с того момента поклялся вести праведную жизнь. Дал обещание любить единственную женщину – мою жену.

«До сегодняшнего дня. До тебя».

Невысказанные слова повисли в воздухе. Соблазнив Изабеллу, он осложнил себе жизнь. Но сейчас он хотел только сжимать Изабеллу в объятиях, запечатляя в памяти ее нежность и теплоту. Одна ночь страсти не превратит его в распутника.

Карие глаза беспокойно смотрели на него.

– Ты считал… я такая же, как Сара?

Керн не мог этого отрицать и, желая искупить вину, поцеловал ее в лоб.

– Я ошибался. Видел лишь то, что привык видеть.

– А что видишь теперь? – Настороженность в ее голосе вызвала у него улыбку.

– Я вижу прекрасную женщину. – Он провел ладонью по спине девушки, завороженный ее изящными формами. – Женщину, которая знает себе цену. Которая сохранила себя для меня.

– А я вижу перед собой гордеца, который тоже вел себя подобным образом. – Погладив его по груди, Изабелла томно потянулась. – Надеюсь, ты не будешь теперь ждать столько времени?

Игривая улыбка моментально возбудила его, и девушка поняла, насколько она желанна.

– Ты права.

И пока заходящее солнце золотило комнату, они познавали сокровенные тайны своих тел.

– О… Керн… это нехорошо… только не останавливайся…

– Джастин.

– Джастин… – Ее глаза затуманились, – Джастин, я тебя люблю.

На этот раз Керну пришлось задушить признание. Он не мог, не должен ее любить.

– Ах, Изабелла, я никогда не хотел женщину так сильно! Керн медленно вошел в нее, точно меч в ножны, и ритм слил их тела и души в единое целое. А когда вершина была достигнута, мир взорвался пронзительным криком наслаждения.

Сумерки окутывали комнату розовой вуалью, Изабелла лежала, прижавшись к нему. Глаза оставались закрытыми, дыхание успокоилось. На него до спазма в груди нахлынула нежность, когда он понял, что девушка уснула, и он нисколько не сожалеет, что так ее утомил.

Боясь, что она может простудиться, граф осторожно высвободился и потянулся за скомканным одеялом, чтобы накинуть на Изабеллу. Тут он заметил под одеждой на полу холщовый мешочек.

Керн поднялся с кровати, подобрал таинственную вещь, извлек тоненький, переплетенный в кожу томик и долго-долго всматривался в полустершийся заголовок: «Исповедь жрицы любви».

Аполлон и я стали презирать друг друга с первого взгляда. В роковую ночь нашего первого свидания меня убедили посетить собрание джентльменов в частном клубе на Сент-Джеймс-стрит. Они хотели преподнести меня одному из своих друзей в качестве пикантного подарка накануне его помолвки. Заинтригованная действием, я позволила двум лакеям внести меня на серебряном блюде.

Закутанная в прозрачные одеяния, я предстала словно Венера из раковины и очутилась перед самым импозантным мужчиной за всю свою бурную карьеру куртизанки.

Аполлон был взбешен. Причину этого я поняла, когда узнала его благородный характер, но в тот вечер он смотрел на меня с презрением, счел перед всем собранием за шлюху, и я почувствовала к нему ненависть.

И вбила себе в голову овладеть им. Ни один генерал не вел кампании так настойчиво, как я той осенью. Я одевалась как леди, все время попадалась на глаза Аполлону, подкарауливала его, когда он выезжал на верховую прогулку. Когда я оказалась в его постели, нашей враждебности пришел конец.

О, каким пустым и тщеславным созданием я была прежде! Думала, что знаю, как надо любить мужчину. То лето я посвятила себя Аполлону, оставалась верной до самой последней нашей встречи. Ночи перед его свадьбой. Ночи, когда я зачала наше любимое дитя…

Исповедь жрицы любви.

Глава 16

Изабелла проснулась в темноте и сначала не могла сообразить, почему лежит на кровати в спальне матери. Почему ее тело так изумительно пресыщено, а внизу живота отдает приятной болью? Не открывая глаз, она потянулась, ощутила под рукой мягкие простыни, уловила мускусный запах, и радостное событие моментально всплыло в ее памяти.

Они с Керном любили друг друга. Дважды их тела соединились в интимной близости. Кажется, она до сих пор чувствует нежное прикосновение его ладоней и губ, доводивших ее до непередаваемого экстаза. От одной этой мысли опять появилось желание.

Неужели Джастин уже покинул ее? Изабелла подняла с подушки голову и взглянула в сторону маленького кружочка света на другом конце спальни. Ощущение потерянности сменилось чувством сумасшедшей радости. Он сидел в тени возле очага, рядом на маленьком столике мерцала свеча. Керн выглядел поразительно мужественным: расстегнутая белая рубашка открывала грудь, одна нога покоилась на скамеечке, на коленях книга, волевое лицо свидетельствовало об увлеченности. Изабелла вспомнила, как он щекой касался ее груди, и кожа у нее покрылась мурашками.

К своему удивлению, она призналась ему в любви, такой оказалась неожиданная сила ее чувства. Слова вырвались прямо из сердца, и случившееся между ними было не простым увлечением, не удовлетворением физической потребности. Она любила Джастина Калвера, графа Керна, наследника герцога Линвуда. Любила за силу характера, верность чести, стремление отыскать правду. Несмотря на знатность, он был хорошим человеком и заслуживал любви.

Но какой же они запутали клубок! И ничего уже не изменить! Керн не может использовать женщину и тут же ее бросить, однако он не волен предложить вместе с сердцем руку, поскольку обручен с Хелен.

Господи, как теперь смотреть в глаза подруге, которая стала для нее почти сестрой и которую она предала наиподлейшим образом?

Но это не было хладнокровным предательством, их с Керном увлек ураган страсти. Инстинкт и чувства перевесили логику и разум. А теперь сердце у Изабеллы разрывалось от безысходности. Подобно матери, она влюбилась в лорда, обрученного со знатной дамой.

Зашелестела переворачиваемая страница. Керн мог бы уже уйти, а вместо этого ждал, пока она проснется. И его присутствие давало надежду, возвращало мечту о счастье.

Ах, Изабелла, я никогда не хотел женщину так сильно!

Не признание в любви. Но и такого откровения Изабелла страстно желала. Она тихонько встала с кровати и направилась к возлюбленному. Даже горечь обид не смогла затмить светлый образ любимого.

– Джастин? – Так необычно звать его по имени – это делало их отношения непривычно близкими.

Керн вскинул голову, посмотрел на нее и не улыбнулся в ответ. Лицо оставалось мрачным, словно высеченным из гранита. Изабелла сразу почувствовала в нем перемену, но не могла понять, что послужило тому причиной. Блуждающий взгляд темно-зеленых глаз скользил по ее обнаженному телу.

Смутившись, Изабелла задержалась у спинки кровати. Хотя было бы так естественно кинуться к нему голой, однако под тяжестью его взгляда она прикрыла грудь руками. Живописно взъерошенные черные волосы, благородный овал лица, решительный подбородок, темная поросль на плоском животе, черная стрелка, указывающая прямо на его…

Взгляд Изабеллы остановился на раскрытой книге, и волны жара моментально сменились ледяным холодом, с губ сорвался тихий стон.

Керн читал «Исповедь жрицы любви».

Изабелла с ужасом вспомнила, что, раздевая ее, граф нечаянно зацепил тесьму, на которой крепился потайной карман. Она была настолько возбуждена, что бросила смятую одежду на дневник, увлекла Керна в постель и с того момента больше не думала ни о чем, кроме возлюбленного.

До этой секунды.

– Отдай! – Изабелла рванулась через комнату к графу.

– Поздно, – сказал он, захлопывая тоненькую книжицу. – Я все прочитал.

– Отдай, – процедила Изабелла сквозь зубы.

– Нет, сначала поговорим.

Первым ее побуждением было кинуться на любовника, чтобы вырвать у него дневник, но в следующий момент она представила, как голая борется с Керном за томик, и чертыхнулась, ощутив жар внизу живота. Нет, в данный момент она не склонна разрешать ему прикасаться к ней.

Изабелла направилась к кровати, дрожащими руками накинула на себя рубашку, и смятая ткань дала ей ощущение благопристойности.

– Книга принадлежала моей матери, ты не имел права ее похищать.

– Я ее не похищал. А знать, что в ней написано, имею право. Может, в дневнике содержится ключ к случившемуся, а ты его не заметила.

– Тогда скажи, что это за ключ, и отдай мне воспоминания. – Изабелла протянула руку, но граф словно не заметил ее жеста.

– Ты думаешь, что твой отец – Тримбл, – произнес Керн, не выпуская драгоценного томика.

Девушка хотела возразить, но слова не шли с языка. Теперь он знал все. Даже имя проходимца, который так мало ценил собственную дочь, отбросил ее, словно горстку мусора. Казалось, это не должно было иметь для нее значения, однако ранило сердце одинокой маленькой девочки, которая представляла своего отца королем.

– Теперь ясно, почему ты вела себя с ним так странно, – продолжал Керн. – Только ему твоя мать открывала свои тайны, и только ему дала имя бога. Он единственный человек, которому она доверяла.

Пересохшие губы Изабеллы зашевелились, она, наконец, обрела голос.

– Обещай мне… не требовать от него объяснений. Я сделаю это сама.

– Нет, такого обещания я дать не могу.

– Почему? – почти выкрикнула Изабелла.

– Потому что ты, видимо, сделала неправильный вывод. Тримбл, может быть, не твой отец.

– Не понимаю. Я думала об этом гораздо дольше, чем ты.

– У меня такое ощущение. Но я должен проверить.

– Твое расследование закончено. – Изабелла не хотела, чтобы он задавал вопросы Тримблу. Если тот не хотел признаваться ей, пусть так и будет. Она надеялась, что се голос не дрожал. – А теперь отдай мне дневник.

Керн откинулся на спинку стула.

– Это не все, что я вынес из чтения. Я восхищен твоей матерью.

– Неужели? Понял, насколько был прав, когда смеялся над ней? – Изабелла ходила перед ним и, стараясь унять боль, прижимала руки к груди. Бесполезно. Она чувствовала себя нагой оттого, что Керн совал нос в ее прошлое. – Получил удовольствие, когда читал о ее свиданиях с мужчинами?

Керн нахмурился.

– Я и раньше читал то место, в котором говорится о моем отце, – нахмурился граф. – Остальные не более красноречивы.

– Не пытайся щадить мои чувства, – вспылила Изабелла. – Одно дело – знать, что мама была куртизанкой, и совсем другое – читать в подробностях о ней и ее любовниках, обо всем, что они делали, где и когда. Дневник подтверждает, насколько мама была неразборчивой и не соответствовала вашему представлению о леди… – К ужасу девушки, голос у нее сорвался, горячие слезы хлынули из глаз.

Она попыталась убежать, но Керн, отшвырнув дневник, усадил ее к себе на колени. Когда ярость и горе Изабеллы вырвались сдавленным рыданием, он начал гладить ее по волосам, шептал успокаивающие слова, а она думала о том, что неправедные деяния матери замарали и ее. Как же она решилась подумать, что может стать ему кем-то еще, кроме любовницы? Женщины ее происхождения не выходят замуж за джентльменов.

Замуж! В глубине души у нее действительно родилась такая мечта. Она хотела стать женой Керна. Вынашивать его детей, спать с ним каждую ночь, идти на светских раутах с ним рука об руку с гордо поднятой головой. Хотела, чтобы, зная о ее прошлом, он все же любил ее. Страстно хотела стать леди Керн.

Граф поднял ей голову и нежно вытер слезы.

– Изабелла, прости, что обидел тебя. Поверь, это не нарочно. Ты неправильно меня поняла. Я только теперь узнал, что она была человеком с мечтами и надеждами. – Но его утверждение прозвучало не слишком уверенно, будто он еще сомневался.

Противоречивые чувства, кипевшие в душе Изабеллы, наконец, выплеснулись наружу.

– Многие презирали ее, но она была моей матерью, Джастин. И пыталась сделать для меня все, что могла.

– Да. Теперь я понимаю. И она любила твоего отца, кто бы он ни был. Их связывала не обычная пустая интрижка.

– Она разрешила использовать себя. Она намеренно его соблазнила.

– И, слава Богу! Иначе бы ты никогда не родилась. – Керн слегка улыбнулся, его красивое лицо приобрело лукавое выражение, рука поглаживала ее плечо, прогоняя напряжение. Горечь постепенно исчезла, превратившись от жара любви в пепел. И еще от благодарной уверенности, что Керн не жалел о случившемся.

Она сжалась от сладкого томления, лежа на коленях мускулистого, зрелого мужчины. Его взгляд туманила страсть, глаза остановились на ее груди. Без сомнения, Керн заметил сквозь тонкую рубашки пики сосков.

Рука медленно пошла вниз, и у Изабеллы перехватило дыхание от предвкушения ласки, но жаркая твердая ладонь вдруг легла ей на живот.

– Изабелла, – серьезно произнес он. – Возможно, в тебе уже зреет мой ребенок.

До нее не сразу дошел смысл сказанного, а когда девушка поняла, все ее существо наполнила отчаянная радость и вместе с тем она почувствовала укол страха.

– Боже милостивый… я не подумала… – Голос прервался, хотя Изабелла продолжала наслаждаться мыслью, что может родить его сына или дочь. Тут она вспомнила собственное одиночество, чувство пустоты оттого, что не знала любви отца, и, вцепившись в рубашку Керна, заявила: – Если я беременна, я не дам тебе ускользнуть. Наш ребенок не будет страдать, как страдала я.

– Конечно, нет, – подтвердил граф. – Аполлон поступил как подлец, когда оставил тебя. Я никогда так не сделаю, не позволю оторвать от себя моего ребенка.

Сердце у Изабеллы екнуло. Неужели он собирается жениться на ней? А если она не беременна? Будет ли он ее любить? Класть в свою постель? Вопросы роились в мозгу, ей не терпелось узнать ответы.

– А как же Хелен? – прошептала она. – Что мы ей скажем?

– Не знаю. Честное слово, не знаю, – признался Керн.

– Ты ее любишь? – Вопрос дался Изабелле с трудом.

– Мне она нравится. Хотя… нет, не так. – Его рука потянулась к ее бедру и замерла на полдороге. – Но речь не о любви. Речь идет о чести.

Изабелла поняла, что Керн пока не решился, и сердце у нее сжалось. Они попали в безвыходное положение: оба понимали, что Хелен стояла на пути их счастья, но не хотели причинить ей зла. Керну предстоят дьявольские мучения из-за того, что придется расстроить помолвку, ведь он не тот человек, который бросается обещаниями.

Но и происшедшее сегодня ночью для него не очередная интрижка. Граф вел монашескую жизнь, как подобало благородному человеку, но в любви ей так и не признался. Изабелла горестно вздохнула. Ни один мужчина не говорил ей три волшебных слова, а она жаждала их услышать именно от Керна.

Он дотронулся до ее щеки, глаза потемнели от сожаления.

– Мне пора идти.

В ужасе оттого, что он больше никогда не вернется, Изабелла крепко прижалась к нему.

– Эта ночь принадлежит нам, – прошептала она. – О, Джастин, не покидай меня, я не переживу!

– Ты ведь знаешь, я хотел бы остаться, но не могу… – Керн осекся и судорожно вздохнул, когда Изабелла без стеснения уселась на него верхом. Она чувствовала, как разгорается в нем пламя, как твердеет под ней мужская плоть.

– Что ты сказал?

– Кокетка! – пробормотал граф, запустив пальцы в ее волосы. И ей не потребовалось другого сигнала, чтобы припасть к его манящему рту.

Громкий стук в дверь нарушил любовный дурман. Руки графа крепче сомкнулись на талии Изабеллы.

– Черт побери! – прорычал он.

– Тетушки! Я совсем забыла о них! Они не должны застать нас в таком положении.

Изабелла хотела спрыгнуть с его колен, но Керн удержал ее и не дал одеться.

– Подожди! Ты мне доверяешь?

– Конечно.

– Тогда оставь мне дневник.

– Нет!

– Послушай. – В голосе Керна появились нетерпеливые нотки. – Книгу нужно спрятать в банковском сейфе. Не веришь мне, оглянись вокруг – тот человек ни перед чем не остановится.

Изабелла нервно покосилась на разгром в полутемной спальне. Вор ударил ножом тетю Минни… Изабелла с трудом проглотила застрявший в горле ком. – Но это все, что у меня осталось от мамы.

– Понимаю. И сохраню дневник для тебя. – Керн нежно гладил ей запястья, но внезапно глаза у него стали ледяными. – Я сообщу всем упомянутым в нем мужчинам, что дневник теперь у меня. Иным способом я не смогу защитить тебя от убийцы.

Не сводя с Керна взгляда, девушка взяла со стола тоненькую книжицу и вложила ему в руку.

– Как угодно, милорд.

Холод из глаз моментально исчез, сменившись безмерной нежностью. Керн поднес ее руку к губам и поцеловал в ладонь, отчего ноги у Изабеллы стали ватными. В этот миг она отдала бы ему все: луну, солнце и последнее, чем владела.

Но предложить могла только сердце.

Стук повторился. Изабелла схватила платье, второпях запуталась в нижних юбках, а Керн надел сюртук, опустил дневник во внутренний карман и начал завязывать галстук. Никогда еще он не казался Изабелле таким красивым и таким недоступным. Он быстро застегнул ей платье и нагнулся для краткого, волнующего поцелуя.

– Изабелла, я хотел бы… Я не могу давать никаких обещаний. Ты понимаешь, это было бы неправильно.

– Да, – покорно ответила она. – В будущем придется жить одними крохами воспоминаний.

Из коридора долетали приглушенные звуки ссоры, и, приготовившись к неприятной сцене, Изабелла распахнула дверь.

В захламленном коридоре с мерцающей лампой в руке стояла Диана, за ее спиной толклись остальные тетушки, недоверчиво взирающие на ее помятую одежду и растрепавшиеся волосы. Четыре пары глаз смотрели то на нее, то на возвышавшегося за ней Керна. Тот ободряюще стиснул Изабелле плечо, и ей стоило больших усилий, чтобы не прижаться к нему в поисках недостававшего мужества.

– Мы пришли проверить, как идут поиски улик, – раздраженно сказала Диана. – Но кажется, слишком поздно.

– Говорила я тебе: не беспокой ее, – прошипела Минни и прикрыла руками пухлую грудь. – Она взрослая, может присмотреть за собой сама. Не твоя забота, что ей придет в голову делать наедине с графом.

– Не моя забота? Она должна быть лучше нас. – Диана обошла парочку и юркнула в спальню. Остальные тетушки, квохча, словно выводок кур, последовали за ней.

У кровати Диана высоко подняла лампу, осветив бурые пятнышки на простыне.

– Неудивительно, что они надолго заперли дверь. – Кэлли бросила на Изабеллу завистливый взгляд.

– Наша маленькая дорогая Венера, наконец, стала женщиной, – пробормотала Минни и с задумчивой грустью покачала головой.

– О Боже! – Перси в изнеможении опустилась на стул. – Ваша светлость, мы хотели пригласить вас поужинать с нами. Но теперь вряд ли это разумно.

Диана сжала кулаки и пошла на Керна.

– Негодяй! Ты ее соблазнил! Разрушил все надежды на приличный брак!

Граф молчал с непроницаемым лицом, а пристыженная Изабелла натянула покрывало на испачканную простыню.

Ей было неприятно заступничество Дианы, любопытство Перси, даже одобрение Минни и Кэлли.

– Ну, хватит! Лорд Керн не сделал ничего такого, чего бы я не хотела. Вот и все, что я могу вам сказать.

В комнате повисло молчание, тетушки в изумлении уставились на девушку, и та поняла, что они поражены ее словами, хотя не испытывала никакого сожаления. Пора им понять, что она уже выросла.

Кэлли по-матерински тепло обняла ее:

– Ты права, нечего ворчать. Мы только надеемся, что ты была осторожна. Ты пользовалась французской губкой?

– Чем?..

– Объясним позже. – Минни красноречиво посмотрела на Кэлли и продолжила: – А теперь, я уверена, его светлость желает нас покинуть.

Керн стоял, сложив на груди руки, но спор тетушек заставил его почувствовать себя неудобно.

– Прошу прощения. – Он в последний раз посмотрел на Изабеллу, в которой проснулась отчаянная надежда, что сейчас он поцелует ее или хотя бы что-то скажет. Но граф повернулся и молча вышел за дверь.

Вскоре его шаги замерли в тишине. Изабелле захотелось побежать за ним, вернуть мгновения их близости, чтобы он не выпускал ее из своих объятий. Но холодный рассудок шептал, что, быть может, он вообще не вернется к ней. Никогда!

Не могу давать никаких обещаний. Это было бы неправильно.

– Ты выглядишь утомленной, девочка, – заявила тетя Перси. – Я после первого раза чувствовала себя совершенно больной. Тебе надо полежать в горячей ванне.

Изабелла выдавила улыбку. Если бы это средство помогло унять и боль ее сердца!

– Спасибо. Наверное, я так и поступлю. Тетушки сгрудились вокруг нее.

– Присядь, – посоветовала Ди, ведя Изабеллу к креслу. – Сейчас поставлю на кухне воду. – И она поспешила в коридор.

– Не переохлаждай ванну, – бросила вслед Кэлли. – Жар помогает избежать зачатия. Хотя губка действует лучше.

– Почему?

– Она пропитана уксусом, который не позволяет мужскому семени сделать свое дело, – ответила Минни и начала по-деловому объяснять, как нужно накладывать губку.

Изабелла слушала, тайком прикасаясь к животу. Хотя разум подсказывал, что осторожность необходима, она испытывала первобытную инстинктивную радость. Неужели внутри уже зреет плод Керна? Маленький черноволосый мальчик с озорной улыбкой или девочка с зелеными глазами феи.

Интересно, мать тоже хотела родить от Аполлона?

Изабелле вдруг расхотелось ложиться в горячую ванну. Ей надоела суета, добрые советы тетушек; нужно спокойно все обдумать, собраться с мыслями.

– Я слишком задержалась. – Она вскочила с кресла. – Пора возвращаться в дом Хатуэя.

– Это Диана тебя расстроила, – всполошилась тетя Перси. – Дорогая, не следует бежать только потому, что, по-твоему, ты совершила ошибку. Мы на тебя не сердимся. Просто беспокоимся, ведь мы тебя любим.

– И я вас люблю. Всех.

Минни тяжело опустилась на кровать, пружины громко скрипнули.

– Тогда оставайся с нами, – предложила она. – Навсегда. Теперь все изменилось, ты больше не можешь притворяться леди и должна вернуться в семью, из которой вышла.

Неужели ее место здесь, в этом мрачном доме, среди вырастивших ее женщин? Или она принадлежит к блистательному высшему свету Керна? Нет, тетя Минни права. Все изменилось. Но Изабелла чувствовала, что еще находится между двух миров, и не видела в темноте выхода.

– У меня нет выбора, – твердо сказала она. – Иначе я никогда не узнаю, кто убил маму.

Из груды разорванных платьев Кэлли выбрала розовое с оборкой. Кружева превратились в лохмотья, юбка носила следы порезов.

– Не думаю, что вы с его светлостью догадались, кто это сделал.

– Пока нет.

Холодная память услужливо подсказала слова Керна: грабителем могла быть одна из женщин, живущих в доме. Представив себе такую возможность, девушка похолодела. Она взглянула на Кэлли, рывшуюся в куче туфель, вееров и нижнего белья.

Кто-то же предал вас за золотую монету. И этим человеком оказалась Калландра.

Глава 17

Впервые за свои двадцать восемь лёт Керн напился. Он сидел в библиотеке Линвуда, положив ноги на столик из красного дерева, за которым обычно изучал представленные на рассмотрение парламента законы или расходную книгу из имения в Дербишире. Но сейчас при свете множества свечей он считал трещины на потолке.

Уж лучше это бессмысленное занятие, чем размышления над тем, как он погубил свою жизнь, более того – разрушил судьбу Изабеллы.

Негодяй! Ты лишил ее надежды на приличный брак.

Обвинение Дианы лишь усугубляло его ощущение вины. Керн потянулся за бокалом, поднес к губам. Пусто.

– Черт возьми, – процедил сквозь зубы граф.

Он тяжело поднялся с кресла и, пошатываясь, направился к буфету. Ему не нравилась муть в голове, полная неспособность рассуждать здраво, не поддаваясь опрометчивому чувству. Не нравилось, что мысли постоянно возвращались к Изабелле, к чудесному мигу, когда его ласки вознесли ее на вершину блаженства, и она выкрикнула из глубины сердца: «Я тебя люблю».

Граф тупо уставился в бокал. Хмель не унял боли, только сделал его сентиментальным, опасно сентиментальным. Тем не менее, Керн щедро плеснул себе виски и залпом проглотил огненную жидкость.

Он погубил и жизнь Хелен, хотя невеста об этом пока не знала. За долгие часы с тех пор, как он оставил Изабеллу на попечение тетушек, Керн принял тяжелое, но неизбежное решение: он круто изменит все планы и не женится на Хелен.

Но облегчения граф не чувствовал, лишь страх, что безмерно обидит ни в чем не повинную девушку, которая обожала его, доверяла ему, как умеет доверять только наивное создание. И не важно, что он возьмет на себя ответственность за разрыв помолвки – отвергнутая Хелен вес равно испытает унижение перед всем светом.

И ничего невозможно сделать, чтобы облегчить ее боль. Весть о том, что он волочился за другой, убьет его невесту. Однако граф представлял, как будет стоять у алтаря, клянясь перед ликом Бога в любви и верности, хотя его душу и тело покорила другая.

Я тебя люблю.

Отчаявшись потушить желание, граф швырнул бокал в мраморный зев камина, не попал, хрустальные осколки разлетелись по стене и засыпали украшенный цветочным орнаментом ковер. Но и тогда терзающая его страсть не утихла. Страсть к Изабелле.

Керн снова рухнул в кресло, запустил пальцы в волосы. Он почти ощутил свежесть дождя, исходившую от ее кожи, почти видел чувственную улыбку. Ночь любви его не спасла, лишь многократно усилила влечение. Он больше не в состоянии жить без Изабеллы.

Ее признание проникло ему в сердце. Она заслуживала хорошего мужа, но сам он никогда не сможет взять Изабеллу в жены. Подобный мезальянс просто невозможен, хотя ради нее он готов отказаться от своих принципов и превратиться в Линвуда.

Будь проклята честь! Пусть он погубит себя, но станет обладать Изабеллой Дарлинг.

Сделает ее своей любовницей.

– Ну, ты и лежебока, – сказала Хелен.

Шутка заставила Изабеллу открыть глаза, и она увидела белокурую девушку с Милордом на руках, который неистово вилял хвостом. День был пасмурным, из открытого окна в спальню тянуло влажным, холодным воздухом – предвестником дождя.

– Мы с Милордом уже давно на ногах. – Хелен потрепала щенка за ухом. – Кэлли говорит, ты вернулась довольно поздно. Твоя знакомая поправилась?

Значит, подруга не догадывалась, где была и чем занималась Изабелла. Сердце у девушки сжалось от вины, страха и постыдной зависти. Быть помолвленной с Керном! Понимает ли Хелен, насколько она счастлива?

– Моя знакомая? Ах да, мамина подруга. – Изабелла вспомнила о приключении тети Минни и содрогнулась. – С ней произошла маленькая неприятность, теперь все в порядке. Спасибо, что отнеслась ко мне с пониманием и разрешила уйти.

– Я не распоряжаюсь твоим временем, кузина. Но вчера мне тебя не хватало. Ездить за покупками с Джилли несносная скука, хотя я все-таки нашла очаровательную розовую шляпку для своего приданого.

Хелен описывала покупки для будущей совместной жизни с графом, а Изабелла молча боролась с ревностью и отчаянием. Близость с Джастином прошлой ночью теперь казалась ей чудесным сном, а реальностью была Хелен, которая без умолку болтала о свадебных нарядах.

Господи! Если бы она знала правду! Она бы возненавидела подругу!

Изабелла встала с кровати, еле удержавшись, чтобы не сунуть руку под подушку, где обычно хранила потайной карман.

Хотя бы так я смогу тебя защитить.

Его слова пробились сквозь пелену горя, и сердце отозвалось на мужскую заботу. Слабой она себя не считала, было приятно, что Керн думал о ней, хотел за нее постоять. Благодаря ему она чувствовала себя желанной, любимой. Она стала женщиной, но не могла посвятить в свою тайну Хелен.

– Я заказала еще пять платьев для нашего свадебного путешествия на континент. – Не выпуская из рук щенка, Хелен закружилась, и ее голубая юбка взмыла в воздух. – Жду не дождусь, когда увижу Париж, Венецию, Рим – места, которые я так мечтала посетить! Знаешь, бандиты до сих пор встречаются на дорогах через Альпы! А храбрые мужчины дерутся с быками в Мадриде!

Никогда Хелен не казалась такой воодушевленной. Изабелле стоило больших усилий спокойно на нее смотреть, когда в душе она буквально умирала. Она бы заложила душу, только бы испытать подобное счастье с Керном.

Направляясь в гардеробную, Изабелла вполуха слушала веселое щебетание подруги. Она не могла остановить поток тайных мыслей о Керне: вспоминала его ласки, острое удовольствие от поцелуев, экстаз слияния с ним, и как потом он держал ее в своих объятиях, словно не хотел отпускать.

– Ты еще улыбаешься! – попрекнула ее Хелен, которая присела за туалетный столик. Милорд тут же устроился у нее на коленях. – Не вижу ничего забавного в том, что мы пропустили завтрак.

– Пропустили завтрак? – виновато спросила Изабелла, утерявшая нить разговора.

– Глупая, ты меня не слушаешь. Я говорила, что время уже к ленчу. Иди сюда, я расчешу тебе волосы.

Изабелла опустилась на стул перед туалетным столиком, который для нее освободила подруга. Хелен собрала ей волосы в изящный пучок, закрепив его черепаховыми заколками. Ее дружеское участие повернуло нож в ране нечистой совести Изабеллы. Как она могла предать девушку, которая стала ей ближе сестры?

Но с другой стороны, как она могла отвергнуть любовь Керна? Остаток ночи она металась, разрываемая между чувством к Джастину и беспокойством о будущем.

«Надеюсь, ты не против, я по уши влюбилась в твоего жениха. Прошлой ночью мы доказали свои чувства друг к другу».

Хелен будет потрясена, разорвет помолвку. Разве честно губить счастье дорогой подруги?

Нет, Изабелла не могла ни в чем признаваться. Такое решение принадлежало одному Керну. Но станет ли и он хранить молчание?

А вдруг он подумает и решит, что в жены ему необходима только леди? Если, как большинство знатных людей, посчитает, что любовь не имеет отношения к браку? Вдруг не откажется от свадьбы, уедет с женой в свадебное путешествие и навсегда исчезнет из ее жизни?

– У тебя снова отсутствующий взгляд, а я все болтаю и болтаю. Прости, такая уж у меня несносная привычка.

– Не извиняйся, пожалуйста. – Изабелла обняла подругу. – Мне нравится твоя болтовня. Ты живая, счастливая, веселая.

– И папа так говорит. – Лицо Хелен засветилось улыбкой. – Кстати, о папе. Он вернется к ленчу, а пока мы его ждем, давай спустимся в библиотеку, я тебе кое-что покажу.

Хелен схватила Изабеллу за руку и потянула в богато украшенный коридор, ведущий к главной лестнице. В холле их осветила яркая вспышка молнии, за высокими окнами сгустился мрак, и стало настолько темно, что лакеи принялся зажигать свечи. Изабелле показалась, что она ощущает разряды в воздухе, а приближающаяся гроза только усиливала ее беспокойство.

Хелен ввела ее в библиотеку – величественную просторную комнату, где пахло кожей старинных переплетов.

– Я сидела здесь вечером с папой, – щебетала Хелен, – подписывала свадебные приглашения, вдруг заметила это.

– Это?

– Иди сюда! – С видом заговорщицы она подвела Изабеллу к стене с фамильными портретами и кивнула на улыбающуюся даму в парике, в роскошном зеленом бархатном платье, которое вышло из моды полвека назад. – Это папина мама, вдовствующая маркиза, моя бабушка. Что-нибудь замечаешь?

Изабелла внимательно разглядывала даму, отметив холодную властную улыбку, разлет темных бровей и карие глаза. У ног маркизы устроился спаниель.

– Очень хорошенькая.

– Хорошенькая! – усмехнулась Хелен. – Да она настоящая красавица. И очень похожа на тебя.

– На меня? – с сомнением протянула Изабелла. – У нее же огромный белый парик.

– Попробуй представить ее без парика. Сама я бабушку не видела, но папа рассказывал, что у нее были каштановые волосы с рыжей искоркой, прямо как у тебя. Еще глаза, тот же разрез. И любовь к собакам.

– Как и у сотен других дам. – Изабелла подхватила Милорда, прижала к груди, но снова покосилась на портрет. Маркиза казалась утонченной и в то же время доброй, благожелательной. Сердце у Изабеллы сжалось. Вот такой ее видела Хелен – верной, любящей подругой? Как мало она знала жизнь! – И что маркиз ответил на твое предположение?

– Сначала отмахнулся. Но когда я указала на сходство, долго глядел на портрет, словно выискивал похожие черты.

– Или просто вспоминал о матери, – сказала Изабелла, представив, как Хатуэя раздосадовало предположение, что маркиза была прародительницей дочери шлюхи. Она сама не испытывала никакого любопытства, только печаль. – Дома мне говорили, что я взяла все от мамы. Поэтому сходство – чистая случайность.

– Может, и так. – Хелен поджала губки. – И все же… Раздался легкий стук в дверь, и на пороге возник лакей.

– Простите, миледи. Приехал лорд Керн, он желает вас видеть.

– Грандиозно! – захлопала в ладоши Хелен. – Мы спросим Джастина, что он думает по этому поводу. У него острый глаз на детали, он наверняка со мной согласится.

Изабелла сидела ни жива, ни мертва, сердце трепетало от радости и тревоги.

Керн приехал. Он здесь. И хочет говорить с Хелен.

На пороге библиотеки граф лицом к лицу столкнулся с Изабеллой, которая выходила в коридор и сразу отвела глаза.

А он не смог унять колотящееся сердце, подавить желание. Один ее вид подействовал на его душу, как прохладная вода на усталого путника. В темно-бордовом платье она выглядела бледной и хрупкой, легкие тени под глазами свидетельствовали о том, что она спала так же мало, как и он.

Пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не прикоснуться к ней. Уж не сожалеет ли Изабелла, что подарила ему свою невинность?

– Привет, Джастин! – весело окликнула его Хелен. – Может, вы убедите Изабеллу остаться?

Но та пристально взглянула на него и не опустила глаз.

– Простите, мне надо отнести Милорда на кухню. – И торопливо вышла, оставив за собой легкий шлейф неповторимого аромата.

Керн тяжело вздохнул, решительно закрыл за собой дверь и шагнул к Хелен. От выпитого бренди ломило в висках. Утром он съездил в банк, положил дневник в сейф, но других поводов отсрочить этот момент не нашлось.

– Досадно! – Хелен наморщила лоб. – Кажется, я смутила кузину. Она так очаровательно застенчива. Но я никак не предполагала, что на нее столь подействует мое высказывание о сходстве.

– О сходстве?

– С бабушкой. – Хелен махнула рукой в сторону портрета. – Согласитесь, они похожи. Я заметила это вчера, когда сидела здесь и надписывала адреса на свадебных приглашениях.

Керн едва взглянул на портрет, целиком сосредоточившись на неприятной задаче. Если бы он мог вести себя как другие мужчины: прятать любовницу и выставлять напоказ всему свету жену! Но так подло он не способен поступать ни с Хелен, ни с Изабеллой.

Керн молчал, проклиная себя за трусость. Лучше сразу покончить с трудным делом. Он взял Хелен за руку, подвел к стулу, усадил, а сам остался стоять.

– Что-нибудь случилось, Джастин? – Она посмотрела на него с обескураживающей невинностью.

Граф чуть не застонал, так ему не хотелось причинять девушке боль.

– Хелен, мне очень жаль, но я должен это сказать. Свадьбы не будет.

– Не будет? – Она заморгала, прижав маленькие белые руки к груди, словно пытаясь осознать смысл его слов. – Вы хотите сказать… нашей свадьбы?

– Да, – тихо подтвердил Керн. – Я вынужден расторгнуть помолвку.

– Но… почему?

– Поймите, вашей вины здесь нет. Мужчина не мог бы пожелать более милой и добродетельной жены. Но… – Граф запнулся, понимая, что следующая фраза навеки определит его судьбу. – Но… я сошелся с другой женщиной. Я этого не хотел, так случилось. И в данных обстоятельствах было бы нечестно сохранять нашу помолвку.

Затравленный взгляд Хелен усиливал его муку.

– С другой женщиной? Только вчера мы обсуждали наш свадебный завтрак. Торт… Вы ничего не сказали. Даже намеком. – Голос у нее сорвался. Глаза наполнились слезами.

Керн достал из кармана платок и, опустившись перед Хелен на одно колено, вложил ей в руку.

– Я ничего не сказал, потому что еще не принял решения. – А про себя подумал: «Еще не было ночи любви с Изабеллой, я еще не понял, как много она для меня значит».

Хелен скомкала платок, но не сделала даже попытки вытереть бегущие по щекам слезы.

– Кто эта женщина? Назовите ее имя.

– Не могу. Вам лучше о ней забыть. – Боже упаси, чтобы Хелен узнала правду и страдала еще сильнее! Как только убийца будет найден, Изабелла тихо исчезнет из этого дома, порвет все связи с Хелен. И лишь тогда он начнет осуществлять свои планы.

– Как я могу о ней забыть? Она украла у меня ваше чувство. Что произошло со вчерашнего дня? Вы, наверное, были у нее?

Керн не мог этого отрицать, не мог вынести отчаяния Хелен.

– Не мучьте себя. Поймите, вы не виноваты, я всем дам знать, что ответственная сторона – это я.

– Нет, Джастин. Не говорите так, словно все уже кончено. – Она схватила его за руку. – Вы связаны честью, поэтому считаете, что обязаны разорвать помолвку. Но это был только флирт, так поступают многие мужчины. Я вас прощаю.

Керн судорожно вздохнул. Его загнали в угол, и теперь он вынужден лишить Хелен последней надежды.

– Господи, как мне неприятно причинять вам боль! Но должен сказать: это больше чем флирт. Я… был с ней в интимных отношениях.

Несколько секунд Хелен смотрела на него с простодушием девочки, затем глаза у нее расширились и она отвернулась, словно удар оказался настолько сильным, что его невозможно было вынести.

– Вы делали с ней то, что делают муж и жена?

– Да.

Молния осветила библиотеку, за ней тут же последовал оглушительный раскат грома, в стекло забарабанил дождь.

– Как вы могли? – прошептала Хелен. – Как вы могли?

Объяснять – значит сыпать ей на открытую рану соль. Да и как описать их с Изабеллой невероятную любовную тягу?

– Хелен, вы были мне дороги как сестра. Я держал вас на руках, когда вы родились, думал всегда оберегать вас. – Слова раскаяния жгли ему горло. – А получается, что я вас обижаю. Простите меня.

Хелен сидела тихо, напряженно.

– Уходите, – наконец сказала она. – Уходите прочь. Холод в ее голосе потряс Керна. Не желая оставлять ее в горе, он встал перед ней на колени. Если бы можно было ее обнять, погладить по волосам, утешить! Но своим предательством он лишил себя такой привилегии. Навсегда.

Граф медленно поднялся и, хотя Хелен не смотрела на него, поклонился. Если бы не слезы, девушка показалась бы изваянием из мрамора. Неужели она его так сильно любила?

Вопрос только усилил отвращение Керна к самому себе. Он хотел пожелать Хелен счастья, но испугался, что она воспримет его слова как насмешку. Он круто повернулся и молча вышел из библиотеки.

Каблуки стучали по мраморному полу коридора. У графа возникло ощущение, словно он побил беззащитного котенка. Поскорее бы выбраться из этого дома, который до вчерашнего дня он считал родным, а отныне здесь нежеланный гость. И все из-за женщины, которая даже не из его мира, но которую он любил больше жизни.

Словно бы в ответ на его отчаянные мысли перед ним возникла Изабелла. С дворняжкой на руках она ждала у золоченого парапета лестницы. При виде Керна девушка опустила щенка и поспешила навстречу. Граф клялся себе пройти мимо и не оборачиваясь исчезнуть из дома, но от ее присутствия в беспросветной ночи его настроения зародился лучик надежды.

– Джастин? – одними губами спросила Изабелла, красноречиво взглянув на стоявшего у дверей лакея.

– Скажи моему кучеру, чтобы ждал у дверей. Я скоро выйду, – приказал граф, хотя кучер прекрасно знал сам свои обязанности.

– Слушаюсь, милорд. – Слуга раскрыл зонт и нырнул под дождь.

Керн тотчас взял Изабеллу за руку и увлек в гостиную. Большой палец при этом поглаживал нежное запястье.

– Нельзя, чтобы нас увидели вместе, – хрипло прошептал он. – Не теперь.

– Ты ей сказал!

– Да, не называя твоего имени.

– Боже! Она, наверное, убита! – Изабелла привалилась к дверному косяку и судорожно вздохнула. Белая грудь всколыхнулась в вырезе платья, и его отчаянно, подавляемое желание вспыхнуло с новой силой. Отдаться бы влечению, забыть свой грех в сладком дурмане любви! Необузданная страсть превращала его в распутника не лучше отца.

Но пройдет еще целая вечность, пока Изабелла снова будет его, а страсть к ней слишком велика. Нет, он не покинет ее, не поцеловав на прощание. Керн наклонился, дотронулся губами до ее губ, выражая этим порывом все, что творилось в его растревоженном сердце. Изабелла почувствовала степень его отчаяния, поднялась на цыпочки и ответила на поцелуй.

На фоне шума дождя послышался тихий звук. Граф вздрогнул и резко отстранился. В вестибюле стояла Хелен.

О ее ноги терся щенок, виляя хвостом, но девушка не обращала внимания на собаку – вцепившись рукой в горло, она смотрела на Керна и Изабеллу. В глазах бывшей невесты он прочитал догадку, нежелание верить и, наконец, потрясение оттого, что она узнала имя любовницы жениха.

– Это ты? – Она перевела взгляд на подругу. – Ты? – Изабелла вскрикнула, однако не шелохнулась. Все трое застыли, словно в античной трагедии.

Керн думал, что ничего худшего быть уже не может, но тут дверь открылась и вошел Хатуэй, над которым лакей держал мокрый зонт.

Маркиз скинул плащ.

– В такую погоду хороший хозяин собаку на улицу не пустит. Если ливень не кончится, мостовые превратятся в настоящие реки. – Лакей унес плащ, а Хатуэй посмотрел на дочь, и его лицо сразу окаменело. – Хелен, ты плакала? Что случилось?

– Папа! О, папа! – бросилась к отцу девушка. Хатуэй обнял ее за плечи.

– Дорогая, что тебя встревожило?

– Джастин разрывает помолвку. Мы не будем венчаться.

– Это правда? – Маркиз ошеломленно посмотрел на Керна.

– Да.

– Расскажите папе все остальное. – Хелен вытерла слезы и охрипшим от гнева и боли голосом продолжила: – Откройте мерзкий секрет, который хотели скрыть от меня. Расскажите, как волочились за ней, пока я лежала с простудой и сама отправляла вас на прогулки. И как затащили мою кузину в постель.

Бесчестный поступок Керна, выраженный словами невинной девушки, показался еще отвратительнее. Благородное лицо Хатуэя помрачнело, он недоверчиво посмотрел на графа.

– Вы ее соблазнили?

– Да, – ответил тот с чувством безысходности.

– Нет, – тихо, но решительно произнесла Изабелла. – Он меня не принуждал. Да простит меня Бог… я его люблю.

Керн едва расслышал ее. Что бы ни говорила Изабелла, вина целиком лежала на нем: он позволил страсти повелевать рассудком, он своим безумным поступком обесчестил одну девушку и разбил мечты другой.

Лицо маркиза выражало разочарование и отвращение. Керн приготовился к упрекам, но к такому взрыву ярости он был не готов. Хатуэй одним махом пересек гостиную, и его кулак с хрустом врезался в челюсть графа.

– Негодяй!

Керн отпрянул, в глазах у него потемнело, он споткнулся о стул и рухнул на пол гостиной. Щенок возбужденно залаял.

Маркиз грозно склонился над ним, а граф лежал неподвижно, только сжимал кулаки, но не ответил на удар, не мог бить человека, которого считал отцом. Тем более что наказание было заслуженным.

Изабелла рванулась вперед и закрыла собой любовника.

– Нет! Не трогайте его!

Хатуэй глухо зарычал. От его взгляда могло бы свернуться молоко, но Изабелла не дрогнула, не отступила. Помедлив, маркиз круто развернулся и пошел прочь.

– Джастин, ты в порядке? – спросила девушка, опускаясь на колени.

Вместо ответа Керн встал с ковра. На пороге застыла Хелен – ладонь прижата ко рту, голубые глаза трагически расширены, – за ней стоял Хатуэй, с ненавистью глядя на него.

– Убирайся! – рявкнул он.

Во второй раз графу указали на дверь, и теперь он подчинился. Нужно было уйти сразу, когда его прогнала Хелен, а не задерживаться, чтобы поцеловать на прощание Изабеллу. Но может, и к лучшему то, что его грехи всплыли. По крайней мере, они с Изабеллой больше не должны лгать.

Эта мысль оказалась слабым утешением.

Изабелла наклонилась к щенку. Милорд, словно почувствовав ее горе, начал тыкаться носом ей в руки, и она прижала его к груди. Потом взглянула на Керна с такой любовью, что ему вдруг захотелось усадить ее в карету, умчать на север в Гретна-Грин и там навеки привязать к себе брачными узами.

Безумие!

Он никогда не сможет жениться на Изабелле. И оставить ее здесь, с разгневанным Хатуэем, тоже не может – она уже достаточно всего перенесла.

Граф помог ей подняться и, проводя мимо Хелен, натолкнулся на холодный взгляд маркиза. Извинения казались теперь ничего не значащими, но он должен был их произнести.

– Я глубоко сожалею о беспокойстве, которое причинил вам с Хелен, но вовсе не сожалею о том, что полюбил Изабеллу. И никогда не стану сожалеть.

Хатуэй промолчал, только посмотрел на Изабеллу. Его взгляд потряс Керна, он почувствовал, что в душе маркиза кипят темные страсти, и это поразило его сильнее, чем удар. Насколько хорошо он все-таки знал Хатуэя?

Уж не маркиз ли разгромил спальню Авроры в поисках дневника? Не он ли с такой отчаянностью защищал брата от обвинений в убийстве?

Тем больше причин увести отсюда Изабеллу. Чувствуя, что боль в подбородке не утихает, Керн взял ее за руку и повел к выходу. Но она вырвалась, подбежала к Хелен и осторожно протянула ей щенка.

– Береги его, – шепнула Изабелла. – Это все, что я могу тебе оставить.

Хелен сначала нахмурилась, затем медленно-медленно наклонила голову и потерлась о собачью шерстку.

– Конечно, я за ним присмотрю.

Изабелла протянула руку, словно хотела в последний раз потрепать Милорда, но не посмела и пошла вслед за Керном. Она высоко держала голову, хотя не скрывала блестевших слез.

Чтобы утешить свою подругу, Изабелла отдала ей самое дорогое. Граф был поражен ее самоотверженным поступком; в душе у него всколыхнулась целая буря чувств, столь же неистовых, как и гроза за окном. Всю жизнь он считал себя благоразумным, ответственным человеком, однако с той минуты, как он пробрался в бордель, чтобы увидеться с шантажисткой, Изабелла перевернула всю его жизнь.

С отчаянием приговоренного Керн сознавал: на горе или на счастье, он любил Венеру Изабеллу Дарлинг.

Глава 18

Изабелла смотрела в окно кареты, хотя дождь заливал стекло, скрывая пеленой городские улицы. Он был сродни раздиравшему ее сердце горю. Она прижалась щекой к влажному сюртуку Керна, и тот ласково привлек ее к себе. Карета громыхала по мокрой мостовой, унося девушку от жизни настоящей леди.

Изабелле требовалось его тепло, его утешение. Она навсегда покинула дом Хатуэя в единственном платье, которое было на ней, распрощалась с блистательным миром высшего света, о котором мечтала с детства. Она больше никогда не будет смеяться вместе с Хелен, не услышит се беззаботного щебетания; никогда больше они не пойдут, взявшись за руки, в магазины на Риджент-стрит. Никогда не запрутся в спальне после бала, чтобы поболтать и обменяться слухами. Любовью к Керну она причинила неимоверную боль Хелен, которую уже считала давно желанной сестрой.

И в наказание она с ней больше никогда не увидится.

Несчастное лицо Хелен преследовало Изабеллу. Она отдала ей Милорда, но если было бы возможно, во искупление предложила бы душу. Нет, она причинила Хелен столько горя, что та ее никогда не простит.

Однако превозмочь любовь к Керну тоже не хватило сил. Легче справиться с морским приливом.

Дождь монотонно стучал по крыше, отчего на душе становилось еще более одиноко. Изабелла гадала, о чем размышлял Керн, задумчиво глядя на бушевавшую за окном грозу. Сожалел о потере Хелен?

Он потерял очень многое. Лишил себя респектабельной жизни, которую ценил, привязанности лорда Хатуэя, который был ему отцом, когда Линвуд отказался от родительских обязанностей. Обе семьи гордились своими тесными связями, а теперь Керн превратился в изгоя.

И все ради нее.

Она сумеет ему отплатить. Будет любить его вечно, не все еще потеряно. Они принадлежат друг другу, их чувство больше, чем простое физическое влечение. Керн ее тоже любит, иначе бы не сидел рядом, не оберегал, словно она лучшая женщина в мире.

Эта мысль приободрила ее. Скоро Керн оправится от происшедшего сегодня и поймет, как много они значат друг для друга. Он не из тех, кто стал бы держать ее в качестве любовницы. Он захочет на ней жениться.

Керн вдруг повернулся к ней и спросил:

– Когда твой день рождения?

Вопрос застал Изабеллу врасплох.

– Двадцатого июня.

– Тебе исполнится девятнадцать?

– Да, а что?

Граф продолжал смотреть на нее, и она решила, что он не расслышал вопроса.

– Просто захотелось узнать, – наконец произнес он.

Он должен был клясть себя за то, что погубил ее молодую жизнь. А вместо этого подарил ей радость, о которой Изабелла не смела мечтать. Ее рука потянулась к его крепкому плечу, и она поцеловала его в щеку – прямо в красную отметину, в то место, куда его ударил Хатуэй.

– О, Джастин, – прошептала она, – я тебя люблю!

Его объятия сделались крепче, но вдруг Керн отстранял ее от себя.

– Нет, ты не можешь любить человека, который похож на Линвуда.

В ужасе от такого сравнения, Изабелла выпрямилась, глядя в упор на графа.

– Ты не похож на своего отца. Совсем не похож. Ведь за десять лет ты уложил в постель всего одну женщину.

– Благородство не измеряется числом. Принципы или есть, или их нет.

– Чепуха. Сегодня ты проявил истинное благородство. От чистого сердца. Мог бы промолчать, как поступило бы большинство так называемых джентльменов, но ты был честен. И я тобой восхищаюсь.

– В глазах света я повел себя как негодяй.

– Плевать на то, что говорят другие. Ты настоящий джентльмен, возможно, единственный в Англии. А если кто-нибудь посмеет утверждать обратное, я пошлю его куда подальше.

– Хотел бы я на это посмотреть. – Зеленые глаза Керна весело сверкнули.

– Не будем обращать внимания на глупцов, которые берутся нас судить. И не станем принижать красоту того, что произошло между нами, считая это неблагородным или безнравственным.

– Ты по-прежнему меня хочешь?

Сердце у нее бешено забилось, потому что в голосе Керна она услышала желание. Неужели он думал, что она его оттолкнет?

– Конечно, Джастин. И так будет всегда.

Граф снова обнял возлюбленную, прижался губами к ее волосам.

– Я тебя хочу. Честь моя запятнана. Безвозвратно.

– Моя тоже. Видишь, мы идеальная пара.

Керн целовал ее неторопливо, проникновенно, но в его поцелуе была не только страсть, а нечто большее: обещание, любовь. Изабелла прильнула к нему и почувствовала, как разгорается желание. Руки графа ласкали ей грудь до тех пор, пока девушку не переполнила сладостная истома нетерпения. Она хотела принадлежать Керну, посвятить ему всю жизнь. Хотела называть его мужем…

Карету тряхнуло, их отбросило друг от друга. Изабелла выглянула из окна и увидела дом, где жили тетушки. Она вернулась к ним.

– Не оставляй меня, Джастин. Только не сейчас.

– Хорошо. – Граф быстро прижал ее к себе, но отпустил за секунду до того, как лакей отворил дверцу.

Изабелла вышла на сырой, пронизывающий ветер. Ливень перестал и превратился в изморось, но тротуар исчез под водой. Она стояла, дрожа от холода, и уже собиралась поднять юбки, чтобы прыгать через лужи, когда граф подхватил ее на руки и понес к дому. Прямо на глазах у прохожих.

Поняв, что больше не надо скрывать любовь, Изабелла ощутила удивительное чувство свободы. Не нужно больше сдерживаться. А ей так хотелось показать, как она его любила.

Входная дверь открылась, и тетя Минни отступила в сторону, чтобы пропустить их в дом.

– Пресвятая Богородица! – воскликнула она, когда граф поставил Изабеллу на ноги. – Я думала, ты вернулась в дом лорда Хатуэя.

– Все изменилось. Я… больше не могу там оставаться. Прижимая больную руку к красному платью, тетушка переводила изучающий взгляд с девушки на Керна.

– Это самая приятная новость за все утро. Добро пожаловать домой. – Минни одной рукой прижала Изабеллу к мягкой, словно подушка, груди. Ласка напомнила девушке времена, когда тетя наставляла ее, как защищаться от наглецов, или отвечала на сотни вопросов о жизни.

– Все в порядке, тетушка? Рука беспокоит?

– Ерунда. – Минни высунулась в открытую дверь. – А где твоя неповоротливая служанка?

– Тетя Кэлли! Силы небесные! Я совсем о ней забыла. Керн успокаивающе положил руку ей на плечо.

– Калландра наверняка узнала о твоем отъезде и скоро придет. Но если ты беспокоишься, я пошлю за ней кучера.

– Да, спасибо.

Керн вышел под холодный дождь, а Изабелла с порога смотрела ему вслед, восхищаясь его стройной фигурой в элегантном темно-зеленом утреннем сюртуке. Она снова ощутила удовольствие от того, что такой красивый джентльмен из многих женщин выбрал именно ее.

– Галантный господин, – шепнула стоявшая рядом Минни. – Посылать карету по твоей прихоти! Видать, хочет с тобой жить.

– Ты меня осуждаешь? – встрепенулась Изабелла.

– Нисколько, – улыбнулась тетушка. – Ничего плохого в том, что ты стремишься к удовольствиям. Ты выросла, стала такой же взрослой, как твои тетушки. – Она прищурилась на графа, который успел отпустить карету и шел к дому. – Его светлость так и сияет. Видно, не скупится с тобой.

Кожа Изабеллы покрылась мурашками, точно ее окатили ледяной водой. Она хотела сказать, что не ищет богатства, ей нужно только сокровище любви, но Керн уже поднимался по ступеням и мог услышать ее слова.

– Не знаю, найдет ли кучер нашу Калландру у Хатуэя, – усомнилась Минни, когда граф затворил за собой дверь. – Утром приходил мужчина и спрашивал о ней.

– Мужчина? – нахмурился Керн. – Кто такой?

– Сэр Джон Тримбл. Один из ухажеров Авроры. Хотя я никогда не могла понять, как ее не пугало такое страшное лицо.

– Зачем сэру Тримблу понадобилась тетя Кэлли? – насторожилась Изабелла.

– Он хотел задать ей несколько вопросов, и я послала его в дом Хатуэя не больше чем с полчаса назад.

Изабелла и Керн обменялись тревожными взглядами. Предполагалось, что сэр Джон будет опрашивать любовников Авроры. Зачем тогда он пожаловал сюда? Думал, что тетя Кэлли знала об убийстве намного больше?

Кто-то же предал вас за золотую монету. И этим человеком оказалась Калландра.

В суматохе у Изабеллы не было возможности спросить тетю Кэлли. Неприятное предчувствие холодом отозвалось в животе.

– Может, нам поехать за ними? Граф покачал головой.

– Кучер найдет Калландру и привезет сюда. А я поговорю с ней и потом с Тримблом.

– Прекрасно рассудили, милорд. – Минни хитро улыбнулась, махнув в сторону лестницы. – Пройдите оба наверх, снимите мокрую одежду, пока не заработали простуду. И не беспокойтесь, вас не потревожат. Диана с утра отправилась на Биллингсгейтский рынок, и теперь, наверное, пережидает грозу в какой-нибудь рыбной лавке, а Перси дремлет. Я спущусь на кухню, заварю себе чашку доброго чаю.

Изабелла потупила глаза от смущения. Почему одобрение Минни оставило такой неприятный осадок? Через секунду девушка нашла ответ: в том-то и заключалась разница между ее миром и миром Керна. Тетушка-аристократка не стала бы открыто говорить о плотских удовольствиях, а тем более их разрешать.

– Изабелла, посмотри на меня.

Она нехотя подчинилась, сознавая, что граф непременно заметит ее пылающие щеки. Но тепло его глаз растопило холод у нее внутри.

– Хочешь, чтобы я ушел? – тихо спросил он. – Только скажи, и я исчезну, несмотря ни на что. – В глубине души Изабелла боялась, что если Керн сейчас уйдет, то может никогда не вернуться. Она привстала на цыпочки и смахнула со лба Керна влажную темную прядь.

– Будь я леди, – прошептала Изабелла, – то попросила бы тебя уйти. Но я не могу.

– Ты и есть леди, – с чувством произнес граф. – Леди моего сердца.

Обняв девушку за талию, Керн подтолкнул ее к лестнице. Его прикосновение развеяло все горести, Изабелла едва могла идти, настолько сильно горело в ней желание.

Когда он повернул к спальне Авроры, она потянула его в другую сторону. Комната оказалась поменьше, совершенно девичьей, с розовыми шторами, кружевным покрывалом, вереницей кукол на полке возле кровати. На белом столе выстроились школьные учебники, деревянная лошадка-качалка в углу терпеливо ждала седока.

– Твоя спальня?

– Да. Мама всегда держала ее наготове к моим приездам. – Изабелла горделиво выпрямилась. Может, Керн начал ее презирать за воспитание? Но ей не дано измениться, она так, и останется дочерью куртизанки. Пусть принимает ее такой, какова она есть.

– А я думал, ты переехала в комнату Авроры. Мы же познакомились в ее будуаре.

– Я часто прихожу туда, когда мне одиноко. – Изабелла вспомнила смешанное чувство любви и негодования, которое так долго испытывала к матери, и тихо добавила: – Как бы я хотела ей сказать, что теперь понимаю ее намного лучше! Она тоже хотела любви.

– Я плохо думал о тебе, сможешь ли ты меня простить? – Прежде чем девушка успела ответить, граф взял ее лицо в ладони. – Изабелла, ты мне очень нужна, но следовало бы подождать, пока мы не привыкнем к изменениям в нашей жизни.

Ей было невыносимо вспоминать о душевных горестях, оставшихся позади; тело жаждало, чтобы Керн снова, как прошлой ночью, им обладал. Хотелось забыться в сладком дурмане, который давал только он.

– Мой дорогой лорд! Все, что имеет значение, произойдет здесь и сейчас. И ты мне нужен. Даже больше, чем я могла себе представить.

Глаза Керна наполнились такой страстью, что Изабелла даже испугалась, уж не приснилось ли это ей. Он вынул заколки из волос, одну за другой, и ее роскошные локоны упали до самой талии.

– Красиво, – пробормотал он, пропуская рыжевато-коричневые пряди сквозь пальцы, затем наклонился и, втянув в себя воздух, закрыл глаза, словно желая навсегда запомнить ее аромат.

Губы прикоснулись к тому месту, где у нее на шее бился пульс, а ладони пробегали по талии и бедрам. Керн быстро расстегнул платье, и через секунду Изабелла голой прижималась к одетому мужчине, отчего ее переполнило удивительное наслаждение.

Потом оно превратилось в настоящую лихорадку, у Изабеллы уже не осталось сил противостоять соблазну. Пальцы нащупали пуговицы на брюках, и его плоть буквально прыгнула ей в руку – горячая, плотная, бархатистая.

– Не сразу, – пробормотал Керн. И, прижав к спинке кровати, отвел ей руки за голову. – Сначала дай мне к тебе прикоснуться… исследовать тебя… всю.

Полузакрыв глаза, он поиграл розовыми сосками, затем наклонился и взял их губами – Изабелла почувствовала, как в ней ярким огнем полыхнуло желание. Оно просачивалось прямо сквозь кожу. И она выгнулась и прижалась к нему, приглашая его в свое лоно. Но Керн, не отпуская ее руки, продолжал свои чувственные муки.

Рука скользнула вниз, начала гладить бедра, живот, пока Изабелла бесстыдно не развела ноги.

– Пожалуйста, – попросила она. – Ну, пожалуйста! Керн накрыл ладонью курчавый треугольник.

– Ты моя, – хрипло прошептал он, и его палец скользнул во влажную щель.

– Да. – Изабелла радостно отвечала на восхитительные прикосновения, тело двигалось в такт поглаживаниям, а когда граф остановился, она разочарованно вскрикнула и вдруг осознала, что руки у нее свободны.

Будто поклоняясь богине, Керн встал перед ней на колени, охватил руками ее бедра. Изабелла почувствовала его жаркое дыхание у своего лона и застыла от удивления. В следующий момент горячий язык проник внутрь и начал двигаться в таком изумительном темпе, что у нее задрожали ноги, и, чтобы не упасть, она уперлась руками в широкие плечи графа, позволяя чудесному ощущению возносить ее к вершинам счастья, и наконец, с криком погрузилась в накатывающие волны экстаза.

Изабелла почувствовала, как он поднял ее, прижал к спинке кровати и развел ей ноги. Одним движением вверх Керн вошел в нее, и она обхватила ногами его бедра, отдаваясь во власть рук, ласкающих соски. Закрыв глаза, Изабелла в восторге наслаждения припала щекой к его влажной рубашке. Керн выкрикивал ее имя в такт движениям, которые снова вызывали у нее изумительное нетерпение, и она сама поощряла его проникать все глубже, пока он не достиг пароксизма страсти и не зарылся лицом в ее волосы.

Потом они долго лежали, не выпуская друг друга из объятий. Наконец дыхание у них выровнялось, бешено колотящееся сердце успокоилось. Изабелла не могла пошевелиться, из нее ушли все силы.

Керн нежно опустил ее на пол, но, едва она коснулась мягкого ковра, мир вдруг покачнулся. Это Джастин подхватил любимую и уложил на кровать. Хотя тело у нее оставалось расслабленным, Изабелла с протестующим стоном потянулась к нему.

– Лежи спокойно, любовь моя, – сказал Керн, прижимая ее к подушкам.

Могла ли она надеяться, что Керн говорит от чистого сердца? Перед сладостным шквалом надежды она чувствовала себя беззащитной. Да, она имела право надеяться. Джастин уже доказал ей силу своего чувства, а она имела возможность убедиться в его постоянстве. Он не из тех мужчин, которые используют женщину, чтобы потешить эгоистичное самолюбие. Только истинная привязанность заставила Керна снова лечь с ней в постель:

Он так и не успел раздеться. Но теперь уже скинул сюртук, развязал галстук, уронил на пол рубашку, снял брюки. И все это время смотрел на Изабеллу, любуясь ее наготой. Его горящий взгляд разжег в ней маленький огонек, хотя она по-прежнему была не в состоянии пошевелиться.

Снова захотелось ощутить на себе его вес. Изабелла махнула рукой, приглашая возлюбленного лечь рядом. Керн повиновался, устроил ее голову на своем плече, ласково обхватил рукой грудь.

– Я люблю, когда ты со мной, – прошептала она, перебирая жесткие черные волосы у него на груди.

– Я тоже люблю тебя.

Эти слова вознесли Изабеллу на самую вершину блаженства, и она чуть не разрыдалась от счастья.

– Джастин! О, Джастин!

Потом они снова любили друг друга, теперь уже неспешно, хотя близость вызвала еще больший восторг. Дождь по-прежнему стучал в окно, но от этого им становилось еще уютнее: казалось, он отгораживал их от остального мира.

– Мы опять не соблюдали осторожность. – Керн погладил ей живот. – Но я не жалею, хочу, чтобы ты родила мне ребенка. Сына или дочь, плод нашей любви.

– Да, – шепотом ответила Изабелла. – Я тоже хочу.

Керн прижал ее к себе, погладил спутанные волосы.

– Я найду для тебя дом, чтобы можно было бы спокойно встречаться. А лучше покинуть Лондон. Ты не против переехать в мое поместье? – И, не дожидаясь ответа, продолжал: – Тебе понравится в Дербишире, особенно летом, когда распускаются полевые цветы, холмы покрываются зеленью, а за домом, полученным мной в наследство, есть красивый розовый сад.

Очередная дробь капель ударила в оконную раму; зачарованная картиной, Изабелла машинально повторила:

– За домом, полученным в наследство?

– В нем ты и остановишься. Он всего в полумиле от главного, в березовой роще. – Керн нежно поцеловал ее в лоб. – Поверь, любовь моя, больше всего на свете мне хотелось бы поселить тебя у себя, каждую ночь ложиться с тобой в постель. Но так мы по крайней мере будем ежедневно встречаться. Вместе есть, вместе гулять. Ты хорошо ездишь верхом?

От закравшегося в душу подозрения Изабелла напряглась и только молча покачала головой. Чего он от нее хочет?

– Я тебя научу. Заедем в самый лес, куда я бегал мальчишкой. Там у ручья есть прогалина, где можно полежать днем. Мне хочется увидеть, как твои волосы рассыплются по траве, а солнце будет ласкать твою чудесную кожу. – Пока он говорил, его рука бессознательно, но по-хозяйски блуждала по ее телу. – Никто не испортит наш праздник. Вдали от светского общества я все свое время смогу уделять тебе.

Вкрадчивые слова очаровывали; хотя их смысл когтями впивался в сердце.

– Ты хочешь, чтобы я была твоей любовницей?

– Да. Хочу, чтобы ты была частью моей жизни, Изабелла. Постоянной частью. Я буду о тебе заботиться. До конца жизни.

Она медленно покачала головой.

– Я не хочу такой связи.

– Не хочешь? – нахмурился Керн. – Но я думал, ты хочешь быть со мной. Ты сказала, что любишь меня. – Он заглянул ей в глаза и, все, поняв, оцепенел. – Любовь моя, ты думала, мы поженимся?

Изабелла не ответила. Она могла только лежать, с болью в сердце, наблюдая, как рушится песчаный замок ее мечты.

Керн на мгновение зажмурился, а когда взглянул на нее, на его красивом лице отразилось сожаление.

– О Господи, извини, я ввел тебя в заблуждение! Но ты должна понимать, что подобный брак невозможен.

– Да, – прошептала Изабелла. – Я понимаю.

– Я не могу пренебречь своим долгом, заседаниями в парламенте, обязательствами перед обществом. Невзирая на мои желания я тот, кто я есть, и не могу переменить распорядок жизни. – Он нежно погладил ее по щеке. – Никто из нас на это не способен.

Изабелла отбросила его руку.

– Для тебя я незаконнорожденная дочь куртизанки и никогда не стану ничем большим.

– Неправда. Ты и сейчас для меня гораздо больше. Иначе я не расстался бы со всем, во что верил, и не был бы здесь, с тобой.

– О, значит, я виновата, что разбила твою жизнь?

Керн схватил ее за плечи.

– Вся моя жизнь в тебе. Я никогда тебя не оставлю, даю тебе слово. Можешь не сомневаться в моей бесконечной преданности.

Изабелла поднялась с подушек и отстранилась. Ей так хотелось принять его предложение, что соблазнительные прикосновения лишь усиливали это желание.

– А когда тебе понадобится наследник? – спросила она. – Как ты поступишь? Возьмешь в жены леди, а меня бросишь?

Керн отвернулся, словно хотел выиграть время, чтобы обдумать мрачное будущее.

– У меня есть кузен. Наследником может стать он. Я всегда намеревался исполнить долг и произвести на свет наследника, но теперь это невозможно. – Керн горячо поцеловал ее руку, лицо выражало безмерное желание. – Я люблю тебя, Изабелла, и не представляю себе жизни с другой женщиной.

Как ей хотелось услышать эти слова от человека, которого она превозносила, однако теперь он украл у нее радость.

Изабелла вскочила с кровати и схватила рубашку, прикрывая обнаженную грудь.

– Боюсь, милорд, вам придется жить без меня. – Голос задрожал от подступающих слез. Всепоглощающее горе неожиданно вызвало ярость. – Я не хочу походить на мать. Не хочу связывать жизнь с человеком, который лишь снисходит до меня. Не хочу, чтобы мои дети тоже считались незаконнорожденными.

Ее заявление ошеломило Керна. Нет, она ничего не понимала и, видимо, не способна понять. А ему не забыть презрительного взгляда Хатуэя. Боль в подбородке напоминала о том, как свет расценит его поступок.

Хатуэй воспитывал в нем беспрекословное подчинение правилам приличия. С самого детства Керн никогда не сомневался в своей ответственности лорда и хозяина и понимал, что должен служить примером для своих людей. Ради любви к Изабелле он уже нарушил неписаные законы, пожертвовал долгом выбрать жену из своего круга и произвести на свет наследника безупречного происхождения.

Черт побери! Неужели она этого не видит? Керн всего лишь вынужден считаться с жестокой реальностью, которую преподносит им жизнь. И раз положение не позволяет ему жениться на Изабелле, он может предложить ей только любовь и верность.

Но может ли?

Способен ли отказаться от принципов, которые Хатуэй вбивал в него с такой настойчивостью? Забыть наставления, которые вели его по каменистой тропинке возмужания? Неужели он, собиравшийся вернуть уважение роду Линвудов, возьмет в жены дочь куртизанки?

Однако ему хотелось поступить именно так. Керн подобрал одежду, начал одеваться, терзаемый чувственными картинами. Стоя к нему спиной, Изабелла накинула рубашку, и взялась за нижние юбки. Она казалась настолько маленькой, беззащитной, что Керну захотелось подхватить ее на руки и унести туда, где ее не коснется осуждение света.

Для тебя я незаконнорожденная дочь куртизанки и никогда не стану ничем большим.

Она неправа. Керн и сам не заметил, как случилось, что Изабелла Дарлинг стала главной в его жизни. Без нее будущее представлялось холодной бесконечной темнотой.

Ему нужно время, чтобы все обдумать и решить дальнейшую судьбу.

– Поедем со мной, Изабелла, – сказал он, беря ее за руку.

– Нет. Я не стану твоей шлюхой.

Гнев полыхнул огнем, но Керн сознавал, что получил то, чего заслуживал.

– Я не это имел в виду. Меня волнует твоя безопасность, вспомни, что приключилось с Минни.

Изабелла посмотрела на него с таким холодным презрением, что граф отпустил ее руку.

– Я сама могу позаботиться о себе. Делала это годами.

– Ради всего святого, не глупи. – От тревоги его голос казался грубым. – Оставаться тут без моей защиты слишком опасно. Можешь переехать в дом Линвуда, хотя бы до тех пор, пока мы не найдем убийцу.

– Значит, ты снова пытаешься меня соблазнить? Нет, милорд. – Изабелла решительно покачала головой. – Лучше я останусь с теми, кто меня уважает.

Он заслужил отповедь, ведь у него нет прав быть мужем и оберегать жену. Но в то же время граф не мог допустить, чтобы с Изабеллой случилось несчастье.

– Я пришлю слуг, чтобы они присмотрели за домом.

Изабелла наклонилась и взяла платье.

– Не стоит беспокоиться. Я не намерена долго оставаться в одиночестве.

– Что ты хочешь этим сказать, черт возьми?

– Именно то, что ты и подумал. – Изабелла прижала к груди бордовый шелк и равнодушно посмотрела на Керна. – Я найду другого защитника. Человека, который не постесняется дать мне свое имя.

Глава 19

– Сэр Джон никого не принимает, – сказала из-за приоткрытой двери экономка с одутловатым лицом и покрасневшими глазами. – Он заболел. Да поможет ему Господь.

Керн придержал дверь, готовую захлопнуться.

– Болен он или нет, я должен его видеть. Это дело жизненной важности.

– Вы меня не поняли, милорд, – фыркнула женщина. – Бедняга умирает, он на смертном одре. У него сейчас доктор.

Умирает?

Керн толкнул дверь и, не обращая внимания на растерявшуюся экономку, шагнул в темный холл.

– Вам туда нельзя! Не надо беспокоить хозяина!

Но Керн даже не обернулся. Черт побери, не стоило ждать до утра! Правда, вчера он был скован тоской из-за потери Изабеллы, всю ночь метался по комнате, представляя ее в объятиях другого.

Я найду другого защитника. Человека, который не постесняется дать мне свое имя.

Она сказала это от гнева и отчаяния, чтобы побольнее уколоть в ответ. Гордая девушка не допустила бы так скоро в постель другого мужчину.

Но что случится, когда пройдут недели? Изабелла ведь жила в борделе, и это даст о себе знать рано или поздно. К тому же она казалась настолько оскорбленной его унизительным предложением, что, возможно, захочет найти утешение в объятиях другого мужчины…

Сжав кулаки, граф торопливо шел по коридору второго этажа. Надо держать себя в руках, сейчас важнее всего обеспечить ее безопасность.

Перед ним были четыре закрытые двери, но вскоре Керн отыскал нужную.

В спартанской комнате стоял запах болезни. На фоне темных одеял изуродованное шрамом лицо сэра Джона выглядело особенно бледным. Прерывистое дыхание вырывалось толчками, глаза закрыты, тело, будто уже находилось во власти смерти.

Неужели этот человек – отец Изабеллы, который игнорировал ее всю ее жизнь? Трудно поверить. Керн считал его джентльменом, неспособным на увертки. Седой доктор осторожно снимал с безжизненной руки сэра Джона пиявки и бросал их в банку. Он разогнулся и недовольно взглянул на графа.

– Я лорд Керн, друг сэра Джона. Как его дела?

– Боюсь, плохо. – Доктор мрачно покачал головой. – Он не выходит из бессознательного состояния, хотя я уже пять раз делал кровопускание.

В комнату заглянула экономка, нервно теребя передник.

– Он пришел вчера под вечер, пожаловался на боль в животе. Только сказал и рухнул в передней.

– А какова причина болезни? – спросил Керн.

– Внезапное проявление таких ужасных симптомов весьма необычно. – Доктор почесал лысеющую голову. – Рвота весь день и ночь, желтый налет на коже, учащенный пульс, даже сейчас, когда он лежит без сознания. Полагаю, он съел что-то нехорошее.

– Я думаю, вы считаете по-другому.

– За все годы моей практики я сталкивался лишь с одним подобным случаем. Когда женщина захотела умереть и приняла мышьяк.

Яд.

Керн похолодел. Вчера Тримбл заезжал в бордель, а потом отправился разыскивать Калландру. Граф успел с ней переговорить, и женщина удивлялась, зачем сэру Джону понадобилось ее искать.

Может, она солгала? Может, Тримбл нашел ее и обвинил в убийстве? Вдруг она каким-то образом сумела его отравить, чтобы сохранить все в тайне?

Расстроенный Керн повернулся к экономке.

– Не говорил ли вам сэр Джон, где вчера был, с кем разговаривал?

– Нет, он был очень слаб. Я поспешила за доктором, а когда возвратилась, хозяину стало совсем худо.

– Он что-нибудь говорил? Может, называл какие-то имена? Например, Калландра или Кэлли.

Экономка покачала головой, но тут вмешался доктор:

– Милорд, сэр Джон что-то бормотал вечером. Я еще удивился, почему он все время повторяет имя греческого бога.

Керн еле удержался, чтобы не схватить доктора за лацканы сюртука.

– Какого бога? Говорите скорее.

– Аполлона. Аполлон!

Значит, Минни ошиблась? Возможно, Тримбл искал Калландру, считая, что она располагает уликами против отца Изабеллы? Следовательно, Тримбл не был Аполлоном и направлялся к нему на встречу…

Аполлон и мог отравить сэра Джона.

Керн откланялся и поспешил к карете. Но прежде чем ехать в бордель и еще раз допросить Калландру, он решил проверить догадку, которая не давала ему покоя с того момента, как он прочел дневник Авроры. Граф давно бы занялся этим, если бы не помешала вспыхнувшая страсть к Изабелле.

Теперь, если повезет, он установит личность Аполлона.

Изабелла шла с подносом по крутой лестнице в подвал, и, когда очутилась на кухне, ее окутал запах готовившейся к обеду капусты. В длинном помещении с каменными стенами на полках красовались великолепные розовые тарелки. В детстве Изабелле нравилась кухня: она воображала, что находится в волшебной пещере, где можно спрятаться от злых фей и огнедышащих драконов. А теперь эта комната стала местом отдохновения для ее измученной души.

Тетя Минни неуклюже резала лук, прижав больную руку к груди. Заметив Изабеллу, она вытерла ладони о запачканный передник и взглянула на поднос, который девушка поставила в раковину.

– Ты едва прикоснулась к супу. И к вареным яйцам за завтраком тоже, – с обидой сказала тетушка. – Я начинаю думать, что тебя избаловала роскошная жизнь в доме Хатуэя.

– Дело не в том, просто я сегодня не голодна.

– Пресвятая Богородица! Ты и вчера поклевала не больше птички, даже Перси ест лучше. Садись, я подам тебе ячменную лепешку, только что выпеченную вот этими старыми руками.

Не желая спорить, Изабелла опустилась на высокий стул. Угощение оставило ее равнодушной, но она хотела доставить удовольствие Минни. К тому же ей было невмоготу возвращаться в спальню, ложиться на кровать, где они обнимались с Керном, снова переживать муку потери или вспоминать слова, которые он шептал ей на ухо.

Я люблю тебя… И всегда буду о тебе заботиться, всегда…

Минни поставила перед ней тарелку, шлепнув на лепешку кусок масла.

– Живот не болит? – озабоченно спросила она. – Что-то уж слишком рано появились признаки беременности.

Изабелла начала размазывать масло по лепешке, но при этих словах ее рука застыла. Щемящая тоска пронзила ей грудь.

– Тетя Минни, ты, правда, думаешь, что я могла забеременеть?

– Вполне возможно. – Лицо тетушки посерьезнело. – Чувствам поддаться легко, но потом за это нужно платить. Обещай, что впредь будешь осторожнее.

Минни еще не знала, что граф оставил возлюбленную и другого раза не будет. Изабелла никогда его не увидит, если не решится на шаг, который обдумывала всю ночь.

– Я люблю Джастина и хочу от него ребенка, – призналась она.

– Нет, дорогуша, – покачала головой Минни. – Не надо предаваться несбыточным мечтаниям, чтобы потом не разочаровываться. Я тебе не рассказывала о ребенке, которого потеряла?

Кусок лепешки застрял у Изабеллы в горле.

– Нет, – наконец удивленно ответила она. – Что с ним случилось?

– Это было перед тем, как твоя мама взяла меня к себе. – Минни грузно села на стул. – Мне посчастливилось найти место горничной в доме виконта. Я приглянулась сыну хозяина, и он соблазнил меня. Каким праздником показалась мне первая проба наслаждения! Я хотела еще и еще, так мы ладили несколько месяцев. – Тетушка улыбнулась, мечтательно глядя вдаль, но лицо у нее вдруг померкло. – Его родители обо всем догадывались, хотя притворялись, что ничего не знают, пока у меня не начал расти живот. Тогда они, не теряя ни минуты, вышвырнули меня на улицу.

Изабелла судорожно вздохнула, представив тетю молоденькой девушкой, у которой не было на свете ни единой души, чтобы обратиться за помощью.

– И что же ты сделала? Куда отправилась?

– Стояло лето, поэтому удалось выжить и на улице. На работу меня никто не брал, на еду оставалось несколько скопленных пенсов. Неудивительно, что дочка родилась слишком рано и очень слабенькой, – печально сказала Минни. – Малышка умерла у меня на руках.

Изабелла вскочила и со слезами обняла женщину, которая была для нее словно мать.

– Ужасно… Я не могла себе представить…

– Все к лучшему. Смерть дочери встряхнула меня, заставила оправиться. И когда я услышала, что твоей беременной матери требуется компаньонка, я заглянула к ней. Аврору тронула схожесть наших историй, она взяла меня. А потом родилась ты. Это оказалось для меня Божьей милостью, потому что взамен потерянной я получила другую малышку.

– Ты его любила? – спросила Изабелла. – Отца своей несчастной дочери.

Минни пожала плечами и встала, чтобы смахнуть тряпкой со стола.

– Любовь – слишком красивое слово для обозначения похоти. Он и его родители умерли через год от какой-то болезни, дьявол забери их черные души. Он преподал мне урок, что от мужчин нужно получать не только удовольствие, но и деньги.

От такого цинизма Изабелла внутренне содрогнулась. Ей вдруг открылась пропасть в душе тетки. Странно, она знала Минни всю жизнь, а та ни разу не заикнулась о своей трагедии. Неужели и она превратится в озлобленную женщину, если останется здесь?

– Джастин не такой, он никогда бы не бросил своего ребенка. Он сам мне сказал.

– Все мужчины дают обещания в постели. Не сомневайся, твой отец говорил то же самое Авроре. Ну и что, послал он тебе хоть пенни после ее смерти?

– Нет.

– Вот видишь. Мужчины никогда не вспоминают о своих внебрачных детях.

Изабелла уронила голову, стараясь побороть боль, которая возникла давным-давно, когда ее бросил отец. Девочкой она мечтала, чтобы ее пригласили во дворец. Король встретил бы ее с распростертыми объятиями и объявил, что нашел пропавшую маленькую принцессу, и они бы остались вместе навечно.

Теперь Изабелла выросла и понимала, что вечного счастья не будет, не будет с тем неизвестным бессердечным отцом, который ее зачал. Если сэр Джон Тримбл не желал ее признавать, ему же хуже.

Но она могла обрести счастье с Керном.

Мысль сверкнула вспышкой света в конце длинного темного туннеля. Насколько лучше повернуться к сияющему будущему, чем погрязнуть в темноте. С новым приливом надежды Изабелла вдруг осознала, что ей дается шанс, которого не было ни у Минни, ни у Авроры. Керн любил ее по-настоящему и хотел, чтобы она стала постоянной частью его жизни. Она же отвергла его ради сомнительных переживаний гордячки.

– Джастин не такой, как Аполлон. И не такой, как тот негодяй, соблазнивший тебя, – медленно произнесла она. – Он хочет, чтобы я стала его любовницей.

Рука с тряпкой застыла в воздухе, Минни прищурилась.

– Он просил, чтобы ты обслуживала только его?

Предложение Керна, выраженное столь грубо, прозвучало омерзительно и постыдно. Изабелла опустила глаза, уставившись на недоеденную лепешку.

– Я хочу выйти за него замуж. По-прежнему. Но теперь сознаю, что наше положение очень разное и не могу рассчитывать на невозможное. Только принять тот кусочек счастья, который он мне предлагает.

– Не трепыхайся, дорогуша. – Минни похлопала ее по спине. – Конечно, лорд не может жениться на девушке твоего происхождения, таков уж порядок жизни. Ты останешься со своими тетушками, а мы присмотрим, чтобы лорд платил хорошие деньги за право тебя посещать. Ты будешь прекрасно устроена.

– Нет! Мне не нужны его деньги! Я не хочу, чтобы вы его о чем-то просили. – От одной этой мысли Изабелле сделалось противно, и она отстранилась от успокаивающего поглаживания тетушки.

– Потому что если ты их возьмешь, то будешь чувствовать себя проституткой, – объяснила Минни. – Но скажи, разве лучше позволять ему использовать тебя задаром?

– Для меня важна только его любовь. Больше мне ничего не нужно.

– Будь умницей, дорогуша. Каждая девчонка любит мужчину, который познакомил ее с удовольствиями. Но я думала, ты будешь разумнее Авроры. Она растратила жизнь на человека, который ее презирал.

Изабелла теперь лучше понимала мать. Аврора была отнюдь не пустым, никчемным существом, а женщиной, стремящейся к любви.

– Она испытывала к Аполлону то же самое, что я испытываю к Джастину. Только для меня все обернется иначе. Я останусь с человеком, которого люблю. Навсегда.

Минни презрительно хмыкнула:

– Если ты веришь его вранью, то испытаешь еще большую муку, когда он тебя бросит.

– Джастин меня не бросит. – Изабелла вспомнила, как нежно он ее обнимал, как уверенно говорил о своих чувствах. Лед уже не сковывал ее сердце, ибо сила любви Керна позволяла ей сделать выбор. И она решительно заявила: – Я уезжаю с ним.

– Уезжаешь? – От удивления Минни перешла на шепот. – Куда?

– В Дербишир, в его поместье. Таким образом, мы сможем часто встречаться, – улыбнулась Изабелла, подумав, как хорошо посвятить себя Керну и уехать подальше от холодного, неприступного Лондона. Когда Джастин узнает о ее решении, то обрадуется и примет в свои объятия…

Но возбуждение тут, же переросло в тревогу.

– Мне надо привести себя в порядок. – До Изабеллы, наконец, дошло, что она сидит все в том же измятом платье, в котором была накануне.

Она метнулась к очагу, налила из бака горячей воды в кувшин, поворошила тлеющие угли, а когда обернулась, встретила недовольный взгляд Минни.

– Опять нас покидаешь?

– Ах, тетушка, я вас не забуду! Уговорю Джастина купить вам домик. Так что порадуйся за меня, ну пожалуйста!

– Как же мне радоваться, если я не увижу тебя несколько месяцев?

– Или всю жизнь, – прошептала Изабелла. Хотя ее терзали сожаления, она была готова смело вступить в будущее. – Я выросла, пора уйти. Разве ты не понимаешь, что я люблю Джастина всем сердцем? И он меня любит, решил посвятить себя мне, как муж супруге.

– Это продлится недолго. Ты Венера, дочь куртизанки.

Изабелла подавила всколыхнувшиеся сомнения.

– Джастин знает, что я не развратница, – он был моим первым мужчиной. И я останусь ему верна, как если бы мы дали клятвы перед алтарем.

Несколько секунд тетушка молчала, на ее лице появилось загадочное выражение.

– Беги наверх, дитя мое. Пошли сюда Кэлли, чтобы она набрала горячей воды, а я тем временем приготовлю чай, и ты успокоишь свои расшалившиеся нервы. Не то его светлость решит, что ты глупенькая девчонка.

Ворчание смирившейся тетушки тронуло Изабеллу. Ей будет очень недоставать Минни, Перси, Дианы и Кэлли.

Она сожалела лишь о том, что оставляет свет и теперь не сможет найти убийцу матери. С тех пор как она начала расследование, дело нисколько не прояснилось, но, может, все к лучшему. Слишком долго она находилась во власти темных мечтаний о мести.

Изабелла прижалась губами к родной морщинистой щеке.

– Я буду навещать вас, – сказала она, довольная своим решением.

Жизнь в этом доме осталась позади, она нашла свое будущее, свою любовь.

Девушка легко взбежала по крутым ступеням, гадая, какое платье ей надеть для Джастина. Она выйдет к нему благоухающая, красивая, с чистым сердцем.

Вот уж Керн удивится, когда она появится у него на пороге!

Граф задержался в церкви Святого Георга. В будни светильники не горели, хоры и кафедра священника пустовали, но в холодной мистической тишине церкви явственно ощущалось присутствие чего-то божественного.

Он шел по мраморным плитам, и его шаги гулко отдавались под сводами. Повинуясь внезапному порыву, Керн опустился на колени перед алтарем. Здесь он через несколько недель должен был клясться в верности Хелен.

Теперь казалось невероятным, что он чуть не связал с ней жизнь. Преступно обещать вечную любовь, когда его сердце отдано другой. Впервые с тех пор, как граф открыл невесте правду, он наконец успокоился. Хотя он будет всегда сожалеть о причиненной Хелен боли, он поступил в ее же интересах. Она это поймет, когда найдет такое же счастье, какое он нашел с Изабеллой.

Изабелла.

Керн склонил голову и закрыл глаза. Воображение нарисовало рядом с ним у алтаря темноволосую красавицу в свадебном платье. Изящные пальчики скользнули по его ладони, она бы восторженно улыбнулась, но голос оставался бы твердым:

– Я, Венера Изабелла Дарлинг, беру тебя, Джастина Калвера, графа Керна, в мужья отныне и во веки веков. Обещаю по святому учению Христа в горе и радости, богатстве и бедности, здоровье и болезни любить, заботиться, повиноваться, пока смерть не разлучит нас, и в этом даю свою клятву.

Глядя на мраморные плиты, Керн вдруг четко осознал: ни долг, ни общество, ни грех не имеют значения. Только преданность женщине, которую любишь. Закончив свое дело в церкви, он отправится к Изабелле и попросит стать его женой. Введет в свой дом перед целым светом.

– Молитесь о прощении? – раздался внезапно резкий голос.

Керн вскинул голову. В тени алтаря стоял преподобный лорд Реймонд. Опираясь на палку, он подошел ближе. На лице с крючковатым носом читалось презрение.

– Итак, – холодно заметил он, – надеюсь, вы пришли вымолить у Бога прощение за то, что разбили сердце моей племянницы.

Граф поднялся на ноги.

– Как Хелен?

– Готовится с отцом к отъезду на континент. Ей нестерпима мысль, что ее бросили ради шлюхи.

– Мисс Дарлинг не шлюха. – Граф сжал кулаки. – Извольте не говорить о ней дурно, иначе я заставлю вас замолчать.

– В какую бездну вы рухнули! Так говорить со служителем Божьим пред самым алтарем! – Его преподобие покачал головой. – Не могу поверить, что вы тот самый юноша, который поклялся не походить на Линвуда.

– В каждом из нас таятся неведомые другим бездны, – насмешливо произнес Керн. – Свою, по крайней мере, я не скрываю.

– Я понес наказание за свои грехи. И это не ваше дело. Не судите – да не судимы будете.

Граф смотрел на человека, которого Аврора называла Икаром. Он приходил к ней под покровом ночи, облачался в игривое белье, представлял себя падшим ангелом. Эти страницы в дневнике вызвали у Керна особое отвращение и дали понять, насколько мало он знал святого отца.

Не священник ли убил Аврору? Тогда Хатуэй помогает брату скрыть истину. Может, это лорд Реймонд ворвался в бордель и учинил погром в спальне матери Изабеллы?

– Должен вам сказать, – произнес граф, – что у Изабеллы больше нет воспоминаний Авроры.

Лицо священника покрылось смертельной бледностью, пальцы сжали набалдашник трости, белые костяшки выделялись на желтоватой слоновой кости, испуганный возглас отразился от каменных сводов.

– Что такое? Но она не передала его издателю? Вы должны ее остановить. Мне никогда не стать епископом, если эта грязь выплывет на свет.

– Человек, столь пекущийся о собственном благополучии, не может быть пастырем верующих. – Керн помолчал, нарочно продлевая страхи лорда Реймонда. – Но вы ошиблись, дневник у меня.

– Боже праведный! У вас? Где он?

– В надежном месте, куда не сможет добраться никто, кроме меня.

– Тогда вы должны уничтожить места, касающиеся меня! – Лорд Реймонд схватил графа за рукав. – Прошу вас, Джастин, сделайте это во имя наших долгих отношений!

– Хорошо. Но только после того, как буду убежден, что не вы отравили Аврору Дарлинг.

Священник окаменел.

– Значит, – наконец произнес он, – Изабелла настолько вскружила вам голову, что вы не доверяете, даже мне. Было время, когда вы верили моему слову.

Правда сказанного полоснула Керна по сердцу. Но он не мог позволить себе переживать: кто-то так сильно хотел завладеть дневником Авроры, что пошел на убийство, потом напал на Минни, а теперь отравил сэра Джона Тримбла.

Граф взял себя в руки. Аполлон был ключом к тайне: если установить его личность, можно проникнуть в загадку прошлого.

– Я хочу просмотреть книгу регистрации браков в вашем приходе.

– Зачем?

– Не важно. Молитесь, чтобы моя находка очистила ваше запятнанное имя.

Священник поглядел на него с подозрением, но провел в небольшой кабинет, где на полках стояли книги в кожаных переплетах: регистрация браков, рождений, смертей.

Граф попросил лорда Реймонда уйти, закрыл за ним дубовую дверь, взглянул на корешки, где золотом были обозначены даты, выбрал нужный том и нашел год, который искал.

Ключ к разгадке содержался в дневнике. Аврора писала, что тем летом посвятила себя Аполлону и оставалась ему верной до ночи перед его свадьбой, когда зачала Изабеллу.

Керн подошел к столу у высокого окна и открыл том. Он листал страницы, читал ряды имен, написанных витиеватым почерком. Чернила выцвели, стали бурыми. Бесчисленные женихи и невесты ставили подписи по окончании церемонии, подтверждая свое намерение вступить в брак.

Наконец он дошел до страницы, датированной сентябрем 1803 года.

Изабелла родилась 12 июня 1804 года, то есть была зачата в сентябре предыдущего года, в ночь перед свадьбой Аполлона. Поскольку тот венчался в Лондоне, а большинство знати выбирает церковь Святого Георга, оставался неплохой шанс, что его имя могло находиться среди зарегистрированных женихов.

К счастью, сентябрь был не таким излюбленным месяцем для свадеб, как, например, июнь или декабрь, поэтому среди расписавшихся оказалось не более сорока – пятидесяти пар. И все же предстоящее дело устрашило графа.

Он медленно двигал палец по линейкам, стараясь, чтобы все написанное отложилось в памяти. Встретилось несколько знакомых имен, в основном самые уважаемые люди из высшего общества. Но Керн не исключил никого, кроме умерших.

По крайней мере, он составит хотя бы список подозреваемых, опросит всех и установит, кто из них знал Аврору Дарлинг. Может, придется обратиться за помощью к обитательницам борделя…

Палец замер на имени.

Керн перечитывал написанное, не веря собственным глазам. Правда с трудом доходила до сознания. Не может быть! Не может быть!

Но граф уже знал с холодной определенностью, что поиск окончен.

Он нашел Аполлона.

Глава 20

Изабеллу разбудило пчелиное жужжание.

Никаких голосов.

Девушка открыла глаза, моргнула. Сумерки. Куда же подевался день? Мозг казался расплавленным, руки и ноги лежали безвольно, тело подрагивало от жаркой истомы.

Постепенно она начала воспринимать окружающее. Золотые херувимы, поддерживающие балдахин, фривольные розовые шторы, золоченая мебель.

Почему она на кровати матери?

Но прежде чем Изабелла нашла ответ, снова послышался шепот. Из будуара. Керн?

Собрав все силы, она попыталась встать, но голова опять упала на подушку. Комната не переставала кружиться перед глазами.

Нет, не Керн.

Керн был в другой раз, когда они занимались любовью на этой кровати. О, как ей нравилось, когда он гладил ее тело, пока она не закричала от страсти! Даже сейчас в бедрах отдавалось томление. Изабелла погрузилась в волны драгоценной памяти, но что-то заставило ее сопротивляться. И прежде чем снова впасть в забытье, она уцепилась за мысль.

Керн ее бросил. Навсегда. Потому что она отказалась стать его любовницей.

Нет, она жаждала стать его любовницей. Собиралась, к нему. Но дошла ли?

Она наморщила лоб. Последнее, что удалось вспомнить, – как она терла себя губкой в горячей воде. Тетя Кэлли принесла воды, забрала ее платье. А тетя Минни настояла, чтобы она выпила чай. Потом она вылезла и i ванны, покачнулась от необоримой слабости.

Мир померк. Остались только звуки ссорящихся голосов. Один, резкий, принадлежал тете Кэлли…

Но ее голос не напоминал бормотание, доносившееся до Изабеллы сейчас. В будуаре горел неяркий свет. Кто там? Изабелла попыталась крикнуть, издав лишь какое-то хрипение.

Нет, ванну она не придумала. Распущенные волосы еще влажные, пряди у щеки пахнут свежестью и розовой водой Она готовила себя к встрече с Керном. Хотела надеть свое лучшее платье и отправиться в дом Линвуда. Сказать Керну, что она передумала.

А теперь на ней одна легкая ночная рубашка. Неужели она заболела?

В голове дурман, мысли не вязались друг с другом, тело наполняла приятная нега. Изабелла ощущала прохладу простыни, мягкость подушки и воображала себя увядающей розой.

Услышав в будуаре мужские шаги, она сонно улыбнулась. Это Керн вернулся к ней. Решил, что ему следовало на ней жениться. Он крепко обнимет, поцелует, будет любить…

Мужчина вошел в спальню. Высокий, худощавый, со свечой в руке. Пламя колебалось, замысловатые тени скользили по его породистому лицу и редеющим волосам.

Терренс Диккенсон.

Мозг Изабеллы не находил причины для его присутствия. Окончательно сбитая с толку, она попыталась заговорить:

– Ч-ч-что вы… здесь… делаете?

Слова звучали невнятно, язык словно распух, во рту пересохло.

Диккенсон поставил свечу на прикроватный столик. Потом сел, матрас продавился под его весом, наклонился к ней, уголок губ приподнялся, обнажив зубы.

– Проснулась? Ну и славно. Вижу, ты узнала меня. Тревога закралась в неразбериху ее мыслей. Что у него на уме?

– У-уходите. – Слова прозвучали так же хрипло. От его злобной ухмылки по телу побежали мурашки.

– Какой непередаваемый восторг иметь вас в полной своей власти, мисс Дарлинг! Полагаю, от нашей короткой встречи я получу еще большее удовольствие, чем ожидал.

Диккенсон говорил так, будто они условились о свидании. Но откуда он узнал, что она здесь?

Вопрос остался без ответа и исчез под натиском возрастающего беспокойства. Диккенсон развязал галстук, повесил его на спинку, аккуратно снял изысканный сюртук и жилет. Потом, сбросив рубашку, осмотрел себя в зеркале у кровати, втянул дряблый живот и любовно провел рукой по рыхлой груди. Поворачиваясь и так и эдак, он наслаждался своим видом.

Несмотря на дурман в голове, Изабелла почувствовала настоящий страх. Этот человек собирался ее изнасиловать.

Она повернула голову в сторону будуара и попыталась сосредоточить взгляд на двери. Надо как-то убежать, найти тетушек – они ее спасут…

Изабелла напрягла расслабленные мышцы, руки и ноги были словно опущены в патоку, но ей удалось откатиться к краю кровати.

Тут на нее рухнуло огромное тело, стало трудно дышать, захлестнуло отвращение.

– Не спеши, моя красавица. Мы еще не начали развлекаться.

Даже сквозь его одежду Изабелла почувствовала, как он возбужден, мужская плоть упиралась в нее, от сильного запаха одеколона к горлу подступила тошнота. Она изо всех сил пыталась поднять колено.

– Думаешь, я снова попадусь на эту уловку? – засмеялся Диккенсон, заметив ее тщетные усилия. – Нет уж, ты будешь делать все, что я захочу.

Он схватил руку девушки, прижал к чреслам и заставил гладить пах. Глаза Диккенсона загорелись, он застонал от удовольствия.

– Нет! – Крик исторгся из нее в тот момент, когда Изабелла с вывертом ущипнула его за мужское естество.

Диккенсон взвизгнул, она попыталась освободиться, но рубашка сковывала ноги, и он ударил ее по щеке.

– Сука!

Изабелла вскрикнула от боли, в голове закружилось. Она опрокинулась навзничь, сопротивляясь подступающей тьме.

Послышались торопливые шаги, кто-то начал оттаскивать Диккенсона, вес его тела перестал давить на Изабеллу, и она оказалась в заботливых, мягких объятиях.

– Ну-ну, девочка, успокойся, тетка с тобой.

– Тетя Минни! Слава Богу! – вцепилась в нее трясущаяся девушка. – Помоги мне.

– Конечно, я тебе помогу. Не сомневайся. Разве я тебе всегда не помогала? – Минни гладила ее по волосам, и с каждым движением руки страх Изабеллы улетучивался, она чувствовала себя опустошенной, но в полной безопасности, хотя Диккенсон свернулся на полу у кровати.

Тетя Минни словно имела над ним какую-то магическую власть: он не делал ни малейшей попытки сопротивляться, только свирепо вращал глазами.

– Ее следует наказать!

Минни перестала ворковать и подняла голову:

– Неуклюжий сукин сын, ты это заслужил.

– Она же мне не ответила!

– И правильно сделала. Налетел как сумасшедший бык.

– Неправда, другие женщины ценят мое искусство в постели.

– Тоже мне искусство! Я стояла за дверью и все слышала. Девушкам нравится, когда им говорят комплименты, а не сыплют угрозами.

В клубящемся тумане недоверия Изабелла слушала их диалог. Нет, это сон, ночной кошмар. Тетя Минни не могла знать, что Диккенсон здесь. Не могла допустить, чтобы он совершил насилие.

– Не спорю, я переусердствовал, – буркнул Диккенсон. – Но я думал, раз ты дала ей опиум, девчонка будет шелковой.

– Я и дала. Все равно нельзя себя вести с ней как с обычной проституткой. Девочка требует деликатного обращения.

Ее опоили! И опоила ее тетя Минни!

Догадка сразила девушку, словно предательский удар. Она пыталась разобраться в этом безумии. Чай. Он показался ей слаще, чем обычно.

– За-чем?..

– Будь паинькой. – Минни погладила ее по шее. – Лежи спокойно, тетя все сделает за тебя. Клянусь, я не дам тебя в обиду. Ты получишь удовольствие, сладчайшее удовольствие.

– На этот раз я постараюсь, – ухмыльнулся Диккенсон, пытаясь расстегнуть брюки. – Пора начинать. Ты же хочешь, чтобы мы закончили к утру?

Изабеллу вновь охватила паника. Забившись в руках тети Минни, она попыталась сесть, но комната покачнулась, в глазах потемнело.

– Ос-та-но-ви… е-го… пожа-луйста… – Каждое слово давалось ей с трудом, она еле удерживалась, чтобы не провалиться в черный бездонный колодец.

Минни стала массировать Изабелле, затылок.

– Ну вот, дорогуша. Тебе незачем самой приходить в возбуждение. Просто лежи, расслабься. Я буду рядом и не дам причинить тебе вреда. – Голос звучал убедительно и сладко. – Представь, что это Джастин любит тебя. Нежно касается… гладит. Ты получишь удовольствие, если не будешь сопротивляться. Унесись к Джастину. Вспомни, что испытала с ним.

Несмотря на сопротивление Изабеллы, гипнотический тон очаровывал, проникал в мозг, слова ввергали в мягкое облако бездействия. Джастин. Голова приятно закружилась. Да, он сейчас придет. Она мечтала о его любви, об умелом прикосновении рук.

– Через секунду он дотронется до тебя. С этим ощущением ничто в мире не сравнится. Позволь ему приблизиться, ласкать тебя, слиться с тобой, возносить к небесам…

Сознание померкло, осталось только бушевавшее в крови желание. Бедра обожгло огнем, нестерпимо захотелось освободиться от тянущей боли в животе. Кто-то задрал ей подол рубашки, и Изабелла услышала собственный крик – ей понравилось, что прохладный воздух обдувает ее ноги.

Джастин! Сейчас он коснется ее. Будет снова любить, откроет рай. О, как она хотела его!

И рука с вожделением легла на ее бедро.

– Проклятие! – вспылил Керн. – Я приходил дважды! Где вы были?

Лорд Хатуэй только что переступил порог библиотеки.

– У вас хватает наглости появляться в этом доме?! – Маркиз бросил на графа уничтожающий взгляд. – Уходите!

– Сначала скажу то, с чем пришел. – И Керн запер дверь библиотеки.

Маркиз поджал губы и оглядел графа с ног до головы.

– Вы уже достаточно всего наговорили. Из-за вас Хелен пережила сильнейшее потрясение, удалилась от общества, чтобы не чувствовать себя униженной перед светом. А я ездил улаживать дела, чтобы на все лето увезти ее на континент.

Мысль о страданиях Хелен несколько смягчила Керна.

– Я непременно доведу до сведения всего общества, что свадьба расстроена по моей вине.

– Это успокоит вашу совесть, и вы забудете, какое причинили ей горе? – Хатуэй потряс кулаком. – Слава Богу, она поняла, что лучше сразу избавиться от мерзкого развратника. Человека, доказавшего, что он дурное семя Линвуда.

– Вы намекаете на мои отношения с Изабеллой Дарлинг? – гневно воскликнул Керн.

– Вы сами понимаете. – Маркиз побагровел от ярости. – Как вы посмели соблазнить юную девушку, которая находилась под моей опекой? Ни приличий, ни чести!

– Откуда вдруг такая забота о незаконнорожденной дочери куртизанки?

Лорд Хатуэй подошел к буфету и взял графин с виски.

– Я отвечал за нее, – бросил он через плечо. – Пока Изабелла жила здесь, она вела себя как леди, но вы сбили ее с пути.

Керн быстро преодолел разделявшее их расстояние и выбил графин из руки маркиза. Хрусталь разлетелся на мелкие осколки, содержимое вылилось на ковер.

– Изабелла Дарлинг проникла в этот дом обманным путем, утверждая, что они с Хелен кузины. А вы предложили ей пять тысяч фунтов, если она выйдет замуж за джентльмена. Объясните почему?

– Мне нечего вам сказать. Все это мы обсуждали раньше. Граф схватил его за лацканы сюртука и прижал к книжной полке. Несколько томов упало на пол.

– Лжете, несчастный трус! Вы сообщите ей, кто вы такой, но мне расскажете прямо сейчас.

Хатуэй тяжело дышал, однако не предпринял ни малейшей попытки освободиться, только изумленно смотрел па Керна.

– Вы догадались? Как?..

– Не имеет значения. – Граф сильнее встряхнул его. – Ответьте, скажите правду хотя бы раз в своей лицемерной жизни.

– Хорошо. Изабелла… моя дочь.

Вымученное признание эхом отозвалось в мозгу Керна. Он все понял, когда увидел четкую подпись Хатуэя в церковной книге, но сейчас злодеяние маркиза потрясло его вновь. И этого человек он боготворил всю жизнь!

Отпустив его, граф начал в раздумье мерить шагами библиотеку.

– Вы Аполлон, Изабелла родилась от вашей связи с Авророй Дарлинг, связь закончилась накануне вашей свадьбы. – Хатуэй доплелся до стула, тяжело сел и лишь кивал головой в знак согласия. – Когда вы женились, мне было всего девять лет, но я помню вашу свадьбу в церкви Святого Георга. Я считал вас образцом джентльмена, а оказывается, человек, которого я так уважал, за несколько часов до венчания оставил постель любовницы.

– Я поступил так, как считал правильным.

– Правильным? Вы заставляли меня думать, что вы лучше Линвуда, что вы человек высоконравственный, имеющий совесть. А сами безумно увлеклись куртизанкой.

– Я любил Аврору. Оставить ее было для меня самым трудным решением в жизни.

– А оставить Изабеллу? – Керна трясло от возмущения. – У вас родилась дочь, которая в вас нуждалась!

– Я не знал, что Аврора забеременела. – Хатуэй поднял голову. – Вы и сами понимаете, что я не мог остаться с проституткой. К тому же у меня не было выбора. Я собирался жениться.

Керну очень не хотелось с этим соглашаться, но он понимал затруднительное положение маркиза. Понимал слишком хорошо. Хотя он разорвал помолвку с Хелен, однако Изабелле предложил только двусмысленный статус любовницы. Разве этот поступок делал его благороднее Хатуэя?

– А когда я узнал, что Аврора в интересном положении, – с трудом продолжал маркиз, – было уже поздно что-либо менять. К тому времени моя жена тоже забеременела. Пришлось сохранить рождение Изабеллы в тайне. Узнай общество о моей незаконнорожденной дочери, и пострадало бы имя Хелен.

– Вы могли навещать Изабеллу, не объявляя о том всему свету.

– Я платил за дом, ее наряды, гувернантку. Добился, чтобы девочку увезли подальше от борделя.

– Ей требовался отец, а не проклятый банковский счет.

– Черт возьми! – Хатуэй ударил кулаком по колену. – Неужели вы считаете, что все это время моя совесть была спокойна? Зачем бы мне тогда принимать Изабеллу в своем доме? Дневник не имеет к этому никакого отношения, это всего лишь возможность познакомиться с собственной дочерью. – Маркиз закрыл лицо руками.

Керн почувствовал невольное сострадание. Несомненно, Хатуэй переживал свой грех, но оставалось еще много вопросов без ответов.

– Значит, вы и ваш брат Реймонд имели связь с одной и той же женщиной?

– Я презирал его за это, хотя мы не виделись долгие годы, но не мог судить за то, что он был очарован ее красотой.

– Когда вы узнали, что Изабелла разыскивает убийцу матери, вы просили меня, ее остановить. Боялись, как бы ваша тайна не стала достоянием света?

– Вы ошибаетесь, если полагаете, что преступление совершил Реймонд. Брата временами одолевает слабость, но он не давал Авроре яд.

– Понятно. – Керн внимательно посмотрел на собеседника. – А вы?

Лицо Хатуэя сделалось пепельным, он растерянно воззрился на графа.

– Вы подозреваете в таком ужасном преступлении… меня?

Керн ненавидел себя за эти подозрения. Однако выбора не было, если он хотел защитить Изабеллу.

– У вас имелась причина желать смерти Авроры. Она знала вашу тайну. Она и еще сэр Тримбл.

– Вы с ним разговаривали?

– Нет. Я заехал к нему утром и узнал, что его отравили.

Хатуэй привскочил со стула.

– Боже праведный! Вы уверены?

– Так утверждал доктор. Еще он сказал, что в бреду Тримбл повторял имя Аполлона.

– Сэр Джон был у меня вчера, спрашивал, чем я занимался в тот день, когда заболела Аврора. Признаться, я на него очень разозлился. Уходя, Тримбл обмолвился, что неважно себя чувствует. – Хатуэй пристально взглянул на графа. – Хотите – верьте, хотите – нет, я не намерен оправдываться. Даже если речь идет о таком серьезном обвинении, как убийство.

Керн ему верил. Маркиз не давал Тримблу яд. И вряд ли хотел избавиться от Авроры: связь с куртизанкой не лишает мужчину чести.

Тогда кто? Кто же преступник?

– Пока Тримбл находился в вашем доме, он не разговаривал с Кэлли, служанкой Изабеллы?

– Насколько я знаю, нет. Сэр Джон приехал ненадолго вскоре после того, как вы с Изабеллой ушли. Мы с ним побеседовали, и он сразу же откланялся.

Странно. А Минни заявила, что Тримбл собирался задать какие-то вопросы Кэлли. Значит, она могла отравить его. Нет, что-то не сходится.

– Если уж мы заговорили об Изабелле, я требую, чтобы вы сказали, каковы ваши намерения, – произнес Хатуэй, сурово глядя на Керна.

– Мои намерения? – рассеянно отозвался граф.

– Да, черт побери. Мне невыносимо думать, что она останется вашей любовницей. Я, конечно, не мог рассчитывать на ее брак со знатным человеком, тем не менее, надеялся, что Изабелла выйдет замуж за человека со средствами и будет вести достойную жизнь. Однако вы ее погубили…

– Но…

– Я еще не закончил. Вы украли у Изабеллы будущее. Хотя гнусное дело уже свершилось и мне остается лишь терпеть, я настаиваю, чтобы вы обращались с ней хорошо. В противном случае вы дадите ответ мне.

Вспышка отцовского гнева произвела на Керна неожиданное впечатление, Он почувствовал, как его собственная ярость утихает.

– Изабелла не останется моей любовницей. Я сделаю ее своей женой.

– Женой?

– Я люблю ее. Она научила меня больше доверять сердцу, а не правилам приличия.

Выражение немого изумления на лице Хатуэя сменилось радостью.

– Брак… Никогда бы не подумал… а ведь может получиться… Вам обоим следует уехать в деревню. Скандал постепенно утихнет, Хелен привыкнет к новой для нее мысли. Я чувствую, она переживает разрыв с Изабеллой больше, чем разрыв помолвки. – Хатуэй подошел к портрету дамы в парике. – А знаете, Хелен единственная, кто заметил их сходство. Я не мог сказать ей, насколько она права. Ведь Изабелла наполовину ее сестра, поэтому она так похожа на мою мать.

Керн присоединился к маркизу и тоже поглядел на портрет, впервые заметив разительное сходство: те же глаза, тот же овал лица, та же безмятежность в улыбке. Изабелла обладала таким же благородством и горделивостью духа. Почему он этого не видел?

– В один прекрасный день, – продолжал маркиз, – Изабелла станет герцогиней Линвуд, тогда никто не посмеет ее задеть. А если посмеет, будет иметь дело со мной.

– Нет, со мной, – возразил Керн.

– Да. Вы получили это право, – с сожалением ответил Хатуэй, подошел к окну и посмотрел на сгущающиеся сумерки. – Она еще не знает обо мне.

У меня нет отца. Если же вы попытаетесь утверждать, обратное, я вам этого никогда не прощу.

Керн вспомнил слезы на глазах Изабеллы. Теперь он знал, почему девушка не хотела, чтобы он копался в ее прошлом. Она стыдилась отца, считавшего дочь обузой, которую надо скрывать.

– И пока не узнает. Возможно, потом, когда страсти улягутся, и она будет готова принять правду, я ей скажу.

Не оборачиваясь, Хатуэй кивнул.

– Полагаюсь на ваше мнение. Остается только надеяться, что и Минерва будет хранить молчание.

– Минни знает ваше настоящее имя? – удивился Керн.

– Да, только она и Тримбл. После смерти Авроры мне надо было как-то передавать деньги Изабелле, поэтому я связался с Минервой.

– Деньги? – Граф не на шутку разозлился. – В прошлом году вы не дали Изабелле ни пенса.

Хатуэй круто обернулся.

– Нет, давал. Ежеквартально переводил по тысяче фунтов на счет Минервы, чтобы она использовала эти деньги на нужды Изабеллы.

Четыре тысячи в год, целое состояние. Адом в запустении, женщинам едва хватало на еду, Изабелла носила вышедшие из моды вещи.

– Минни не давала денег Изабелле, все время подчеркивала, что они бедняки. – Керн высказывал подозрения вслух. – Она последней видела Тримбла, прежде чем он отправился сюда.

– На что вы намекаете? – встрепенулся маркиз. – Минерва отравила Тримбла? Но зачем?

– Может, потому, что он задавал слишком много вопросов о смерти Авроры. Видимо, она знает больше, чем готова признать. Гораздо больше.

– Изабелле нельзя там оставаться. – Хатуэй в ужасе бросился к выходу. – Я привезу ее сюда.

Керн схватил его за рукав.

– Тогда она поймет, кто вы такой. Лучше я поеду один.

– Нет! Я слишком мало обращал внимания на Изабеллу, пока она росла. Но теперь я ее не подведу.

Глава 21

Изабелла чувствовала, как рука ползает по ее бедру, оставляя влажный, неприятный след. Пальцы захватывали, почти щипали кожу.

Джастин?

Она извивалась, пытаясь отогнать беспокойство и снова погрузиться в горячую волну страсти. Но тело отказывалось подчиняться, руки казались незнакомыми, прикосновения – отталкивающими. Инстинктивно она свела ноги, не позволяя мужчине добраться до цели.

– Холодная рыба, – пробормотал тот. Это не Джастин.

Тревога заставила Изабеллу приподнять отяжелевшие веки, и она различила перед собой лисью физиономию Терренса Диккенсона.

От ужаса ее апатия сразу исчезла. Единственная свеча освещала спальню матери, подол ночной рубашки оказался задранным до пояса, а тетя Минни прижимала девушку к себе, гладила по волосам, нашептывала успокаивающие слова.

– Сейчас, моя Венера, ты не бойся, ты ночная бабочка, как и все твои тетки. Останешься с нами, будешь доставлять наслаждение мужчинам…

Тетя Минни собиралась превратить ее в шлюху. Тогда Керн ее не захочет, не заберет из борделя. Страх вырвался наружу сдавленным криком.

Изабелла подвинулась на край постели, с задранным подолом рубашки она двигалась быстрее, чем раньше. Комната накренилась, девушка упала с кровати, больно ударилась плечом об пол. Встать не хватило сил, и она на четвереньках поползла в будуар.

Скорее! Прочь отсюда! Позвать на помощь!

Диккенсон ухватил ее за ноги. Изабелла начала брыкаться и царапаться, после чего насильник с криком отпрянул, а она, всхлипывая и превозмогая дурноту, ринулась прочь. Однако путь ей преградила тетя Минни.

– Тебе не ускользнуть, дитя мое. Бежать некуда. Изабелла пыталась собрать разбегающиеся мысли.

– Тетя Кэлли… Тетя Ди… Тетя Перси…

– Эти шлюхи тебе не помогут, – сладко улыбнулась Минни. – Они крепко спят, я об этом позаботилась.

Надежда покинула Изабеллу. Она скрючилась на полу, завернув вокруг лодыжек подол ночной рубашки. Лишь так она могла себя защитить.

Джастин. О, Джастин!

Но она понимала, что Керн за ней не придет. Она сама его прогнала. Девушка обхватила руками голову. Боже мой! Оставалось полагаться только на свой одурманенный разум.

– Почему ты не заставила ее слушаться? – ныл Диккенсон, утирая кровь с расцарапанного лица. – Я же говорил, она такая злобная, что от нее вянет мужская плоть.

– Она красивее, чем ты заслуживаешь, – возразила Минни. – Не бойся, непослушание – вещь поправимая.

Тетка вытащила из кармана передника ложку и маленькую склянку, затем не спеша подошла к Изабелле.

– Я не причиню тебе вреда, детка. Одна капля – и ты окажешься в волшебной стране, где тебя ожидают удовольствия.

Изабелла дождалась, пока она присядет на колени, и ударила изо всех сил по забинтованной руке. Минни взвыла, ложка со склянкой полетели в сторону.

Она была уже на пороге будуара, и тут ее схватили за волосы. От боли у нее посыпались искры из глаз, и она упала рядом с дородной Минни.

Оберегая руку, та повернулась к Диккенсону.

– Ну-ка, неумеха, помоги. Держи ее.

Негодяй прижал девушку к полу, но она продолжала извиваться, и попытки освободиться лишили ее остатка сил. Когда Минни снова поднесла ей ко рту ложку, Изабелла только крепко сжала губы.

Тогда женщина зажала ей нос.

– Как с тобой трудно! – бормотала она. – Я хочу, чтобы ты оставалась в этом доме, а я бы ухаживала за тобой как мать. Чего я всегда желала. Но ты не соглашалась, и Аврора тоже. Собиралась уехать с тобой, а меня бросить одну.

Мама?

Изабелла старалась ухватить ускользающую мысль. Глаза застилала чернота, от недостатка воздуха жгло в груди. Дольше выдержать она не могла и разжала губы.


Построенный из того же светлого камня, что и соседние дома, бордель выделялся в темноте. Портик с колоннами, три гранитные ступени ведут к скромной белой двери. Свет лишь в одном окне наверху.

Бывшая спальня Авроры.

Кто там сейчас?

Керн потянулся к медному молотку, но, передумав, нажал на ручку. Заперто.

– Войдем через черный ход, – предложил он.

Хатуэй мрачно кивнул и последовал за графом. Видимо, у него тоже появилось дурное предчувствие оттого, что в спальне Авроры горел свет. Неужели Минни опять в той комнате?

Скорее всего, это она учинила погром, разбросала вещи Авроры, а потом сделала вид, что на нее напали. Зачем? В дневнике не содержалось ничего порочащего эту женщину.

Может, она не искала дневник. Может, сама порезала себе руку, чтобы вернуть домой Изабеллу.

Несмотря на теплый вечер, Керн чувствовал озноб. Он не должен был оставлять Изабеллу в этом доме. Какой же он глупец, что выпустил ее из поля зрения! И теперь не успокоится, пока не заключит ее в свои объятия.

В конюшне полная тьма, в стойле фыркала лошадь, сырость от Прошедшего накануне дождя усиливала запах навоза.

Керн отворил дверь для слуг. Войдя, они с маркизом постояли, чтобы глаза привыкли к темноте неосвещенного коридора. Странно, в доме не ощущалось запаха готовящегося ужина, только мускусный запах борделя.

Неужели все отсюда ушли?

Граф начал подниматься по узенькой черной лестнице, медленно прокладывая путь в темноте. Все в порядке, ничего не случилось, Изабелла наверняка в спальне, видимо, уснула, поэтому не было света в окне. Или вместе с тетушками сидит в комнате Авроры, а они успокаивают ее в сердечном горе.

Однако рассуждения Керна не облегчали гнет дурного предчувствия. Теперь он никуда Изабеллу не отпустит. Женится на ней. А она пусть клянется чтить его и слушаться.

Хатуэй указал на закрытую дверь будуара Авроры, и граф приложил ухо к белой створке. Изнутри доносились приглушенные голоса, но дверь была заперта.

Изабелла выплюнула снадобье в лицо Минни.

Старая шлюха отскочила и краем передника начала протирать глаза.

– Неблагодарная девчонка, я желаю тебе добра.

Изабелла свернулась клубком на полу. Несмотря на ее сопротивление, часть настойки попала в желудок, и она понимала, что, когда опиум подействует, ее участь будет решена.

Диккенсон воспользуется ею по своему усмотрению, тетя Минни станет его поощрять, а у нее не хватит сил сопротивляться.

Оружие.

Изабелла оглядела комнату, но ничего подходящего не обнаружила. Тетя Минни все предусмотрела.

Догадка червем заползла в мозг девушки. Это Минни уничтожила мамины вещи, разорвала платья, разлила духи, опрокинула на столе чернильницу. Она ненавидела маму.

Она убила маму.

Страшная мысль оглушила Изабеллу. Тетя Минни хотела, чтобы она осталась, повторяла это снова и снова. А в дневнике мама писала, что собирается уехать с дочерью, а компаньонок оставить в борделе.

Мама боялась, что ее отравил кто-то из любовников. Но убийство не имело отношения к «Исповеди жрицы любви».

Оно произошло из-за того, что тетя Минни хотела удержать Изабеллу в борделе.

Сознание затуманилось. Опиум. Изабелла старалась не уснуть, сохранить ясность мысли, но теплая дымка окутала мозг-, все исчезло, осталось только смутное чувство опасности. Так хотелось спать, руки и ноги весили по сотне фунтов, внутри разгоралось желание. Джастин. Она хотела, чтобы он ее обнял. Девушка заметалась, ворсистый ковер царапал ее нежную кожу.

Издалека долетел голос Минни:

– Ну вот, дитя, похоже, ты глотнула достаточно, чтобы прийти в благостное расположение духа. Скоро ты поймешь, что это к лучшему.

– Посторонись. Она готова принять меня. Диккенсона.

Он возвышался над ней. Изабелла попыталась сосредоточить на нем взгляд, но его фигура раздвоилась. Не надо позволять до себя дотрагиваться.

– Неси ее на кровать, – приказала тетя Минни.

– За кого ты меня принимаешь, служанка?

– Делай, что тебе говорят. Я не позволю брать мою девочку на полу как суку.

Диккенсон с опаской подошел к Изабелле, словно ожидал, что она начнет драться. Но силы уже оставили ее, снадобье разлилось по жилам, лишило воли.

Диккенсон нагнулся, его холодные, потные руки вывели Изабеллу из дремы, и у нее вырвался крик ужаса:

– Не-е-ет!

Керн и Хатуэй шептались о том, что делать – стучать или нет, когда услышали за дверью вопль, который резанул графа, как осколок стекла. Изабелла!

– Отойдите! – приказал он маркизу.

Хатуэй едва успел отскочить, и Керн ударил плечом в белую створку. Деревянная панель застонала. Граф приналег, замок не выдержал, и дверь распахнулась.

Керн ворвался в будуар, за ним, не отставая, бежал маркиз. В комнате было темно и пусто, свет проникал из спальни.

Обезумев от страха, Керн молнией ворвался туда, и его глазам предстала леденящая душу картина.

У кровати с балдахином стоял голый по пояс Терренс Диккенсон, у изголовья суетилась Минни, гладила по волосам Изабеллу, что-то ворковала ей на ухо, а девушка неподвижно лежала с закрытыми глазами, облаченная лишь в тонкую белую рубашку, словно готовая к закланию жертва.

– Боже правый! – взорвался Хатуэй.

Кровавый туман ярости окутал графа, и, выкрикивая страшные проклятия, он бросился на Диккенсона. Тот проворно отскочил, но зацепился за стул и растянулся на ковре, протягивая вперед руку, чтобы остановить Керна.

– Я все объясню… меня втянула Минни… ничего не случилось… это ошибка…

– Ошибка? Черта с два!

Граф рванул Диккенсона с пола, кулак врезался ему в челюсть. Голова негодяя дернулась, глаза закрылись, и он, будто сломанная кукла, упал на пол.

Керн подошел к кровати. Минни попыталась закрыть собой Изабеллу, но маркиз, отстранив ее, завел ей руки за спину.

– О! – завопила она. – Как вы обращаетесь с моей рукой?

– Так же, как с ней будут обращаться в Ньюгейтской тюрьме!

– В Ньюгейте? По какому обвинению?

– По обвинению в убийстве Авроры Дарлинг, – безжалостно произнес маркиз.

Керн сел на кровать. Изабелла что-то невнятно бормотала, ее голова металась по подушке, соски приподнимали тонкую материю рубашки, обрисовывающей женственные линии тела. Боже! Шлюха привела сюда Диккенсона, чтобы тот изнасиловал Изабеллу!

Ярость снова захлестнула графа. И вместе с ней бесконечная нежность. Он дотронулся до теплой щеки девушки.

– Изабелла!

Веки вздрогнули, и она протянула к нему руки.

– Джастин?

– Я здесь, дорогая. – Керн нежно поцеловал ее. Изабелла открыла глаза, взгляд остановился на нем, губы сложились в улыбку.

– Я не… сплю?

Слова прозвучали неразборчиво. Обуреваемый страхом, Керн резко повернулся к Минни.

– Что ты ей дала? Яд?

– Конечно, нет, – возмутилась женщина. – Лишь капельку опиума. Я люблю ее гораздо сильнее вашего.

– Любовь? Тебе известны только эгоизм и зависть. Керн обнял Изабеллу, взял на руки и, наслаждаясь ее близостью, прижал к себе.

– Я здесь. И никогда тебя не оставлю.

– Нет! – закричала Минни. – Ты не можешь ее забрать.

– Может, – вмешался Хатуэй. – И если выйдет, по-моему, вы, мадам, никогда ее больше не увидите.

Он подтолкнул Минни к двери.

– Как вы смеете? – упиралась та. – У вас нет права отнимать ее у меня!

– Есть. Вы это прекрасно знаете.

– Ха! Швыряли иногда любимой девочке несколько монет, и все! Я позаботилась, чтобы она не получала ваши жалкие крохи и не принимала их за любовь.

Продолжая выворачивать ей руку, Хатуэй прошипел:

– Воровство, любезная, тоже преступление и еще одна причина отвести вас к судье.

– Не осмелитесь. Тогда вам придется объявить всему миру о своей интрижке с Авророй и признать, что вы отец Изабеллы.

Девушка непонимающе моргнула.

– Отец?

Взгляд маркиза остановился на ней, и, хотя Минни продолжала вырываться, он не сводил с дочери глаз. Суровые черты разгладились.

– Да, это правда, я твой отец.

Изабелла медленно покачала головой, ее распущенные волосы щекотали Керну лицо.

– Вы… и мама…

– Я любил ее всем сердцем… И если бы я имел, хотя бы половину отваги Джастина… – Глаза Хатуэя подозрительно блеснули, заставив его отвернуться.

Минни воспользовалась моментом, неожиданно вырвалась и бросилась к двери. Но маркиз догнал ее, повалил на пол и для надежности шарфом связал ей руки. Шлюха изрыгала потоки грязных ругательств.

Изабелла содрогнулась, а граф крепче прижал ее к себе, оберегая от неприятных картин и звуков, мечтая унести ее подальше отсюда, чтобы она поскорее забыла пережитое нынешней ночью предательство.

Хатуэй заставил Минни подняться на ноги.

– Я прикажу кучеру вернуться за этим. – Он кивнул на лежащего без чувств Диккенсона.

– Я сам препровожу их на Боу-стрит. Вам лучше держаться подальше от неприятностей.

– Нет, – покачал головой маркиз, посмотрел на Изабеллу и улыбнулся. – Пора делать то, что я считаю правильным. Тем более что вам, похоже, не до того.

Изабелла выгнулась в объятиях графа, прижимаясь к нему всем телом. Наркотик явно раскрепостил ее: мягкие губы скользнули по его шее, и Керн ощутил соблазнительное прикосновение языка. И свою отнюдь не своевременную реакцию.

– Молодой человек, надеюсь, вы немедленно узаконите свои отношения с моей дочерью, – твердо заявил маркиз.

– Как вам угодно, милорд. – Керн не мог сдержать радостной улыбки.

Спустя два часа карета Линвуда выехала на Большую северную дорогу. Уютно устроившись в бархатном чреве экипажа, граф крепко прижал к себе Изабеллу, которая свернулась под мягкой накидкой, с головы до пят укрывавшей ее. Под накидкой была только ночная рубашка, ибо Керн не решился побеспокоить девушку, уснувшую во время торопливых сборов.

Слуги в доме Линвуда со всех ног бросились исполнять его приказания: камердинер паковал чемоданы, кухарка наполняла яствами большую плетеную корзину, конюхи выводили упряжку лошадей. Каждый бросал удивленные взгляды, но никто не решился спросить, почему хозяин отправляется ночью в дальнее путешествие. Да еще в обществе юной дамы, которую не сопровождала пожилая компаньонка. Милорд не удосужился ничего объяснить, хотя слуги понимали: через несколько дней они узнают ответ.

Узнает ответ и все светское общество, поползут мелочные слухи. Керн улыбнулся в темноту. Пусть катятся к дьяволу! Он получил то, чего желал.

Изабелла пошевелилась, расправила руки и ноги, глубоко вздохнула. Потом глаза раскрылись, и она посмотрела на Керна. Рука погладила его сюртук, будто Изабелла хотела убедиться, что любимый, в самом деле, рядом.

– Джастин?

– Как ты себя чувствуешь? – Он поцеловал ее в лоб.

– Немного лучше… Голова не так кружится. – Изабелла оглянулась по сторонам, наконец, поняв, что они в карете. – Ты везешь меня в дом Линвуда?

– Нет, дорогая, я тебя похитил.

– Похитил? – нахмурилась она. – Но… я готова бежать с тобой куда угодно. И хотела тебе об этом сказать, когда тетя Минни… – Изабелла прикусила губу. – Не могу поверить… Все эти годы она была мне как мать…

– Не терзай себя, любовь моя. Выходит, ты ее совершенно не знала. Никто из нас не знал.

– Помнишь, тетя Перси заболела, – всхлипнула Изабелла, – Минни, наверно, дала ей яд, чтобы вернуть меня домой… Господи, мои остальные тетки…

– Крепко спали, – докончил за нее Керн. – Я велел доктору Сэдлеру навестить их пораньше и убедиться, что действие наркотика осталось без последствий. Также просил его заглянуть к Тримблу.

– Значит, сэр Джон… все-таки не мой отец?

– Нет.

– Лорд Хатуэй… неужели, правда?..

У меня нет отца. И если ты станешь его искать, я этого никогда не прощу. Керн похолодел.

– Да, любимая, Хатуэй – твой отец. Я узнал об этом перед тем, как мы пришли за тобой. – Он обхватил ладонями ее лицо. – Извини, если эта новость причиняет тебе боль. Но пройдет время, и ты поймешь, что он действительно тебя любит и всегда любил. Из-за тебя ему пришлось испытать неизмеримую муку.

Изабелла отвернулась к окну, за которым была ночь; только время от времени в каком-нибудь домике мелькал свет свечи.

– Почему-то я не чувствую к нему ненависти. Он подарил мне сестру, о которой я всегда мечтала. – Голос Изабеллы дрогнул. – А я так ее обидела.

Граф привлек ее к себе.

– Хелен потребуется время, чтобы осознать, что мы не подходили друг другу. Она все поймет, когда найдет свою любовь.

Вздохнув, Изабелла прижалась к любимому, рука зарылась под сюртук и поглаживала ему бок. Они были одни в полутемной карете, впереди долгие часы путешествия. Керн вспомнил, что под накидкой у нее только ночная рубашка. Стоило откинуть накидку и…

Но Изабелла перенесла страшное потрясение, ее следовало щадить, а не пользоваться беззащитным положением.

– Джастин, я слишком поторопилась отвергнуть твое предложение. Я хочу стать твоей любовницей. Всем сердцем.

Керн почувствовал, как в нем поднялась волна любви и желания. Изабелла еще не знала, куда они едут.

– Я хочу тебе кое-что сказать. – Граф осекся, ибо пальцы Изабеллы скользнули вниз и начали одну за другой расстегивать пуговицы на его брюках.

– Если ты, в самом деле, хочешь меня, то нужно договориться о некоторых правилах.

– Правилах? – отозвался Керн, неспособный ни о чем думать.

– Да. Ты посвятишь жизнь мне и нашим детям. Забудешь о других женщинах. Ни одна из них никогда не будет касаться тебя вот так.

Когда изящные пальцы обхватили его плоть, Керн застонал, из последних сил пытаясь сохранить хладнокровие.

– Изабелла… любимая, подожди. Это насчет тебя в роли моей любовницы.

– М-м… Если ты сделаешь так, как я говорю, я буду твоей на всю жизнь. И постараюсь всегда доставлять тебе удовольствие. – С неожиданным проворством Изабелла выскользнула из его объятий и встала на колени перед ним. Все мысли разом вылетели у Керна из головы, ибо ее пальцы медленно продолжали свою игру. – Ты мой, – шептала она. – Только мой.

Керн ощущал на чреслах ее горячее дыхание; пальцы нащупали капельку жидкости, размазали, и он сжал кулаки, чтобы удержаться от искушения.

– Знаешь, я подслушивала, когда мои тетушки шептались, – медленно продолжала Изабелла. – Их слова меня ужасали и привлекали. Но я никогда не думала, что смогу проделывать такие вещи с мужчиной, пока не встретила тебя.

Она потерлась щекой о его напрягшуюся плоть, затем наклонилась и подарила интимный поцелуй.

Керн почувствовал, что конец близится, и вцепился рукой в сиденье. А Изабелла ласкала его и руками, и ртом. Не в силах больше выносить сладкую муку, он рывком усадил ее к себе на колени, завернул до пояса накидку и рубашку, нащупал гладкие ягодицы. Изабелла оседлала его, вцепившись в плечи.

Он нежно прикоснулся к заветному треугольнику, ощутил влагу желания, потом усадил так, что весь его жар оказался в ней, и стал легонько массировать холмик. Изабелла застонала от наслаждения, мускулы ритмично сжимались вокруг его плоти. Керн разделил ее радость, выплеснув в нее семя и душу.

Он чувствовал величайшее удовлетворение. Немного погодя он снова начал ощущать покачивание кареты и свежий аромат ее волос.

– Я люблю тебя, Венера Изабелла Дарлинг, – хрипло произнес Керн.

– А я тебя. – Изабелла устроилась у него на плече. – Наверное, счастливее быть невозможно.

– Возможно, если ты узнаешь, куда мы направляемся. Пальцы скользнули по его щеке, словно она еще не могла поверить, что возлюбленный рядом.

– В Дербишир, в твое поместье.

Керн покачал головой.

– Попробуй угадать со второго раза.

Изабелла медленно выпрямилась, глядя в темноту ночи.

– Не могу себе представить, – наконец сказала она. – Куда?

– В местечко на границе с Шотландией.

– Шотландия? Почему?..

Керн ощутил ее напряжение, и решил дольше не мучить.

– Любовь моя, мы едем в Гретна-Грин, ближайшее место, где можем пожениться без всяких разрешений. – Изабелла не двинулась, не произнесла ни слова. – Ведь я не просил официально твоей руки. Ты согласна выйти за меня замуж?

Изабелла с радостным криком бросилась к нему в объятия.

– О, Джастин! Я даже не мечтала! Конечно, согласна! Керн удовлетворенно провел рукой по ее спутанным волосам.

– А теперь выслушай мои правила. Во-первых, и это самое главное, обещай всегда быть со мной и не ввязываться ни в какие неприятности.

– Обещаю! Как я могу разлучиться с тобой? С моим самым любимым? – нежно улыбнулась она. – Как замечательно быть такой счастливой! Замечательно и восхитительно!

– Так будет всегда. – Керн горячо поцеловал ее в щеку. – Я намерен посвятить жизнь тому, чтобы каждый день приносил тебе счастье.

Наслаждаясь биением его сердца, Изабелла положила голову ему на плечо и радостно вздохнула. Она почувствовала себя божественно свободной от тайн прошлого. Любимый дал ей так много: гордость за себя, силу неувядающего чувства и веру в счастливый конец сказки.


Купить книгу "Ее тайная связь" Смит Барбара

home | my bookshelf | | Ее тайная связь |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 2
Средний рейтинг 3.5 из 5



Оцените эту книгу