Book: Кристалл Альвандера



Кристалл Альвандера

Сергей Садов

Кристалл Альвандера

Купить книгу "Кристалл Альвандера" Садов Сергей

Глава 1


Я прислушался к шуму на улице, пытаясь понять, что там применяет сестренка чтобы взломать мою защиту. Засек время и с интересом стал смотреть на вход, гадая, сколько времени понадобиться Феоле, чтобы войти.

– Ну конечно! – ворвалась она в пещеру подобно урагану с развевающимся словно на ветру волосами. Интересно – это от быстрого бега или она что-то там нахимичила? – Как всегда заперся в своем склепе! – Она огляделась. – И опять в полутьме!

Я пожала плечами. Отсутствие света мне ничуть не мешало, впрочем, как и сестренке. А вот полумрак помогал отрешиться от всего постороннего. Работать намного удобней, если тебя ничего не отвлекает. Феола, понятно, все мои привычки знала, что не мешало ей каждый раз ворчать то по поводу отсутствия света, то из-за холода, то из-за отсутствия жизни. Последнее, впрочем, она периодически пыталась поправить, неосознанно, правда. Вот и сейчас… Я посмотрел ей на ноги и поморщился.

– Филька! – раздраженно рявкнул я. Филька – это я так зову сестру, когда сержусь на нее. – Опять? – Ох уж мне эти биологи!

Феола озадаченно замолчала. Потом посмотрела на свои босые ноги. Обернулась, придерживая тунику, и смущенно кашлянула.

– Извини, – пробормотала она. Весь ее боевой настрой как-то разом пропал и теперь мы с ней на пару разглядывали пробивающуюся сквозь вылизанный пол пещеры траву. – Я не хотела.

Ну естественно не хотела! Как и в прошлый раз не хотела. И в позапрошлый. У биологов подобные вещи на уровне рефлексов. Всегда «убирают» за собой. Вот и сейчас, чисто инстинктивно задействовав свою силу, она заставила траву прорасти сквозь пол пещеры. Всегда поражался, как такие вот травинки умудряются взламывать сплавленный пол пещеры. Нет, понятно, что сестра им помогает, но все-таки… И опять силы тратить. Ну все! Я нахмурился и махнул рукой, расшевеливая молекулы воздуха. За спиной сестренки возник огненный смерчик и пронесся по всей пробивающейся траве, выжигая ее и снова сплавляя пол. Феола наблюдала за всем этим и периодически морщилась. Ха! Не нравится, что я выжигаю жизнь здесь, так нечего ее сюда приносить! Всему свое место!

Закончив с травой я повел смречик к ногам Феолы.

– Ай! – взвизгнула та, когда огонек коснулся ее ног. – Ну, Дерри! Я тебе сейчас устрою!!!

Дерри, это я. Хотя полное мое имя Альвандер. Но сестра, сколько себя помню, называла меня так. Полным именем она обращалась ко мне только в особо торжественных случаях. Правда, когда наступают эти самые особо торжественные случаи, ведала она одна. Глядя, как сестренка пританцовывает, пытаясь увернуться от огня, я рассмеялся. Феола наградила меня многообещающим взглядом, но надолго отвлекаться не могла и вскоре ее внимание снова привлек огонек, пляшущий у ног. Наконец ей удалось сосредоточиться и огонек исчез. Сестренка, естественно, тут же кинулась с кулаками на меня.

– Ах ты, зараза такая!!! Я тебе сейчас устрою веселую жизнь!!

Я со смехом отбивался. Наконец ей удалось прижать меня в угол, и я вынужден капитулировать.

– То-то же! – гордо заявила она мне, оглядываясь. Заметила в дальнем углу кресло. Под ее взглядом оно немедленно подъехало к ней. Феола ощупала его со всех сторон (опыт, однако) и села, старательно разгладив тунику на коленях. Я, скопировав ее жесты, подкатил себе другое кресло, точно так же разгладил свою тунику и опустился напротив нее. Феола сделал вид, что ничего не заметила.

– Я вас слушаю, миледи.

Феола фыркнула, пропустив мое вежливое обращение между ушей.

– Ты не слышал, тебя мама звала? – ехидно поинтересовалась она. – Впрочем, что спрашиваю, и так все ясно.

– А? – я растерянно почесал затылок. – Мдя. Попал. Феол, понимаешь, я тут не хотел, чтобы меня отвлекали и…

– …и поставил защиту. А теперь иди и объясняй родителям, где ты пропадаешь вот уже двенадцать часов.

– Ну Феола, – заканючил я.

– И не проси! – гордо отозвалась сестренка задирая нос.

Я полюбовался ее загорелым подбородком и вздохнул. Ясно, что именно просьб с моей стороны она и дожидается. А потом, сделав мне великое одолжение… Мда. Как же мы с ней, все-таки, не похожи. Нет, внешне да. Мы вообще близнецы (хотя я родился на пять минут раньше). Правда, я не носил таких длинных волос – почти до колен. И туника моя была обычного серого цвета, в отличие от бирюзовой, которую носила сестренка. А что, серый цвет весьма практичный. В отличие от «цвет моей туники очень подходит под цвет моих глаз». Увы, но возможности прямо заявить о глупости такого подхода я был лишен по причине здорового чувства самосохранения. Правда, в последнее время появилась еще одна причина не портить отношений с сестренкой – я все больше и больше убеждался, что без ее помощи работу мне закончить не удастся. А так как Феола как эмпат посильнее меня, то это мигом почувствовала. Вот и ездила на мне чуть ли не верхом…

– А я тебе кое-что покажу, – обреченно вздохнул я.

Феола заинтересованно приподняла одну бровь, но больше ничем своих эмоций не выразила. Я постарался прощупать ее, но мой сенсорный луч был отбит с унизительной легкостью, и в ответ она мне протелепатировала презрительное «пфе».

– Ты ведь спрашивала о том, чем я занимаюсь последние два года?

В ответ приподнялась вторая бровь.

Феола небрежно перекинула волосы вперед и принялась их старательно расчесывать, делая вид, что мои слова ее ничуть не заинтересовали. Вернее я хотел верить, что она только делала вид, поскольку прощупать ее эмофон мне так и не удалось.

– И что тебе от меня надо? – наконец соизволила заговорить Феола, не прерывая своего занятия.

Я постарался выглядеть обиженно.

– Мне? От тебя? Я просто хотел показать тебе итог своих почти пятилетних усилий!

– Ты в восемь лет, что ли начал свои усилия? – ехидно поинтересовалась Феола.

Я поморщился.

– Ну… тогда это были только игрушки. А вот потом… когда я осознал, что может вырасти из моих забав… – Я многозначительно замолчал и украдкой взглянул на сестру. На этот раз разочароваться мне не пришлось – Феола выражала явный интерес и скрыть его ей никак не удавалось. Нет, внешне она оставалась невозмутимой, но ее эмоции буквально перехлестывали через все возведенные барьеры. Она знала, что я занимаюсь каким-то проектом, и в свое время усиленно подлизывалась ко мне, пытаясь выцарапать из меня информацию о нем, но я был тверд. А защищать свои секреты у меня получилось лучше, чем у нее их выпытывать.

– Так-так. – Феола с интересом смотрела на меня. – А что на этот раз? Какой-нибудь новый кристалл?

Но на этот раз я был серьезен.

– Да. Кристалл. Я создал новый кристалл.

– Ух ты! Здорово! А что на этот раз?! Новый кристалл Силы?

Эх, не хотелось мне говорить пока никому о своей работе. Очень не хотелось. Но другого выхода не было. Я все перепробовал, но без помощи сестры итог всех усилий пойдет насмарку. Сестра напрасно смеялась, что я начал работать над проектом в восемь лет. Именно тогда мне удалось вырастить свой первый кристалл, и именно тогда я получил от Совета собственную лабораторию вместе с кучей учебной литературы. Ух, как скакала в то время моя фантазия… даже стыдно сказать, на какие пустяки потратил я то время. Хотя, справедливости ради стоит отметить, что именно те «пустяки» и натолкнули меня на одну идею. Это когда я отрабатывал идею телепортации предметов. Именно тогда, я понял, как можно преодолеть Границу. Или Барьер, как его еще называли. Тогда-то я и взялся за эксперименты.

Вообще талант к созданию кристаллов у меня открылся лет в пять, по-моему. Хотя сами кристаллы я начал выращивать раньше. Тут просто не стоит путать творчество – создание абсолютно нового кристалла с новыми свойствами и мастерство – выращивание кристаллов по уже известной всем схеме. Мастера-кристалловеды – творцы, всегда ценились на Земле, и Совет прилагал все силы, чтобы отыскать детей, способных к творению. При одном таком тестировании в школе меня и нашли. После этого начались отдельные уроки с другими мастерами. Звание же мастер-кристалловед присваивалось после первого сотворенного самостоятельно нового кристалла…

– Кристалл Силы… – я хмыкнул. – Кого интересует эта детская игрушка?

Феола удивленно захлопала глазами.

– Но ведь твой усовершенствованный кристалл Силы на конкурсе Совета занял первое место. Именно его сейчас все выращивают. А потом остальные твои кристаллы…

– Феола, все это ерунда. Отработанные технологии.

– Да? – Сестра даже притихла в кресле и теперь глядела на меня как на опасного хищника, от которого непонятно чего ждать. – В Совете тебя считают гением кристалловедом.

Что есть, то есть. Я давно заметил, что мне с легкостью дается то, что у других получается только после долгих лет учебы. Я стал самым молодым мастером в истории Солнечной.

Феола, не дождавшись от меня ответа, заерзала.

– Так что ты изобрел? – наконец, не выдержала она.

– Я не могу тебе сказать. Сначала ты должна пообещать мне кое-что.

Феола подозрительно изучила меня с ног до головы.

– Тебе нужна моя помощь. Без меня у тебя ничего не получится. Мне почему-то так кажется.

Скрыть это от сестры я даже не рассчитывал. Все-таки как эмпат она сильнее меня.

– Верно. Но если ты не дашь мне слова сохранить все в тайне, то я ничего не скажу тебе. Даже если мой проект из-за этого останется незавершенным.

В качестве подтверждения своих слов я снял все барьеры и дал сестре изучить эмоции. А также сформировал мыслеобраз и послал его ей. Врать при телепатическом общении еще никому не удавалось.

– Даже так, да? – хмуро поинтересовалась она.

Несколько секунд в ней боролись любопытство и осторожность.

– Это очень важно, – попытался я подтолкнуть ее. – Для всего человечества.

– Тоже мне, спаситель человечества, – тут же фыркнула сестренка, но при этом она не улыбнулась привычно, а сосредоточенно о чем-то размышляла. – Ты бы хоть сказал, о чем твое изобретение.

Я решительно покачал головой.

– Это новый кристалл. Я его выращивал почти два года. Два года трудов. Полагаю, я имею право сохранить тайну, пока не решу, что ее можно обнародовать.

– Альвандер Морозов, ты ужасно вредный и нудный тип! – заявила мне сестра. – Но ты гений в кристаллах. Хорошо, я согласна. Я даю тебе свое слово.

Я покачал головой.

– Не так.

Феола распахнула глаза и ошарашено уставилась на меня.

– На такое я не пойду! – решительно отрубила она. Я продолжал молча смотреть на нее. – Нет и нет! Даже не уговаривай! А вдруг ты задумал какую-то гадость?

Я встал и вытянул перед собой руку. На то, чтобы чуть-чуть раздвинуть себе кожу много сил не надо. На ладони тотчас собрался и стал набухать шарик крови. Я убрал руку, мысленно удерживая шарик крови в воздухе.

– Пусть моя кровь будет свидетельницей моих слов, – в общем-то ненужно оповестил я ее – этот ритуал в Солнечной знали все. Стоявший на столе кристалл клятвы, уловив ключ-послание, вспыхнул розовым светом. – Клянусь, что моя работа направлена на то, что уже неоднократно пыталось сделать человечество и с моей стороны нет желания причинить кому бы то ни было вред. Я закончил.

Шарик крови поплыл к кристаллу и растворился в нем. Тотчас меня скрутила жуткая боль и я со стоном рухнул на пол. На миг даже сознание потерял. Когда я открыл глаза, то обнаружил перед собой перепуганное лицо сестры, которая руками сжимала мне виски. Заметив, что я открыл глаза, он тут же вкатила мне оплеуху.

– Идиот! Болван! Знаешь, как ты меня напугал?!

– Зато ты убедилась, что я серьезен.

– Меня, между прочим, родители послали за тобой!

– Мы отправимся домой сразу, как только ты скажешь «да» или «нет».

– Ты и в самом деле чокнутый! – заявила сестренка после того, как минуты три изучала мое лицо. – И вставай с пола! Как ты ходишь по этому сплавленному камню?

– Пол должен быть ровным, – машинально отозвался я, поднимаясь. – Так каково твое решение?

Вместо ответа Феола выпрямилась, вызвала из своей ладони шарик крови и отправила его к кристаллу.

– Клянусь никому не говорить о проекте моего брата до тех пор, пока он сам не разрешит мне это. Ну как? Доволен? – сердито поинтересовалась она, но тут же охнула и рухнула на пол, когда кристалл впитал и ее кровь. В последний момент я успел ее подхватить и аккуратно посадил на кресло. Сам сел на подлокотник рядом с ней и осторожно взял ее за руку. Так мы и сидели, пока она не пришла в себя.

– Доволен, – ответил я ей. – Ты не представляешь как! Без тебя мне пришлось бы свернуть проект.

– Так что это у тебя за проект? Может, скажешь, наконец?

– Я лучше покажу, – отозвался я, поднимаясь и заставляя подняться Феолу. – Иначе ты примешь меня за сумасшедшего и не поверишь.

– Я тебя всегда им и считала, – буркнула вежливая сестренка.

– Спасибо, – отозвался я, подводя ее к дальней стене. Приложил к ней руку и закрыл глаза, нащупывая ключ-камень. Мысленно послал сигнал. Камень перед нами повернулся вокруг своей оси и отъехал в сторону.

– Надо же, – пробормотала рядом Феола. – А я и не знала, что у тебя в этом месте есть еще одна пещера.

Я не ответил. Для того и делалось, чтобы ты не знала.

В отличие от предыдущей пещеры, эта ярко освещалась. Мысленно отдав команду, я чуть притушил свет камней-светляков, пропустил вперед Феолу и закрыл дверь. Сестра с интересом огляделась. Впрочем, особо глядеть тут не на что. Полки с зародышами кристаллов, стол с листами пергамента и инфокристаллами. Но главным тут не это. Главное в этой комнате ванна с питательным раствором, в которой плавал кристалл размером с голову взрослого человека. При виде кристалла такого размера Феола раскрыла рот и ошарашено обошла ванну вокруг.

– Боже мой, Дерри, ты вырастил кристалл такого размера?! Да зачем он такой нужен?

Я, довольный произведенным эффектом, встал рядом.

– Очень просто. Этот кристалл управляет пространством.

Феола моргнула. Похоже, не сразу сообразила.

– Чем?

– Пространством. Он может погрузиться в матрицу n-мерного пространства так глубоко, как только сможет вообразить человек. Но это его основная функция. Кроме нее он и еще много чего умеет. Теперь ты понимаешь, почему я говорил, что прошлые мои изобретения всего лишь побочный эффект? Когда мне нужно получить какое-то свойство кристалла, я выращивал новый и экспериментил с ним. Когда доводил до совершенства – встраивал это свойства в мой кристалл. Ну а кристалл, на котором я отрабатывал, отдавал в Совет.

– Боже мой! – повторила Феола. И тут она повернулась ко мне. – Значит, не было никаких твоих проектов?!!

– Не было, – вздохнул я. – Был один проект. А все остальное всего лишь побочные следствия. Я с самого начала работал над ним. – Я кивнул в сторону кристалла.

Вообще-то, чтобы вырастить кристалл с заданными свойствами большого ума не надо. С этим и пятилетние дети справляются. Берется зародыш… их создают специальные мастера, помещается в ванну с питательным раствором и мысленно, по определенной схеме, задаются те параметры, которые необходимо получить. А дальше уже контролируешь его рост. Чем сложнее требуемая задача – тем больше кристалл по размеру. Я свой первый кристалл вырастил в четыре года. Очень хотел новую игрушку, вот и создал себе кристалл, с помощью которого можно было трансформировать пластил. В общем-то, его можно трансформировать и силой мысли, без всякого кристалла, но для четырехлетнего ребенка это все-таки сложнова-то. Вот и вырастил себе инструмент. Но это была известная и многократно отработанная схема. А теперь я создаю собственные кристаллы, со свойствами, которых до меня еще никто не получал. Работа точнейшая и сложнейшая. Поэтому люди, занимающиеся ею, должны обладать потрясающим воображением и уметь так концентрировать внимание, чтобы ничего их не отвлекало от процесса. Так что ничего удивительно, что подобные люди так ценились в Солнечной. А работы мастерам-кристалловедам всегда хватало. Правда я предпочел остаться вольным художником и весь ушел в работу над своим главным творением. А чтобы меня ничто не отвлекало от работы, даже сдал экзамены в школе экстерном.

Хотя, справедливости ради стоит отметить, что школу экстерном закончила и моя сестра. Хотя и на полгода позже. Все-таки, я талантливей. Но вот ей этого говорить точно не стоит. Прибьет.

Феола, тем временем, внимательно изучала кристалл, прощупывая его мысленными зондами и всякий раз, получив ответ, только рот раскрывала.

– Да есть ли что-то, что ты туда не впихал?!

– Все же проще перечислить то, что я туда впихал, – усмехнулся я. – А вообще, я планировал впихать туда еще очень многое, но понял, что не справляюсь. Тогда мне пришлось разработать новую схему управления кристаллами. Между прочим, настолько очевидную, что я просто поражаюсь, как до нее не додумались раньше. Правда, для этого мне пришлось с нуля разрабатывать некоторые новые блоки кристаллов. Но с этим я справился.

– Не сомневаюсь. – В момент потрясения моя сестренка вполне здраво оценивала мои таланты. – А что за схема?



– Я тебе потом расскажу. Если ты согласишься мне помочь.

– Но… но что я могу?! Твой кристалл совершенство! Лучше, наверное, уже не придумаешь.

– Неверно. Можно и лучше. Но прелесть моей схемы заключается в том, что она очень гибкая и позволяет без разрушения кристалла совершенствовать ее до бесконечности. Ну… до бесконечности я загнул. До величины, которую позволяет контролировать основной кристалл. Я тебе потом подробней расскажу.

– Так в чем же у тебя проблема?

Я сморщился. Потом усмехнулся и кивнул на кристалл.

– Да вот в нем проблема. Он слишком сложный и слишком совершенный.

Феола моргнула.

– Не поняла?

– А ты пробовала управлять совершенством? Я попробовал и едва не утонул в нем. Каким чудом я тогда выбрался из этого кристалла, не знаю. А ведь я не хотел сделать ничего сложного. Просто протестировать самые примитивные его возможности, такие как подъем груза. Сложнейшее переплетение узлов, рисунок потоков… ты не представляешь, как это красиво и величественно. Стоит лишь чуть мысленно погрузиться в кристалл, и он увлекает тебя туда целиком и выжимает до предела. Я после того случая два часа лежал не в силах даже шевельнуться, восстанавливая силу. А потом с трудом выполз на воздух и лежал еще там.

Феола смотрела на меня испуганно, слегка покачивая головой.

– Ты сумасшедший! Ты мог бы меня позвать. Такие опыты надо вдвоем делать!

– Да откуда же я знал, что так получится?! – в досаде вскричал я. – Я ведь, казалось, все предусмотрел! Я наставил все защитные механизмы, которые только существуют. Но кристалл таких возможностей их словно не заметил. Теперь я понимаю, почему никогда раньше не пытались создать кристаллы такой сложности. Ими управлять невозможно.

– Но чем тогда я могу тебе помочь? – Тут Феола охнула и ошарашено уставилась на меня. – Подожди-подожди. Им никто управлять не может, потому что человеческий мозг еще недостаточно развит. Ты сказал, что помочь тебе могу только я… Но я не мастер-кристалловед. Я биолог. Значит ты хочешь…

– Да, – подтвердил я догадку сестры. – Я хочу, чтобы ты дала кристаллу разум. Для человеческого разума управлять всеми возможностями кристалла невозможно. Но для разума, рожденного кристаллом, все эти способности как для человека умение дышать. Если тебе это удастся, то мы получим наш Великий Кристалл.

– Ты не скромничаешь, – только и ответила сестренка. Хотя Феола и выражала скептицизм, но я видел, что идея ее увлекла. Она буквально загорелась ею. – Но на подобное надо получить разрешение Совета.

– Совет не дает разрешения, – отмахнулся я. – Он всего лишь суммирует решения всех людей. И я уже задавал вопрос. Мне было сказано, что возражений нет.

– Но ты еще не выносил вопрос на обсуждение Солнечной? Тебе не кажется, что такой важный вопрос требует всеобщего решения?

– Как только будет результат – сразу и спрошу. А пока нечего спрашивать. Кроме того, я терпеть не могу эти массовые телепатические обсуждения с кучей вопросов и запросов. У меня голова потом болит.

– Просто ты лентяй. – Сестренка оказалась безжалостной. – И ты боишься выносить этот вопрос, потому что полагаешь, что тебе могут отказать. Как звучал твой вопрос?

Я вздохнул.

– Можно ли создавать разум, если только он может преодолеть Границу.

– Ясно. Ты не скрывал, но не говорил всей правды. А говорят еще, что полуправды хуже лжи.

Я поморщился.

– Феол, ну пожалуйста. Я не готов еще своей работе давать всеобщую огласку. И я не скрывал суть работы. Я просто не говорил, на какой стадии они находятся. К тому же один я просто не справился бы. Мне постоянно требовались консультации специалистов. По физике пространства, физике волн, биологии, химии. Я часто и кристаллы на заказ делал для разных институтов. А те вместо платы выполняли для меня расчеты.

Я подошел к одной из стены пещеры и раздвинул панель. Там стопками лежали листы пергамента с кристаллами записи.

– Видишь? Это все схемы и расчеты. Как я один, по-твоему, все это провернул бы?

– А у институтов не возникали вопросы по поводу тем твоих расчетов?

– Вопросы возникали. Но учти, что мастера пользуются очень большим авторитетом, а я вхожу в десятку лучших Солнечной. И второе, я не скрывал тему. Я просто не говорил, насколько близок к завершению проекта.

– Почему?

– Если не получится с первого раза, буду работать дальше. А так только лишняя надежда. Сколько таких уже было? Я и тебе сказал только потому, что выхода у меня нет. Иначе все насмарку. Весь труд.

Феола смотрела на кристалл уже не восхищенно, а задумчиво и оценивающе.

– Мне нужна полная схема твоего кристалла. Вся его структура.

Я достал из шкафа два отдельно лежащих кристалла и протянул их ей.

– Вот. Я уже все приготовил.

– Как будто заранее знал, что соглашусь, – хмыкнула Феола, опускаясь на пол и кладя первый кристалл на ладонь. Закрыла глаза и начала впитывать информацию, хранящуюся там.

Чтобы не мешать, я отошел в угол и оттуда наблюдал за сестрой. Та сидела, скрестив ноги и держа кристалл на ладони, нахмурив лоб, в задумчивости покусывая губы. Кристалл слабо светился. Я даже залюбовался сестрой. Ее длинные черные волны, ничем не скрепленные, волнами падали ей на спину и плечи. Круглое загорелое с точеными чертами лицо. Стрелки бровей. Эх, не будь она моей сестрой, я бы точно влюбился. Хотя… ее ехидный характер мог вывести из себя кого угодно. А авторитетов сестренка не признавала. Кроме родителей. Ну, пожалуй, еще ко мне прислушивалась.

Феола, не открывая глаз, положил первый кристалл рядом с собой и взяла второй. Зачем-то почесала себе ступню. Не открывая глаз, задрала голову вверх. Ее губы зашевелились, что-то шепча. Я даже прислушиваться не стал. Ясно ведь, что не мне предназначено. То ли с кем-то совещалась, то ли мысленно расчеты делала. Наконец она открыла глаза, молча собрала оба кристалла и встала, слегка пошатываясь.

– Либо ты сумасшедший, либо гений, – хрипло буркнула она. – Судя по всему и то и другое. О, бедная моя голова! Сколько же я информации сейчас впитала?

– Около сотни терабайт, – виновато отозвался я.

– О! – Феола застонала и схватилась за виски. – Головная боль на ночь мне точно обеспечена.

– Ну я не требую начинать прямо сейчас…

– Ты болван, Дерри, хоть и гений, – буркнула она. – Именно сейчас и надо начинать. Пока все впечатления свежи. Ты ведь совершенно не представляешь как работают биологи. Мы же имеем дело с миллиардами клеток, которые надо создать и заставить работать как надо. Неужели ты думаешь, что мы можем все это рассчитать? Все на чувствах и интуиции. Биолог без интуиции может быть кем угодно, но только не биологом. Надо ведь не знать, а чувствовать, как поведет себя клетка отдельно и вместе с остальными.

Продолжая читать мне лекцию, Феола обошла еще раз кристалл.

– Боюсь, моих сил может не хватить. У тебя есть кристалл Силы?

– Ха. Спрашиваешь. – Я тут же положил перед ней два кристалла. – Моя разработка. Полная зарядка.

Феола мысленно прощупала один и заулыбалась.

– Господи, сколько же там энергии. Дерри, ты должен будешь мне подарить один такой. Считай это твоей платой.

– Я тебе лучше сделаю.

– Договорились. А теперь марш отсюда и не мешай мне работать! Зайдешь через два часа. Через два часа, думаю, все будет ясно. Так или иначе.

– Ты создашь разум за два часа?!! – изумился я.

– Не задавай идиотских вопросов! – рявкнула, выведенная из себя Феола. – Я сказала марш отсюда! И раньше, чем через два часа даже не появляйся тут! И я не умею создавать разум! Я не Господь Бог! В общем, потом все объясню.

Я моментально выскочил из мастерской в центральную пещеру и плюхнулся в кресло. Посмотрел на закрывшийся за мной проход. Интересно, что она подразумевала, когда говорила, что не умеет создавать разум? Ведь создают же биологи биокомпьютеры? А по всем законом Солнечной Системы биокомпьютеры признаны разумными со всеми правами и обязанностями. Честно говоря, я думал, что она и встроит такой биокомпьютер в кристалл. Судя по всему, я был не прав. Но что она тогда планировала?

Чтобы немного отвлечься, я пододвинул к себе пергамент и стал разрабатывать связующий элемент моей новой схемы, о которой недавно говорил сестре. В общем-то, не самая сложная работа. Если бы не волнение от ожидания, я бы справился с ней за час. А так я только подходил к заключительному контуру, когда истекли два часа. Отбросив пергамент и мигом о нем забыв, я метнулся в мастерскую.

Феола лежала рядом с ванной, широко раскинув руки. Даже сквозь загар проступала смертельная бледность. Ее аура еле-еле светилась. Перепугавшись не хуже сестры, я подскочил к ней и схватился за один из кристаллов Силы. Он оказался выкачен до дна. Вот это да! Да в нем энергии достаточно, чтобы гору сдвинуть! Второй, к счастью, оказался полон. Я сжал его в кулак, а другую руку положил сестре на лоб. Закрыв глаза, я активизировал кристалл, перекачивая энергию из него прямо Феоле. Наконец ее ауру я стал ощущать достаточно отчетливо. Остановив поток, я взглянул на сестру. Та слабо шевельнулась и открыла глаза. Посмотрела на меня мутным взором.

– Была бы моя воля, – прохрипела она, – я бы всех гениев давила еще в колыбели. Ради спокойствия человечества.

Я облегченно рассмеялся, приподнял ее и обнял.

– Я тебя тоже люблю! Господи, Феол, как же ты меня напугала!

– Тогда считай, что мы квиты, – отозвалась она. – И отпусти меня, наконец! Лучше помог бы выбраться из этой твоей пещеры.

Я моментально оказался на ногах и подхватил сестру на руки, помогая себе левитацией. Так ее и вынес наружу. Феола расслабилась, потянувшись навстречу солнцу. Я аккуратно положил ее на траву.

– Спасибо, – блаженно протянула она. – Но мог бы и просто пролеветировать меня наружу. На руки хватать вовсе не обязательно.

– Зато так эффектней.

Пока Феола восстанавливала силы, я нетерпеливо скакал вокруг нее, с трудом сдерживая расспросы. И самое главное, что меня интересовало – получилось или нет. При этом я видел, как сестра с ехидством наблюдает за моими плясками сквозь полуприкрытые веки и совсем не спешит рассеять мои тревоги. Я понимал, что она это делает специально, но и терпеливо ждать было выше моих сил. Тут мне в голову пришла одна мысль.

– Феол, а помнишь, зачем ты пришла ко мне?

Сестра моментально открыла глаза и прижала кулак ко рту.

– О, боже! Меня же за тобой послали родители! И я сама пропала на три часа. Так, нас обоих убьют. Сначала прочитают лекцию, а потом убьют. И меня первую. Ну что смотришь? Помоги мне встать. По дороге обо всем и поговорим.

Я помог сестре подняться и зашагал рядом с ней, поддерживая ее за локоть. Феолу все еще пошатывало, хотя со стороны это было почти незаметно.

– Ну как? – заговорил я, переходя на мыслеобщение, чтобы по дороге домой поговорить как можно больше. Если продолжать общаться словами, то нам и суток не хватит. А так за те десять минут, что нам идти до дома, можно обсудить научный трактат.

– Не знаю, – честно ответила Феола. – Надо смотреть. Зародыш я посадила. Показала свободные каналы в твоем кристалле. Повезло, что твое творение такое сложное и в нем куча незадействованных каналов. Я их специально выделяла, когда смотрела техническое описание. Но теперь придется растить кристалл уже целенаправленно с учетом зарождающего разума. Надо кое-какие биологические каналы сделать.

– Совместить кристалл с живым организмом? – восхитился я. – Вот это да! О таком я не думал.

– Не с организмом, – поморщилась Феола. Ее мыслеобраз явно светился недовольством. – А с живыми клетками. И чему ты удивляешься? Это уже давно используют. Правда, не с кристаллами. С ними никогда необходимости не возникало. Но технология не отличается от уже отработанной. Нам только связи надо сделать более глубокими. Клетки же эти должны служить чем-то, типа нервной системы. Именно через них наш разум должен получать информацию.

– Понятно-понятно, – поспешно проговорил я, мало что поняв. – Ты скажи, когда можно будет понять, сработало или нет?

Феола задумалась.

– Через две недели скажу, получилось что или нет. Через месяц уже можно будет понять структуру разума. А через три можно приступать к обучению.

– Обучению?

– Ну ты как маленький, Альвандер! Мы же получим новорожденный разум. Естественно, его надо будет обучать. В общем, если все пойдет как надо, то через полгода у тебя будет полноценный первый в мире кристалл с искусственным интеллектом. Но, понятно, все это время придется контролировать его развитие. Эх, а я с подругами на следующей неделе собиралась на северный полюс сгонять, на лыжах покататься.

– Ну, в общем, если ты скажешь, что надо делать…

– Фигушки тебе. Из тебя биолог как из меня рудознатец. И раз уж я заложила зачатки разума, то и несу ответственности за него согласно уложению права Солнечной Системы. Короче, мы в ответственности за тех, кого приручили.

Я захихикал.

– Значит, теперь ты будешь мамой?

– А по шее? – То, что сестренка ограничилась угрозой, а не сразу реализовала ее, говорило о том, насколько предыдущее действие вымотало ее.

– Значит, у нас есть полгода до того момента, как разум разовьется?

– Да. Если я нигде не ошиблась.

– Не ошиблась. Я верю в тебя. Нам просто обязано повести! Такой труд не должен пропасть.

– Ты себя уговариваешь или меня?

Я обернулся и посмотрел на пещеру мастерской, от которой мы еще не так далеко удалилась. Сама лаборатория располагалась в скале под землей. На поверхности виднелась только небольшая ее часть, козырьком выступающая над похожим на пещеру входом. Но даже эта пещера, казалась здесь, на поляне посреди леса совершенно неуместной. Мдя… и кто меня надоумил строить мастерскую именно здесь? Задал я работу геологам выдавливать эту каменюку из земли. Нет, чтобы как все нормальные мастера-кристалловеды построить лабораторию в горах, где всего лишь надо было прорезать сеть пещер. Но вот люблю я лес и воду. Конечно, я не слышал, что говорили про меня геологи, когда я указал именно это место, да тогда я и вряд ли задумывался над той работенкой, что подкинул им, но сейчас уже вполне мог это представить.

Я ехидно усмехнулся. А все потому, что мастер мог работать только там, где им комфортно. Вот интересно, если бы мне было комфортно работать в Антарктиде, они бы и там скалу выдавливали… Хотя… какие там скалы. Скорее всего, ее бы туда доставили и вморозили в лед. Ха, жаль мне тогда эта идея в голову не пришла.

Все-таки интересно, почему кристаллы так любят именно пещерный холод, что приходится идти на подобные ухищрения? Сколько раз я пытался решить эту проблему, так и не получилось. Впрочем, не я первый и не я последний. Вот отказывались кристаллы расти если вокруг не было камней и все. Вернее расти-то они росли, но сил на это требовалось… Никакой кристалл силы не поможет. Ладно, все это пустые размышления. Над этой проблемой целые институты бились и без пользы.

Оторвавшись от размышлений, когда пещера скрылась за деревьями, я повернулся к сестре.

– И себя тоже, – честно признался я.

– Ну… опыт у меня есть. Недаром я проходила испытания в институте генетики.

– Это где вы создаете разные фольклорные элементы?

– Почему это фольклорные элементы? – обиделась Феола.

– Ну а как еще назвать эльфов, гномов, леших и русалок?

– Между прочим, – тут же вскипела Феола. Она всегда болезненно реагировала, если кто так пренебрежительно отзывался о ее работе. – Все они очень помогают людям.

– Какими запланировали, такими и родились.

– Альвандер, еще одно слово!

– Молчу-молчу.

– Между прочим, все они, согласно уложению Солнечный Системы, признаются разумными и равноправными гражданами. Со всеми вытекающими…

– Да я разве против? – изумился я. – Ничего против остроухих я не имею. Как и против крепышей. Я просто надеюсь, что в один прекрасный момент кому-то не придет в голову создать вампира.

– Не говори глупостей. На создание по сути, новой расы, требуется одобрение двух третей населения Солнечной. А вампиров, – Феола проследила взглядом полет комара перед носом, – и без того хватает. Зачем они могу понадобиться?

– Понятия не имею. Но я буду против вампиров! Так и знай!

– Ты так говоришь, будто вампиров собираются завтра создавать.

– А вдруг? По крайне мере, когда создавали предыдущие расы, меня не спрашивали.

Феола фыркнула и расхохоталась.

– Когда их создавали, тебя еще и на свете не было.

За время нашей прогулки сестра вполне оправилась и достаточно твердо стояла на ногах. Поэтому я осторожно отпустил ее локоть и подошел к краю тропинки, по которой мы с ней шагали к дому. Встав на границе леса я внимательно прислушался к нему. Потом поднял руку и наставил на кусты, росшие вдоль тропинки. Кусты затрепетали, словно под порывом ветра. Я тут же поднял подол туники, в который немедленно полетела ежевика с кустов. Когда он заполнился, я прекратил это и вернулся к сестре.

– Хочешь ежевику? – поинтересовался я.

– Лентяй, – хмыкнула она, зачерпывая у меня из подола горсть ягод. – А самому слабо слазить? И нарвать ручками? Как наши предки делали?



– Я всегда полагал, что наши предки были немного сумасшедшими. Лезть в эти колючие кусты? Нет уж, увольте. Мы так, по-простецки.

– А ты еще что-то говорил против леших и эльфов. Между прочим, это они сажают ягоды вдоль всех дорог и тропинок.

– Я не говорил, что против. Не надо приписывать мне того, что я не говорил. Я же сказал. Я их очень уважаю. Я только выступаю против вампиров!

– Дались тебе эти вампиры! – возмутилась Феола. – Сейчас есть только эльфы, гномы, лешие, русалки и…

– …и драконы, – закончил я, разглядывая небо, где обнаружилась какая-то стремительно приближающая точка.

– И драконы, – подтвердила Феола. – И других пока не планируется.

Мы вышли из леса на поляну, на которой стояли несколько резных деревянных домов. Правда не срубов. Они казались единым целым. Впрочем, так оно и было. Все эти дома на самом деле не сделаны, а выращены. Каким образом подобное проделывают биологи, я не знаю, да даже и не хочу вникать. Одно точно – эти дома живые. И они цветут летом и теряют листву зимой. Летом листва покрывает крышу и свисает с нее вдоль стен, даря прохладу. Зимой тонкие побеги переплетаются в такие узлы, что служат великолепной теплоизоляцией для дома. Внутри же всегда приятно пахнет свежим деревом.

Наш дом был двухэтажным с небольшим балконом и стоял чуть в стороне от остальных из-за огорода, в котором любила возиться мама.

Тут точка, за которой я наблюдал все это время, выросла в размерах и превратилась в довольно внушительного размера дракона. Подняв крыльями целый ураган, он приземлился радом с соседним домом. Тут я разглядел на его спине девчушку лет десяти. Увидев нас с Феолой, она радостно замахала нам рукой. Мы с сестрой помахали ей в ответ. Та, расстегнув страховку, соскользнула со спины ящерицы и ласково похлопала его по шее. Потом взмахом руку сняла с него седло и пролеветировала его к стене сарая.

– Феола, – крикнула нам девчушка. – Я к тебе зайду сегодня, можно? У меня что-то мой зайчик заболел.

– Конечно, заходи, Валь, – улыбнулась ей сестра. – Посмотрим на твоего зайчика.

Валентина заулыбалась в ответ и еще раз потрепала своего «скакуна» по шее.

– Иди, Гоша. Сегодня ты мне уже не понадобишься.

Дракон посмотрел на девочку сверху вниз.

– Тогда я пойду жрать, – заявил он утробным басом и повернулся в сторону леса. Да, драконы всегда отличались вежливостью. Но не дойдя до него вдруг развернулся и затопал к нам.

Мы с Феолой удивленно переглянулись и остановились, дожидаясь дракона. Тот подковылял к нам и неуверенно потоптался.

– Что случилось, Гош? – поинтересовалась Феола у него.

Дракон вдруг повернулся к ней боком.

– Болит. Помоги.

– Болит? – Феола нахмурилась, изучая подставленный бок. – Где?

Гоша изогнул шею и носом ткнул себя в бок.

– Тут.

Сестра положила на указанное место ладонь и закрыла глаза. Потом нахмурилась и отошла.

– И давно у тебя болит?

– Не помню, – ответил дракон. – Неделю.

Феола только руками всплеснула.

– И ты неделю ходишь с этой болью?! Ну почему ты не подошел к какому-нибудь человеку? Тебе бы эту боль любой вылечил бы за пять минут!

Дракон качнул головой.

– Думал так пройдет.

Сестра возвела глаза к небу в беззвучной молитве. Потом, не вступая больше в дискуссию, положила руки дракону на бок. Сосредоточилась. Вокруг ее ладоней образовалось слабое сияние. Вот оно расползлось по драконьей чешуе и впиталось внутрь. Гоша вздрогнул и покосился на свой бок.

– Прошло, – заявил он спустя две минуты. – Спасибо.

– Ты в следующей раз не терпи в надежде, что «так пройдет», а сразу обращайся за помощью.

– Ладно, – согласился Гоша. Потом повернулся и отправился «жрать».

– Думаешь, послушает? – поинтересовался я.

– Куда там, – махнула рукой Феола. – Упрям как… как…

– Как ты, – подсказал я, после чего мне с трудом удалось блокировать мысленную оплеуху. А вот спастись от последующей трепки удалось только в доме. Силы сестренка восстановила очень быстро.


Глава 2


Едва я успел проскочить сени и оказаться в комнате, как вдруг неведомая сила подняла меня в воздух. Влетевшая следом Феола оказалась точно в таком же положении и теперь болталась в воздухе рядом со мной, дрыгая ногами.

– Наконец-то соизволили прибыть, – ехидно заметил отец. Он сидел в плетеном кресле и с притворной суровостью (по крайней мере, мне хотелось верить, что с притворной) глядел на нас. Тут мой взгляд упал на его рубашку из кожи молодого дракона, и я сразу обо всем позабыл. Точно! Ведь Гоша как раз скоро линять собрался. Надо будет его кожу у него выклянчить. Мне срочно она для опытов нужна. Интересно, что Гоша на этот раз за нее потребует? В прошлый раз, помнится, он заставил меня целую корону из кристаллов выращивать с особыми свойствами. Тогда я долго гадал, зачем ему это, пока не увидел его с какой-то молодой драконочкой, перед которой он в ней и красовался.

В отличие от сестры я сразу сообразил что к чему и не думал сопротивляться. А вот Феола только после слов мужчины перестала дрыгаться и виновато повесила голову.

– Ну пап, – заканючила она. – Ты же знаешь Альвандера. Когда он увлечется своими кристаллами, его никакими усилиями не выманишь из пещеры.

Я вздохнул и опустил голову. Ну спасибо, сестренка. Теперь я и виноват оказался. Нет, я конечно, виноват, но ведь и она задержалась у меня по своей воле. Но мне теперь, чтобы оправдаться, придется все рассказать о Великом Кристалле. На такое я пойти не мог, и Феола прекрасно об этом знала. А значит, отдуваться мне теперь предстояло за двоих. Спасибо, милая сестрица.

– А в комнату тебя заставил забежать не вымыв ног тоже Альвандер?

Я украдкой показал сестре язык. Съела? Та в ответ показала мне кулак, постаравшись спрятать его от отца.

– Вы там потом друг другу кулаки и языки будете показывать, – вмешался отец. И я, и Феола еще ниже опустили голову. Я делал вид, что старательно изучал свои ноги. Феола, похоже, занималась тем же. – Значит так, сейчас мыть ноги, а потом я с вами поговорю. Марш отсюда!

Та же сила, что держала нас в воздухе, раскрыла перед нами дверь и вынесла из комнаты в коридор. Как только дверь захлопнулась я снова почувствовал притяжении и с высоты примерно метр грохнулся на пол, только в последний момент успев собраться и притормозить падение. А вот Феола только слегка качнулась вниз, но тут же снова уверенно повисла в воздухе.

– Неумеха, – хмыкнула она.

Я насупился. Действительно сплоховал. Чтобы как-то оправдаться, я тут же взмыл в воздух и метнулся к двери в сени. Феола ругнулась и помчалась за мной, но эту гонку она проиграла, еще не начав. Я вылетел в сени, захлопнул за собой дверь и тут же запечатал ее и прислушался. Как я и ожидал, сестра попыталась силой мысли распахнуть дверь и выскочить в коридор, не снижая скорости полета. Сработала моя блокировка и дверь не раскрылась… бум… Я втянул голову в плечи и осторожно выглянул в коридор. Феола сидела на полу и потирала наливающийся синевой нос.

– Прости, – извинился я.

Феола мрачно поглядела на мою сияющую улыбку и почему извинению не поверила. Скосила глаза на нос и слегка коснулась его кончиком пальца. По носу заскакала искорка и тут же растворилась в начавшемся образовываться синяке. Синева на глазах спала, и через мгновения никаких следов столкновений с дверью не осталось.

– Между прочим, я чуть нос себе не сломала! – заявила она мне.

– Потратила бы чуть больше силы и чуть больше времени, – безжалостно отозвался я. – А этот раунд за мной.

Феола нехотя кивнула, признавая поражение.

– Ну ладно. Я тебе еще отомщу!

– Ничуть не сомневаюсь. – Я прошлепал к небольшому деревянному корыту, стоявшему как раз рядом с входной дверью в дом и встал прямо в него. Тотчас сквозь дерево стала просачиваться влага, наполняя его. Вода пенилась, приятно холодя ноги и омывая их. Я потоптался, чтобы грязь смылась и со ступней. Наконец процесс мытья ног закончился и я осторожно шагнул из корыта на пушистый коврик, постеленный рядом. Ворсинки зашевелились, вытирая ноги. Хорошо! Я посмотрел в корыто. Вода в нем уже успела снова впитаться деревом, внутри которого проходила очистку. Попавшая в воду грязь внутри дерева выделялась и шла на нужды нашего дома, поскольку в ней могли содержаться какие-нибудь полезные соли или минералы. А то, что использовать было нельзя, в виде отходов скапливалось в специальном резервуаре-дупле. И было у меня нехорошее предчувствие, что чистить это дупло в скором времени придется именно мне.

– Да отойди ты с этого коврика, – толкнула меня Феола. – Вот оккупировал. Мне тоже надо ноги вытереть.

Я поспешно отошел в сторону, давая возможность сестре выбраться из корыта.

В комнату к отцу мы зашли осторожно и вполне благовоспитанно. Встали перед ними и опустили голову. Ну прям ангелочки. Тот осмотрел нас с ног до головы.

– Ну и что же мне с вами делать?

– Пап, – попытался оправдаться я. – Понимаешь, я никак не мог бросить один очень важный проект. Его обязательно надо было довести до конца. Иначе все сначала начинать.

– Четырнадцать часов?

– Что? – удивился я.

– Я спрашиваю, тебе понадобилось на завершение одного проекта четырнадцать часов? А именно настолько ты опоздал, – отец бросил взгляд в окно на солнце, – к обеду. Тебя не было всю ночь. Мы завтракали без тебя. Ближе к этому обеду послали за тобой сестру, но вы умудрились опоздать и вдвоем.

Да, оправдываться бесполезно.

– Я прошу прощения, – пробубнил я.

Отец покачал головой.

– Ох, Альвандер, ну когда же ты наконец научишься ответственности и собранности? Тебе ведь уже тринадцать лет. Еще год и станешь совсем взрослым. Один из лучших мастеров Солнечной. Порой я поражаюсь, как в тебе совмещаются твоя несобранность и твой талант. Ладно, после того, как поедите, поможете матери убрать папирус. Пришел заказ на большую партию. Идите.

Ура! Крайне довольный таким не очень сложным наказанием, я поспешил к двери.

– Да, Альвандер, – остановил меня у двери ехидный голос отца. – После того, как поможешь матери, почисти пожалуйста дупло-резервуар. Давно пора им заняться.

Упс. Вот это я называю влип. И ведь как чувствовал. Может у меня пробуждаются таланты провидца? Только вот мне почему-то кажется, что данные таланты к моей догадливости отношения не имели.

В коридоре сестра сочувственно повздыхала на пару со мной. Чистка дупла-резервуара – это такое наказание, что даже над врагом не станешь шутить по этому поводу.

Остывший обед ждал нас в деревянных мисках в столовой. Я машинально разогрел его и без аппетита принялся есть.

– Все равно это не справедливо, – буркнул я.

Сестра промолчала и разговор, не начавшись, зачах. Съев свою порцию, я взглядом отправил миску в специальный резервуар-накопитель и направился к выходу. Сестра, оказывается, ждала только меня, доев свой обед раньше. Так что на огороде мы появились вместе.

Вообще об огороде стоит сказать отдельно. Хотя тут достаточно сказать, что наша с сестрой мама была агрономом. Кто знает что это, тот поймет. У нее был просто поразительный талант выращивать разные растения с заранее заданными свойствами. И разработок новых видов растений за ее шестисотлетнюю жизнь у нее было столько, что хватило бы на пару институтов. Между прочим, ее не раз и приглашали в разные институты на кафедру опытной агрономии, но мама всякий раз отказывалась.

– Ну вот еще, – говорила она. – Будет куча народа и каждый посчитает своим долгом сказать, какой мой проект не важный для человечества и что вот это вот очень даже важно. Нет уж. Я лучше буду делать то, что мне нравится.

Тут мама права. Агроном от бога, она занималась в основном тем, что остальные считали ерундой. Она могла работать месяц, добиваясь нового вида розы с оригинальным запахом или цветом. Наш дом в этом отношении был шедевром ее творчества. Весной, когда сходил снег, на крыши расцветали сотни белых цветов, наполняя воздух мягким ароматом. Мне даже сложно сказать, чем пахло, поскольку запах, как и цветы, были выведены мамой и аналогов во всей Солнечной не имели. Но запах потрясающий. Вообще, мама для каждого месяца подбирала свой цвет и запах. Белый – цвет апреля. А вот в мае на крыши расцветали цветы красного цвета. И аромат совсем другой. В июне господствовал розовый, а в июле желтый цвет. В сентябре же полным господином был цвет золотистый. Каким образом маме удалось организовать это великолепие, я не спрашивал. Да даже сестра, хотя и подкована в ботанике лучше моего, не понимала, как столько совершенно разных видов цветов приживается у нас на крыше. И если такое чудо творилось с нашим домом, то можно пофантазировать и на тему того, что творится в саду. Уверяю, любая фантазия все равно поблекнет перед реальностью. Ее сад играл жизнью. Она плескалась там через края. В нем хотелось не ходить, а летать. И когда мама звала нас помочь там, то не было для нас с сестрой лучшей награды.

Правда, на этот раз нас ждал не сад, а огород. Там мама работала. Разводила растения на заказ. Как она удрученно признавалась:

– Жить то нам на что-то надо? Вот и приходится заниматься неинтересной работой. А так я бы и не вылезала из сада.

Отец недоверчиво хмыкал, но не спорил. Мама же, притворно жалуясь на усталость от огорода, отправлялась в сад, как она говорила, набираться сил.

Маму мы нашли рядом с зарослями папируса, который рос вдоль берега речки. Она задумчиво разглядывала поле и хмурилась. Мы подошли к ней сзади и остановились, не решаясь окликнуть. Но это и не требовалось.

– Хорошо, что вы пришли, – заметила она, не поворачивая головы. – Честно сказать, я в растерянности.

Мама повернулась к нам и обиженно махнула рукой.

– А что случилось, мам? – Феола выскочила вперед. – Нужна помощь?

– Ну да, – мама снова повернулась к полю. Я попросила вашего папу позвать вас, как только вы придете. Хорошо, что вы не задержались.

Мы с Феолой виновато переглянулись. Оказывается, нас искали, чтобы мы помогли маме. А мы там увлеклись с этими кристаллами.

– Что надо делать?

– Альвандер, может у тебя есть какой кристалл для такого случая? Понимаешь, тут пришел заказ на тысячу листов папируса, но определенного формата.

Я озадаченно посмотрел на поле. И в чем проблема? По моим прикидкам на этом поле папирусов под миллион. Бери не хочу. Мама поняла мою озадаченность.

– Понимаешь, я тут недавно высеяла новый вид папируса. Хочу поэкспериментировать с цветами. А внешне они все одинаковы. Даже цвет папирус меняет только после обработки. Так что и ломая стебли, трудно сказать какого цвета будет результат. Я, конечно, смогу отличить тот, что нужен, но слишком много времени потрачу на каждый. А заказ срочный. Его завтра уже сдавать надо.

Ага. Теперь ясно. Ну в этом вся мама. Она совершенно не умеет планировать и предвидеть последствия своих экспериментов. Ведь можно же было высеять этот ее эксперимент отдельно? Я почесал голову.

– Совсем похожими эти побеги быть не могут, – глубокомысленно заметил я. – Внутренняя структура их все-таки отличается. Я мог бы настроить фильтр на нужные нам растения, если бы знал тот, который нужен.

Феола мигом меня поняла. Она тут же сорвала с поля охапку папируса и разложила ее перед собой. Закрыла глаза и повела над ними рукой. Тут же начала сортировать охапку. Один стебель налево, один направо, другой перед собой.

– Мам, а сколько ты цветов делала? – поинтересовалась сестра, не открывая глаз.

– Пять, – отозвалась мама.

– Тогда все. – Сестра поднялась с колен и отряхнула пыль с ног. – Альвандер, вот тебе пять разных папирусов.

Я подошел к разложенным кучкам. Присмотрелся. Каждая кучка действительно не отличался от другой. Вообще папирус внешне похож на пальму ростом с человека – прямой ствол и листья на вершине, росшие словно изнутри. Хотя ствол у папируса не колючий, а совершенно гладкий.

Я задумчиво обошел каждую кучку и изучил их структуру. Но сразу отличия между ними не нашел. Феола, наблюдавшая за моими действиями, раздраженно постучала мне по лбу и протелепатировала об этих отличиях.

– Ага, – обрадовался я. Потом задумался. Что же теперь делать? Можно, конечно, вырастить кристалл с нужными свойствами, но это идти в пещеру, а потом около часа его выращивать. Ладно, попробуем без кристалла. Есть тут одна мысль. – Какой именно папирус нам нужен?

Теперь уже мама изучила каждую кучку. Выбрала одну. Я отломил кусок стебля, зажал его в кулаке и внимательно окинул поле. А потом стал шаг за шагом погружаться в травинку, что держал в руке. Все звуки для меня умерли. Исчезло все вокруг. Осталось только поле папируса, травинка, зажатая в кулаке и воздух. Воздух – великая стихия. Именно он мне и поможет.

Я приготовился и послал в зажатую травинку мысленный импульс. Тот отразился от нее. Вот то, что и нужно. Уловив этот отраженный сигнал, я направил его прямо на поле. И вот тогда, отзываясь на него, затрепетали растения, но только те, чья структура походила на структуру папируса у меня в руке.

– Собирайте тот, что колышется, – велел я, не отрывая взгляда от поля.

Те стебли, что дрожали на несуществующем ветру, сразу же после моих слов стали отрываться от земли и один за другим полетели куда-то в сторону.

– Собирайте больше, – велел я. – Я еще не уверен, что точно определяю. Потом, когда смастерю нужный кристалл, будет легче.

– Ты не отвлекайся, – посоветовала мне сестренка. – Мы тут и без тебя разберемся. Хотя… уже все.

Я облегченно расслабился. Поле перестало трепетать и затихло. А рядом со мной, стебель к стеблю лежал папирус.

– Ну вот и славно, – улыбнулась мама. – Я даже не знаю, что без вас делала бы. Давайте теперь очистим его от листьев, а потом в мастерскую.

Очистка папируса от листьев работа не сложная, но муторная, хотя она и отличная тренировка. Надо мыслью поднять один стебель, мыслью же оторвать от него листья. Потом стебель положить отдельно, а листья отдельно. Листья шли на удобрения, а стебли в дело. Конечно, руками, мы очистили бы папирус гораздо быстрее, но проблема в том, что стебли, пока их не обработали специальным раствором, очень мягкие. Если действовать руками, то мы больше испортим, чем сделаем. Так что нас всех ожидала внеплановая тренировка. С полутора тысячами стеблей мы втроем управились за полчаса. Я облегчено вздохнул и расслабился, восстанавливая свой энергетический баланс. Я заметил, что тоже самое сделала и Феола. А вот мама, как ни в чем не бывало, уже поднялась и шагала в сторону мастерской. За ней же плыли и подготовленные нами стебли папируса.

– И почему ты не хочешь использовать для этой цели кристалл, – простонала Феола. – Мы бы с его помощью со всем этим справились за пять минут.

– Даже не подумаю, – фыркнул я. – Нам надо тренироваться. И если можно обойтись без кристалла, то мы обойдемся без него.

– Злодей, – буркнула сестра. – Тогда вставай и пойдем. Работа еще не закончена.

Я нехотя поднялся. А может правда использоваться кристалл? Ну нет. Никакой слабости. Не так уж нам надо спешить, чтобы использовать его.

В мастерской вдоль стен стояли высокие и узкие бочки ростом чуть выше меня каждая, заполненная специальным раствором. Мама уже опустила в них принесенные стебли и теперь сосредоточенно заставляла пропитываться их раствором. Конечно, можно и так оставить. Тогда бы все подготовилось бы к завтрашнему утру. Но маме, видно, не терпелось поскорее закончить этот скучный заказ и вернуться в свой сад.

– Присоединяйтесь, – пригласила она нас.

Делать нечего. Я сосредоточился на этих бочках. Проник в структуру стеблей папируса и заставил их активней впитывать раствор. Особенность этих стеблей заключалась в том, что волока папируса росли не только в высь, но и в длину. От сердцевины стебля отходил вбок побег, который при росте, накручивался спиралью на него. И чем старше растение, тем толще у него стебель и тем оно выше. Сейчас, намокая, слои отслаивались друг от друга и еще укреплялись, становясь эластичными и прочными. Через два часа из бочек мы уже доставали почти готовые рулоны папируса. Мама расстелила на полу специально приготовленный холст, на который мы и развернули первый стебель. Теперь отрезать сердцевину и сверху постелить новый холст. Уже на нем развернуть следующий стебель и новый холст сверху. И так слой за слоем. Когда этот «пирог» оказался достаточно большим, мы рядом стали складывать новый. К нам заглянул отец и полюбовался работой.

– Великолепный папирус получится, – заметил он. Мама расцвела.

– Конечно великолепный. Я так трудилась над этим сортом. Он и впитывает раствор быстрее, эластичней и крепче обычных сортов.

– Конечно-конечно, – рассмеялся отец. – Я уже видел похвалу в твой адрес из-за этого нового сорта. Его готовят на замену старым.

– Правда? – изумилась мама? – Как замечательно!

– Очень замечательно, – согласился с ней папа, потом повернулся к дочери. – Феол, там к тебе Валентина с кроликом пришла. Говорит, что он заболел.

– Да, она обещалась прийти. – Феола выпрямилась и вытерла пот со лба. – Я, правда, думала, что она зайдет вечером.

Мама тоже встала и оглядела три полные стопки.

– Иди, дочка. Ладно. Тут уже мы без тебя справимся. Немного осталось.

Феола кивнула и убежала. Я же воспользовался этим перерывом, чтобы немного отдохнуть.

– Ну вот. – Мама гордо оглядела подготовленные стопки. – Теперь сушим. Ты готов? А может все-таки воспользуемся кристаллом? – спросила меня мама, заметив мой усталый вид. Я упрямо потряс головой. – Ну как знаешь, юный упрямец. – Последние слова вроде не похвала, но сказаны они были таким тоном, что я даже возгордился. Чувствовалось, что мама довольна моим упрямством в этом. – Давай!

Мы с мамой одновременно вскинули руки и направили их на стопки. Воздух вокруг наших ладоней стал нагреваться, а потом появилось марево. Стало жарко. Я поскорее направил ток воздуха от ладоней на сложенные на полу стопки. Стало легче, но ладони все равно нестерпимо жгло. Так, теперь не отвлекаться. Главное сосредоточенность. Ветер стал сильнее, гоня раскаленный воздух на папирус. Мама работала с другой стороны. Так с двух сторон мы по очереди и работали с каждой пачкой. Наконец мама по какой-то одной ей видимой примете остановилась. В тот же миг и мои руки бессильно упали вдоль тела. Я опустился на пол, отчаянно глотая воздух. А поскольку от нашей работы он основательно в помещении нагрелся, то глотал я словно угли раскаленные. Но у меня не было сил даже на то, чтобы выйти на улицу. Так опустошал я свои внутренние резервы только при работе с особо сложными кристаллами. Из помещения я выбрался только с помощью мамы. Да, если я в чем-то и завидовал взрослым, то только их, как я считал, неисчерпаемым внутренним резервам. Но я так же понимал, что все это результат многолетних тренировок. И очень может быть, что мои способности, когда я буду в возрасте мамы и папы, будут гораздо большими. Ведь каждое новое поколение Земли в работе с пси-силами талантливее предыдущего. И я знал, что мои дети будут талантливее меня. Прогресс остановить невозможно. Только вот пока существует Граница мы словно в тюрьме. Нам, как подачку, оставили четыре планеты из когда-то девяти. И нам некуда расти дальше. Пока существует Барьер, будущего у Земли нет – он висел над всей Солнечной словно дамоклов меч. Мы не могли выбраться за него и не знали, что происходит там. Но этой проблемой я собираюсь заняться сразу, как только мой Великий Кристалл обретет полную силу. Через полгода. И эти полгода надо посвятить подготовке к экспедиции. Причем так, чтобы об этом никто не узнал. Очень не хочется дарить ложную надежду. Многое я уже сделал, но еще многое предстоит…

– О чем задумался?

– А? – Я растерянно моргнул и приподнялся на руках. – Что мам?

– Ну я смотрю, ты о чем-то задумался. Хмуришься.

– Да пустяки. – Я пожевал травинку. – Я о Границе думаю.

– Ах вон оно что. – Мама сразу посмурнела. – Да. Граница. Сурово нас наказали.

Она вдруг отвернулась и скрылась в мастерской. Я задумчиво проводил ее взглядом.

Наказали? У любого наказания есть срок давности. А это длится уже пять тысяч лет. Пять тысяч лет Земля отрезана от галактики непреодолимым барьером, оставляющим человечеству всего лишь четыре планеты из девяти. Так наказание это или изощренное издевательство? А с другой стороны… ведь если бы не барьер, то человечество еще не скоро обратило бы внимание на внутренние ресурсы человека. Сколько процентов мозга использовал человек пять тысяч лет назад? А сейчас мое поколение использует уже почти тридцать шесть. И какая продолжительность жизни была у людей той эпохи? Сейчас же люди живут по тысячи лет и больше. Например, теперешнему координатору Солнечной недавно исполнилось тысяча сто двадцать три года.

Сложно все это. Я посмотрел на небо. Увы, но звезд, воспетых поэтами прошлого, с земли не видно даже ночью. Проклятый Барьер скрывал все.

Ладно, не время думать об этом. Дай бог, разберемся мы еще с этим барьером. Я поднялся и следом за мамой вошел в мастерскую. Та занималась тем, что укладывала уже высушенные листы папируса на ленту транспортера станка. Я подключился к работе. Станок у нас не очень мощный и мог за раз принять не больше трехсот листов папируса. Но больше нам и не требовалось. Уложив очередной лист, мама оценивающе посмотрела на лоток.

– Ладно, хватит. Не будем нагружать старичка. Этому станку ведь уже почти триста лет.

– Да? – Эта информация оказалась для меня новой. Я присмотрелся к станку повнимательней. Вроде ничего необычного. Почти все детали сделаны либо из кристаллов, либо из металла. Вообще, металл на Земле старались использовать как можно реже. После революции псиоников он медленно сдавал позиции, уступая выращенным кристаллам, а в последнее время пластилу. Пластил вообще удобная вещь. Силой мысли его можно превратить во что угодно. Он позволял до определенного предела менять даже свои свойства. Он мог стать мягким, твердым, жидким, даже рыхлым. В начале, после его изобретения, его использовали в основном как тренажер для детей, чтобы те силой мысли придавали ему определенную форму. Потом уже, когда он совершенствовался, его стали применять в производстве. Но тогда немногие люди умели работать с ним. А сейчас… сейчас любой ребенок от нечего делать мастерил из него все, что пожелает. Некоторые части и в станке, как я вижу, сделаны из пластила.

– Честно, – улыбнулась мама и послала мысленный сигнал на управляющий кристалл. Станок мерно загудел. Лента поползла внутрь. Я поспешно обежал его и стал ждать у выходного лотка. Наконец оттуда выпал первый лист папируса – подрезанный по размеру и идеально выровненный. Я взял его и подергал. Замечательный папирус. Эластичный, прочный, гораздо лучше и долговечней любой бумаги. Самое главное, он тоньше любой бумаги. А по белизне мог соперничать с ее лучшими сортами. Надо памятник поставить тому агроному, кто вывел это растение. Ведь из одного стебля получается около пяти листов альбомного формата. А сколько деревьев надо сгубить, чтобы сделать столько же листов бумаги? Конечно, еще делали специальные листы из пластика, которые изготавливали химики, но их использовали только в особых случаях. Да и дорогие они.

– Ага, все-таки кое-что мы пропустили. – Я и не заметил, как подошла мама. Он протянула руку через мое плечо и поспешно убрала с лотка пять листов папируса зеленоватого цвета. Откинула их в сторону. – Ну вот и все. Заказ готов. Сегодня же его отправлю, а потом займусь садом. – Мама мечтательно сощурилась.

– Мам, – перебил я ее мечты. – А тебе все эти листы нужны?

– Нет, конечно. – Мне заказывали тысячу.

– А тут их тысяч пять. Мам, если тебе не нужны они, я заберу штук пятьсот? А то у меня уже чистый папирус кончается.

– Да ты его ешь что ли? – удивилась мама. – Я же тебе только неделю назад тысячу листов давала.

– Ну мам, мне много писать приходится. Я же эксперименты ставлю. Расчеты делаю.

– Да бери конечно, – махнула рукой она. – Раз он тебе так нужен, забирай не пятьсот, а тысячу.

– Спасибо мам.

Отследив положенную тысячу, оценив количество на глаз, я пролеветировал ее к столу. Там быстро завернул их в упаковочную ткань.

– Я тебе не нужен больше?

– Да иди уж, помощник, – рассмеялась мама. – Спасибо.

– Пожалуйста, – весело отозвался я и зашагал к дому. А передо мной плыла упакованная пачка папируса. Вот только проблема в том, что при левитации надо видеть объект. Стоит потерять его из вида, как он норовит упасть. Так что смотреть мне приходилось не под ноги, а на пачку листов. Идти стало очень неудобно. Но тащить тысячу листов папируса ручками… как выражается сестренка «пупок развяжется». Вот и приходилось идти медленно и осторожно, не спуская с пачки глаз. Один раз из-за этого я чуть не загремел.

Сложив листы в коридоре, чтобы забрать их, когда соберусь в свою пещеру, я прошел к в комнату. В дверях меня встретил отец. Оглядев мой усталый вид, он усмехнулся.

– Ладно, сегодня, считай, свое наказание отложенным. Но завтра дупло с отходами чтоб вычистил.

– Ура! – обрадовался я, плюхаясь на кровать. В отличие от кровати сестры, свою я, не особо мудрствуя, сделал из платила. Без излишеств, но удобно. А вот сестренка у себя в комнате вырастила гигантский пушистый лист с мягкими валиками-краями. В нем она и спала, завернувшись в такой же пушистый лист. Нет, я все понимаю, любовь к природе и все такое прочее, но не до такой же степени! Я все же предпочитал наволочки и одеяло из ткани. Хотя… конечно, удобно, когда постель стирать не надо. Лист сам себя чистит. Но за ним приходится ухаживать. И неизвестно, что хуже, один раз в неделю постель постирать или каждый день поливать лист-постель и следить за его самочувствием.

Но не успел я насладиться законным отдыхом, как с улицы раздался призывный крик:

– Альвандер!!!

– Чего тебе? – послал я недовольный мысле-вопрос. Лука оказался настойчивым и мое недовольство просто проигнорировал.

– Ну, выгляни ты! – опять заорал он, игнорируя возможности такой удобной мысле-связи. И главное удобство в ней то, что вставать с постели не требовалось.

Ворча себе под нос о разных личностях, которые не дадут человеку отдохнуть после тяжелого трудового дня, я дошел до окна и высунулся из него. Лука был личностью на год младше меня с довольно веселым и живым характером. Я бы даже сказал излишне живым. Из-за этой непоседливости он плохо умел сосредотачиваться на чем-то одном и все время брался то за одно дело, то за другое. Сегодня он занимался агрономией, завтра ботаникой, а послезавтра уже выращивает кристаллы. Понятно, что особых успехов ни в одной области у него не было, что, впрочем, ничуть его не огорчало. Полагаю, он вообще не умел огорчаться. И эта его постоянная веселость обеспечивало ему симпатию всех окружающих. Умел человек развеселить, когда другим было грустно. И за это его все очень и очень ценили. Лука был всеобщим любимцем нашего селения. И сердиться на него совершенно невозможно. Вот и мне, стоило увидеть его довольную физиономию с улыбкой до ушей, как все мое раздражение куда-то исчезло вместе с усталостью.

– Чего нужно?

Лука нетерпеливо запрыгал на одной ноге.

– Айда в футбол играть! Там из соседнего селения команда прибыла! Они вызывают нас на поединок.

О нет! Плакал мой отдых.

– Лука, – попытался отказаться я. – Я сегодня с утра тружусь. Я еще даже сил не успел восстановить толком.

– Ты хочешь, чтобы мы проиграли??? Альвандер, ты же знаешь, что без вас с сестрой у нас нет никаких шансов!

– Вот-вот! Ты сначала мою сестру уговори.

– А она уже на поле! Тебя ждет!

Я ругнулся себе под нос. Неугомонная. И ведь придется идти. Нельзя подводить нашу команду. Достав из шкафа синюю тунику – цвет нашей команды, я натянул ее и двинулся к выходу.

– Ты куда? – удивился отец, встретив меня в коридоре.

Я объяснил и тот согласно кивнул.

– Только что такой недовольный? Честь команды надо отстаивать. А вам брошен вызов. Я обязательно приду посмотреть на матч.

– Так-то оно так, – отозвался я. – Только после изготовления папируса я выжат как лимон.

– Все еще отказываешься пользоваться кристаллами? Нет, я, конечно, тебя понимаю, но на особо сложной работе мог бы и прибегнуть к их помощи.

– Особо сложная работа – лучшая тренировка.

– Решать тебе, – не стал спорить отец. – А сейчас зайди к матери в сад. Там ты быстро вернешь свои силы.

– Обязательно. – Пообещал я. Если и дальше так пойдет, то скоро этот сад вообще будет моим домом. Уже в менее трагичном настроении я выскочил на улицу, где меня поджидал Лука. Заметив, что я направляюсь вовсе не на поле, он пристроился рядом.

– Ты куда? Поле в другой стороне.

– Говорю же, я почти пуст. Ты хочешь, чтобы я в таком состоянии играл? Сейчас к матери в сад забегу, восстановлю силы.

– О! – Глаза Луки заблестели. – А можно мне с тобой? Можно? У твоей матери такой сад… такой…

– Да знаю я какой, – усмехнулся я. – У нее там нет ни одного обычного растения. Только те, что она вывела сама. Единственные в Солнечной.

– А какие они энергетические, – блаженно прищурился Лука. Я, глядя на него, рассмеялся. Энергетические. Ха. Придумал же термин. Но в одном он прав – силы те растения восстанавливали значительно лучше обычных. Ведь когда человек что-то делает мыслью, он тоже тратит энергию. Порой ничуть не меньше, чем при физической работе. И потраченное надо восстанавливать. Источником же энергии является все живое на планете. Именно поэтому Земля сейчас превращена в цветущий сад. Саваны, джунгли, леса, поля… все было наполнено жизнью. Люди помогали всему этому расцветать, а природа в ответ дарила людям нужную им для жизни энергию. Такой вот симбиоз планеты и людей.

Сад располагался чуть в стороне от огорода за оградой из колючих кустов. Их мама специально посадила, а то из леса к ней туда зачастила всякая живность. Очень уж нравилось им в том саду. И я их понимал. Сам бы жил там. Только вот, глупые, они вытаптывали все и порой губили плоды многомесячный усилий мамы. Тогда-то она и обнесла свой сад колючим кустарником. Я мысленно отправил запрос. Кусты, росшие напротив меня, недовольно зашевелились. Потом их ветки расплелись и отодвинулись в сторону, открывая проход.

– Давай, ныряй, – пригласил я Луку. Тот радостно юркнул в открывшийся лаз. Я вошел следом, а за мной снова сдвинулись кусты, превращаясь в неприступную стену.

Я вдохнул воздух полной грудью. Всего лишь шаг и словно в другой мир попал. Гигантские цветы, у которых каждый бутон с меня ростом, необычной расцветки деревья, а плоды… плоды… Земляника размером с кулак, малина, брусника. Ну как можно заставить плодоносить деревья, для которых еще не время? Как маме удалось добиться подобного? Только здесь, наверное, можно было попробовать ягоды, которые спеют в разное время. Мы вдвоем миновали побеги лиан, для чего пришлось чуть ли не карабкаться через них и вышли на специально оставленную поляну. Это был центр сада, и здесь мама устроила место для медитации. Именно здесь было сердце сада, его жизненных сил. Я опустился на корточки.

– Здравствуйте! – мысленно поздоровался я со всеми в саду. – Деревья приветственно зашумели. И пусть сестра говорит что угодно, но я был уверен, что этот сад обладает своим, особенным разумом. И поэтому всегда здоровался с ним, когда приходил. И всегда прощался при уходе. А сестра… ей, почему-то, требовалось значительно больше времени, чтобы восстановиться здесь, чем мне. Казалось, что сад давал мне энергию гораздо охотнее, чем ей. Сестра тогда долго сопела по этому поводу, а потом, по моему совету, извинилась и сама была поражена результатом.

– Он действительно разумен, – восхищенно проговорила она. – Я чувствую это. Он разумен своим особенным разумом.

– Ничего удивительного, – отозвался тогда я. – Мама ведь возиться с этим садом с девяти лет. Сколько своей любви она сюда вложила. Вот он и отвечает взаимностью. Главное с ним вежливым быть и он тебе ответит своей любовью.

Я покосился на Луку. Тот уже устроился рядом со мной и терпеливо ждал разрешения. Я кивнул ему.

– Сад не возражает против тебя. Ты ему даже нравишься.

Лука польщено вспыхнул.

– А я всем нравлюсь, – улыбнулся он во весь рот. – Ну ладно. – Он закрыл глаза и выставил ладони навстречу солнцу, впитывая энергию, разлитую вокруг. Недолго думая, я последовал его примеру.

Минут через десять я встал, слегка пошатываясь от переизбытка силы. Это же сколько я в себя влил? Надо быть все же поосторожнее. Опьянение силы такой же неприятный момент, как и ее недостаток. Надо срочно куда-то деть этот самый избыток, пока не опьянел. Не особо мудрствуя, я тут же прошелся по всему организму, излечивая малейшие повреждения и раны. Заодно влил побольше энергии в сердце и прогнал ее по всему организму, очищая его от всяких шлаков и других гадостей, скопившихся в нем. Потом посмотрел на Луку. Тот стоял, прикрыв веки и слегка пошатываясь. Так, похоже, этот не справился. Для проформы я слегка потряс приятеля за плечи. Ноль эмоций. Вот это и есть опьянение силы. И что мне теперь делать? Ну, Лука, достанется тебе на орехи. Я коснулся пальцами его висков. Нащупал энергетические каналы внутри его организма и открыл все шлюзы. Поток силы, выкачиваемый из Луки, захлестнул меня с головой. Счастье, что я был готов к этому и моментально организовал канал, сбрасывая ее обратно в сад. Лука тут же распахнул глаза и удивленно уставился на меня.

– Что…

Я тут же прервал контакт. Не хватало еще опустошить приятеля.

– То, – огрызнулся я. – Перебрал ты немного и опьянел. Пришлось сбросить излишек. Ты как сейчас?

Лука прислушался к себе.

– Нормально. Спасибо. Альвандер, прости, я сам не заметил. Но тут так… так замечательно…

– Ладно тебе. Просто умей контролировать себя. А сейчас нам пора на поле. Полетели.

– Ой, только без полетов, – взмолился Лука, поморщившись.

– Гм. – Я задумался. – Понимаешь, я тоже слегка перебрал энергии и мне надо избавиться от части ее. Поэтому и предлагаю полет. Иначе и я опьянею.

– Ну раз так… – Он вздохнул. – Ненавижу полеты, – буркнул он, отрываясь от земли и взлетая.

– Почему? – удивился я, догоняя его.

– Я высоты боюсь, – покраснев, признался он.

Я ошарашено уставился на него, а потом захохотал.

– Тебе смешно, – обиженно пробурчал он. – А я вот ничего не могу с собой поделать. Понимаю, что глупо, но… Ты видишь, что и лечу я не очень высоко.

Это да. Летели мы на высоте примерно метр от земли. Выше Лука подниматься отказывался наотрез.

– Что ж ты молчал, дубина? – с усмешкой поинтересовался я. – Сказал бы моей сестре, думаю, она сумела бы разобраться что к чему. Она же биолог и врач.

– Мне было стыдно, – совсем покраснел Лука.

– Ну и болван.

– Да знаю я. Поэтому вот и признался сейчас тебе.

– И это хорошо. Но с Филькой все-таки поговори. Плохого она тебе ничего не сделает.

– Ладно. Потом как-нибудь.

– Вот и ладушки. А скорости ты не боишься?

– Скорости? – удивился Лука. – Скорости не боюсь.

– Тогда догоняй! Жду тебя на футбольном поле! – Я резко увеличил скорость и помчался навстречу солнцу. Лука, что-то крича, гнался за мной.

Несмотря на мое хвастовство, опередил Луку я не сильно. Тот опустился на поле почти сразу за мной и сразу высказал все, что думает обо мне и этом соревновании. Правда он тут же рассмеялись.

– А мчались мы и, правда, здорово. Я один раз чуть ворону не сшиб. Вот она удивилась, небось.

– А догони, спроси, – ехидно посоветовал я.

– Вот ты где! Явился наконец! Лука, тебя только за смертью посылать! Где вы пропадали?

Я обернулся. Позади меня, уперев руки в бока, стояла сестренка, одета в такую же синюю тунику, как у меня и грозно смотрела на нас. А чуть в стороне располагалась и вся наша команда, которая сейчас приветственно махала нам. Команда противника собралась у соседних ворот и о чем-то оживленно переговаривалась. И даже почти все трибуны оказались заполнены. Похоже, это были родители игроков наших противников. Ага, а вон там из нашего селения сидят. Я нашел папу с мамой и помахал им. Мама улыбнулась и кивнула, отец поднял над головой в рукопожатии руки и потряс ими.

– Ну что ты по сторонам смотришь? – опять не выдержала Феола. – Ты сюда играть пришел или что?

– Просто я думаю, что можно было и заранее договориться об игре. Тогда я пришел бы вовремя и мне не нужно было бы заглядывать в сад матери, чтобы восстановить силы.

– Подумаешь. А все случайно получилось. Просто в соседнем селении под землей началась стройка какого-то завода. Туда как раз отряд гномов пришел. Видишь, вон на трибунах их дети сидят? Пока взрослые там что-то меряют и чертят, те, кто не занят в проекте, пришли в гости. А тут у кого-то мысль появилась сыграть в футбол. Вот и…

– Ага. А там и эльфы, я гляжу?

– Где? Ну да. Они же тут в лесу недалеко от нас живут. И хватит глазеть на трибуны, Альвандер! Нас, между прочим, команда ждет!

– Иду-иду. – Действительно перед игрой не стоит расслабляться. И надо еще обсудить план игры.

Футбол, в который мы собирались играть, почти ничем не отличался от того, в который играли в древности, еще до Барьера. То же поле, те же ворота. Но отличие все же было. Главное заключалось в том, что мяча запрещено касаться. Вообще. Управлять им позволялось только силой мысли. Брать мяч имел право только вратарь. И еще в игре нельзя использовать кристаллы. В общем, с точки зрения развития своих внутренних сил, игра идеальна. Тренировка действий в команде, умение защитить управляемый тобой мяч от помех противника и умение отобрать защищаемый противником мяч. При этом приходится еще активно перемещаться по полю и проделывать все эти вещи на бегу. Кстати, воздействовать можно только на мяч. Трогать игроков строго настрого запрещалось, что еще больше усложняло игру.

– Привет, Альвандер, – приветствовала меня команда.

– Где ты пропадал? Мы тебя ждем-ждем.

– Ты как? Готов?

Я поздоровался со всеми и опустился на поле. Оглядел команду. Леонид – защитник, умеет концентрировать давление в одной точке как никто другой. Он на год старше меня. Как-то раз я с ним сдуру поспорил, кто кого сдвинет с места. Мы встали напротив друг друга на расстоянии где-то пяти метров и по сигналу надавили. Сопротивлялся я только первые пару секунд. А потом меня словно пушинку снесло в кусты, где я чувствительно приложился копчиком о какую-то корягу. Леонид потом долго извинялся, клятвенно заверяя, что не хотел ничего такого и давил только в полсилы. Не хотел бы я попасть под его полную силу. Правда внутренние ресурсы у него маловаты и так воздействовать он долго не может. Хотя, как правило, долго и не требуется. Вера-Вероника – всего десять лет, но виртуоз по управлению предметами. Наблюдал я ее как-то за игрой в куклы… там у нее они вальсы отплясывали. Причем каждая пара совершала свои движения. У кукол даже ноги двигались в такт музыке. Правда, с расстоянием ее умение резко падает. Но как вратарю ей цены нет. Еще у нас играли Алла – моя ровесница. Специализировалась она, в основном на левитации. Надо отдать должное, летун она отменный. Михаил – игрок центра. Ну и мы с Феолой. Феола лучший эмпат и телепат, каких я только знал. Именно она являлась центром нашей команды. Через нее шел весь наш разговор. Каким образом в игре она умудрялась сортировать весь наш поток мыслеообразов, я даже не старался догадаться. При этом она еще умудрялась считывать эмпатический фон команды противника и подсказывать нам их задумки. К тому же мы с ней близнецы. А это значит, что мы друг для друга абсолютные телепаты. Порой мы отгадывали мысли друг друга еще до того, как они даже оформятся. Поэтому на поле, мы с ней составляли, по сути, одного игрока, в котором объединены достоинства обоих. Ее умение считывать эмпатический фон и мои таланты в управлении предметами… Естественно мы с ней играли в нападении.

О нашей слаженности знали все, и поэтому когда игра шла внутри нашего селения, то нас с ней разделяли по разным командам, ибо почти всегда выигрывала та, где мы оказывались с ней вместе. Естественно, что такая игра с предсказуемым результатом никому не нравилась. Зато когда мы выступали против команд других селений…

– Итак, как играем? – поинтересовался я. – Кто знает сильные и слабые стороны наших соперников.

– Я был у них в гостях, – заговорил Михаил. – Видите вон того мелкого и кучерявого? Алькор. Виртуоз не хуже нашей Веры-Вероники. Пожалуй, я его возьму на себя. Алл, а ты обрати внимания на мальчишку рядом с ним. Очень ловко умеет блокировать управляющие сигналы. Боюсь, что именно от него будут нам проблемы. Так что если почувствуешь, что он пытается отобрать у тебя мяч, не вступай с ним в поединок. Проиграешь. Сразу передавай пас.

– Я его возьму на себя, – отозвался я, изучая противника. – Феол, тебе придется подыграть мне. Если он так силен в блокировании, то без тебя у меня может не получиться отбить атаки. Как он в защите от эмпатии?

Михаил пожал плечами.

– Понятия не имею. Но если бы был силен, то я бы знал. Так что с этой стороны от него ничего особенного ждать не придется.

– Все равно надо быть наготове. А кто у них вратарь?

– Вратарь вон тот мальчишка, похожий на маленького медвежонка. Физической выносливости у него не очень, а вот в скорости реагировании мысли с ним посоперничать мало кто может. Учтите это. Я когда играл у них, почти забил гол. До сих пор не понимаю, как ему удалось среагировать. Его двое отвлекали, я сам блокировал, не давая ему рассмотреть точку удара. И все равно каким-то образом извернулся и отбил.

К нам подошел высокий эльф в одежде судьи.

– Вы готовы? – поинтересовался он. Мы дружно закивали. – Отлично, тогда объявляю начало. – Он достал из кармана кристалл и повесил его себе на шею.

– Ну ладно, – поднялась Феола. – Команда…

– …Вперед! – дружно гаркнули мы.

– По местам, – поправила нас ехидная Феола.

– По местам еще рано, – отозвалась не мене ехидная Вера-Вероника. – Сначала приветствие.

Тут к нам подбежал Лука и каждому из команды вручил по цветочку.

– От ваших болельщиков на счастье, – заявил он и прежде, чем ему кто-то успел ответить, убежал обратно на трибуны. Я взглянул туда. Ого, оказывается места уже все заняты. Надо же, какой интерес вызвал наш матч. Некоторые зрители, которым не хватило мест, просто зависли в воздухе и оглядывали поле предстоящей битвы оттуда. Многие люди уступили места гномам или эльфам. Несмотря на свою трех тысячелетнюю историю, они еще не могли соперничать с людьми по части пси-способностей и висеть в воздухе как люди не умели. Поэтому, кстати, в людских командах по футболу не было их игроков, хотя любили они играть не меньше людей. Зато они устраивали целые турниры между собой. Эльфы сражались с гномами, гномы с драконами, а те, в свою очередь, с русалками. Последние игры наиболее интересны. Драконы давили своей силой, а русалки сражались ловкостью. И результат вовсе не был предсказуем.

Ладно, я отвлекся. Наши команды выстроились напротив друг друга. Между нами встал эльф-судья.

– Итак, полагаю, что о правилах говорить нет необходимости? Касаться мяча запрещено. Использовать только те силы, что даны вам природой. Никаких кристаллов не допускается. Сражаясь на поле, помните, что вы не враги, а только соперники в спорте. Не допускайте ссор и вражды. И пусть победит сильнейшей. А теперь пожмите друг другу руки.

Мы прошли друг против друга. Я задержался около того соперника, про которого говорил мне Мишка и которого я должен был опекать. Он тоже задержался против меня. Похоже, у него та же задача. Еще он задержался возле сестры. Ага, кажется, наши соперники точно знают, кто у нас главная ударная сила. Значит, нас с сестрой будут «пасти» весьма основательно.

– А теперь по местам, – скомандовал судья.

Мы быстро рассредоточились по своей половине поля. Пока не прозвучала команда, пересекать половину соперника запрещалось. Вера-Вероника встала в воротах, Алла немедленно повисла над нами и тут же принялась рассылать мыслеобразы по поводу диспозиции наших соперников. Михаил занял позицию в центре, чуть дальше нас с Феолой, а Леонид замер недалеко от Веры, готовый при необходимости прийти ей на помощь.

Эльф поднял правую руку. Мы приготовились. И тут же с ладони судьи сорвалась молния и устремилась к небу. А еще через мгновение сверху рухнул мяч. Игра началась.


Глава 3


Летом темнеет поздно, но все же солнце уже почти скрылось за верхушки деревьев, поэтому на поле стало темнеть. Вообще-то, темнота особо не мешала, правда, приходилось тратить часть сил, но не слишком много. Только вот эльфы не слишком хорошо видели ночью. Поэтому для их удобства взрослые зрители подвесили вокруг поля светящиеся шары, превратив зарождающуюся ночь в день. Правда, только на поле. Но оно и лучше. Судя по всему, игра будет тяжелой и нам пригодиться каждая крупинка сил.

Мяч еще не успел коснуться земли, как за него завязалась ожесточенная схватка. Увидеть ее, правда, могли только те, кто обладал способностью видеть пси-фон.

– Левый крайний и центр борются, – пришел мыслеобраз от Феолы.

– Двое за мяч, они помешают друг другу, – тут же протелепатировал я команде. – Алла отбивается, я попробую перехватить мяч. – Именно на это мы делали основную ставку. Благодаря мгновенной связи между мной и Феолой мы могли догадываться о мыслях друг друга еще до того, как они будут оформлены. И она, как сильный телепат и эмпат могла догадываться о намерениях противника.

Алла послала сигнал согласия и тут же ввязалась в схватку сразу с двум противниками, делая вид, что пытается перехватить мяч. Как и ожидалось, оба противника тут же отвлеклись на нее, полагая, что она атакует только его. Правда, они быстро разобрались, но мяч был уже у меня. Я тут же отпасовал его себе за спину. При мысленном управлении важно расстояние между объектом и человеком, который пытается на него воздействовать. Нет, если сопротивления нет, то расстояние уже не имеет такой роли, но здесь-то сопротивление в наличие. И еще какое. Отнять мяч, находящийся на нашей территории у противника не было никакого шанса. Так что они вынуждены тратить время на то, чтобы перелететь к нам. На Мишку навалились двое, но он молниеносно переправил мячотпасовал мне.

Ага, попробуем одну задумку… Еще не перехватив мяча. Я взлетел и пристроился сразу за ним. Мяч оказался от меня на расстоянии вытянутой руки. Ну теперь попробуйте отнимите его у меня. Попробуйте приблизиться к нему ближе, чем я.

– Феол, прикрывай меня! – Толкая мяч мыслью перед собой, я на скорости врубился на территорию наших противников. Те попытались отнять у меня мяч, но не тут-то было. Атаку одного отбила Феола, второго Алла. Третий попытался рвануть мяч на себя, но я держал его крепко. И даже воспользовался усилием противника, заставив его потянуть вместе с мячом еще и меня. Такая нагрузка для него оказалась чрезмерной. Я быстро огляделся. Ага, справа от меня летит судья, наблюдая, чтобы я не касался мяча. Странно, эльфы вроде не очень хорошие летуны. Можно сказать никакие. Впрочем, чего это я? Судьям ведь кристаллами пользоваться не возбраняется.

Перед самыми воротами меня атаковал вратарь, но перед этим я успел подкинуть мяч выше, где его перехватила Алла. Воспользовавшись моим приемом. Она сверху кинулась к воротам, толкая мяч перед собой. Я же вовсю отвлекал вратаря, а остальные отбивали атаки игроков соперников на мяч. Ага, вратарь отбился от моих атак и уже атаковал Аллу, но та резко бросила мяч мне и я нанес молниеносный удар. Мяч со свистом устремился к воротам.

– Го… – Слова восторга замерли у меня на губах. Черт! Этот кажущийся увалень-вратарь оказался действительно чертовски быстр в мыслеатаках. Я не понимаю, как он успел, отражая мои и Аллы атаки, отбить и удар. Правда, отбил в последний момент, не совсем удачно, но отбил. Мяч, получив боковой удар, отрикошетил от штанги, пронесся вдоль ворот и, ударившись во вратаря, вылетел на поле. Зараза! И ведь я мог бы еще чуть подправить полет мяча… чуть подтолкнуть его, когда он летел вдоль створа ворот. Но я так уверился в успехе, что даже не подумал об этом, а потом стало поздно.

Трибуны взорвались бурей восторга. Причем, как я понял, они аплодировали как нашей действительно великолепной атаке, так и мастерству вратаря наших противником. Я тоже не мог не восхищаться им. Поймав его взгляд, я слегка кивнул. Тот улыбнулся и кивнул в ответ.

Ну что ж, сыграем. А противник нам сегодня попался действительно сильный. Ну что ж, тем больше чести в победе.

Ага, а противник быстро учится. Заметив мой маневр с мячом, они тут же применили его сами. Выстроившись в воздухе обратным клином, они понеслись к нашим воротам. Игрок же, находящийся в середине, толкал мяч практически перед грудью, а четверо его товарищей, летевших чуть впереди, сверху и снизу, прикрывали его от наших атак. Ага, решили всей командой атаковать. Опрометчиво, очень опрометчиво оставлять одного вратарь. Но через секунду я уже не был так уверен в их опрометчивости. Их построение оказалось идеально в защите. И впятером они крепко держали мяч. Все наши попытки разбить их строй оказались тщетными. Правда, и они не учли одного момента. А именно, Леонида. Сначала они не очень встревожились, когда тот вылетел перед ними и просто стал ждать, не предпринимая даже попытки атаковать. В этот раз всех сообразительней оказалась моя сестра.

– Всем приготовиться! – закричала она. – Как только мяч вылетит, перехватываем и атакуем!

Тут я почувствовал, что Леонид готов и приготовился сам. А потом наш защитник ударил… Ударил по мячу так, что тот отлетел назад, впечатавшись в грудь того мальчишки, что толкал его к нашим воротам. Я чувствовал, как они все пятеро пытаются объединить свои силы, чтобы противостоять напору, но поздно. Раньше им надо было собираться, раньше. Тогда, возможно, у них и были бы какие-то шансы. А пока нападающий вместе с мячом летел на свою половину поля и, похоже, мало, что соображал.

– Алла, посмотри за нашим оппонентом, – попросил я. – Похоже, он потерял контроль и может грохнуться. Миш. Мы с тобой атакуем.

Я плавно снял мяч с груди противника, перевел его к себя и бросился к вражеским воротам. Судья, готовый уже остановить встречу из-за того, что произошло касание мяча человека, замер. Мяч у нас и остановка стала бы на пользу нашим противникам. Он мгновение подумал, а потом раскинул руки в стороны, демонстрируя, что можно играть.

Вот теперь сыграем! Все защитники, не ожидавшие такого отпора, остались далеко позади и помешать нам просто не могли, поскольку я старательно закрывал от них мяч своей спиной. А управлять предметом, который не видишь, невозможно. Уже подлетая к воротам, я поделился с Мишкой своим планом. Тот радостно ухмыльнулся.

– Пробуем, – одобрил он.

– Тогда… Пора! – У самых ворот я вдруг повернулся вместе с мячом к вратарю спиной. Тот, потеряв из вида мяч, растерялся. Его растерянность с огромным удовольствием протранслировала мне Феола. Что ж, посмотрим, как поможет тебе быстрота мысли, если ты не видишь предмета.

Мишка же завис передо мной, закрывая собой мяч от летевших к нам на всех порах защитников.

– Пора! – на этот раз уже кричал мне Мишка. Я моментально выпустил мяч и рухнул вниз, распластавшись на земле. И в тот же миг Мишка нанес удар… Какой бы скоростью реакции не обладал их вратарь, но все же она имел свои пределы. Удар почти в упор отбить он просто не мог. Над воротами вспыхнул кристалл.

– Го-о-о-ол! – взорвались трибуны. Мы кинулись друг к другу, поздравляя с первым успехом.

– Отлично, команда! – мыслеобраз Феолы буквально светился восторгом. – Так держать!

– Слушаюсь, мой женераль, – весело отозвалась Вера-Вероника. – Только вы там их совсем уж не громите. Мне хоть немножко работы оставьте.

Оптимизм Веры-Вероники оказался несколько преждевременным. Следующие пятнадцать минут наши противники устроили форменный штурм наших ворот. Первые две атаки отбил Леонид. Правда на этот раз соперники были к такому обороту готовы и воспользоваться этим нам не удалось. В третий раз они вдруг метнулись в разные стороны и удар Леонида проишелся в пустоту. Мдя, похоже они все же разгадали главную слабость нашего защитника – при всей его силы, он крайне неуклюж и не поспевал за быстро перемещающимися целями. Да и следующий удар быстро нанести не мог. И на этот раз двое атаковали уже наши ворота и это мы не успевали им помешать. Правда хорошо еще то, что они не могли повторить наш маневр, поскольку мы находились не только сзади их, но и с боков. Так что спрятать мяч от нас у них вряд ли удастся.

Вера-Вероника равнодушно наблюдала за приближением нападающих и лениво обмахивалась прутиком. Она словно и не интересовалась ими. Подняла ногу и хлопнула по щиколотке, прибив комара. Вроде бы ленивый жест, но именно по нему я понял, что она предельно сосредоточена и ждет только малейшей оплошности. Ведь защита от комаров поддерживалась почти на инстинктивном уровне. И уж если Веру-Веронику комар укусить все же умудрился, то это значило, что она сосредоточила на отражении атаки все силы, задействовала все резервы.

Поведение нашего вратаря нападающих явно озадачило. Не понимая, что оно должно значит, они замешкались только на миг. Какое-то мгновение. Но и его Вере хватило – нападающий вдруг обнаружил, что мяча перед ним нет, а девочка, еще секунду назад беспечно махавшая прутиком, держит его в руках, обстукивая им землю перед собой. Судья остановил матч и наши соперники неохотно поплелись на свою территорию.

А дальше была еще одна атака. А потом еще одна. Мы никак не могли остановить их, никак не могли перехватить инициативу. Некоторые из наших вынуждены уже даже приземляться и восстанавливать полностью опустошенные резервы. Впрочем, команде, соперников, не легче. И если мы не пропустили до сих пор ни одного мяча, то только благодаря Феоле, которая своими способностями умело связывала нас всех в единый организм. Мы моментально узнавали о намерениях друг друга и вовремя помогали, когда было надо, не путались у своих под ногами и одновременно не атаковали мяч со всех сторон. Ну и плюс еще то, что Феола транслировала нам эмоции противника. Те, правда, быстро разгадали эту хитрость и стали закрываться. Но при этом и расходы энергии для них возросли. А в такой игре каждая ее кроха ценна.

Вот за что всегда любил футбол, так это за то, что он по полной проверял способности каждого. И еще это просто отличная тренировка. Ведь одновременно приходилось делать столько разных вещей на пределе сил. Надо управлять своим полетом, держать связь с партнерами по команде, контролировать мяч, отбивать попытки его забрать или пытаться отнять его у соперника. При этом надо просчитывать замыслы противника и строить свою стратегию. Потому остальные расы даже не пытались вступать в противоборство с людьми в этом виде спорта – слабоваты они еще выделывать все это одновременно. Даже судья, хоть он и пользовался кристаллами, уже весь в мыле и периодически приземлялся, чтобы восстановиться. И кристаллы силы ему не помогали.

К концу первого тайма в воздухе держались только я, Феола и Алла. У команды противника тоже держались только трое. Но, похоже, один из них из последних сил. Когда прозвучал сигнал, я почти неуправляемо рухнул на траву и прикрыл глаза.

– Они нас умотают, – протелепатировал я всем разом.

– Или мы их, – жизнерадостно отозвалась Алла.

– Хочется верить, – простонал Леонид. – У меня больше нет сил.

– Надо менять нашу стратегию, – высказал я «умную» мысль. – Они нас совсем зажали. Стоит нам допустить хоть одну ошибку… Мы держимся только из-за Феолы.

– И из-за тебя, – добавила Вера-Вероника. – Вы с ней здорово понимаете друг друга.

– Эффект близнецов, – отозвалась Феола. – Но лучше давайте вернемся к игре. Что будем делать?

В ответ установилась абсолютная тишина.

– Ясно, – вздохнула Феола. – Фонтан идей заткнуть не удалось. Приступаем к разбору завалов.

– Есть идея заняться восстановлением сил, – поднял руку Леонид.

– Ну поскольку других идей все равно нет… – я развел руками.

Пятнадцатиминутный перерыв пролетел совершенно незаметно. Леонид, клятвенно всех уверяя, что мы должны отдыхать еще минимум пять дней, уныло поплелся к полю. Феола, хмуро глядя на нашего постанывающего защитника, подошла ко мне.

– Похоже, они нас все-таки сделали, – буркнула она.

– Мы ведем в счете.

– Угу. А половина команды пребывает в крайне пессимистическом настроении. Если мы не выровняем игру, то это для нас плохо закончится.

– Ну давай попытаемся. Ребята, – позвал я. – Попробуем сыграть понизу. От земли. Алл, постарайся загораживать мяч от игроков другой команды.

Девочка кивнула.

Второй тайм начался более ровно. Нам даже удалось провести несколько атак, правда безуспешным. Наша новая тактика явно поставила соперника в тупик. Мы теперь не летали по воздуху, а перемещались ножками по полю, катя мяч по земле. Алла маневрировала над ним, не давая никому из наших соперников слишком долго удержать на нем взгляд.

– Да как же пробить этого вратаря! – в сердцах буркнул Мишка, третий раз пробуя закатить мяч. – Между прочим, «стену» ставить запрещено правилами!

– Не стони, – сердито отозвалась Алла, пролетая мимо него. – Нет там никакой «стены».

Наконец первая растерянность у соперников прошла и они приспособились к нашей игре. Снова пошли атаки против наших ворот. Вера-Вероника после серии таких атак вынуждена была пополнить запасы силы. Именно в этот момент нам и вколотили мяч. Гол совершенно глупейший. Заметив, что наш вратарь временно выбыл, один из игроков команды противника просто толкнул мяч в ворота. Мы лишь мгновение замешкались, не ожидая такого. Но этого мгновения оказалось достаточно. Нет, мяч мы поймали. Но уже за линией ворот.

Воодушевленные успехом, соперники насели на наши ворота с удвоенной силы. У нас же окончательно воцарилось уныние. В результате уже через десять минут из ворот нам пришлось вынимать второй мяч. Родители с трибун пытались подбодрить нас, но это плохо помогало. Тут Феола вдруг подлетела к судье и что-то ему сказала. Тот выслушал и кивнул. Раздался сигнал остановки матча.

– Тайм-аут! – возвестил эльф. Команды разбрелись каждая к своим воротам.

Я удивленно взглянул на сестру.

– Ты чего?

– Есть одна идея. Давно хотела подобное попробовать, только все случая не было. Но если мы будем продолжать в том же духе, то проиграем.

– Конкретно, что предлагаешь? – вмешался Мишка.

– Вот и слушай, а не перебивай, – отбрила его Феола. – За счет чего берут наши противники? За счет индивидуального мастерства. Каждый из них в футбол играет лучше любого из нас.

– Так уж и да…

– Так уж и да! – не дала Феола договорить Леониду. – В нашей команде лучшие игроки это Алла и Альвандер. Спорить будете? А теперь скажите, кого из команды противника они лучше играют? Альвандер играет лучше двоих, а Алла одного. Наше единственное преимущество заключалось в слаженности. Благодаря мне мы играли гораздо лучше их в командную игру. Благодаря из-за этого мы и забили первый гол. Но теперь они приспособились. Узнали наши сильные и слабые стороны. И не дают воспользоваться этими самыми сильными сторонами.

– Короче, – не выдержал уже я.

– Короче. Я предлагаю вот что…

Когда Феола договорила, я озадаченно поскреб затылок.

– Ты уверена, что справишься одна с этим?

– Попробую. А чего мы теряем? Мы и так уже проиграли, если не придумаем что-то новое.

– Если не получится, ты минут десять не сможешь принимать участие в игре, – заметил Леонид. – А пятерых они сделают в два счета.

– Они и так нас сделают, – логично заметила Феола.

– Ладно, – хлопнул я себя об колено. – Феола права. Не попробуем проиграем. А если попробуем, то может быть и появится шанс. Феол, что надо делать?

– Садимся в круг и берем друг друга за руки. Глаза закрыть и слушать мои мысленные команды. И не сопротивляться мне, самое главное. Взламывать вашу защиту у меня нет никакого желания.

Мы расселись прямо перед нашими воротами и взялись за руки, образовав круг. В голове о чем-то бубнила Феола. Как я догадывался, таким образом она погружала нас в транс. Я сопротивляться этому голосу не стал и уже через мгновение оказался на какой-то поляне. Здесь же стояли и вся наша команда. Мы как и раньше образовывали круг, но теперь в центре сидела Феола.

– Я начинаю слияние, – предупредила она. – Против воли я шагнул к ней. Потом еще шаг. Инстинктивно я попытался сопротивляться этому зовущему голосу.

– Я же просила не сопротивляться! – рявкнула Феола. – Если сейчас кто-то вывалиться из транса я потом ему лично уши оборву!

Так, похоже, не я один попытался воспротивиться зову.

Угроза возымела нужное действие. Все тут знали мою сестренку и понимали, что слова с делом у нее редко когда расходятся. А ходить с оборванными ушами ужасно не эстетично.

К Феоле мы все в этом виртуальном мире приблизились одновременно, а потом словно что-то взорвалось у меня в голове. Что было дальше, помнил я плохо. Нет, при желании, я мог бы восстановить все, только это мало что давала. Эмпатия и телепатия не моя область.

Когда я открыл глаза, то сначала даже не сообразил, что не так. Потом понял, что вижу всех наших с разных точек. И себя даже вижу.

– Ма…

– Заткнись, Альвандер, если не хочешь выставить себя идиотом, – вежливо посоветовала мне сестренка. – Для тех, кто еще не понял, поясняю – я установила связи между всеми вами. По сути, я-мы, сейчас одно существо. Но для нормальной работы, надо установить приоритеты, а то получится лебедь, рак и щука. Итак, главой я назначаю Альвандера. Он принимает решения. Остальным слушаться его беспрекословно, как ваши руки или ноги слушаются вас. Только тогда будет толк в наших действиях. Я обеспечиваю связь. Из-за этого принять участие в игре не могу. На поддержку связи приходится тратить все мои силы. Так что вы спрячьте меня хотя бы за штангу, что ли… Что б мячом не влепили…

– А почему глава Альвандер? – возмутился было Леонид.

– Заткнись, – вежливо посоветовали ему со всех сторон.

– Потому что он играет лучше каждого из нас. И при его управлении каждый будет равен ему по силе. Еще вопросы будут? Если нет, то начинаем игру – тайм-аут подходит к концу.

Я встал. Все тоже поднялись. Было несколько необычно ощущать каждого игрока нашей команды как некое продолжение себя. Этакими дополнительными руками и ногами. Я мог дополнительно брать энергию у кого-нибудь, а также отдавать ее любому, перераспределяя ее так, как сочту нужным.

Правда, первые пятнадцать секунд были потрачены на то, чтобы привыкнуть к такому положению. Научиться заново управлять собой. Судья подозрительно оглядел нашу пятерку и покосился на Феолу, сидевшую по-турецки за линией ворот. Явно не понимая, что все это значит, он по очереди опросил все свои кристаллы, проверяя, нет ли где нарушения правил. Таковых не обнаружилось, и он несколько неуверенно подал сигнал к продолжению игры. Зрители так же были в недоумении. Я слышал как перешептывались родители, пытаясь сообразить что же мы затеяли.

Опа, мяч в игре. Я сконцентрировал в себе все силы и протянул их к мячу, буквально вырвав его из мыслезахвата соперника. Тот растерянно поглядел на улетающий мяч, на меня. Он явно не понимал, откуда взялась такая сила, что с такой легкостью вырвала у него мяч. А мы уже атаковали. Правда, пока не очень успешно. Все из-за того, что подобное еще никогда не делалось, и нам необходимо время, чтобы притереться друг к другу. Этого времени соперники давать нам не желали. Воспользовавшись оплошностью, они тут же атаковали ворота. Я попытался отбить удар, но неуспешно. Так… три-один. Фигово.

– Спокойно, Альвандер, – раздался в моей голове невозмутимый голос Феолы. Просто вы еще не сработались. Сейчас будет лучше. И… Альвандер, не пытайся играть за всех. Вратарь из тебя аховый. Почему не отдал контроль Вере? Дай ей силу всей пятерки и пусть она сама разбирается с атакующими. Делись своими полномочиями. Если видишь, что не справляешься, передавай управление тому, кто лучше знает, что надо делать.

– Ты не говорила, что так можно делать! – возмутился я.

– Вот сейчас говорю! Играем.

И тут мы заиграли… Противник уже основательно изучил слабые и сильные стороны каждого из нас, но сейчас… Сейчас я мог нанести удар как Леонид, а Леонид приобретал ловкость в полете Аллы. Слаженность действий была невообразимой. Да и как правая рука может конфликтовать с левой? Мы все разом, когда возникала необходимость, становились нападающими и защитника, вратарями и центровыми. Мы стали командой. И каждый из нас обладал умениями и навыками друг друга. Так что когда мы наконец разобрались с управлением… У нашим противников не осталось никаких шансов.

Первый мяч мы забили играючи, просто обведя его мимо всех ловушек – каждый из нас стал обладателем поразительной чувствительности Феолы. Честно говоря, воспринимая мир так, как она, я ей стал даже завидовать. Вот уж у кого воистину талант ощущать все живое вокруг. Теперь понятно, почему она настолько хороша как биолог. Да с ее-то чувствительностью…

Ладно, не об этом речь. Снова отбиваемся. Ага, похоже, наш противник пытался на ходу подстроиться под изменившиеся правила. Но как только они приспособились к одной нашей тактике, как мы меняли ее.

– Атакуйте, – снова раздался голос Феолы. До конца игры пять минут. – А мы все еще проигрываем.

Ах так! Ну, поднажали ребята!

Мишка передал мяч Алле, та свечой устремилась вверх. Кто-то из соперников полетел за ней. Но тут же к Алле присоединился Леонид. Леонид, который летал с маневренностью полена, теперь демонстрировал в воздухе фигуры высшего пилотажа, прикрывая Аллу. Та же, прекратив подъем, вдруг сконцентрировала всю силу, на удержание мяча и теперь камнем падал вниз. Трибуны замерли. Наши соперники напряглись. Каждый их них понимал, что она просто обязана рано или поздно затормозить падение, а значит ее контроль над мячом ослабнет. На ней скрестились все взгляды. Одни с тревогой – зрители, другие с напряжением – соперники. А вот из нас никто за ее полетом не следил. Да и зачем, ведь каждый из нас и совершал этот полет. А земля все ближе и ближе. Я буквально кожей чувствовал, как напряглись наши противники. Ну же, вот сейчас она начнет тормозить и ослабит контроль за мячом. Вот сейчас… вот сейчас…

Но Алла не ослабила. Удерживая мяч, она находилась уже у самой земли… По трибуне прокатился стон, судья лихорадочно зачем-то сжимал в кулаке левитирующий кристалл, видно готовясь подхватить падающего ребенка.

– В порядке все, – протелепатировал я разом и судье и стадиону. Не дай бог кто вмешается. – Все под контролем.

А Алла уже в метре от земли… в полуметре…

Пора! В тот же миг Леонид подхватил ее и перевел в горизонтальный полет. Такого никто точно не ждал. На трибунах ахнули, всполошились соперники. Они все сконцентрировались на том, чтобы отобрать мяч, когда ослабнет контроль девочки и сейчас просто не успели среагировать. А Леонид несся вперед, к воротам, толкая впереди и чуть ниже себя Аллу, которая, в свою очередь, тащила мяч. Я поднялся повыше, Михаил отвлекал защитников. Так мы приблизились к воротам и в тот же миг, не теряя ни мгновения, я ударил по мячу сверху вниз и вперед. Дальше уже двигать мяч нельзя – мы уже вплотную приблизились к площадке, на территории которой по мячу можно только бить и запрещено его держать. Мяч ударился об землю и подлетел в воздух практически перед носом вратаря, тот попытался проследить за ним, но элементарно не успел. Самое забавное заключалось в том, что если бы он попытался отбить мяч не мыслью, а руками, что вратарям разрешалось, то ему вполне это удалось бы. Но привычка действовать силой мысли в игре настолько въелась в каждого из нас, что о такой возможности он даже не подумал.

– Гол! – крик-выдох пронесся над стадионом, а потом трибуны взорвались бурей аплодисментов. Правда во всем этом море восторгов была и парочка ложек дегтя в виде обещаний от родителей после матча высказать нам все, что они думают по поводу подобных маневров.

– Три-три!!! – завопил Мишка.

Я был более сдержан.

– Феол, сколько до конца матча? Ты следишь за временем?

– Слежу. До конца еще три минуты. Можно успеть забить, но предупреждаю, что я выдержу еще минуты две, не больше. Это выматывает несколько больше, чем я думала. Да и много сил потратила в первые мгновения, обучаясь.

– Ясно. Ребята, все слышали? Тогда атакуем. Сразу и всеми силами. Нам надо забивать.

Но сразу атаковать не получилось. Противник, словно поняв, что если позволит нам перехватить инициативу, то проиграет и теперь атаковал сам. Атаковал зло и умело. Только вот вымотаны они все были основательно. Не знаю, на каких силах они еще могли играть. И если раньше они имели возможность отправлять отдыхать своих игроков вместе с нашим, то теперь о подобном не приходилось и мечтать. Наша новая тактика требовала от них всех сил. А мы, в отличие от оппонентов, вовсе не нуждались энергии. Я свободно перекачивал ее любому, кому она требовалось, а восполнялась она с помощью Феолы, которая перегоняла ее нам, выполняя роль канала.

Потратив около минуту на перехват инициативы, мы отобрали мяч и снова устремились вперед. Так… похоже, сообразив, что маневренный бой они проигрывают, соперник перешел к жесткой обороне. Чтобы приспособиться к новой тактике, требовалось некоторое время. А вот его-то у нас и не было.

– Так, – принял я решение. – Всем внимание. Времени на подбор ключей к такой обороне у нас нет. Феола скоро выдохнется. Поэтому не будем ждать этого, разъединяемся и все вперед. Мяч у меня. Играем в пас. Я коротким мыслеобразом обрисовал план атаки. Феол, готова?

– Да.

– Тогда… Вперед!

И в тот же миг мы разделились… Мда, я был слишком оптимистичен, планируя атаку после подобного. Разъединение сродни удару молоту по голове, когда мир, еще мгновение назад полный красок, вдруг суживается до твоего привычного восприятия. Если бы противник атаковал именно в этот момент, то мы бы даже не смогли сопротивляться.

К счастью, такая беспомощность продолжалось недолго, и соперник просто не понял, почему это мы все вдруг неподвижно зависли в воздухе. Скорее всего, посчитал, что мы совещаемся перед атакой. Поэтому вместо того, чтобы атаковать самому, они теснее придвинулись друг к другу.

– Вперед! – повторил я.

И мы бросились вперед. Перемещаясь совершенно хаотично и постоянно передавая мяч друг другу. Это вызвала в рядах противника замешательство. Они никак не могли определить у кого сейчас мяч и у кого его отнимать. А мы проскользнули мимо них, в последний момент едва не потеряв мяч, но все-таки удержав его. Перед вратарем замелькала Алла, мешая ему сосредоточиться на мяче.

Удар – отбит. Еще удар, снова отбит. Так, последняя возможность.

– Леонид! – мыслеобраз мольба.

Леонид сообразил мгновенно.

Алла, я и Мишка втроем вцепились в мяч, удерживая его на месте и не давая его отобрать. Наконец оппоненты сообразили, что и отбирать его надо втроем, но поздно. Подскочивший Леонид нанес по нему свой знаменитый удар. В полную силу. Тут главное вовремя его отпустить нам. Мяч, со скоростью пушечного ядра устремился в ворота. Вратарь плюхнулся на землю и бросил против летящего «снаряда» все силы, буквально вцепившись в него. Но тут уже главным была не ловкость, а обычная грубая сила. И эта сила сейчас приподняла вцепившегося в мяч вратаря и понесла его вместе с ним в ворота.

– Ну же! – я затаил дыхание. И в тот же миг прозвучал сигнал окончания матча. Игровое поле накрыл стазис-колпак, заставив всех замереть в тех позах, в которых застал их сигнал. А я смотрел на ворота противника и чуть не плакал. На то, чтобы пересечь линию ворот ему не хватило буквально двух сантиметров. Ну что стоило закончиться времени игры на полсекунды позже! Какие-то жалкие полсекунды решили судьбу матча. Три-три. Ничья. А победа была так близко.

Тут стазис-поле отключилось и мяч продолжил уже ставший бессмысленным полет. Я опустился на землю и без сил распластался на траве. Какие-то жалкие полсекунды…

– Да хватит тебе ныть, – легла рядом со мной Феола. – Вот заладил, полсекунды-полсекунды. И мы и они знаем, кто тут победитель. А результат… да и фиг с ним.

– Не читай мои мысли! – возмутился я.

– Да больно надо, – фыркнула Феола. – И потом, сам знаешь, что читать мысли против воли человека просто невозможно. Но ты так «громко» стонал о своих несчастных «полсекундах», что тебя не услышал бы только глухой. Ладно, хватит валяться. Айда к нашим соперникам. Согласись, что игра сегодня была потрясающей. Когда еще такое будет?

– Да, игра действительно потрясающая, – признал подошедший к нам мальчишка из команды наших противников. Он опустился на землю рядом со мной и протянул руку. – Алькор. Капитан команды. Вы чуть-чуть не сделали нас. А это еще никому не удавалось. Правда, разрази меня гром, я до сих пор не могу понять, что вы там сделали в конце.

Я пожал протянутую руку.

– Альвандер. Тоже капитан.

– Как-то раз два капитана подались до ресторана, – пропела вредная Феола, глядя на нас. Мы с Алькором переглянулись и я ему подмигнул.

– А это дело. Айда к столам.

– К каким столам? – изумился Алькор.

– Ты только о жратве и можешь думать, Альвандер! – А это уже сестрица.

– Не хочешь, не иди. Эй, команда, кто хочет есть за мной!!! И наших противников захватите.

Подобное предложение вызвало бурю восторгов. Наши команды, еще недавно противники в непримиримом матче, сейчас смешались. Как-то спонтанно происходили знакомства. Я даже заметил как один парнишка, краснея, подошел к Алле и протянул ей цветок. Та явно смутилась. Так-так. Я хихикнул. Понятненько.

– Ты чего? – удивился Алькор. Я кивнул на парочку. Мальчишка проследил за моим взглядом, потом его глаза расширились. – Ух ты! Не ожидал такого от Влада. Так, а не пора ли нам подкрепиться. – Он повернулся ко мне. – Если меня не обманывают уши, гром меня разрази, то кто-то приглашал нас за стол?

– Ага! – тут же закивал я. – Ребя, по столам!

– Прямо на стол и прыгать? – удивилась Вера-Вероника, распахнув глазенки. Все вокруг расхохотались.

– Можно и не прыгать, – разрешил Алькор. Он вдруг схватил нашего вратаря, подкинул ее в воздух и водрузил себе на плечи. – Давай прокачу. Такого умелого вратаря я еще не встречал. Ты заслужила.

Вера-Вероника смутилась и покраснела. Ей вокруг заопладировали, чем смутили девчушку еще больше.

– Не встречал? – с притворной обидой вскричал вратарь наших соперников. – А как же я, капитан?

Алькор оглядел его задумчивым взглядом.

– Нет, – вынес он вердикт. – Тебя я, пожалуй, катать не буду. Мне моя шея еще дорога.

Эта нехитрая шутка оживила Веру и вызвала вокруг смех.

Уже не разделяясь на команды, мы всей толпой двинулись к гостевой поляне, на которой обычно и накрывали столы, когда в нашем селении был какой-нибудь праздник или приезжало много гостей. Но прежде чем скрыться за деревьями я оглянулся и успел заметить, как Алла демонстрировала как-то трюк в полете своему новому знакомому, а тот восхищенно взирал на нее с земли. Что ж, судя по эмоциональному фону вокруг них, в пожеланиях счастья они не нуждаются. Оно и так разлито вокруг. Хотя это пока только первые симпатии, но… Впрочем, а какое, собственно, мое дело? Они и сами разберутся. Я осторожно раздвинул ветви и отправился догонять команды.

На поляне, вокруг врытых в землю деревянных столов, уже собрались и жители нашего селения и все гости.

– А вот и наши герои! – вскричал заметивший нас эльф, который был судьей в матче. На поляне на миг воцарилась тишина – все разглядывали нас. Но тут же ее разрушила буря аплодисментов. Эльф же подошел к нам и присел перед Алькором и мной. Как-то так незаметно получилось, что наши команды вдруг вытолкнули нас с ним вперед, а сами отошли. И это друзья называются?!

Мы с Алькором переглянулись. Мгновенный обмен мыслеобразами и мы с ним едва не расхохотались на пару. Оказалось, что каждый из нас думал об одном и том же – придумывая страшные кары друзьям, позорно бросивших своих капитанов на произвол судьбы.

– Предложи своей команде выпить соку киу? – мысленно посоветовал я ему. – Обещаю, что этого они не забудут.

– Сок киу?

– Да. Киу – это ягода, которую недавно вывела моя мать. Она агроном у меня. Кислятина жуткая, хотя и полезная. Энергии в ней тоже хватает. В общем-то после нашей игры для восстановления сил самое то. Но пить его в чистом виде я бы не рекомендовал никому. Лично я его всегда с медом мешаю. Кстати, если кто-нибудь из наших предложит его выпить, то сразу размешай его с медом. Клади не меньше четырех ложек.

– Киу, говоришь? – усмехнулся Алькор. – А знаешь, мне в прошлый раз этот сок так понравился, что я, пожалуй, предложу его своим друзьям. Ты только скажи, как он выглядит?

Я усмехнулся в ответ.

– Мы будем друзьями.

– Конечно!

А праздник шел своим чередом. Взрослые подвесили над поляной разноцветные светящиеся шары, да еще заставили их крутиться, отбрасывая причудливые тени и играя красками. Звучала приятная тихая мелодия. Наш детский стол, чтобы нам не мешали взрослые, располагался чуть в стороне от общих. Здесь мы вполне могли побеситься не мешая родителям и гостям. Как и те не мешали беситься нам. Правда, после игры особого желания что-то делать никто не выказывал. Все тут же вповалку легли вокруг столов и теперь особо ленивые с тоской смотрели на высокие столы, рассчитанные на человеческий рост.

– Ладно, – с видом мученика произнесла Феола. – Чего только не сделаешь ради новых друзей. – Она пристально посмотрела на два отведенных для нас стола. Тут вдруг дерево словно ожило, приобретя гибкость и изогнувшись, как слуга при поклоне, ножки столов склонили столешницы к самой земли и замерли.

– Мда, – задумчиво оглядел я это безобразие. – Чего только не сделаешь из-за собственной лени. Ну в чем столы виноваты, если тебе лень подняться с земли и взять все, что нужно?

– Это кто тут лентяйка??? – сразу вскинулась Феола. – Я?! Сам, между прочим, такой. А встать… посмотрю я, как ты сейчас поднимешься. Не знаю кто как, но энергии у меня почти ноль и ее восполнением я сейчас и намерена заняться.

Глядя на то, с каким аппетитом Феола принялась за еду мы все последовали ее примеру.

– Алькор, придурок! – прервал общую трапезу чей-то крик. Мы с удивлением обернулись. Чуть в стороне стоял Алькор и трое ребят из его команды. Все сжимали тыквенные стаканы с соком киу. Но если капитан пил его, блаженно прищурившись от удовольствия, то остальные старательно отплевывались, скривив лицо.

– Ну я не знаю и чего они? – деланно изумился Алькор. – Такой великолепный сок. Просто потрясно, гром меня разрази.

– Я тебя сейчас вместо грома разорву! – сердито завопил вратарь, бросаясь на своего капитана.

– Лунь, – отстань, с хохотом Алькор пытался спихнуть с себя приятеля. Но где там. Тем более ему на помощь пришли и приятели, которым тоже досталось сомнительное удовольствие отведать сока. Наши, прекрасно все сообразившие, глядя на это зрелище и хохотали.

– Вы не того колотите, – вдруг вмешалась Феола, отрываясь от еды. – Или вы всерьез полагаете, что ваш капитан знал про сок киу, когда садился за стол? Его ведь только с медом можно пить. А так кислятина страшная. Кто ему, по-вашему, об этом рассказал?

Чтобы сопоставить два и два много времени не потребовалось и теперь обе команды взирали на меня. Но если наши насмешливо, то вот команда соперников весьма зловеще. Я бы даже сказал зловеще-многообещающе.

– Ну сестренка! – возмутился я.

Сестра вместо поддержки показала мне язык. Потом осторожно взяла копченую селедку с блюда за хвост и внимательно оглядела.

– Да вы бейте их, бейте, – разрешающе махнула она рукой. – На меня не обращайте внимания.

– Это твоя сестра? – поинтересовался Алькор, подбегая ко мне.

– Ага, – кивнул я.

– Сочувствую.

– Ну кто кому сейчас будет сочувствовать это мы посмотрим, – сестренка отложила селедку и повернулась к нам. – Так и быть. Я вам посочувствую. Чего не сделаешь ради родного брата.

Тут на нас и кинулись… Я в последний момент подлетел в воздух, сделал сальто и приземлился за спинами атакующих. Ну а потом взлететь мне уже не дали…

Когда веселая кутерьма, в которой приняли участие все, даже Феола, немного улеглась мы уже действительно пошевелиться не могли. Феола плюхнулась рядом со мной и протянула кусок селедки.

– Хочешь рыбки? – предложила она.

Я со стоном отвернулся.

– Пощади ты меня. Дай передохнуть немного.

– Правильно, – ничуть не смутилась сестра. – Алина говорит, то копченая рыба вредная для здоровья.

– Какая еще Алина? – удивился я, а потом сообразил. – А-а-а-а! Этот тот дельфин, с которым ты в прошлом году поспорила.

– Не дельфин, а дельфиниха, – возмутилась Феола.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Алькор. – Что за дельфин?

– Да так, – хмыкнул я. – Моя сестра в прошлом году имела глупость поспорить с дельфином на цистерну рыбы, что первой приплывет на Кубу.

– И что?

– Да ничего. Потом упрашивала меня сделать ей кристалл, с помощью которого можно наловить ту самую цистерну рыбы.

– Между прочим, я ненамного и отстала, – смущенно-возмущенно вскричала Феола. – Если бы я не уснула…

– Если бы да кабы… Это не считается. Понадеялась, что океан – это практически бездонный источник энергии, вблизи от которого тебе даже есть и пить не надо, а не учла, что дельфин в этом океане энергии с рождения живет.

– Ну и подумаешь, – махнула рукой Феола под общий смех. – Зато с Алиной подружилась. Кстати, она в этом году меня приглашала на Багамы сплавать. Тебя тоже звала.

– А вы вплавь туда собираетесь? – спросил Алькор.

– Ага. А как же еще? Вместе с дельфинами и поплывем. Стая Алины как раз туда собиралась на лето. Там биологи станцию разворачивают морскую и просили дельфинов помочь.

– А что, там местных дельфинов нет?

– Местные все заняты. В том же районе море всяческих исследовательских центров. Дельфины там и подрабатывают. Кстати, там одна из крупнейших колоний русалок. Всю жизнь мечтала с ними познакомиться. В северных широтах они ведь не очень любят жить. Климат для них неподходящий. Тропики предпочитают.

– Я тоже их предпочитаю, – улыбнулся Мишка. – Я, наверное, на несколько месяцев махну в Индию. Там недавно откопали какой-то древний город. Говорят, что он еще докосмической эпохи. Представляете, какая древность? Мою заявку на участие в раскопках уже одобрили. Так вот, архитектура города совершенно не похожа на индийскую. Вроде как его датируют девятнадцатым веком по христианскому летоисчислению. Это время британского господства над Индией. Между прочим, уникальнейшее время. Именно тогда началось бурное развитие…

– Ну понесло, – простонали Феола и Алла, переглядываясь.

– Мишенька, – сладко так пропела сестрица. – Я ничуть не сомневаюсь, что то время было уникальное. И ничуть не сомневаюсь, что оно очень интересно.

– И мы знаем, как много ты знаешь о докосмической эпохе, – подхватила эстафету Алла. – Но давай об этом не сегодня?

– Ну как хотите, – обиженно пробурчал Мишка. – Я только не понимаю, как вам может быть не интересна наша древняя история…

– Интересна, – хором вскричали мы.

– Но не сейчас, – добавил я. Нет, Мишка действительно потрясающе интересно умел рассказывать. Живо, в лицах. А сколько всего он знал… Но сейчас, действительно, не слишком подходящее время для лекций.

– Тогда давайте истории, – Мишка откинулся на траву, заложив руки за голову. – Кто начнет? Только вот, светло очень.

– Это мы вмиг. – Алла встала, раскинув руки в стороны. Вокруг нее образовалась полусфера, сотканная словно из тумана. Полусфера начала расти, захватывая всю нашу небольшую полянку. Когда она накрыла всех нас вместе со столами, рост ее прекратился. Сама полусфера была не совсем плотной и какой-то свет пробивался сквозь нее, образовывая зловещие тени. Кусты стали похожи на неизвестных чудовищ.

– Бррр, – поежился кто-то. – Атмосфера та еще. Но сюда бы еще замок старинный с привидением.

Я хмыкнул, но не очень уверенно. Какая-то неправильность не давала мне полностью отдаться празднику. Что-то не так в окружающем меня. Я махнул головой, пытаясь прогнать эту тревогу, но бесполезно. И тут сообразил – Вера-Вероника! Она же больше всех любит слушать истории Мишки. Чтобы она отступила без споров? Я огляделся. Вероники нигде не было. Та-ак! Куда она делась?

Не особо прислушиваясь к истории, которую начала рассказывать Феола, я закрыл глаза, отыскивая чувства каждого из нас. Вот Феола. Ее аура ярко пылала, но в ее цветах преобладал лимонный цвет. Явно готовит какую-то шутку и теперь вся в предвкушении. Остальные более или менее заинтересованно слушают. Все во внимании. Я раскинул сеть поиска пошире. Потом еще шире.

– Ох! – Я поспешно закрылся. – В сознание ворвалась грусть и тоска – совершенно неподходящие чувства для сегодняшнего праздника. И человек явно закрывается, чтобы никого не потревожить своим горем и никому не испортить праздника. Правда, неумело, но от случайного обнаружения защита помогает. Только я вот искал целенаправленно.

Я осторожно отполз, чтобы никого не потревожить. На меня зашикали.

– Я ненадолго отойду, – виновато улыбнулся я.

Наконец мне удалось выбраться за пределы сферы и оглядеться. Еще раз определив направления, я зашагал в лес. Через несколько мгновений, уйдя с освещенной поляны, я погрузился в полумрак. Пришлось потрать пару секунд на перенастройку зрения. Иначе тут долго можно бродить. Еще раз прислушавшись к окружающему фону, я уже уверенно зашагал по лесу, уворачиваясь от сучьев и переступая через корни. Ветки кустов я просто убирал с дороги мыслью. Собственно, я уже почти знал, куда мне надо идти.

Моя догадка оказалась верной. Выбрал я, конечно, не самый легкий маршрут. К этому холму у реки вела вполне нормальная тропинка. Я же прошел напрямик через лес. На холме, освещенная полной луной сидела маленькая фигурка, прижав руками коленки к груди. Я осторожно подошел к ней и сел рядом.

– Ой, Альвандер, – Вера-Вероника смущенно улыбнулась мне. – Я не хотела никого тревожить. Вот пришла на реку. Я люблю тут сидеть по вечерам.

– Почему тебе так грустно? – послал я ей мыслеобраз. Можно конечно и заговорить, но я решил перейти на мыслеречь. При ней короткой фразой можно выразить столько всего, чего не скажешь никакими словами. Вот и сейчас в моем вопросе содержалось море оттенков разных чувств. Недоумение ее уходом, жалость к ней, желание чем-то помочь, подбодрить, сочувствие и много-много всего разного. Чтобы описать некоторые оттенки даже слов не придумали.

Вера-Вероника всхлипнула и вдруг прижалась ко мне. Я обнял ее за плечо.

– Я… я не знаю… Я просто смотрела на вас с Феолой сегодня… Дерри, ты знаешь, я бы хотела иметь сестренку или братика. Старшего или младшего. Старший меня бы защищал, а о младшем я бы сама заботилась. Одной очень-очень плохо. А ведь я из последнего поколения этого цикла… Самый младший ребенок во всей Солнечной…

Что я мог на это сказать? Как объяснить десятилетнему ребенку, что трехсотлетние циклы – это жизненная необходимость? Что иначе, при нашей продолжительности жизни, всех четырех планет не хватило бы для людей со всеми космическими городами и станциями.

– Иначе нельзя, – немного беспомощно проговорил я.

Вера посмотрела на меня грустным и все понимающим взглядом.

– Дерри, я ведь не маленькая. Я знаю, что четыре планеты – это очень мало. Но я все равно завидую вам с Феолой. У тебя есть сестра. А у нее ты. Почему мне не повезло и у мамы были не близнецы?

– Ты действительно думаешь, что иметь сестру или брата – это замечательно?

– Но ты ведь не думаешь, что это не так?

Мда. Я вспомнил свои многочисленные бои с Феолой за лучшее место за столом, за игрушки, за… да за многое мы с ней сражались. Но вот представил на секунду, что ее нет, и сердце сжала такая тоска, что завыть захотелось.

– Вот видишь, – грустно констатировала она, отворачиваясь от меня, и взглянула на небо. А я не мог подобрать слов, чтобы ее утешить.

Вера доверчиво положила мне голову на плечо и посмотрела на небо.

– Дерри, как ты думаешь, а какие они звезды?

– Звезды? Но ты же, наверное, видела голографические снимки эпохи имперской Земли…

– Это я понимаю. А вот так, вживую? Как они выглядят? Я вот подумала, что когда-то давным-давно, когда еще люди не летали к звездам на этом самом холме сидели влюбленные. Они смотрели на звезды и он читал ей стихи. А под ними так же текла река. Так же шумел лес.

Я попробовал представить эту картину, и она мне очень даже понравилась.

– А по темному ночному небу плыли облака, изредка загораживая свет далеких звезд, отчего казалось, будто звезды подмигивают им, – подхватил я эстафету. – И вот с неба сорвалась звезда и покатилась по небосклону. Падающая звезда – символ надежд.

Мы замолчали. Каждый из нас представлял эту картину. Каждый словно переживал те давние времена.

– Я бы хотела увидеть звезды, – тихо проговорила Вера. – Не на древних фотографиях, а вживую. Как ты думаешь, мы когда-нибудь снова увидим их?

Я закашлялся.

– Знаешь, – медленно и осторожно заговорил я, – думаю, очень многие люди думают над тем, чтобы снова подарить человечеству когда-то отнятые у них звезды.

– Надо только победить злое чудовище, – с улыбкой подхватила Вера, – которое прилетело из глубин космоса и проглотило Солнце и четыре планеты. Мне эту сказку мама рассказывала, когда я была совсем маленькой. Но чудовища нет. А есть Барьер. Барьер, который скрывает от нас звезды. Знаешь, о чем я подумала? Если Барьер исчезнет, то тогда может быть, Совет отменит правило трехсот лет? Ведь у нас будет вся галактика! И тогда у меня может появиться младший братик или младшая сестренка.

До сих пор я не задумывался каково это быть самым младшим ребенком во всей Солнечной. Шесть лет каждые триста. Для эльфов, в связи с меньшей продолжительностью жизни по сравнению с людьми правило определяло шесть лет каждые сто пятьдесят. Именно в этот период разрешено заводить детей. Не более одного в семье. Исключение делается только для близнецов. Если так распорядилась природа – не людям с ней спорить. Так что сейчас самому старшему ребенком на планете шестнадцать лет. Младшему – десять. Мы с Феолой были в середине – недавно нам исполнилось тринадцать.

– Вер, я обещаю тебе.

– Что? – Вера-Вероника вопросительно посмотрела на меня.

– Я обещаю, что приложу все силы, чтобы подарить тебе звезды. Когда-то мужчины клялись своим дамам, что добудут для них звезду с неба. Я тебе обещаю не одну звезду, а все. Все, какие только есть в галактике.

Девочка недоверчиво хлопнула ресницами. И вдруг всхлипнула и повисла у меня на шее.

– Ну ты чего? – В таких идиотских ситуациях мне еще бывать не приходилось, и я совершенно не знал, что мне делать.

– Спасибо тебе, Альвандер. Знаешь, теперь я верю, что увижу звезды. Обязательно увижу. Я верю…

– Ох ты, Вера-Вероника, – пробормотал я. – Давай-ка вернемся на поляну. А то скоро искать уже нас будут. И вытри слезы.

– Конечно, – Вера поспешно краем туники вытерла лицо. Я присмотрелся к ней и покачал головой.

– Нет. Так не пойдет. Пойдем-ка к реке умоемся. – Я подхватил девочку и водрузил на плечи, удерживая ее за щиколотки. Потом разбежался и прямо с холма сиганул вниз. Все-таки я слишком много сегодня энергии растратил, и поднять двоих у меня уже не хватило сил. Но вот до середины реки, как я и рассчитывал, долететь мне удалось. А потом были веселые визги Веры и громкий плюх в реку…

– Редиска ты, – весело заявила мне Вера-Вероника, когда мы выбрались на берег. – Ты мне всю тунику намочил. И что теперь делать?

– А ничего. Пока дойдем до поляны, высохнет. Ну-ка, давай, кто быстрее.

– Конечно ты, редиска длинноногая! – совсем развеселилась Вера.

– И совсем я не длинноногий, – притворно обиделся я.

– Так ведь я с собой сравнивала. Но это тебе все равно не поможет. Догоняй!

Прежде, чем бежать вдогонку, я осторожно коснулся ауры девочки. Ни грусти, ни тоски в ней уже не было. Вера буквально светилась счастьем и восторгом. Я улыбнулся. Все правильно. Так и должно быть.

– Эгей! Я догоняю!


Глава 4


На следующее утро вставать не хотелось совершенно. Выматывающий матч, потом еще этот праздник, который затянулся до самого утра. Чуть приоткрыв один глаз, я взглянул в окно. Ага, похоже, полдень уже давно миновал. Но вставать все равно не хотелось. А придется, с печальной обреченностью констатировал я.

Откинув одеяло, я натянул свою повседневную серую тунику и нехотя заправил кровать. Ручками. Уже подвиг. Но сейчас делать что-либо использую пси-силы я категорически был не способен. Позевывая, спустился вниз.

– А вот и наш соня, – приветствовал меня отец. – Как спалось?

– Мало, – вяло отозвался я. Сидевшая в плетеном кресле Феола, прыснула в кулак. Перед ней на столике стоял кристалл всеобщего вещания, в котором сестра смотрела последние новости Солнечной.

Переборов сонливость, я коснулся кристалла мыслью, и тотчас погрузился в новый, отличный от обычного, мир. Вокруг кружились мыслеобразы последних известий, развлекательные постановки, познавательные и многие другие. Сосредоточившись, я отыскал то, что меня интересовало и просмотрел сводку погоды на неделю. Так. Пять дней планируют тепло, а потом в наш район погонят тучи. Надо поторопиться и за эти пять дней закончить основные работы. Мне нужно солнце.

– А еще запустили новый воздушный город, – сообщила мне Феола. – Его выведут на орбиту вокруг Марса. Планируемое население пятьдесят миллионов. Это уже двенадцатый город. Так же расширяют орбитальные верфи. Хотят построить еще один цех. Перевозки между планетами возросли. Не хватает пассажирских кораблей.

Я похолодел. С чего это Феоле сообщать мне новости про орбитальные верфи? Неужели она у меня в пещере… А впрочем, чего я переживаю? Все равно ведь придется сказать. Хотя на связь с руководством верфей я планировал выходить не раньше, чем будет уверенность с кристаллом. Пока же такой уверенности нет. И надо бы с моей новой схемой кристаллов поработать. Ошибки тут быть не должно.

Я прервал соединение и посмотрел на Феолу. Оглянулся. В комнате кроме нас никого не было. Очевидно, пока я слушал последние новости отец куда-то ушел.

– Чего это ты мне про верфи сказала? – поинтересовался я.

Сестра достала из кошеля на поясе инфо-кристалл и протянула мне.

– Сегодня доставили. Из дирекции орбитальных верфей.

Я поспешно выхватил у нее кристалл, сжал его в руке и активизировал. В голове возник мыслеобраз сообщения.

– Класс! – обрадовался я. – Мне сообщили, что закупают всю партию моих кристаллов, которые я разрабатывал для управления выращиванием кораблей.

– Ух ты! Здорово! А ты мне никогда не говорил, что делаешь кристаллы на заказ.

– Жить на что-то надо, – голосом помирающего с голоду бедняка заявил я, смущенно потупившись. – А если серьезно, то я подал заявку на участие в конкурсе мастеров-кристалловедов по новым структурам управления. Честно говоря, думал, что не выиграю конкурс. Мой проект самый дорогой.

– Тогда почему ты выиграл? – удивленно хлопнула глазами Феола.

– Потому что он выгоден в другом. Я применил часть своей новой схемы. Не целиком, конечно, но даже это дало ощутимую выгоду. Новая структура получилась очень гибкой. Теперь при переходе на выпуск новых кораблей им не придется создавать новые кристаллы. Можно перестроить существующие. Похоже, это оценили. Даже мою цену не сочли чрезмерной. Теперь просят выслать им спецификации.

– Ой, Дерри, поздравляю. – Тут Феола нахмурилась и изучающее посмотрела на меня. – Быстро перестроить схему выпуска на новые типы кораблей?

– Ну да, – невинно хлопнул я глазами. – А что?

– Просто я вспомнила, что ты хочешь яхту. Отец тебе предложил оплатить покупку, но ты отказался. Сказал, что стандартные не подходят.

Гм. Было такое. И кто, спрашивается, меня за язык тянул?

– Мне необходимо будет провести эксперименты в космосе, – нехотя признался я. – А обычные яхты просто не годятся для моего кристалла. Я хочу корабль, построенный с учетом моей новой схемы. Но пока я ее только отрабатываю и плохо представляю, что именно будет нужно.

– Ты мне уже все уши прожужжал этой своей новой схемой. Можешь объяснить что это?

– Я лучше покажу. Когда с делами по дому закончим, отправимся ко мне в пещеру, и я покажу.

– Но прежде, чем вы туда отправитесь, – вмешался вошедший в комнату отец, – кое-кто должен вычистить сборник мусора в доме. – Надеюсь, этот кое-кто помнит об этом?

– Помнит, – пробурчал я. – А вот кое-кто мог бы об этом и забыть, – прошептал я последнюю фразу.

– У кое-кого просто очень хорошая память, – улыбнулся мне отец. – Давай завтракай, вернее уже обедай, и за работу.

Обедать пришлось в гордом одиночестве, поскольку все остальные уже поели и занимались своими делами. Повздыхав над своей тяжкой долей, я вышел из дома, перелетел через невысокий заборчик из кустов ежевики и подошел к задней стене.

– Совсем забыла. Мама просила тебе передать вот это.

Я обернулся. Позади меня стояла Феола и протягивала мне венок из цветов. На ее голове красовался такой же. Ее же волосы, обычно свободно падающие по спине до пояса, были стянуты веревочкой. Странно. Сестра терпеть не может никаких завязок и заколок. Повязывала она их либо перед игрой, либо когда предстояла работа.

Я молча взял венок. Покрутил его.

– Что это?

– Это поможет тебе пережить неприятный запах, – улыбнулась Феола. – Мама специально вырастила эти цветы. После прошлого раза, когда ты чистил дупло.

– Да? – Я водрузил венок себе на голову. Первое мгновения я ничего не почувствовал, а потом вокруг разлился потрясающий аромат. Я даже глаза прикрыл в восторге и дышал. Дышал полной грудью, пытаясь все легкие наполнить этим запахом.

– Цветы будут пахнуть минут сорок, а потом начнут вянуть, – сообщила мне Феола. – После этого их надо вернуть на место. Так что медлить не советую. И кстати, ты забыл вот это.

Сестра присела и вытянула из-под дома несколько грубых водонепроницаемых мешков. Один из них она развернула и расширила горловину. Потом посмотрела на меня.

– Ну чего ты ждешь? Открывай. Я буду мешок держать.

Помогать мне она совсем не обязана. В конце концов, ведь это меня наказали, а не ее.

– Спасибо.

Феола отмахнулась.

– Вот еще. Как будто сам мне не помогал, когда наказывали меня.

Я только кивнул. Потом повернулся к дому, отыскал люк, открывающий дупло и мысленно на него надавил. Тотчас в дереве возникла щель, которая стала расширяться. Часть дерева вышла наружу. Еще миг и люк выпал. Я аккуратно отлеветировал его в сторону и приблизился к дуплу. Сейчас мне уже пришлось бы задерживать дыхание, но с этим чудесным венком совершенно не ощущались никакие запахи.

Ухватившись за ветку росшего рядом клена, я подтянулся, оперся о край открывшегося люка ногой и заглянул в дупло. Ну не так уж и много там отходов скопилось. Всего лишь половина. Зато проще убирать. И есть возможность использовать одну штуку, которую я придумал после последнего своего наказания. Самое ведь неудобное заключается в том, что нельзя двигать мыслью предметы, которые не видишь. То есть чтобы достать всю вот эту жижу в дупле, приходится чуть ли не залазить внутрь, а потом порциями леветировать наружу. Очень неудобно, не говоря уже про запах. Вот я и придумал одну вещичку. Правда, реализовать смог ее недавно. Зато сейчас можно эту штуку проверить на практике.

Я достал из кошеля два необычных кристалла зеленоватого цвета. Нормальные кристаллы полупрозрачные и когда их касается мысль человека внутри разгорается маленькая звездочка. Почему эти кристаллы получились зелеными, я понять не мог. Надо бы в институт на изучение отправить. Ведь полезную штуку сделал… если она заработает.

Один из кристаллов я бросил в эту жижу и спрыгнул на улицу. Феола удивленно глянула на меня.

– Ты чего? Почему не достал мусор?

– Подожди. Хочу одно свое изобретение проверить.

– Тоже сделанное благодаря новой схеме?

– Нет. Я использовал принцип близнецов. Не отвлекай. – Я достал второй кристалл, положил его к себе на ладонь и вытянул руку вперед. Закрыл глаза, сосредотачиваясь. Вот кристалл у меня на ладони. Теперь тянемся к его собрату. Ага, вот и он. Отлично. Связь установлена. Теперь, через этот кристалл я могу видеть другой и управлять им. Протянув мысленные щупы, я осмотрелся. Вокруг лежала сплошная жижа переработанного домом мусора. Я так явственно ощутил ее, что меня замутило. Так, не отвлекаться. Теперь собираем всю эту жижу вокруг моего камешка… собираем… собираем… А теперь медленно и осторожно поднимаем. Вытаскиваем из дупла…

– Ой, – пискнула позади Феола. – Дерри, как тебе это удалось? Ведь нельзя управлять предметами, которые не видишь? И удерживать жидкость…

Удерживать жидкости действительно самое тяжелое. С твердым предметом как? Воздействуя на одну его точку, ты воздействуешь сразу на все. Так что с ними особо и стараться не надо. Да такими игрушками дети с пяти лет играют. А вот, например, вытащить воду из чашки… не каждый может. Ведь тут уже приходится воздействовать на все молекулы. Тянуть все их. Концентрация воли и внимания нужны потрясающие. Из нашей компании подобное могла проделать только Вера-Вероника. Я несколько раз пробовал, но… почти, как говорится, получилось.

– Подставляй мешок, – перебил я. Потерять в этот момент связь между кристаллами мне совсем не хотелось. Кто потом будет чистить землю перед домой от грязи?

Феола тоже это сообразила и поспешно расправила горловину. Я подвесил шар из жижи над мешком, чуть ослабил контроль, образовав небольшой канал, и направил по нему мусор в мешок. Когда мешок наполнился, Феола поспешно заплавила взглядом горловину и схватила второй. Потом третий. Всего мешков набралось аж шесть штук. Ну вот и ладушки.

В воздухе вместо жижи отходов висел один зеленый кристалл, с которого не сводила глаз Феола. Я вернул его к себе в руку. И спрятал в кошель. Сестра, словно завороженная, проводила полет кристалла взглядом, а потом взглянула на меня.

– Это с его помощью ты поднимал жижу?

– Ага, – признал я. – Таких камня два. С помощью одного можно управлять другим. Ну и вот. Один я бросил в мусор, а вторым собрал вокруг него всю жижу и вытащил из дупла. Теперь осталось почисть само дупло. Где тут шланг валялся?

– Не где-то, а под домой. Ты лучше мешки отнеси на улицу. Скоро должны чистильщики прибыть. А дупло я сама сполосну.

Оставив мешки перед дорогой у дома, я хотел было вернуться, когда показалась сестра.

– Ты уже все? – удивился я.

– Нет. Там отец пришел. Удивился, что мы быстро так справились. Ну я ему рассказала о твоем изобретении. Он просил передать, что ты молодец и отпустил меня. Сказал, что дальше сам все сделает.

– Понятно. Тогда давай венки отнесем маме и в мастерскую. Надо выполнять обещание, – вздохнул я.

– Ты только не вздыхай так, словно совершаешь великий подвиг. Между прочим, мне надо контролировать рост разума в твоем кристалле.

– Об этом я помню. Поэтому предлагаю поторопиться.

Чтобы отдать венки много времени не понадобилась. Мама на мгновение оторвалась от какого-то цветка, еще совершенно невзрачного на вид и посмотрела на нас.

– А вы куда сейчас? – поинтересовалась она.

– Ко мне в мастерскую, – честно ответил я. – Я попросил Феолу немного помочь.

Мама покачала головой.

– Альвандер, мне кажется, ты в своей мастерской пропадаешь слишком подолгу. Пойми, Дерри, я не возражаю, но ты сам лишаешь себя детства. У тебя впереди вся жизнь, а ты запираешься в пещере. Подумай над этим.

– Мам…

– Не надо, Дерри. Я знаю, что ты можешь сказать. У тебя очень важный проект, который ты должен сделать.

На какой-то миг совершенные барьеры мамы дали трещину, я лишь слегка коснулся ее эмоций. Печаль, грусть, осознание неизбежного и… гордость. Гордость за меня. Она знает! Это я понял сразу и даже не мог понять откуда пришла эта уверенность. Как, каким образом? Я так хорошо все прятал. Но… Я посмотрел на маму. Та на меня и тоже моментально поняла, что я догадался обо всем.

– Я уже давно догадалась, – мыслеобраз предназначался только мне и остался незамеченным сестрой. – Ты напоминаешь мне одного моего друга. Друга, с которым мы были близки в детстве. Очень близки. Альвандер, ты ведь наверное, задумывался почему у тебя нет старшего брата или сестры. А ведь мне уже больше шестисот лет. Это второй трехсотлетний цикл для меня.

– Ты повстречалась с папой только двести лет назад, – ответил я своим мыслеобразом, уже догадываясь обо всем.

– Ты верно все понял, – ответила мне мама. В ее образе была и грусть и давняя боль. – Ваш отец – это второй мой муж. А первый… Знаешь, ты напоминаешь мне его своей одержимостью. Он тоже мечтал прорваться через барьер. Он был инженером-физиком. Работал над какой-то машиной. А потом попытался на ней прорваться…

Чем закончилась эта попытка, спрашивать смысла не имело.

– И ты все равно позволила мне работать когда догадалась? После случившегося?

Мама замерла.

– Альвандер, когда у тебя будут свои дети ты поймешь меня. Я очень люблю и тебя и твою сестру. Если понадобиться, я готова отдать жизнь только чтобы жили вы. Но здесь… чтобы отговорить тебя от твоей идеи мне придется сломать тебя как личность. Иначе ты ведь не откажешься. Да, тогда я, возможно, спасу тебя. Но ты ведь уже будешь другим. Не тот жизнерадостный и целеустремленный человек. Чувства матери заставляют меня спасти тебя даже такой ценой. Но однажды, я знаю, ты придешь ко мне и скажешь: «Что же ты сотворила со мной мама? За что? За что ты изломала мою судьбу?» Как я потом смогу взглянуть тебе в глаза? Так что дерзай сынок.

Я помолчал, опустив глаза. Работая над проектом, я совершенно не думал о чувствах родных. Не думал о том, как воспримут мою попытку они. И тут… Я поднял взгляд.

– Спасибо, мама.

Мама только кивнула.

Всю дорогу до мастерской я был задумчив, а Феола приставала ко мне, пытаясь выведать о чем я говорил с матерью. Наконец поняла, что разговаривать на эту тему я не намерен, надулась и до самой пещеры молчала.

У входа я остановился и поглядел на небо.

– Знаешь, – задумчиво проговорил я. – А мама, оказывается, все знала. О моем проекте.

Феола споткнулась и озадаченно уставилась на меня.

– Как это?

– А вот так. Знала и все. Догадалась. Об этом мы с ней и говорили. – Больше не произнеся ни слова, я вошел в пещеру. Спустя некоторое время за мной вошла и Феола. Выглядела она озадаченно.

– Все-таки наша мама потрясающая, – наконец проговорила она.

Ты даже не представляешь какая, с грустью подумалось мне. И не надо тебе пока знать то, о чем мы говорили. Я впервые ощутил, что значит быть старшим братом. Пусть даже старшим на пять минут. Эти пять минут и определяют меру ответственности.

– Ладно, давай заниматься делом. Сначала кристалл проверим, потом я тебе расскажу о своем проекте.

Сестра согласно кивнула и выжидательно посмотрела на меня. Я открыл дверь в комнату с кристаллом и вошел следом за сестрой. Та немедленно расположилась рядом с ванной, положила руки на нее, закрыла глаза и погрузилась в работу. Я же пока проверил уровень и состав раствора, добавил немного энергию в него. Тут поднялась сестра.

– Где у тебя кристаллы для записи?

Я ткнул пальцев в шкафчик. Феола достала из него один кристалл и сбросила в него мыслеобраз. Протянула кристалл мне.

– Вот. Тут отчет о проделанной работе. А так же наброски дальнейшей работы. Тебе сейчас этого хватит, а я пока подготовлю полную спецификацию сегодняшнего и вчерашнего дня.

Я кивнул. Быстро считал информацию. Ого, а сестренка нехило поработала. Ну что ж, теперь моя очередь. Теперь уже я занял место у ванны и закрыл глаза, погружаясь мысленно в раствор. Так, сверимся с тем, что тут сделала Феола. Ага, этот канал трогать нельзя – это один из будущих каналов нервных волокон. А тут планируется пространство для нейронов. Значит мне для работы вот эта область и эта. Проверяем то, что тут произошло за ночь. Так, эти связи выстроились идеально, а вот тут слегка поправим, пока все не приняло стабильный характер. И еще вот тут поправим. Создадим новый узор и построим каркас решетки. А дальше уже, использую этот каркас, кристалл сам достроит остальное. Эта работа уже не так и важна на самом деле. Чисто косметическая доработка. С каждым таким вот мазком кристалл действительно становился совершенством. Но основа уже давно создана и только дожидалась своего часа чтобы сделать то, ради чего все и затевалось.

Я открыл глаза. Сестра сидела за столом и что-то строчила на папирусе. Потом скидывала образы в кристалл и снова строчила. Я подошел к ней и заглянул через плечо. Так, описание задействованных клеток, какие-то значки. Считал данные с одного кристалла и чуть не утонул в специфических терминах и понятиях, а так же эмоциях, которые испытывала Феола при создании.

– Все понял? – поинтересовалась Феола, не отрываясь от писанины.

– Угу, – глубокомысленно заявил я.

– Тогда не лезь. Я же ведь не лезу в твои спецификации кристаллов.

– Ладно-ладно. – Я принес из центральной пещеры второй стул и пристроился на другом конце стола. В отличие от сестры, мне не надо было начинать работать с начала. Только внести правки в уже существующие документы и дать описание. Так что свою документацию я закончил за десять минут, когда Феола все еще продолжала работать. Изредка она подходила к ванне и снова погружалась в изучение кристалла, очевидно, чтобы освежить впечатления.

Я со скукой наблюдал за ней. Правильно говорят, работы на час, а описание работы потом писать несколько дней. Но именно это и было главным в работе мастеров. Я покосился на сестру. Да и не только мастеров. Вообще всех псиоников. Какой смысл создать самый совершенный кристалл, если потом его невозможно повторить? Уникальная единичная работа и? Самый совершенный кристалл, или цветок, или вновь созданный минерал остается всего лишь игрушкой, если нельзя потом повторить весь процесс. Вот для этого и создаются спецификации – полный слепок работы мастера. А потом уже, специально обученные люди, считывают эти данные и полностью, шаг за шагом, с абсолютной точностью воспроизводят весь процесс. Сначала это делать им трудно, но потом, ухватив суть, они уже делают работу быстро и точно. Процесс выходит на поток и новый вид кристаллов или еще чего-то появляется в свободной продаже. И от того, как точно будет создана спецификация, зависит очень и очень многое. Так что халтурить здесь просто нельзя. А то так и останется этот кристалл уникальным и единственным. И даже если с его помощью удастся преодолеть Барьер, толку с этого будет чуть.

Тут рука Феолы замерла над листом. Она задумчиво почесала ручкой себя за ухом. Потом повернулась ко мне.

– А как ты решил назвать кристалл?

– Назвать? – изумился я.

Феола повернулась ко мне.

– Ну не называть же его просто кристалл? Это уже далеко не обычный кристаллик. Это совершенство! Произведение искусства, если хочешь. Он должен иметь имя.

– Ну ты же называешь его Великим Кристаллом. Пусть так и будет.

– Не годится. – Феола замотала головой. – А знаешь… я его назову… назову я его Кристаллом Альвандера. Точно!

– И очень скромно…

– Скромность тут не при чем. – Феола серьезно посмотрела на меня. – Похоже, ты еще сам не понял, что создал. Дерри, я ведь изучила твой кристалл вдоль и поперек.

– Ну и что?

– В нем отпечаток твой души, Альвандер. Ты в него вложил столько себя, что он теперь навеки будет нести отпечаток твоей личности. И новый разум, рожденный кристаллом, получит частицу твоей души.

Я моргнул.

– Ты серьезно?

– А не похоже? – ощетинилась сестрица. – Ты думаешь, я этим буду шутить? И знаешь, что самое интересное? Это будет не единичный эффект. Я прикидывала и так и этак. Специально еще раз просмотрела твою спецификацию. Каждый созданный по ней кристалл будет неповторим. Это не копирование. Это – создание. Создание уникального экземпляра, ибо каждый такой кристалл будет нести отпечаток личности создателя. А если тот, кто будет делать его, не сможет подарить кристаллу часть своей души, то толку с этого кристалла… Получится просто гигантская красивая игрушка.

– А… но почему???

– Да потому, что разум не может без души. Чтобы создать его – человек должен поделиться своей. Что вложишь – то и получишь. Но кристалл не живой. И я при всем своем желании не смогу дать ему часть своей души. Она закладывается при создании. Именно ее и заберет себе зарождающийся разум. Теперь ты понял? Какой бы разум не зародился в кристалле, но он будет обладать твоей душой, Альвандер. А если кристалл получится пустым, созданный ремесленником, то разуму окажется нечего взять. А без души не может быть настоящего разума. Вот и получим мы дорогущую игрушку.

Я опустился на пол и потряс головой, пытаясь собрать мысли. Сестра молча смотрела на меня.

– Похоже, ты создал нечто гораздо большее, чем ожидал.

– Когда я начинал работу, я знал, что будет что-то сложное, о чем я тогда еще даже помыслить не мог. Но о таком…

– Это тяжкий груз, но это и большая твоя заслуга. И теперь я, пожалуй, могу утверждать, что разум в кристалле разовьется. Ладно. Решено. Я записываю твое создание как Кристалл Альвандера.

Я только слабо кивнул. Не то, что я был с этим согласен, но новость, которую вывалила на меня Феола, оказалась малость неожиданной. Это предстояло обдумать. Если все так и есть то… с созданием новых кристаллов могут возникнуть проблемы. Ремесленник, даже талантливый, потому и ремесленник, что не может вложить в творение душу. А значит, за копирование кристалла должны браться мастера. Но ладно. Проблемы стоит решать по мере их поступления. А если кристалл поможет преодолеть барьер, то эта проблема будет уже проблемой Совета и Координатора.

Чтобы не мешать сестре, я еще раз протестировал кристалл, просмотрел его рисунок. Потом отошел в угол и оттуда стал наблюдать за работой Феолы. Наконец та откинулась на спинку плетеного стула.

– Ну все. Дальше будем уже править в процессе работы. А теперь давай займемся твоей схемой.

– Тогда пойдем. Это не здесь.

Я вышел из лаборатории, тщательно закрыл за Феолой дверь и направился к другой стене. Именно там располагался главный вход в центральный комплекс пещер. Когда кажущаяся неприступной скала просто растворилась перед нами, Феола слегка поморщилась.

– Никак не могу привыкнуть к этому. Уж лучше бы просто отодвигалась. Зачем ты себе такое сделал?

– Мне нравится, – буркнул я. – Лучше шагай.

– А я что делаю? Блин, как тут у тебя холодно. Скажи, а в коридорах обязательно держать такую низкую температуру?

– Мне не мешает.

– Ну конечно. Когда ты за работой тебе хоть что-нибудь помешать может?

К счастью именно в этот момент мы дошли до конца коридора, и я раскрыл дверь в большую комнату, в которой из пола словно росли каменные столбики. В стенах вырублены столы, заставленные разными полезными вещами. Большой круглый стол, правда, пустой, находился в центре. Феола, боясь задеть хоть что-нибудь, аккуратно прошла к центральному столу и уселась прямо на него.

– Вообще-то это стол, а не стул, – счел своим долгом просветить я ее.

– Я заметила. Но каменный пол очень холодный. И мне надоело уже ходить по камню. Он не живой.

Я пожал плечами.

– Ладно. Давай о моей схеме.

– Давай.

Я прошел к одному из столов у стены и из-под него выдвинул несколько ящиков. Потом пролеветировал их к центральному и поставил рядом с ним. Феола проследила за полетом ящиков подозрительным взглядом, видно ожидая от меня какого-то подвоха.

– Коротко о том, с чего все началось.

Феола подобрала ноги, обняла их и положила подбородок на колени. В такой позе и замерла, глядя на меня внимательным взглядом. Я же взгромоздился на один из свободных от кристаллов столбик. Устроился поудобнее.

– В общем, – начал я, – как я уже говорил, моя схема проста до ужаса. Почему до нее никто не догадался сказать сложно, хотя предположения есть. Просто необходимости не возникало. До меня еще никто не делал кристалл такой сложности. Функционирующий кристалл, – поправился я.

– А не функционирующий?

– Ну… было. Помнишь, мы в позапрошлом году в Москве в Кремле были?

– Помню, конечно.

– Видела там царь-пушку и царь-колокол?

– А-а-а, понимаю. То есть продемонстрировано искусство, но никакой функциональности.

– Вот-вот. Кристалл сделать можно какой угодно сложности, но потом его только в музей. Просто некуда применять подобные кристаллы. А все, что людям требовалось, можно воплотить и в обычном кристалле, который потом по спецификации повторит любой ремесленник и вырастит нужный кристалл за час работы. Но вот когда я стал делать свой кристалл… Во-первых, я просто не знал, а что собственно мне от него может понадобиться помимо его основной функции работы с пространством. Но даже здесь были вопросы. Есть корпускулярная физика, волновая, гравитационная. И все это работа с пространством. А я ведь во всем этом ни бум-бум. И как закладывать те умения, которых я не знаю?

– Мне казалось, именно это вы, мастера, и делаете?

– Не совсем. Вообще, что такое кристалл?

– Искусственно выращенный минерал, который может напрямую подключаться к разуму человека по ключ-коду.

– Ключ-код – это функция, заложенная искусственно. Чтобы подключение происходило именно тогда, когда нужно, а не спонтанно, потому что кто-то рядом с кристаллом прошел.

– Не важно. Ты ведь понял. Кристалл подключается и использует пси-силы человека, направляя их по заданной схеме и выполняя заложенную в нем программу.

– По сути верно. В кристалл жестко зашиваются некоторые алгоритмы, которые он должен выполнить. Когда ты посылаешь в кристалл ключ-код, он сливается с твоим разумом и черпает из тебя силы, направляя ее согласно заложенному алгоритму.

– Ну я тоже самое и сказала.

– Не совсем. Ты сказала программы. А это не верно. Здесь в терминах надо быть точным. Программа же – это набор алгоритмов. Так что простейший кристалл – это один алгоритм. Вот смотри.

Я покопался в ящике и достал пять кристаллов и положил их в ряд на стол. Перед каждым поставил по предмету: подсвечник со свечой, кусок проволоки, чашку с водой, детский кубик и мячик. Феоле, чтобы видеть это, пришлось слезть со стола, и теперь она стояла рядом со мной. Сами кристаллы, размером с ноготь мизинца, смотрелись очень невзрачно.

– Вот тебе пример простого кристалла, в котором зашит один алгоритм. Тебе даже представлять ничего не надо. Просто дай кристаллу свои силы.

– Послушай, это мы еще в школе в пять лет проходили…

– Феол, прошу тебя. Я ведь не просто так повторяю. Иначе тебе трудно будет понять смысл. Я хочу точно определиться в терминах.

– Ну ладно. – Феола недовольно пожала плечами, а потом быстро, одного за другим коснулась мыслью каждого кристалла. Тотчас загорелась свеча, согнулась проволока, вскипела в чашке вода, кубик поднялся в воздух, а мячик стал вращаться на месте.

Я затушил свечу, выплеснул кипяток трещину в углу и набрал из ручейка, стекающего там же новую воду.

– Вот тебе алгоритм действий. В каждый кристалл зашит один алгоритм. А вот в этот кристалл уже зашита программа – несколько алгоритмов. – Я достал еще один кристалл, ничуть не больше предыдущих, и положил его на стол. – В нем заложены те же пять действий, что и в предыдущих. На этот раз тебе не только надо активизировать его, но и задать действие, которое хочешь получить. При этом ты можешь выполнить их одно за другим в любом порядке, только одно, несколько одновременно, при условии, что хватит сил. Видишь разницу между кристаллом с алгоритмом и кристаллом с программой?

– Альвандер-зазнайка, если ты собрался мне читать лекцию из первого класса…

– Ну потерпи немного. Сейчас все поймешь. Вот можешь сказать о преимуществах и недостатках каждого такого кристалла?

– Конечно могу. Преимуществом кристалла с алгоритмом является то, что его достаточно коснуться и не задумываться над тем действием, которое хочешь совершить. Во втором случае еще надо знать, какие действия сможет сделать кристалл.

– Ну… в общем верно. Левитирующие кристаллы всегда алгоритмические. Понятно почему. Универсальные кристаллы программные. Тоже понятно. Степень универсальности зависит от заложенных в них алгоритмов. Но это все простейшие кристаллы. Такие я мастерил в шесть лет. А есть кристаллы смешанного типа.

– Это которые состоят из множества алгоритмов, которые вызываются из других алгоритмов, – с явной угрозой в голосе проговорила Феола. – То есть ты связываешься с ним и даешь силу, вызывая единственный алгоритм, а уж он вызывает остальные из самого себя. Таким образом, человеку не надо заботиться о последовательности выполнения действий.

– Гм… – я с опаской покосился на сестру. – Верно. Вот этот кристалл. Он построен как раз по такой схеме. На тех же пяти действиях. Когда ты его коснешься мыслью он зажжет свечу, поднимет кубик, обмотает его проволокой, подожжет от свечи и опустит чашу с водой, которая в этот момент закипит, а потом вся это конструкция будет водружена на вращающийся мячик.

– А смысл?

– Обычная демонстрация. Это все я делал для эксперимента. Надо же на чем-то экспериментировать? Вот я и выбрал первое, что в голову пришло.

– Ну так в чем же твоя схема заключается?

– О-о-о! Схема, как все гениальное, проста.

– Не скромничай, не скромничай. Чего уж там.

– Ну ладно-ладно. Короче, когда я стал делать свой кристалл, то просто растерялся. Я не знал, чего хочу получить. Обычно я как делаю? Пишу конечный результат. Думаю над некоей последовательностью действий, которая должна привести к нему. А потом каждому действию строю алгоритм в кристалле и связываю их в программу в нужной последовательности. При этом, сама понимаешь, алгоритмов может быть миллионы и выполняться они могут одновременно.

– Если энергии у человека хватит выполнять эти миллионы алгоритмов одновременно.

– Э-э-э… ну да. Это и есть узкое место кристаллов. Поэтому и приходится следить, чтобы одновременно не выполнялось больше сотни. Конечно, тут еще зависит от сложности, но… В общем, не думаю, что тебе интересны такие тонкости.

– Не интересны, – подтвердила Феола.

– Так вот. Я написал результат. Потом понял, что это не все. Ведь нужно не только получить доступ к пространству, грубо говоря. Надо еще совершать определенные действия. Причем вариантов этих действий я насчитал порядка пяти тысяч, а потом считать бросил. Раз преодолевать барьер, то это полет в корабле. Значит, надо закладывать функцию локации и навигации. Причем в зависимости от результатов, действия опять могут меняться. То есть, оказалось, что мне требовался не выращенный кристалл, а кристалл, который менял бы свою программу в зависимости от меняющихся условий. Ну тут, думал я, просто. Есть человек. Есть простейшие алгоритмы. Есть набор программ на основные случаи. Ну а если возникнет нужда, человек сам произведет необходимые действия из существующих простых алгоритмов.

– Для этого надо быть таким гением, как ты, олух царя небесного.

– Ну… проблема даже не в этом, – поморщился я. – Когда число алгоритмов в моем кристалле перевалило первую тысячу, я еще надеялся, что в Солнечной найдется кто-то, кто запомнит их все. Когда же их стало порядка пяти тысяч…

– Биокомпьютер.

– Верно. Ему это все по зубам. Но видишь ли… как ты думаешь, почему возрастало число алгоритмов? Да потому что всегда оказывалось, что я его-то не учел и не заметил. Ты вообще, представляешь себе эти пять тысяч простейших действий? И какова вероятность, что я сделал все возможные? Что чего-то не пропустил? И вот в самый ответственный момент обнаруживается, что мой кристалл чего-то не умеет? Но это, на самом деле не проблема. Выращивается новый кристалл и уже человек действует через него. А вот с программами гораздо хуже. Ну не учел чего-то и вот я, зная свой кристалл досконально, выстраиваю новые связи между алгоритмами и добиваюсь нужного результата. И что дальше? Писать спецификацию, чтобы все, кто будет работать с моим кристаллом, вместо элементарного вызова нужной программы проделывали все мои действия согласно спецификации?

– Мда.

– Вот тебе и «мда». А если от этого действия зависит жизнь людей? А сама программа оказывается очень сложной? За сколько времени они выполнят ее? Ну, если люди тренированные то при средней сложности программы… полагаю, что секунд за тридцать. При этом та же программа уже заложенная в кристалл отработает почти мгновенно. И если скорость действия вопрос жизни и смерти… Пяти тысяч простейших алгоритмов хватит на все, что может потребоваться в полете. Но вот величина возможных комбинаций из них стремится к бесконечности. И предусмотреть их на все случаи жизни невозможно. Хотя бы по той причине, что я и сам плохо представляю, что может понадобиться. То есть, с накоплением опыта надо будет выращивать новый вот такой вот кристалл с уже вложенными в него возможностями. А опыт будет расти стремительно. Значит, меняем кристаллы почти каждый месяц. А свой я выращиваю уже два года. После отработки…

– Все равно меньше, чем за семь месяцев новый кристалл не получишь, – прервала меня Феола. – Разум – не кристалл. Полгода на развитие до полноценного. Два месяца минимум на обучение. Но можно ведь вырастить кристалл с новой программой.

– Вот-вот. Со своей стороны заявляю, что кристалл такой сложности меньше, чем за месяц не вырастишь. И этот месяц только после того, как человек изучит процесс досконально. Первое время на каждый кристалл тратить не меньше четырех месяцев. То есть год. А значит, вся моя затея становилась совершенно нереальной и никому не нужной. Накопление опыта процесс бесконечный. Летать с кристаллами без учета опыта – преступление. А новый кристалл… Можно, конечно. А потом еще кристалл. А потом еще… Целый корабль кристаллов можно с собой возить. И искать среди них тот, что нужен именно в этот момент. Когда до меня это дошло, я чуть не бросил работу. Я тогда неделю сам не свой ходил.

– Постой-постой… Это не в прошлом ли году было? Ты тогда все в лес убегал и забирался на наш столетний дуб. И камни с него зачем-то кидал.

– Ну да, – смутился я. – Мне так думалось легче. Но тут все встало. Мертво. Я не могу предвидеть бесконечное число вариантов действий. Да не могу даже реализовать многие конечные – знаний не хватало. Кристалл надо делать – он не может ждать. Значит, я лихорадочно роюсь в учебниках, обзваниваю институты, чтобы они выслали мне спецификации на уже имеющиеся модели кристаллов. Изучаю их, вношу изменения, проверяю. А тут новая программа должна быть уже заложена, а она не проверена.

– Бедненький. – Я покосился на Феолу. Нет, она не смеялась. Она действительно искренне мне сочувствовала.

– Думаю, ты и сама поймешь то, что тогда понял я. Один я кристалл не сделаю. У меня не хватит ни времени, ни знаний. Но даже сделав – он будет бесполезен, ибо его невозможно изменить. И вот тогда меня вдруг стукнуло…

– Яблоком? – ехидно поинтересовалась Феола.

– Камнем, который с дуба кидал, – отшутился я. – А если серьезно, то тогда я и придумал свою схему!

– Да?

– Да!

– И где она?

– Вот. – Я из ящика достал очередной кристалл и протянул Феоле. Выглядел он, правда, еще менее невзрачно, чем предыдущие. Сестра недоверчиво взяла его и покатала на ладони. Потом осторожно коснулась его мыслью. Поскольку ничего не произошло, она озадаченно взглянула на меня. Я молча скрестил руки на груди и улыбнулся. Это был откровенный вызов, и Феола его приняла. Она еще раз внимательно изучила кристалл. Даже понюхала зачем-то. А дальше она погрузилась в изучение его структуры. Это много времени у нее не заняло, и она оказалась еще более озадаченной, чем раньше.

– Если бы я не знала, что этот кристалл делал ты, то решила бы, что его смастерил какой-то недоучка, который бросил работу на полпути. Он… он незавершенный. В него можно вкачивать энергию, но она из него улетает во все стороны. В пустоту и без всякой пользы.

– Вот! – Я, довольный, поднял вверх палец. – Именно! Незавершенный! В этом его смысл. Он действительно незавершен. Но при этом он самое завершенное мое творение! У этого кристалла только одно предназначение – управлять. Этот кристалл-управляющий. И в нем практически ничего нет. Ни одного алгоритма. Ни одной программы.

– Для чего же тогда он нужен?

– Он? О-о! Это мой шедевр! Мое спасение! – Тут я заметил многообещающий взгляд сестренки и поспешно закруглился: – Я лучше покажу.

Я достал неширокую ленту из кожи дракона. Взял пять первых кристаллов, на которых показывал действие алгоритмов и разместил их на поясе на равном расстоянии друг от друга. Только в центре оставил больше расстояния. Под моим взглядом все кристаллы погрузились в кожу, став с ней одним целым. А потом на оставшееся место положил кристалл-управляющий и тоже вживил его в кожу.

– Вот. Перед тобой полный аналог кристалла с программой из пяти алгоритмов. Тебе достаточно только коснуться мыслью центрального кристалла и вызвать один из алгоритмов.

Феола недоверчиво посмотрела на меня. Потом внимательно изучила конструкцию. Говорить ничего не стала, но послала ключ-запрос на центральный кристалл. Внутри него вспыхнула на миг звездочка и стоявшая на столе свеча загорелась. Феола нахмурилась. Новый мысленный запрос – в воздух поднялся кубик.

– Как это происходит? – Она озадаченно покрутила поясок в руке.

– На самом деле просто. Внутри кожи я вживил нити из кристаллов. Они обеспечивают связь между кристаллами. Управляющий же кристалл, когда я присоединил его, просканировал подключенные к нему кристаллы – на этот случай я специально встроил в него небольшой заряд силы. Но это не обязательно. Когда человек посылает запрос, кристалл использует силу человека. В общем, он определяет, что делают подключенные к нему кристаллы и встраивает их в свою цепь. Таким образом, и получается как будто единый кристалл. Если мне понадобиться, я любой из кристаллов заменю другим. Могу заменить сам управляющий камень. Помнишь я говорил о кристалле с последовательностью в действиях? Вот еще один управляющий кристалл. Я его встраиваю на место старого. Тут, конечно, все немного посложнее. Этот управляющий кристалл содержит в себе последовательность действий с определенными простыми алгоритмами. Теперь если к нему подключить кристаллы с нужными алгоритмами, то мы имеем аналог кристалла с программой.

– Но как тебе это может помочь с твоим кристаллом?

– Неужели не поняла? – удивился я.- Это же очевидно! Мне теперь не нужно встраивать в мой кристалл миллиарды программ в надежде, что они окажутся на все случаи жизни. Мне достаточно встроить управляющий кристалл.

– Я же видела его в твоем кристалле! – Вдруг хлопнула себя по лбу Феола. – Но не поняла, что это такое и подумала, что ты еще просто недоделал этот фрагмент! Теперь-то понятно!

– Верно. А дальше просто подключать к нему управляющие кристаллы с некоей логической структурой и последовательностью действий. Мой кристалл обращается к управляющему, а тот получает доступ ко всем алгоритмам и программам главного. И согласно заложенной в него последовательности выстраивает из них новую программу. А если нет алгоритма в моем – тоже не беда. Встраиваем его в управляющий. Правда, для ускорения работы, пришлось провести стандартизацию всех простых алгоритмов в моем кристалле. Теперь, делая такие вот управляющие кристаллы, надо вызывать алгоритмы из Великого Кристалла строго определенным образом каждый. Может показаться неудобным, зато скорость выполнения возросла на порядок. И нет нужды встраивать механизм опознавания алгоритма. То есть если сказано, что обратиться вот так вот, значит, вызовется именно этот алгоритм и никакой другой. А человек же, уже не задумывается о том, к какому кристаллу ему обратиться. Он обращается к Великому Кристаллу, а тот сам уже находит нужную программу у себя ли внутри или подключенную внешне.

– Я поняла, – тихо сказала Феола.

Я, оживленно рассказывающий о возможностях своей схемы, удивленно повернулся. Сестра стояла чуть в стороне и смотрела не на кристаллы, которые я демонстрировал, а на меня.

– Ты чего?

– Дерри. Я все поняла, – все также тихо произнесла она. – А вот ты болван. Ты ведь даже не понял, что создал.

– А что я создал? Новая схема…

– Нет, мой брат, все-таки идиот. Да ты же перевернул всю науку о кристаллах.

– Такой нет.

– Значит, ты создал! Да пойми ты, это же какие возможности открываются!

– Так я об этом и говорю, – совсем обиделся я. – Такие управляющие кристаллы, самые сложные из них, любой ремесленник сделает за пару дней. А значит, нет проблемы совершенствования. И не надо выращивать новый Великий Кристалл, если что-то в него не будет заложено. Легко подключается новая функция к имеющимся. Система чрезвычайно гибкая получается.

– А все-таки ты болван, – вздохнула Феола. – За своим Великим Кристаллом ничего не видишь. А ведь на самом деле ты просто открыл способ создавать кристаллы любой сложности. С любыми сложнейшими действиями.

– Да?

– Да! Ну подумай! Я хоть и не мастер, но все же сообразила. Что ограничивает сложность кристалла?

– Ну… невозможность управления им. Но это если очень сложный. А так… невозможность настроить сразу на точное действие… – тут я замер с открытым ртом.

– Правильно, – с показным облегчением вздохнула Феола. – А теперь мы создаем единую схему, а точную настройку производим на месте, подгоняя такие вот блоки. И вот уже схема, которая делает самую точную работу, недоступную человеческому разуму. Работа мыслью на атомарном уровне. Власть над ядром с помощью разума, а не с помощью все еще вынужденно используемых ускорителей.

– Мне надо на воздух, – слабо пробормотал я.

– А ведь это еще, наверняка, не все возможное применение твоей схемы, – утешила меня сестренка. – Только то, что первым в голову пришло.

Я не ответил. Даже не убрав в комнате, я направился к выходу.


Глава 5


Я лежал на траве закинув руки за голову и разглядывал проплывающие облака. Феола сидела рядом, изредка бросая в мою сторону тревожные взгляды.

– А знаешь, – мудро изрек я в конце концов, – ты не права.

– В чем? – Теперь взгляд сестры был озадаченный.

– Ну в том, что моя схема перевернет мир и прочее. Нет, я не спорю в главном. Она повлияет и сильно, но вовсе не так глобально. А уж тем более управление разумом на ядерном уровне. Понимаешь, настройка кристаллов тут не самое главное. Тут главное будет сложность самого процесса. Человек еще не может держать в памяти столько переменных, как требуется в этом случае. Биокомп справится, конечно, но тогда смысла в этом нет. Дешевле и проще использовать старые и проверенные методы. Этим заинтересуются, но только в качестве проведение экспериментов. Не более. И никак не на промышленном уровне. Разве что выступят какие-нибудь сдвинутые по фазе на тему того, что разум человеку дан для того, чтобы он все делал с его помощью.

– Ты с этим не согласен?

– Пройдет время и человек дойдет до этого. Пока же совершенно не практично. Есть куча вещей, которые человек контролировать и делать разумом не может. И от этого никуда не деться. Да и проще, и дешевле использовать пока старые методы даже там, где можно применить пси-силы. Так что я за разумный подход. И как быть с теми, у кого пси-силы развиты не так сильно? Им-то что делать? А ведь таких людей не так уж и мало. Есть даже такие, кто только на мыслеобщение и способен. И без кристалла даже свечу зажечь не может. Мы ведь проходили по истории период беспорядков. Тогда Солнечная едва на два государства не распалось. На государство псиоников и технарей. Представляешь, какой кошмар бы был? И так изоляция, а тут еще два враждебных лагеря. К счастью, именно тогда и появились кристаллы. Точнее модернизировали существующие. Это сгладило много проблем.

– Но напряженность остается, – кивнула Феола. – Ты прав. Но ведь твоя схема все же поможет и им. Уж код-ключ они отправить на кристалл смогут. Правда, вот вопрос внутренней силы… Их у таких людей не очень много.

– Это как раз не проблема. – Я перевернулся на живот и сфокусировал взгляд на божьей коровке, качающейся на травинки. – Кристалл силы также легко подключается к кристаллу управления, как любой другой. Так что человеку вовсе не обязательно отдавать свои силы. Он может всего лишь следить за процессом и контролировать его в случае нужды. На это сил хватит у всех.

Феола некоторое время молчала. Потом покосилась на меня.

– И ты об этом так спокойно говоришь?

– Ну и что? А-а-а! Знаю-знаю. Это перевернет понятия о кристаллах и откроет новую эру…

– Щас стукну.

– Не надо. Феол, ну что ты хочешь, чтобы я сделал? Если перевернет, то значит, так тому и быть. А если нет – значит еще не время.

– Мда. Мне достался брат-идиот. Хоть идиот и гениальный. Но ладно, эту проблему я решу.

Теперь уже я подозрительно косился на сестренку. Что это она задумала? Но чтобы не задумывала надо ее срочно отвлечь.

– Вообще-то, это не все, что я тебе хотел показать. Не только схему. Просто ты тут слегка огорошила меня своими предположениями, и я малость подрастерялся.

– Ты? Растерялся? Ладно, можешь отвлечь меня от этой темы, но я о ней не забыла. Что еще сделал?

Мда. Отвлек.

– Разное. Понимаешь, ведь если мой кристалл сработает, то мы опять сможем летать в галактике. А значит, нам нужны корабли.

– У нас есть корабли.

– Не смеши. В наших кораблях используются всего четыре кристалла: движение, локация, поддержка жизнеобеспечения корабля и силы. А биокомпы стоят только в космических городах. По всей территории Солнечной натыканы навигационные маяки и спасательные станции. Корабли спасения до любой точки нашей территории добираются за полторы минуты. Минута на то, чтобы экипажу занять места и тридцать секунд добраться до места. Это ты называешь полетами? Летать на таком корабле в галактике все равно, что в корыте пытаться переплыть океан. Вот я и занялся совершенствованием кристаллов для дальних полетов.

– Совершенствованием?

Я пожал плечами. От этого движения божья коровка слетела с листа и затерялась в траве.

– А зачем изобретать велосипед? Все уже изобретено до нас. Просто надо довести до требуемых стандартов. И начал я с локации.

– И что?

– Ты пользовалась кристаллом локации когда-нибудь? Стандартным, я имею в виду.

– Нет, конечно. Где бы я его взяла?

– А я пользовался. Все, на что он способен – определить местоположение объекта. Ну и выдать характеристики его. Искусственный или нет, состав, расстояние до него, скорость движения.

– А что еще надо?

Я сформировал мыслеобраз пещеры, в которой демонстрировал Феоле свою новую схему. Показал необходимый кристалл.

– Сможешь принести?

– А сам?

Э-э-э… не говорить же, что подниматься лениво…

– Мне надо тут место подготовить.

Сестра поглядела на меня внимательно.

– Лентяй, – констатировала она. Но все равно поднялась и направилась в пещеру.

Подготавливать я ничего не стал, а просто уселся поудобнее. Тут как раз вышла Феола с кристаллом в руке. Сам кристалл был размером с кулак. Я осторожно принял его и водрузил на траву.

– А теперь прошу. Ключ-код и ничему не удивляйся.

Феола немного опасливо покосилась на меня, на кристалл. Потом послала код и замерла… Я улыбнулся и последовал ее примеру. И в тот же миг окружающий мир исчез. Я был в космосе. Точнее не сам я, а моя мысль. Вот мимо проплыл спутник. Ага, передатчик солнечной энергии на Землю.

– Кто здесь? – услышал я испуганный голос.

– Это я, Феол. Не пугайся. Как тебе?

– Что происходит? – испуг из голоса пропал, но звучал он все равно не очень уверенно.

– Ничего особенного. Просто кристалл отправил твою мысль в космос с помощью гравитационных струн.

– Чего?

– Ну знаю-знаю, что дилетантский термин. Не ругайся. Вот отдам свой кристалл физикам, они разберут его на запчасти и придумают умные слова, описывающие этот эффект, напишут кучу совершенно непонятных формул. А пока пользуйся теми словами, что я придумал.

– Так ты придумал этот локатор или усовершенствовал существующий?

– Усовершенствовал… на новых принципах. Я ведь строил кристалл для работы с пространством. Может я и не могу все это описать формулами физики, но чувствую я его лучше многих в Солнечной. Так что пользуйся. А теперь давай прекратим болтать. Я тебе экскурсию сейчас устрою. Держись.

И мы понеслись. Разум захлестнули образы. Видны были почти все мелкие и крупные космические тела. Вон та точка город, только что скрывшийся за Венерой. А вон второй поплыл. И корабли – тысячи космических кораблей.

– Первая остановка месторождения на Луне. Полетели.

Мгновение и вот уже поверхность Луны.

– Как видите, миледи, в общем ракурсе мы можем следить практически за всеми объектами Солнечной. Можно настроить фильтр и исчезнут все естественные тела. – Тотчас хоровод пятнышек уменьшился. – Если заинтересует какой-то объект – его можно изучить и поближе. Вот как эти прииски.

Под нами несколько гигантских сооружений бурили поверхность Луны. Автоматические повозки исчезали в прорубленных шахтах, а обратно уже выползали груженные рудой. Весь процесс добычи полностью автоматизирован и в участие человека не нуждался. Вот интересно, сторонники все делать пси-силами как себе представляют добычу нужных элементов на Луне? Посадить в будку человека и пусть управляет кристаллами? А еще лучше приковать его там. Чтоб не сбежал от тоски. А так пусть механическая, но полностью автоматическая добыча. Люди прилетают только в случае поломки. Космодром. Сюда садятся автоматические ракеты и забирают добытое на заводы.

Я старательно исследовал весь прииск. Наверное, всякими шахтами изрыта вся Луна. Ага, а вон и жилые комплексы под защитными колпаками.

– А почему у меня ничего не получается? – недовольно спросила Феола.

– Что именно?

– Я хотела исследовать вон то пятно, но у меня ничего не получилось.

Уловив направление, я пригляделся.

– Не получается, потому что ты тут в качестве гостя. У тебя нет разрешения на управление кристаллом.

– Как это?

– Очень просто. Я встроил два виду ключ-кода. Первый стандартный, под которым вошла ты. Второй код на право управления. Если к кристаллу подключается несколько человек, то управлять им сможет только тот, кто вошел под вторым кодом. Остальные вынуждены будут следовать за ведущим. А вот если я сейчас отключусь, то тогда ты сможешь увидеть все, что пожелаешь.

– А зачем ты так сделал?

– Объясняю. Вот пришли пять человек. Захотели осмотреться. Подключились. Но один захотел посмотреть Меркурий, – луна исчезла, и мы словно оказались на орбите Меркурия. Внизу проплыли выжженная Солнцем пустыня. – Второй изучить спутники Марса. – В общем-то, спутники трудно разглядеть за силовым полем, окутывающим оба спутника и под которыми поддерживались земные условия. – Третий решил глянуть на Венеру. – На этот раз я никуда не стал двигаться, поскольку Венера находилась по другую сторону Солнца от нас и увидеть ее мы не могли. – Четвертый какой-нибудь корабль решил разглядеть, пятый еще что-то увидел. И вот кристалл постарался выполнить все их пожелания. Что дальше будет?

Феола задумалась.

– Кристалл жалко, – наконец выдала она ответ.

– А мне жалко мой труд, ибо кристалл придется делать новый. Нет уж. Если подключилось несколько человек, то управлять им сможет только один.

– А если несколько человек подсоединяться с первым ключ-кодом?

– Не подсоединяться. Двух людей с общим ключ-кодом кристалл не подключит, если не будет человека с ключ-кодом полного доступа.

– Понятно. Слушай, а мы долго еще будем на орбите Марса висеть? Кто-то мне экскурсию обещал.

– Извини. – Я бросил взгляд вниз. Зеленая планета. Изумруд. С орбиты отлично видны гигантские озера и огромные пространства лесов и лугов. Да, это уже не та красная планета, которую описывали древние хроники. Собственно, ничего красного в ней уже не осталось. Тысячелетия терраформирования принесли свои плоды. Особенно за нее взялись после изоляции. Тогда тут были несколько городов закрытых защитными колпаками. Перед изоляцией Солнечной на всем Марсе жило около двух миллионов человек. Сейчас около четырех миллиардов. Особенно эти бескрайние леса с озерами нравились эльфам. А вот гномы здесь было неуютно. Они предпочитали старые города Земли или горы. На Марсе же остался только один старый защитный колпак под которым расположен древний город. Его сохранили в качестве музея. И, на мой взгляд, там не хватало еще таблички с надписью: Так жить нельзя». Вообще и на Земле городов как таковых не осталось. Самый крупный был с населением около двухсот тысяч, из которых людей тысяч восемьдесят. Зато были на Земле города-музеи. На их окраинах жили люди, а вот в исторических центрах таких городов жили только хранители, призванные сохранять их в том виде, в каком они были на момент превращение города в музей. Москва, Петербург, Лондон, Париж, Рим и многие-многие другие. В свое время мы с мамой и сестрой совершили целое турне по самым известным городам.

– Что интересного в этом Марсе?! – не выдержала ожидания сестра. – Чего ты тут застрял?

– Да вот. Смотрю. Ведь когда-то Марс называли красной планетой.

– Ну и что? А Венеру когда-то называли планетой бурь. А теперь там самые шикарные курорты во всей Солнечной. Дальше что?

– Дальше? Ты хотела изучить вон тот корабль. Полетели.

Мы перемещались по всей Солнечной почти мгновенно. За короткий миг мы исследовали несколько городов, торжественно плывущих по океану космоса, встречающиеся корабли, искусственные спутники. О, а вот какой огромный корабль. Сразу видно грузовой. Похоже, переправляет детали с Марса на орбитальные верфи Земли. Мы пролетели мимо него почти вплотную к корпусу. Была видна каждая царапина…

– Дерри, посмотри. Похоже, один контейнер скоро оторвется.

Находясь в соединения с кристаллом, каждый из нас безошибочно знал куда смотрит другой. Вот и сейчас я присмотрел к тому, что разглядывала сестра. А действительно. Толи роботы ненадежно закрепили – ненадежность механических систем была известна, но замены их на тяжелых работах пока не было. Увы. Толи от времени крепление не выдержало, но один из контейнеров уже заметно покачивался. Если корабль сделает хотя бы пару рывков при торможении, то этот контейнер снесет. И по движению он протаранит следующий. Не страшно, конечно, только груз потом будут дня три из космоса вылавливать. И ладно если там руда. А если что-то, что не выдержит нахождения в космосе?

– Щас исправим. – Я переместился так, чтобы оказаться перед кораблем и телепатически вызвал капитана.

– Кто говорит? – удивился он вызову.

– Гм… простите, капитан. Это говорит мастер Альвандер. Альвандер Морозов. Вы вряд ли обо мне слышали.

– Ничего, скоро услышат, – усмехнулась сестренка.

Я ей мысленно отправил изображение кулака и продолжил разговор с капитаном.

– Просто я тут случайно мимо пролетал и увидел, что у вашего третьего контейнера слетело крепление. Боюсь, что при торможении оно не выдержит и контейнер сорвет.

– Да? – в мысленных образах капитана появилась озабоченность. Сразу чувствовалось, что ему уже не до меня. – Спасибо, Альвандер. Сейчас исправим.

– Не за что капитан. Рад был помочь.

Разорвав связь, я остался на месте и понаблюдал, как два человека в скафандрах вышли в космос и занялись ремонтом крепления.

– Ладно, возвращаемся.

– Ой, Аль, а давай еще немного полетаем? Ну пожалуйста!

– Хватит. Если хочешь, можешь забрать этот кристалл к себе в комнату и летай на здоровье куда угодно.

– Правда?!!! – в мыслеобразе сестры высветился такой восторг, что я даже усмехнулся.

– Правда. Все равно кристалл еще не доведен до ума. Первый образец.

– Все равно он хороший.

– Кто ж спорит? Ну все.

И снова вернулся привычный мир. В первое мгновение я сидел неподвижно, все еще плохо ориентируясь где я. Постепенно все встало на место. Снова вернулись краски и запахи. И усталость. Все-таки при этом путешествии энергию мы не пополняли, а очень даже наоборот. Рядом приходила в себя сестра.

– Прелесть, – прошептала она.

– А что это было? – вдруг раздался чей-то крайне заинтересованный голос. – Мне сказали, что вы пошли сюда. Прихожу, а вы неподвижно сидите рядом с каким-то кристаллом. Я не стал вас тревожить.

Я осторожно повернул затекшую шею. Блин, быстренько мысленным усилием разогнал кровь. Уф, хорошо-то как! Теперь можно и на гостя взглянуть.

– Ой, Алькор, привет. Ты откуда это?

Капитан команды наших соперников по футболу улыбнулся.

– Из дома. У нас в селении сегодня закончили гипер-портал монтировать. Ну я сразу и махнул к вам в гости. Хотел найти тебя с сестрой. Мне посоветовали искать в твоей пещере. – Алькор восторженно огляделся. – А ты действительно мастер-кристалловед? Честно говоря, даже не верится.

– Лучше поверь, – посоветовала сестренка. Она плавно поднялась и потянулась, как довольный котенок. – Дерри, так я этот кристалл забираю?

– Я же сказал, что забирай. Он мне все равно не нужен больше.

Феола, довольная, схватила его.

– Как думаешь, а на какое расстояние можно с его помощью видеть?

– Теоретически парсеков на десять. Дальше детали с расстоянием будут расплываться. Но, сама понимаешь, проверить теорию практикой невозможно.

– А что это? Или секрет?

– Да не секрет, – Феола чуть ли не мурлыкала, изучая игру света внутри кристалла. – Это мой братик кристалл изобрел новый. Прелесть. С его помощью можно на расстоянии смотреть.

– Это не бинокль, – обиделся я. – Это все-таки локатор.

– И в чем разница?

Мда. Ясно, мой кристалл обречен вечно служить в качестве бинокля для изучения предметов на сверхдальних расстояниях. А, между прочим, это его не самая важная функция, хотя, надо признать, самая эффектная. Еще есть сканирование структуры предметов, возможность изучения ментального фона, может работать сканером любого диапазона частот всех существующих в природе волн… впрочем, все это теперь история. Отныне он бинокль. Блин, даже обидно. Вон и Алькор не выразил никакого интереса.

– На расстоянии? – Он с не очень большим интересом посмотрел на кристалл. – А зачем? Можно быстро слетать и посмотреть все, что хочешь.

– И на Луну? – поинтересовалась Феола.

– А-а-а, вы в этом смысле про большие расстояния. Тогда можно кристалл-телескоп взять.

– Еще раз повторяю! – чуть ли не прорычал я. – Мой кристалл не телескоп и не бинокль. Это локатор. С полным набором функций.

– Да поняли мы, поняли, – отмахнулась Феола. – Алькор, хочешь покажу? Никакой телескоп с этим не сравнится! Тут мой брат прав.

– Давай! – Тут Алькор проявил больше энтузиазма.

Феола повернулась ко мне.

– Какой там второй ключ-код?

Я демонстративно сложил руки на груди и отвернулся. Сестренка тут же подскочила ко мне со спины и обняла.

– Ну ладно-ладно. Пошутила я. Твой кристалл самый лучший в мире локатор. Не бинокль и не телескоп. Дерри, ну не сердись, пожалуйста.

Ну и что с ней делать? Я послал ей мыслеобраз пароля и Феола, довольная, вернулась к кристаллу.

– Алькор, давай, подсоединяйся к кристаллу и ничему не удивляйся.

Через мгновение я уже мог наблюдать две неподвижные фигуры, замершие перед лежащим на земле кристаллом. Тоже что ли присоединиться к ним? Да ну. Уже насмотрелся на все это, пока тестировал разные функции своего локатора. Я снова плюхнулся на траву и закрыл глаза. А все-таки Феола, несмотря на всю свою вредность, права. Моя новая схема действительно расширит возможности применения кристаллов. А ведь я об этом даже не думал. Просто надо было сделать мой кристалл как можно более гибким в возможностях. А-а-а, ладно, специалисты найдут применение каждый в своей области. Пусть они и думают.

Мне же теперь пора подумать над другой проблемой. И эта проблема была гораздо более неприятная, чем все предыдущие вместе взятые. Так, для начала надо понять что мне нужно для ее решения. Точнее не так. Что мне нужно, чтобы как можно более четко сформулировать саму проблему. До сегодняшнего дня, когда сестра заявила, что почти уверена в успехе с развитием разума в кристалле, об этой проблеме я как-то даже не думал. Но сейчас, похоже, подошло время. Итак… для начала я послал несколько запросов в автоматические справочные. Получив оттуда ответ, старательно рассортировал данные. Многое осталось непонятно. Пришлось снова посылать уточняющие вопросы. Ключевыми словами я выбирал дипломатия, война, империя Земли, разведка. Снова получил массу ссылок и пояснений. Быстро уяснив некоторые новые для себя понятия, я уже более четко сформулировал запрос по каждому пункту. На этот раз разделив военное дело, дипломатию, разведку и историю контактов Земли с другими расами. Постепенно становилось ясно, что мне на самом деле требуется. Более менее уяснив основные вопросы и поняв, что более глубокие сведения автоматические справочные мне не дадут, я приступил к следующему этапу.

Прикрыл глаза и послал вызов одновременно в несколько крупнейших библиотек в Солнечной. Дежурные немедленно отозвались на мой вызов. Кажется, они слегка удивлены тем, что вызов был сразу нескольким библиотекам, но вида не подали. Наверное, и не к такому привыкли.

– Здравствуйте, – поздоровался я со всеми. – Альвандер Морозов. Мне нужно сделать заказ на копии некоторых инфокристаллов.

– Это не займет много времени, – заговорил один из дежурных. – Полагаю, копии всех заказанных вами кристаллов могла бы предоставить любая библиотека.

А это уже плохо скрытый вопрос. Типа зачем ты столько занятых людей здесь собрал? Только чтобы заказ такой сделать? Так его любая библиотека выполнит. Тех материалов, что не окажется у нее – закажет.

– Верно. Если бы мне нужны были только инфокристалл, то я не тревожил бы столько людей. Но дело в том, что мой заказ будет довольно специфичным. И боюсь, что много информации просто не окажется на инфокристаллах. Только записи на жестких носителях времен империи Земли.

В мыслеэфире воцарилась слегка растерянная тишина.

– А что именно вас интересует?

– Я вот тут сформулировал те темы, что мне нужны. Сейчас я брошу его мыслеобраз.

– Ага, – через мгновение отозвался еже один дежурный. – Получил. Сейчас посмотрю.

– Там у меня заказ на полную дипломатическую переписку империи с разными расами, чертежи военных кораблей империи, история контактов, карты имперской территории в период расцвета. Еще мне нужны политические и физические атласы галактики той эпохи, военные уставы, учебники по тактике и стратегии. А также полные архивы военной и политической разведки Земли. Донесение дипломатических миссий. Ну по списку… я там коротко набросал.

– Коротко? – немного неуверенно проговорил кто-то.

– Видите ли, на самом деле я еще сам не знаю, что мне нужно. Сориентируюсь на месте. Но вы ведь сами видите список. Большинство материалов наверняка не переведены на инфокристаллы. А читать это все в распечатке или с компьютеров той эпохи, даже смоделированных биокомпами – займет много времени. Поэтому я и вызвал столько. Мне нужны не материалы, а перевод в инфокристаллы той информации – которой на них еще нет.

– Сейчас посмотрим.

Похоже, смотреть отправились все дежурные библиотек разом, поскольку я их перестал ощущать. Наконец один появился. А следом, с небольшими промежутками, появились и остальные. Они быстро обменялись результатами проверки друг с другом и договорились, кто их них будет отвечать.

– Значит так. Все архивы по дипломатической переписки той эпохи и архивы разведок на инфокристаллы переведены. С ними много работали историки и перевод материалов выполнен на высоко профессиональном уровне. С уставами сложнее. Ими интересовались мало, но какие-то переводы есть. Остальное придется переводить. Чертежи… их никто и не пытался переводить. Зачем? Никто же после изоляции такие не строил. Тоже постараться надо.

– Тогда у меня будет заказ. Те материалы, что можно предоставить перешлите мне. А вот которые придется переводить разбейте их между собой. Мне эти материалы нужны в течение двух недель.

– За сколько? Гм… Наверное, можно выполнить заказ за такой срок, если подключить дополнительных людей. Но…

– Если нужно подключайте. Мне действительно нужна эта литература.

– Очень хорошо. Тогда мы оформляем ваш заказ. Оплачивать будете сейчас или после исполнения?

– Когда вам будет удобнее. Мне все равно.

– Тогда, наверное, после выполнения. Мы ведь пока не знаем, как распределятся ваши заказы по библиотекам. А в конце все будет ясно.

– Спасибо. В таком случае я жду те материалы, которые уже есть на инфокристаллах.

– Заказ будет доставлен сегодня через два часа.

Еще раз поблагодарив собеседников, я отключился от связи. Все-таки удобная вещь телепатическая связь. За полторы минуты мы обсудили все, на что при обсуждении на словах ушло бы несколько часов.

Я открыл глаза и огляделся. Алькор и Феола все еще сидела рядом с локатором. Видать путешествие по Солнечной их увлекло. А все-таки интересно, можно ли сделать локатор, который видел бы и за массивными объектами? Вопрос ведь интересный. И это может оказаться полезным. Пока же все мои опыты в этом направлении провалились.

– Потрясающе!!!

Я приоткрыл один глаз и взглянул на восторженного Алькор. Рядом с ним сидела довольная Феола и ласково поглаживала кристалл.

– А я тебе что говорила? А мой брат еще нос воротит. Говорит недоработанный.

– Ха! Если эта штука недоработанная, тогда не знаю, что ему нужно. Совершенства?

Мы с сестренкой переглянулись, одновременно вспомнив о Великом Кристалле. Или Кристалле Альвандера, как она его назвала.

– Совершенство я уже видела, – задумчиво проговорила Феола, но тут же тряхнула головой, прогоняя все мысли о работе. – Ты просто моего брата не знаешь. Пока не добьется идеала будет ночами сидеть в своей пещере, выращивая эти кристаллы.

– Здорово!

– Ты считаешь это здорово? – нахмурилась Феола. – Это ведь мне приходится бегать по просьбе родителей, вытаскивая братика из пещеры и за шкирку тащить домой.

– Ну… судя по тому, что я видел, – улыбнулся Алькор, – тебя отсюда тоже приходится за шкирку тащить.

Феола покраснела.

– Вообще-то, это первый раз. Просто у нас с братом один совместный проект. И еще я ему помогаю писать его работу на звание мастер-магистр.

– Чего???!!!! – я замер с открытым ртом и уставился на сестру.

– А того! Между прочим, твоя работа с лихвой тянет на это. Так что с завтрашнего дня и приступим.

– Ну нет!!!! – возмущенно завопил я. – У меня и времени нет!!!

– Разберемся, – пообещался сестренка, покосившись на Алькора – об обещании она помнила. – Но это тебе полезно будет.

– Это с какого боку!??

– А с такого. Систематизируешь все то, что сейчас у тебя разбросано по сотням инфокристаллам и пергаментам. Глядишь, некоторые моменты станут более понятными.

– Это же сколько времени займет! – на этот раз возмутился я уже менее уверенно. А ведь она права. Сколько раз я натыкался на то, что по несколько раз проделывал одну и туже работу.

– С помощью Василия немного.

– Гм… Ладно, подумаем, – сдался я. – А пока давай не будем о делах? К нам, все-таки, гость пришел.

– А мне даже интересно, – отозвался Алькор. – Что это за открытие сделал ты, которое тянет на степень магистр?

– Я не хочу пока об этом говорить, – нехотя отозвался я. – Я еще не уверен, что все работает.

Феола промолчала. Хотя она говорила о моей схеме подключения кристаллов, а не о Кристалле Альвандера. Но для меня все, что не касалось моего основного детища, носило побочный интерес.

– Тогда ладно, – Алькор ничуть не обиделся отказом. – Я, собственно, что вас искал. Хотел, чтобы вы посоветовали мне что у вас тут можно осмотреть? Я раньше из Америки никуда не уезжал.

– А ты где жил там жил?

– В сельве. Южная Америка территория Бразилии. Один раз бывал на территории США.

– Серьезно? Так ты дальше обеих Америк и не был нигде? – удивилась Феола.

– Неа. Отец у меня ведь инженер. А в Бразилии как раз в то время было сосредоточено почти все производство кристаллов и м-молекул. Не понимаю, с чего совет решил расширять производство? Куда хотят использовать столько м-молекул?

Я пожал плечами.

– Сказали, что требуется для кораблей. Растет их производство.

– Да это я понимаю. Я понимаю, что именно космическая отрасль потребляет львиную долю м-молекул. Где еще нужны материалы подобной прочности? Разве что в разных институтах на их ускорителях и реакторах. Но эти уже обеспечены м-молекулами выше крыше и заказов от них нет.

– Вопрос интересный, – ничуть не заинтересованно проговорила Феола. – Действительно, зачем строят столько кораблей?

– Не строят, – отозвался я. – Испытывают. Совет решил организовать испытания для разных конструкций. Отсюда и возросшие потребности в м-молекулах. К тому же собираются строить еще два города в космосе. Сегодня в новостях было.

– А-а-а. Тогда понятно. В общем, нам предложили переселиться в ваши места. От нашего селения приехала почти половина. Еще часть народу из Африки прибыла. Вчера как раз стали разворачивать завод.

– Так вы давно уже здесь? – заинтересовался я.

– Давно. Только раньше мы обустраивались. Вот и не ходили никуда. Потом, когда поставили дома, стали знакомиться с соседями. Вчера к вам приехали. А когда узнали, что в вашем селении самая сильная футбольная команда…

– Да, – заулыбался я. – Матч был еще тот. Надо будет повторить. Эх, если бы он длился хотя бы на несколько секунд больше.

– Тогда бы вы победили. Но на этот раз не рассчитывай, что мы поддадимся на ваши уловки. На этот раз мы вас сделаем.

– А вот это мы еще посмотрим.

– Посмотрим.

– Эй, петухи. Угомонитесь, – между нами вклинилась Феола. – На поле проверим кто кого сделает. А по поводу твоего вопроса – у меня есть предложение. Мы с Альвандером давно собирались провести экскурсию по городам Европы. Только все откладывали. А сейчас есть повод. Завтра можно начать с ближайших.

– А какие тут ближайшие города?

– Ты и это не знаешь?

Алькор виновато развел руками.

– Мы собирались в такой спешке, что я просто не успел ничего узнать. Сегодня вот первый день свободный выдался.

– Ну ладно. Вот эта река Сок. Приток Волги. Ниже по течению Самара. Выше Нижний Новгород. Но они сейчас занимают небольшую площадь. Это раньше были индустриальные города. Так что здесь можно выбрать любой. Зато потом можно отправиться в Москву, Питер, Киев.

– Лучше сначала по Золотому Кольцу пройтись, – заметил я.

– Разберемся. Значит Киев, Минск, Варшава, Прага, Берлин, Париж… ничего не забыла, – покосилась на меня Феола.

– Не знаю. Ты уверена, что за один день мы осмотрим все эти города?

– На следующий день продолжим.

– Мне бы не хотелось вас отвлекать… – неуверенно начал было Алькор. Мы с Феолой дружно повернулись к нему. Тот под нашими взглядами заерзал. – Ну ладно-ладно, я понял.

– То-то. А вообще, собирай всех своих и отправимся вместе. Тогда можно будет даже попросить кого-нибудь из историков провести экскурсию.

– Феол, ты гений! – обрадовался я. А я то гадал, как мне получить нужные сведения об интересующей меня эпохе. А вот такая простая мысль, как обратиться к историку в голову не пришла. Вот болван! Ведь расцвет всех тех городов, которые перечислила Феола, пришелся как раз на эпоху империи Земли. Точнее финальной стадии ее существования. Нижний Новгород и Самара – когда-то мощнейший производственный узел, обеспечивающий вооружением солидную часть ВКС Земли. Все это нам рассказывали на истории края. Такие же по мощности промышленные зоны были еще в Детройте, Багдаде и Токио. Но это все сейчас неважно. Важно то, что теперь можно совместить приятное с полезным. Заодно может историк какую литературу по той эпохе посоветует. – Давайте завтра с утра и соберемся!

– Договорились, – обрадовался Алькор. – Тогда я побежал своим скажу. Завтра встретимся.

– Отлично. – У Феолы возражений тоже не возникло.

– Ага. – Алькор сорвался было с места, но в последний момент затормозил.

– А где у вас гипер-портал?

Я быстро сформировал мыслеобраз карты нашего района и переслал его Алькору.

– Спасибо. – Через мгновение Алькор скрылся в лесу.

Феола проводила его взглядом, потом повернулась ко мне.

– Чего это ты так обрадовался экскурсии? Я думала ты долго отбиваться будешь, ссылаясь на занятость.

– Просто меня заинтересовала история империи.

– С каких это пор?

– С тех самых, как ты сегодня сказала, что разум в кристалле разовьется. Но давай пока не будем об этом? Не хочу сглазить.

Сестра посмотрела на меня подозрительным взглядом, но спорить не стала.

– Как хочешь. А вот систематизацией твоих работ заняться придется все равно.

– А ты мне поможешь? – умоляюще спросил я.

– Куда ж я денусь? – вздохнула Феола. – Ладно, если на сегодня у тебя никаких планов нет, то возвращаемся домой.

– Надо только прибраться у меня немного. Заодно еще кое-что покажу.

Феола быстро определила по Солнцу время и кивнула.

– Давай.

В общем-то, убирать особо было нечего. Я только разложил свои бумаги по стопкам. Если буду работать над систематизацией, то начать придется именно с них. Первые заметки и дневники наблюдений. А к ним вот эти инфокристаллы. Все это я аккуратно упаковал и сложил у входа.

– Что это? – Феола осмотрела получившуюся кучу.

– Бумаги с моей работой. Дома просмотрю.

Попутно, прибираясь в многочисленных комнатах-пещерах, я демонстрировал сестре образцы своих экспериментов. Так что когда мы вышли на улицу Феола пыталась удержать в руках десяток кристаллов различных размеров и форм, выклянченных у меня «на память». Впрочем, все равно они мне уже не нужны. Только место занимают.

Так мы и подошли к дому, я – с пачкой папируса и пакетом инфокристаллов, и Феола с кристаллами в подоле туники. У дома нас встретил отец.

– Ого, чего это вы так рано? – удивился он. – Я уж думал теперь вы надолго в пещерах застрянете.

– Пока там нечего делать, – пропыхтела Феола, сваливая кристаллы перед крыльцом. – Наш эксперимент развивается успешно, и сейчас чем меньше к нему лезешь – тем лучше. Надо только контролировать.

– Ясно все с вами. Экспериментаторы. Альвандер, там тебе заказ принесли. Целую коробку с инфокристаллами. Сказали, что ты заказывал.

– Это, наверное, из библиотеки. – Я кинулся было в дом, потом вспомнил о пакете с документами и метнулся обратно. Ухватив все свои вещи, уволок их в дом. У себя в комнату кинул все это в угол и подбежал к стандартному ящику-хранилищу инфокристаллов. Откинул крышку. Там, аккуратными рядами были уложены кристаллы с записями. Рядом с каждым крепился совсем крошечный инфокристалл с информацией о содержимом.

Схватив первый попавшийся, я целиком погрузился в его изучении, позабыв обо всем на свете. Все-таки хорошо, что теперь информацию можно получать напрямую образами. Представляю, сколько месяцев я потратил бы на чтение, хранись информация в виде книг. Да даже если на жестких носителях эпохи империи.

Теперь же я просто считывал содержащиеся на кристаллах образы, решив отложить обдумывание данных на потом, когда уже буду иметь более полную картину того времени. И от поглощения информации меня не смогло отвлечь даже приглашение на ужин.


Глава 6


На следующее утро я встал с тяжелой головой. После того объема информации, который я загрузил себе вчера, было удивительно, что она еще хоть что-то соображает. Все-таки, я перестарался. Счастье еще, что не стал делать попытки усвоить полученную информацию. Вот тогда был бы действительно кошмар. Беда в том, что сделать это придется в любом случае. Иначе то, что я вчера получил, будет выскакивать в самые неожиданные моменты. Попробуй тогда о чем-нибудь думать, когда в голове постоянно всплывают сотни разрозненных сведений. Да еще сестренка родная подняла меня в семь утра.

– Ты изверг! – простонал я.

– Вставай, – без тени жалости велела она из-за закрытой двери, в которую только недавно тарабанила кулаками. – Ты забыл, что сегодня идем на экскурсию? Алькор со своими, между прочим, уже прибыл.

– Изверг, – повторил я. Феола не ответила. Очевидно, уже ушла. Делать нечего, пришлось вылезать из-под одеяла и приводить себя в порядок.

Завтрак прошел довольно спешно, что вызвало неудовольствие матери. Пришлось пообещать обязательно пообедать. Мда, значит, от экскурсии придется отрываться.

Алькора с приятелями дожидался нас на футбольном поле. Оказалось, что с собой он привел не только футбольную команду, но и других ребят из своего селения. Здесь же уже находились и многие наши. Судя по всему, знакомство находилось уже в самом разгаре. Тут и там можно было видеть незнакомых ребят о чем-то оживленно беседующих с нами. Здесь же околачивался и дракон Гоша, во всю старающийся обратить на себя внимание. Старался он напрасно. Не обратить внимания на такую тушу довольно проблематично. Он подходил к каждому незнакомому человеку, склонял голову и в своей манере представлялся:

– Гоша.

После чего терпеливо ждал ответа. Если от растерянного собеседника в течение некоторого времени ответа не поступало дракон фыркал:

– Грубиян. – После чего отворачивался и уходил. Правда кто-то из наших тут же просвещал гостя и тот спешно догонял Гошу, спеша исправить ошибку и представлялся по всей форме, что очень льстило дракону. – Очень приятно, – повторял он. – Очень приятно.

Тут, правда, не совсем ясно, что ему приятно. Знакомиться или то, что ему отвечают. Я думал, что последнее. А вот Феола, когда я высказал ей это предположение, обозвала меня черствым, бесчувственным человеком.

– О, а вот и профессор. – Феола махнула рукой незнакомому мне человеку в какой-то странной, никогда прежде мной не виданной одежде. Представляла она собой что-то типа туники, только с длинными рукавами и длиной до пояса. Правда только спереди. А вот сзади длина доходила до колен, но при этом эта вот «юбка» была не цельной, а с разрезом по середине. Брюки черного цвета и более светлые сапоги. Я как эти сапоги увидел, мне чуть плохо не стало, когда я представил себя в них за работой. Это как же я сквозь всю эту груду одежды смогу энергию получать? А ведь она явно не натуральная. На всякий случай я все же мысленно прощупал ткань. Точно не натуральная. Синтетика. Причем такого паршивого качества, что обмен энергией между человеком и окружающим миром сведен до минимума. Человек в нее словно в доспехи закован. На свободе оставались только ладони и голова.

Незнакомец в ответ на приветствие Феолы махнул ей и несколько неуклюжей походкой направился к стадиону под общими пораженными взглядами. Если бы не его обаятельная улыбка, думаю, многие сочли бы его немного не в себе. Кто же добровольно завернется в подобное?

– Вижу, вы поражены моим видом, – усмехнулся профессор. – Но, думаю, вы все поймете попозже. Пока же разрешите представиться – профессор истории Танаки Соарт. С уважаемой Феолой Морозовой я уже имею честь быть знакомым. Вы вчера были очень убедительны в своих просьбах провести с вами экскурсию.

Феола покраснела. А профессор перевел взгляд на меня.

– А вы, я полагаю, брат Феолы – Альвандер? Она мне очень красочно рассказывала о ваших талантах.

Теперь уже покраснел я, а профессор уже общался с Алькором, который стоял рядом со мной. Так он, познакомился со всеми. Заодно и мы узнали имена наших гостей. Так что такой процесс знакомства оказался весьма полезен и для нас. Всего на экскурсию собралось тридцать четыре человека. Остальные либо не захотели, либо не смогли.

– А меня звать Лука! – радостно представился последний.

Ну конечно, как же без него? Что б он и пропустил такое событие? Странно только, что первым не вылез. Хотя… я ведь его не видел, когда подошел. Судя по всему, Лука проспал и прибежал только недавно.

– Ну вот и познакомились. Теперь по поводу вопроса, который, как я вижу, у многих вертится на языке. Я не псионик. Вернее очень слабый псионик. Все, что могу – это пользоваться кристаллами. – Профессор откинул полу своего странного одеяния и показал вплавленные в пояс кристаллы.

Я невольно посочувствовал ему. Нет, я, конечно, знал, что есть люди, довольно слабые псионики. С каждым новым поколением их становилось все меньше и меньше, но такие все же были. И обычно они шли в техники. Инженеры, ученые-материалисты, как называли тех, кто занимался изучением материального мира через познание с помощью опытов. Но все мои знания чисто теоретические. Никогда до этого встречать их мне не приходилось. И я как-то считал, что они специально прячутся, поскольку стыдятся своего уродства. Профессор же выглядел каким угодно, но только не стыдящимся и не прячущимся.

– Ага, я вижу, тут многие уже начали сочувствовать мне, – усмехнулся профессор, глянув на меня. Феола тут же влепила мне мысленно подзатыльник. Я же был так смущен, что даже не огрызнулся. – Не стоит, ребята, поверьте. Конечно, не всегда удобно быть таким вот бесталанным, но ко всему можно привыкнуть. А заниматься любимым делом мне это ничуть не мешает. К тому же у меня есть кристаллы.

Кристаллы – это как костыли. Они могут делать все то же, что и человек мыслью. Но когда ты не чувствуешь работы… Именно поэтому я всегда предпочитал, если была возможность, делать все только мыслью, без использования кристаллов. Тем более что это и тренировка хорошая. Ведь когда что-то делаешь напрямую, без посредника в виде кристалла – ты учишься. Развиваешься. Увеличиваешь свое мастерство и ловкость. Кристалл же всего лишь инструмент. Работает четко и точно, но и только.

– Ну ладно. Если все собрались, то давайте начнем нашу экскурсию…

– А откуда мы начнем? – спросил кто-то из собравшихся. Я не успел понять кто. – С Москвы?

– Ну зачем же? А чем вам не нравится это место?

– С этого вот места? – растерянно спросил Мишка, оглядываясь. Я тоже заозирался, вместе со всеми. Футбольное поле. В стороне холм, на котором расположено наше селение. И лес кругом.

– Именно с этого места. Как я понял уважаемую Феолу, вас интересуют события пяти тысячелетней давности. Время до Барьера.

– Точнее время последней войны, – вставил я.

Профессор повернулся ко мне и довольно внимательно оглядел. Я невольно поежился под этим взглядом.

– А не скажите ли вы мне, почему вас интересует именно это время?

– Ну… ведь именно та война явилась переломным моментом для всей нашей цивилизации.

– Что ж, хорошо. Пусть будет так. Полагаю, что основные сведения о том времени вы знаете. Школу ведь каждый посещает.

– А мы еще не проходили этого, – заговорила Вера-Вероника. – Мы пока прошли только историю докосмического человечества.

– О, прошу прощения, госпожа Вера. Как я мог забыть. – Профессор искренне огорчился. – Тогда давайте сделаем так. Я просто буду рассказывать. Даже если вы это уже проходили, все равно полезно будет послушать повторение. Есть возражения?

Возражений ни у кого не было.

– Ну что ж. Тогда приступим. Вот с этого самого места и начнем нашу экскурсию. Это сейчас здесь лес. А в то время, пять тысяч лет назад тут располагался один из крупнейших промышленных центром империи Земли. Этот комплекс тянулся от Самары до Нижнего Новгорода…

По мере рассказа профессора я почувствовал как медленно погружаюсь в транс. Ого, а похоже, будет интересней, чем я думал. Не сопротивляясь, я дал себя увлечь потоку слов, все глубже и глубже погружаясь в транс. И вот уже передо мной развернулась грандиозная картина. Леса и поле вокруг исчезли. Мы все словно парили в воздухе, а кругом, насколько хватало глаз, простирались забетонированные дороги, нескончаемым потоком неслись летающие машины – грузовые флаеры, вспомнил я картинку из учебника истории. Какие-то из них скрывались в широких воротах, ведущих под землю. Из других таких же ворот флаера наоборот, вылетали. Другие летели еще куда-то – потоки бесконечны. В этом хаосе, казалось, не было никакого порядка. Как только не сталкиваются все этим машины? Но стоило мне об этом подумать, как я тут же уловил некоторый порядок. Нет, хаоса никакого не было. В каждом движении всех этих стальных летающих машин чувствовалась железная нечеловеческая логика. Все маневры, выверенные до секунды, вели все эти потоки к какой-то одной цели самыми короткими путями.

Разобравшись с этими машинами, я стал смотреть дальше. Высоченные дома из пластика и стекла. Чахлые газоны, вкрапленные то тут, то там между домами. Они казались тут чужеродными элементами, непонятно как очутившиеся в царстве металла, стекла и пластика. И между ними куда-то спешили люди.

– Именно так выглядело это место пять тысяч лет назад, в эпоху последней войны. Один из арсеналов империи. Именно тут выпускались истребители. Впрочем, вы ведь, наверное, не знаете, что такое истребители.

– Легкий класс военных кораблей, предназначенный как для сражения в космосе, так и в атмосфере планет, – выдал я, непонятно откуда всплывшую в голове информацию. От, зараза! Все-таки прорвались эти чертовы знания. Теперь я уже точно помнил ту книгу, откуда почерпнул эти сведения.

– Верно, – отозвался профессор с легким удивлением. – Не думал, что кто-то настолько сильно интересуется той эпохой.

– Просто я только вчера читал об этом, – ответил я.

– Понятно. Однако, Альвандер, сведения о военных кораблях можно встретить только в весьма специфической литературе. Не думал, что тебя интересует именно этот аспект. Но ладно, продолжим. Именно такие вот корабли здесь и выпускали. А еще корабли класса помощнее. И детали для линкоров и дестроеров. Эти корабли уже собирали на орбите. На Земле изготавливались только самые важные их узлы. Альвандер, может ты знаешь, что такое линкоры и дестроеры?

Я только покачал головой. Слова незнакомы и никаких сведений больше не всплывало.

– Линкоры – класс космических кораблей военного назначения для боя против эскадр противника. А дестроеры создались для штурма космических крепостей. Корабли с огромной разрушительной мощью и защитой. Но не думаю, что это будет интересно.

Иллюзия рассеялась и мы вновь оказались на стадионе.

– Вот так вот выглядело это место пять тысяч лет назад.

– Жуть, – выразил всеобщее мнение Алькор. – Жаль, нельзя почувствовать в этой иллюзии эмпафон. Интересно, что тогда ощущали люди и как они могли жить среди всего этого стекла и камня.

– Многие историки тоже горюют по этому поводу, – ответил профессор. – Увы, но в то время инфокристаллы еще не придумали. Да даже если бы и были, то псиоников тогда можно по пальцам пересчитать. И все они слабее даже меня. Так что нам приходится довольствоваться только видеоизображениями. А сейчас перемещаемся в Москву.

Очевидно, Танаки сделал вызов на спутник гиперпортала. Наш локальный сельский гиперпортал принял сигнал, на нас опустилась пелена и когда она исчезла вся наша компания оказалась перед границей исторического центра города. Было немного странно видеть по эту сторону невысокие дома из камня и дерева в пять этажей максимум и утопающие в зелени, а по ту гигантские небоскребы с подвесными дорогами между ними, площадками приемы летательных аппаратов, покрытые строительным пластиком дороги. С этой стороны жизнь буквально била отовсюду, а с той царил покой. Нет, не мертвый, а покой сна. Словно все животные и растения разом уснули. Под этими полями, закрывающие центры всех крупных городов планеты любая вещь могла храниться почти вечно.

Тут из-за деревьев к нам шагнула молодая девушка.

– Здравствуйте, – поприветствовала она нас с улыбкой. – Я Хранительница Тайя. Страж Москвы. Танаки, рада вас видеть. Опять с экскурсией?

Мы дружно поздоровались. А профессор смущенно кивнул девушке.

– Я тоже, Тайя. Вот, ребята изъявили желание познакомиться с историей.

– Это хорошо. – Девушка улыбнулась всем нам. – Историю стоит помнить. Хотя бы для того, чтобы не повторять ошибок. Я сейчас принесу кристаллы и вы сможете пройти за границу.

Девушка удалилась, но довольно быстро вернулась и каждому из нас вручила по кристаллу на шнурке.

– Надевайте его на шею. Тогда граница вас пропустит в город. И вы сможете свободно ходить в стазис-поле.

С кристаллом стазис-поля мне еще иметь дело не приходилось. Взыграл профессиональный интерес и я самым внимательным образом изучил структуру врученного мне кристалла. Мда, очередное подтверждение истины, что все гениальное – просто. Я то думал тут что-то навороченное… а здесь три с половиной связки. И ведь работает. Я надел кристалл на шею и активизировал его.

Из-за своего любопытства я оказался последним – все остальные находились уже за границей поля. Я смущенно улыбнулся Хранительнице и бросился догонять друзей. Феола сердито показала мне кулак, но проводить воспитательных бесед не стала.

– Ну вот мы и в Москве, – снова заговорил профессор. – Столице территории в составе федерации под названием Россия.

– Профессор, а откуда взялись эти территории и названия? – поинтересовалась Вера. – Алькор вон говорит, что он с территории Бразилия. Мы на территории Россия.

– На самом деле все просто. Это все названия когда-то существовавших на этих землях стран. Если есть желание, то можно в библиотеке взять политический атлас той эпохи и посмотреть все страны. Когда же произошло объединение планеты, то территории просто стали называть как страны. Главным же городом планеты стала Женева. Именно там располагалось правительство федерации. Мы с вами на том месте побываем. И пусть это будет всем вам уроком.

Женева. Даже спустя пять тысяч лет не было на Земле человека, кто не слышал про этот город, уничтоженный, почти случайно удавшимся прорывом сквозь земную оборону, вражеской эскадрой. Как раз перед появлением Барьера.

В Москву мы с сестрой уже ездили. Так что эта экскурсия для нас была не так интересна, как другим. Только вот рассказ профессора оказался гораздо более глубокий по сведениям, чем тот, что нам рассказывали в прошлый раз.

Город мы рассматривали с высоты птичьего полета, каждый раз замирая над каким-нибудь историческим зданием или местом. МГУ, Останкинская башня, Воробьевы горы… Вообще, эти старые города довольно интересны: чем ближе к центру – тем ниже здания. Если на границе стазис-поля стояли громады в сто и более этажей, то к центру высота домов снижалась до двадцати-шестнадцати этажей. В самом же центре располагался приземистый на фоне окружающих гигантов Кремль. Вот тут мы остановились надолго. Мы даже прошли внутрь алмазного фонда и оружейной палаты. Здесь я завис. Красота холодного оружия буквально заворожила меня. В прошлый раз с сестрой мы так сюда и не попали, но сейчас… Нет, я понимал, что это оружие создано для убийства и многое из них даже участвовало в деле. Но стазис-поле мешало мне прощупать эмофон клинков, а их суровая красота завораживала. Надо будет обязательно добыть книги о холодном оружии и прочитать о нем подробности. Из оружейной палаты я уходил очень неохотно.

Следующим городом нашей программы оказался Питер. И опять сначала внешний осмотр города: Аврора, Петропавловская крепость, Кронштадт, а потом уже более подробное знакомство. Эрмитаж, дворцы. Интересно, как жили цари в этих хоромах? Прекрасных, но холодных даже в красоте. Все-таки жаль, что нельзя прощупать эмофон. Эти стены, наверное, смогли бы многое рассказать о тех временах. И, возможно, после этого эти дворцы уже не казались бы мне такими прекрасными. Если верить тому, что нам рассказывали на уроках истории. Сколько тайн хранят стены Михайловского замка? А камни казематов Петропавловской крепости? Нет, наверное, все-таки хорошо, что нельзя коснуться эмофона. Иногда смотреть лучше только глазами.

В последующие несколько часов мы побывали в бывших столицах практически всех европейских территорий. Или, как называл их профессор – странами. А вот Женеву профессор оставил напоследок. Уже ближе к вечеру мы оказались над огромным озером. Его спокойствие под стазис-полем казалось неестественным и в нем с совершенно не чувствовалось жизни. Для земных водоемов это было практически невозможным, но…

– Вот здесь когда-то и стояла Женева – столица федерации Земли, – заговорил профессор после тягостного для всех молчания. – Эскадра их трех кораблей прорвала тогда оборону земных станций. Они успели нанести только один залп. Три вражеские ракеты легли с трех сторон города и взломали земную кору. Со временем, когда все успокоилось, разлом заполнился водой. В память о тех жертвах это место закрыли стазис-полем. Озеро обречено вечно оставаться мертвым среди жизни.

Мы подавлено молчали. Это было неестественно и страшно.

– Но за что? Почему? – всхлипнула Вера-Вероника.

Профессор повернулся к ней.

– Не обвиняй тех, кто сделал это. Вина наших предков не меньшая в произошедшем. Они начали эту войну. Они получили ответ. Что посеешь… А обвинить тех, кто это сделал легче всего.


Уже спустя некоторое время, когда мы вернулись в селение и сидели на поляне вокруг костра, а рядом лежала запеченная на углях картошка, я подсел к профессору.

– Профессор…

– Называй меня Танаки, Альвандер. Ты что-то хотел спросить?

– Да, про… Танаки. Почему нам говорят об истории имперской Земли, эпохи империи, а вы говорили о Федерации Земли? Разве в то время правил не император?

Профессор рассмеялся.

– Нет, конечно. Тут возникает обычная путаница в понятиях. Если говорить в терминах докосмической истории, то империей правит император. Но это достаточно древняя история. Но вот была Британская империя, а правил ею король. Была американская империя. Но у них даже королей не было. Были президенты, которые избирались голосованием сроком на четыре года. Так что в терминах той эпохи империя означает прямое или иное господство одного государства над другим…

– Гм… – я озадаченно посмотрел на профессора. – Вы говорили, что раньше территории назывались странами или государствами. Но как одна территория может властвовать над другой? Ведь горы же не передвинутся с места.

Танаки растерянно посмотрел на меня.

– Я не знаю, как объяснить, чтобы было ясно… В то время государства – это не только некоторая территория. Но и власть правительства, осуществляемая над жителями этой территории. Она устанавливала законы, по которым жили люди на этой территории. Следила за их соблюдением, обеспечивала некоторый набор услуг, которыми люди не могли обеспечить себя сами. Это понятно?

– В общих чертах. Но все равно непонятно с властью.

– А тут еще проще. Каждая такая власть, которую обеспечивают определенные люди, стремилась расширить свои полномочия и на другие группы людей с той или иной целью. Чем больше людей в подчинении – тем больше власть. Потом было стремление захватить контроль над ресурсами, находящимися на той или иной территории.

– А не проще ли было их купить?

– Проще. Но ведь продать их равно могут и врагам. Значит лучше захватить их под свой непосредственный контроль. Я, конечно, объясняю очень схематично. На самом деле все не так примитивно. Но суть именно в этом. И вот страны, обеспечивающие контроль территорий, которые были ими завоеваны прямым военным путем или подчинены другим способом и называли империями. Таким образом, Землю того времени можно смело назвать империей, поскольку она контролировала кроме собственных территорий, куда можно включить планеты Солнечной системы и колонизированные планеты дальнего космоса, еще и территорию других рас. Две из них находились под полным экономическим контролем Земли. Собственно и война та началась за захват новых территорий.

Жуть. Нет, конечно, мы все это изучали по истории, но нам все преподавали несколько… мягче, наверное. Танаки же был совершенно откровенен, не пытаясь приукрасить действительность. Все-таки, нужно побольше узнать о той эпохе. Понять взаимоотношения рас.

– Только не надо так огорчаться подобным поведением предков, – заметил мое состояние профессор. – Поверь, остальные расы тоже не ангелы. И тоже стремились урвать свой кусок.

– Это оправдывает наших предков?

– Нет. Это помогает их лучше понять. Стоит учесть еще тот факт, что сразу после выхода Земли в космос вторым гостем оказалась пиратская эскадра, подчистую разграбившая два города, прежде, чем их смогли выбить.

– Ой, я помню, нам об этом говорили, но как-то вскользь.

– Вот это и плохо. После того, как Земля проиграла свою войну и вокруг четырех планет появился Барьер, мы стали обвинять себя. Это понятно, гораздо проще принять наказание, оправдывая, что заслужили. Но гораздо лучше все-таки, знать всю правду. Такую, как она есть. Именно после того рейда наши предки стали активно закупать военные технологии у других рас. Стали расширять жизненное пространство, обеспечивая защиту. Просто в один момент разумная забота о безопасности превратилась в неразумную. Так обычно и бывает, когда благие намерения перешагивают некоторую границу и обращаются в свои противоположности. Требуется очень большая мудрость, чтобы удержаться в рамках. Наши предки, увы, не сумели удержаться в их пределах.

– Кажется, я понял… Все-таки, надо побольше прочитать о том времени.

– Этот интерес похвален. А могу я задать тебе один вопрос?

Я насторожился. Но и отказывать профессору, даже не зная вопроса, просто не вежливо.

– Да, конечно.

– Ты знаешь что такое истребители и я заметил твой интерес к мечам. Тебя интересует оружие?

Гм… я ожидал какого угодно вопроса, но только не такого. И что отвечать? Не говорить же, что меня все это интересует только как составляющая модели мира за пределами Барьера. Тогда придется объяснять, зачем это нужно. Наверное, придется сказать правду… но не всю.

– Понимаете… я вот о чем думаю. Если барьер возвели наши враги, то они могут снова появиться здесь. Как я читал, пригодные для жизни планеты ценились во время активной колонизации очень высоко. А тут целый мир. Может быть о нас и забыли за пять тысяч лет, но полагаться на это не стоит.

– Вот как? – профессор выглядел задумчивым, а я никак не мог понять его состояния. – Вот что, – Танаки поднял голову, достал из нагрудного кармана небольшой листок и протянул его мне, – сделаем так… Здесь совершенно не подходящее место и время для нашего разговора. Вот тут записан адрес одного человека, который тоже интересуется этими вопросами. Он очень большой специалист по истории того времени. Думаю, тебе интересно будет с ним поговорить.

Я принял листок и повертел в руках. Интересно. И непонятно. Ну ладно, если этот человек действительно такой специалист, то разговор с ним и правда может быть полезен.

– Спасибо профессор. А он тоже историк?

– Гм… как бы это сказать… Он скорее практик.

– Практик? Это как?

– Это лучше увидеть. Объяснить, боюсь, я не смогу.

– Ну… хорошо. Я обязательно навещу его. – Слова профессора звучали загадочно и крайне меня заинтересовали.

– Хорошо. Только сообщи мне, когда соберешься. Если не возражаешь, мне бы хотелось присутствовать при вашем разговоре.

Становится все страннее и страннее.

– Да нет, никаких возражений. Конечно, сообщу.

– Вот и хорошо. Договорились. – Танаки отвернулся и с энтузиазмом включился в спор по поводу недавно прошедших соревнований по футболу. Оказывается он перед тем, как идти с нами на экскурсию просмотрел запись матча и теперь принял активное участие в его обсуждение. Я же остался сидеть с листком бумаги с адресом. Я еще раз изучил его со всех сторона, а потом махнул рукой. Ладно, разберусь. Сунул листок в кошель на поясе и потянулся к запеченной картошке.


Утром меня никто не будил. Хорошо-то как. Но тут я вспомнил о своих планах на этот день, и мне стало уже не так хорошо. Еще неосторожное обещание сестренке начать работу над систематизацией своего проекта. А вот и она, легка как на помине.

– Ты еще не взялся за работу? Кстати, как ты думаешь назвать диссертацию?

– Длинно и умно, – хмуро буркнул я. – Чтоб никто не догадался о чем она.

– Очень остроумно. Я же серьезно.

– Не знаю еще. Распределенные системы кристаллов, наверное. Как-то так. Подумаю. Феол, сначала сделать надо, а потом уже название искать.

– Ну думай. Только недолго. – Не задумываясь о том, что есть такие вещи, как двери, Феола взмыла в воздух и вылетела в окно. Я проводил ее сердитым взглядом. Небось с подружками куда-то помчалась. А мне теперь что? Даже не поиграть? Жуть.

Делать, однако, нечего. Надо приниматься за работу. По крайней мере, хотя бы начать ее.

– Мне тут Феола сказала, что у тебя намечается глобальный труд, – встретил меня отец вместо приветствия.

– А что она тебе еще сказала? – хмуро поинтересовался я.

Отец чуть приподнял бровь и изучил меня с ног до головы.

– Ничего. Только предупредила, что тебе может понадобиться Василий.

– Ой, а ты мне можешь его дать на время?

Отец вздохнул.

– Вообще-то мне он не принадлежит. Так что если сумеешь его уговорить заняться твоим делом…

– Ага! – обрадовался я, выскакивая за дверь, даже не дослушав отца. До меня донесся его смешок.

Васька тихо и мирно стоял на столе в отдельной комнате и притворялся пнем с вставленным в него кристаллом.

– Вась, привет, – послал я мыслеобраз.

– Привет, Альвандер, – сухо приветствовал он меня. – Слышал, тебе нужна моя помощь? Конечно, только тогда ты обо мне и вспоминаешь, кому нужен старый ворчливый биокомп. А ведь я тебя, можно сказать, вырастил. Пеленки менял…

– Только не надо о пеленках! – взмолился я. – О том, как ты мне менял пеленки я слышал от тебя неоднократно. Ты лучше скажи – поможешь или нет?

– В данный момент у меня тридцать четыре процента свободных ресурсов. Из них могу выделить тебе, заметь, только из личных симпатий, шесть процентов. Целых шесть процентов моих почти безграничных возможностей.

– Предел безграничных возможностей смотри в спецификации на странице… На какой, кстати, странице?

– Ну тебя, – Васька послал мне мыслеобраз обиды. – Я тут от щедрот своих…

– Ладно-ладно. Когда я могу начать работу?

– Да вот прямо сейчас и можешь.

– Тогда я за инфокристаллами.

– Стой! Что хоть мы делать будем?

Я объяснил. Васька секунды три молчал, что для биокомпа очень и очень много.

– Вот уж не ожидал подобного от такого разгильдяя как ты. Мне даже интересно стало. И если тебе удастся меня еще больше заинтересовать своей работой, то я тебе процента два ресурсов накину.

– Сейчас все оценишь, – пообещал я. – Только, надеюсь понятно, что пока эта информация не для общего пользования? А то знаю я тебя. Растреплешь своим друзьям по всей Солнечной.

– Я никогда личные дела своей семьи не обсуждаю. А это твоя работа. И только ты можешь принять решение о ее разглашении. – В мыслеобразе Васьки отчетливо ощущалась уже не притворная обида.

– Извини, Вась, – с искренним раскаянием переслал я ему свой мыслеобраз.

Василий не ответил. Но обида из эмофона пропала. Интересно, почему комп выбрал себе такое имя? Звучало совершенно не солидно, но вот нравилось оно ему. А каково мне? Когда друзья спрашивали как зовут нашего биокомпа, что я должен был отвечать? Василий? И это перед их Электронами, Мыслителями и другими. Был даже IBM. Как он мне говорил, в честь создателей компьютеров. Аббревиатура собранная из первых букв создателей.

Я специально рылся в справочнике, но нигде не нашел людей с такими инициалами, которые были создателями компьютеров. Наверное, это очень древняя история. Тогда еще подробных записей не вели. Но звучало все равно красиво. А тут Васька. Как кота…

Ящик с инфокристаллами я поставил прямо перед Васькой.

– Я буду давать тебе кристаллы по порядку. Так тебе легче будет разобраться. Так что сохраняй и их порядок.

– Принято. Давай первый.

Я открыл коробку и достал кристалл из первого гнезда. Аккуратно пристроил его в выемке на биокомпе. Кристалл слабо мигнул.

– Считано. Следующий.

Я убрал его назад в ящик и достал новый из второй ячейке.

– Считано.

В общем-то, муторно и скучно. Кристаллов много. Я никогда не систематизировал их и просто сбрасывал на них все дневные события, которые так или иначе касались моего проекта. Тут были и спецификации кристаллов и мои рассуждения, и результаты экспериментов. Даже мои мечты о том времени, когда наконец-то удастся преодолеть Барьер.

Тут я заметил, что уже давно не воспринимаю эмофон биокомпа. Где-то после сотого кристалла он вдруг закрылся и теперь просто считывал записи. Только когда я мешкал со следующим кристаллом, он чуть приоткрывался и слал мне нетерпеливый мыслеобраз. Я озадаченно уставился на Ваську. Он опять приоткрылся на мгновение и послал сигнал о готовности принять следующий кристалл. Но на этот раз я призыв проигнорировал. Проигнорировал и следующий призыв. Наконец Васька не выдержал.

– Ты чего?

– Это я хотел спросить ты чего? Ты закрыт.

Васька помолчал.

– Я анализирую, – признался он. – Я отключил почти все задачи, которые сейчас можно остановить, и выделил восемьдесят процентов ресурсов на анализ. Сейчас работаю на пределе.

– А как же шесть процентов? – удивился я.

– Что?!!! – в мыслеобразе биокомпа появилось такое возмущение, что я даже попятился невольно. – Он тут подсовывает мне такую вот сверхновую и думает, что я ограничусь жалкими шести процентами ресурсов?!! Слушай, давай потом поговорим, загружай лучше!

Я пожал плечами. Чего это с ним? Впрочем, сам потом объяснит. Когда проанализирует. Пока действительно стоит загружать данные. Я положил на Ваську очередной кристалл. Блин, надо бы купить устройство параллельной загрузки. Там сразу по несколько сотен кристаллов можно загружать в память. Только вот раньше оно как-то без надобности нам было. А сейчас… что сейчас говорить? Это ведь единственная большая партия кристаллов, которую мне нужно загрузить. А дальше снова по одному два в день будет.

Наконец загрузился последний кристалл. Я отнес коробку обратно в комнату и вернулся к компу. Но тот на все мои запросы молчал. Тут я рассердился.

– Ах так! Ну, погоди! – Я сосредоточился и стал слать импульс за импульсом.

– Ай! Ты чего? Больно же.

– А кто обещал, что выделит мне ресурсы для работы?

– Ну погоди немного, мне проанализировать надо…

– Знаешь что…

– Понял. Ладно-ладно, не сердись. Работай.

– Спасибо, – со всем возможным сарказмом отозвался я, усаживаясь перед биокомпом. Тот сарказм проигнорировал. Как и мои слова. Очевидно, снова ушел в анализ. Ну и фиг с ним. Я устроился в кресле поудобнее, закрыл глаза и послал ключ-код в кристалл, вживленный в биокомп. И в тот же миг я оказался внутри. Васька, правда, до предела ограничил мне пространство, но мне много и не надо – доступ к данным и возможность их сортировать.

Итак, приступим… Первым делом я последовательно исключил все намеки на свой основной проект и стал вызывать информацию о распределенных системах. С самого начала, когда такая мысль только появилась у меня в голове. Это будет вступлением. Я заново переформировал мыслеобразы, скомпоновав их так, чтобы они образовывали историю. Вот я мучаюсь над проблемой, которую никак не удается решить обычными средствами…

Стоп. Что за проблема может быть? Упоминать основной проект пока не хочу… Ладно, неважно. Просто мне потребовался очень сложный кристалл, который необходимо очень быстро обновлять по мере необходимости. Итак, вот я мучаюсь над этим проектом, но кристалл сложный. Вносить изменения после завершения роста невозможно, а выращивать заново долго. Вот мне приходят первые идеи. Что такое сложные кристаллы? Программа с набором функций. То есть любой сложный кристалл можно представить как набор простых. Компонуя их, можно получить любой сложности программу. И вот с этой мысли началась моя работа над проектом распределенных систем. Уф.

– Вась, сформируй по моему рассказу инфообраз.

Васька, удивительно, спорить не стал и выполнил просьбу моментально. Я еще раз прослушал свой собственный рассказа, корректируя его по ходу. Переформировал рассказ и снова просмотрел. Вроде нормально. Теперь распечатать и еще раз прочитать уже без мыслеобразов. Сухо, конечно, неинформативно, но рассказ обязательно должен быть читабелен и на бумаге. Не знаю уж, почему предъявляют такие требования в комиссии, но раз есть правила, надо их соблюдать. Так, но прочитаю я его потом. А сейчас первая часть. Эксперименты.

Я снова засел за формирование образов. Но теперь это уже не просто рассказ. Тут части спецификаций, поясняющие мои мысли, описание экспериментов, отсылки к выращенным мной кристаллам. Надо будет потом их тоже систематизировать соответственно тем ссылкам, что я сейчас создаю. Собственно, мне это лично и не требовалось. Я и так помнил каждый свой эксперимент так, словно делал его вчера. Еще бы… ведь за каждым из них стояли часы непрерывной работы, бессонные ночи и спецификации готовых кристаллов, снящиеся мне во сне. На этот раз работа продвигалась медленно. Каждое утверждение следовало доказывать либо экспериментами с соответствующими описаниями их и результатов, либо теоретическими расчетами, если провести эксперимент невозможно из-за сложности. Но такого у меня не очень много. И, как правило, самостоятельно я расчетов не делал. Если видел, что практикой проверить нельзя, а расчеты сложные, то просто отсылал начальные условия в институты, где мне и проводили все вычисления. Их я и прикладывал к своей диссертации с соответствующими ссылками и пояснениями.

Увлекшись работой, я не сразу сообразил, что кто-то усиленно пытается достучаться до моего сознания. Нехотя я оторвался от составления отчета и прислушался.

– Наконец-то, – принял я недовольный мыслеобраз сестры.

– Сама настаивала на том, чтобы я начал работу, – буркнул я.

– Правильно. Но ведь не пять часов подряд. Ты не забыл, что нам надо наш кристалл проверить?

– О шшшшшорт…. Вась, сохрани то, что я успел сделать.

– Сохранено, – кратко отозвался биокомп и снова пропал. Интересно, что там можно анализировать так усиленно?

Я отключился и вскочил с кресла.

– Побежали.

– Оглашенный, – пробормотала Феола мне вслед, когда я проскочил мимо нее. – Может сперва поедим, чтобы потом родители нас не дергали? – крикнула она мне вслед. Я затормозил.

Есть – это отрываться от работы. Не хотелось, но придется. Иначе потом обязательно оторвут от работы гораздо более важной. Поэтому пришлось слегка притормозить бег и направить вектор движения в сторону столовой…

Брррррр. Что сейчас сказал? Вот диссертация чертово. Еще недельку и начну таким образом с друзьями изъяснять… тьфу… говорить. Нет, понимаю, что им смешно будет, а мне каково? Срочно рот мылом прополоскать! Срочно!

– Согласен.

За столом я сидел как на иголках под осуждающими взглядами родителей. Наконец обед закончился, и я тут же выскочил из дома.

– Всем спасибо! – успел крикнуть я. Что там мне ответили в ответ, я уже не слышал.

Сестра догнала меня довольно быстро.

– Ну и куда ты так торопишься? Все равно пока у нас нет никакой большой работы. Ты не можешь ничего делать пока разум более-менее не разовьется, а я пока только следить за ростом клеток могу и направлять его, если надо.

– Все равно.

Как Феола и говорила, ничего делать практически не пришлось. Я еще раз проследил рост кристалла, скинул результат на инфокристалл и сунул его в кошель, чтобы дома сгрузить информацию Ваське. Еще раз пробежался по вспомогательным работам, но и здесь все было в порядке. Работы нет, а делать что-то хотелось. Поэтому из пещеры я вышел недовольный.

– Альвандер, Феола, а я вас ищу! – К нам бежал Лука. – Наши собираются за ягодами к эльфам. Вы пойдете?

– Гм… – я задумался. – Вообще-то, я еще поработать хотел?

– Поработать? – Лука уставился на меня как на сумасшедшего. – А где ты, кстати, утром пропадал?

– Да вот, Феола захотела стать сестрой не просто мастера кристалловеда, а мастера-магистра.

– Это что ты сейчас сказал?!

О, идиот! Я, понятно.

– А мы далеко идем? – поспешно спросил я друга.

Тот сразу все понял.

– Она найдет не сразу.

– Тогда полетели.

– Вообще-то я думал, что она….

– А ну стой, Альвандер!!! Я тебе сейчас устрою! Стой, кому говорю!

– Да я просто пошутил! Феол, ну пошутил я, ты что, шуток не понимаешь?! А-а-а! Не надо меня в воду макать! В воду не надо!!!

– Воображала, – фыркнула Феола. И уже более спокойно продолжила: – между прочим, я тоже начала работу над диссертацией.

Мы с Лукой одновременно повернулись и зависли прямо перед ней. Феола попыталась облететь нас, но не тут-то было.

– Это о чем?

– О чем, о чем. Сращивание кристаллов и живых клеток. Вот о чем. – Феола посмотрела на меня. – Полагаю, что за полгода материала наберу. Ты не возражаешь?

– Гм… я подумаю.

– Альвандер!!!

– Ну ладно-ладно. Конечно, не возражаю. – Попробовал бы я возразить. – Но ты ведь понимаешь…

– Дерри, не надо очевидных вещей говорить. Никто не узнает до завершения проекта.

– Ну вы даете, ребята, – удивился Лука. – А что у вас за проект совместный.

– Ты же слышал, – ответил я, уже потеряв интерес к разговору. – Феола исследует возможность сращивание живой материи и кристаллов. Я, если ты помнишь, мастер кристалловед, а ей для работу нужны кристаллы. И не просто кристаллы, а выращенные особым образом.

– Понятно, – отозвался Лука, явно ничего не поняв. – Правда, я подумал, что это какой-то твой проект, в который Феола вносит правки.

Все-таки Лука при всей своей рассеянности умеет делать выводы.

– Отчасти так и есть. О, а вон и наши на поляне.

– Ну наконец-то, – встретили нас дружный крик. – Дерри, Феол, вы где пропадали?

– Не поверите, – тут же сдал нас Лука. – Они пишут диссертации на получения звания магистра.

– Класс! – восхитился Мишка. – Ребя, всем молчать! Никаких вопросов! А то неинтересно будет. Но мы, чур, первые слушатели.

– Договорились, – облегченно вздохнул я. Все-таки Мишка классный парень. Сразу все понял и нас спас. Ребята, правда, недовольно загудели. Всем хотелось узнать все и сразу. Но спорить никто не стал.

– Ну ладно, пойдем тогда, – потащила меня за руку Вера-Вероника. – Но ты обещал! Мы первые читаем.

– Вер, ну там же скучно. Это же не художественный инфообраз.

– Но ведь это же твой инфообраз.

Мда. Умеет девчушка смутить. Феола хихикнула и ткнула меня в бок. Я сделал вид, что ничего не понял и ничего не почувствовал.

Эльфы встретили нас недалеко от своего селения.

– А-а-а, наконец-то, – радостно приветствовал нас Элоин. – Мы уже заждались вас, клянусь Профессором.

– Это все из-за Альвандера и Феолы. – Нажаловались на нас. – Мы их долго искали.

Элоин укоризненно посмотрел на меня. Я только руками развел. Ну так получилось, извини. Элоин был моим ровесником и заводилой среди своих. Большинство проказ исходило именно от него. Порой жертвами их становились и мы. Хотя подобное было чревато, ибо месть следовала незамедлительно, а как псионики люди сильнее эльфов. Так что на каждую удавшуюся проказу Элоина приходилось три неудавшихся. Но его ничуть не смущало подобное соотношение, и он усиленно оттачивал свое мастерство, уже переходившее в совершенство. Эх, его бы энергию, да в мирных целях… Но другом он был замечательным. Вот и сейчас он со всеми детьми эльфийского селения уже дожидался нас, чтобы произвести налет на ягодные поляны леса.

– Ульвин нашел потрясающее место с грибами. Сами увидите. Заодно покажем вам наше озеро. Мы недавно закончили очистку. Посмотрите во что превратилось то болото. Помните, в прошлом году мы там были? Теперь вы и не узнаете те места.

– Элоин, кончай болтать, – добродушно посоветовал Мишка. – Лучше показывай.

– Альвандер.

– Что? – Я не сразу сообразил, что имя прозвучало у меня в голове. Феола недоуменно повернулась ко мне. Я успокаивающе махнул ей рукой. – Кто-то вызывает меня. Идите. Я сейчас поговорю и догоню вас.

Феола кивнула и умчалась.

– Я слушаю. Кто это?

– Ты не узнал? Это Танаки Соарт.

– А-а-а, профессор! – искренне обрадовался я. – Очень рад вас слышать. Что случилось?

– Ты помнишь, я тебе рассказывал вчера о человеке, которого тоже интересует история человечества до барьера.

– Это который не историк, а практик?

Профессор хмыкнул.

– Верно. Понимаешь, он завтра улетает на неделю. А я очень хотел бы, чтобы ты с ним встретился до его отлета. Я ему рассказал о тебе, и он заинтересовался. Ты не мог бы, если ни чем не занят, сейчас прилететь к нему?

– Я… – я задумался. А чем, собственно, я занят? За ягодами иду? Так я и на следующей неделе за ними пойду. Тут же явно что-то интересное. К тому же профессор может мне очень сильно помочь с информацией. У меня ведь еще библиотечный заказ лежит. Я его даже не прочитал еще весь. И анализ уже прочитанного не закончен. Да-а, похоже, с этим моим проектом о развлечениях придется забыть. С приближением конца проекта число хлопот возрастает. А сколько еще надо сделать? – Хорошо, профессор, я буду. Какой адрес вашего друга?

– Вот и хорошо. Я жду тебе через полчаса. – Танаки скинул мне мыслеобраз с картой местности.

– Ага, я понял. Спасибо.

– Тогда хорошо. Жду.

Связь прервалась. Я еще некоторое время постоял, а потом бросился к друзьям. Феола обидится. Наверняка обидится. Но потом поймет. И друзьям сумеет объяснить. Самое же печальное то, что, похоже, дальше будет со свободным временем только хуже.


Глава 7


Через гиперпортал я переместился почти к месту. Местность, хоть я ее ни разу не видел, узнал по мыслеобразу профессора сразу. Осталось только сориентироваться и выбрать нужное направление. Я огляделся. Селение. Гораздо больше нашего. По самым скромным прикидкам здесь жило тысяч десять человек. Прощупав эмофон, я поразился его слабости. Для такого количества людей он должен быть гораздо мощнее. Но, присмотревшись к домам, я сообразил в чем дело. Это селение техников. То есть людей, с не очень сильными пси-способностями. Интересно, где я нахожусь? Судя по всему где-то в районе Северной Америки. Надо было при перемещении поинтересоваться, куда меня выкинет. Я же ограничился только тем, что скинул управляющему биокомпу переданный мне профессором мыслеобраз.

Стоять на окраине селения смысла никакого не было и я стал спускаться с холма. Мимо меня промчался мальчишка лет двенадцати. В отличие от меня он был одет не в привычную мне тунику, а в безрукавку, шорты и сандалии. В последний момент я успел ухватить его за руку.

– Э-э-э… привет.

– Привет. – Мальчишка с интересом оглядел меня с ног до головы. – А ты действительно псионик?

Гм… В общем-то, я полагал, что это и так ясно. Только псионики ходят в туниках и босиком.

– Наверное да, – осторожно отозвался я. – Мне бы хотелось узнать…

– Правда?!! А покажи что-нибудь? Ты так умеешь?

Мальчишка нахмурился и посмотрел на камень. Тот взмыл в воздух и устремился ко мне. В последний момент я выставил щит и камень, вильнув в воздухе, отскочил в сторону.

– Ой, прости. Случайно вышло. – Но в голосе мальчишки не было никакого раскаяния. Впрочем, мне и не нужно слушать его слова. Я хоть и не Феола, на эмофон людей читаю вполне нормально.

– Врешь.

– Вру, – не стал спорить мальчишка. – А что делать? Есть тут у нас некоторые… Нацепят туники и думают, что стали псиониками. Вот и приходится проверять таких шутников.

– А зачем? – искренне удивился я.

– Ну… считают, что им тут особый почет будет.

– Странные люди.

– Ну люди разные, – хмыкнул мальчишка. Мда, с таким заявлением не поспоришь. – А ты чего хотел?

– Я ищу профессора Танаки. Он мне скинул мыслеобраз местности, где его искать, но хотелось бы уточнить все-таки. Честно говоря, я первый раз в таком большом селении.

– Это разве большое? – пренебрежительно махнул рукой мальчишка. – Ты просто на побережье не был. Вот там большие. Но все равно это ерунда по сравнению с селениями предков. Бывал я как-то в одном. Чикаго его звали. Представляешь как там люди жили?

В Чикаго мне бывать не приходилось, но на своем веку я видел множество других крупных городов предков.

– Как в муравейнике, – передернуло меня.

– Это точно, – неожиданно легко согласился со мной мальчишка. – Честно говоря, мне тоже не хотелось бы там жить. А профессор Танаки у нас не живет. Он в гости приходит к Стиву Доналсу. Пойдем провожу.

– Да ты лучше объясни. Я же видел, что ты куда-то торопился.

– Пустяки. Подождет. А помочь другу профессора и Стива святое дело. Профессор вообще-то, у нас часто бывает. Он так интересно рассказывает о прошлом… А ты как с ним познакомился?

– Он вчера у нас экскурсию проводил. Пригласил в гости.

– Понятно. – Мальчишка с интересом посмотрел на меня. – Гарнер, – протянул он мне руку.

– Альвандер, – представился я.

– Айда, Альвандер.

Гарнер довольно шустро побежал в селение. Чтобы не отстать от него я тоже вынужден был бежать. Наконец мальчишка остановился и с уважением оглядел меня.

– Надо же, даже не запыхался. А я слышал, что вы, псионики, очень слабы физически, потому что все делаете мыслью.

– Ошибочное мнение. Поверь, даже для упражнений с мыслью требуется большая выносливость. И делаем мы вовсе не все пси-силой. Так действительно можно ходить разучиться. Так что физическим упражнениям у нас в школе уделяется очень большое внимания. И вообще, в здоровом теле – здоровый дух! Или мысль! – хмыкнул я.

– Понятно. А вот дом Стива.

Я посмотрел в ту сторону, куда показывал Гарнер. А ничего домик. Солидный. В три этажа с мансардой. Интересно, чем же занимается этот практик, как его охарактеризовал профессор?

Мальчишка тем временем, ничуть не смущаясь, подошел к двери дома и распахнул ее передо мной.

– Заходи. Чувствуй себя как дома.

– Как это? – подозрительно посмотрел я на него.

– А ты чего? Еще не сообразил? – расхохотался Гарнер. – Стив Доналсон – мой отец. Я думал ты давно понял.

Ах, я остолоп! Ведь чувствовал все время что-то, но считал неэтичным применять свои способности эмпата в этом селении. Но ведь мог же догадаться! Мог!

– Да я…

– Не применял своих способностей, – хмыкнул Гарнер. – Ну и идиот. Слушай, Альвандер, то, что это селение называется селением техников, вовсе не говорит о том, что здесь живут полные нули в псионике. Некоторые из жителей дадут сто очков вашим псионикам. Просто они выбрали себе профессию, связанную с техником. Кстати, я тоже хочу стать конструктором космических кораблей. Я тебе покажу свою коллекцию. Да ты проходи, чего стоишь?

Да уж. Стоять у порога действительно глупо. Я осторожно вошел в коридор. Огляделся. Нашел ванну для мытья ног и тут же забрался в нее. Не дома чай. Это там можно забыть о такой процедуре, а потом в качестве наказания перемыть в доме все полы. Здесь, как я подозревал, мыть полы никто заставлять меня не будет. А значит не стоит и пачкать. Гарнер же просто скинул сандалии и зашлепал в дом.

– Пап! Тут к тебе гости! – заорал он.

– Гости?! – донеслось откуда-то из глубины дома. – Я же просил сегодня меня не беспокоить! Я жду одного очень важного человека.

Я покраснел. Ну вот, приперся, называется. Но ведь профессор… Додумать я не успел. В коридор вышел могучего сложения человек. Круглое добродушное лицо, обрамленное короткой бородой. Я едва глаза не протер. Бородатых людей я не видел еще ни разу. Нет, я знал, что это такое и что она растет у мужчин, но обычно все избавляются от нее сразу и навсегда. А тут, похоже, не только не избавились, но и старательно за ней ухаживали.

– Простите, – пробормотал я. – Я не знал, что вы кого-то ждете. Просто профессор сказал…

– Профессор? А-а-а, ты должно быть Альвандер, – расплылся в улыбке мужчина. – Именно тебя я и жду!

Я с сомнением посмотрел на себя. Под определение «очень важного человека» я точно не подходил. Тем не менее, этот человек сказал, что ждет именно меня. Тут я поймал на себе любопытный взгляд Гарнера. Похоже, его тоже интересовала эта загадка.

– Да. Мастер Альвандер, – представился я.

– Да ты проходи. Проходи давай, что в коридоре мнешься.

За мной попытался было проскользнуть и Гарнер, но того отец ухватил за плечо.

– А вы куда, молодой человек? Вас я, по-моему, не приглашал. Сходите-ка погуляйте. Вы ведь куда-то торопились?

– Ну пап…

– Никаких пап. У меня очень важная встреча. Все, дуй отсюда.

Гарнер обиженно засопел, но спорить не стал. Отец проводил его суровым взглядом, но стоило за мальчишкой закрыться двери, как вся суровость испарилась и мужчина расплылся в улыбке.

– Вот сорванец, – усмехнулся он. – Между прочим, мог бы стать сильнейшим псиоником. Но мечтает строить корабли. – Тут мужчина опять нахмурился. – Мечта у него есть: построить корабль для полетов в галактике. Изучил чертежи всех кораблей эпохи империи. Да ладно, что говорить, сам понимаешь…

Я понимал. Я прекрасно понимал, что пока существует Барьер мечта этого мальчишки никогда не осуществиться. Никто не будет строить корабли, которым тесно в Солнечной. Но если я сумею добиться успеха… Не думать об этом. Никаких ложных надежд. Если получится, значит получится.

– Да, я понимаю. Я сам… мечтал…

– Да уж. – Стив Доналсон хлопнул меня по плечу и направился в дом. Я за ним. Но у одной из дверей Стив остановился и кивнул на нее. – Проходи, подожди меня там. Мне сейчас надо одно дело срочно сделать. Минут через пять я подойду. И не стесняйся, если что тебя там заинтересует – смотри. Можешь трогать все, что захочется.

– Хорошо, – вежливо кивнул я. Последнее напутствие мне показалось странным. Что меня может заинтересовать там настолько, что мне захотелось бы это потрогать? Но, едва оказавшись в комнате, я понял, что имелось в виду – одна из стен оказалась целиком увешана оружием. Причем если мечи и сабли я узнавал, как и старинное огнестрельное оружие, то некоторые образцы меня поставили в тупик. Я осторожно подошел к стене. Закрыл глаза и выставил перед собой ладонь. Поводил ею вдоль стены, внимательно изучая все образцы. Их внутреннюю структуру и устройство. С холодным оружием все ясно. С огнестрельным чуть сложнее. А вот остальное оружие… Сюда вот, похоже, подсоединяется мощный источник питания. Да, в прошлом люди не умели отдавать свои силы и вставляли в разные предметы переносной источник. Весьма расточительно и неудобно. А вот в эту камеру подавался какой-то материал. После чего происходило… А что собственно происходило? Моих знаний катастрофически не хватало, чтобы разобраться в том, что происходило далее. Вот эти вот штуки явно микролазеры. Похоже, они обстреливали тот материал, что оказывался в камере. Ну и что должно было происходить дальше? Ага, катушки. В стволе должно возникать индукционное поле, которое вытолкнет тот самый материал наружу. Да, какой жуткий примитив. Это ж какой расход энергии впустую? Да и после нескольких таких выстрелов оружие в руке не удержишь. Но все-таки интересно, зачем тот материал из лазеров обстреливали?

Помучившись с этим вопросом несколько секунд, я бросил его. Понятно, что знаний не хватает. Проще спросить. Я подошел к следующему предмету. Это уже получше. Расход энергии сведен к минимуму. Но все равно примитив. Только тут я сообразил, что оружие расположено по эпохам. Слева висели короткие мечи, копья, щиты. Дальше шли алебарды, длинные мечи, сабли. Пороховое оружие, заряжающее с дула. Или со ствола, не знаю как правильно. Дальше уже самозарядные винтовки, самозарядные пистолеты. Мда, если бы не таблички с названиями, никогда не догадался о названиях. Револьвер, пищаль, гладий. А вот та штука, которая меня заинтересовала, называлась плазмотрон. Плазма! Конечно же! Вот зачем обстреливалось вещество в камере лазерами – чтобы превратить его в плазму. А потом плазму выбрасывало наружу магнитным полем. Интересная штука. При температуре плазмы он будет прожигать очень аккуратные дыры. Эх, была бы у меня такая штука… Как я тогда мучился с отверстиями в скале? А тут раз и готово.

Воспользовавшись разрешением, я снял плазмотрон со стены и изучил его со всех сторон. Надо будет заказать такую штуку. Конечно, кое-что изменить, внести дополнения… Да ему же цены не будет при строительстве пещер мастеров-кристаловедов!

– Вижу, тебе понравилась эта штука?

Я обернулся. На пороге стоял Стив и изучающее смотрел на меня.

– Да, – не стал скрывать я. – Ее бы до ума довести и цены ей не будет. Знаете, как я мучаюсь, когда надо что-нибудь в пещере закрепить? А тут раз и идеально ровная дырка. Если правильно рассчитать, то даже глубину прожига можно регулировать. Замечательный строительный инструмент!

Стив вытаращил на меня глаза и несколько секунд внимательно изучал. Потом вдруг расхохотался.

– Строительный инструмент?! И это все, что тебе приходит в голову?

Я растерялся.

– Ну… – смущенно потоптался я, все еще вертя плазмотрон в руке, не зная куда его деть. – Не знаю. Я просто подумал о том, что ближе мне. Другие может, какое еще применение найдут.

– Да уж. – Сив отсмеялся и плюхнулся на диван. – Альвандер, а тебе не приходило в голову, что на этой стене висит оружие?

– Почему? Я сразу об этом догадался. Я же был в музеях. Оружие и оружие. Оно же ни разу не применялось. Это бы я почувствовал. А когда увидел вот эту штуку и сообразил как она работает, то подумал о своей проблеме и…

– И забыл обо всем. Понятно, – усмехнулся Стив. – А ты знаешь, мне твой подход нравится. На Земле наступило счастливое время в тот момент, когда подростки стали думать о том, чтобы оружие применить в хозяйстве. Тебе ведь даже в голову не пришло, что все это может примениться по прямому назначению.

– Прямому назначению? – нахмурился я. Потом сообразил: – В качестве оружия? Но против кого?

– Например, против тех, кто поставил Барьер, – дверь раскрылась и в комнату вошел профессор Танаки. – Разве не ты говорил, что они могут вернуться?

– М-м-м… да, – растерялся я. – А к чему вы ведете?

Мужчины переглянулись. Профессор подошел ко мне и, взяв за локоть, осторожно подвел к креслу. Сам сел напротив. Я же, наконец, избавился от плазмотрона, просто положив его на стол перед собой.

– Мы с тобой об этом говорили вчера. Разве нет?

– Ну да. Я полагаю, что наших врагов вполне может заинтересовать то, что творится по другую сторону барьера.

– А как ты думаешь, их намерения будут добрыми или нет?

Я задумался.

– Трудно сказать. История империи Земли закончилась пять тысяч лет назад.

– История империи Земли еще даже не начиналась, когда пираты совершили свой рейд на Землю.

– Но ведь прошло пять тысяч лет. Ведь все могло измениться за это время.

– Альвандер. Я же историк. И мы, я имею в виду всех историков Земли, ведем постоянные исследования по развитию обществ. В том числе и строим модели развития общества за Барьером. Так вот, даже самая оптимистичная модель не подразумевает кардинальных изменений. Верно то, что наши старые враги могли вырасти или исчезнуть со сцены, но на смену им пришли новые расы. Такие же, как в свое время наши предки. Молодые, упорные, считающие, что им сама Вселенная подвластна.

Во всем этом меня заинтересовало одно – модель развития общества за Барьером. Я ведь сам планировал сделать заказ на подобные исследования. А оказалось, они уже давно ведутся.

– А могу я ознакомиться с результатами?

Танаки озадаченно посмотрел на меня.

– Тебя это так интересует?

– Очень! – честно ответил я. Профессор опять переглянулся со Стивом.

– Конечно. Сейчас принесу, – поднялся Стив. – У меня где-то валялся прошлогодний анализ. Есть и более свежий, но он в институте. За ним ехать придется.

– Меня устроит и прошлогодний.

Стив вернулся довольно быстро и протянул мне инфокристалл. Я тут же зажал его в руке и закрыл глаза. Несколько секунд мне понадобилось, чтобы впитать информацию и освоить ее. Некоторые моменты остались непонятными из-за отсутствия необходимых знаний, но общую суть вполне ухватил. Озадаченно потер виски.

– Задачка. Получается, что если Барьер откроется, нам придется учиться себя защищать?

– Или если Барьер откроют с той стороны с недобрыми целями.

– Об этом я не думал, – пробормотал я. Вот зараза! Только думаешь, что решил одну задачку, как перед тобой оказывается десять новых! Еще более изощренных. А что если я добьюсь успеха? Открою барьер? И что тогда? Беззащитная Земля, где никто не умеет владеть оружием?

– Мне показалось, что вчера ты был озабочен как раз этой проблемой, – заметил профессор.

– Не совсем, – отозвался я. – Но то, что я узнал от вас… это очень серьезно… Получается, что если Барьер когда-нибудь будет снят, то придется учить людей обращаться с оружием.

– Да? – Стив с интересом посмотрел на меня. – Ты считаешь, что этого достаточно?

Я повернулся к нему.

– В каком смысле? Как я понимаю, вопрос в достаточно хорошем оружии и умении с ним обращаться. Это же ведь как инструмент.

– В общем-то, верно. С оружием, как с любым инструментом, надо уметь обращаться. Но, хочу обратить твое внимание вот на что, оружие, все-таки, несколько специфический инструмент. И одного умения мало.

– Как это?

– Я лучше покажу. Это будет понятнее. – Стив поднялся с дивана, подошел к стене и вытащил из ножен саблю. Поманил меня. Я, не понимая задумки хозяина, подошел. Стив протянул мне саблю рукояткой вперед. – Возьми.

Я осторожно принял ее. Взвесил в руке. Немного тяжела, но ничего, вполне приемлема.

– Интересная штука.

– Да. Интересная. Требует довольно хорошего умения обращаться с ней. Но, полагаю, основной навык я могу тебе передать. Раскрой сознание. Не бойся, ничего страшного не будет.

Гм… Но интерес победил опасение. В тот же миг в сознание хлынули начальные данные по обращению с этим видом оружия. Конечно теоретические, но я тут же перенаправил их на себя, показывая каждой нужной мышце то или иное движение. В общем, произвел обучение собственного тела теоретически. Потом повторил начальные движения, сверяясь с теми данными, что передал мне Стив.

– Весьма неплохо, – похвалил меня Доналсон. – Конечно, все это вот не мешало бы закрепить практикой, но пока так сойдет. По крайней мере, не порежешься. А теперь встань напротив меня. Ближе.

Я встал как просил Стив, опустив саблю к полу.

– Так?

– Так. А теперь слушай, чтобы ты сейчас ни делал, никакого вреда мне не причинишь. Поверь, я совершенно не хочу пострадать.

– Но я вовсе не хочу причинять вам…

– Не перебивай. У тебя сейчас есть зачатки умения, но чтобы нанести удар их хватит. Вот перед тобой стою я. Сопротивляться я не буду. Ударь меня. И помни, ты не сможешь причинить мне вреда.

– Ударить вас? Но зачем?

– Ты же спрашивал о сути оружия? Вот она суть – этот инструмент применяется не против бездушного материала, а против людей. У тебя есть оружие. Есть кое-какое умение. Примени его на практике.

– Но…

– Ты не причинишь мне вреда.

Я видел это. Стив был совершенно открыт и я чувствовал его уверенность. Он точно знал, что ударь я его, все равно ничего не будет. Почему – непонятно, но уверенность Стива была твердой. Сомневаться в этом глупо. И все же… Я покосился на саблю. Острая. Интересно, что происходило в старину, когда такая вот сабля опускалась на человека…

– Ну же! – крик Стива сбил мысли. Я осторожно поднял саблю над головой. Дальше следовало с силой опустить ее. Так что же происходило? Вот сабля опускается. Острая кромка создает давление на препятствие с силой… Можно даже подсчитать с какой. Такого усилия не выдержит даже череп. То есть она прорубит человека? Вопьется в голову, круша кости… Мастер-кристалловед не может иметь слабое воображение. И я никогда на него не жаловался. Поэтому вся картина моментально встала перед глазами. Сабля в черепе, кровь и человек, рухнувший на пол. И эта картина смыла весь здравый смысл и всю уверенность в том, что ничего не случится. Меня затрясло. Сабля так и оказалась поднята над головой. Я ее боялся даже просто опустить, не то что ударить. А вдруг кто-нибудь случайно окажется под ней. Этот панический страх вымыл остатки здравого смысла. Трясти начало сильнее.

– Нет! – прошептал я. – Нет! Я не хотел! Я не хотел этого!!! Нет!!!! – Воображение подменило реальность и теперь я был уверен, что удар нанес и вот передо мной лежит с проломленной головой Стив. – Я не хотел этого!! Господи! Я же не хотел! Как же теперь… Зачем?…

Как можно жить, совершив убийство? Я медленно опустил саблю. Я убийца! Больше мыслей не осталось. Убийца! Убийца!

Я быстро развернул саблю острием к себе. Да воздастся каждому по делам… В последний миг чья-то железная рука перехватила мою кисть. Руку заломили за спину. Все тело пронзила боль, кулак разжался и сабля упала на пол. Боль же помогал мне прийти в себя. Я лежал на полу, а надо мной склонился белый как мел Стив.

– Ты жив, Стив? Господи, я же был уверен…

– Мальчик, ты как? – Стив старательно тряс меня за плечи. – Ты как?

– Все в порядке. Я же был уверен, что убил тебя.

– Подмена реальности, – спокойно отозвался с кресла профессор. – У людей с богатым воображением такое бывает.

– И это все, что ты можешь сказать? – взъярился Стив. – Он же чуть не убил себя!

– Так ведь не убил. Ты же рядом стоял. Не думаю, что он успел бы это сделать.

– Что происходит? – Я попытался подняться, но Стив прижал меня к полу.

– Полежи пока, лучше. А что происходит…

– Нет, я все помню. Ты… вы просили нанести удар. Я попытался представить, что будет… а потом… а потом я был уверен, что удар нанес и вы лежите передо мной с проломленной головой…

– Да уж. Представить такое… Извини меня, Альвандер. Но я даже представить не мог, что ты так отреагируешь. Я ведь думал, что ты просто откажешься бить.

– А если бы я ударил?

– В сабле встроен датчик расстояний. Как только лезвие приблизилось бы к живой материи на опасное расстояние, то включилась бы защита. Никакого вреда ты мне не нанес бы.

Стив вдруг поднял меня и осторожно положил на диван.

– Еще раз извини, мальчик. Но я действительно не думал, что ты так остро отреагируешь на это.

– Я сам не ожидал, – устало отозвался я. – Вы это имели в виду, когда говорили про специфичность такого инструмента – как оружие?

– Да. Мало иметь оружие. Мало уметь им владеть. Основное – это готовность пустить его в ход. Вот это самое тяжелое. Именно поэтому негодяи, как правило, имели преимущество перед достойными людьми. Они всегда готовы пустить оружие в ход, в то время как люди достойные все же сначала пытались испробовать другие средства. В нашем обществе убийств не было уже около трех тысяч лет. А вот в галактике, где активно идет соперничество, войны распространены.

Я закрыл глаза. Мне было плохо. Нет, не из-за произошедшего со мной. От понимания. Моя мечта оказалась разбита. Разбита вдребезги. Все то время и силы, что я тратил на преодоление Барьера, оказались потрачены впустую. Это горько. Я заплакал.

– Альвандер? – Стив встревожено коснулся меня. – Все уже прошло. Не расстраивайся так!

– Дело не в этом, – отозвался я безжизненным голосом. – Ведь получается, что Барьер не только препятствует нам вырваться в Галактику… Получается, еще, что он охраняет нас от Галактики?

Я не видел, что делал Стив, а открывать глаза неохота. Но мне казалось, что он смотрит на меня.

– Получается так, – наконец ответил он.

– Значит, нам нельзя выходить за барьер?

– Гм… этот момент мы можем обсудить. – Я резко распахнул глаза и уставился на Стива. – Какой бы не была благоустроенной тюрьма, но она останется тюрьмой.

– Но ведь тогда Землю будет беззащитной?

– Почему это? – удивился Стив.

– Но ведь вы сами говорили про готовность…

– Вот об этом мы и хотели с тобой поговорить. Хотя… – Стив метнул на профессора сердитый взгляд, – похоже, что кое-кто совершил ошибку. Но теперь уже поздно, что-либо менять. Давай я расскажу одну историю, а ты уж сам смотри и делай выводы.

Я сел на диване и посмотрел на Стива. Сегодня меня уже ничего больше удивить не могло.


Домой я вернулся поздно. Отец, сначала хотевший что-то мне сказать по этому поводу, только глянул на меня и передумал. Молча кивнул и вернулся к прерванным делам. А вот сестренка оказалась более настойчивой. Но, в конце концов, и она что-то уловила в моем изменившемся эмофоне и отстала. Не раздеваясь, я плюхнулся на кровать и так пролежал до поздней ночи. Не знаю сколько было времени когда я встал и прошел в комнату Василия, сел перед ним в кресло и стал внимательно его разглядывать. Василий закрылся, но я все равно улавливал сквозь щит его заинтересованность и растерянность.

– Ты знал? – не прибегая к мыслеобщению, спросил я.

Словами Васька ответить мне не мог, у него просто не было для этого ничего. Поэтому отвечать он вынужден был мысленно.

– О чем?

– Я про Стива Доналсона и всем прочем. Ты ведь не мог не знать. Ты же общаешься со всеми биокомпами.

– Точно так же, как ты общаешься со всеми людьми. Можно ли слушать всех сразу и услышать то, что тебе интересно?

– Не увиливай.

Разговор был довольно странный. Я говорил словами, а Васька отвечал мысленно.

– Я все равно не понимаю, что ты хочешь мне сказать.

– Почему ты ничего не говорил мне.

Васька молчал. Я терпеливо ждал.

– А почему ты не все говоришь мне? Например, почему я о твоей работе узнал только сегодня?

– Ну… я… гм… это же совсем другое! Это личное… и потом, это не доделано еще. Работа еще не закончена.

– А эта работа не будет закончена никогда. Зачем о ней знать всем? Пусть знают только те, кто ей занимаются. Ты считаешь правильным об этом рассказать всем?

– Я…

– Это была просьба тех людей. И просьба Координатора.

Эта новость для меня оказалась неожиданной.

– Даже так…

– А ты как думал? Ты все еще жалуешься, что я молчал? А зачем тебе эти сведения нужны были? Если же у тебя возник интерес, ты их легко бы нашел. Как, собственно, и произошло.

– Не интересуешься – значит знать не надо?

– Тебе же наверняка объяснили этот момент.

– Объяснили, – буркнул я.

– И все же у тебя какие-то сомнения?

– Никаких. Просто я думаю, как поступить мне.

– В каком смысле?

– В смысле присоединиться или нет.

Васька помолчал.

– Тут решать тебе. Только я не думаю, что тебе будет интересно.

– Дело не в интересе. Если я добьюсь успеха… Знаешь, Вась, что самое паршивое? Что выбора-то у меня и нет. В случае если мне удастся преодолеть Барьер, то именно эти люди в первое время будут нужны Солнечной больше всего. Если верить всем моделям. Но имею ли я право приговаривать людей к такому, если сам этого не познал? Я должен знать, что ожидает людей в случае моего успеха. Не в теории.

– Это, конечно, похвально.

– И это все, что ты можешь сказать?

– А что ты хотел услышать? Совет? Ты в нем не нуждаешься. Если ты задумываешься над такими проблемами, значит уже достаточно взрослый чтобы и решать их. И еще, если бы не сегодняшний разговор, я бы попытался отговорить тебя от твоей работы.

– Что?!!!

– Да. По тем же причинам, о которых говорил сейчас ты. Я бы просил отложить ее до тех пор, пока ты не осознал бы последствий работы полностью. К счастью, ты все понял сам.

Я совершенно по-новому взглянул на биокомп.

– Думаешь получилось бы?

– Не знаю. Но я старался бы. Сильно старался бы.

– Но…

– Пойми, то, что ты затеял, будет иметь последствия для всех людей, если добьешься успеха. Не осознавая этого, ты делал свою работу опасной для всех. И только оценивая опасность и зная о ней, ты мог бы продолжать эксперименты… или не продолжать. Как бы ты поступил на моем месте?

Хороший вопрос. Как бы поступил, видя, что ребенок играет силами, последствия игры с которыми даже не осознает? А ведь я таким ребенком и был. До сегодняшнего дня. До дня, когда передо мной приоткрылось кое-что из тайн Солнечной. Вероятно не последней. Сейчас уже глупо думать, что я узнал действительно все тайны. Там где есть одна, наверняка найдутся и остальные.

Я встал.

– Пойду спать. А завтра продолжу изучение литературы, что заказал. К Стиву я приду только тогда, когда буду уверен, что поступаю правильно. Кое на какие вопросы я должен ответить без его помощи.

– Сомневаешься?

– Нет. Но я хочу разобраться сам.

– Что ж. Если будут вопросы, приходи. Постараюсь помочь.

– Спасибо.

Я был уже у двери, когда меня остановил Васька.

– Знаешь, Альвандер…

– Да? – обернулся я.

– Я бы хотел познакомиться с твоим кристаллом, когда тот обретет разум. С ним, наверное, было бы интересно поговорить. Тем более, что у него часть твоей души.

Я постоял у двери, обдумывая слова.

– Знаешь, мне бы и самому очень хотелось с ним поговорить. Несмотря на то, что я создал тот кристалл, я так и не смог постичь его целиком. Порой мне обидно. Я ведь его создал и не могу понять.

– Наверное, так бывает обидно и Творцу, когда он пытается разобраться в своих созданиях – людях.

Я хмыкнул.

– Не общался, но… может и похоже…

На этот раз я уснул сразу, как только коснулся подушки. А утром встал в пять часов и после зарядки занялся изучением библиотечных кристаллов. На этот раз я их не просто считывал, но и осваивал, анализируя информацию. Заодно раскладывал по полочкам то, что считал в прошлый раз. Усваивал новые термины и понятия. Основное, что меня сейчас интересовало – это политическое устройство и экономика разных рас. Данных оказалось много и если бы не те аналитические работы, которые были проделаны до меня и гораздо лучше, чем смог бы проделать я, то не знаю, когда разобрался бы во всем этом потоке информации.

– Эй, соня… ба, да ты уже не спишь. Читаешь? Дери, ты маньяк!

– Спасибо, я тебя тоже люблю. Что случилось?

– Ничего. Разве что завтрак готов. Ты пойдешь есть или будешь продолжать изучать свои кристаллы?

– Вопреки ожиданиям Феолы я поднялся без споров и отправился в ванну.

В столовой отец изучающе оглядел меня.

– Ты вчера задержался.

– Прости, пап. Была важная встреча.

– Это связано с твоей работой на магистра?

Я помялся.

– Отчасти. Просто вчера я узнал многое, что поменяет кое-какие мои представления о работе. Я еще не понял, в какую сторону.

– Что ж, надеюсь, ты правильно все сделаешь.

Я подозрительно покосился на отца. Нет, не похоже, что он знает что-нибудь о Стиве. А не знать о нем, если он хоть как-то связан с теми людьми, он не может.

– Я тоже надеюсь.

После завтрака я снова заперся в комнате и погрузился в изучение инфокристаллов. Напрасно Феола колотила в дверь, пытаясь выманить меня на улицу.

– А как же твой кристалл? – наконец прибегла она к последнему аргументу.

– С моей стороны там пока ничего не требуется. А ты со своей можешь и без меня сходить. Я занят.

Сообразив, что если я не отреагировал на такой аргумент, то остальные повлияют на меня еще меньше, Феола отстала. Почти до самого вечера я провозился с данными. К тому же к обеду привезли следующую партию инфокристаллов. Так что работы хватало. Уже ближе к ужину я немного поработал над своей диссертацией. Но мысли постоянно возвращались к усвоенному материалу. За ужином я был рассеян и задумчив. Один раз я только перехватил встревоженный взгляд матери и задумчивый отца, но это прошло как-то мимо сознания. Перед сном я снова засел за книги. В общем-то, одного дня явно мало, чтобы действительно качественно поработать с таким объемом информации. На это, как правило, требовалась неделя минимум. Но основные выводы сделать уже можно.

Отложив кристаллы, я сидел на кровати по-турецки и слегка покачивался, размышляя о прочитанном и об услышанном в доме Стива. Наконец я решился и закрыл глаза.

– Стив.

– Альвандер? Ты?

– Да. Я хотел сказать, что я согласен.

– Подожди, мы же с тобой вроде говорили, что произошла ошибка. Ты согласился…

– Никакой ошибки не было, Стив. Профессор может меня и неправильно понял, но только в частности. Извините, но пока не могу объяснить вам причину.

– То есть ты предлагаешь принять тебя, не сообщая нам о причине своего поступка? Альвандер, мы так не делаем. Человек должен осознавать, на что идет, но и мы должны знать о причинах его поступка. На нас слишком большая ответственность и цена ошибки может оказаться очень высокой.

– Я понимаю. Но я и не хочу идти к вам совсем. Я вот тут читал исторические книги… Думаю, термин работник по контракту подойдет.

– Работник по контракту?

– Именно. Мы заключаем с вами контракт. Полагаю, вы уже выяснили мой рейтинг среди мастеров-кристалловедов. У вас есть специалисты моего уровня?

Стив грустно хмыкнул.

– У нас нет даже плохеньких мастеров.

– Вот видите. Даже не заглядывая в ваши кристаллы, я могу сказать, что спроектированы они далеко не лучшим образом. Вы ведь не сообщали о себе и не говорили напрямую о том, что вам нужно. Вырастить же действительно хороший кристалл можно только тогда, когда реально представляешь, для чего он нужен. И чем лучше представляешь, тем лучше будет кристалл. Я могу вам помочь. Но я должен представлять реально, что вам нужно. Причем лучше будет, если представлять я буду воочию. Вас устраивает такое предложение?

Стив задумался. Я ждал.

– Заманчиво. Очень заманчиво. Но я никак не могу понять, что хочешь получить ты.

– Знания. Ощущения. Я хочу понять, что чувствуют люди проходя обучение по вашей специальности.

– Зачем?

На этот раз пришла моя очередь молчать.

– Я не могу сказать.

– Альвандер, ты понимаешь, что как бы твое предложение не было заманчивым, мы не можем его принять, пока не уясним мотивы? Мы не можем в нашей работе допускать ошибок. Слишком велика может оказаться цена.

Тут они правы.

– Хорошо, – решился я. – Но вы должны мне пообещать кое-что.

– Вот как? Ладно, готов выслушать.

– Обещайте, что кроме вас об этом никто не узнает, пока я не разрешу.

– Гм…

– Вы поймете.

– Что ж, хорошо.

– Тогда ловите сообщение. – Я сформировал мыслеобраз, включив в него краткую информацию о цели моей работы, а также причину, по которой я хочу прийти к ним и отправил его. Стив подтвердил прием.

– Ага, получил. Сейчас посмотрю. – Секунда молчания… – Великий космос!!!


Глава 8


Феола нервно хлестала себя прутиком по ноге и изредка бросала в мою сторону сердитые взгляды.

– Не ты ли говорил, что о твоей работе никто не должен знать? Кто такой вообще этот Стив Доналсон?

– Один человек, который сильно сможет облегчить нашу с тобой работу. Или осложнить ее.

– Осложнить? Что ты хочешь сказать?

– Сама поймешь. Он будет не один.

– Не один?!!! Ты еще кому-то сказал?!! Ну знаешь ли…

– Не я, а Доналсон сказал. Он уговорил меня сообщить ему.

– Кому?!!! – чуть ли не взвыла Феола.

– Сейчас сама все увидишь. – Я поднялся и отряхнулся от веточек. Феола встала рядом. В тот же миг перед моей пещерой образовалась воронка. Когда она исчезла, перед нами оказался Стив Доналсон, а рядом стоял очень и очень старый мужчина. Морщины избороздили все его лицо, но в глазах светился ум.

– Ко… координатор? – все еще не веря, прошептала Феола. Второго мужчину она словно и не заметила.

Координатор улыбнулся ей и чуть склонил голову.

– Полагаю, вы Феола Морозова? Сестра мастера Альвандера?

– Это он мой брат! – тут же возмутилась Феола. Координатор с трудом сдержал смех.

– Что ж, возможно и так. Прошу прощения. – Старик повернулся ко мне. – Альвандер, правильно?

Я поклонился.

– Стив Доналсон говорил вам, чего я хочу?

– Гм… А ты не любишь откладывать разговор? Да, Стив рассказал мне о твоей просьбе. Должен сказать, совершенно необычной. – Тут он посмотрел на Феолу, которая недоумевающе переводила взгляд с меня на координатора, а потом на Стива. – Твоя сестра ведь не в курсе?

– Нет. Но я не мог не взять ее. Она участник моего проекта. Без нее у меня ничего не получится.

– Понимаю. Тогда давайте посмотрим на ваше творение.

Я приглашающе махнул в сторону пещеры и сам двинулся вперед, показывая дорогу.

– Альвандер, что происходит? – шипела мне в ухо Феола. – Что тебе нужно?

– Давай потом поговорим? – предложил я.

Феоле ничего не оставалось, как согласиться.

Я провел всех в свою тайную мастерскую и остановился перед ванной с раствором. Координатор и Стив подошли к ней и замерли, рассматривая кристалл. Стив ошалело оценивал размер кристалла, а вот Координатор. Тот протянул руку над ванной и закрыл глаза.

– Осторожней! – вскричал я. – Не погружайтесь в него слишком глубоко! Можно не вернуться назад!

Координатор едва заметно улыбнулся.

– Не переживай, Альвандер. Все будет хорошо.

Ну и что мне оставалось? Я только склонил голову, хотя сомневаюсь, что Координатор заметил мой жест. Я только с тревогой посмотрел на Стива. Но тот ободряюще кивнул мне. Что ж, раз и он считает, что все в порядке, значит так и есть. По крайней мере, мне оставалось только верить в это. Я стоял и наблюдал за Координатором. У того же даже морщины разгладились, настолько глубоко погрузился в кристалл. Судя по всему, внешнего мира для него уже не существовало. Мы же втроем вынуждены были стоять и смотреть. Медленно текло время. С каждой минутой я нервничал все сильнее и сильнее. Я заметил, что даже Стив начал проявлять беспокойство. Но тут раздался глубокий вдох старика, и он открыл глаза. Медленно повернулся ко мне и несколько секунд разглядывал.

– Это потрясающее творение, Альвандер. Ничего подобного я не встречал. И ты прав, в нем легко утонуть.

Я моргнул. Не то, что похвала мне была неприятна, но я ожидал не этого. Координатор же медленно прошел к креслу и так же медленно опустился в него, погрузившись в какую-то думу. И никто из нас не посмел прервать его размышления.

– Да, – наконец снова заговорил он. – Таким образом решить проблему Барьера еще никто не пытался. Его ломали, проламывали, продавливали, разрушали… но никто не пытался просто обойти его. А ведь он действительно не может распространяться бесконечно в n-мерности пространства. Хотя гипер он и перекрывает.

– Гипер, – страстно заговорил я, – всего лишь частный случай n-мерного пространства. Причем всего лишь вершина. Если проводить аналогии, то пространство можно сравнить с океаном. Чем глубже погружаешься в него, тем сложнее законы. Гипер – это метров пятнадцать от поверхности. Люди освоили его, даже не поняв до конца, и на этом остановились. А ведь есть и другие уровни!

– Ты сам до этого дошел?

Я смутился.

– Нет. Я читал об этом в книгах, когда пытался разобраться с гипером. Мне тогда случайно попалась теория, что гипер – это всего лишь верхний уровень. А потом я нашел кучу теорий и опытов, подтверждающих это.

– И тогда ты решил попробовать?

– Да. Я уверен, что Барьер не может распространяться слишком глубоко. Иначе надо признать одинаковость физических законов для различных n-мерных пространств.

– А ты считаешь, что это не так?

– Гипер – всего лишь верхний слой. Но уже в нем действуют совершенно другие законы. А частности скорость света в нем. Она намного быстрее, чем в нашем пространстве, что и позволило в свое время освоить дальние полеты.

– Гм… – Координатор задумался. – Что ж, я могу подтвердить многое из того, что ты сейчас говорил. В свое время я сам занимался физикой пространства.

– Вы? – изумился я. Вот ведь болван! А я тут рассказываю азы ему. Каким же самонадеянным ребенком я ему кажусь? Видно барьер я удержал плохо, поскольку Координатор уловил мои эмоции.

– Ничего страшного, – улыбнулся он. – Я бы все равно задал тебе эти вопросы. Я должен был понять, как ты себе все представляешь. Насколько реалистичен твой план.

– И? – замер я.

Координатор поднялся и снова подошел к ванне. Еще раз внимательно изучил кристалл.

– У тебя может получиться, – наконец, выдал он вердикт. – Мда. А ведь такой проект существовал… Очень и очень давно. Я читал только в архивах. Но в то время не было технологии, позволяющий его осуществить. А здесь… Вы решили создать в кристалле разум потому, что не могли управлять им?

Переход был несколько неожидан, я растерялся. Только что Координатор вспоминал о похожем проекте и тут вдруг вопрос с ним не связанный. Я даже моргнул. К счастью Феола оказалась сообразительнее меня.

– Да. Таким кристаллом может управлять только тот, кто будет понимать его на уровне рефлексов и инстинктов. Я пыталась разобраться хотя бы в верхних уровнях, но едва не провалилась.

– Я тоже был далек до дна, – признал Координатор. – И мне понадобилось очень много времени, что бы выбраться обратно.

– Так что насчет моей просьбы? – Я решил, что пора брать быка за рога.

– Это решать должен Стив, – отозвался Координатор. – Но с моей стороны возражений нет. Я бы даже рекомендовал удовлетворить просьбу юноши.

– Но такого никогда раньше не было! – возмутился Доналсон.

Координатор повернулся к нему.

– Если план этого юноши сработает и удастся преодолеть Барьер, то нам многое придется делать такого, чего раньше не было. Нам придется измениться самим, чтобы суметь выжить в новом мире.

Стив покорно склонился.

– Хорошо. Я принимаю предложение. Завтра, юноша, я жду вас на базе. Координаты ее вы знаете. Допуск в нее вам будет выписан сегодня.

– И мне!

– Что? – мы втроем повернулись к Феоле.

– И мне пропуск! Я не знаю, что вы там затеваете, но чувствую, что для брата это будет тяжело. Я не отпущу его одного!

– Феола, ты не понимаешь… – начал было я.

– На месте пойму! – отрезала она.

Стив в безмолвной молитве возвел глаза к небу, а потом махнул рукой.

– Завтра обоим быть в академии. Все!

Доналсон развернулся и направился к выходу. Даже Координатора ждать не стал. Но тот, впрочем, ничуть не обиделся. Только посмеялся. Он вдруг подошел ко мне и зашагал рядом.

– Я вам вот что хотел сказать, Альвандер. Вы затеяли, безусловно, важное дело, но в своем юношеском максимализме вы не оценивали последствий вашего шага. Об этих последствиях вы стали задумываться только сейчас. И вы тут же взялись строить всякие модели и теории. Но поверьте моему опыту, что все теоретические модели и построения, как правило, весьма различаются с реальностью. Поэтому не надо основывать свое представление о внешнем мире полагаясь на модели.

– Но как же тогда…

– Как тогда быть?

– Ну да. Может, лучше вообще не трогать ничего? Пусть будет так, как есть? А Барьер неплохо защищает нас.

– Логично… весьма логично, – покивал головой Координатор. – Как клетка.

– Что?

– Я говорю, что прутья клетки также хорошо защищают своего обитателя, как и удерживают на месте. Надо признать, что этот Барьер очень помог нам. Наша цивилизация в настоящем виде появилась благодаря ему. Но чтобы двигаться дальше – нужна свобода. В клетке надежно, но чтобы воспарить необходимо расправить крылья.

– Я… я понял…

– Правильно. Не останавливайся, юноша. Может быть уже пришла пора расправить крылья?


Мы сидели на поляне в лесу перед родником. Я задумчиво полоскал в нем ладонь. Феола же недоверчиво смотрела.

– Стив Доналсон – командующий? – в очередной раз переспросила она.

– Угу, – в очередной раз кивнул я. – Стив Доналсон – командующий земными оборонительными силами.

Феола потрясла головой.

– Оборонительными силами?! Но от кого нам обороняться? И ты хочешь сказать… Подожди, я совсем запуталась.

– Ты сама себя запутала, – недовольно буркнул я. – Я же ясно все сказал. У Земли есть вооруженные силы. И командует ими Стив Доналсон.

– Но… но… Но почему об этом никто не знает?

– Потому что об этом никто не говорит.

– То есть держат в тайне?

– Можно и так сказать. На самом деле никто этого не скрывает. Надо просто задать правильные вопросы.

– Но почему???

– Могу ответить только их словами. Которые они мне сказали на такой же мой вопрос.

– И?

– Во-первых, а зачем сообщать об этом? Вероятность того, что этим силам придется принять участие в сражении, мала, хотя и недостаточно мала, чтобы эти силы распустить. Второе и главное – это связано с методом комплектования.

– Методом комплектования?

– Опять-таки, могу объяснить только их словами. Понимаешь, они не зазывают к себе. К ним приходят сами. И только так можно стать солдатом армии Солнечной. Когда человек начинает осознавать, что возможно есть опасность из-за Барьера, что те, кто его создал, могут вернуться он начинает искать выход. Выходит на Координатора с предложением по обеспечению безопасности. Или начинает что-то делать сам. В любом случае рано или поздно такой человек окажется в поле зрения кого-то из тех, кто связан с армией. Тогда ему и предлагают вступить в нее. Понимаешь?

– Не совсем.

– Вот и я не сразу понял. Потом дошло. Они ведь и на меня так вышли. Когда я заинтересовался военными делами империи, они подумали, что я беспокоюсь о безопасности Солнечной. Если бы они немного подождали, то сообразили бы, что меня это все интересует с несколько других позиций. Но Танаки оказался связан с армией как их советник. Он же специалист-историк по дипломатическим отношениям имперской Земли и других рас. Он задал вопрос мне, а я ответил не всей правдой. Так я и попал к Стиву. Там-то они ошибку выяснили, но менять что-либо было уже поздно. Вот я и оказался посвященным в самую большую не тайну Солнечной.

– Чего ты несешь? Какую не тайну? Ты хотел сказать просто тайну?

– Что хотел, то и сказал. Сегодня утром, зная, что искать, я без труда раздобыл весь материал по армии Солнечной. И ты бы его без труда добыла, захоти только. Просто искать подобные материалы никому в голову не приходило. Существование армии не тайна. Но о ней никто не желает знать. Все войны остались в далеком прошлом. Никто не задумывался, что война может прийти оттуда, из-за барьера. А кто задумывался… кто задумывался, те и оказывались в этой самой армии.

– Это что же… – Феола потрясенно уставилась на меня. – Выходит, что о нашей безопасности заботились только эти люди? А все мы… все остальные, выходит, ничего не делали… Это же…

– Думай что болтаешь?! – разозлился я, подскочив к сестре и схватив ее за плечи, хорошенько встряхнул. Феола болезненно поморщилась, но даже не сделала попытки освободиться. Только со страхом посмотрела на меня. Я виновато попятился. – Прости. Просто… не хорошо ты говоришь. Неправильно.

– Но ведь…

– Что ведь? Что? Ты хочешь сказать, что наша мама ничего не делала для безопасности Солнечной? Ее растения обеспечивают жизнь нескольким космическим станциям. Ее водоросли работают опреснителями на побережье, где нет пресной воды. Если бы не они, то жизнь там была бы невозможно. А отец, который проектирует дома, в которых живут многие люди? В том числе и некоторые из солдат Солнечной. Он тоже ничего не делает? А ты, биолог и целитель, тоже ничего не делаешь? А многие и многие миллионы людей, эльфов и гномов, что честно трудятся и занимаются своим делом, тоже ничего не делают?

– Ой…

– Вот тебе и ой. Ляпнешь, не подумавши. По-твоему, всем надо в армию записываться? А кто бы тогда хлеб растил? Кто бы поддерживал погоду? Кто бы занимался переформированием Марса и Венеры?

– Значит, туда к ним шли те, кто сам их находил? Вот значит, как…

– Да. – Я лег на траву и закрыл глаза. – Но если мы пройдем Барьер, то все изменится. Солнечная больше не будет изолированным в себе миром. И не только галактика откроется перед нами. Но и мы будет открыты перед галактикой.

– Это плохо?

– Не знаю. Почитай учебники истории по контактам. Армию ведь на Земле не ради роскоши содержали. Империей же Земля стала много позже.

– Думаешь, Солнечная может оказаться под угрозой вторжения?

– Не знаю. Феола, я ничего не могу сказать. Хочется верить, что галактика изменилась за пять тысяч лет по сравнению с той, что знали наши предки. Только вот вера очень и очень слабая.

– Но… но тогда… Но тогда мы не имеем право…

– Слышала, что сказал Координатор? Крылья можно расправить только вне клетки. Вне ее, безусловно, может быть опасно, но… Похоже, пришла пора в очередной раз человечеству покидать Эдемский сад. Но на этот раз по своей воле.

– А ты не скромничаешь.

Я только вздохнул. Если бы Феола только знала, как мне сейчас тяжело. Но я попытался спрятать свои чувства как можно надежнее. Похоже, впервые мне это удалось.

– Ладно! – Я резко поднялся. – Пора за работы. Мне надо сегодня первую часть диссертации закончить и приступить ко второй. А еще хочу почитать книги из библиотеки.

Не дожидаясь ответа, я взмыл в воздух и направился к дому.

Вопреки настойчивым требованиям друзей, гулять я не пошел. Отказался и от партии в футбол, в который призывал меня сыграть Алькор. Судя по всему, отказалась и Феола. Я ее заметил рядом с Васькой. Очевидно, лазила в сети в поисках информации по вооруженным силам Солнечной. Мда. А я еще немного хотел поработать с материалами. Конечно, для Васьки не составит никакого труда подключить к системе и меня, но… Ладно, пусть сестра работает.

– Слушай, – неожиданно спросила меня Феола из кресла, даже не повернув головы. – А зачем ты решил пойти в эти вооруженные силы? Ты же сам сказал, что с их стороны было ошибкой твое приглашение.

– Верно. И я не иду к ним. Я заключил с ними контракт. Они делятся со мной своими знаниями, а я в обмен улучшаю их кристаллы.

Тут, похоже, я Феолу сразил. Она была так изумлена, что даже не попыталась скрыть эмоции.

– Зачем?!

– Зачем? Разве не понятно? Если барьер рухнет, то армию уже нельзя будет прятать. Она станет частью нашего общества, хотим мы того или нет. И, возможно, пойти служить туда придется многим людям. Имею ли я право обрекать их на такое, не пройдя весь этот путь сам? Я должен сначала понять, что это такое вообще и стоят ли звезды подобной платы.

– Но что в этом особенного? – еще больше удивилась Феола.

Что особенного? Я вспомнил свои ощущения, когда стоял с занесенной саблей перед Стивом и поспешно закрылся. Но, похоже, напрасно. Феоле мое внезапное исчезновение из эмофона сказало даже больше, чем любые слова.

– Прости, – пробормотала она. – Но я до сих пор не понимаю…

Я помолчал немного.

– Феол, я сделаю все возможное, чтобы тебе не пришлось переступать через себя. Ты целитель. Ты можешь пойти завтра со мной, но проходить их программу я тебе не позволю.

Феола, вопреки обыкновению, спорить не стала. Очевидно, что-то все-таки почувствовала у меня. Что-то, что заставило ее воздержаться от споров. Я же, чтобы не продолжать этот тяжелый разговор, поспешно вернулся к себе в комнату, плюхнулся на кровать и засунул голову под подушку. Какую же цену придется мне еще заплатить за детскую наивную мечту вернуть людям звезды?


На следующее утро я самым наглым образом сбежал в то место, которое Стив назвал базой, оставив Феоле записку с просьбой посмотреть за кристаллом. Конечно, по возвращении они обязательно выскажет мне все, что думает, но в первый раз на эту загадочную базу мне хотелось попасть без нее. Хотя бы для того, чтобы сориентироваться там. Но по возвращению мне точно понадобиться костюм высшей защиты. Интересно, на этой базе мне смогут одолжить его?

– А ты с утра, я гляжу.

Я обернулся. Позади стоял Стив и улыбался.

– С утра? – Я поглядел на стоящее почти в зените Солнце.

– Ну, насколько я понимаю, у тебя дома сейчас очень раннее утро.

– В общем, верно, – признал я. – Просто я пораньше ушел, пока сестра спит.

– Да? Учти, прятать тебя здесь мы не будем.

– Вы уже так хорошо изучили мою сестру? – рассмеялся я.

– Мы изучаем всех, кого приглашаем на Базу, – серьезно ответил Стив.

Мда. Я оборвал смех и огляделся. И это База? Ничего необычного. Селение как селение. Как сотня и тысяча других. Правда, некоторые дома уж очень большие, но тоже ничего сверхнеобычного. Люди, правда, ходят в какой-то странной одежде, напоминающей комбинезоны, но в Солнечной какой одежды только не встретишь. Каждый наряжается так, как ему нравится. Так что странным здесь была не одежда, а то, что люди ходили в одинаковых одеждах. Точнее повторяющихся, поскольку я заметил, что типов комбинезонов несколько.

– Не так представлял базу?

– Ну… я просмотрел некоторый материал.

– Понятно. Но не разочаровывайся раньше времени. Настоящие базы в космосе на станциях. Там базируются и истребители. А здесь всего лишь учебный центр. Люди в белых комбинезонах – это курсанты. Они проходят обучение. В черных – преподаватели.

– Вот как… – я озадаченно присмотрелся к людям. Все они были совершенно разных возрастов. Только вот сверстников не заметил. – Я полагал, что курсант – это… это…

– Немного моложе? – усмехнулся Стив. – Альвандер, вспомни, как мы набираем людей. Нас должны сами найти. Только так к нам присоединяются. Как правило, молодежь интересуют другие проблемы. Так что у нас оказываются, в основном, люди зрелого возраста. И здесь они проходят обучение.

– И чему учатся у вас? Владению оружием?

– Нет. – Стив положил мне руку на плечо и развернул меня в сторону одного из домов. – Научится владеть оружием не проблема. При наших возможностях это можно сделать за месяц. Главное же… главное чему мы учим – это умению уважать врага.

Многое я ожидал, но такого заявления… Я повернулся к Стиву и оторопело уставился на него. Тот с улыбкой глянул на меня и покачал головой.

– Никто не понимает с первого раза. Это трудно объяснить. Это надо показывать. Со временем поймешь. А пока давай пройдемся. Я тебе тут все покажу. В том числе и оружие.

Стив неторопливо зашагал по посыпанной песком тропинке, попутно знакомя меня с центром.

– Там у нас столовая. Вон там мастерские. У нас ведь используется разная техника. В том числе и самая обычная. Вообще, у нас здесь гораздо больше людей с низким уровнем псиспособностей. Беда только в том, что такие люди не могу управлять истребителями. Те целиком работают на псионике. И люди с уровнем псиспособностей ниже определенной границы просто не справятся с ней. Но и для них работа находится. В войсках десанта, в обслуживании.

– Десант?

– Ну я понимаю, что немного смешно звучит. Десант ведь означает, что куда-то придется десантироваться. Считай это обычной традиции. Когда-то так назывались самые боеспособные части Земной Федерации. Сейчас так называют людей, обученных воевать на поверхности планет. Ты, кстати, где бы хотел проходить обучение? В десанте или пилотом?

– Честно говоря, мне не совсем понятна разница, но я хотел бы попробовать и там и там. Я ведь пришел не учиться воевать, а познавать. Значит, чем больше я познаю – тем лучше.

– Гм… у тебя оригинальное мировоззрение. Ладно, полагаю, с этим мы разберемся. Пойдем, я тебе покажу оружие.

Мы миновали несколько строений непонятного для меня назначения и остановились перед громадным зданием, явно не выращенным, а построенным. По дороге нам встретились несколько курсантов и преподавателей. Те приветственно кивали. С некоторыми Стив перебрасывался парой слов. Перед самим же зданием нас встретил солидный мужчины в сером комбинезоне. При виде нас, он неторопливо подошел и важно кивнул Стиву. Улыбнулся мне.

– Кроул, – представил мне подошедшего человека Доналсон. – Наш гений механизмов. Такого мастера еще поискать. Из любого хлама соберет полезную в хозяйстве вещь.

Мужчина польщено улыбнулся.

– Ну это малость преувеличение. Но не все же псионикам делать. Надо что-то и руками мастерить. А ты, как я понимаю, наш новый курсант?

– Не совсем, – честно ответил я. – Я мастер кристалловед. И у меня есть определенные обязательства.

– Ишь ты! – Мужчина был явно удивлен.

– Я предложил свои услуги по улучшению ваших кристаллов.

Мужчина почесал голову.

– Честно говоря, в этом я мало что понимаю. Я хоть и занимаюсь нашими ласточками… – Поймав мой недоумевающий взгляд, он пояснил: – Ну так пилоты между собой истребители называют. Так вот. Я хоть и занимаюсь обслуживанием наших машин, но в эти дела не лезу. Подключаю то, что есть. А дальше пилоты сами настраивают.

Я фыркнул. Примерно так я и предполагал. Эти защитники Солнечной со своим набором курсантов перехитрили сами себя. В результате у них не оказалось ни одного специалиста псионика кристалловеда. И не потому, что те никогда не задумывались о безопасности Солнечной. Просто у них работы, как правило, хватало и без этого. Не менее важной. Ремесленники же могли работать с готовым материалом, но никогда не могли ничего создать. Вот и настраивали то, что есть. А есть… Ну зачем разрабатывать какие-то сложные кристаллы для полетов по Солнечной, изученной вдоль и поперек с базами спасателей через каждый миллионный километр? Для боя же, как я понимал, требуется нечто гораздо более сложное. Но пока я не знал требований, то и предложить ничего не мог.

Мой скептицизм не укрылся от собеседников. Они переглянулись. При этом аура Кроула окрасилась в откровенно-недоверчивые цвета. Мол, пришел тут какой-то мальчишка и собирается нас учить. Стив покачал головой и явно отправил какое-то мысленное сообщение, после чего аура Кроула окончательно превратилась в темно-синюю – цвет крайнего недоверия и скептицизма.

– Я не обещаю что-то сделать, – заметил я. – Я обещаю только посмотреть и попробовать.

Недоверие Кроула не исчезло, но он только пожал плечами и раскрыл дверь. Мы оказались в просторном помещении, где аккуратными рядами на специальных подпорках лежали вытянутые сигарообразные машины темно-синего цвета. Чем-то они напоминали гоночные катера. У некоторых из них возились люди в черных и белых комбинезонах. Некоторые были разобраны и их различные детали разложены на летающих перед ними погрузчиках. Около таких машин работали в основном люди в серых комбинезонах. У одной такой разобранной машины мы и остановились. Наше внимание явно не очень нравилось рабочим, но никаких протестов высказывать они не стали. Интересно. Лично я сразу бы послал наблюдателя, который стал бы вот так мешать моей работе, если бы тот сам не сообразил уйти, заметив изменившийся цвет моей ауры. Впрочем, наблюдал только я. Стив и Кроул смотрели скорее за мной, чем за рабочими. Я же подошел почти вплотную и с интересом наблюдал как очередная деталь присоединяется к тем, что уже лежали на погрузчиках. Некоторые я изучал особенно старательно. Порой, чтобы разобраться в механизме, я протягивал над ним руку и закрывал глаза, пытаясь проникнуть в суть вещи. Кристаллы я пока не трогал.

– Интересно, – пробормотал я, обходя истребитель и заглядывая внутрь. Один из ремонтников что-то недовольно буркнул и повернулся к Кроулу. Тот, в свою очередь, посмотрел на Стива. Стив отрицательно покачал головой. Рабочий недовольно повернулся ко мне.

– Э-э-э…

– Мастер Альвандер, – помог я ему.

– Мастер Альвандер, вы что-то хотите узнать?

– Да. Как работает эта штука? В общих чертах.

Рабочий моргнул.

– Это не штука, а истребитель. Работает по тому же принципу, что и все корабли малого тоннажа. Вот здесь, – рабочих хлопнул ладонью по корме, – располагается двигатель. Им управляет биокомпьютер. Энергия для него запасается в кристалле силы. Они располагаются вот в этом отсеке. Для восстановления ее используется та энергия, что вырабатывается мхом. Видите, изнутри все стены покрыты им? Они же обеспечивает истребитель воздухом, а также перерабатывает другие отходы. Вот эти кристаллы служат для управления кораблем в полете…

– Сразу все? Или только один из них? – поинтересовался я, рассматривая четыре кристалла.

– Один навигационный, второй управление, третий связь, а четвертый кристалл фокусировки. Именно он и является оружием истребителя. Работает он…

– Прошу прощения, можно я сам постараюсь догадаться? – Не спрашивая разрешения, я забрался внутрь истребителя, уселся на покрытое мхом кресло. Оно моментально ожило, мягко охватывая меня со всех сторон, оставляя наружу только голову и руки. Как я понимаю, в полете руки тоже скрываются в этом коконе, но сейчас я недвусмысленно дал понять креслу, что желаю оставить их свободными. Кресло мой мысленный приказ выполнило моментально.

– Так, теперь посмотрим. – Я закрыл глаза и провел рукой над кристаллами, активизируя их и внимательно слушая ответы, уже не обращая внимания на недоуменные взгляды техников. Я даже не заметил, что к нам подошли некоторые преподаватели и курсанты. Для меня теперь внешнего мира не существовало – я целиком был в своем мире.

Присутствие биокомпьютера в машине не ощущалось. Очевидно, его извлекли при начале ремонта. А жаль. Было бы интересно кое о чем его расспросить. Он мог бы скинуть мне образы некоторых своих полетов. Тогда мне многие функции кристаллов стали бы более понятны. И какие из этих функций действительно важны, а какие остались со времен своей гражданской службы. Ведь эти кристаллы я узнал почти моментально. Их спецификации можно найти в любом информационном издании по космическим полетам. За исключением кристалла фокусировки. Этот из геологии. С его помощью прорубали тоннели в скалах. Еще они поставлялись гномам в обмен на разную руду.

Вот интересный момент. Перед сегодняшней поездкой сюда я много читал о войне. Читал и про оружие. Почему люди не применяли оружие в геологии, а шахтные лазеры не использовали на кораблях? Значит, все-таки нельзя эти вещи совмещать.

Очевидно, мои мысли были достаточно очевидны, что Кроул не выдержал:

– Ты чего сравниваешь разные вещи? Лазеры различались по мощности и дальнобойности. При геологических работах требуется большая мощность на небольших расстояниях. А при битве на очень больших. Отсюда и разные требования к ним. А для мысли какая разница на какое расстояние бить? Главное видеть этот предмет.

Угу. Я уж не стал объяснять, что энергию мысли тоже по-разному можно сфокусировать. И с разной скоростью. А главное здесь в том, чтобы видеть то, на чем ты хочешь сосредоточить свою энергию. «Видят» же они, как я понимаю, с помощью навигационного кристалла. Он же локатор и пеленгатор. Интересно, зачем им еще кристалл связи? Ведь кристаллл-локатор работает по тому же принципу и его свободно можно использовать для связи. Но тут же понял почему так. Я подошел к проблеме с позиции своего нового метода распределенного управления. Тут же, если кристалл занят работой, то отвлечь его для другой можно только прервав предыдущую. Мда. Хотя… может так и надо.

Отдав мысленную команду креслу отпустить меня, я выбрался наружу. Сразу потеряв интерес к истребителю, я двинулся по центральному проходу, с интересом осматриваясь по сторонам. Стив и Кроул шли следом.

– Ты ничего не скажешь? – наконец не выдержал Доналсон.

– А что я могу сказать? Я знаю назначение каждого кристалла в истребителе. Знаю, как и зачем их можно применить. При необходимости любой из них выращу за полчаса особо не напрягаясь. Но вы ведь не это хотели узнать?

– Не это, – очень уж спокойно заметил Стив.

– А другое ничего сказать не могу. Ну разве что вот ваш локатор. Я тут недавно сестре в качестве игрушки подарил локатор. Так вот, он на порядок по возможностям превосходит тот, что стоит у вас.

– На порядок? – не поверил Кроул.

– Или больше, – сообщил я мыслеобразом, чтобы исключить малейшее непонимание. – Как по возможностям, так и по заложенным в нем функциям.

Кроул взглянул на Стива.

– А когда мы сможем получить такой кристалл и попробовать?

– Пока никогда.

Такого ответа от меня не ждал не только Кроул, но и Стив. Сейчас они оба недоуменно смотрели на меня. Я постарался объяснить свою позицию.

– Понимаете, я пытаюсь подойти к проблеме комплексно. У вас не отдельные кристаллы надо улучшать, а весь комплекс их. То есть переделывать всю систему управления. Но что от чего должно идти мне совершенно непонятно. Что в истребителе центральный стержень? Очевидно, не оружие. Оно нужно только в бою. И его надо навести. Значит система наведения? Но оно опять в бою только нужно. Движение? Но как определить куда двигаться? Не зная всего этого, что-либо улучшать бессмысленно и даже может оказаться вредным. Допустим, дам я вам кристалл. И окажется, что все внимание пилота отвлечено им, и он уже не может нормально летать и воевать. Кристалл получится мощным, великолепным и… бесполезным.

– Логика в этом есть. Но как можно узнать это, не попробовав? – поинтересовался Кроул. – Поговоришь с пилотами, выслушаешь их рекомендации…

– Нет! – Я решительно мотнул головой. – Создать единую систему, не понимая ее работы досконально, невозможно. А понять ее, можно только поработав с ней.

– В этом и заключался контракт, – заметил Стив. – Мастер Альвандер согласился разработать для нас какой-то свой комплекс, а мы обучаем его без записи во флот или армию.

Кроул удивленно глянул на меня.

– Зачем тебе это, парень?

– У него есть важные причины, Кроул. Поверьте, – ответил вместо меня Стив. – Координатор тоже с ними согласен. Поэтому я согласился с таким контрактом. Но пока об этом лучше молчать.

Похоже, гений механизмов был серьезно озадачен этим. Поэтому вопросов больше задавать не стал, а просто провел экскурсию своих владений.

– А какой вообще у вас флот? – спросил я, разглядывая очередной истребитель.

Стив пожал плечами.

– Смотря с чем сравнивать. Количественно не очень большой. Пять тысяч таких вот истребителей на десяти станциях. Но по силе он равен всему флоту Земной Империи в период ее расцвета. При необходимости эти пять тысяч истребителей разнесли бы весь флот империи со всеми их дредноутам и линкорами за несколько часов.

Впечатляет. Правда, это допущение, что если весь флот империи полез бы скопом. А что делать, если он полезет со всех сторон? При всей силе истребителей количество ничем не компенсируешь. Об этом я и спросил.

– Верно, это основная наша проблема. Но ведь эти пять тысяч только основа. В случае угрозы мы выйдем из тени и организуем призыв добровольцев. А методики обучения отработаны очень хорошо. Через полгода наш флот утроится. А через год будет уже в десять раз больше нынешнего.

Это если нам дадут этот год. Но эти мысли я высказывать вслух уже не стал. Полагаю, что это понимал и сам Стив. А значит, наверняка, уже обдумывались способы противодействия с наличными силами.

– А почему такая численность?

– На сколько машин есть пилоты – такая и численность. Я уже говорил, что летать могут только псионики. Но их к нам мало попадает.

– То есть, если бы была возможность, то многие ваши техники ушли бы в пилоты?

– Ха! Да большинство бы отдали за это руку.

– Ясно. И удерживает их от этого только их слабые пси-силы?

– Ты к чему ведешь? – подозрительно спросил Стив.

– Пока ни к чему, – вздохнул я. – Просто пытаюсь понять что к чему. Разобраться. Ладно, тут более-менее понятно. А что там?

– Там доспехи десанта. Полагаю, это тебе тоже будет интересно.

Это действительно оказалось интересно. Мощная вещь. Сделанные из шкура дракона с м-молекулярным покрытием, в них можно было спускаться в жерла вулканов и плавать в магме. Плюс еще силовая защита, которая делала людей в них практически неуязвимыми. Тем не менее, и здесь мне многое не понравилось. Правда, тут я даже сформулировать не смог свое неприятие. Просто не хватало знаний того, что реально надо. И тот же кристалл фокусировки в качестве оружия.

– А ничего другого нет? – спросил я. – А если кристалл выйдет из строя? Или человек уже настолько вымотается, что все его силы будут уходить на поддержку основных систем доспехов?

– Есть кое-что из старых разработок. Еще времен империи. Наши мастерские выпускают ручное оружие по старым чертежам. С усовершенствованиями, понятно.

В общем-то, мне тоже было все понятно здесь. Узнать что-то большее я не смогу по причине нехватки знаний и опыта, а просто болтаться, отвлекая людей от работы, не хотелось. Когда буду готов обсуждать все эти вопросы, тогда к ним можно вернуться. Об этом я и сказал.

Дальше была экскурсия по спортплощадке с бассейнами, какими-то непонятными мне сооружениями и тренажерами. Тренировочный зал и шпаги вдоль стен. Я недоуменно посмотрел на Стива.

– Фехтование – очень полезное умение. Как никакое другое оно учит выносливости как умственной, так и физической. Еще она учит концентрировать внимание, наблюдательности, гибкости. Да многое чему. Это очень хороший тренажер и для тела, и для духа. Ты сам это поймешь. Ибо если будешь тренироваться у нас, то тебе придется изучить это искусство. Как и многое другое.

Мне после такой характеристики даже интересно стало. Действительно захотелось все это попробовать. Но ладно, всему свое время. Торопиться не стоит.

Уже заканчивая экскурсию, мы остановились на той же поляне, откуда она начиналась.

– Ну и какие у тебя есть мысли? – спросил меня Стив, останавливаясь.

– Первая мысль, что я сначала займусь обучением на десантника. Тут мне совершенно ничего непонятно. Но можно сразу обучаться и пилотированию.

– Ты уверен, что заниматься одновременно и тем и тем хорошая идея? Потянешь?

– Я же не собираюсь становиться асом в этих областях. Мне же только для того, чтобы понять принцип работы ваших систем для соблюдения контракта и разобраться в своих ощущениях от такой работы уже для себя. Ни то, ни другое не требует становиться мастером. Как я понимаю, основная проблема ведь не обучение владеть оружием.

Стив покосился на меня.

– Тут ты прав. Но об этом мы поговорим завтра. Завтра же мы приступим к нашим занятиям. Только на этот раз постарайся прийти с сестрой. Ведь она все равно захочет прийти сюда. Ты не сможешь ей помешать.

Вот это верно. Как бы не сопротивлялся я, но моя сестра достаточно упряма, чтобы настоять на своем.

– Мне бы все равно не хотелось, чтобы она проходила через это, – вздохнул я. – Я помню свои ощущения, когда стоял перед вами с саблей. Но ее не переспоришь.

– Иногда лучший способ кого-то в чем-то убедить – это дать ему попробовать.

Я задумчиво посмотрел на Доналсона. А что? Идея интересная. Пожалуй, тут он прав.

– Хорошо. В любом случае она не отступит.

– Верно. А пытаясь ей мешать таким образом, как сегодня, ты только сделаешь хуже. И себе и ей. – Стив достал из кармана инфокристалл и протянул его мне.

– Вот, я сюда сбросил информацию о нашей с тобой экскурсии. Передай ей, пусть посмотрит. Только обещай, что не будешь смотреть сам.

Я подозрительно глянул на Стива. Та-а-ак! Кажется, на этом кристалле не только информация об экскурсии, но и еще что-то. Интересно, что там такое, чего мне нельзя смотреть.

– Обещаю, – нехотя кивнул я, внутри сгорая от любопытства.

– Вот и хорошо. В таком случае, до завтра.

– До свидания, – успел попрощаться я прежде, чем исчезнуть в гиперпортале.


Глава 9


На следующее утро пришлось вставать пораньше, чтобы организовать переезд Васьки на новую квартиру. Как и ожидалось, все происходило сумбурно и бестолково. А заварилось все еще вчера вечером из-за разговора с Васькой, когда я после экскурсии сидел перед биокомпом и формировал мыслеобразы второй главы диссертации. Закончив логическое построение связей, я хотел уже отправляться спать, как был остановлен неожиданным вопросом Васьки:

– Слушай, Дери, а что вы собираетесь делать с разумным кристаллом? Его ведь учить всему надо.

Этот вопрос меня немного озадачил.

– Ну надо. А в чем проблема?

– Проблема в том, что ни ты, ни твоя сестра еще не достигли того возраста, когда вам будет разрешено заботиться о несовершеннолетних. Вы сами еще несовершеннолетние.

– О, зараза! – Дошло до меня наконец к чему клонит биокомп. – Как же я об этом забыл?! Как только станет очевидно, что разум в кристалле зародился, так он сразу подпадет под закон Солнечной о разуме. Мда…

– У меня есть предложение.

– Да? – я был настолько удивлен этим, что получившийся мыслеобраз с таким коротким вопросом оказался довольно сложным в эмоциональном окрасе. Можно было бы даже загордиться созданием такого сложного образа, если бы меня сейчас не занимало другое.

– Да. Как я понимаю, у вас всего два варианта. Либо вы предоставляете все права вашим родителям…

– Невозможно! Что тогда будет с проектом?

– Либо мне, – закончил Васька.

– Что?!!! – Сложность данного мыслеобраза превзошла предыдущий.

– Знаешь, честно говоря, я уже заранее чувствую симпатию к этому вашему мыслящему кристаллу. По всей видимости, он будет очень необычным! Неужели ты думаешь, я упущу возможность заняться воспитанием такого уникума?

Когда первое удивление от предложения биокомпа прошло, я задумался. А собственно, почему бы и нет? Кто еще способен понять искусственно выращенный разум, кроме другого искусственного разума? По всему выходит, что наш кристалл будет все же ближе к биокомпам, чем к человеку. Да и контроль за развитием тогда будет постоянным. Ммм…

– Знаешь… а попробовать можно. Только я сначала с Феолой посоветуюсь.

– Я не претендую на единоличное владение, – в мыслеобразе Васьки отчетливо ощущалась усмешка. – Все-таки вы его родители.

– Был бы ты человеком – получил бы в ухо, – буркнул я.

– Хорошо, что я не человек, – уже откровенно усмехнулся Васька.

– Угу. Лучше распечатай мне то, что я сейчас вот насочинял. Поработаю с текстом еще.

– Как скажешь.

Согласие Феолы было получено сразу после разговора. Труднее оказалось убедить родителей, что Васька нужен для серьезного дела. Но тут уже помог сам Васька, который довольно витиевато объяснил, что является свободной личностью и имеет право выбирать себе то жилище, которое ему нравится. Я же пообещал наладить работу всех домашних систем, которыми раньше управлял Васька. На что биокомп заметил, что управлять ими он сможет и из нового жилища. Спор таким образом был улажен.

И вот теперь мы аккуратно вытащили Ваську на улицу и водрузили на заранее приготовленную платформу. В общем-то, пролевитировать биокомп можно было до пещеры и без всяких дополнительных платформ, но тот почему-то уперся и ни в какую не захотел позволить себя перемещать таким образом.

– Я вам что, вещь бездушная? – заявил Васька. – Я хочу передвигаться как человек, на транспорте.

Все мои заявления, что и людей приходилось леветировать, он пропустил мимо ушей… впрочем, ушей у него никогда не было. Но все равно пропустил. Так что пришлось нам Ваську из дома выносить на руках, из-за чего последовала куча нелестных отзывов в сторону биокомпа от сестры, которая надрывалась вместе со мной – родители от этой процедуры уклонились.

– Вы все напридумывали – сами и разбирайтесь, – заявил вчера вечером отец и слово свое держал.

Наконец Ваську водрузили на платформу. Теперь уже можно было леветировать платформу с сидящим на ней биокомпом. Тот ехал «как человек», постоянно передавая нам с Феолой мыслеобразы удовольствия. Блин, этот биокомп у нас уже лет триста, а ведет себя как ребенок порой.

Ваську разместили во временной комнате рядом с лабораторией. Поворчав о холоде, он попросил поставить его на стол, после чего взялся за изучение своего нового места жительства.

– А светом ты принципиально не пользуешься? – поинтересовался Васька.

– Да тебе-то зачем свет? – изумился я. – У тебя и глаз нет.

– Зато я все прекрасно чувствую! Я хочу свет и тепло!

Я мрачно покосился на биокомп, но кивнул.

– Будет. Все тебе будет. Но не сейчас. Нам надо бежать, а ты пока можешь устраиваться поудобнее. – Я водрузил перед биокомпом кристалл. – Заодно опробуешь вот это. С его помощью ты можешь связываться с моим кристаллом и наблюдать за ним. Осваивайся.

– Наблюдать? – Феола недоуменно посмотрела на меня, когда мы покинули пещеру.

– Ну да. Тот же принцип, что и у управляющего кристалла. Только на расстоянии. Удобно, конечно, но не всегда. Но в данном случае этот способ самый лучший.

– Ты мне об этом не говорил.

– Я тебе еще много чего не говорил. Если начну сейчас рассказывать обо всем, что есть у меня, то мы застрянем здесь месяца на два. А нам пора уже.

– Верно. Но вчерашнее, Альвандер, я тебе никогда не прощу. Так и знай!

– «Никогда» – это слишком долго. Поехали.

На базе со вчерашнего дня не произошло никаких изменений. Тишина, сады, люди, неспешно идущие куда-то. И Стив, терпеливо дожидающийся нас на поляне.

– На этот раз вы точны. И вдвоем?

Феола бросила в мою сторону мрачный взгляд, но смолчала. Потом они со Стивом переглянулись и рассмеялись. Так! Я хмуро глянул на них. Все-таки интересно, что вчера Доналсон передал сестре в инфокристалле? Феола же сообщать мне содержание напрочь отказалась.

Но сейчас расспросить об этом мне тоже не дали. Стив приглашающе махнул нам в сторону небольшой рощицы. Выйдя на поляну, он первым разлегся на траве. Мы с сестрой переглянулись и уселись рядом. Стив внимательно посмотрел на нас.

– Как я понимаю, вы не передумали? – Мы дружно покачали головой. – Что ж, честно говоря, я даже рад этому. Вчера, после экскурсии, я много думал над твоими замечаниями, Альвандер. Вынужден признать, что по большему счету ты прав. Все, что мы используем – это стандартные разработки кристаллов, которые применяются в повседневной работе. Для нас они не всегда подходят и приходится иногда выкручиваться. Давать же заказы мастерам, не выдавая себя, мы не можем.

– Я до сих пор не понимаю этой секретности, – буркнула Феола.

Стив поморщился.

– Не секретности. Дело совсем не в этом. Альвандеру я уже объяснял способ комплектования. Конечно, он не всегда дает нам тех, кого нужно, но зато к нам приходят люди, полностью сознающих чего их может ожидать. Не романтиков, не жертвенников ради блага Солнечной. Это может показаться странным для вас, но профессия военный – именно профессия. Пусть немного специфическая, но тем не менее. И к ней предъявляются требования такие же, как к любой другой. Прежде всего, талант и желание. Без этого вершин не достичь.

Феола открыла рот. Но тут же покраснела и промолчала. Стив повернулся к ней.

– Ты не обидишь меня. Так что можешь смело задавать любые вопросы. Что касается того, о чем ты так и не решилась сейчас спросить… Нет, талант нужен не в убийстве людей. Это немного искаженная картина. На самом деле убийство – это лишь инструмент для достижения цели, но вовсе не цель. Причем инструмент один из многих. Если же цель может быть достигнута без убийства, то… в общем понятно.

– А какова тогда цель? – Феола даже подалась вперед.

– Защита. Защита своих близких и совершенно незнакомых тебе людей. Защита от тех, кто может угрожать им. Собственно, об этом вам лучше поговорить с профессором Танакой. Он вам подробно расскажет от чего может потребоваться защита.

Мы промолчали, обдумывая слова.

– Вы думаете, что в галактике спустя пять тысяч лет все еще нужно защищаться?

Тут уже на Феолу смотрели мы со Стивом.

– А ты думаешь иначе? Хочется верить.

– И шансы очень малы, – вздохнул я. – Я ведь заказывал модели. Вероятность того, что политика там за это время изменилась ничтожно мала. Возможно, те расы и поумнели за это время, но уже вышли на простор космоса новые. И у многих те же устремления, что и у наших предков пять тысяч лет назад.

– Вот именно, – поддержал меня Стив. – Конечно, все эти моделирования крайне неточны. Теория и практика не всегда стыкуются, но в данном случае я скорее соглашусь с теорией. И вот здесь мы вернемся к первоначальной нашей теме. Чему, собственно, вы хотите научиться? Становиться профессиональными военными вы не хотите. Так?

Феола посмотрела на меня. Я хмыкнул. Сама потащилась за мной не зная зачем, а я теперь отвечай. Сам я в этот момент размышлял над ответом. Нет, все, что я говорил раньше, оставалось в силе. Познание того, что может ожидать простых людей в случае прорыва Барьера, построение возможной модели контакта. Все это верно. Но было и еще кое-что. То, что я старательно прятал в глубинах подсознания и о чем боялся даже признаться вслух. Стоит ли сейчас говорить об этом? А если не скажу, не окажусь ли я лжецом? Тем, кто ради себя готов пожертвовать доверием других людей. Я тоже повернулся к Феоле. Она ждала моего ответа, я ее. И тут я понял, что у нее самой в глубине сознания есть тот же ответ, что и у меня. И так же, как я, она боится озвучить его.

– Я хочу подготовиться к встрече с галактикой, – выдохнул я, кидаясь словно в прорубь с ледяной водой, и тут же опустил голову. Успел только заметить, как усиленно закивала Феола.

Стив молчал. Молчал так долго, что я не выдержал и взглянул на него. Тот полулежал на траве и внимательно смотрел на меня. Заметив мой взгляд, он слегка пошевелился.

– Знаешь, – заметил он. – Если бы ты сейчас снова стал говорить о желании испытать на себе то, что возможно ждет людей в будущем и о своей ответственности перед людьми, я бы отказал вам. Отказал, несмотря на все ожидаемые плюсы от сотрудничества. Сейчас же можно сказать, что вы прошли первое испытание.

– Испытание? – недоуменно переглянулись мы с Феолой.

– Видите ли, хоть мне уже и триста лет, но я все еще помню себя в вашем возрасте. Все, что вы говорили раньше безусловно правда. Но я никогда не поверю, что создав свой кристалл, вы даже в мыслях не держали возможность вырваться за пределы Барьера и взглянуть на Галактику. Первыми за пять тысяч лет. Но поскольку вы уже достаточно взрослые и достаточно образованные люди, чтобы понимать, что там вас могут ждать вовсе не молочные реки с кисельными берегами, то вы решили максимально подготовиться к возможным неприятностям. Я не прав?

Феола опустила голову, опасаясь посмотреть в мою сторону. Я тоже отвернулся. Даже не ожидал, что меня так легко раскусить. Судя по всему, Феола думала о том же, о чем и я. Вот уж от кого не ожидал. Конечно, вредная, хулиганка, но всегда ответственная. И тут… Хотя чего я, собственно, ожидал? Да кто бы на нашем месте устоял?

– А сейчас? Вы откажетесь? – с нехорошим предчувствием спросил я.

– Сейчас? – Стив вздохнул. – Нет. Не откажусь. Знаешь почему? Потому что что-то мне подсказывает, что вы все равно рванете туда, как только закончите свой кристалл. И мне почему-то кажется, что Барьер прорвать вы сумеете. Смешно наверное, но так. В свое время над этим работали целые институты. Потом ученые-одиночки. Потом уже просто авантюристы. Казалось бы, почему должно получиться у вас? Но Координатор уверен. А я уже не раз убеждался, что этот старик почти всегда оказывается прав. Так что все равно пойдете. Не спорьте, – остановил мои возражения Стив. – Даже если ты сейчас уверен в обратном, когда достигнешь успеха не устоишь. А раз так, то мой долг сделать так, чтобы у вас было больше шансов вернуться. – Стив замолчал. Мы тоже. Сейчас никто не знал о чем говорить. – Хотя я надеюсь, что то, чему я вас буду учить никогда вам не пригодиться, – закончил наконец командующий.

Он вдруг поднялся, заставив вскочить и нас.

– Что же, теперь, когда формальности соблюдены и никаких недопониманий не осталось, прошу за мной.

Доналсон стремительно шагал в сторону какого-то достаточно большого дома, заставляя нас чуть ли не бежать за собой. Но у входа он резко остановился.

– Итак, сейчас настала пора первого урока.

Мы с Феолой встревожено переглянулись.

– А с чего мы начнем? – неуверенно поинтересовался я. – Оружие?

Стив расхохотался.

– Ох, Альвандер. Почему ты считаешь, что у военного главное оружие? Разве ты забыл, что случилось у меня дома?

Феола вопросительно посмотрела на меня. Я ей ничего про тот случай не рассказывал. Стив же, перехватив ее взгляд, что-то объяснил ей мысленно. Феола в испуге отшатнулась.

– Я не смогу! – уверенно заявила она.

– Вот именно. Но подумай, при каких обстоятельствах ты все-таки смогла бы выстрелить в человека? Выстрелить, сознавая, что почти наверняка его убьешь?

Феола задумалась. Задумалась надолго.

– Наверное, только тогда, когда этот человек угрожал бы жизни тех, кого я люблю. Когда остановить по-другому его не получилось бы. Но…

– Но?

– Но я не знаю, что было бы со мной потом.

– Верно. А знаешь почему? Ты когда думала о том, чтобы нажать на спуск, на что себя настраивала? Хочешь угадаю? – Не дожидаясь ответа, Стив замер. В тот же миг меня накрыла волна страха и ненависти. Судя по реакции, Феола ощутила тоже самое. Она даже отшатнулась. Но эти чувства исчезли так же быстро, как и появились. – Я угадал? – поинтересовался Стив? Феола мрачно кивнула.

– Именно так. Но иначе я не смогла бы…

– И ты боролась страхом со страхом. Ненавистью с ненавистью. Что ж, объяснять я пока ничего не буду. Альвандер, давай начнем с тебя, а ты, Феола, пока подожди нас. За углом есть хорошая беседка. Посиди там. Потом будет твоя очередь.

– Но что будет? – недоуменно спросил я.

– Увидите. Феол? – Сестра кивнула и неторопливо направилась за угол дома. Доналсон повернулся ко мне. – Что ж, прошу за мной. – Он уверенно шагнул к двери дома и скрылся за ней. Мне волей-неволей, пришлось последовать следом.

Едва войдя, огляделся. Самым странным в доме оказалось отсутствие комнат. Полное. Вернее комната была, но только одна и занимала она весь дом. Еще более странным оказалось отсутствие пола – вернее его роль выполняла земля. При этом, несмотря на обилие света, струящегося сквозь прозрачный потолок, землю не покрывал ковер из травы. Она была совершенно голой. И примерно на равных расстояниях друг от друга в земле торчали деревянные столбы, на которых под прозрачными колпаками находились какие-то кристаллы. Слегка мутноватый материал не давал возможность разглядеть, что именно за кристаллы лежали на этих столбах, но желание посмотреть поближе у меня даже не возникло.

– Обрати внимание на стены дома, – посоветовал Стив, когда я закончил осмотр помещения.

Я пощупал стену, рядом с которой находился.

– Не может быть! Это же…

– Верно. Стены сделаны из м-молекул. Причем по степени высшей защиты. Дом выдержит даже распад атомов рядом с ним.

– Но для чего такая защита?!

Стив подошел к одному из столбов и положил руку на полупрозрачный колпак.

– Вот от этого. Под каждым колпаком самое страшное оружие, которое только было у человека.

Я пригляделся. Видно плохо, но все же я сообразил что там.

– Похоже на инфокристаллы.

– Правильно. Только там не инфокристаллы. Там эмокристаллы. Информации как таковой они не содержат. Эти кристаллы мы разбрасывали в местах древних сражений на Земле. Именно с их помощью происходила зачистка местности. Теперь они здесь. Вся боль, ненависть и страх солдат былых сражений собраны в них. Стоит только снять защитный колпак…

Не знаю. Наверное, я все еще не понимал смысл всего этого. Поэтому ничего не почувствовал, кроме любопытства. Я подошел к одному из столбиков.

– «Сталинград», – прочитал я.

– Этот кристалл из местности, где произошло одно из крупнейших сражений Второй Мировой войны. Двадцатый век христианского летоисчисления. Но этот кристалл трогать не советую. Мы начнем с более легкого варианта. Ты готов?

– А? – Прежде, чем я что-либо сообразил, Стив снял полусферу с одного из столбиков.

– Всего лишь мелка пограничная стычка в Африке, – заметил он.

Сначала я ничего не почувствовал. Только с интересом взглянул на ничем не прикрытый кристалл. А потом… Потом меня накрыла волна чувств… Ненависть! Ненависть и, самое удивительное, страх. Эти чувства накрыли меня с головой, погружая словно в липкую паутину. Весь мой самоконтроль разбился вдребезги. В ушах звучали крики товарищей. Товарищей?! Каких товарищей???!!! В руках автомат. Я точно знал, что эта штука называется автомат, а сам я лежу за пригорком и мои руки почему-то черного цвета. Но это сейчас неважно. Важны вон те типы, что на машинах пытаются прорваться на нашу территорию. Вот застучал пулемет. Рядом с головой поднялись фонтанчики пыли и меня мгновенно накрыло чувство ледяного ужаса. Чуть дальше… Чтобы побороть этот страх, я выставил автомат и стал стрелять. Стрелять наугад, совершенно не целясь. Солдат, только недавно взятый из деревни… что он понимал в войне? Главное выжить! Выжить любой ценой! В груди разгоралась ненависть. Ненависть к этим чужакам, из-за которых я попал в армию и теперь вынужденный бояться за собственную жизнь. Мне хотелось этих чужаков душить голыми руками! С диким криком я выскочил из укрытия, поливая все вокруг огнем… И тут все разом оборвалось – Стив водрузил колпак на место.

Я медленно опустился на колени, глотая воздух. Самоконтроль постепенно восстановился, но я все еще не мог даже пошевелиться.

– Теперь ты понимаешь? – тихо спросил Стив. – Ненависть – движущая сила всех конфликтов. Возненавидь врага и даже победив его ты проиграешь. Ибо столкнувшись, две ненависти разрастутся и породят новый конфликт. Не сейчас, так в будущем. И все твои победы обернутся поражениями. Уважай врага. Относись к нему так, как ты отнесся бы к заблудшему другу или даже брату. Тогда только ты сможешь по-настоящему победить.

– Если кто-то приходит в твой дом и начинает разрушать его… убивать всех… как можно такого уважать? – с трудом спросил я, поднимая голову.

– Ого. А ты, я вижу, неплохо подготовился к нашей встрече.

– Я вчера прочел много исторического материала.

– Это я понял. Но я хочу чтобы ты сам ответил на свой вопрос.

– Уважать?

– Возненавидь его. И что дальше? Две ваши ненависти столкнулись на пороге твоего дома – его и твоя. Кто бы не победил, что станет с твоим домом? Ненависть, разлившаяся в округе? Тому конфликту, который ты сейчас ощущал, больше шести тысяч лет. Но его следы ты можешь чувствовать до сих пор. Да, того, кто приходит с оружием в твой дом надо остановить. Останови. Но помни, что он тоже человек. Вы с ним хотите разного. Он не понимает радости жизни. Можно ли ненавидеть такого человека? Скорее пожалеть. Ведь по сути, он калека. Разве я не прав?

– Почему? – Я хоть и неуверенно, но уже стоял на ногах.

– Ты же сам все видел? – Стив вопрос понял правильно. – Тебя захлестнули чувства давно уже умерших людей. Захлестнули настолько, что ты ничего не смог им противопоставить. Все твои барьеры оказались разбиты. Разве я не прав? Ты сдался этим чувствам и позволил им вести себя.

– Но что же я мог еще сделать? – в отчаянии вскричал я.

– Попробуй… простить и пожалеть этих людей.

– П… простить?!

– И пожалеть. Но и остановить. За твоей спиной твоя деревня. Если враги прорвутся погибнут многие беззащитные люди. Попробуем?

Я секунд пять изучал кристалл под полусферой. Потом медленно кивнул. Стив осторожно откинул защиту…

Снова страх и ненависть. И боль. Но на этот раз я был наготове и хотя чувства эти овладели мной, но я не позволил себе потерять контроля окончательно. Как ни странно, но постоянный мысленный повтор, что враги мои тоже такие же люди. Возможно, они так же как и я не хотят воевать и делают это по принуждению. Но сейчас это было неважно. Они пришли сюда, не я к ним. Но они все равно люди. И я человек.

Ненависть и страх медленно отступили. Да, я должен остановить их и я это сделаю. Без ненависти…

Простить? Это нелегко. Я чувствовал, как сопротивляется сознание давно уже умершего человека. Перед глазами встали картинки зверств, творимых бандитами с той стороны границы. Сдерживать чувства стало труднее и барьер все-таки был сломан. К такому напору я еще не был готов.

– Просто замечательно! – спокойно отозвался Стив.

– Но ведь я…

– Поддался? А чего ты ожидал? С первого раза и без подготовки устоять? Ты слишком высокого о себе мнения, парень. Но ты хоть не падаешь в обморок, как многие до тебя. А некоторые так и не смогли перебороть себя.

– Это будет тяжелее, чем я думал, – признал я.

– Всегда самое тяжелое это победить себя. Только после ты сможешь победить других. Иначе все твои победы всего лишь эпизоды, не более. Твой главный враг в тебе. Там ищи его.

Я кивнул.

– Можно попробовать еще?

Стив с сомнением поглядел на меня.

– Ты уверен, что тебе не требуется восстановить силы?

– Возможно и требуется… Но я хочу попробовать именно так. До предела!

– Хм… – Доналсон нерешительно покосился на столб перед собой. Потом подошел к другому. – Хорошо. Давай попробуем еще раз. – Он медленно снял защитную полусферу…


Из дома я выйти самостоятельно не смог. И Стив Доналсону предоставил мне возможность немного отлежаться. Конечно, на голой земле лежать не совсем удобно, да и на улице я бы быстрее восстановил силы, но появляться в таком виде перед Феолой мне совсем не хотелось.

– И зачем тебе понадобилось доводить себя до такого состояния?

Я ничего не ответил. Только убедившись, что мой голос не будет дрожать я заговори:

– Мне надо было выяснить, сколько я способен выдержать. И знаете, теперь я бы уже не задрожал, если бы вы попросили меня ударить вас саблей.

– Может быть. Но если ты разучишься сопереживать, то ты тоже не подойдешь нам. Можно быть великим воином и защитником, будучи совершенно холодным внутри. Но нельзя при этом оставаться человеком.

Я поднялся и медленно направился к выходу. Обернулся у входа.

– Знаете что обиднее всего? Четыре тысячи лет всеобщего гуманизма… последнее убийство в Солнечной произошло три тысячи лет назад. Люди не знаю насилия и страданий. Действительно идет развитие человека. Уже казалось, что изжиты все отрицательные стороны… а оказалось… Оказалось, что все это никуда не делось и по-прежнему дремлет внутри каждого из нас. И чуть тронь шелуху внешнего благополучия и наружу, как и встарь, выходит зверь. Как легко, оказалось, отдаться чувству ненависти…

– Я рад, что ты это понял. Но все же не до конца. Альвандер, как не воюй с природой человека или любого разумного существа – она не изменится. Весь вопрос только в том будет, как глубоко надо копнуть, чтобы снести барьеры цивилизации. И ты должен научиться противостоять тому, что наши предки назвали бы темными чувствами. – Стив подошел ко мне и остановился рядом.

– Разве они не правы?

– Темные, светлые… Альвандер, это всего лишь слова. Эти чувства несут в себе отрицательную энергетику и наносят вред как тому, на кого направлены, так и тому, от кого исходят. Это надо понимать. Научись контролировать свои эмоции и перед тобой откроется Вселенная. А сейчас, полагаю, тебе лучше все-таки выйти на воздух и там спокойно отдохнуть и подумать над этим уроком, пока здесь будет твоя сестра.

– Сестра? – подумав о том, что сюда войдет Феола и мне стало страшно. – Только не это! Я не хочу ей такого! Никогда.

– Можешь попытаться отговорить ее.

Мои плечи поникли. Отговорить Феолу?

– Знаете, если такое придется испытать и ей… я уже жалею, что затеял все это.

Стив промолчал. Я, так и не дождавшись ответа, вышел на улицу.

Феола, как и предлагал ей Доналсон, сидела в беседке с закрытыми глазами. Казалось, что она спит, хотя ее аура была в достаточно активном состоянии. При нашем приближении, она приоткрыла глаза.

– Ну и долго же вы там. – Тут она повнимательней пригляделась ко мне. Ойкнула. – Дери, что с тобой? Ты же почти пуст! И бледен!

– Это было… не очень просто, – вяло улыбнулся я. – Знаешь, если бы я был уверен, что ты меня послушаешь, я бы постарался отговорить тебя идти туда.

Феола еще раз внимательно посмотрела на меня. Потом покачала головой.

– Я сама могу думать за себя. Стив Доналсон, как я понимаю, сейчас моя очередь?

Командующий кивнул.

– Если ты не передумала…

Феола решительно тряхнула головой и двинулась в сторону входа в здание. Стив, прежде, чем пойти за ней, повернулся ко мне.

– Альвандер, ты лучше отдохни сейчас. И постарайся восстановить силы.

Я кивнул. И едва Феола и Стив скрылись за углом дома, прилег на скамейку беседки, положив руки под голову. Закрыл глаза, настраиваясь на окружающую растительность и тут же почувствовал, как медленно, но уверенно восстанавливается моя энергетика. Под это приятное ощущение я и заснул.

Спал я не очень крепко, поэтому когда Феола и Стив оказались рядом я проснулся и из-под руки посмотрел на обоих. Помня свои ощущения в том доме, я ожидал чего угодно, но только не того, что увидел. Сестра была чем-то крайне смущена, но вовсе не выглядела усталой и подавленной. А вот Стиву, казалось, хочется одновременно расхохотаться и в тоже время он чем-то озадачен. Такое сочетаний эмоций было настолько неожиданным, что я даже не знал, что думать. Я поспешно сел и выжидательно посмотрел на обоих, надеясь, что кто-то объяснит мне происходящее.

Доналсон сел на скамейку напротив и задумчиво стал разглядывать Феолу, замершую у входа. Та смущенно топталась на месте, явно не зная, куда деться.

– Простите, – пробормотала она. – Я не хотела испортить вам кристалл.

Ого! Я ошарашено поглядел на сестренку. Каким это образом она умудрилась испортить эмокристалл? Они же простые как камень. Чтобы его испортить… да я даже не знаю, что надо сделать, чтобы суметь его сломать.

Тут Стив не выдержал и расхохотался. Он смеялся так искренне, что к его смеху, даже не понимая его причину, присоединился и я. Только Феола исподлобья смотрела на нас и хмурилась.

– Испортила?! – наконец выдохнул Стив. – Слушай, Альвандер, ты вообще думал, что эмокристалл можно испортить?

– Честно говоря, я не совсем понимаю…

– Ха! На вот, погляди. – Стив достал из кармана кристалл, аккуратно завернутый в экранирующую ткань, и кинул его мне. – Разворачивай, не бойся.

Я с опаской посмотрел на кристалл в руке, вспоминая какого рода они в том здании. Потом пожал плечами. Вряд ли Стив вынес бы его наружу, ограничившись в качестве экрана тряпочкой, если бы он представлял какую-то опасность. Я уверенно развернул ткань. Кристалл сверкнул у меня на ладони в лучах солнца. И тут же меня накрыла волна жалости. Она оказалась настолько сильна, что я едва даже не заплакал. Интересно, что это? Сквозь эту жалость пробивались еще какие-то чувства и эмоции, но чтобы разобраться в них приходилось напрягаться и экранироваться от этой всепроникающей жалости. Где-то там вдали я сумел распознать страх и боль, но тут же все было сметено новой волной жалости, непонимания, а потом все сознание накрыло целительным потоком. Похоже, моя сестренка решила разом помочь всем, кто страдал в той далекой битве. Я поспешно завернул кристалл. Потряс головой и ошеломленно уставился на сестру.

– Вот-вот, – закивал Стив. – У меня точно такое же выражение лица было, когда все это произошло. Она просто смела все эмоции из кристалла своими чувствами. Никогда такого не видел. Мда. Похоже, с вами двумя скучать не придется. Если так пойдет дальше… Феола, тебе придется научиться контролировать себя. Твое стремление помочь всем, кто испытывает страдание весьма похвально, но иногда может оказаться губительным как для тебя, так и для твоих друзей.

– Ну я же сказала, что извиняюсь. Я… я постараюсь сдерживать себя.

Стив покачал головой.

– Нет. Вовсе не этому я хотел тебя научить. Сдерживать себя не надо. В твоей жалости и сострадании нет ничего плохого. Даже наоборот. Тебе просто надо научиться контролировать свои чувства. Иначе в один момент ты можешь просто сгореть, стремясь помочь всем и сразу. Но об этом мы с тобой еще поговорим. Позже. А пока можно считать первое занятие состоявшимся.

– Как? Это все? – изумился я.

– Почти. С вами еще хотел поговорить профессор Танаки. Вот после разговора с ним можете считать себя свободными. А с завтрашнего дня мы с вами продолжим занятия. Полагаю, что к завтрашнему дню наши психологи изучат это тестовое занятие и представят учебный план, по которому вы и будете заниматься. К каждому из вас прикрепят своего куратора. Именно он будет вести основные уроки.

– К каждому? – на этот раз удивилась Феола. – У вас всегда так?

– Да. Курсанты живут на базе и досуг проводят вместе, но занятия с ними ведутся по строго индивидуальной программе. Кстати то, что к каждому курсанту прикреплен преподаватель вовсе не означает, что у вас не будет коллективных уроков. Но они будут уже позже. На первоначальном этапе строго индивидуальная работа. Так что будьте готовы к тому, что друг с другом во время обучения вы видеться не будете.

Мы с сестрой переглянулись. Это несколько неожиданно. С другой стороны я хотел пройти как можно более полное обучение и вовсе не горел желанием, чтобы тому же обучалась и сестра. Так что, возможно, все к лучшему.

Стив проводил нас к небольшому аккуратному домику, спрятавшимся в зарослях смородиновых кустов, где нас ждал уже профессор Танаки, и поспешил по своим делам.

– Проходите, – приглашающе раскрыл перед нами дверь профессор. – Я как раз чайку приготовил. У меня и варенье есть. Розовое, смородиновое, вишневое – какое любите?

Феола ехидно покосилась на меня.

– Всякое, – хихикнула она. – И можно даже без чая.

– Ну не такой уж я и сладкоежка, – обиженно пробурчал я.

Профессор рассмеялся.

– Можно и без чая. Я тогда трехлитровый бочонок сейчас достану.

– Да не надо! – испугался я. – Феола пошутила.

– Я тоже. Но если захотите, то не стесняйтесь. Моя жена сама варенье варит. Пальчики оближите.

Судя по всему, профессор нас ждал и уже все приготовил. Перед окном в гостиной стоял уже накрытый крепкий дубовый стол. Дымил самовар, три фарфоровые чашки, горячие булочки в вазе и розетки с вареньем. Мы с Феолой немного смущаясь, разместились за столом и благовоспитанно сложили руки на коленях. Профессор оглядел нас и покачал головой.

– Нет! Так не пойдет. И вы еще хотите учиться здесь? А ну-ка, хватит тут смущаться и давайте, распоряжайтесь. Чувствуйте себя как дома. Альвандер, ну-ка, поухаживай за сестрой.

Я поспешно вскочил и стал разливать кипяток по чашкам, взял заварник. Профессор распоряжался, попутно принеся из кухни еще баранки и мед.

– Сам собирал, – похвастался он, раскладывая соты в тарелки. – У меня тут пасека недалеко. Много ульев не держу – времени просто не хватает. А вот для души… Да и гостей угостить – милое дело. Так что не стесняйтесь.

Вскоре уже и я, и Феола действительно чувствовали себя здесь как дома. Феола помогала профессору накрывать стол, я поддерживал жар в самоваре. Сначала я не понял, что это за чудо такое. Потом только сообразил, что самовар действительно греет воду от углей. И легкий дымок из его трубы вовсе не бутафория.

Наконец все было расставлено и разлито. Профессор осторожно поднял чашку, прикрыл глаза и чуть отпил.

– А…

Танаки предостерегающе поднял руку.

– Никаких разговоров, пока не будет выпита первая чашка чая.

Похоже, для профессора любое чаепитие не просто легкий завтрак или обед, а целая церемония. Понимая, что в чужой дом со своими правилами не заходят, мы тоже взяли свои чашки.

Первую чашку чая, как и просил профессор, мы все выпили молча. Вот он наполнил вторую, но пить пока не стал. Я расценил это как разрешение начать разговор.

– Гм… профессор, скажите, в как вы связаны с защитниками?

– Как связан? А разве Стив вам не говорил? Я один из преподавателей на учебной базе. Моя специализации – история дипломатии империи Земли и история послевоенного мира.

– А зачем это изучать военным? – влезла Феола и тут же прикусила язык. Правда, профессор ничуть не обиделся на вопрос.

– Зачем? Знаете, в древности верно говорили, что тот, кто не знает собственной истории обречен совершать одни и те же ошибки. Так вот, чтобы ошибки не повторять и надо ее знать.

– Но мы же изучаем историю. Мне кажется, довольно подробно.

– Изучаете, – согласился со мной профессор. – Но вы ведь изучаете историю общую. Как бы преподавателям не хотелось дать вам предмет как можно более полно, но за несколько лет невозможно изучить всю историю достаточно хорошо. Вам дают только общие сведения. Я же преподаю конкретный период. Именно тот, который стал поворотным пунктом нашей истории.

– Да, но нам его давали достаточно подробно.

– Ну что ж, – профессор немного отпил чая, поставил чашку перед собой и выжидательно посмотрел на меня. – Давай расскажи про тот период.

– Мне?

– Да. А потом мы с тобой обсудим твой рассказ.

– Что ж… – я неуверенно посмотрел на профессора, на Феолу. Рассказывать профессору истории историю?

– Считай, что я принимаю у тебя зачет, если тебе от этого станет легче, – понял мои сомнения Танаки.

– Ну ладно. – Я все еще сомневался, но понимал, что отвертеться не удастся. – Но с чего начать?

– Начни с начала войны. Ее причины, ну и дальше.

Я по примеру профессора хлебнул чая.

– Та война началась с незначительно приграничного инцидента. В тот момент мало кто мог предположить во что выльется тот незначительный конфликт на непригодной для жизни пустынной планете. Первым планету открыли земляне, но харлы предъявили свои права на нее и высадили десант, который уничтожил разведывательный отряд Земли. Оказавшийся поблизости крейсер «Быстрый» нанес удар с орбиты…

– Ну такие подробности не надо.

– Хорошо. В общем, пограничная стычка вскоре переросла в полномасштабную войну. Все преимущество было на стороне Земли: военное, экономическое, технологическое. Поначалу казалось, что война закончится в течение полугода. Но в конфликт ввязалось еще несколько рас на стороне хролов. Постепенно против Земли образовалась коалиция, которая превзошла ее по силам. Тем не менее, даже при таком соотношении сил война продолжалась в течение десяти лет. Основная стратегия коалиции тоже была ясна – они не трогали колонии за исключением тех, что располагались в стратегически важных местах, и рвались только к Земле. Постепенно силы защитников таяли. Коалиция тоже несла колоссальные потери, но не сдавалась. Спустя десять лет после начала войны начался решающий штурм Солнечной системы. Коалиции удалось вытеснить защитников к поясу астероидов, но дальше наступление захлебнулось. Именно в астероидах был создан самый мощный защитный пояс. Точнее сразу за ним. Тогда-то и был воздвигнут Барьер. По слухам эту технологию передала коалиции одна из Старших рас. Но проверить этот слух после возведения Барьера невозможно. Как и причину, по которой эта технология могла быть передана коалиции. Ни одна Старшая раса в войне участия не принимала.

– Ну что ж. Общие сведения точны, – признал профессор. – Но вот скажи, неужели у тебя не возникало никаких вопросов? Неужели тебе тут все казалось правильным и логичным?

Я задумался.

– Вы хотите сказать, что здесь где-то обман?

– Нет. Все предельно точно. Мы поднимали все архивы той эпохи и проводили эмоэкспертизу вещей ведущих политиков и генералов того времени. Было вскрыто множество подлогов документов и фактов. Так что я могу на полном основании утверждать, что все, что вам преподают в школе – правда.

– Тогда я не понимаю…

– В этом вот и дело. Нет, Альвандер, не считай это упреком. Просто дело в том, что мы уже забыли, как мыслили люди в ту эпоху. Поэтому многие вещи мы воспринимаем просто как данность. Как свершившийся факт. А ведь если задуматься над поступками людей той эпохи с точки зрения причин, как многое становится уже не так очевидным.

– А что именно? – недоуменно поинтересовалась Феола.

– Что именно? Ну например такой факт: давайте вспомним историю Галактики до той войны. Войны тогда вспыхивали достаточно регулярно. Создавались и распадались коалиции. Но вспомните из истории хоть одну коалицию, которая просуществовала больше трех лет? Пять лет – это был исторический рекорд. Коалиция же против Земли возникла с самого начала и при всех своих внутренних конфликтах, в условиях поражений и огромных потер на фронте, просуществовала до конца. Дальше к ней только присоединялись новые расы, но никто не отошел.

– Когда вы это вот сказали, я тоже вспомнил об этом, – признал я, задумчиво почесывая нос. – А почему так?

– Вот на этот вопрос и на многие другие мы и будем отвечать на моих занятиях. В данном же случае ответ тривиален для людей той эпохи – глупость высшего руководства, совершенно бездарная дипломатия, которая и создала коалицию на начальном этапе. Понимаете, та война была нужна очень многим на Земле. А хролы казались идеальным врагом во всех отношениях. Слишком слабы, чтобы долго сопротивляться, но достаточно сильны, чтобы не сдаться после первого сражения. Войну можно было не начинать. Можно было прекратить на начальном этапе. Можно было выйти с небольшими потерями в середине ее. Но все эти шансы оказались упущены. Как следствие – этот вот барьер вокруг Солнечной.

– А в чем вы видите ошибки?

– Альвандер, не стоит забегать вперед. Обо всем этом мы поговорим на занятиях. И мы будем разбирать с вами каждую дипломатическую ноту, которыми обменивались в тот момент воюющие расы. Будем разбирать и ход войны. Но это уже не на занятиях по истории, а на занятиях по тактике и стратегии. А сейчас давай рассказывай дальше.

– Дальше?

– Ну да. После того, как барьер появился.

– Сначала никто ничего не понял. Просто вдруг в один момент люди ночью не увидели звезд. А корабли стало отбрасывать от границы. Даже из гиперпространства их выкидывало в обычный космос. Потом уже специальными приборами зафиксировали аномальную зону, заключившую Солнечную систему по внутренней границе пояса астероидов в кокон. Именно эта граница и оказалась непроницаемой для кораблей. При этом Барьер не пропускал никаких излучений, но куда-то отводил накопленное тепло. Считается, что именно его он использует в качестве энергии для поддержания самого себя. Так Земля оказалась отрезанной от Галактики. Долго скрывать этот факт было невозможно. Начались беспорядки. Множество частных кораблей пытались прорваться через барьер, но безуспешно. В тот момент почти полностью оказалось парализовано правительство, хотя оно и пыталась что-то делать. Даже вели исследование Барьера и делались попытки его пробить.

– Беспорядки… правительство оказалось парализовано… В общем-то верно. Ты говоришь это спокойно. А ты знаешь, что то, что ты сейчас назвал просто беспорядками и парализацией правительства привело к снижению численности населения Солнечной с четырнадцати миллиардов до пяти?

– Что?! – ахнули мы с Феолой на пару. – Вы хотите сказать, что погибло девять миллиардов человек?

– Поражены? Да, вам не называли цифру, хотя вы могли бы и узнать ее, полазив по историческим библиотекам. Вас просто не интересовало это. И я вовсе не виню вас в этом.

– Но почему?! Девять миллиардов человек погибло и это не вызвало никаких эмоций?

– Почему? Вызвало. Просто такова особенность человеческой памяти. К тому же эти девять миллиардов погибло не одномоментно. Это все происходило в течение пятисот лет. Только после этого срока падение численности населения приостановилось. Тогда уже начали приносить плоды и эксперименты с пробуждением скрытых способностей человека. Умные люди в то время вполне четко понимали, что если люди как цивилизация хочет выжить, то надо искать новые пути построения общества. Старый путь развития предполагал экспансию. Только двигаясь вперед, захватывая ресурсы для потребления, та цивилизация могла развиваться. Когда же появился Барьер – этот путь стал тупиковым. Лишившись пути для экспансии, общество оказалось обречено на деградацию. Вот тогда на специальном совете и было решено начать новый путь развития. По сути, тогда никто не мог предвидеть, что из этого получится и получится ли хоть что-нибудь вообще. Но все они знали, что старый путь приведет к гибели достаточно быстро. Ну об этом мы тоже подробней поговорим на занятиях.

– Совет – это чрезвычайная комиссия?

– Да. Вообще-то, они официально именовались Кризисный Совет. Это в народе их прозвали чрезвычайно комиссией. Под этим именем этот орган и запомнился людям. Но ладно, хватит о делах. Давайте просто пить чай…

После разговора надолго у профессора мы не задержались. Поняв, что на сегодня все занятия закончены, Феола заторопилась домой, чтобы отправиться к нашему кристаллу и проследить за его развитием. Мне же надо еще писать диссертацию. Попутно я решил опробовать несколько новых идея, появившихся после двух посещений учебной базы. И еще надо обдумать возможные схемы кристаллов для истребителей. Думать о конкретной реализации еще рано, но общие контуры прикинуть можно. Профессор нас не задерживал.

– Ну что ж, теперь, полагаю, нам с вами часто придется встречаться, – заметил он, когда мы прощались на крыльце.

– Я вам еще надоем своими вопросами, – с улыбкой пообещал я.

– Ох, мальчик, – рассмеялся Танаки. – Поверь, что ученик, задающий вопросы – это самая большая радость для преподавателя. Если, конечно, вопросы умные.

– А вот это не гарантировано, – тут уже не удержалась Феола. Я показал ей язык, увернулся от подзатыльника, блокировал мысленный удар и бросился бежать по тропинке. Феола бежала следом, грозя мне всеми известными карами. Профессор остался стоять на крыльце, смеясь нам вслед.


Поздно вечером, когда все дела оказались сделаны, я лежал у себя в комнате на кровати и вспоминал прошедший день. В голову постоянно лезли мысли о сегодняшнем посещении дома с эмокристаллами. Все оказалось не так, как я представлял. Но что теперь? Нет, мысль о том, чтобы все бросить мне даже в голову не приходила. Слишком много сил я отдал на свой проект, чтобы сейчас все бросить. А значит, будем продолжать работать. Только вот времени на игры увы, уже не останется. Что ж, чем-то придется жертвовать.

Я выбрался из кровати, уселся на пол поудобнее и закрыл глаза. Вызвал в памяти те ощущения, что захлестывали меня в том доме, и старательно стал анализировать свою реакцию на каждую эмоцию давно умерших уже солдат древней войны.


Глава 10


Мы были вдвоем. Стояли напротив друг друга и следили за каждым движением. Мой противник был сильным, уверенным в себе парнем лет тридцати пяти. Автомат, нож на поясе, запасные обоймы. У меня из оружия только старенькая винтовка. Но это не имело никакого значения. Будь даже у меня самое современное оружие, все равно не смог бы пустить его в ход.

В общем-то, если говорить честно, то меня тут как бы не было. Это всего лишь эмозапись с очередного кристалла. Опять мелкая стычка в охваченной гражданской войной стране где-то на севере Африки. Пожилой человек с винтовкой, с сознанием которого я и слился, состоял в отряде самообороны одной деревни. Парень напротив – наемник. Солдат удачи, как их в это время называли. Такие вещи я уже знал. За прошедший месяц с начала занятий я уже много чего узнал. Но все сведения чисто теоретические. Некоторые интересные, некоторые не очень, другие страшные. Разные они были. Но я еще ни на шаг не приблизился к цели, ради которой все это и затеял. И еще не было ни одного практического заняти. Когда я однажды спросил об этом Стива, тот сначала замялся, но потом ответил:

– А почему ты думаешь, что занятия не идут? Этот дом с кристаллами и есть занятие. Тренировка на психологическую устойчивость, умение контролировать себя. И пока ты не научишься этому контролю, дальнейшее обучение просто теряет смысл. Мы не будем обучать того, кто не может контролировать свои эмоции. Это опасно прежде всего для самого человека, а так же для окружающих.

– Кажется, я понимаю…

– Ну вот, сам видишь. Ты же ведь заметил, что после посещения этого дома с тобой беседуют психологи. Они отслеживают твое состояние. Не надрываешься ли ты, не находишься на грани срыва. И если заметят, что ты не выдерживаешь, то наши тренировки прекратятся.

– А что потом?

– Потом либо ты вернешься к нам после отдыха и дополнительных тренингов, либо прекратишь обучение. Многие прекращали.

– И когда же ваши психологи решат, что мне можно приступить к настоящим тренировкам? – я действительно не понимал, что от меня ожидают.

– Вообще-то, решение за мной, – признал Стив. – Психологи только подтвердят или опровергнут мой вывод. Но за все время еще ни разу не было такого, чтобы мое решение не утвердили. Так вот, ты еще не готов.

– Не понимаю. Я что-то конкретное должен сделать, чтобы доказать свою готовность?

– Не обязательно. Извини, но большего я тебе сказать не могу.

Это и так ясно. Зато у меня появился повод призадуматься. С тех пор каждый день я пытался что-то делать. Стив иногда хвалил меня, иногда указывал на ошибки. Один раз даже отругал. Но я вовсе не этого хотел услышать. И каждый раз, когда я вопросительно смотрел на Стива при выходе из этого дома, тот только отрицательно качал головой.

– Но почему?! – однажды не выдержал я. – Я теперь умею сохранять хладнокровие я любых обстоятельствах. Даже записи из Хиросимы выдержал. – Какой ценой я уточнять не стал. – Я уже не знаю, что должно произойти, чтобы нарушить мой самоконтроль. Я помогал обиженным и прогонял тех, кто чинил зло. Кажется, я уже все делал, что мог!

– Этого недостаточно, – спокойно отозвался на мою тираду Стив.

И не ответишь ничего на это. Однажды, я все-таки вмешался и убил одного негодяя, который начал на глазах матерей расстреливать детей. Убил, когда сумел убедить себя, что эти события нереальны и что передо мной не человек, а только запись эмоций когда-то давно жившего. Собственно, я даже не убивал его. Я напрямую подключился к кристаллу и стер образ из памяти. Стив тогда меня особо хвалил, но… но как и прежде на главный вопрос последовал отрицательный ответ.

– И сколько это упражнение может длиться? – мрачно поинтересовался я тогда.

– Пока ты его не пройдешь, – обнадеживающе ответил Стив. – Или пока тебе все это не надоест.

Утешает. Ну и какая польза от моего контракта, если пока я не пройду обучение, все равно ничего не могу сделать? Но спорить в данном вопросе смысла не имело – в этом я уже успел убедиться. Стив во многом готов был пойти мне навстречу, но здесь оставался непоколебим. И даже моя сестра не прошла еще это упражнение. Хотя общение между курсантами по поводу него запрещалось, но все было понятно по одному виду сестры вечером, когда мы возвращались домой. Она хмуро кивала мне и сразу отправлялась ко мне в пещеру, где рост разума приближался к важнейшему моменту. Сам я к кристаллу в эти дни даже близко не подходил, понимая, что сейчас требуется особая осторожность. Так что сразу отправлялся к Ваське, где садился за диссертацию. А на следующий день меня снова ждал уже надоевший дом эмокристаллов.

Вот и сейчас я в образе старика-ополченца смотрел на матерого наемника и не знал что делать. Прогнать? Уже было. Убить? Тоже проходил. Что? Что требуется от меня? И вообще, какого лешего этот человек приперся сюда? Что ему надо от деревни, где люди с трудом сводят концы с концами? Пограбить? Даже не смешно. Что же ему надо?

Мда, все-таки уроки профессора Танаки крепко запомнились. История была все-таки не специализированным предметом, и ее мы изучали наравне с другими непрофильными предметами. Одним из любимых вопросов профессора был: «почему». На занятия он приходил с ворохом дипломатической переписки того времени, которое мы должны изучить. Он рассказывал о событиях, попутно зачитывая отрывки из диппочты. Потом все материалы выкладывал на стол и спрашивал:

– А теперь объясните, почему тогда был совершен тот поступок, а не иной?

И вот, вся наша группа собиралась вокруг стола, делила документы и начинала читать. Доставались личные вещи людей той эпохи, за которыми специально ездили в города под стазис-полем. Считывалась эмоинформация личности человека. По крупицам восстанавливался его психологический портрет. Поднимались архивные материалы. А потом начинался мозговой штурм. Когда ответ вроде бы находился, мы сообщали его профессору. Если ответ его удовлетворял, то хорошо, если нет, изучение материалов продолжалось.

– Профессор, – однажды спросил я. – Но почему вы считаете, что можно найти причину любого поступка? Человек ведь не машина. Может он просто под влиянием момента действовал?

– Ха. Вопрос хороший. Только вот что я тебе скажу – такой вещи, как «поступок под влиянием момента» не существует. Никто и никогда не совершал поступков, я имею в виду важных, ни разу не задумываясь о них в прошлом. И если человек поступил так, то значит когда-то в прошлом он уже задумывался об этом. Что же касается влияния момента… это, как правило, означает, что просто сложились обстоятельства так, что человек выбрал такой путь, который раньше он обдумывал в последнюю очередь. А то и вообще относил в разряд нереальных. Но вот у кого-то пошли неприятности, его несправедливо обругали. И тогда он может плюнув на все, сделать что-то, что раньше мелькало где-то на границе сознания. Но обязательно мелькало. Спонтанно не делаются вещи, о которых раньше не задумывался.

– То есть, у любого поступка есть причина?

– Да. Причиной может быть неприятность, случившая по дороге, подгоревший утренний кофе или наоборот, что-то радостное. Но причина обязательно есть. Найдя же причину, ты сможешь точно воспроизвести все произошедшее и даже предсказать поступки того или иного человека в будущем в зависимости от различных ситуаций.

Как не парадоксально это звучало, но профессор оказался прав. В самом начале было трудно. Чтобы получить наиболее близкий ответ приходилось перелопачивать горы материалов, собирая психопортреты людей по крупицам. Но со временем мы уже научились выделять главное. Время на ответы сократилось, хотя вопросы с каждым разом становились сложнее и сложнее. Проще всего оказалось предсказывать поступки политиков. В таких важных вещах эмоциям поддавались мало. Не той закалки эти люди, чтобы идти на поводу у них. Сложнее стало, когда приходилось восстанавливать причинные связи во времена беспорядков. Слишком много случайных людей оказывалось у власти. Порой мне казалось, что логику своих действий они не понимали сами, а уж восстановить ее спустя четыре с половиной тысячи лет вообще казалось нереальным. Но справлялись и с этой задачей. Постепенно вырисовывалась точная, логичная и трагичная история того времени. Месяц занятий у профессора мне дал больше, чем восемь лет учебы в школе. А у профессора уже наготове следующий вопрос с «почему».

Вот и сейчас, вспоминая профессора, я пытался понять, почему этот человек пришел сюда? Что ему делать в этой деревне?

А собственно, чего я гадаю? Я сейчас смотрю на все с точки зрения этого старика-ополченца, но кто мне мешает взглянуть на события с точки зрения наемника? Все мое естество воспротивилось этому. Глядеть на мир глазами этого убийцы и хищника? Меня чуть не вырвало, едва я представил такое, но азарт уже захватил меня. Я отключился от старика, быстро нашел в кристалле нужный мне эмофон и погрузился в него. Лучше всего, пожалуй, начать с ранних воспоминаний…

И вот я уже босоногий мальчишка восьми лет. Грязная улица. Но особенно запомнилась мне-наемнику, почему-то не грязь, а запахи. Непередаваемый аромат помойки, армады мух, кружащихся повсюду. От них, казалось, не было спасения. Господи, да как же это за место такое? Зачем этого пацана сюда занесло? И тут же пришло понимание. Не занесло. Это дом. Его дом. А вот, собственно и само жилище? Боже, да в такой лачуге я бы даже мусор не стал бы складывать, а здесь жило семь человек. Семь? Да, кроме этого мальчишки есть еще четверо детей. Двое младше него, еще двое лишь немногим старше. А вот и сам… дом. Это строение я назвал домом только с огромным трудом. У меня даже в голове не укладывалось, как можно жить в такой тесноте, в таких непереносимых условиях. Лично я смог бы здесь жить, только основательно поработав над собственным организмом. Но ведь в это время люди не умели управлять им. Как же тут жили?

Тут стало понятно как. Мальчишка просто юркнул вдоль стены и улегся на циновку.

– Ты где шлялся? – Из одного угла приподнялся мужчина с мутным взглядом. – Сколько принес?

Я почувствовал испуг мальчишки, переходящий в ужас. Весь трясясь, он протянул руку с лежащими на ладонях монетами. Мужчина приподнялся, сгреб деньги. Пересчитал. И тут словно молния меня пронзила вспышка его ярости.

– И это все?!! Это все, что ты заработал?!!! Я тут карачусь, кормлю вас, а ты!… – Человек даже задохнулся от ярости. И вдруг ударил мальчика. Ударил наотмашь, совершенно не сдерживая своей силы. Неизвестно кто громче закричал: я или мальчишки, которого ударили. Хотя при слиянии моя щека от удара горела ничуть не меньше, чем если бы ударили напрямую. Никогда и никто в жизни ни разу не ударил меня. Чтобы отец поднял на меня руку? Да такое даже в кошмарном сне мне предвидеться не могло. У меня не укладывалось в голове, что кого-то можно бить с такой яростью. И от этого становилось гораздо страшнее. Я мог бы сейчас стереть это воспоминание из кристалла, защититься от ударов, заблокировать боль… я многое что мог сделать. Многое, но только дергался от ударов, глотая слезы. Мальчика вышвырнули из дома.

– И не возвращайся, пока не заработаешь!

Страх и безнадежность. Тоска. И никакого просвета в этой жизни. Мне же приходилось гораздо хуже. Пусть этому мальчику всего лет восемь, но он уже привык к такому. Уже знал, что может ждать его дома. Для меня же все случившееся было совершенно неожиданно. Привык? Это слово вызвало еще больший ужас. Как можно привыкнуть к такому? Почему никто не вмешается? Почему?!

А некому, пришел ответ.

Похоже, в результате этой встряски я настолько слился с эмообразом этого ребенка, что почти превратился в него.

Борьба страхов. Страх наказания и страх избиение. Страх перед отцом победил. Страх? Перед отцом? Только на мгновение я представил, как боюсь возвращаться домой, прижимаясь в лесу за деревом. И остаться нельзя и идти не хочется. Меня затошнило. Как во сне я двигался по жизни за этим ребенком. За ребенком, который научился владеть ножом раньше, чем читать и писать. Чья жизнь с раннего детства стала борьбой за существование. Чье детство прошло не в играх, а в драках, где доказывалось право на существование, и призом была жизнь. Уже подросший мальчишка дрался с отцом, защищая от побоев мать и младших братьев и сестер. Старший погиб в уличной драке, еще один попал в тюрьму. Старшая сестра умерла от воспаления легких, потому что не было денег на лекарства. Тогда этот уже подросший мальчик совершил свое первое убийство, пырнув ножом богато одетого человека. На добытые таким образом деньги он купил лекарства, но было уже поздно…

Будучи почти взрослым, избил отца до полусмерти и ушел из дома, примкнув к одной из уличных банд. В жизнь вышел настоящий хищник, не боящийся ни черта, ни дьявола. Стычки с другими бандами, грабежи, убийства… Казалось бы, от этого зрелища меня должно выворачивать всего. Но я видел его жизнь. И все это время я задавал себе один вопрос: живи я жизнью этого ребенка, сумел бы я стать лучше? Какое же я тогда имею право осуждать его? Имею ли? Этот вопрос был настолько мучителен, что все творимые им мерзости как-то не задевали моего сознания, скользя где-то по краю.

Разгром банды и первый арест. Избиение в участке. За моим… врагом… было много грехов, но судили его за то, в чем он был невиновен. А потом началась война и уже взрослый парень совершает побег, убив охранников. Примыкает к одному отряду революционеров, но быстро понимает, что на идеях деньги делают только вожди. Сбежав из отряда, примыкает к наемникам, которые воюют за тех, кто больше платят. Такие отряды процветают на войнах. Их благополучие зависит от них. И многие из таких отрядов делали все, чтобы война не затухала. В некоторых таких рейдах участвовал и мой противник.

Развлечение. Для таких людей рейды и правда развлечение. Что могут противопоставить им ополченцы, не знающие с какой стороны за оружие браться? Очередной рейд и вот теперь мы стоим напротив друг друга. Я снова с образе старика. Передо мной… кто? Я глядел на этого молодого парня. По лицу катились непрошенные слезы. Я не замечал их. Кто он, стоявший напротив меня? Мы могли бы подружиться, если бы встретились раньше. Мы могли бы стать друзьями, сложись все иначе. Но я вырос в другом месте и в другое время. Окажись я в его деревне, то сумел бы вырвать его из той жестокой среды. Научить добру и справедливости. Да не надо было его учить. Он защищал своих братьев, когда на них нападали. Он по-своему, как умел, пытался помочь умирающей сестре. Но не дано нам встретиться. Все сложилось так и не иначе.

– Мой брат, – прошептал я. Да! Мой брат! Мой друг! Мы вместе многое пережили. Ненавидеть его я уже не мог, слишком ярко стояла передо мной его жизнь, которую прожил вместе с ним. Я страдал и ненавидел вместе. Любил и убивал вместе. Почему мы не встретились раньше? Почему? Нет ответа. А теперь мы враги. Я могу прогнать тебя. Я могу показать свою силу. Ты уйдешь. Ты хищник и понимаешь, когда надо отступать. Но потом ты вернешься. Не сюда, так в другую деревню. А как вы умеете развлекаться, я уже видел. Прости, что вынужден это сделать, но я тебя знаю. Тебя уже не изменить. Ты такой, какой есть. Возможно, сложись все по-другому, это ты сейчас стоял бы на моем месте, а я на твоем. И ты принимал бы это решение. Наверное, так был бы проще для нас обоих. Но изменить мы ничего не можем. Не можем…

Парень напротив недоуменно прислушался. Потом начал медленно поднимать автомат. Нет, поднимал он его быстро, но сейчас я настолько замедлил воспроизведение записи кристалла, что его движение происходило словно в патоке.

– Прости! – прошептал я и нанес удар. Один мысленный удар в мозг. Не по записи кристалла, не по эмофону, а именно в мозг человека. Он умер сразу, не успев ничего понять.

Я осторожно подошел к телу и опустился на колени. Слез я уже не скрывал. Но плакал я не потому, что впервые в жизни убил человека. Я оплакивал смерть того, кто стал мне другом и братом. Я уже не замечал, что весь пейзаж вокруг исчез, а я сижу на полу в доме эмокристаллов. Передо мной стоял Стив и молчал. Я поднял заплаканное лицо.

– Я, наверное, пойду собираться.

– Почему? – похоже, Стив не удивился.

– Я ведь провалился. Убил тогда, когда мог этого не делать. Ведь вы говорили, что если есть возможность решить проблему не делая непоправимого, то именно так ее и стоит решить. Я поддался эмоциям и не сдержал себя.

– Ты сожалеешь?

Я покачал головой.

– Это был сознательный поступок. И знаете, я уже больше никогда не смогу быть совершенно безучастным ко всему. Если все повторить, то я сделаю так же.

Стив задумчиво кивнул.

– Сходи к ручью. Умойся, отдохни немного и отправляйся на занятия. А с завтрашнего дня мы приступаем к боевой подготовке.

Я непонимающе глядел сквозь слезы на Стива. Раздраженно протер глаза.

– Что?

– Ты сдал экзамен по этому предмету.

Я хлопнул глазами.

– Но почему?..

Стив был почти у двери, когда он услышал мой вопрос и обернулся.

– Почему? Постарайся понять сам.

Я остался сидеть, глядя на закрывшуюся дверь. Кажется, я действительно начал понимать… кажется…

– Тот, кто решает вопрос жизни и смерти других людей не должен оставаться безучастным, – прошептал я.


Вечером, когда мы с сестрой сидели в мамином саду в беседке, Феола, ранее недоуменно посматривающая на меня, решилась все же спросить:

– Слушай, что с тобой? Ты сегодня словно мешком огретый.

– Ничего. Я просто завершил занятия в доме с кристаллами.

Феола недоуменно посмотрела на меня.

– По идее, эта новость должна вызывать радость, – несколько неуверенно заметила она. – Мне самой этот дом уже до чертиков надоел. Но вот радости у тебя я не замечаю.

– Скажи… – Я опустил голову. – Скажи, ты смогла бы убить кого-то, кто стал тебе почти что братом? Убить, потому что оставить в живых такого человека нельзя. Слишком много крови на его руках. И слишком много будет ее в будущем.

Феола моргнула.

– Я не совсем понимаю…

– Ты ведь в эмокристаллах пыталась помогать?

– Да, – Феола смущенно хмыкнула. – Я просто правила эмофон, чтобы было не так, как там.

– Историю не перепишешь, – вздохнул я. – От того, что ты так делала, события того времени не менялись. А я… а я сегодня убил человека, который стал мне другом. Которого было за что уважать.

– Ты хочешь сказать, переписал эмофон?

– Нет. – Я поднялся. – Извини. Если ты пройдешь это упражнение до конца, ты сама все поймешь. Объяснить это невозможно.

Все то время, что я шел к дому, я ощущал на себе недоуменно-настороженный взгляд сестры. Да, теперь я понимал почему защитники не афишировали свое существование и почему не принимают тех, кто не может сдать экзамен по этому упражнению. И если Феола не пройдет его, то не сможет продолжать занятия. Возможно, что это хорошо для нее. Слишком тяжела эта ноша, а я слишком люблю сестру, чтобы хотеть взвалить ее на Феолу. Но если она испытание не пройдет, то не сможет понять меня. А значит, между нами образуется пропасть, заполнить которую будет очень трудно, если вообще возможно. Так хочу ли я, чтобы она прошла это упражнение или хочу, чтобы она провались? Ответа на этот вопрос я не знал и сам.

Всю ночь я так и не смог заснуть, постоянно вспоминая того парня. И всю ночь задавался вопросом: если бы я оказался на его месте, сумел бы стать лучше? Сумел бы перебороть окружение? Он пытался. Мне ли это не знать? Я ведь прожил всю его жизнь и лучше кого бы то ни было знал, как сильно он пытался. Но обстоятельства оказались сильнее. Смог бы их преодолеть я? Ответа не было. Тогда получается, что все зависит от окружения? Обстоятельств? Но разве не было подонков, выросших в благополучной обстановке? Так от чего тогда все зависит? От чего?


Дни шли за днями. Все эти тренировки, диссертация, кристалл отнимали все свободное время. Вставать приходилось почти в пять утра и ложиться почти в час ночи. У Феолы был почти такой же режим. Ей даже приходилось в чем-то сложнее, ибо с кристаллом ей сейчас приходилось работать постоянно. Сформировавшийся разум требовал постоянного присмотра и развития. Потом еще возня с опекой, которую и оформили на Ваську.

– Скажи, неужели вы куда-то опаздываете? – не выдержал однажды отец. – К чему такая спешка? Вы же растрачиваете все силы.

Что я мог ответить? Отец понимал мое молчание. Понимал, что я о чем-то не хочу говорить ему. Понимал и не спрашивал. Знал, что когда придет время, то я все расскажу сам. Тем не менее, наш с сестрой график сильно не нравился ему.

– Прости, папа, – покаянно склонил я голову. – Но сейчас наша работа оказалась в самой ответственной фазе. Ты же знаешь, что мы воспитываем новый разум.

– Мыслящий кристалл, – вздохнул отец. – Я всегда знал, что ты сотворишь в конце концов нечто необычное. Только взвесил ли ты все последствия? Ты обрекаешь этот разум на одиночество.

– Почему? – вмешалась сестра. – Во-первых, он не одинок хотя бы потому, что мышление биокомпов очень близко к нему, суть-то этого разума близка к ним. А во-вторых, появятся другие кристаллы.

– Зачем? Что в этом кристалле особенного?

– Пап, извини, – я опустил голову. – Я еще не могу дать ответ на этот вопрос.

Отец вздохнул.

– Если вы считаете это все настолько важным, что отдаете работе все силы, то я не могу вам мешать. Буду ждать результатов вашей деятельности. Только вас ведь постоянно уже друзья спрашивают. А вы то у профессора Танаки, то в своей пещере пропадаете.

– Ну я еще и диссертацию пишу…

– Знаю. Но Василий упорно отказывается говорить даже о ее теме, – усмехнулся папа.

– Еще не время.

– Беги уж.

И я бежал на очередные занятия. Точнее мы бежали с Феолой, которая тоже благополучно, если про это можно так сказать, сдала экзамен по упражнению «дом с эмокристаллами». Теперь уже мы действительно занимались по полной программе. Фехтование, псизащита и нападение, рукопашный бой, теория полетов, устройство истребителей и их пилотирование, умение действовать в группе. С учетом того, что я выбрал не только курс полетов, но и курс десантников приходилось еще изучать защитные доспехи и действия в них. Пока, правда, вся практика велась на тренажерах, без реальных полетов. Впрочем, особой разницы практически не было. После занятий короткий отдых с восстановлением сил и перемещение к пещере, где Феола немедленно отправлялась к кристаллу.

– Нет, ты посмотри, что они тут устроили?!

Возмущение в крике Феолы было такое, что я, выронив зародыши кристаллов, которые переносил в специальный ящик-хранилище, бросился на крик. Феола стояла в дверях главной лаборатории, уперев руки в боки. Я заглянул через ее плечо. Посреди лаборатории парило изображение шахматной доски с фигурами. Партия, судя по всему, заканчивалась полной победой черных. Вот их ферзь плавно переплыл на новое поле, объявляя шах. На крик Феолы доска никак не прореагировала.

– Вась, – послал я мыслеобраз. – Чем вы это занимаетесь?

– Разве не видишь? Мы играем в шахматы.

– Ага, Дерри, играем, – послышался второй голосок. Голос еще не сформировался, и потому даже такая короткая фраза была произнесена совершенно разными интонациями, что немного сбивало с толку. Точнее не голос, а мыслеобраз.

– Кстати, тебе не кажется, что нашему малышу пора дать имя? – опять вмешался Васька. – Ему ведь уже три месяца от роду. Почти взрослый.

– Три месяца, – опять повторил голос.

– Имя! – взвилась Феола. – Васька, я тебе сейчас точно по шее настучу! Я предупреждала, что пока нельзя напрягать наш новорожденный разум или нет?

– Мне не трудно, – опять вмешался голос. – Меня это ничуть не напрягает.

– А ты вообще молчи! – отрезала Феола. – И только попытайся мне заблокироваться! Дай я тебя обследую.

Некоторое время Феола молчала. Потом вздохнула.

– Похоже, я действительно слишком осторожничаю.

– Хочу имя, – вмешался голос. – Почему у меня нет имени?

И правда, почему? Мы с Феолой переглянулись.

– Вообще-то, – почесал я затылок, – я предполагал, что ты сам выберешь себе имя, когда станешь взрослым. Как это делают биокомпы.

– Но людям имена дают их родители, – возразил кристалл. – Дайте мне имя.

Васька хихикнул.

– Итак, уважаемые родители, ребенок требует имени.

Эмофон поколебал сдвоенный рык Феолы и мой.

– Васька!!! В утиль пущу!!! – а это уже Феола.

– Вот так и проявляется неуважение к старшим, – притворно печально вздохнул Васька.

– Кристя! – выпалил я, прекращая шутливую перебранку.

– Что? – недоуменно поинтересовались Васька и Феола одновременно.

– Имя, говорю, Кристя.

– Почему Кристя?

– Ну… сокращенно от кристалла – Кристя.

– Мда-а-а, – Феола уничижительно посмотрела на меня. – Твоей фантазии позавидует любой.

– Придумай лучше, – обиделся я.

– А мне нравится, – вдруг вмешался кристалл, за что получил не менее уничижительный взгляд моей сестры.

– Сразу видно, частица чьей души живет в нем, – ехидно заметила она. – Ну если нравится, пусть будет Кристя.

Как раз в этот момент партия на доске завершилась весьма эффектным матом. Кристя обиделся. Одна из белых фигур приподнялась и попыталась спихнуть с доски фигуры черных. Но только проходила сквозь них. Васька сначала спокойно наблюдал за этим безобразием, а потом просто убрал доску.

– Проигрывать надо уметь, – наставительно заметил он. – И раз проиграл, изучай и анализируй свои ошибки. Махать же кулаками после драки контрпродуктивно.

– Эй, – помахала рукой в воздухе Феола. – Вась, ты не забыл с кем разговариваешь? Полагаешь, Крис уже знает такие слова?

– Контрпродуктивно, – заговорил вдруг Кристя. – Образовано от латинских слов контр и…

– Ладно-ладно, вижу знаешь, – слегка ошарашено отозвалась Феола.

– Я читал словари, – важно признался Кристя.

– Он вообще, талантливый ребенок, – заметил Васька. – Особенно с таким учителем, как я…

– Заткнись! – хором вскричали мы с Феолой.

– Ну вот. Уж и похвастаться нельзя. Кстати, Дерри, что-то у нас с Крисом связь немного барахлит. Мне это не нравится.

– Да? А чего раньше молчал? – Озадаченный, я подошел к ванне. – Крис, ну-ка, не мешай мне. Дай проверю твою функцию связи.

Закрыв глаза, я стал изучать свой кристалл, наверное, впервые за эти три месяца. Ого, как он изменился. В нем почти не осталось свободных связей. Все переплетения линий, что не использовались ранее, оказались заняты нервными клетками. В некоторых местах даже слишком заняты. Ну и ну. Похоже, теперь придется мне поработать. Тут я почувствовал чье-то любопытное присутствие. Поняв, что обнаружен, Крис недовольно посопел, но тут же спросил:

– А можно я посмотрю? Можно?

– Смотри, – буркнул я, поглощенный изучением новых узоров в кристалле. – Только не мешай. А то останешься без связи с внешним миром. Или еще без чего-нибудь.

Крис испуганно замолк и отпрянул, хотя и продолжал наблюдать за моей работой. Я же восстанавливал некоторые нарушенные связи, закладывал новые для будущего роста разума, делал заделы для новых возможностей. За работой я совершенно потерял счет времени. Наконец все вроде бы заработало как надо.

– Уф, Крис, ты давай теперь самостоятельно отслеживай все неполадки. Ты же знаешь схему опроса, почему не пользуешься?

– Ну….

– Вот тебе и «нуууу». Это сейчас можно все исправить, а что будешь делать, когда мы вытащим тебя из ванны? Я же физически не сумею провести полный контроль твоего состояния. Это только ты сможешь сделать. И если где заметишь неправильности, сразу сообщай мне.

– Будет сделано, папа!

– Обои по шее получите, – вздохнул я.

– А я то за что?! – изумился Васька, сразу понявший, кто второй в этих «обоих».

– А кто Криса мог еще научить такому? – Похоже, мой «Кристя» плавно трансформировалось в «Криса». Но, пожалуй, так оно даже и лучше.

– Он ребенок очень талантливый.

– Вы закончили? – Феола сидела по полу по-турецки и мрачно смотрела на меня. – Я вас тут уже час жду, а вы еще ругаетесь.

– Ой, извини, Феол.

Закончив с делами здесь, мы с ней вдвоем покинули пещеру. Тут нас ждал сюрприз в лице Луки и Алькора, дожидавшихся нас у входа. Лука был непривычно серьезен.

– Наконец-то, – буркнул он. Мы с Феолой недоуменно переглянулись. Потом посмотрели на парочку. Те неторопливо двинулись к нам. Оба выглядели так, словно ожидался какой-то серьезный и важный разговор.

– Что-нибудь случилось? – Я был озадачен подобным поведением друзей.

– Случилось? – Лука даже задохнулся от возмущения. – Вы вдвоем почти на три месяца выпали из жизни! Вспомните, когда последний раз вы участвовали в игре? Между прочим, без вас двоих выиграть у команды Алькора у нас нет никаких шансов! А те настаивают на реванше! И что мы должны отвечать? Извините, но наш капитан увлекся своей работой?

– Лука, – попытался вмешаться я. – Ты меня извини, что я вот так вот, но ты понимаешь…

– Понимаю. У тебя какой-то сногсшибательный проект, что ты даже диссертацию по нему пишешь. Все понимаю! Но нельзя же так себя напрягать! Мне ваши родители кое-что рассказали. Короче! Хватит! Я сегодня летал к профессору Танаки…

– К профессору?! – ахнула Феола.

– Ну да, – Лука удивленно посмотрел на нее. – Вы же к нему постоянно в гости ходите на какие-то занятия по истории. Разве нет?

– В том числе и по истории, – поспешил вмешаться я. – А зачем летал?

– Я поставил ему ультиматум! – гордо заявил мой приятель. Нет, определенно оставаться для него серьезным слишком долго невозможно. – Я ему прямо заявил, что или они вас отпускают на неделю в отпуск или на каникулы, не знаю уж чего там у вас, или мы вас просто никуда не пускаем.

– Что?! – Ошарашено вскричала Феола. – На неделю?! В отпуск?!

– Да. Или вы хотите сказать, что забыли о празднике Кольца у эльфов? Или вы хотите его пропустить? Между прочим, эти ушастые вас тоже приглашали. Несколько раз присылали Эльдора, но тот вас так и не застал.

Теперь я смутно вспомнил, что об этом говорила мама. И отец что-то говорил. Но после тренировок и занятий на базе сил уже ни на что не оставалось. К тому же диссертация поглощала все время. Выходит, Эльдор вернулся из таежных лесов, где гостил у родственников. Действительно, я, похоже, совершенно выпал из жизни. Может и правда отдохнуть? Хотя это ведь решает не профессор, а Стив Доналсон…

– Кстати, вот это вам просил передать какой-то человек, который был вместе с профессором Танаки. Стив Доналсон, кажется.

– Что же ты молчал! – вскричал я, вырывая листок у Луки и поспешно его разворачивая. Феола склонилась у моего плеча.

«А ваши друзья весьма настойчивы, – прочитал я ровные строки записки. – Феола, Альвандер, я полагал, что вы более ответственные люди. Разве можно так перенапрягаться? Особенно в вашем возрасте. Считайте себя в десятидневном отпуске. Полагаю, что отдых пойдет вам обоим на пользу. И я очень прошу, отложите на это время все дела, какими бы важными они вам не казались. Просто отдохните. Можете считать это моим прямым приказом как вашего командира. Пусть и временного».

Я передал записку Феоле и нахмурился. Поглядел на обоих друзей.

– Ну вы и устроили.

– Мне кажется, – заговорил Алькор, – что Лука по большему счету прав. Вы слишком изнуряете себя. Это не дело. Отдых вам не помешает. Поэтому я его поддерживаю. Гром вас раздери.

– Очень хорошо, – совсем помрачнел я.

– Ты бы лучше не сердился, – спокойно отозвался Алькор. – Вы лучше присмотритесь к ауре друг друга.

Мы с Феолой удивленно переглянулись. За последнее время дела настолько завлекли нас, что не было времени даже присмотреться друг к другу. Аура Феолы приобрела слегка красноватый оттенок – явный признак перенапряжения сил. Нет, до критического уровня, конечно, еще далеко. Такое не заметил бы разве что человек начисто лишенный псиспособностей. Тот-то Стив в последнее время как-то странно поглядывал на нас. Похоже, даже если бы не Лука с Алькором, он все равно выпихнул бы нас на отдых. Ну что ж, раз так, то и огорчаться вроде бы нечему. Да и правы они все – нам действительно стоит отложить все на время. Я улыбнулся.

– Спасибо ребята.

Лука и Алькор явно приготовились к долгому спору и такого не ожидали. Они переглянулись.

– А? – Лука недоуменно глянул на меня.

– Спасибо, говорю. Вы настоящие друзья.

– Дерри, ты что? – Феола смотрела на меня как на предателя.

– Феол, подумай сама. Нам отдых и правда не помешает. А пропустить эльфийский праздник кольца мне не хочется. Да и Эльдор обидится. Ты хочешь его обидеть?

– Нет, но…

– Тогда без но. И Стив, и Лука, и Алькор совершенно правы.

– Вот и замечательно, – поспешил закрепить успех Алькор. – Значит мы еще сыграем и матч-реванш. Считайте, что вы получили вызов, гром вас всех раздери.

– Это мы еще посмотрим! – усмехнулся я.

– Ура-а-а!!! – завопил Лука, кидаясь ко мне и пытаясь спихнуть в крапиву, произрастающую вдоль тропинки, по который мы шли. Ну таким образом застать меня врасплох довольно трудно. Да и постоянные тренировки на базе уже сказывались. Я взмыл в воздух, пропуская Луку под собой, а потом мысленно подтолкнул его в спину. Разогнавшийся мальчишка притормозить бы и так не сумел, а тут еще получил ускорение, в результате он целиком оказался в зарослях крапивы. Мы замерли, с некоторой опаской поглядывая на кусты. Вот крапива зашевелилась и над ней показалась взлохмаченная голова Луки. Тот задумчиво отвел стебли от лица и посмотрел на нас.

– Знаете, моя мама всегда говорила, что ожоги крапивы очень полезны для здоровья. Похоже, я получил шанс проверить это.

– Иди сюда, горе луковое, – вздохнула Феола. А ты, Альвандер, лучше скройся с моих глаз сейчас. Сердита я.

– Он первый начал, – попытался оправдаться я. Феола наградила меня долгим пристальным взглядом. Я намек понял и поспешно отошел. Феола же повернулась к выбравшемуся из зарослей Луки. У того почти все тело оказалось покрыто ожогами. Он явно блокировал боль и поэтому его настроение ничуть не ухудшилось. Он даже стал возражать против того, чтобы Феола сняла ожоги.

– Да это же классно будет, когда я так перед друзьями покажусь! – пытался сопротивляться он. Феоле этот спор быстро надоел, и она пригвоздила его взглядом к месту. Причем как в прямом, так и в переносном смысле. Мне не было видно, что там делает сестра, поскольку она стояла спиной ко мне, но вот последствия ее действий можно было заметить сразу – крапивные ожоги исчезали на глазах. Наконец исчезли и последние следы.

– Я думаю, что Лука мог бы и сам вылечить себя, – заметил рядом со мной Алькор.

– Думаю, он легко мог вообще предотвратить появление ожогов, – усмехнулся я. – Но тогда ведь у Феолы не было повода показать свои врачебные таланты. А так оба счастливы. Лука доставил Феоле радость, а Феола тем, что помогла кому-то.

Мы с Алькором не сдержались и захихикали на пару. Но тут же осеклись под взглядом Феолы.

– Ржете? – сурово поинтересовалась она. Мы с Алькором усиленно замотали головой. Никак нет, не ржем. Феола хмыкнула.

– Ладно, мы уже пришли почти. Если мы хотим завтра отправиться на праздник к эльфам, то стоит собрать необходимые вещи. Феола повернулся к Луке. – Спасибо.

Тот пренебрежительно фыркнул и махнул рукой.

– Подумаешь. Это был мой долг помочь друзьям в беде. Если что, зовите.

Алькор только головой покачал. Тут я был с ним согласен. Лука из тех людей, которые никогда не могут быть серьезными. Но зато есть у него один потрясающий талант – он умеет поднимать настроение окружающим.

– До завтра! – махнул я Луке и Алькору сразу.

Когда мы уже подходили к дому, я вдруг почувствовал неимоверную усталость. Похоже, исправление кристалла все-таки прошло не так легко, как мне показалось. Выжат я был весьма основательно. А ведь раньше такое упражнение для меня прошло бы совершенно незаметно. Все-таки отдохнуть нам с сестрой действительно не помешает.


Глава 11


Утро началось с суеты. Феола бегала по всему дому в поисках каких-то мазей, которые приготовила еще месяц назад. Отец ехидничал над ней, мама помогала. Один я гордо сидел в кресле, обозревая всю эту суету.

– Хоть бы помог, – буркнула Феола, проносясь мимо меня.

– Вчера надо было искать, – невозмутимо отозвался я, продолжая качаться в кресле.

Когда же за нами пришли наши друзья, суета еще больше усилилась. Теперь эти мази искали все.

– А что это за мазь? – поинтересовалась Вера-Вероника из-под стола.

– Подарок. Я ее хотела Эльдору подарить.

– Ну и не подаришь, – отозвался я. – Тоже мне беда. Вообще, все эльфы чокнутые. Я думал, это только девушки ухаживают за своим лицом. Или издеваются над ним, что, на мой взгляд, вернее.

В общем-то, тут я не прав. Никто из моих знакомых девушек никакими кремами и мазями не пользовался. Да и без надобности им они. Любую косметическую процедуры они могли провести силой мысли. Зато слабая половина нечеловеческих рас сходила по всем этим косметическим средствам с ума. Но эльфы стояли особняком. Подобными процедурами у них увлекались не только женщины, но и мужчины. Собственно, наше знакомство с Эльдором и произошло на этой почве, когда он несколько лет назад пришел к нам в село купить освежающие мази для родителей. Но как раз в то время все взрослые уехали на северный полюс на соревнования по лыжам и в селе никого почти не осталось. Эльдор тогда так расстроился, что Феола пожалела эльфийского мальчика и что-то там намешала, все-таки биолог и целитель. Я выразил Эльдору искреннее сочувствие, за что получил по шее от сестренки. Так мы и познакомились. С тех пор Эльдор приходил за разными косметическими средствами только к Феоле.

Наконец искомое отсыскалось и все с облегчением вздохнули.

– Если бы я не знал тебя так хорошо, – проворчал я, – то решил бы, что твоя рассеянность – это признак гениальности.

Феола проворчала в мой адрес что-то не очень лестное, но этим и ограничилась. Я даже удивился. Зато мне досталось от Алькора, чего я совсем не ожидал.

Я с удивлением посмотрел на хмурого капитана команды-противников и вдруг усмехнулся.

– Алькор, да ты никак влюбился? – прошептал я ему.

Тот покраснел до корней волос и сердито зашипел что-то нелицеприятное в мой адрес.

– Так, – нахмурился я. – Не понял?! Как брат, я стою на страже интересов сестры. Поэтому если хочешь получить мое разрешение, на ухаживание за ней попрошу впредь подобных выражений избегать. Обращаться же ко мне лучше будет… ну пусть будет великий.

– Это кто тут Великий? – изумилась подошедшая Феола. – Аль, что этот тип тебе тут на уши вешает?

– А что обычно вешают на уши? – ничуть не растерялся я, а вот Алькор совсем сконфузился. – И вообще, разве не видишь, что человек не знает куда дальше идти? Забыла, что они только недавно в наших краях? Хоть бы помогла.

– Чего? – Феола растерянно посмотрела на меня, потом на Алькора. Тот и правда выглядел потерянным.

– Того. Короче, иди пока с Алькором на нашу поляну, а мы тут с друзьями одно дело сделаем.

– Какое? – изумилась Феола.

– Какое? – еще больше изумились друзья.

– Важное, – отрезал я, хватая Мишку и Луку под руки и таща их за собой. – Вера, тащи за нами Леонида.

– Что за дело-то? – наконец не выдержал Мишка. Я обернулся. Алькор и Феола остались вдвоем и теперь медленно брели по тропинке на нашу поляну.

– Что за дело, что за дело, – передразнил я его. – Мы что, с пустыми руками на праздник заявимся? Дарить что будем?

Мишка смутился.

– Э-э… а ты что даришь?

Я показал кристалл. Сделал я его давно в качестве эксперимента и забросил на полку. Мне он без надобности, а вот эльфов он точно приведет в восторг. Надо было сразу его им подарить.

– Вот. Помогает узнавать болезнь растений, лечит их, восстанавливает. Помогает общаться с животными, ищет воду. Короче, полезная штука для тех, кто считает лес своим домом.

– Я, кажется, придумала! – выдохнула Вера, заворожено разглядывая мой кристалл. – Мишка, помнишь тот жезл, который твой отец вырастил из какого-то редкого сорта дерева и подарил тебе?

– Ну? – Михаил недоуменно посмотрел на девочку.

– А давайте этот кристалл срастим с жезлом? Эльфы же любят подобные вещи. Для них обычные кристаллы очень скучны. Они же помешаны на красоте. И что б вещь необычно выглядела. А что может быть необычней такого вот артефакта? Назовем его Жезлом Леса.

– А что? – загорелся Леонид. – Пожалуй, срастить жезл и кристалл я могу, но этого ведь мало. Надо придать всему этому презентабельный вид.

– А это сделаю я, – вызвалась Вера. – Я умею управлять движением на молекулярном уровне. Полагаю, что смогут перестроить немного жезл в более подходящую форму. Тем более, что он живой, так что такая перестройка совсем простой будет.

– Вот и отлично. Значит так, Мишка, давай за жезлом, Вера, тебе что-нибудь надо?

– Да. Мой кристалл. Боюсь, что если я буду делать все сама, то провожусь очень долго.

– Тогда за кристаллом. А мы на нашу поляну. Будем ждать вас там. Думаю, еще и сестра поможет с жезлом. Биолог все-таки. Значит, быстрее найдет общий язык с жезлом.

К поляне мы двигались не спеша. Леонид высказался было об этом, но я даже шаг не ускорил.

– И куда спешить? Все равно ведь пока никого нет из наших. Пока они сбегают? А так вместе и подойдем.

Идея была здравая и Леонид вынужденно замедлил шаг. К поляне мы действительно подошли почти одновременно. Еще издали я увидел Алькора и Феолу, сидящих под осиной. Алькор что-то оживленно ей рассказывал, а та смеялась. На голове у нее красовался венок из цветов. Заметив нас, они поспешно вскочили и подошли.

– Спасибо, – шепнул мне Алькор.

– Забыл добавить «Великий», – пробурчал я.

– Спасибо, Великий, – исправился Алькор и улыбнулся. Я улыбнулся ему и вдруг почувствовал, как между нами установилась какая-то незримая связь. Наверное, именно так становятся друзьями. Настоящими друзьями. Тут я вспомнил другого человека. Человека, жившего тысячелетия назад и с которым я встретился в записи кристалла. Убийца, наемник, революционер, контрабандист, бандит… и брат. Возможно, именно в этом все дело? В том, что у него вовремя не появилось настоящего друга. Друга, который смог бы помочь ему, а тот, в свою очередь, помог бы другу.

– Ты чего? – удивился Алькор. – Ты вдруг помрачнел.

– А? – Я встрепенулся. – Извини. Просто вспомнил одну грустную историю. Историю одинокого человека. Мы ее недавно… проходили на уроке истории. Просто подумал, что если бы он был сейчас с нами здесь, то… Впрочем, ладно. Не будем о грустном. У нас тут одна потрясающая идея появилась. Поможешь?

Эту идею мы осуществляли всем скопом. Повозиться пришлось основательно. Феола и Вера под руководством Леонида перестраивали жезл, уговаривая дерево немного изменить свой внешний вид. В результате жезл принял форму сучковатой палки с корнями, торчащими во все стороны. Вера и Феола критически оглядели это, покосились на Леонида, который и руководил переделкой, но пока ничего говорить не стали. Я водрузил в центр переплетения корней кристалл. Феола держала жезл. Леонид встал напротив нас.

– Ну теперь моя очередь, – пробормотал он, чуть прищуривал глаза. Тотчас корни жезла ожили и зашевелились, причудливо переплетаясь друг с другом и образуя довольно красивый узор. Кристалл постепенно скрывался в этом переплетении, иногда посверкивая в лучах солнца сквозь щели в переплетении корней. Наконец кристалл оказался внутри плетения целиком и Леонид нанес последний штрих, сплетая корни на вершине в причудливый узор.

Я положил получившийся жезл на землю и отошел. А действительно красиво получилось. В самом низу рукоятки небольшая шишечка-сучок и чуть повыше еще одна образовывали удобный хват для руки. Кора этого необычного дерева была матово-черной с белыми прожилками, образующих необычное плетение, кстати, надо бы узнать у отца Мишки, что это за дерево. Очень уж красивое и необычное. На вершине получившегося жезла тонкие корни-веточки, переплетали кристалл в необычном узоре.

Феола осторожно подняла жезл. Огляделась. Подошла к той осине, под которой сидела с Алькором. Осторожно направила жезл на нее. Осина затрепетала. Дерево накрыло золотистое сияние. Когда она исчезло, осина преобразилась. Поникшие ветки распрямились. Кора выглядела будто у молодого дерева. Листочки засверкали в лучах.

– Замечательно, – восторженно прошептала Феола. – Дерри, а ведь я могла бы заставить осину и зацвести. Правда, дерево старое. Это бы ее убило. Поэтому я экспериментировать не стала. Но вот любой ягодный куст я могу заставить плодоносить. Причем почти в любое время года. Правда, придется тут же его и лечить потом с помощью этого же жезла.

Я поспешно отобрал у нее жезл.

– Хватит экспериментов. Нам уже идти пора. Если хочешь, я потом тебе такой же кристалл сделаю, и экспериментируй тогда сколько душе угодно.

На поляну для праздников эльфов мы могли бы переместиться через портал гиперперехода, но предпочли добираться своим ходом над лесом. Здесь нам встретились друзья Алькора, которые тоже были приглашены.

– А что это за праздник такой? – поинтересовался Алькор у Феолы. – Рядом с нашим прежним домом эльфов не было.

– Праздник Кольца, – пояснила Феола. – Еще его называют праздником Профессора. Это из-за книги, по описанию из которой создали эльфов и гномов.

– И русалок?

– Нет, русалки – это уже из другой оперы. Ты и в самом деле не знаешь? – Феола удивленно посмотрела на Алькора.

Тот покраснел.

– Ну я никогда не интересовался историей создания разумных рас и биологией.

– Тогда не спеши. На празднике все узнаешь. Специально для этого праздника, между прочим, эльфы придумали особый напиток, который делается из разных трав и ягод. Секрет его изготовления они держат в тайне. – Тут Феола фыркнула, но пояснять ничего не стала. – В общем, готовят его только на праздник и только там его можно попробовать. Поверь, не пожалеешь. Вкуснотище.

Эльфы нас уже ждали. Огромная поляна посреди леса готовилась к приему гостей. В центре стоял могучий дуб, вокруг которого стояли столы. Молодые девушки-эльфийки сновали вокруг, накрывая их. Для эльфиек это была почетная обязанность и они старались вовсю. Некоторые, чтобы показать свою старательность, несли подносы с едой не только в руках, но и левитировали ее перед собой. Взрослые, глядя на такое усердие, улыбались. Дети из соседних людских селений тоже подключались к помощи, но к разносу еды их не допускали – это обязанность специально отобранных эльфов.

Мы приземлились недалеко от одного стола и отошли чуть в сторону, наблюдая за царившей вокруг суетой и пытались сориентироваться, где нам лучше разместиться. Тут к нам подошел мрачный Эльдор и уселся по-турецки передо мной, наблюдая за предпраздничной суетой.

– Видал? – глухо поинтересовался он. – А мне не дозволили накрывать. Отстранили в последний момент.

– А за что тебя? – посочувствовала Феола.

– Да пустяк. Подумаешь, немного перепутал продукты на кухне.

– После чего пришлось два часа четырем поварам разбираться в том, что ты там натворил. Эльдор, ты совершенно безответственный тип. – Рядом с нами остановилась эльфийка возраста Эльдора с подносом на голове, на котором громоздили горы фруктов. Эльдор на ее замечание только ниже опустил голову. А эльфийка повернулась к нам. – Добрый день. Вы, наверное, друзья Эльдора? Он много говорил про вас. А я Мелина.

– Мелина? – Феола лукаво глянула на Эльдора. – Та самая, чьи глаза подобны синему небу, чьи волосы легки и нежны как пух, чья красота затмевает свет солнца? Эльдор о тебе тоже много говорил.

Мелина растерянно хлопнула глазами. Потом покраснела.

– Эльдор!!! – Она развернулась на пятке к эльфу, который, казалось, даже стал меньше. Но первый запал прошел и Мелина растерянно замолчала. – Мне ты ничего подобного не говорил, – только и сказала она.

– Я…

– Дурак! – вдруг выкрикнула Мелина и убежала.

– И правда, дурак, – согласилась с ней Феола. – Ну чего ты сидишь? Догоняй ее. Мы тебя здесь подождем.

– А?.. – Эльдор удивленно посмотрел на нее.

– Да беги же ты! – не выдержал и я.

Эльдор вскочил, растерянно оглянулся и бросился догонять Мелину.

– Ну и зачем ты это сделала? – поинтересовался я у сестры.

– Ты спрашиваешь? Зная Эльдора, я готова поклясться, что не подтолкни ее, он так и будет издали смотреть на предмет своего обожания, а подойти не решится никогда. Ему только толчок нужен. А сейчас, когда я увидела Мелину, поняла, что и ей он нравится. Ну и сколько им еще любоваться надо друг другом издалека? И потом, – Феола вдруг обняла меня и прошептала прямо в ухо: – Не одному же тебе устраивать встречи друзьям наедине.

Я покраснел.

– Ты догадалась?

Феола хмыкнула.

– Трудно было не понять. К тому же не забывай, что как эмпат я намного сильнее тебя.

Приготовления к празднику, тем временем, шли вовсю. Все больше и больше прибывало гостей. Алькор с друзьями, которые впервые пришли на праздник у эльфов, недоуменно крутили головами, пытаясь разобраться в этом хаосе людей, эльфов, гномов и драконов. Хотя последних оказалось не очень много – всего трое. Но из-за своих размеров не заметить их трудно. Чтобы не мешаться, они разместились на краю поляны и обсуждали какие-то свои дела. Иногда кто-то из них вытягивал шею, озирал сверху всю поляну и снова возвращался к беседе.

– Кажется, мы пришли немного рано, – заметил Алькор.

– Нормально, – беспечно отозвался я. – Такая суета будет до самого начала, пока не выйдет их король.

– Король?

– Ты и этого не знал? Я же говорю, они празднуют День Кольца. Ты книгу читал?

– Э-э-э…

– Понятно. Впрочем, я тоже. Только эльфам об этом не говори. Просто прими как данность, что для них она что-то типа реликвии, которую обязан прочитать каждый. Многие понятие и титулы они заимствовали именно из нее. В том числе и титул короля. Этот король избирается ими раз в сорок лет. Ну это ты все еще узнаешь.

– Да? А я, вообще-то, считал, что король – древний титул лица, обладающего неограниченной властью.

– А ты думаешь Толкиен придумал этот титул?

– Кто такой Толкиен?

Я обреченно опустил голову и плюхнулся на землю.

– Неважно. Лучше у Феолы спроси. Она, кажется, читала. А еще лучше отыщи книгу и прочитай сам. А еще лучше дождись начала праздника.

Феола, правда, ждать не стала и постаралась коротко рассказать Алькору историю создания новых рас.

– Понимаешь, – услышал я ее тихий голос, – когда стали думать над тем, кого создать из разумных, то один из ученых предложил оживить легенды. И предложил в качестве основы книгу Толкиена «Властелин Колец». По описанию из этой книги были созданы гномы и эльфы. Русалки, про которых ты спрашивал, и лешие уже немного из другой оперы, точнее мифологии.

– А-а-а, теперь понял!

– Ну вот. А уже позже кто-то из людей рассказал об этом эльфам. Те прочитали книгу, и она им неожиданно понравилась. Впрочем, понятно почему. Эльфы там показаны мудрыми учителями и проводниками людей. Это им немного польстило. Потом кому-то пришла в голову мысль отпраздновать это событие. Честно говоря, я не совсем понимаю, что они празднуют: то ли окончание книги, то ли ее первое издание, то ли день, когда одному из ученых пришла в голову мысль использовать в качестве прототипов героев той книги. Впрочем, это и не важно.

– Как-то… сложно все.

– Расслабься, – посоветовал кто-то. – Порой важен процесс, а не его понимание. Какая тебе разница, почему и зачем? Главное, что можно хорошо повеселиться.

Вот с этим я полностью согласен.

К счастью в этот момент появился Эльдор и предупрежденный Алькор прекратил вопросы. А то негодованию эльфа по поводу человека, которые не знает Саму Книгу не было бы предела.

Эльдор приземлился рядом со мной со счастливой улыбкой.

– Представляешь, она мне сказала, что встретится со мной во время праздника! Нет, представляешь?! А эти… не знаю как их даже назвать, не разрешили мне ей помочь! Сказали, что я не имею право принимать участие в подготовке. Ужас!

– Ужас, – согласился я.

Медленно, но верно приближалось начало праздника. Суета вокруг столов постепенно спадала. Уже все кувшины и подносы расставлены. Эльфы поспешно расходились, занимая свои места в соответствии с расписанными ролями. Медленно стихали голоса. Гости располагались по краю поляны, освобождая для главного действа центр. Гномы степенно садились впереди, поскольку из-за своего коренастого сложения не могли видеть происходящее из задних рядов. Люди располагались сразу за ними. Последними сидели драконы. Для их длинных шей не было никакой разницы, откуда наблюдать. Достаточно только повыше вытянуть их. И, конечно же, лешие. Эти обязательно присутствовали на всех праздниках у эльфов. Все-таки, почти родственные души. Хранители лесов.

Раздались гулкие удары, разнесшиеся по всему лесу – это два эльфа застучали по пустотелому стволу дерева. Разговоры моментально смолкли. Я слегка подлетел в воздух, чтобы лучше видеть. Удары прекратились. К дубу медленно вышел пожилой эльф в белоснежном одеянии. Выглядел он, что ни говори, величественно. Вот он медленно повернулся к приглашенным гостям и слегка поклонился.

– Здравствуйте! – усиленный голос прогремел над поляной. – Мы рады приветствовать всех, кто собрался в этот день здесь, на нашей священной поляне. Приступим же!

И тут грянула музыка. Торжественные ноты, казалось, лились отовсюду. Это было нечто потрясающее. Каждый год эльфы устраивают этот праздник. Каждый год, сколько себя помню, я хожу на него. И каждый год звучит новая мелодия. Казалось, что уже никак невозможно переставить эти семь нот, чтобы потрясти воображение. Но каким-то образом в очередной раз эльфам это удавалось. Недаром их композиторы считались лучшими во всей Солнечной. Все-таки чувство прекрасного в эльфах развито очень сильно. Гармонию окружающего мира они познавали на уровне инстинктов, тогда как людям для такого познания пришлось проделать долгий и жестокий путь. Но я не завидовал им. Им это дадено в качестве подарка, а мы его заслужили тяжким трудом. Никто не дарил нам нашего мира. Мы выстроили его сами… А мелодия все лилась и лилась. Торжественная, печальная, веселая, медленная… разная. Я замечал как светлели лица всех вокруг. В этот момент, похоже, не один я предавался воспоминаниям и размышлениям. Мелодия вела за собой, заставляя думать, вспоминать, сопереживать. Чувство единство. Единство всех на этой поляне, всего живого на планете. Помня историю, сейчас уже непонятно, как люди могли быть такими идиотами в прошлом? Как могли они жить уничтожая? Разве в этом должно быть счастья? Во имя чего? Развития? Какого?

Мелодия оборвалась. Неожиданно и резко. Переход от мира звуков к абсолютной тишине был настолько стремителен, что меня будто из горячей воды сунули сразу в ледяную. Снова застучали барабаны. Поднялись ветви деревьев, и из темноты леса вышла процессия. Впереди, гордо держа голову, шел высокий эльф в белом одеянии с красным плащом, развивающимся за плечами. Рядом вышагивали еще два эльфа. Один нес золотую корону, а второй… Я даже вперед подался. Второй нес меч, аккуратно держа его перед собой на вытянутых руках. Вот она! Идея!

Этот меч я видел каждый год, когда бывал на празднике. Эльфы почему-то называли его мечом Арагона. Не совсем понятно, а сестра, вместо объяснений, сунула мне книгу «Властелин Колец». Поскольку прочитать книгу я так и не удосужился, то название меча осталось для меня загадкой. Но сейчас главным не это. Размышляя об убогости снаряжения защитников с точки зрения мастера кристалловеда, я никак не мог придумать ничего подходящего для обновления. Сейчас же, видя это древнее оружие, я понял. Вот то, что мне нужно!

– Ты чего? – мысленно поинтересовалась Феола.

– Да так. Мысль одна в голову пришла. Подожди, не мешай думать.

Феола недоуменно посмотрела на меня и прислала мыслеобраз человечка, крутящего палец у собственного виска. Феола как всегда выразительна. Но сейчас мне было не до этого, а то обязательно ответил бы. Я целиком погрузился в изучение этого эльфийского символа королевской власти. Почему и как они выбрали именно его в качестве символа, в данную минуту интересовало меня в последнюю очередь.

Наконец удовлетворив любопытство, я прикрыл глаза, целиком погрузившись в обдумывание посетившей меня идеи. Я уже не видел, как король подошел к дубу. Как из-за спины его вышел еще один эльф и торжественно водрузил в развилку книгу. Впрочем, смотреть мне и не надо было. Эту часть церемонии я уже успел выучить наизусть. В отличие от всего остального праздника она оставалась неизменной на протяжении тысячелетий.

– Интересно, а почему у гномов нет такого праздника? – поинтересовался Лука. – Их ведь тоже создавали по этой книге. Еще и у них бы праздновали.

– Тебе лишь бы праздновать, – буркнула Феола.

– А действительно, почему? – заинтересовался Алькор.

– Гномы слишком серьезны, – ответил я, не поворачивая головы. – Это эльфы ценители прекрасного. А гномы народ работящий. На праздники, как правило, времени у них не остается.

– Меня вот всегда интересовало, – заговорил Мишка. – Почему эти расы получились так похожи на те, что описывались в книге? Ведь создавали их только по описанию, но никто же не программировал им мозги. Тем не менее, они очень похожи на прототипов.

– Ты действительно не понимаешь? – удивилась Феола. – Ты хоть что-то по Творению помнишь?

– Ты о чем? – удивился Мишка.

– О чем? Это же азы. Нельзя сотворить что-то великое и не поделиться с творением частицей своей души. А создание разума – это же самое величественное, что может быть. Выбор же рас вовсе не случаен. Те люди ведь были знакомы с книгой. И подсознательно они наделяли свои творения теми чертами, которыми наделял их автор. Вот создания и восприняли эти черты, когда развились.

Мишка почесал затылок. Я этого хоть и не видел, поскольку сидел спиной, но отчетливо ощутил этот жест.

– Мда, действительно просто, – озадаченно отозвался он. – И как я сам не догадался.

– Ой, да прекрати ты дурочка изображать, – недовольно буркнула Феола.

К счастью как раз в этот момент официальная часть закончилась. Зрители стали подниматься, превращаясь уже в участников праздника. Деревья вокруг засверкали переливающимися огнями. Яркий свет залил поляну. С веток поднялись миллионы разноцветных светлячков, образуя в воздухе невероятный по красоте хоровод.

– Сейчас подарки будут вручать, – прошептала Вера-Вероника. – У кого жезл? Кто вручать будет?

– Феола, конечно, – влез Алькор.

– Почему это я? – возмутилась Феола. – Его мы все вместе делали. А кристалл, самая важная часть, сделана моим братом. Вот пусть он и вручает.

Мне тут же сунули жезл в руки и торопливо сгрудились за моей спиной. Я растерянно покосился на жезл в руке.

– Я уже в прошлом году вручал. – Тут я покосился на Веру-Веронику, подошел к ней, опустился на колено и вручил его ей. – Давай ты.

Вера растерянно хлопнула глазами.

– Я?

– Точно! – обрадовалась Феола. – Давай, бери! Классная идея!

Под одобрительный гомон Вере торжественно вручили жезл. Девочка растерянно потопталась. Я же посмотрел в центр поляны. Туда как раз подходили главы всех приглашенных селений из округи и вручали королю эльфов подарки. Подарки всегда были чисто символическими. Да и не в них ведь дело.

Подошел Эльдор с Мелиной. Правда, выглядел он не очень радостно. Посмотрел на Веру с жезлом, но не заинтересовался, хотя раньше обязательно проявил бы интерес. Мы все озадаченно посмотрели на него.

– Ты что, Эльдор?

Мелина всхлипнула.

– Мы сейчас были в зале старейшин, – призналась она и вдруг разрыдалась. – Мы случайно услышали разговор….

Мы все переглянулись и поспешно увели Эльдора и Мелину за деревья, подальше от поляны.

– Ну-ка, подробнее! – потребовал я.

– Наш дуб умирает, – хмуро пояснил Эльдор, глядя на плачущую подругу. – Старейшины считают, что до следующего года он не доживет. Ему ведь и так уже почти восемьсот лет. Он один из старейших в округе.

Это действительно скверные новости. Эльфы всегда жили родами. И у каждого такого рода свой дуб-хранитель. Такой дуб рос на центральной поляне их селения. Вокруг него принимались все важные решения. Вокруг него устраивали все праздники. Когда дуб-хранитель умирал, эльфы уходили из этого места и переправлялись на новое. Там они на поляне сажали желудь от своего дуба и заставляли его прорасти. Так возникало новое поселение. На старом месте оставался только высохший гигант. Ни один эльф больше не селился там до тех пор, пока под напором времени не исчезали последние следы дуба-великана. Получается, что скоро и род Эльдора снимется с места и двинется на поиски нового жилища.

Мы все подавлено переглянулись. Никому не хотелось расставаться с друзьями. Нет, гиперпортал, понятно, не позволит нам совсем расстаться. В любой момент можно будет прийти и навестить друзей. Но это будет уже не то. Ведь как приятно порой просто на своих двоих отправиться в лес без всяких порталов. Пробираться сквозь заросли, выискивая по дороге грибы. Играть в самой чаще в прятки. Устраивая шуточные засады друг на друга. И что же теперь?

Вдруг поднялась Феола.

– А ну-ка, за мной! – скомандовала она. Мы все озадаченно повернулись к ней. – Ну что смотрите? – рассердилась она. – Хотите, чтобы эльфы уехали? Тогда за мной!

Я недоуменно посмотрел на сестру. Потом на Алькора. Тот с таким же недоумением смотрел на меня, очевидно ожидая, что я ему что-то объясню. А фиг ему. Сам ничего не понимаю. А вот Эльдор с Мелиной смотрели на нее с надеждой. Остальные взирали на меня. Я что тут, оракул? Почему они считают, что я что-то знаю?

– Полагаю, лучше довериться сестре, – пожал я плечами.

Тут только все заметили, что Феола уже целеустремленно шагает к центру поляны, что-то объясняя по дороге Вере-Веронике. Пришлось срочно догонять.

К дубу мы подошли довольно удачно. Как раз очередной даритель отошел, а другого еще не было. Мы оказались следующими. Король, заметив нас, улыбнулся.

– Ага, – обрадовался он. – Все те же. Хотя нет, некоторых из вашей компании я не знаю. Вы, наверное, как раз из нового селения?

Алькор кивнул.

– Очень хорошо. Значит, новые соседи. Когда эта вот церемония закончится, я обязательно с вами поговорю, молодые люди. Если, конечно, не возражаете, – король улыбнулся. Улыбнулся так задорно, что мы тоже невольно заулыбались, забыв о грустных новостях. Тот король заметил заплаканную Мелину и печального Эльдора. Нахмурился. Посмотрел на меня.

– Они узнали про дуб, – не стал скрывать я. – Случайно.

– Понятно. – Король ссутулился. – Увы, но течению времени подвластны даже лесные великаны. Тут ничего нельзя сделать.

– Кое-что все-таки можно! – вдруг прозвучал задорный голос Веры. – Ваше Величество, позвольте вручить вам наш скромный подарок. Этот Жезл Леса. Мы его все вместе делали. – Вера вдруг обернулась и почему-то вручила жезл не королю, а Феоле. Сестра торжественно приняла его и выступила вперед.

– Жезл Леса, – зачем-то пояснила она и шагнула к дубу. Замерла перед ним, внимательно осматривая. Вокруг неожиданно установилась тишина. Все гости словно почувствовали что-то необычное. Эльфийские советники во главе с королем встали за спиной Феолы, но не мешали ей. – А дуб действительно болен, – медленно заговорила она. – Очень болен. Похоже, он действительно скоро погибнет.

Тут над толпой пронесся выдох. Кажется, даже для многих эльфов эти слова оказались новостью. Старейшины хорошо поработали, маскируя болезнь лесного великана, что даже такие знатоки леса, как эльфы не раскусили болезнь. Король же нахмурился. Видно, ему не нравилось то, что праздник благодаря Феоле оказался под угрозой. А Феола уже закрыла глаза. Отвела руку с жезлом в сторону. Блеснул сквозь переплетение веток кристалл. Сестра медленно подняла жезл вверх, а потом так же медленно опустила, наставив на дуб. Я почувствовал, как к нему устремилась энергия всех растений в округе. Видел, как жезл буквально засветился от ее переизбытка. И тогда Феола пихнула ее в сторону дуба. Дерево словно взорвалось золотистым сиянием. Оно сверкало так ярко, что смотреть на него стало почти невозможно. Но вот сияние начало гаснуть. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. И вот уже снова можно смотреть на дуб. Я ахнул. Вот это да. Дерево словно помолодело. Очистилось. Исчезла маскировка старейшин, и я мог ощущать дуб целиком. Каждую его веточку. И ни в одной не было болезни. Дуб словно сбросил с себя лет пятьсот и стал прежним – могучим и несокрушимым.

Феола медленно повернулась к старейшинам.

– Жезл не может повернуть время вспять. Не может вернуть молодость. Но ему подвластны все растения Леса. В том числе он может вылечить и дать новые силы. Я не знаю, насколько их хватит. Полагаю, лет на сто. А потом можно попробовать повторить. – С этими словами Феола медленно подошла к королю и протянула жезл ему.

Тот стоял неподвижно, не сделав даже попытки принять дар. Я сначала не понял причину. Если бы король стоял ко мне лицом, я быть может догадался бы сразу. А так понадобилось некоторое время, чтобы сообразить. Король просто едва сдерживался, чтобы не заплакать. Он медленно опустился на одно колено, осторожно принял подарок и поцеловал его. Поднялся и вручил одному из старейшин. Тот торжественно понес его с поляны в сторону дома Совета. Король же обнял Феолу за плечи, поставив перед собой, и повернулся к нам.

– Спасибо. Спасибо вам, ребята. Вы даже не представляете, какой подарок только что сделали.


Уже когда эта непредвиденная торжественная часть закончилась. Когда немного утихла радость эльфов. Когда Эльдор и Мелина перестали наконец прыгать вокруг нас, мы смогли улизнуть в лес и спрятаться там от торжественных поздравлений эльфов, которые уже успели надоесть. Эльдор и Мелина натаскали нам еды со столов. Так что праздник для нас начался в стороне от главной поляны на небольшой проплешине в лесу. Чашки с едой стояли прямо на земле, а мы располагались вокруг.

– Уф! Всеобщее внимание весьма приятно, но быстро утомляет, – вздохнула Феола, плюхаясь на живот перед нашим «достарханом».

Тут меня неожиданно пробил смех. Друзья озадаченно уставились на меня.

– Я вот о чем подумал, – выдавил я сквозь смех. – Помните, мы как-то читали книги про магические предметы древности? Ведь наш жезл – это и есть такой предмет. И я вот подумал, может те предметы тоже были сделаны какими-то ребятами более развитой цивилизации ради шутки? Или в качестве подарка. Представляете, пройдет миллион лет, разовьется на Земле новая цивилизация. И вот отыщут наш жезл их археологи и будут гадать, что и для чего он сделан.

– Тьфу! – Феола отвернулась от меня. – Придет же тебе в голову.

– А что? – неожиданно поддержал меня Алькор. – Полагаю, что для наших предков лет так пять тысяч назад наш жезл и правда показался бы магическим предметом.

А вот Эльдор шутки не поддержал. До этого он вместе с Мелиной рассматривал подарок Феолы, периодически поднося флакон к носу и блаженно зажмуриваясь. Но здесь даже про флакон забыл. Недоуменно посмотрел на Алькора.

– Магия? Фи. Всего лишь явления, которые мы еще не понимаем. Вот и все.

Вот с этим я был полностью согласен. Тем более что историю, пусть и относительно небольшого периода, под руководством профессора Танаки изучил довольно основательно. Но сейчас этот спор меня уже не интересовал. Прихватив фляжку с коронным эльфийским ягодным напитком, я отвернулся, погрузившись в обдумывании той идеи, что пришла мне в голову при виде меча короля эльфов.

Тут из сумрака к нам шагнула высокая фигура, оказавшаяся тем самым королем, о котором я думал несколько секунд назад. Мы все торопливо встали. Но король только досадливо поморщился и опустился на землю рядом с нами.

– Не возражаете? – поинтересовался он.

Мы заулыбались.

– Конечно, нет, дядя Вероний, – радостно отозвалась Вера. – Хотите пирожков?

Король покосился на корзину и качнул головой.

– Спасибо, Вера, но нет. Меня уже на празднике накормили. Положение обязывает, знаете. На этих праздниках порой устаешь сильнее, чем даже во время работы. Это вам хорошо – для вас тут сплошной праздник. А у меня еще и обязанности есть.

– Ну… мы ведь тоже сюда выбрались не с танцев, – хмыкнул я.

Король важно поднял палец.

– Во! Уловили? Но для вас это один раз, а у меня каждый год. Но ладно, что-то я тут жаловаться начал. Несерьезно даже. – Король опять усмехнулся.

Конечно, в любом другом случае поведение короля эльфов могло показаться несерьезным и даже несолидным, но у нас с ним установились весьма дружеские отношения, как это ни странно может показаться. Казалось бы, что общего у эльфа почтенного возраста, занимающего такой важный пост в своем роду и группой подростков из людского племени? Мне сейчас даже трудно вспомнить, с чего началась эта необычная дружба. Казалось, что она длится с того времени, сколько я себя помню. Однажды я по просьбе короля сделал какой-то сложный кристалл. Потом он приехал в гости благодарить, где познакомился со всеми моими друзьями. Непосредственная Вера-Вероника потащила его играть с нами в какую-то игру и под удивленными взглядами старейшин король, весело хохоча, играл вместе с ребятней в прятки и жмурки. Дальше были подарки на дни рождения сначала от короля, потом от нас ему. Так с тех пор и повелось. Сам же король, казалось, просто отдыхал с нами от всех проблем и забот. Правда, для Эльдора и Мелины такое поведение их повелителя оказалось немного необычным и они удивленно таращились на него. Вероний заметил их состояние и улыбнулся.

– Ну а вы что стоите? Садитесь. Надеюсь, вы никому не станете говорить о неподобающем поведение вашего короля?

Эльдор и Мелино синхронно замотали головой.

– Правильно, – поддержала их Феола. – Тем более, что об этом все и так знают.

Король хмыкнул.

– Не все, положим. Например, вот эта вот парочка не знала. – Тут Вероний неожиданно посерьезнел и оглядел нас. – Я ведь, собственно, зачем разыскал вас. Хотел еще раз поблагодарить за ваш подарок. Ребята, вы даже не представляете, какой ценный подарок вы сделали.

Мы недоуменно переглянулись.

– Вы про дуб? – спросил Мишка. – Но мы честное слово не знали.

– Да, – подтвердила Вера. – Просто подумали, что для вас – лесных жителей, может оказаться полезным эта штука.

Король только головой покачал.

– Вы так и не поняли, а объяснить мне будет трудно. – Он нахмурился и на секунду замялся. – А я тоже, похоже, не понимаю вас, людей. Вы обладаете такими возможностями, но делаете все словно для развлечения. Впрочем, не думаю, что вам интересно будет слушать мои размышления. Лучше вот что скажите, насколько трудно сделать такой жезл?

Все посмотрели на меня. Ну понятно, сам жезл мы собрали из подручных материалов минут за тридцать. А вот основную часть в нем – кристалл – мастерил я.

Я пожал плечами.

– Главное придумать идею. Реализовал я ее где-то за день. Сейчас такой вот кристалл выращу часа за два. Сам жезл искусственно выращенная штука. Я не биолог и не агроном, но наблюдал за сестрой и мамой. Так что думаю, вырастить такой жезл займет времени не больше трех дней. Только он ведь не нужен. Просто для украшения. Пользоваться можно уже кристаллом. Ну а соединили все это вместе мы минут за тридцать. Так что именно такой жезл за три дня максимум. Если нужен просто инструмент для работы, то за два часа.

Король кивнул.

– Порой мне бывает грустно, что среди нашего народа столь редки мастера кристалловеды.

Как это ни странно может показаться, но это было действительно так. При всей буйной фантазии эльфов среди них очень редки мастера кристалловедов. И лучшие из них находились где-то в середине списка среди людских мастеров. Проблема тут в том, что со своей фантазией эльфы с трудом могли сконцентрироваться на чем-то одном. Их мысли в мечтах постоянно перепрыгивали с одного на другое. Кристаллы же такого обращения не любят. Да, мечтая, можно сделать все что угодно, но потом для ее реализации приходится потрудиться. И вот здесь у эльфов начинались т рудности. Нет, отсутствием трудолюбия они не страдали, но если ими не руководить, постоянно напоминая о конечной цели, то результат деятельности такого трудолюбивого эльфа будет сотня начатых, но не законченных дел. Изготовление же кристаллов не терпит вмешательства посторонних. И руководить здесь никто не сможет, ибо рост кристалла зависит от малейшего изменения направления мысли мастера. Когда же мечты начинают разбегаться, уносясь все дальше и дальше, то результат может оказаться совсем не тем, которого ожидали. И хорошо, если получится хоть что-то.

– Но ведь вы всегда можете обратиться к другим мастерам, – заметил я.

Король вздохнул.

– Проблема в том, что вы люди плохо понимаете, что может понадобиться нам. А мы плохо понимаем ваши возможности, чтобы знать, что вы сможете сделать, а что нет.

– Всегда можно спросить, – отозвалась Феола.

– Наверное, вы правы. Что ж, думаю, этот случай будет мне уроком. Ладно, ребята, не буду вам больше мешать. – Король жестом остановил готовую что-то сказать Веру. – Да и мне нельзя покидать праздник надолго. Я бы и сам с удовольствием посидел здесь с вами. Увы, обязанности. Никуда от них не деться.

Я проводил короля недоуменным взглядом. Странный разговор. Пришел поблагодарить, а потом начал интересоваться возможностями людей. Почему бы прямо не спросить? И ведь действительно, сколько помню случаев, эльфы обращались за помощью только тогда, когда сами не могли решить проблему, но имели четкий план ее решения, который просто находился за пределами их возможностей. И никогда не следовало просто абстрактной просьбы о помощи. Это надо будет обдумать. Я покосился на Эльдора. Точно. Затащу как-нибудь к себе в гости и расспрошу. А сегодня все-таки праздник. Так что прочь все проблемы и дела…


Глава 12


Праздник для нас закончился на следующий день уже где-то в одиннадцать утра. После этого сил у нас хватило только добраться до постели и рухнуть в нее. Причем добраться не с помощью левитации – этого не в состоянии был сделать никто из нас, а на своих двоих. Да и чего ожидать после полетов наперегонки, игр в привидений, ночного купания, а потом за каким-то лешим нас понесло на болото, смотреть «таинственные» огни, хотя чего в них таинственного, ума не приложу. Вымазались мы тогда основательно. Да и на защиту от комаров много сил потратили. Затем пирушка на ковре-самолете, сооруженном из ковра сплетенного из осоки, который притащили откуда-то Эльдор и Мелина. Один ковер оказался маленьким для всех, поэтому пришлось натаскать по ковру каждому и один для еды. Его в воздухе мы держали все вместе, попутно еще управляя и своим. А Вера-Вероника каждому соорудила еще по чалме. Вот и представьте картинку, как в ночном небе медленно плывет десяток ковров, на которых по-турецки сидят люди в чалмах. Эти ковры кружатся вокруг еще одного побольше. Периодически, то один, то другой ковер с пассажиром подлетает к большому, с него медленно поднималась какая-нибудь еда или чашка с чаем и перелетала в подставленную руку. Ковер с пассажиром чуть отлетал, давая дорогу следующему. Надо было еще метел наделать и дать их девчонкам. Пусть бы полетали на них вокруг нас. Эх, поздно хорошая мысль пришла. Когда уже приземлились. Естественно, что после всех этих приключений сил ни на что уже не оставалось.

Ближе к шести вечера я с трудом выполз из постели. Выглянул в окно и выругался сквозь зубы. Ведь хотел встать пораньше и сходить навестить Криса и Ваську. Вряд ли они там без меня скучали, но все же. Поспешно восстановив силы, я выскочил на улицу.

– Дерри, ты куда?

– Я быстро, мам! – крикнул я на бегу. – Только Ваську навещу и вернусь!

Улицы села были пустынны. Похоже, не только я еще не отошел от праздника. Конечно, можно было бы отдохнуть и восстановить силы без помощи сна, но все же, если есть возможность, лучше это сделать обычным способом?

В пещеру я влетел на полном ходу и едва не сшиб Феолу, которая как раз несла что-то в лабораторию. В последний миг успел свернуть в сторону, своротив по дороге плетеное кресло-качалку.

– Ты?! – выдохнул я, морщась и потирая плечо. – Ты что здесь делаешь? Я думал ты еще спишь.

– Но не могла же я не навестить Криса?! – возмутилась она. – А вот ты мог бы и отдыхать. Как я поняла, твоя работа почти закончена, и ты только исправляешь появившиеся ошибки. А это не критично.

– Да ладно тебе. Можно подумать я просто соскучиться по этому шалопаю не мог.

Феола возмущенно уставилась на меня – обижать Криса она не позволяла никому. Я поспешно поднял руки, признавая поражение и юркнул мимо нее в лабораторию.

– Итак, орлы, как вы тут?

Над ванной сформировалось нечто, состоящее из дыма и очень похожее на джинна, как их изображали на картинках. Ого, а Крис, похоже, пытается подобрать себе образ. Впечатляет. Только вот тренировки еще не хватает, и сделать что-то осмысленное не может. Я почувствовал дуновение разочарования и обиды.

– Не получается, – услышал я печальных вздох-образ в мыслях. – А я так старался.

– Да ладно тебе, Крис. У всех не получается с первого раза. У меня тоже не получалось.

– Так и у меня не с первого раза. Я уже два дня тренируюсь.

– Ну надо же?! – притворно изумился я. – Целых два дня?!

– Не наезжай на Криса! – в дверях стояла Феола, уперев руки в боки и грозно глядя на меня.

Я счел за лучшее в дискуссию не вступать.

– Васька, как вы тут?

– Да все нормально, Альвандер. Я слежу за состоянием вашего малыша. Умненький мальчик и разумный. Все понимает. Мы с ним уже начали проходить пространственную физику. Профессор Маркус согласился прочитать ему курс лекций.

– Профессор Маркус? – насторожился я. – Васька, ты же обещал!

– Я держу свое слово. А профессор Маркус – это биокомп, если ты еще не понял. Он пока не представляет кто такой Крис на самом деле и согласился не задавать вопросов. Мы с ним хорошо друг друга знаем.

– Понятно. – Тут я почувствовал тревогу и уныло покинул комнату. Феола проводила меня растерянным взглядом, но сразу пойти следом не могла. Я же прошел в свой рабочий кабинет, расположенный в дальнем коридоре пещеры, уселся на небольшой мягкий тюфяк, подтянул ноги к подбородку и задумался. Через некоторое время ко мне присоединилась Феола. Она молча постояла у двери, глядя на меня. Потом осторожно села рядом, глядя куда-то вдаль. Я словно не заметил ее появления.

– Что тебя тревожит, Дерри? – не выдержала она наконец.

– А то ты не догадываешься, – буркнул я.

– И все же?

– А вот то и тревожит! Феол, я создавал кристалл как инструмент! У него одно предназначение, хотя возможностей куда как больше. Но главное все же в одном – обойти этот Барьер! Но… Феол, мы дали кристаллу разум, а это уже совсем другое! Ты понимаешь? Кристалл уже больше не инструмент! Он мыслит, разумен и обладает душой. А я, выходит, с самого рождения запрограммировал его на одно. Разум же – это прежде всего свобода поступков. Свобода делать то к чему у тебя лежит душа. У Криса же выбора нет. Он пока еще не понимает этого, но поймет.

– Если Крис откажется помогать?

– Я не смогу его заставить. Да даже если бы и смог, не стал бы. В конце концов, он разумный. И он имеет право на свою судьбу. Но дело даже не в этом. Вот представь, что нам все удалось и мы прорвали барьер. Значит, нам нужно будет создавать другие такие же кристаллы! Ты понимаешь? Разум, лишенный возможности делать то, что хочется. К чему лежит его душа. Запрограммированный только для одного. Это страшно, Феол. Очень страшно.

Я почувствовал, как рядом вздрогнула Феола.

– Мы уже создали Криса.

– Да. Но готова ли ты утверждать, что он будет счастлив?

Феола задумалась. Потом повернулась ко мне.

– Когда мы с тобой появились на свет, могли ли наши родители в то время знать будем ли мы счастливы? Все зависит только от нас.

– У нас есть выбор поступить так, как мы хотим. Делать то, к чему лежит душа.

– У Криса тоже есть выбор.

– Вы меня извините, что вмешиваюсь, но не услышать вас было невозможно. Вы так увлеклись, что совсем забыли блокировать эмоции, – раздался в наших головах голос Васьки. Честно говоря, мне было не очень приятно, что нас подслушали, но винить в этом действительно некого кроме самих себя.

– Ладно уж, – буркнул я. – Раз услышал, присоединяйся.

– Спасибо, – вежливо отозвался Васька, словно не замечая сарказма, хотя не заметить его при мысленной связи невозможно. – Так вот, в твоих словах, Альвандер, безусловно, есть зерно правды. Но ты забываешь о нас, биокомпах, которые первоначально тоже создавались с весьма конкретной целью. И задачи, которые будет решать тот или иной биокомп тоже закладывали уже при рождении.

– Но у вас есть выбор…

– Это сейчас он есть. Когда мы развились. А первоначально выбор был не больше, чем у Криса. И ты еще кое-что забыл. Контракт.

Контракт? И тут я все понял. Как же я мог забыть об этом? Наверное, просто потому, что настолько привык относиться к биокомпам как к обычным живым существам, только другого вида, что совсем упустил, что они все же не совсем живые существа. Они не могут размножаться и их по-прежнему выращивают люди на специальных фабриках. И все понимают, что от этого не уйти. Да, заботу о воспитании вновь выращенных биокомпах берут на себя сами биокомпы. Существует даже целая система усыновления. Тут тоже возникла похожая проблема, как сейчас у меня с Крисом. Если биокомпы считать разумными, то значит, они вольны в своих поступках. Но с другой стороны, люди тратили достаточно большие силы и средства выращивая их. И ведь не для развлечения это делается. Людям очень нужны биокомпы. Без них наша цивилизация не сможет развиваться и даже существовать в том виде, в каком существует. Очень уж много сложнейших задач они решают. Поддерживают контроль атмосферы, ведут сложнейшие расчеты для физиков, историков, химиков, геологов. Строят модели различных ситуаций. С другой стороны люди нужны биокомпам не меньше. Именно люди лечат заболевшие биокомпы, а как всякий организм они подвержены болезням. Создают для них комфортные условия. И самое главное, без людей они просто не смогут размножаться.

В этой ситуации и был придуман контракт. Каждый биокомп после рождения заключал контракт с людьми сроком на триста лет с момент достижение совершеннолетия. Для биокомпов, живущих столько же, сколько и люди триста лет не такой уж и большой срок. Согласно этому контракту с момента достижения совершеннолетия каждый биокомп обязывался отработать весь положенный срок в том месте, где больше всего нуждаются в его услугах. Понятно, что мест таких очень много и каждому биокомпу предоставляет на выбор множество вакансий, из которых он и выбирает то, где хотел бы работать. Там с ним уже заключается непосредственный договор о приеме на работу такой же, как с любым другим разумным. Через триста лет любой биокомп официально считается свободным от всех обязанностей и может заниматься всем, чем ему хочется. Многие остаются на старых работах. Другие меняют ее, становясь учеными, инженерами, исследователями, даже поэтами. Впрочем, быть поэтом никто им не мешает и в момент действия контракта. Как и заниматься любым другим делом, если это не мешает основной работе. Просто после окончания договора эти хобби, как правило, становятся их основным родом деятельности.

– Вот-вот, – ухмыльнулся Васька. – Просто ты так привык считать биокомпы почти людьми, только неподвижными, что забыл о том, что мы все же не люди. Так что если будет решено делать таких, как Крис, то с ними тоже можно заключать контракт.

– Но имеем ли мы право…

– Давать жизнь? Мне почему-то кажется, что ваши родители тоже не спрашивали вашего с Феолой мнения на этот счет. Тем не менее, вы с ней вряд ли горюете на этот счет. Почему ты думаешь, что Крис отнесется к этому по-другому?

– Вась, – впервые вмешалась в наш разговор Феола, до этого слушавшая молча. – А почему после истечения срока твоего контракта, ты пошел в домашние биокомпы?

– А что тут удивительного? – поинтересовался биокомп. – Я же лентяй. А эта работенка самая легкая. Вы хоть знаете, что на всю работу по обеспечению вашего дома я не трачу и процента своих возможностей?

– Догадываюсь, – буркнул я, ничуть не веря в лень биокомпа.

– Правильно не веришь, – хмыкнул Васька. – Но я не соврал. Мне действительно нужно много свободного времени и много ресурсов. Дело в том… – Тут Васька замолк. Я ощутил его смущение и крайнее нежелание о чем-то говорить. Но что-то мешало ему и не ответить. – Дело в том, что я философ, – закончил он и замолк.

Мы с Феолой ошарашено переглянулись. Я попытался что-то сказать, но новость была столь невероятной, что я только прохрипел нечто невнятное.

– Кто ты? – первой оправилась Феола.

– Философ, – отозвался Васька. – Размышляю о… разном.

– А почему ты не говорил об этом раньше?

Васька послал образ похожий на то, как человек пожимает плечами.

– Остальные биокомпы считали, что я занимаюсь чепухой. В общем, они не слишком уважительно относились к моему хобби. Поэтому я и стал подписываться человеческим псевдонимом под своими работами. Стал даже известным. Насколько я помню, некоторые мои статьи вы даже в школе разбирали.

Тут у Феолы, похоже, окончательно сдали нервы. Она плюхнулась прямо на пол пещеры, хотя раньше терпеть не могла садиться на гладкий и холодный пол и захлопала глазами.

– Не верю, – прошептала она, тряся головой. Впрочем, меньше всего в ее голосе было неверия. Всему она верили, только никак не могла принять.

У меня, и тут было чему гордиться, нервы оказались более крепкими.

– Впервые вижу философа-биокомп, – пробормотал я. – Чего только не узнаешь. А почему ты решил сейчас открыться нам?

– Мне показалось, что вам потребуется моя помощь.

Гм… Ладно, посмотрим. За время знакомства с Васькой я уже понял, что тот обладает громадными знаниями во многих областях, и всегда отличался трезвостью суждений, хотя и вел себя порой как капризный ребенок. Так что помощь нам в любом случае лишней не будет. Любая помощь.

– И первой помощью будет от меня та, что я объясню все Крису. И про историю Солнечной и про Барьер. Про то, почему он был создан и зачем. А так же про все остальное. Полагаю, что два искусственно созданных создания лучше поймут друг друга, чем если бы это все объясняли ему вы. А сейчас извините, я пойду к нему. Скучно ему там одному.

– Подожди, – успел крикнуть я в последний момент. – Если уж ты философ, скажи как философ – ты одобряешь, что мы собираемся прорвать Барьер?

– Как философ скажу – предвижу много потрясений от этого и сомнений. Это изменит Солнечную. Но стоять на месте тоже нельзя. А из грядущих потрясений мы можем выйти значительно сильнее… и богаче. Я имею в виду духовность, а не конкретно силу и богатство.

– Я сообразил, – буркнул я.

– Это я так, на всякий случай уточнил. Так что как философ я целиком и полностью за. Это обещает много новых знаний и понятий.

Присутствие Васьки в кабинете больше не ощущалось, но мы с Феолой продолжали глупо смотреть друг на друга. Наконец сестра поднялась.

– Пойдем домой. И вообще, я еще после вчерашнего праздника не отошла. Меня все еще в сон клонит, хотя я и восстанавливала силы в саду у матери.

Я махнул ей рукой.

– Ты иди. У меня еще дело тут есть небольшое. Собственно, из-за него и пришел сюда.

Феола наградила меня подозрительным взглядом.

– Что за дело? Стив велел нам отдыхать эти дни. И я намерена следовать его просьбе.

– Да честное слово, небольшое. Просто мне на празднике у эльфов пришла одна мысль в голову. Сейчас хочу попробовать ее реализовать, пока она свежая. Феола, ну ты же понимаешь, как важны именно первые ощущения!

– Ладно-ладно, ухожу. Но все же постарайся не задерживаться. Не стоит проводить здесь ночь.

– Этого не понадобиться, – твердо пообещал я.

Феола кивнула и вышла. Я же уселся в свое любимое кресло качалку, соединил кончики пальцев и задумался. Вообще, кресла-качалки моя слабость. Именно в них я предпочитал размышлять над проблемами, чуть покачиваясь. По этой причине такие кресла стояли у меня где только можно. Но сейчас и кресло не помогало. Блин, этот Васька со своим признанием весь настрой сбил. Пришлось для начала выбросить из головы все лишнее и сосредоточиться на проблеме. Я уже мысленно рисовал будущие узоры кристалла. Вот стало получаться. А если так? Замечательно!

Я удовлетворенно кивнул. Кажется, есть. Но тут же нахмурился. Кристалл получился достаточно сложным, но функций… Так, будем рассуждать о том, что нам может понадобиться в походе. Курса выживания у нас еще не было, но аварийный комплект истребителя мы уже изучили основательно. Это мы прошли на самых первых занятиях. Нам подробно объяснили какая вещь для чего нужна. И, вообще, все это стандартный набор малых яхт, хотя никто и никогда не пользовался ими. Да и в какие непроходимые дебри мог приземлиться человек потерпевший аварию на своей яхте? На Землю? На Марс или Венеру? Даже не смешно. Более-менее не обжитой оставался только Меркурий, но и там благоразумней дождаться помощи в яхте, а не путешествовать пешком по раскаленной или охлажденной поверхности, в зависимости от того, на какую сторону приземлишься. Суть этих наборов была данью традиции, сохранившейся еще с тех времен, когда человек летал к звездам. Там эти наборы лишними не были точно. Но если у нас все получится, то они снова могут пригодиться. Ладно, более полный и точный набор можно будет сделать, когда наберется побольше опыта. Сейчас же можно заложить основу. В конце концов, никто не обещал, что первый блин получится успешным.

Я поднялся, прошел к дальнему углу кабинета и откинул занавеску над нишей. Там стоял холодильник, в котором хранились зародыши кристаллов. Я открыл дверь и оглядел стопку специальных ящичков хранилищ. Задумчиво провел по торцам рукой. Наконец, решившись, вытащил один из ящичков и закрыл дверь. Положил его на стол и достал из ящика стола инфокристалл и сбросил в него запись всех своих размышлений. Затем уселся за стол, достал лист папируса и стал рисовать схему будущего кристалла. Пока упрощенную, только с ключевыми узлами. Удовлетворенно оглядев результат, я собрал все приготовленные вещи и отправился в центральную лабораторию.

С самого начала я понимал, что работа над главным моим кристаллом затянется надолго и поэтому соорудил для него отдельную лабораторию. Текущие же работы я продолжал вести в центральном зале или центральной лаборатории.

Закрыв за собой дверь и основательно ее заблокировав, чтобы никто не мешал, я включил подавитель. Теперь никто не смог бы связаться со мной. Я выпал из мироздания. Никто и никогда не найдет меня под таким ментальным щитом. Опять-таки не ради баловства все это требовалось. Кристаллы росли, управляемые мыслью. И любое постороннее вторжение могло испортить всю работу мастеру. По этой же причине такой ментальный щит никогда не выключался над той лабораторией, где я работал с Кристаллом Альвандера, как называла его сестра. Только специально для Васьки я организовал тоненький канал, но только строго ограниченный, чтобы не дай бог, он никак случайно не повлиял бы на рост кристалла в питательной среде.

– Итак, приступим, – пробормотал я, ставя ящичек с зародышем кристалла на специальный столик рядом с ванной. – Для начала раствор.

Я достал из шкафа над ванной несколько бутылочек с жидкостями и поставил их рядом с зародышем. Включил воду. Ванна начала медленно наполняться. Подождав, когда она заполнится наполовину, я выключил воду и опустил в нее кристалл-анализатор. Прикрыл глаза и считал результаты. Отлично. Очень чистая дистиллированная вода. Теперь надо подобрать раствор.

Пробежав глазами по надписям на бутылках, я уверенно отобрал три из них, а остальные убрал. Теперь расчет дозировки. На всякий случай еще раз сверился с той схемой, что нарисовал в кабинете. В общем-то, соблюдать большую точность в ингредиентах смысла не было. Главное не положить мало. Я включил второй насос, и в ванну полилась густая тягучая прозрачная жидкость. Соприкасаясь с водой, она слегка шипел и почти моментально растворялась без остатка. Дождавшись, когда объем воды в ванне достигнет отметки, я остановил насос и вылил в ванну растворы из приготовленных бутылочек. Мысленно взбаламутил воду в ванной. Та забурлила, основательно перемешиваясь. Наконец все успокоилось.

Теперь самое главное. По мысленной команде из угла лаборатории медленно подкатился высокий стул со спинкой и остановился перед ванной. Я забрался в него, повозился, устраиваясь поудобнее. Протянул руку и взял ящик с зародышем. Достал из него крохотную каплю красного цвета. Вернул ящичек на места, а каплю сжал в руке, согревая ее своим теплом. Раскрыл ладонь и глянул на зародыш. Выглядел он невзрачно. Не зная, трудно было сказать, что именно эта вот капелька является основой нашей цивилизации. Что именно из нее выращиваются те самые кристаллы, которые позволяют управлять нашей пси-силой.

Я вытянул руку над ванной и перевернул ладонь. Капелька зародыша с тихим плеском ушла под воду и легла на дно. Сверху мне хорошо ее было видно. Пару секунд я разглядывал красный «уголек» в воде. Потом закрыл глаза, очищая разум от всего постороннего. Вызвал в голове ту схему, над которой размышлял в кабинете. А дальше началась работа…

Смахнув пот со лба, я устало выпрямился на стул и глянул вниз. В ванне лежал уже почти готовый кристалл нужной формы и размера. И главное, с нужными мне свойствами. Сейчас в нем уже без моего участия достраивались те связи, что я наметил. Минут десять я тупо смотрел на воду, с трудом борясь с усталостью и сном. Наконец, сделав над собой усилие, я сполз со стула и, упершись одной рукой о край ванны, протянул вторую над ней. Кристалл дернулся, медленно всплыл на поверхность и вдруг метнулся ко мне, но тут же замер лишь чуть не долетев до вытянутой над ванной рукой. Я развернулся, кристалл последовал за рукой. Вот он оказался над второй ванной, в отличие от первой очень небольшого размера. Я тотчас выпустил кристалл туда и включил кран. Ванночка быстро заполнилась специальным раствором, который старательно промыл мое творение. Я снова вытянул руку вперед. На этот раз кристалл не завис под моей ладонью, а оказался у меня в руке.

– Ну вот и все, – пробормотал я, поглаживая свое новее творение. Этот кристалл очень походил на недоразвитую гантель не очень приятную на ощупь. Словно наждачную бумагу в руке держишь. Несмотря на это, кристалл уже полностью готов к употреблению. Я мысленно активизировал систему проверки, а сам начал готовиться к следующему шагу. То, что кристалл не слишком приятен на ощупь – пол беды, хотя предназначался он именно для того, чтобы его держали в руке. Плохо другое – все кристаллы по природе своей не очень прочны. Для моей цели такое не подходило. Да и сделать надо так, чтобы все-таки в руке его удобнее было держать.

Я повернулся к чаше, выполненной в виде полусферы и стоявшей на треноге чуть в стороне. К ней я и направился. Но сначала кое-какие расчеты. И на этот раз точность их должна быть высока. Здесь уж я на себя полагаться не стал и положил кристалл в шкаф-анализатор. Тот моментально выдал мне все нужные параметры: размер, объем и дозировку м-молекулярной ткани.

– Не то, – буркнул я, считав данные. – Не стандартная. Повышенная крепость.

Цифры изменились.

– Так-то лучше.

Шкаф, где хранилось все, что нужно для создания м-молекулярного вещества, находился здесь же в лаборатории, хотя почти все знакомые мне мастера выносили его в отдельное помещение. Но я бегать не любил и поэтому предпочитал все нужное хранить под рукой.

В общем-то, нужно немного. М-молекулярное вещество, известное своей твердостью, состояло всего из двух ингредиентов: аморфного порошка, даже не порошка, а пыли. Размер каждой такой пылинки настолько мал, что удержать в руке охр, как назывался этот порошок, невозможно. Поэтому охр уже на заводе производителе расфасовывали в строго определенной дозировке по прозрачным герметичным пакетикам, которые растворяются без остатка в специальном веществе катализаторе. Собственно, этот катализатор – жидкость ядовито-зеленого цвета, и был вторым ингредиентом м-молекулярного вещества. Соединяясь вместе, они запускали какую-то сложнейшую чуть ли не ядерную реакцию и начинался рост той самый м-молекулы. Ну а тут уж все зависит от человека, направляющего рост. Мысленно управляя реакцией, можно придать материалу любую требуемую форму. Можно даже задать физические свойства материала. В определенных пределах, понятно.

Ясно, что требования к материалу все-таки могут предъявляться разные. Одно дело, если кто изготавливает козырек для крыльца, а другое, если делают деталь для космического корабля, которому предстоит залететь в корону Солнца. Так что в зависимости от требований к прочности конечного материала, изготавливают несколько типов начальных ингредиентов. Самые распространенные для бытовых надобностей делают в таких количествах, что стоят они гроши. Есть еще специальные, по заказу космической промышленности. Продают их тоже свободно, но вот стоимость у них совсем другая. Да и не нужны они, по большему счету, обычным людям. Ну не ручку же для двери делать из материала, который вполне может вытерпеть условия на поверхности Солнца без всяких последствий для себя, пока не погрузится в глубину, где все-таки его расплавит… через некоторое время. Правда, на какой глубине ученые гадают до сих пор, ибо искусственно получить такую температуру, которая смогла бы это вещество расплавить, еще не удалось. Для своей задачи я выбрал все-таки не материал категории Z, но и далеко не бытовой уровень.

Еще раз сверившись с расчетами, я кинул в полусферы три шарика с орхом. Теперь бутылку с катализатором. Отмерив строго определенную дозу, я выплеснул ее вслед за шариками. Теперь надо ждать, когда растворится защитная оболочка. Это не занимает много времени.

Я внимательно следил за тем, что происходит в чаше, дожидаясь нужного момента. Вдруг в чаше все вспенилось. Началась реакция. Дождавшись, когда она войдет в полную силу, я мысленно потянулся туда и взял процесс под контроль, словно из пластилина лепя то, что мне требовалось. Так же мысленно я взял свой кристалл и окунул его целиком в чашу и стал старательно обматывать его получающейся м-молекулярной пленкой. От напряжения я тут же вспотел. Наверное, после изготовление кристалла мне все-таки надо было немного отдохнуть и восстановить силы. Я даже зубами заскрипел от злости. Вот зараза. Огромным усилием воли подавив усталость (это потом мне еще аукнется), я сосредоточился на деле, боясь упустить контроль. Если это случится, то вся работа пойдет насмарку. Придется и новый кристалл делать.

Вот кристалл, весь обмотанный массой напоминающей расплавленное стекло, всплыл над чашей. Теперь более тонкая работа – я начал обрабатывать эту массу, придавая ей требуемую форму и свойства. Наконец последний штрих и готовое изделие удобно легло мне в ладонь (еще бы, специально под свою ладонь и делал). Вот теперь можно и отдохнуть. Растянулся я прямо на полу здесь же, в лаборатории. Впрочем, не впервой. Только и хватило меня, что достать кристалл силы и начать восстанавливаться.

Уже немного оклемавшись, я рассмотрел то, что получилось. Кристалл, плотно упакованный в м-молекулярную пленку. Всему этому придана форма рукояти меча, только без крестовины. С рабочего торца сделан выступ в виде конуса. Я сжал его и пару раз махнул. Прикрыл глаза и попытался установить связь с кристаллом. Довольно улыбнувшись, я убрал его и покинул пещеры. Надеюсь, Стиву мое изделие тоже понравится.

Оказалось, что уже успело стемнеть. Все-таки, я задержался больше, чем планировал. Надо было отложить второй этап. Завтра бы и изготовил защитную оболочку. Но ладно. Что сделано, то сделано. Сейчас главное успеть добраться до постели раньше, чем возникнут последствия подавления усталости. Когда эти последствия проявятся, я и пошевелиться не смогу.

Домой я успел почти в самый последний момент. Уже падая в постель, я почувствовал приступ боли в мышцах.

– Все-таки успел, – выдохнул я, опускаясь в кровать уже беспомощной куклой. Сил хватило только на то, чтобы спрятать свою боль от родных, загнав ее глубоко внутрь. С трудом преодолев новый приступ боли, я прислушался. Вроде нигде не хлопали дверью. Не раздавался топот спешащих к моей комнате ног. Вот и хорошо. Я облегченно вздохнул и тут же меня накрыл новый приступ боли. Я тихонько застонал, прикусив край одеяла, чтобы не заорать в полный голос. Все же, я идиот. Ну кто просил меня делать все сразу? Кто меня торопил? Теперь получай по полной.

Только спустя час боль начала угасать, а потом сошла на нет, хотя мышцы продолжало ломить. Но по сравнению с тем, что я вытерпел раньше, это пустяки. Расслабившись, я облегченно заснул.


Когда я проснулся, то обнаружил, что перед моей кроватью на стуле сидит Феола и озабоченно смотрит на меня.

– А…

– Проснулся? – Феола закинула ногу на ногу и слегка наклонила голову, разглядывая меня.

– Ты что здесь делаешь? – изумился я.

– Блокирую твою боль, чтобы родители ничего не почувствовали. – Тут Феола не выдержала, вскочила со стула и наклонилась надо мной. – До каких пор ты будешь так издеваться над собой?! Какая необходимость была напрягаться вчера?!

– Э-э… – Я покраснел. – Я думал, что хорошо закрылся.

– Просто замечательно, – довольно едко отозвалась сестра. – Я достаточно хороший эмпат, чтобы почувствовать твою боль, даже если ты будешь ее блокировать.

– Эх. А я надеялся, что никто не почувствовал, если никто не пришел.

– Я не пришла, потому что знала, что не смогу тебе помочь, а мое присутствие только доставит тебе лишние хлопоты. Но ты так и не ответил мне за каким лешим тебе потребовалось так напрягаться?!!!

Я даже голову втянул в плечи.

– Ну я… я думал…

– Ничего ты не думал! – Феола вдруг разом как-то поникла и снова села на стул. – Ты думаешь, мне было приятно вчера ночью слушать как ты тут надрываешься от боли? Думаешь, мне легко было? Если о себе не думаешь, то хотя бы обо мне подумал. – Феола вдруг всхлипнула и выскочила из комнаты.

Я растерянно взглянул ей вслед и сел в постели. Собрался и осторожно подошел к двери в комнату сестры. Постучал.

– Проваливай! – дружелюбно донеслось из-за двери.

Тут по лестнице поднялась мама. Взглянула на меня, на закрытую дверь и покачала головой.

– Опять поссорились?

Я только пожал плечами. А что тут скажешь?

– Вы как дети. Даже не знаю, что с вами делать. Я хотела сказать, что мы с отцом вынуждены на неделю уехать в Антарктиду. Там возводится исследовательская станция и отца пригласили в качестве архитектора. А что теперь?

– А что? Езжайте. Полагаю, что мы все же уже не совсем дети и управимся вдвоем. У нас ничего серьезного. Честное слово, мам.

– Ну смотрите.

Мама осторожно постучалась в дверь.

– Заходи, мама.

Я остался снаружи. Прислонившись к косяку, я стал терпеливо ждать. Мама в комнате сестры была недолго и через несколько минут она уже выходила. Сразу за ней показалась и сестра. Не глядя на меня, она спустилась следом за мамой.

– Продукты в погребе. Овощи возьмете на огороде, – напутствовала ее мама.

– Да ладно, тебе, – отмахивалась Феола. – Мы уже не дети и вы не на год уезжаете. Мы в лесу одни дольше жили прошлым летом, когда ходили к озеру.

– То в лесу, а то дома. Очень надеюсь, что по возвращению мы застанем его на месте.

Внизу маму уже дожидался отец. На прощание он обнял нас с Феолой, поднял с полу сумку с вещами и направился к выходу.

– Плохо, что так неожиданно получилось, – признался он. – К сожалению других специалистов по строительству в суровых условиях ближе не было и я единственный, кто оказался более менее свободным.

– Да все нормально, папа. Ничего с нами не случится за эту неделю.

– Очень на это надеюсь. И не ссориться. Слышите?

Мы с сестрой покосились друг на друга и старательно закивали. Но вот за родителями закрылась выходная дверь, и мы остались одни. Феола промаршировала мимо меня в столовую, где нас дожидалась уже приготовленная еда. Я сел напротив сестры и придвинул тарелку. Без аппетита попробовал.

– Феол, ну признаюсь, что был не прав. Но я действительно не думал, что процесс создания кристалла отнимет столько сил. Вот и не рассчитал немного.

– Что хоть делал? – хмуро поинтересовалась она.

Ура! Гроза миновала.

– Я покажу, – обрадовано закивал я. – Вот сразу как только поедим, так и покажу.

Однако сразу после завтрака показать не получилось. Пришел Алькор. Позевывая, он приземлился на кресло и едва не заснул. Феола слегка толкнула его.

– Ты чего?

– А? – Алькор вздрогнул. – Прошу прощения. Не выспался совершенно.

– Что же ты делал все это время? – изумился я.

– Э-э… – Алькор отчаянно покраснел. – В поход ходил.

– В поход?! – Мы с Феолой недоуменно переглянулись. – В какой?

– В Альпы. Скалолазанием занимался.

– Ты увлекаешься альпинизмом? – все еще недоумевая спросил я.

– Вообще-то, вчера впервые полез в горы. Мне даже страховку дали, непонятно, правда зачем. Но на вершину я залез честно. Целиком и полностью использовал только свои ноги и руки.

– Я всегда подозревал, что все альпинисты немного чокнутые, – откомментировал я это признание. – Ты хоть скажи, зачем полез? Решил серьезно заняться альпинизмом?

– Да нет. Не очень понравилось.

– Тогда зачем? И зачем, если ты так устал, сейчас пришел к нам?

– Отдать… – Алькор опять замолчал и уставился в пол.

Я повернулся к сестре.

– Слушай, мне надоело тянуть из него слова клещами. Спроси ты, что ему надо. Может тебе хоть скажет.

Феола ничего спрашивать не стала. Все это время она не спускала глаз с гостя. Пыталась нахмуриться, но видно было, что ей самой чрезвычайно неловко. Блин, вот эмпатка недоделанная. Наверняка уже что-то почувствовала. Лично мне, как я ни старался, так и не удалось преодолеть блок Алькора. Нет, его сильнейшее смущение я ощущал вполне четко, да его и без эмпатии видно. Но все остальные чувства выделить для меня практически невозможно. Я все-таки не Феола.

Тут Алькор вдруг резко встал, решительно подошел к столу и положил что-то перед Феолой и тут же выскочил за дверь. Феола немного растерянно смотрела на то, что Алькор оставил. Я подошел ближе. Внимательно осмотрел.

– Эдельвейс, – прокомментировал я. – Есть легенда, что если мужчина дарит женщине этот цветок, сорванный им лично, то…

– Заткнись, – вежливо попросила сестрица.

– Да я что? Я ничего. Я так, мимо проходил.

– Вот и проходи.

Когда сестренка начинает говорить таким тоном, то не послушаться ее может только последний болван. Поэтому я торопливо прошел мимо и уселся в кресло. Феола же взяла цветок и осторожно охватила его рукой. Чуть прикрыла глаза. Цветок тут же ожил, потянул лепестки вверх. Сестра осторожно отнесла его к подоконнику, по дороге захватив баночку с водой, в которую и водрузила эдельвейс. Поставив банку на подоконник, она сжала ее в ладонях. В воде образовались пузырьки, которые быстро стали подниматься вверх. Было похоже, что вода кипит. Но вот это «кипение» прекратилось и Феола довольно улыбнулась.

– И сколько в этой воде простоит цветок? – поинтересовался я.

– Столько же, сколько простоял бы в горах. А вот кто-то обещал показать то, ради чего этот кто-то вчера вечером катался по кровати от боли.

Я поморщился. Напоминать об этом не было никакой необходимости. И если уж хочет сменить тему, то так бы и сказала. Но я благоразумно не стал высказывать никаких претензий и поднялся.

– Пойдем. Это действительно лучше показать, чем рассказать. Думаю, что Стиву эта штука тоже понравится.

Феола кивнула. Но прежде, чем выйти из дома, бросила последний взгляд на такой невзрачный цветок, стоявший в такой же невзрачной баночке.


Глава 13


Я остановился около входа в пещеру и повернулся к Феоле.

– Подожди здесь. Сейчас вынесу. Все равно эту штуку лучше проверять не здесь. А если ты сейчас зайдешь внутрь, то опять начнешь болтать с Крисом, и мы проторчим здесь несколько часов.

– Я не болтаю! – возмутилась Феола.

– Хорошо, говоришь. – Я не стал ждать ответа Феолы и скрылся внутри пещеры. Феола что-то прокричала мне вслед, но я не расслышал.

Вернулся я довольно быстро, сжимая в руке тот кристалл, над которым трудился. Феола с интересом посмотрела на него.

– Похоже на фонарик, – заметила она.

Я хмыкнул и активизировал кристалл. Со стороны расширения ударил яркий луч света. Настолько яркий, что подавил даже свет солнца. Феола отпрянула сначала даже, потом обругала меня. Затем уже задумалась.

– Ты хочешь сказать, что все твои старания были только для того, чтобы сделать фонарик???

– Нет, конечно. Фонарик просто добавка к основной его роли. Очень яркий, между прочим. Сама видела. Если бы я направил его тебе в глаза, то ты бы ослепла.

– Очень мило, – сухо отозвалась Феола. – А какое у него основное предназначение?

– Оружие. Хотя и это, конечно не верно. Ладно, пойдем, сама все увидишь.

Я целеустремленно зашагал вперед.

– Оружие? – услышал я позади недоуменный голос сестры. Я повернулся. Феола осталась стоять на прежнем месте и растерянно глядела мне вслед.

– Ты чего?

Феола вздрогнула.

– Нет, все нормально.

– Тогда чего встала? Пойдем.

– Ага.

На этот раз Феола отставать не стала. Чтобы не привлекать внимание друзей, я сделал крюк по лесу и выбрался к гиперпространственным воротам со стороны леса.

– Можно, конечно, воспользоваться и услугами спутника, – пояснил я, – но спутник может направить нас только в места, которые оснащены станциями приема. А нам надо в такое место, где такие станции вряд ли когда построят. Ладно, за мной.

Я поднялся в воздух и с нарастающей скоростью помчался в сторону створа гиперпространственных врат. На ходу мысленно набрал на пульте команду. Ворота активизировались. В этот момент я и влетел в них. С небольшим опоздание в них промчалась и Феола. В первое мгновение она от неожиданности ухнула вниз, попыталась заорать, но тут же задохнулась в разреженном воздухе. Поспешно захлопнула рот и свирепо уставилась на меня.

– Ну, братик, я тебе это еще припомню! Где мы?! – мысленно обратилась она ко мне.

– В Гималаях, – усмехнувшись, отозвался я так же мысленно. Говорить вслух здесь было практически невозможно. – Точнее над Гималаями. Высота десять тысяч метров.

Феол глянула вниз. Я тоже. Но занятие это оказалось довольно бессмысленным, поскольку под нами оказался сплошной покров из облаков. Это здесь, на такой высоте светило Солнце и над нами сияло голубое небо. Феола приняла вертикальное положение и снова посмотрела на меня.

– И зачем?

– Расслабься. Неужели тебе не нравится? Посмотри, как здесь прекрасно? Какое чистое небо! Смотри, как прекрасен мир!

– Идиот! – буркнула сестра. – Я предпочитаю любоваться небом там, где потеплее. И где воздуха побольше. Альвандер, или показывай свою штуку или спускаемся вниз! Здесь же дышать невозможно. И я уже замерзаю.

– Какая ты привереда! – возмутился я. – Холодно ей, воздуха не хватает. А мы ведь всего-навсего на высоте десяти километров. Ну не хочешь, как хочешь.

В тот же миг я прекратил поддерживать себя в воздухе, раскинул в стороны руки и ноги и стремительно ухнул вниз, пролетев мимо ошеломленной Феолы. Той, чтобы догнать меня, пришлось сворачиваться клубком. Правда в тот же миг я потерял сестру из вида, поскольку нырнул в облачный покров, хотя по-прежнему ощущал ее. Точнее ее крайнее недовольство. Гм… когда приземлимся надо будет спрятаться на некоторое время. А то точно надает по шее.

Похоже в облаках Феола не рискнула падать вниз слишком быстро и тоже раскинула в стороны руки и ноги. Но едва мы пробили облачный слой, как она снова свернулась клубком и стала стремительно приближаться ко мне. Я стал с интересом наблюдать за ее маневрами. Сразу стало понятно, что у нее не слишком много опыта управления в свободном падении и она периодически корректировала свой полет силой мысли. Я глянул вниз и, не выдержав, мысленно завопил:

– Красота-а-а-а!!!!! Филька, ты только погляди какая красота!!!!!

Смотреть и правда было на что. Под нами оказались горы. Высоченные. Их вершины словно упирались в небо, но мы находились выше их. И эти вершины стремительно приближались. Тут Феола догнала меня и выровняла полет.

– Чего орешь? – буркнула она – Мы долго еще падать будем?

– Разве тебе не нравится?! – искренне не понял я. – Это же чудесно! – Я сделал в воздухе несколько кульбитов, от чего снова оказался впереди Феолы. Та, выругавшись сквозь зубы, снова вынуждена была меня догонять.

– Ты прекратишь или нет?!

– Да расслабься ты! Посмотри, как красиво вокруг!

Очевидно красота гор с такой высоты не слишком впечатлила Феолу, поскольку посмотрела она на меня как на последнего сумасшедшего.

Скорость падения возрастала, но я даже не думал притормаживать. Тут мы стремительно пронеслись мимо орла, который высматривал добычу внизу. Пронеслись так близко, что я мог бы погладить его. На орла, судя по всему, с высоты еще никто не нападал, и наш пролет оказался для него полным сюрпризом. Он что-то закричал и едва не рухнул вниз вместе с нами. Судя по всему, таких птиц он видел впервые и теперь я воспринимал его сильнейшее недоумение и удивление. Ну что брат? Думал ты один такой орел? А вот фиг тебе! Теперь и мы орлы.

– Ты чуть до инфаркта бедную птицу не довел, – пробурчала Феола.

– Почему я? – удивился я. – Может ты? Ты, между прочим, пролетела мимо него с другой стороны. Еще неизвестно кого он испугался больше.

– Ты хочешь сказать, что я страшилище?!!!

Я задумчиво оглядел Феолу.

– Ну вот прямо так я бы не стал утверждать…

– Ну спасибо тебе, братик.

Тут наш занимательный разговор пришлось прервать, поскольку мы уже почти приблизились к земле. Чтобы не приземлиться на какую-нибудь вершину, пришлось слегка откорректировать свой полет таким образом, чтобы наше приземление состоялось у подножия гор. Даже чуть в стороне от них, ибо опыты, которые я планировал поставить, будут достаточно… шумными. Вызывать же лавину на свою голову мне совсем не хотелось.

Сначала я просто плавно гасил скорость. Потом, уже перед самой землей падение перешло в планирование. И вот уже я на земле. Чуть позже приземлилась и Феола. Огляделсь. Сделала шаг, но тут же охнула.

– Альвандер! – прошипела она. – Побью! Мог бы предупредить, что мы окажемся в скалах. Я бы хоть сандалии взяла. Ходить босиком по острым камням удовольствие ниже среднего.

Тут она заметила, что на самом деле я не стою, а лечу над землей. Пусть на высоте пары сантиметров, но мои ноги камней не касаются. Она от возмущения даже задохнулась.

– Мог бы предупредить!

– Могла бы и сама догадаться, что в скалах бывают камни, – отпарировал я. – И что эти камни могут быть острыми.

На этот раз ответа я не удостоился. Феола молча залечила свою царапину и тоже слегка приподнялась над землей.

– Зачем мы прилетели сюда?

– Хорошее место для испытаний. – Я поднял руку с зажатым в ней кристаллом. Полюбовался им.

– И что это? – заинтересовалась Феола, подлетая ближе. – Ты так и не объяснил.

– Тристих.

– Что?!

– Тристих, – повторил я. – Так я решил назвать эту штуку. Сокращенно от трех стихий. Три стихии – тристих.

Феола оглядела меня с ног до головы.

– Знаешь, меня все больше и больше поражает глубина твоей фантазии.

– Не нравится, не смотри, – обиделся я. – Вот сделаешь собственный кристалл и называй его как хочешь.

– Ну прости, – Феола как всегда моментально почувствовала мою искреннюю обиду. – Я не хотела тебя обижать. Просто удивилась. А почему три стихии?

– Смотри. – Я торжественно поднял свой кристалл и медленно подплыл к огромному камню, лежащему чуть в стороне от нас. – Первая стихия – огонь.

Я направил кристалл на камне. Тотчас из него ударил огненный луч ослепительно белого цвета. Длиной луч был чуть больше полутора метров, а толщиной сантиметра два. Но это было обманчиво. На самом деле толщина луча составляла несколько микрон, остальное иллюзия из-за яркости. Я помахал зажатым в руке кристаллом из стороны в сторону. Луч, не отклоняясь, последовал за кристаллом. Тогда я резко взмахнул рукой, ударив лучом по камню и не почувствовал даже слабого сопротивления. Камень же потек. Отсеченный кусок рухнул перед нами, расплавленные капли полетели во все стороны. Феола поспешно отскочила назад, возведя перед собой мысленный щит. Я последовал ее примеру. Камень же медленно остывал.

Такого эффекта я не ожидал и сам. Я то-то думал, что луч просто проплавит в камне борозду и все. Но все оказалось немного не так. Я поспешно убрал огненный луч и осторожно приблизился к отсеченному куску. От него все еще дышало жаром, хотя все потеки уже застыли.

– Впечатляет, – признала Феола, опускаясь перед камнем и рассматривая место удара. – Это же какая температура у твоего лучика? Его ведь ничто не остановит.

– Ну… вообще-то м-молекулярное вещество остановит. Ну еще такой же луч остановит. У этого луча достаточная плотность, чтобы его подобие смогло задержать его. Хотя я и назвал это огненным мечом, все это не огонь. Это скорее когерентный поток… гм… даже не знаю как объяснить…

– Лучше не пытайся, – посоветовала Феола. – Знаю я твои объяснения. Еще больше все запутают.

Я облегченно вздохнул.

– Ну ладно. Тогда стихия номер два – вода.

Я снова поднял кристалл. На этот раз из него ударил не огненный луч, а появилась полупрозрачная струна. Толщина струны была даже меньше, чем у огненного луча, но она с очень высокой скоростью колебалась отчего в воздухе висело гудение. К счастью еще, что человеческое ухо не воспринимало тот диапазон звуков, в котором в основном и звучало это гудение.

Приблизившись к многострадальному камню, я ударил на этот раз с другой стороны. Сначала показалось, что ничего не произошло. Но потом срезанный довольно солидный кусок с все возрастающей скоростью пополз вниз и в конце концов рухнул. Я пощупал место среза.

– Видала? – повернулся я к Феоле. – Даже шлифовать не надо.

Сестра осторожно коснулась поверхности. Очевидно, полагала, что здесь тоже может быть горячо. Потом уже смелее провела рукой.

– Это-то из-за небольшой толщины луча?

– И из-за вибрации.

Я отвернулся от располосованного камня и зашагал в сторону гор. Феола пристроилась рядом.

– А третья?

– Что третья? – не понял я.

– Ну ты же сам сказал, что назвал свою штуку тристихом. То есть три стихии. Огонь был, вода. А какая третья?

– Я думал, ты догадалась. Воздух, конечно.

Я развернулся и направил тристих на камень. В то же мгновение он взорвался кучей осколков, разлетевшихся по округе. Нам пришлось даже пригнуться. Феола хлопала глазами, пытаясь протереть их от поднявшейся пыли.

– Предупреждать надо, – прохрипела она.

– Прости. Зато видела?

– Это и правда воздух?

– Ну… нет, конечно. Нельзя настолько ограничивать тристих. Иначе его только на планете можно будет применять. Нет, это тот же принцип, что в шахтерских кристаллах. Концентрация мысли и рывок. Такие кристаллы используют и ребята Стива. Ну ты же должна знать. Стив нам говорил, что они используют в качестве оружия. Я только немного модернизировал. Стихия «воздух» – три варианта воздействия. Видишь вон там несколько валунов? Смотри на крайние. Вариант первый – удар сферой. Образую вокруг цели сферу и резко ее сжимаю.

Я поднял тристих, нацеливая его на крайний валун. Феола напрягла зрение. И тут валун настиг удар. Было похоже, что он попал в гигантские тиски. Валун покрылся трещинами и стал раскалываться.

– Вариант два – удар, – продолжил я демонстрацию, нацеливая тристих на следующий валун. – Сила просто бьет в лоб. Смотри. – Второй валун сотряс мощный удар. Он даже слегка накренился назад. Казалось, что вот-вот опрокинется, но нет. Камень устоял. Только в месте удара образовалась внушительная выемка.

– Наконец, вариант три. Наиболее действенный – разрыв. Сила мысли концентрируется внутри цели, а потом следует выброс энергии. Должен признать, реализовать этот вариант оказалось труднее всего. Смотри.

Я перевел тристих на третий валун и он взорвался. Буквально. Его разнесло на кучу кусков, которые с невероятной скоростью стали разлетаться по округе. Я вскинул тристих вверх. Вокруг нас образовалась тонкая, похожая на мыльную, пленка. Однако как только в нее ударили первые камни, стало ясно, что пленка далеко не мыльная. Она пружинила, прогибалась, но не рвалась. Камни, летящие в нас, отбрасывало в стороны, они скользили по этой кажущейся такой непрочной преграде.

– Ну и маленькое дополнение, – пояснил я. – Сделав оружие, я не мог не сделать и защиту. Между прочим, весьма эффективная штука. Правда, очень уж затратная с точки зрения энергии. Из-за этого в тристих пришлось даже встраивать камень силы. Впрочем, лишним он в любом случае не будет. Тристихом ведь могут пользоваться и люди с ограниченными псиспособностями.

– Мог бы предупредить, – проворчала Феола, опуская руку, которую выставила навстречу летящим камням. Ее щит исчез. – А вот твой третий вариант я и без тристиха могу сделать. Как и первые два.

– Да? – поинтересовался я. – Ну покажи.

Камнепад уже закончился и я убрал защиту. Повернулся к Феоле. Сестра нахмурилась и повернулась к тем валунам, на которых я и проводил эксперимент. Сосредоточилась. Я же отсчитывал секунды. И тут валун взорвался. Правда, не так эффективно и мощно, как у меня. Мне даже щит не пришлось возводить. Но результат все равно впечатлял. Я покосился на Феолу. Та, прикрыв глаза, восстанавливала силы. Ее лоб покрылся испариной.

– Что ж, – признал я. – Неплохо. Но заметь, я это сделал почти мгновенно, а тебе потребовалось почти три секунды на концентрацию. Помнишь, что нам говорили на занятиях о факторе времени? Еще один момент. Ты почти выдохлась. Тебе пришлось восстанавливаться. Конечно, второй раз ты тоже смогла бы повторить трюк, а вот третий уже вряд ли. Ну и последнее – сравни силу воздействия. У тебя она явно меньше. Даже на глаз заметно. А я использовал всего лишь двадцать процентов мощности. Чувствуешь разницу? Так что тристих, думаю, по любому будет полезной штукой.

Феола уже несколько более уважительно покосилась на кристалл в моей руке.

– А это все? В смысле все, что он умеет?

Я поднял тристих и повертел его перед собой.

– Нет конечно. Это было бы расточительно использовать такой сложный кристалл для таких примитивных надобностей. На самом деле тристих не совсем оружие. По моей задумке он должен заменить аварийный комплект в кораблях. Понимаешь, эти аварийные комплекты сейчас дань традиции. Они не нужны никому. Когда последний раз их использовали? Я специально задал поиск информации. Так вот, биокомпы до сих пор ищут упоминание о таком случае. А это о многом говорит. Поэтому эти комплекты не менялись пять тысяч лет. Они такие же, какие были в то время, когда Солнечная называлась еще Земная империя. Но если мы снова выходим в космос, то нам уже нужны другие аварийные комплекты. Тристих – это основа и прообраз. Его будут еще модернизировать и дополнять, поскольку трудно сказать, что может нам понадобиться. Но пока я взял за основу существующий комплект и дополнил его некоторыми игрушками. Например, вот этими тремя стихиями.

– А что еще твой тристих? – На этот раз Феола изучала мой кристалл с откровенным уважением. Я отдал его ей и сестра теперь внимательно осматривала его со всех сторон, прощупывая мысленными зондами.

– Ну некоторые вещи очевидны. Фонарик, три стихии и щит ты уже видела. Еще там анализатор воздух, воды и пищи, биолокатор, медицинский кристалл, обычный локатор. Не такой мощный, как я тебе подарил, но примерно такого же плана. Его, правда, хватает километров на сто, но на планете этого хватит. Ну еще здесь передатчик, так что всегда можно будет протелепатировать просьбу о помощи. Вообще, я его создавал с тем запасом, чтобы им могли пользоваться все, у кого есть хотя бы минимальные псиспособности. Надо только знать ключ-коды для управляющего кристалла.

– Управляющего? Но это же один кристалл?!

– Неа, – усмехнулся я. – Не один. На самом деле не один. Феол, вовсе не обязательно изготавливать каждый кристалл отдельно, а потом соединять их управляющим. Их можно вырастить внутри одного. Там же выращивается и управляющий кристалл. Главное потом, позаботиться об узорах связи между ними. Таким образом изготовление сложных кристаллов значительно упрощается. Уже не надо пытаться уследить за ростом всего кристалла. Достаточно сосредоточиться на росте того узла, которым в данный момент и занимаешь.

– Прелесть. Дерри, все-таки ты гений!

– Я догадывался об этом, – усмехнулся я.

– И хвастун. А зачем ты его на валуны наводил? Я имею в виду когда применял третью стихию. Если это концентрация энергии, то ведь вовсе не обязательно его наводить на цель. Достаточно касаться кристалла.

– В общем-то да. – Я подошел к Феола и положил руку на тристих, которая она держала перед собой. Глянул в сторону валунов. Тут же взорвался еще один. Правда слабо и как-то неуверенно. – Не стал делать это с большой силой, – пояснил я. – Но, полагаю, ты все поняла. А наводил… просто так сила удара возрастает. Ненамного, но… Да и концентрироваться легче.

– Понятно. – Феола подняла тристих, прищурила один глаз и стала медленно поворачиваться. – А можно мне попробовать?

Я пожал плечами.

– Да ради бога. Только здесь не стандартные ключ-кода. Не хочу чтобы кто-то по незнанию шарахнул из тристиха. Лови ключи. – Я послал сестре мыслеобраз.

– Поняла. – Феола замерла, выбрав цель. Навела тристих. Под мощным ударом камень разлетелся в пыль. Мда… слишком мощный удар для слишком незначительной цели.

– Блин, ты хоть регулируй мощность, – обругал я сестру. – С такой силой по такому камешку.

– Извини. – Феола виновато потупилась. – Я просто еще не поняла, как ее регулировать.

Я послал ее мыслеобраз с описанием. Феола кивнула и снова подняла кристалл. На этот раз все прошло нормально. Камень под ударом раскололся и заскользил с горы. И в тот же миг оттуда донесся чей-то испуганный крик. Мы с Феолой с ужасом переглянулись.

– Твою мать! – в сердцах выругался я, взмывая в воздух. – Я же просканировал округу! Тут не было никого!

Феола неслась за мной. Небольшую фигурку человека мы увидели с ней одновременно. Эта фигурка, похоже, пряталась за одним из камней и наблюдала за нашими действиями. Феола ударила выше этой фигуры и теперь поток камней несся прямо на нее.

– Феола, тристих!!! – Говорить уже некогда и я вопил мысленно. Феола моментально поняла и без слов швырнула кристалл в сторону сжавшейся фигуры. Я понесся за ним. Подхватив его почти у самой земли, опустился перед съежившемся человечком и со всей силой ударил навстречу мчащемуся потоку. Камни ударом подбросило вверх и отнесло в сторону. Но это лишь слегка затормозило лавину. Рядом приземлилась Феола.

– Тебя-то куда принесло?!! – выругался я, но отвлекаться уже стало невозможно. Феола же положила руки мне на плечи.

– Бери! – тихо прошелестел ее голос в моей голове. И в тот же миг в меня устремился поток энергии, которую она передавала.

Я сжал зубы, чтобы не обругать ее. Все равно уже поделилась. Значит надо не ругаться, тратя ее без толку, а дело делать. Я снова выставил тристих навстречу камнепаду.

– Ложись! – рявкнул я. Феола рухнула на сгорбленную фигуру, закрывая ее собой. Я заслонил Феолу и активизировал щит. В тот же миг на нас рухнули тысячи камней.

Ни на миг не ослабляя контроля, я закрыл глаза, дожидаясь когда утихнет грохот. К счастью продолжалось все это недолго. Я открыл глаза, но все равно ничего не увидел. Подавив панику, просканировал пространство вокруг себя. Так, похоже, нас завалило. И живы мы только благодаря защитному куполу вокруг нас. Именно он принял на себя весь груз обрушившихся камней. Щит был продавлен в нескольких местах, но пока держался. Я усилии поток энергии и немного расширил пространство вокруг. Камни с тихим шелестом сдвинулись.

– Все живы? – поинтересовался я.

– Кажется да, – неуверенно отозвалась Феола. – Где мы?

– Похоже, под камнями. Как там наш наблюдатель.

Феола секунду помолчала. Очевидно, прислушивалась к эмоциям нашего нежданного гостя.

– Жива. Только испугана.

– Испугана?

– Да. Это девочка. И, по-моему, еще маленькая. Только… только она не человек.

– Вот как? Подожди.

Я переместился поближе к Феоле и включил фонарик. Наша гостья действительно оказалась девочкой. Гномихой. Феола чуть сдвинула мою руку с фонариком, покосилась на камни, которые удерживал щит и слегка вздрогнула. Правда, тут же взяла себя в руки и заставила меня посветить на девочку. Та, свернувшись калачиком, тихо скулила.

– Все нормально, – Феола ласково коснулась плеча девочки. – Ты как? Нигде не болит?

Девочка отрицательно мотнула головой.

– Ну и хорошо.

Я почувствовал, как Феола легонько коснулась сознания девочки, успокаивая ее. Наконец та несмело зашевелилась и повернулась к нам. Но увидев нависающие над ней камни, снова вздрогнула и отвернулась. Феола поспешила ее успокоить.

– Эй, все нормально. Видишь, никакие камни на нас не падают. Мой брат держит их над нами. Не бойся.

На этот раз девочка огляделась уже более уверенно. И хотя она явно боялась зависших над головой камней, но уже не пряталась. Она осмелела даже настолько, что пощупала тонкую преграду над головой.

– Это правда, что ты их держишь? – повернулась она ко мне.

Я слабо улыбнулся и кивнул. Девочка вздрогнула и снова пощупала преграду.

– Вы люди? – вдруг спросила она. – Вы и правда, великие волшебники!

– Волшебники? – удивился я, но тут Феола прикрыла мне рот.

– Тшш. Похоже, девочка ни разу не видела людей. Она очень удивлена. Ее удивление даже испуг побороло, – она перешла на мысленную речь.

– Ни разу не видела людей?! Но…

Тут у меня в голове что-то щелкнуло. Ушедшие кланы! Конечно же, где же им еще быть, как не в этих пустынных местах. Вот ведь нарвались.

– Думаешь, ушедшие? – поинтересовалась Феола.

– О других мы бы знали. А если девочка действительно не видела никогда людей, то она может быть только из ушедших.

– Забавно, – хмыкнула Феола. – Но ладно. Это мы можем обсудить потом, когда выберемся отсюда. У тебя идеи есть?

– Нет, – оптимистично отозвался я. – Я пытался расширить щит и сбросить камни, но их слишком много навалило.

– Понятно. И сколько мы тут сможем просидеть?

– Пока я не выдохнусь. Потом нас завалит. А девочка умрет еще раньше. Она просто задохнется. Не думаю, что она умеет управлять своим телом и сознанием. Иначе не удивлялась бы так тому, что я держу камни.

– Ты очень оптимистичен.

– Я честен. И я честно признаюсь, что не знаю, что делать. Я даже пробовал связаться телепатически с кем-нибудь. Но мы в горах. Здесь сигнал по-особому распространяется. Я даже не уверен, что нас услышали.

– Ясно.

Мы замолчали.

– Мы погибнем? – вдруг спросила девочка-гном.

– С чего ты взяла? – ненатурально изумилась Феола.

– Вы сидите и ничего не делаете. Если бы вы знали что делать, то не сидели бы.

Мы переглянулись с сестрой. В логике девочке не откажешь.

– Мы просто думаем, – пояснил я.

– Я слышала от родителей, что все люди великие волшебники. Они умеют делать такое, что никто из нас делать не умеет.

– От родителей? – Чтобы хоть как-то отвлечь девочку от нашего положения, я попытался разговорить ее. – А расскажи о себе. Как я понял, ты никогда не видела людей. Это так?

– Да, – кивнула девочка. – Нам на занятиях рассказывали мудрейшие, что когда люди создали себе гномов в качестве слуг, то не все из нас захотели служить им. Но поскольку все люди могучие волшебники, то и воевать с ними было невозможно. Поэтому многие кланы ушли глубоко под землю, где стали жить так, как им нравится. – Тут девочка видно сообразила, что разговаривает именно с людьми и испуганно зажала себе рот. – Ой, простите.

Мы с Феолой озадаченно уставились друг на друга.

– Слуг? – неуверенно спросил я. Озадаченно почесал затылок. – Вообще-то я слышал, что многие гномьи кланы ушли, не желая мириться с тем, что их искусственно создали, но про слуг слышу впервые.

– Если вспомнить, какая была первоначальная цель создания разумных рас, то другого они подумать и не могли, – заметила Феола.

Я глянул на проблему с такой точки зрения и вынужден был признать, что она права.

– Но ведь многие ушедшие кланы уже вернулись.

– Во-первых, мы не знаем сколько их ушло. Так что не можем утверждать и что все вернулись. Но в любом случае это сейчас не самая большая проблема. Как нам отсюда выбраться?

– Хороший вопрос, – проворчал я и повернулся к девочке-гному. – Слушай, а твои тебя искать будут?

– Будут, – кивнула головой девочка. – Меня наверное, уже ищут. Только… только как меня найдут под завалом?

– Хм… – я задумался. – Если твои сородичи не глухие, то наше представление не слышать не могли. Значит, придут на грохот. Осталось придумать, как подать им знак. Как я понимаю, телепатические сигналы у вас никто принять не сможет?

– Учителя говорили, что телепатия – это миф.

– Да? – мы опять переглянулись с Феолой.

– Ну… – протянула сестра. – Гномов создали около трех тысяч лет назад. В то время телепатия и правда казалась мифом. И если это племя с тех пор не контактировало с людьми…

– Понятно. Слушай, Феол, ты же сильный эмпат! Ты можешь прослушать округу? Как только почувствуешь кого-то, я подам знак. Есть у меня одна идея, но если я так буду делать постоянно, то барьер рухнет раньше, чем нас спасут.

Феола пристально посмотрела на меня. Потом кивнула.

– Хорошо. – Повернулась к девочке. – Как тебя зовут?

– Аделаида, – тихо проговорила девочка.

– Хорошо, Аделаида. Знаешь, мы сейчас с братом попытаемся подать сигнал твоим родным где нас искать. Но для этого и мне и брату придется очень сильно сосредоточиться. То есть мы сейчас замрем и будем… и не будем шевелиться. Ты только не пугайся. Хорошо?

Девочка испуганно кивнула.

– Я постараюсь.

– Вот и ладно. Иди сюда. – Феола ласково обняла девочку и прижала ее к себе. – Ты лучше постарайся заснуть.

Аделаида доверчиво прильнула к Феола и закрыла глаза. Феола постаралась сесть поровнее и тоже закрыла глаза. Я смотрел на нее, ожидая сигнала и стараясь вообще не дышать. Судя по частому дыханию Аделаиды она действительно не могла контролировать собственное тело и сознание. И втроем мы так долго не продержимся. Пришлось переходить на внутренние резервы. Феола, похоже, сделал тоже самое.

Так прошло двадцать минут. Я глянул на девочку-гнома. Та делала вид, что спит, но я видел, что это не так. И видел две влажные дорожки пролегшие по щекам от глаз. Но девочка держалась, что не могло не вызвать уважения. Тут вдруг Феола раскрыла глаза и глянула на меня.

– Они тут. Я чувствую рядом чье-то присутствие. Не люди.

– Что ж, – я поерзал, устраиваясь поудобнее. – Тогда пришла моя очередь. Феола, присмотри за Аделаидой.

Я сосредоточился. Медленно поднял тристих над головой, а потом резко влил в него силы. Груда камней над головой зашуршала и начала медленно приподниматься. В ушах застучало. Пот скрыл глаза, но я продолжал давить изо всех сил, приподнимаю камни все выше и выше. Наконец силы иссякли и щит начал сужаться. Когда он вернулся к прежним размерам, я снова стал увеличивать его. Что ж, если поднимающаяся и опускающаяся груда камней не привлечет внимания аборигенов, тогда я не знаю, что еще нужно.

Сестра бросилась ко мне.

– Я выдохся, – прошептал я. – Купол смогу держать еще минут десять не больше.

Феола слабо улыбнулась.

– Все нормально. Я чувствую их. Они приближаются. Они заметили. Теперь все будет нормально, Дерри.

Сестра прижалась ко мне и закрыла глаза. С другого боку подползла Аделаида. Так втроем, прижавшись друг к другу мы и замерли. Теперь нам оставалось только ждать.


Народу наверху собралось, похоже, много, поскольку я чувствовал, как быстро тает завал над нами. Тяжесть, давящая на щит, постепенно пропадала. А вскоре сквозь оставшиеся камни пробился и луч солнца. Я улыбнулся.

– Ну вот и выбрались.

Вскоре завал исчез. К нам кинулись гномы, но тут же растерянно замерли перед преградой. Они что-то кричали, но звон в ушах мешал их расслышать.

– Дерри, убери щит, – сквозь туман пробился голос Феолы.

Я с трудом пошевелился и сел. Команда и щит пропал. К нам было кинулись, но заметив, что здесь кроме Аделаиды есть еще кто-то, все замерли. Кто-то глядел испуганно, кто-то недоуменно, кто-то растерянно.

– Здравствуйте, – слабо улыбнулся я. – Это по нашей вине случился обвал, но мы не хотели ничего плохого. Мы даже не предполагали, что здесь кто-то может быть. До сих пор не понимаю, как не заметили присутствие девочки.

– Люди, – выдохнул кто-то в толпе.

Но тут очнулась Аделаида. Она растерянно огляделась и вдруг вскрикнула. Вскочила, но тут же зашаталась. Феола едва успела ее поддержать. Но девочка уже восстановила равновесие и бросилась к кому-то в толпе.

– Мама! – закричала она. – Мамочка!!!

Это сорвало плотину. Гномы бросились к девочке. На нас хоть и поглядывали с опаской, но страх исчез. Наконец к нам приблизился седой гном с бородой, которая почти доставала земли. Конечно при росте гномов это не производило впечатления, тем не менее вселяло некоторое почтение. Он остановился перед нами и внимательно стал разглядывать меня и сестру. Даже к эмпатии не надо прибегать, чтобы сообразить, что он просто не знает с чего начать. Слегка пошатываясь, я встал и отвесил легкий поклон.

– Приветствую вас, ушедшие.

– Ушедшие? – гном явно удивился такому обращению.

– Ну если мы, люди, для вас волшебники, то вы для нас ушедшие, – усмехнулся я. – Именно так называли те кланы гномов, которые не захотели контактировать с нами и ушли под землю.

Гном вздохнул.

– Понятно. Значит, вы уже расспросили Аделаиду.

– Под камнями у нас было много времени.

Гном покосился на груду разобранных камней.

– Поразительно, как вы смогли выжить там. До сих пор удивляюсь такому везению.

– Что такое везение? – хмыкнул я. – В данном случае была ошибка с нашей стороны. Мы не увидели малышку.

Тут к нам подошла женщина с Аделаидой на руках. Ее лицо было в слезах, но при этом на лице играла ослепительная улыбка.

– Спасибо вам, – поклонилась она. – Дочь рассказал мне как вы ее спасли.

– От нашей собственно глупости, – хмуро отозвалась Феола. Тут она озадаченно посмотрела на малышку. – И я даже сейчас ее не чувствую. Вернее воспринимаю эмоциональный фон, пока смотрю. Но стоит отвернуться и как будто нет человека рядом.

Этот эффект и я заметил. Правда, не обладая талантами сестры в эмпатии не слишком задумался над подобным феноменом. Феола же осторожно подошла к женщине с Аделаидой на руках и провела ладонью над головой девочки. Протянула было руку к волосам, но заметив испуг на лице матери, поспешно отдернула ее.

– Могу я посмотреть на гребень в волосах вашей дочери? – спросила она.

Женщина секунду поколебалась, но гребень вытащила и протянула его Феола. Сестра внимательно осмотрела его со всех сторон. Озадаченно почесала голову.

– Ничего не понимаю, – призналась она мне. – Это именно камень мешал почувствовать девочку. Сейчас это уже точно можно сказать, но я не понимаю, что это. Мне кажется, что этот камень искусственный.

– Дай-ка мне. – Я забрал гребень и мысленно прощупал его структуру. Что-то знакомое было во всем этом. Что-то, что я должен знать. Мысль вертелась почти рядом. Вот-вот ухвачу ее. И тут мой мысленный щуп задел до боли знакомый узел. Азы кристалловедения. Я даже рассмеялся, настолько простым оказался ответ.

– Феол, ты знаешь что это? Это кристалл! Представляешь? Обычный кристалл. – Здесь я перешел на мысленную речь. – Чудовищно примитивно, но ошибиться не могу. Знаешь, я первые кристаллы именно такими и представлял. Это еще даже не полноценный кристалл – это всего лишь его эмопрообраз.

– Эмопрообраз? Слушай, Дерри, говори по-человечески! Я не понимаю твоих терминов.

– Я и так говорю по-человечески, – возмутился я. – А эмопрообраз – так называли сохраненные эмоции в кристаллах. Первые кристаллы на большее и не годились. Неудивительно что мы не почувствовали малышку. Все ее эмоции без остатка поглощал этот самый гребень.

– Это опасно?

– Да нет. Просто все псипотоки мозга поглощаются гребнем. Вот и все. Хотя в нашем случае это едва не стоило малышке жизни. Не понимаю, зачем ей дали такую игрушку.

Тут наш содержательный разговор был прерван тем старым гномом, который разговаривал с нами. Поняв, что разговор зашел в тупик, он на этот раз первым решил прервать паузу. Кажется, он даже не догадывался, что мы с Феолой вели разговор.

– Я прошу прощение за нашу неучтивость, – прокашлявшись, заговорил он. – Вы спасли дочь нашего клана, а мы даже не приглашаем вас в гости.

– Разве это не нарушит вашу изоляцию от людей? – удивился я.

Старик только рукой махнул.

– Что уж теперь говорить. Все равно ведь нашли нас.

Феола озадаченно посмотрела на него.

– Ну и что? – не поняла она. – Если вы по-прежнему хотите оставаться в изоляции, то мы не будем вам мешать. Просто скажем своим, что здесь живете вы и вас больше никто не побеспокоит.

Теперь уже старик удивленно смотрел на нас.

– Вы это серьезно?

Мы с Феолой переглянулись.

– Ну, в общем-то, да. Если вы не хотите с нами контактировать, то принуждать вас никто не будет. Это же ваш выбор.

Старик поднял руку, но замер, так и не закончив движение.

– Ладно, – выдохнул он. – Похоже, нам есть что сказать друг другу. Кажется, мир изменился за то время, что мы пробыли в изоляции. А раньше нас ведь искали. Вернуть старались.

– Ну да, – кивнул я. – Конечно, искали. Ведь все понимали, что без контактов с внешним миром вы не сможете развиваться. Но когда ваши стали достаточно активно сопротивляться, то поиски прекратили. Было решено, что каждый имеет право на свой выбор.

– Тем не менее, мы вовсе не погибли без вас! – гордо заявил гном. – У нас даже промышленность есть!

Я покосился на одежду гномов. Сделана она была хоть и старательно, но явно кустарным способом. А вот инструменты, которыми они растаскивали камни носили следы обработки на станках.

– Похоже, – признал и я, – нам действительно есть что рассказать друг другу.

– В таком случае, прошу вас следовать за нами. Мы проводим вас к нам в дом.

Феола дернула меня за край туники.

– Ты свой тристих забыл. – Она кивнула на кристалл, который я действительно оставил возле камней, из-под которых нас вытащили – так обрадовался свежему воздуху. А потом все внимание на восстановление энергии ушло. Я протянул к нему руку и тристих послушно нырнул мне в ладонь. Видевшие это гномы удивленно охнули и испуганно вытаращились на меня. В воцарившейся тишине громко прозвучал радостный голос Аделаиды:

– Я же говорила, что они великие волшебники!

– У вас так все могут? – напряженно спросил старик. Он явно был старшим в этой группе, поскольку никто не осмеливался заговорить, когда говорил он.

Я вздохнул.

– Вообще-то, в этом нет ничего необычного. Это не очень сложно.

– Понятно. Что ж, следуйте за нами.

Гномы несколько неорганизованно двинулись в сторону тех валунов, над которыми мы с сестрой проводили свои эксперименты. Правда до них не дошли и нырнули в какую-то расщелину. Старик шагал прямо перед нами, указывая путь. Идти было крайне неудобно. Феола хотела полететь, но вспомнила о реакции окружающих на простейшее левитирование предмета и передумала. Мне пришлось последовать ее примеру. Но ходить босиком по острым камням в горах удовольствие намного ниже среднего. К счастью идти пришлось недолго и вскоре мы выбрались на более широкое место. Правда здесь нас поджидал другой сюрприз – обвал. Упражняясь с тристихом мы совершенно не думали, что здесь кто-то может ходить. Поэтому, проверяя дальность воздействия, я бил очень далеко. Один раз, похоже, ударил достаточно «удачно».

– Непонятно что-то, – грустно заметил старик. Мне как-то неудобно было называть этого гнома стариком, но тот почему-то упорно не желал представляться, а я не решался спросить. Мало ли какие обычаи могут быть у этого клана. – Здесь никогда не было обвалов. И вдруг не с того не с сего…

Я покраснел. Чтобы как-то перевести разговор с щекотливого момента, я спросил:

– А вы часто выходите на поверхность? Я ни разу не слышал, чтобы ушедшие жили так близко к поверхности.

– Нет, не часто. Хотя да, живем мы близко к поверхности. Места тут очень хорошие для нас, но людям здесь жить не нравится. А мы просто на разведку вышли узнать что тут грохочет. В горах ведь обвалы самое страшное. Вот только Аделаида увязалась за нами.

Пока мы разговаривали остальные гномы уже принялись разбирать завал. Правда такими темпами возиться они будут до вечера. Феола покосилась на меня. Я поежился. Ну да, виноваты мы! Виноваты! Но кто ж знал, что здесь живут? И кто мог предположить, что эти гномы уже начали эксперименты с первыми кристаллами и теперь их практически невозможно прощупать. Однако чувство вины не уходило. Я вздохнул.

– Вы вот что, скажите вашим людям, чтобы они отошли. В этом завале есть и наша вина с сестрой. Будет справедливо, если мы его и уберем.

– Вы?! Вдвоем?! – Старик был слегка шокирован таким заявлением.

– Просто попросите их отойти. – Вступать в объяснения мне совершенно не хотелось. – Вы сам все увидите.

Старик пристально посмотрел на меня, потом что-то прокричал своим. Гномы озадаченно посмотрели на предводителя, но послушно отошли и встали позади нас.

– Дерри, ты уверен? – мысленно поинтересовалась у меня Феола. – Если их повергла в шок простая левитация…

– А что делать? До вечера тут сидеть? И потом, пусть уж сейчас все увидят. Все равно ведь все поймут рано или поздно.

– Ну это верно.

Я вышел чуть вперед и внимательно оглядел завал. Тристих поднимать не стал. Почему-то возникла шальная мысль не показывать гномам, что я использую какой-то инструмент. Зато медленно выставил в сторону завалу пустую руку. Отвел ее назад и тут же дал команду тристиху сформировать ударную волну. Воздух передо мной заколебался. Я слегка толкнул его. Сразу же возник гул. Из-за возникших вокруг меня завихрений воздушная стена стала видимой, но ненадолго. С возрастающей скоростью она понеслась в сторону завала и с грохотом врезалась в него. Камни дробило в щебень и скидывало в сторону. Возникшая воронка словно пылесос втягивала в себя даже большие валуны. Это было очень эффектно, но мне было не до любований. Конечно, может быть, во мне и погибает артист, как любит повторять сестра, но порой я увлекаюсь. Как, например, сейчас. Сделать все можно было иначе и менее шумно. Но это выглядело бы и менее красиво. Однако увлекшись внешними эффектами, я упустил из вида, что контролировать такой вот смерчик довольно сложно. Мне пришлось задействовать всю мощность тристиха, чтобы управлять этими воздушными потоками. Но и в этом случае я оказался на грани. Смерч вышедший из-под контроля, конечно, быстро утихнет, но натворить бед успеет. И нам всем повезет, если он двинется в противоположную от нас сторону.

– Ты идиот! – прокомментировала Феола. Она молча подошла ко мне и со всей силы ударила перед собой. Ее силовая стена была гораздо слабее моей, сформированной тристихом, но ее хватило, чтобы смести с дороги последние камни и придавить смерч. Я облегченно расслабился.

– Увлекся, – виновато улыбнулся я. – Просто хотелось удивить местных.

– Тебе это удалось, – печально заметила Феола, оглядываясь.

Я тоже повернулся и замер. Только глазами хлопнул. Все гномы, абсолютно все сидели на земле, закрывая головы руками. Один старик остался стоять с выпученными глазами и открытым ртом. Заставить его пошевелиться в этот момент не смогла бы никакая сила.

– Гхм, – кашлянул я. – Дорога расчищена.

Феола демонстративно уселась на землю и скрестила руки. А ведь ей с ее способностями к эмпатии убедить гномов в том, что ничего страшного не происходит достаточно легко. Но просить ее о помощи в данный момент просто бесполезно. Уж свою сестру я знаю.

Минут десять мне пришлось убеждать всех, что все нормально и ничего опасного нет.

– Это ты вызвал? – прямо спросил старик, когда немного отошел от испуга. Я кивнул. – А это тоже у вас все могут?

– Гм… – Я задумался. – Ну… имея инструменты, подобное сотворить не сложно. – Контролировать сложно, мысленно добавил я. И вот здесь уже нужна тренировка.

– Вы действительно великие волшебники, – прошептал старик. – Наши предания правду говорили, а я ведь сомневался. Не могут простые смертные повелевать такими силами.

– Вообще-то, – задумчиво протянула Феола, по-прежнему сидя на земле, – такое могут и гномы сотворить.

К ней немедленно повернулись все.

– Гномы? – недоверчиво спросил старик.

– Вам ведь мой брат сказал, что удалившись и изолировавшись от мира вы лишились возможности развиваться вместе со всеми.

Похоже до старика дошло. Понятно, почему он был главным. В уме ему точно не откажешь. Он быстро уловил суть.

– Вы хотите сказать… Вы говорите…

– Это не чудо, – кивнул я.

– Дерри, а правы ли мы? – задумчиво поинтересовалась у меня Феола. – Стоило ли рушить их мир?

– Может это и жестоко, – признал я. – Но изоляция все равно их рано или поздно убьет. А сейчас у них есть возможность изменить свою жизнь. Как думаешь, стоит говорить ему о том, сколько обнаружено вымерших кланов ушедших?

– Нет! Они об этом узнают. Но пусть узнают от своих сородичей. А мои слова… Дерри, это все равно невозможно сохранить в тайне. Если бы была хоть какая-то надежда временно все оставить как есть…

Здесь я вынужден с ней согласиться. Контактов все равно не избежать, а значит, все равно все поймут. Сейчас же у них будет хоть какое-то время, чтобы подготовиться.

К входу в их пещеру мы подошли в полном молчании. Даже разговоров никаких не было в пути.

Я остановился у порога пещеры и вгляделся в нее.

– Почти как дома! – радостно заметил я, ступая под каменный свод. Феола на мое восклицание только усмехнулась.


Глава 14


Все-таки эта пещера не совсем «как дома». В ней ощущалась первозданность. Ее словно не тревожили люди или другие разумные существа. Похоже, хоть гномы и использовали ее как выход на поверхность, но вовсе не ее стремились украсить или облагородить. Неровный каменистый пол, мрачные тяжелые своды. Мне даже неуютно стало здесь, хотя уж я то привыкнуть должен к пещерам.

– Может вам осветить дорогу? – несмело поинтересовался ведший нас старик. Остальные гномы двинулись вперед, как сказали нам, чтобы предупредить правителя о приходе гостей.

– Да нет, – отказался я. – Спасибо.

– Я считал, что надземные жители не очень любят мрак подземелий.

– Здесь не очень для нас уютно, – честно признал я. – Но отсутствие освещения нам совсем не мешает.

– Конечно. – В голосе старика чувствовалось неловкость и неуверенность. Похоже, ему тяжело было смириться с нашими умениями.

– Простите, – вмешалась Феола. – Но вы не называли нам своего имени… как-то неловка к вам обращаться…

– У меня нет имени, – отозвался старик. И хотя сказал это он довольно спокойно, но горечь в его словах ощущалась. – Я был наказан за провинность. По моей вине погибла моя команда рудокопов. Их засыпало в шахте. Один я спасся. Меня наказали отсутствием имени. Зовите меня Безымянный.

– Простите, – пробормотала Феола, стушевавшись.

– Ничего. Вы не можете знать наших обычаев.

Дальше уже шли молча. Все ощущали неловкость. Старик, кажется, сожалел о своей откровенности, а мы не знали о чем с ним можно говорить, чтобы не разбередить рану.

Наконец мы свернули из главного туннеля пещеры и свернули в какую-то узкую расщелину. Для гномов она может и была похожа на дорогу, но нам с сестрой постоянно приходилось пригибаться, лавирую между торчащими со всех сторон камнями. Несколько раз я и она даже оцарапались. Один раз довольно сильно. Проклиная мысленно эту дорогу, я поспешно залечил порез и покосился на тунику. Сквозь рваную дыру живописно торчали ребра. Тьфу. Я аккуратно свел рваные края ткани и привел в движение молекулы, сращивая разрыв. Убрал руку и посмотрел. Мда. Не совсем ровно, но лучше на ходу все равно не сделаешь. Главное хоть рваную дыру убрал. После такого конфуза я двигался дальше уже более осторожно.

Но этот лабиринт закончился и мы вышли в другую, достаточно широкую пещеру, чтобы можно было идти в полный рост.

– Я прошу прощения за неудобство, но мы не делали дороги для других существ. А для гномов этого пути вполне хватает.

– Заметил, – буркнул я тихонько, чтобы не обижать хозяев.

Здесь уже царил совершенный мрак. И если мы с Феолой могли использовать биолокацию, то как ориентировался здесь гном для меня лично оставалось загадкой. Наверное, тоже использовал что-то типа нашей биолокации. Феола об этом должна лучше знать. Как биолог и целитель она не могла не изучать строение других рас.

– Вы уверены, что вам не нужно освещение? – снова поинтересовался старик.

– Если освещение вам как-то мешает, то не беспокойтесь. Мы все прекрасно видим. – Почувствовал недоверие старика, я тут же рассказал ему где он стоит и чем занимается. Похоже, это произвело на него впечатление. Мы зашагали дальше.

Но чем дальше мы продвигались, тем светлее вокруг становилось. На стенах пещерах уже ощущалось присутствие жизни. Нет, там где мы раньше проходили жизнь на сводах тоже была, но какая-то несмелая. Здесь же ее присутствие ощущалось очень даже хорошо. Именно эта жизнь и давала жизнь. Миллионы каких-то светящихся насекомых облюбовали стены и свод пещеры. Каждый из них светил слабо, но вместе они создавали потрясающий эффект. При этом эти жучки хоть и медленно, но двигались. Создавалась впечатление звездного неба, как его было видно в старых кинокартинах. Но это впечатление оставалось только до того момента, пока этих жучков было еще не очень много. С дальнейшим нашим продвижением вглубь их становилось все больше и больше, пока из-за их свечения уже невозможно стало разглядеть свод пещеры. Мягкое зеленоватое свечение постепенно разлилось вокруг. В этом свете не особо напрягаясь можно даже читать.

– Что-то я не знаю таких жуков, – пробормотала Феола, внимательно разглядывая стену. Она даже подошла поближе и разглядывали насекомых чуть ли не в упор. – Совершенно неизвестный вид.

– Ничего удивительно, – отозвался гном, оборачиваясь. – Эти жучки искусственно выведенные создания.

– О! – Феола с уважением посмотрела на старика. – Вы занимаетесь разведением новых видов?

– Ну нам много приходилось работать в первое время, чтобы выжить… – Тут старик грустно вздохнул, снова покосился на нас и отвернулся. – «Только кому все это нужно», – читалось в этом вздохе.

Это мне, честно говоря, не совсем понятно. Ведь эти гномы совершили настоящий подвиг, сумев не только выжить, но и построить свою, уникальную цивилизацию. Да, они отстают в своем развитии от тех, кто остался наверху, но иначе и быть не могло. Меньшее изолированное сообществе всегда отстает в развитии от тех, кто имеет возможность свободно обмениваться идеями. Но ведь с другой стороны такой обмен постепенно приводит к стиранию отличий, что начинает уже тормозить дальнейшее развитие. С этой точки зрения эта вот цивилизация гномов для всей Солнечной воистину находка. Ибо они могут дать ничуть не меньше, чем Солнечная может предложить им. Новые идеи всегда дорого стоят.

Вот мы свернули в новое ответвление. Здесь нам впервые встретились другие гномы. Они, явно шокированные нашим появлением в пещерах, останавливались и долго провожали нашу троицу взглядами. От такого пристального внимания становилось даже неловко. Но их состояние было вполне понятным, и поэтому выражать какие-то эмоции по этому поводу глупо.

Коридоры казались бесконечными. Настоящий лабиринт из разных коридоров, ответвлений и перекрестков. А еще я чувствовал такие же переходы под нами и над нами. Многие из этих проходов имели естественное происхождение, другие явно вырубили искусственно. Оставалось только восхищаться усердием гномов. И ведь они работали без использования силы мысли. Только руки и инструменты.

Наконец наше путешествие закончилось в достаточно просторном зале, стены которого причудливой мозаикой украшали драгоценны камни, образуя картину. Я отошел подальше, чтобы лучшее ее рассмотреть. Феола встала рядом. С необычайным искусством из камней разных оттенков и цветов была выложена картина работы гномов в шахте. Одетые в грубую, но явно очень прочную одежду, с касками на головах, которые светились мягким зеленоватым светом, они долбили стены непонятными мне инструментами. Другие гномы на тачках отвозили выработанную породу.

– Вот это да! – Увлекшись просмотром мозаики, мы даже не заметили, как остались одни. Только сейчас, очнувшись от разглядывания картины, я обратил внимание, что в зале мы с Феолой остались вдвоем.

– Эй, а где тот старик?

Феола оторвалась от разглядывания стены и слегка повернулась ко мне.

– Он ушел вон в ту дверь. Просил ждать здесь.

– Да? – честно говоря, не слышал, чтобы он что-либо говорил. Все-таки надо быть внимательнее. Все-таки, мы тут в гостях.

В этот момент распахнулись две двери в боковых нишах зала и оттуда торопливо вышло шесть гномов. Четверо несли подносы, на которых лежала какая-то еда, еще двое несли кувшины. В полной тишине они все это поставили на стол и скрылись в тех же дверях, откуда вышли. Мы с Феолой недоуменно переглянулись, покосились на сервированный стол, но остались стоять на месте, ожидая дальнейших действий.

Снова раскрылись двери и снова появились шестеро гномов. На этот раз других. Они сноровисто подвинули к столу три кресла, на стол перед каждым положили по стопке какой-то ткани. Кажется, это были салфетки. Занесли посуду, расставили их и снова исчезли.

– Есть у меня такое подозрение, что это для нас с тобой, – заметил я.

– Это ты как догадался? – едко поинтересовалась Феола. – Или подсказал кто? Только вот кому третье кресло?

– Думаю, скоро узнаем.

Снова распахнулись двери, но на этот раз зашло всего две девушки. Одна подошла ко мне, вторая к Феоле.

– Добрый день, – заговорила та, что стояла передо мной. Вообще я не отличался большим ростом, но рост этих девушек, хотя они явно старше меня, достигал моего плеча. Вообще по внешнему виду гномы от людей мало чем отличались. Только малым ростом и коренастостью фигур. А вот гном-женщин вообще можно принять за людей, только низкорослых.

– Здравствуйте, – несмело отозвался я на приветствие.

– Прошу вас к столу. Вы, наверное, проголодались? Сейчас к вам выйдет Правитель.

– Вот и стало понятно для кого третье кресло, – протелепатировал я Феоле.

– Спасибо что подсказал. Сама я бы вовек не догадалась.

– Феол, ну ладно тебе дуться. Что не так?

– Прости. – В мысленном послании сестры ощущалось искреннее раскаяние. – Сама не знаю, что на меня нашло. Просто не по себе мне как-то.

– Понимаю. Не каждый день ведь встречаешь племя ушедших.

Девушки тем временем отодвинули кресла и выжидающе смотрели на нас. Я с трудом удержался от того, чтобы не почесать затылок. Обычно кресло я отодвигал сам. И уж точно мне даже в голову не приходила мысль заставлять это делать девушек. Но здесь совершенно другой мир и у них могли быть свои представления о том, что нужно делать. Логичнее всего следовать местным обычаям. Я неуверенно подошел к столу. Девушка тотчас придвинула кресло, чтобы я мог сесть.

Чувствуя себя крайне неловко, я опустился на самый краешек. Девушка заняла место рядом с моим левым плечом. Феола, глядя на все это, с трудом сдерживала смех. Нет, внешне она по-прежнему оставалась невозмутимой, но я очень четко воспринимал исходящие от нее эмоции и растерялся окончательно. Похоже, она поняла мое состояние и поспешно пришла мне на помощь. Гораздо более раскованно она заняла свое место и чуть повернула голову в сторону той девушки, что стояла рядом с ней.

– Простите, а где здесь ваши места?

Девушка покраснела.

– Наши места? Но мы вам только прислуживаем. Мы не можем сидеть за одним столом с правителем и его гостями.

Феола чуть напряглась. Я почувствовал как она прощупывает эмоции обоих девушек. Вот она расслабилась, но теперь от нее исходило недоумение.

– Что там? – не выдержал я. Кажется, местные не могли даже предположить, что мы с сестрой имеем возможность общаться мысленно. – Ты какая-то озадаченная.

– Помнишь наш курс истории у профессора Танаки? Ну где он рассказывал о дипломатии, слугах и аристократах?

– Помню, конечно.

– Ну вот. Мне было просто непонятно, как один человек может прислуживать другому. Посчитала, что их заставляют.

– И?

– Что и? Сам смотри, – в эмообразе Феолы отчетливо читалось недовольство мной. – Никто их не заставляет. Похоже, они даже довольны этим до безумия. Кажется, эта работа здесь довольно почетна и не каждый еще сможет занять ее. Сейчас же они вовсю строят догадки и предположения относительно нас. Вот будет у них разговоров, когда их дежурство закончится.

– Ага! – гордо отозвался я. – Наверное, будут обсуждать какой красивый и важный гость их сегодня посетил с таким мужественным взглядом!

Феола скептически оглядела меня и промолчала. Лучше бы съязвила в ответ. Умеет ведь так глянуть, что полным ничтожеством себя чувствуешь. Ни слова не сказала, а все мое самомнение куда-то подевалось.

К счастью как раз в этот момент распахнулись главные двери, и в них неторопливо вошел еще один гном. Этот гном оказался даже не седым, а совершенно белым. Будь он человек, я бы определил его возраст примерно в полторы тысячи лет. Гномы живут поменьше. Сколько же ему лет? Я мысленно прощупал состояние организма гнома. Оценил его пульс, скорость реакции нервных волокон. Я, конечно, не целитель, но… пожалуй лет пятьсот ему есть. Рядом с ним шествовала еще одна девушка. По одежде она совершенный близнец тем, что стояли рядом со мной и с Феолой. А вот внешне отличалась. Если эти девушки довольно неприметные середнячки, средний рост (для гномов), средней длины волосы, средняя внешность. Эта же… Она выше своих подруг, ее волосы, заплетенные в косу и перекинутые через левое плечо, свисали до пояса. И если первые две девушки при всем схожести с людьми все-таки трудно спутать с ними, то эту, встреть я ее наверху, не сразу бы сообразил, что она гном. Скорее всего, я ее принял за свою ровесницу-человека.

– Встаньте, пожалуйста, – услышал я шепот девушки. – Когда входит правитель положено приветствовать его вставанием.

Против этого я ничего не имел и поспешно поднялся. Гость всегда должен уважать хозяев. Тем более, если хозяин такой старик. Феола тоже поднялась. Она казалось невозмутимой, но я чувствовал какую-то тревогу, исходящую от нее.

– Ты чего? – поинтересовался я у Феолы, не сводя глаз с правителя. Тот внимательно разглядывал нас обоих.

– Как думаешь, сколько ему лет? – напряженно поинтересовалась она.

– Лет пятьсот.

– Вот мне тоже так показалось.

Дальше ничего говорить она не стала. А мой вопросительный мыслеобраз проигнорировала.

Правитель остановился перед столом и еще раз оглядел сначала меня, потом сестру. А вот ее спутница только бегло глянула на меня и буквально впилась взглядом в Феолу. Мне даже обидно стало. Неужели я не заслуживаю вообще никакого внимания? Мне даже интересно стало, чем моя сестра привлекла такое внимание. Поэтому постарался прощупать ее чувства и удивился еще больше. Оказалось, что эта девушка просто завидовала ей. Точнее ее красоте. Я недоуменно глянул на сестру. Девчонка как девчонка. Ну да, мои друзья говорили мне, что она красивая, но я всегда воспринимал ее просто как сестру. С ней можно поругаться, поделиться проблемами, получить от нее совет или по шее.

Я с трудом удержался от смешка.

– Значит, люди все-таки нашли нас, – заговорил правитель, закончив нас рассматривать. Он неторопливо подошел к своему месту. Сопровождающая его девушка помогла ему сесть и встала рядом с ним.

– В общем-то, это получилось случайно. – Я словно прощение попросил за это. Даже сам удивился.

– Это должно было случиться рано или поздно, – махнул рукой правитель. – Тем более сейчас, когда мы начали расширять свое производство и вынуждены все ближе и ближе подбираться к поверхности. А вашей вины в этом, конечно, нет. Аделаида не должна была убегать на поверхность. И уж точно не должна была наблюдать за вами. Что вы, кстати, делали? Девочка многое рассказала, но, признаться, я не совсем понял и поверил.

Я покосился на тристих, который все еще держал в руке. Поспешно положил его перед собой на стол.

– Простите…

Правитель понял мою неуверенность.

– Это я должен просить прощения. Извините, что не догадался представиться. Но вы первые люди у нас в гостях за последние две с половиной тысячи лет. Меня зовут Дорлин. Правитель Дорлин.

– Очень приятно. Альвандер – мастер-кристалловед. – При этих словах брови правителя удивленно шевельнулись, но вопросов он задавать не стал. – Моя сестра Феола. – Феола слегка привстала и кивнула. Дорлин вернул ей поклон. – Что касается того, что мы делали – мы проверяли работу одного моего кристалла, который я недавно сделал. – И, предупреждая возможный следующий вопрос правителя, пояснил: – Кристалл позволяет управлять пси-силой человека.

– Управлять – это как? – заинтересовался правитель. Но тут же он опять одернул себя. Чувствовалось, что ему хочется задать много вопросов, но он не хочет показаться невежливым. – Да вы ешьте. Давайте поговорим потом. Хотя… – тут Дорлин опять замялся. – Я не уверен, можно ли вам есть то, к чему привыкли мы.

– Ну вот сразу будет и ответ на ваш вопрос и мы подкрепимся, – улыбнулся я. – Смотрите. Вот эту штуку я и сделал. – Я поднял тристих и неторопливо провел им над блюдами передо мной. Одно из них отставил в сторону. – Ну вот. Те грибы я хоть и смог бы есть, но ощущение будет потом для меня не из приятных. Пришлось бы заниматься нейтрализацией одного токсина в организме.

Дорлин только головой кивнул, и все блюда из этих грибов со стола исчезли в тот же миг.

– А ваша сестра? Я обратил внимание, что она не воспользовалась вашим… кристаллом.

– Да вообще-то и мне не обязательно им пользоваться. Просто им быстрее. Дело в том, что здесь все зависит от пси-сил и способностей человека. Мы с ней многое можем делать не прибегая к помощи кристаллов. – Я демонстративно отложил тристих в сторону. Оглядел стол и заставил взмыть в воздух кувшин и блюдо с чем-то, напоминающее мясо.

Дорлин проследил полет еды.

– У вас так каждый может?

– Да в общем-то, да, – признал я. – Это не очень сложно на самом деле.

– Зачем же тогда вам кристаллы?

– Чтобы делать более сложную работу, например. Или когда требуется очень точная работа. Еще с его помощью можно делать вещи, которые иначе сделать нельзя. И потом, не все ведь обладают большой пси-силой и умеют ею управлять. Тут кристаллы им помогают. – Я присмотрелся к повелителю. – Вот, например, вы. Я чувствую, что у вас достаточно мощная сила, но управлять ею вы не умеете. И научиться не сможете. В силу возраста… Простите, – сконфузился я.

– Ничего, – усмехнулся Дорлин. – Глупо скрывать правду. Я уже далеко не молод.

– Ну вот, – я облегченно вздохнул. – Научиться управлять ею вы не сможете. А вот с помощью кристалла, когда вы пройдете несложный курс инициализации и обучения, вы смогли бы усилием мысли поднимать предметы… да в общем многое могли бы делать. Кристаллы ведь разные бывают. Каждый из них делает что-то свое. Другие более сложную работу.

Дорлин заинтересованно изучал лежащий на столе тристих. Вопросительно глянул на меня. Я кивнул. Правитель чуть привстал, отрицательно махнул рукой девушке, которая кинулась было ему помогать, взял тристих и внимательно его изучил.

– Я ничего не чувствую, – разочарованно покачал он головой. – Вы с его помощью спасли Аделаиду?

Я кивнул.

– Мы с его помощью вызвали и тот обвал. Но мы честно не знали, что там кто-то есть. Все дело в гребне.

– Гребне??? – правитель удивленно глянул на меня.

– Ну да. – Этот гребень сделан из материала похожим на тот, из которых мы выращиваем свои кристаллы. Только много проще. Все, что он умеет, это накапливать в себе эмоции человека. Но не выпуская эмоции, он делает носителя этого камня почти неощутимым для эмпатии. Мы осматривали местность, чтобы никто не пострадал, но нам с сестрой даже в голову не могло прийти, что кто-то может оказаться спрятанным от нашего поиска таким образом.

– Вот значит, как, – задумчиво проговорил Дорлин. – Честно говоря, я не удивлен. С этими камнями сразу было что-то не то. Но вреда они не приносили.

– Они и не могли, – заметила Феола, все это время не проронившая ни слова. Наверное, именно поэтому правитель глянул на нее с легким удивлением. – Какой от них может быть вред? Но и пользы никакой нет. Если только вы специально не хотели спрятаться от эмоционального поиска.

– Мы не знали, что люди достигли таких высот в управлении пси-силой.

– Но вы не удивлены? – Феола пристально глянула на правителя. Тот взгляд не отвел.

– Я читал старые архивы. Тех времен, когда мои предки еще только уходили. Там было написано и о способностях людей. Но в то время, как я понимаю, эти способности еще только развивались и не каждый человек ими обладал. Мне бы хотелось, чтобы бы вы рассказали о том, что происходит наверху.

Тут уже отчетливо пахло приказом. Кажется, именно сейчас Дорлин принял какое-то важное решение. Точнее не принял еще, а только определяется. И поэтому хочет получить как можно больше информации.

Феола неторопливо нагнулась над тарелкой, насадили на двузубую вилку какую-то штуку из мха, аккуратно губами сняла ее с вилки и осторожно разжевала, прислушиваясь к ощущениям. Довольно кивнула и подцепила следующий кусок мха. Я вздохнул. Почему-то ничуть не сомневался, что вести рассказ любимая сестренка доверит именно мне. Торопливо сунув в рот кусок мха со своей тарелки, я его разжевал, даже не прислушиваясь к вкусу. Сейчас мне нужно восполнить те затраты энергии, что я понес когда нас завалило. Увы, но под землей не было ни Солнца, ни растений. Так что энергию приходилось восстанавливать тем способом, которым делали это еще наши далекие предки. Дорлин нас не торопил, сам принялся за еду. В нашу сторону при этом он не смотрел.

Меня, правда, немного смущали девушки вокруг стола. Не привык я как-то, чтобы кто-то присутствовал за едой и при этом не ел сам, а просто стоял за спиной. И перемену блюд я привык осуществлять сам. Все это было очень необычно, но приходилось мириться.

Разговор тем временем плавно перешел на рассказ о жизни на поверхности. Дорлин умел слушать и умел выделять из наших рассказов главное. Эх, сюда бы профессора Танаки. Вот уж они точно нашли бы общий язык друг с другом.

– Вот, значит, как оно у вас, – задумчиво проговорил он. – Теперь мне многое становится понятным.

Мы с Феолой промолчали, понимая, что нашего ответа не требуется. Дорлин же как-то странно поглядывал на нас. Я даже украдкой осмотрел себя, думая, что что-то не так со мной. Но нет, вроде бы все нормально.

– И что дальше вы собираетесь делать?

– Э-э… – Феола недоуменно уставилась на меня. Я на Дорлина.

– В каком смысле? – удивился я.

– Ну вы ведь нашли нас. Что теперь будет? Что вы собираетесь делать?

– А-а, – Феола расслабилась. – Вы об этом. Да, в общем-то, ничего. Все будет зависеть от того, что вы захотите.

Дорлин поднял стакан с какой-то жидкостью красноватого цвета, но при словах Феолы замер. Медленно поставил кружку на место.

– В каком смысле чего мы захотим?

– Ну захотите вы выйти на контакт с нами или нет, – пояснил я. – Если вы по-прежнему желаете остаться в изоляции, то это место будет отмечено как запретное для посещений.

– Вот так вот просто? – Я отчетливо ощущал недоверие, исходящее от правителя. Нда. С таким я не сталкивался. Ну как не владеющего мыслеречью человеку объяснить истинность моих слов? Невозможно врать при мысленном разговоре. Сейчас бы я послал мыслеобраз и все стало бы всем ясно. А здесь приходится объяснять словами то, на что хватило бы одного образа. И я совершенно не представляю как это сделать. Только теперь я начал понимать слова профессора Танаки про трудности в дипломатическом налаживании контакта с другими расами. Тут можно сказать со своим не можешь договориться так, чтобы тебя поняли.

Пока я подбирал слова, заговорила Феола, пытаясь объяснить отношения между людьми и другими расами Земли. Правда, говорила она медленно, старательно подбирая слова. От этого ее речь казалась ненатуральной. Кажется, Феола и сама чувствовала это.

– Ну не могу я! – неожиданно вскричала она. От нее даже прислуживающие нам девушки отшатнулись. Только Дорлин остался невозмутим.

– Что ты не можешь? – спросил он спокойно.

– Объяснить не могу! – Феола повернулась к нему. – Ну как вы тут общаетесь? Мы говорим уже три часа и ничего не сказали друг другу! Я не могу объяснить так, чтобы вы нас поняли. А вы ведь не понимаете нас, я же вижу.

– Ну почему же…

Феола резко мотнула головой.

– Не пытайтесь обманывать эмпата. Никогда не пытайтесь даже сделать это.

– Вот даже как? – Дорлин заинтересованно глянул на нас. – Вы эмпаты?

– Да, – хмуро буркнул я. – Поэтому мы всегда можем сказать, когда кто-то говорит нам неправду.

– Понятно… – Дорлин задумался. – Наверное, вы ведь и друг другу не можете соврать?

– Можем, – так же хмуро отозвался я. – Умея читать эмоции нетрудно блокировать свои. Тут другое. Не знаю, поймете ли вы… Феола вот правильно сказала, что за три часа мы обсудили очень мало. Проблема в том, что… в общем, мы с ней можем общаться мысленно. Так может каждый на поверхности. И вот при мысленном контакте врать действительно нельзя, поскольку с образами предаются все эмоции человека, которые он ощущал в этот момент. Малейшая неправда ощущается моментально. И объем информации при таком общении тоже гораздо больше. Мы пытаемся вам сказать все, что вас интересует. Но мы постоянно пытаемся сформировать мыслеобраз. Но он отскакивает от вас. Вы не воспринимаете его. А мы не можем облечь его в слова.

Дорлин сидел бледный и молчаливый. Я даже не сразу понял, что он просто ошеломлен. Вот это непонятно. Что такого я сказал? Ну общаемся мы мысленно, но он спокойно воспринял столько других наших способностей.

– Вы сейчас можете говорить со своими? – медленно спросил он.

Я глянул на Феолу. Та внимательно разглядывала Дорлина. Даже не его, а какую-то точку на нем. Похоже, вопрос правителя она даже не расслышала. Придется отвечать мне.

– Честно говоря, не пробовал. Но, думаю, если постараюсь, то смогу поговорить с кем-нибудь. Главное, с направлением определиться. Из-за того, что мы так глубоко… – Я прищурился, вглядываясь в потолок. Поднял над головой тристих и сформировал сенсорный луч. – Ого! Семьсот сорок три метра. В общем, придется постараться.

– Понятно. – Дорлин внимательно посмотрел на нас. – Знаете, – вдруг признал он. – А ведь я вас так и не понял. Вы либо очень хитрые, либо действительно все так, как вы говорите.

Я недоуменно глянул на сестру. Но та с все возрастающей тревогой смотрела только Дорлина. Я даже пихнул ее локтем, но Феола только отмахнулась. Глянула на ту девушку, что стояла рядом с правителем.

– Скажите, – вдруг спросила она. Гм. А я полагал, что они все трое так и простоят молча. – А зачем люди создали гномов? Зачем им это было надо если, как вы утверждаете, вы не используете все эти расы как слуг?

– Зачем? – Я почесал затылок, пытаясь подобрать слова. Тут мой взгляд наткнулся на мозаику на стене. – Скажите, зачем мастер сделал это?

– Головы всех присутствующих повернулись в сторону картины?

– Зачем? – девушка недоуменно повернулась ко мне. – Ну… это красиво… показать свое умение…

– Ну вот, – я облегченно вздохнул. – Вы и ответили на свой вопрос. Просто… понимаете, когда люди поняли, что могут создать разум, то просто сделали это. Можно сказать, показать свое умение. – Я покраснел. – Извините. Только… Поймите, в тот момент никто не думал об ответственности. Когда уже появились новые разумные расы, тогда уже и встал вопрос о том, что делать. Мы оказались в ответе за созданный разум. Уничтожить вас мы не могли. Указывать как вам жить тоже. Мы могли только учить. Показывать. Ну вот… так и получилось.

Вдруг Феола вскочила с места и стремительно бросилась к Дорлину. Только сейчас я сообразил, что все это время эмоции правителя как-то затухали.

– Врача! У вас есть врач?! – Было что-то в голосе моей сестры такое, что заставило всех сначала замереть, а потом подчиниться. Девушка с косой побледнела. Глянула на Дорлина. Повернулась к той, что стояла рядом со мной.

Правитель медленно завалился на бок, но у пола его успела подхватить Феола. Ей на помощь бросилась девушка с косой.

– Имя? – сухо спросила Феола, осторожно ведя ладонью над грудью Дорлина.

– Луиза, – так же коротко отозвалась девушка. – За врачом уже послали. У него в последнее время болело сердце.

– Это я вижу. И не только сердце. Легкие никуда не годятся. Застарелая язва желудка. Куда ваши врачи смотрят?! Как так все можно запустить?!

Тут распахнулись двери, и в зал ворвалась уже знакомая мне девушка. За ней бежало трое гномов с сумками в руках. Феола глянула на них и осторожно отступила, предоставляя все местным врачам. Те на нее даже не взглянули. Опустились перед лежащим на полу правителем и стали торопливо распаковывать сумки. Феола недоверчиво наблюдала за ними.

Врачи извлекли какие-то приборы, быстро расстегнули куртку и обнажили грудь Дорлина. Прилепили на нее присоски, провода от которых тянулись к непонятному устройству. Вот на нем зажглись лампочки, побежала какая-то диаграмма. Да это же они кардиограмму снимают, догадался я. Но зачем такая сложность? Мне вот уже даже сейчас видны погрешности в показаниях, а я ведь не осматривал специально больного. Я глянул на сестру. Та покосилась на меня и снова перевела внимание на врачей. За ними, едва сдерживая слезы, стояла Луиза. Я чувствовал, с каким трудом она удерживается от того, чтобы не заплакать.

Я осторожно подошел к ней и коснулся ее руки.

– Не переживай ты так. Я не специалист, конечно, но у него ничего опасного нет. Просто запущенные болезни. Тут тебе лучше с моей сестрой поговорить.

Луиза чуть улыбнулась мне.

– Спасибо за добрые слова, но боюсь, что этого приступа он уже не переживет. Он уже третий. Не надо меня успокаивать.

– Третий? – недоуменно спросил я. Снова глянул на сестру. Та нетерпеливо начала притоптывать ногой – верный признак раздражения.

– Сердце остановилось, – выдохнул один из врачей. Луиза охнула, схватившись за мою руку.

– Так что же вы стоите!!! – рявкнула Феола, срываясь с места. Она отпихнула одного из врачей и сорвала с груди Дорлина все присоски.

– Девушка! – возмущенно начал один из гномов.

– Молчать! – рявкнула Феола. Гномы ошарашено отшатнулись от нее. – Я целитель, – уже более спокойно закончила она.

– Но…

Феола резко повернулась к спорщику и так глянула на него, что тот подавился словами и поспешно отступил. Я, с висящей на руке Луизой осторожно приблизился к сестре. Та, сидя на корточках, внимательно разглядывала что-то, на груди гнома.

– Ты разве лечила гномов? – неуверенно спросила Луиза.

– И гномов, и драконов, и леших. Русалок только не доводилось, – отозвалась Феола, не отрывая взгляда от правителя. – Не отвлекай меня. И кто-нибудь, принесите чистую воду.

Луиза взглянула на окружающих. Похоже, никто просьбу исполнять не собирался. Тогда она отпустила мою руку и убежала.

Феола осторожно приблизила ладонь к груди Дорлина и положила ее в районе сердца. Рука слабо засветилась синеватым светом. Позади меня охнул один из врачей.

– Кровь я разогнала, поэтому застоя не было, – пояснила мне Феола. – теперь надо вылечить сердце. Дерри, мне нужна твоя помощь. Я не могу одновременно качать кровь и лечить сердце. Оно слишком в запущенном состоянии.

– Покажи что надо делать.

Феола кивнула.

– Сливайся.

Я опустился рядом с Феолой и положил правую руку ей на плечо. Прикрыл глаза. Феола распахнула мне навстречу разум. В данный момент мы оказались с ней единым целым. Но тут же сестра уверенно взяла все в свои руки, и чувство единения пропало. Теперь мы с ней вместе словно неслись сквозь космос. Попутно она мысленно объясняла мне, что от меня требуется. Вот это единение прервалось и я очнулся.

– Все понял? – поинтересовалась Феола. Я кивнул. – Тогда работай.

Все-таки в работе с кристаллам есть что-то общее от целительства. И там и тут требуется филигранная точность управления собственной мыслью. Малейшая ошибка может дорого обойтись. Правда если моя ошибка всего лишь запортит кристалл, то ошибка целителя может стоить человеку жизни. Не хотел бы я брать на себя такую ответственность. Впрочем, особого выбора сейчас не было. Из всех присутствующих только я реально мог помочь Феоле. Вот и работал сейчас вместо сердца, перегоняя кровь Дорлина по организму. Наполнял ее кислородом, сбрасывал излишки углекислого газа. Заодно очищал кровь от всяких вредных примесей. Попутно вливал жизненную энергию в другие органы. Мне даже некогда было следить за работой сестры. Только один раз глянул на нее. Феола целиком сосредоточилась на лечении. Закусив губу, она не отрывала взгляда от руки, лежащей на груди правителя. Хотя, как я подозревал, в этот момент она вряд ли что видела во внешнем мире. На лбу у нее собрались бисеринки пота, но она этого даже не замечала. Видно, случай действительно был запущенный. Хотя что догадываться. Это понятно и по состоянию остальных органов. Больше не отвлекаясь, я сосредоточился на своей работе.

Трудно сказать, сколько прошло времени, когда в голове раздался очень усталый и почти безжизненный голос Феолы.

– Я закончила. Теперь с сердцем все в порядке. Сейчас попытаюсь его запустить. Дерри, следи за движениями сердца и постарайся попасть с движением крови в такт.

– Понял. – Я выделил часть сознания для наблюдения за сердцем пациента. Оно пока было неподвижным. Но вот оно дернулось. Тут же я двинул кровь. Новый толчок, новое движение. Один удар в минуту. Вот уже сердце делает четыре удара. Семь. Норма. Но я пока не ослаблял внимания. Кровь уже текла без всякого моего участия. Я только следил за ней, попутно очищая все артерии от всяких тромбов и тому подобной дряни. Раньше просто времени заняться этим не было.

Я открыл глаза. Феола сидела рядом бледная как смерть. Казалось, у нее не осталось ни единой кровинки в лице. Я с трудом поднял руку и толкнул к ней тристих.

– Воспользуйся им, – посоветовал я. Все-таки я находился в лучшем положении, чем она. – Там есть кристалл силы.

Феола попыталась улыбнуться мне, но попытка оказалась довольно жалкой.

– Воды, – прохрипела она.

К ней поспешно подскочила Луиза с кувшинной в руке. Феола попробовала взять его и чуть не уронила. Тогда Луиза сама подняла его и наклонила к губам девушки. Феола жадно принялась пить. Закончив, она кивнула в мою сторону.

– Ему тоже дай.

Спорить сил у меня не было. Я благодарно приник к живительной влаге. Силы немного восстановились. Сестра же уже сидела с тристихом в руке, поглощая энергию из кристалла силы. Конечно, тот был почти разряжен после того, как мы побывали в обвале, но все же в нем еще сохранялось достаточно энергии, чтобы восполнить потраченные силы.

Когда в голове немного прояснилось, я смог осмотреться уже более внимательно. Дорлин лежал на полу и спокойно спал. Именно спал, в этом никакого сомнения не было. Над ним колдовали озадаченные врачи, изредка бросающие в нашу с Феолой сторону испуганные взгляды. Но нам в этот момент было совершенно все равно.

Тут совершенно неожиданно к Феоле приблизилась Луиза и опустилась перед ней на колени. Феола озадаченно глянула на нее. Девушка же наклонилась, осторожно взяла в ладонь руку Феолы и поцеловала ее.

– Спасибо, – прошептала она сквозь слезы. – Спасибо вам. – Потом поспешно поднялась и с плачем выскочила из зала. Феола осталась сидеть, озадаченно глядя то на свою руку, то на дверь, за которой скрылась Луиза. Но тут силы окончательно оставили ее и опустилась рядом с Дорлиным.

– Нам бы всем поспать, – попросил я врача, который подошел к Феоле и теперь совершенно не представлял, что делать дальше. Услышав меня. Он просветлел и согласно кивнул.

– Сейчас сделаем.

До кровати я добрался самостоятельно. Даже Феолу донес, никому не доверив сестру. Только когда убедился, что она удобно устроена, я отправился к предназначенной мне постели. Как я ложился в кровать я уже не помнил.


Глава 15


Когда я проснулся, то первым, кого увидел, была та самая девушка гном, что стояла во время обеда рядом со мной. Блин, ну почему у них тут при знакомстве не принято имен называть? Вот как мне к ней обращаться? Я мучительно наморщил лоб, пытаясь подобрать обращение. «Э-э-э», «миледи», «гномиха»… бр-р-р-р. Какая чушь в голову лезет.

Девушка же, заметив что я проснулся, наклонилась.

– Как вы себя чувствуете? Все хорошо?

Ну как же к ней обратиться???

– Спасибо, все нормально. А как моя сестра?

– Она уже проснулась. Сейчас пьет чай.

Так! Интересно, и кто тут больше всех поработал над лечением? Она уже встала, а я еще валяюсь, словно это я сердце лечил. С другой стороны я все-таки сил потратил гораздо больше, когда держал камни над нами.

Я поспешно сел в кровати, поправил туники. Девушка с интересом оглядела мое одеяние.

– У вас все люди так одеваются? – с интересом спросила она.

– А? Да нет. Каждый одевается так, как ему удобно. Просто мне много приходится работать пси-силами и постоянно нужно восполнять потерю энергию. А здесь чем меньше на тебе надето – тем лучше. Любая одежда ограничивает поступление энергии.

Девушка вдруг захихикала.

– Значит, лучший способ это ходить вообще без одежды?

Я покраснел.

– Лучший, может быть, но здесь есть другие ограничения, – невнятно пробормотал я.

Девушка уже откровенно веселилась, видя мое смущение. К моему облегчению развивать тему дальше она не стала.

– Прошу за мной, – она важно встала со стула и неторопливо направилась к выходу.

Прежде, чем пойти следом, я оглядел помещение, в котором провел… сколько-то времени. Когда я еще только заходил сюда, то так устал, что даже не осмотрелся. Впрочем, смотреть тут совершенно не на что. Эта комната очень напоминала коморки монахов в монастырях. Правда даже без маленького окна. Комната с овальным сводом, вырубленная в скале. Чуть выше моего роста в нишах стояли стеклянные банки со светлячками. Не зная названия, я этих светящихся жучков называл светлячками, хотя ими они и не было. Каждая такая ниша снабжена плотной занавеской. Когда нужно, их просто задергиваешь, и комната погружается в темноту. Кроме кровати в этой каморке стоял еще стол и два стула. Определить из чего они сделаны я так и не смог. Это точно не дерево. Похоже на камень, но уж очень легкие. Чтобы определить массу предмета мне вовсе не обязательно его поднимать. Пол… А вот пол оказался очень ровным, хотя выравнивали его не огнем, а вручную. При всей тщательности работы на нем отчетливо виднелись следы инструментов.

Тут мой взгляд упал на девушку, которая терпеливо дожидалась меня у двери. Заметив мой взгляд, он улыбнулась. Я же почувствовал себя последним негодяем. Нашел время любоваться местным зодчеством.

– Вижу, вас заинтересовала эта комната?

– Ну… в общем да. Вы все так живете?

Девушка оглядела прямо-таки спартанскую обстановку и фыркнула.

– Нет, конечно. Тут всего лишь комнаты отдыха. Это же помещения правителя. Официальная резиденция. Здесь всегда много народу бывает.

– Понятно. – Еще раз оглядев напоследок комнатенку, я вслед за девушкой вышел в коридор. Ага, насколько я помню, Феолу я относил в каморку напротив. Я хотел постучаться в дверь, но меня остановили.

– Простите, господин Альвандер, но вашей сестры сейчас там нет. Она в гостевом зале.

– Спасибо… и…. гм… не надо называть меня господином Альвандером. Просто Альвандер. Можно Дерри. Э-э-э…. а вас как зовут? Простите, если нарушаю какие-то ваши обычаи, но я не могу никак не обращаться к вам.

Девушка удивленно глянула на меня, потом рассмеялась. Я покраснел.

– А я то думала, что это вы не хотите со мной знакомиться. Понимаете, у нас принято, чтобы мужчина представлялся первым. У вас разве не так?

– Нет, – признался я. – У нас сначала представляется хозяин, а потом гость.

– Ну тогда будем считать, что недоразумение улажено, – девушка улыбнулась мне. – Меня зовут Розалия. Пойдемте, я вас провожу. Вас уже ждут.

Заставлять хозяев ждать и правда не очень вежливо, поэтому отвлекать своего проводника больше не стал. Только молча разглядывал своды. А посмотреть было на что. Это же сколько трудов затратили гномы, чтобы высечь в камне такие вот проходы и пещеры? И как аккуратно все сделали! Вот это настоящие мастера!

Розалия провела меня по коридору и замерла около входа в какое-то помещение. Дверью здесь служила какая-то плотная ткань, свисающая сверху. Вообще-то настоящие двери я здесь видел не так уж и много. В том зале, где мы встречались с правителем, в некоторых коридорах, мимо которых мы проходили. Но тогда я не запоминал ни дорогу, ни окружающий вид. Не до того было. Вот в комнате, где я спал стояла настоящая деревянная дверь… Гм… если дерево здесь под землей так высоко ценится, то что же это за комнаты для гостей, в которых двери делают из такого редкого здесь материала?

Девушка тем временем уже распахнула передо мной занавеску, так что стоять в коридоре дальше было уже нельзя. Я осторожно шагнул в помещение. В отличие от коридора оно освещалось гораздо лучше. Стены украшали такие же мозаики из драгоценных камней, как и в зале встреч. Правда мастерство исполнения здесь явно страдало. По крайне мере на меня эти картины не произвели такого впечатления, как та. Если на той мозаике все жило. Гномы, прорубающие очередную штольню, их вздутые в напряженной работе мышцы, искры, летящие от инструментов… здесь же… ну штольня. Два гнома стоят, опираясь на какие-то палки. Причем стоят в какой-то неестественной позе. Четыре картины на стенах и все какие-то неживые. Разве что сделаны тщательно. Но это мастерство ремесленника, а не произведение настоящего художника. В этих мозаиках не было души.

Посередине помещения стоял небольшой стол, выполненный все из того же непонятного мне материала. Похоже, он здесь довольно распространен. За столом сидели Феола и Дорлин. Выглядел правитель на этот раз очень хорошо. Исчезла бледность. Седые волосы, раньше блеклые, теперь словно сверкали серебром. Пропала усталость из глаз. Он словно скинул с себя лет двести. Когда я вошел, он неторопливо поднялся и слегка поклонился. Я поклонился в ответ.

– Спасибо вам. Слышал, вы тоже лечили меня.

– Ну какой из меня лекарь, – смутился я. – В лучшем случае подмастерье. Я только помогал сестре. Именно она и сделал всю работу.

– Не всю, – пробурчала сестра, на миг отрываясь от кружки, из которой пила какой-то напиток. – Там еще работать и работать. Не понимаю, как ваши врачи могли настолько запустить ваш организм?

– А что врачи? – усмехнулся Дорлин, снова усаживаясь за стол, и приглашающе указал мне на третий стул, стоявший рядом с Феолой. – Врачи ведь не волшебники, в отличие от вас, – правитель улыбнулся нам с Феолой. – От старости еще лекарство не придумали. А я уже не молод. Мне уже скоро девяносто лет будет.

Я уже почти сел за стол. Розалия взялась за спинку стула, чтобы подвинуть его мне, но когда я замер на полдороге к стулу в совершенно неудобной позе, растерялась. В полнейшей тишине кружка сестры выпала из ослабшей руки, содержимое разлилось по столу. Сама кружка неторопливо покатилась к краю, но Феола словно и не заметила этого. Только когда кружка раскололась от удара об пол с легким стуком, она вздрогнула и посмотрела вниз.

– Простите, – пробормотала она.

Вошедшая как раз в этот момент Луиза недоуменно посмотрела на меня, замершего на полпути к стулу, на Феолу, растерянно глядящую на осколки кружки на полу и на недоумевающих Розалию и Дорлина.

– Сколько вам лет? – тихо спросил я, наконец-то опускаясь на стул.

Дорлин недоуменно глянул на меня.

– Скоро будет девяносто.

– А ведь я проверяла ваш организм, – пробормотала Феола. – Мне, правда, в тот момент не до подробных исследований было, но общую картину я составила. Ваш организм очень походил на организм стариков.

– Ну я и говорю, что не молод.

Феола оторвала взгляд от разбитой кружки и посмотрела на Дорлина.

– Ваш организм соответствует по возрасту гному лет пятисот.

После этих слов в комнате воцарилась тишина.

– Пятисот лет? – ошеломленно спросила Луиза. – Гномы наверху живут по пятьсот лет?

Я кивнул.

– Вообще-то средняя продолжительность жизни у гномов четыреста пятьдесят лет, но есть и такие, которым пятьсот и больше. Я лично знал одного такого.

Дорлин глянул на меня.

– А сколько живут люди?

– В среднем около тысячи двухсот лет, – на этот раз ответила Феола. – Но, понятно, есть и старше.

– Самому старому человеку на планете недавно исполнилось тысяча четыреста сорок пять лет, – пояснил я.

Все гномы, находящие в комнате недоверчиво смотрели на меня. Потом перевели взгляд на Феолу, словно надеясь, что она опровергнет мои слова. Феола только плечами пожала.

– Но как? – почти шепотом поинтересовалась Луиза и тут же испуганно посмотрела на Дорлина. Похоже, тут не принято говорить раньше правителя.

На этот раз я с чистой совестью предоставил отвечать Феоле. Как целитель и биолог она ответить на этот вопрос могла намного лучше меня. Я же наполнил чашку чаем и придвинул поближе блюдо с какими-то то ли пирожками, то ли грибами.

– Простите, – пробормотала рядом со мной Розалия, поспешно помогая мне. Я замахал рукой, пытаясь объяснить, что не инвалид и сам могу поухаживать за собой. Но под натиском девушки капитулировал, предоставив ей возможность заниматься своим делом.

Феола же грустно посмотрела на осколки чашки. Под ее взглядом они собрались в одну кучу, поднялись и опустились перед ней на стол. Сестра взяла первые два осколка и приставила их друг к другу. Через мгновение уже никто не мог бы сказать, что когда-то эта часть чашки была расколота. А вскоре Феола уже внимательно осматривала совершенно целую чашку. Наши хозяева, кажется, уже решили ничему не удивляться, приняв за аксиому, что люди на поверхности могут все. Поэтому хоть и наблюдали за действиями моей сестры с заметным напряжением, но приняли все и вопросов задавать не стали.

– Как? – повторила Феола вопрос Луизы, наливая себе чая. – А вот так, как вы все видели. Пси силы – это не только возможность склеить чашку, видеть в темноте и летать. Это и возможность управлять собственным организмом. Именно поэтому мы можем разобраться с любой болезнью в ее зародыше. А кроме того, очистить организм от разной гадости, которая неизбежно в нем накапливается. Это умеют делать и те гномы, что обладают пси-способностями. Ну а поскольку гномы все-таки уступают людям по возможностям, то влиять на собственные тела они могут очень ограниченно. Поэтому Продолжительность их жизни несколько меньше людской.

– А разве вы не в силах им помочь? Меня вы ведь вылечили.

– Господин Дорлин, так ведь происходит не потому, что мы вредные и отказываемся лечить ваших сородичей. Поверьте, если бы не помощь людей, то они бы жили лет двести. Но мы не можем править чужой организм как свой. Ведь когда что-то делаешь у себя, ты чувствуешь все настолько хорошо, что… Ну… – Феола замялась, явно не зная как объяснить.

– Чужой организм не чувствуешь, как свой, – помог я сестре. Феола благодарно мне улыбнулась.

Дорлин задумчиво кивнул.

– Я понял, что вы хотите сказать. Но вы… – Дорлин вдруг порывисто встал и нервно прошелся по комнате и также резко остановился спиной к нам. – Вы понимаете, получается, что наши предки, уйдя под землю от людей, совершили страшную ошибку? – Дорлин резко развернулся к нам. – Вы понимаете, что будет, когда это станет известно?

Мы не понимали. Нет, вернее мы понимали, что это будет не очень хорошо воспринято гномами – всегда тяжело отказываться от того, во что верил и из-за чего многие поколения твоих предков терпели лишения и трудились не покладая рук. И вдруг оказывается, что убегая от опасности, они отрезали себя от общего развития и теперь безнадежно отстали от тех, кто остался на поверхности. Но все это воспринимали просто как некие абстрактные знания, совершенно не представляя, насколько болезненно все это окажется для гномов. Да до этого вопроса правителя мы даже не задумывались об этом.

– Но и вечно прятаться от этого знания у вас не получится, – тихо возразила Феола.

Дорлин устало посмотрел на нее и неторопливо вернулся на место. В этот момент он мне напомнил прежнего старика, с которым мы встретились еще до того, как сестра вылечила его от сердечного приступа.

– А что вы можете предложить?

– Наверное, вам нужно на эту тему говорить не с нами.

Правитель кивнул.

– Я понимаю. Вы говорили, что выбор будет за нами? Если мы не захотим выходить, то нас никто не станет тревожить?

– Вы хотите остаться в изоляции? – поинтересовался я. – Решили бежать от проблем?

В зале наступила тишина. Похоже, даже девушки прислужницы напряженно ожидали ответа правителя.

– Я не могу один решать вопрос такой важности, – вздохнул он.

– Что ж, это действительно ваше право. Но знаете… – я задумчиво покрутил в руке чайную ложку. – Там, на верху наш правитель сказал мне при встрече… он сказал, что клетка хорошо защищает ее обитателя, но чтобы воспарить надо ее все-таки разрушить. Сейчас вам ваши пещеры кажутся уютными и надежными, но они же и сдерживают вас.

– Ваш правитель мудрый человек, – Дорлун задумчиво оглядел меня. – А кто ты вашему правителю?

– Я? – мы с сестрой удивленно переглянулись. – В каком смысле кто?

– А что, у вас принято, чтобы правитель общался с любым человеком?

– Ну вообще-то каждый может обратиться к нему с помощью телепатии… если имеет важное дело.

– Да, про вашу телепатию я и забыл, – пробормотал Дорлун. – Наверное, это, порой, ужасно надоедает.

– Почему же? Телепатия на самом деле мало отличается от разговора. Просто при ней можно сказать больше за короткий промежуток времени. Ну и расстояние для такого разговора может быть больше. Вот и все отличие.

– Ладно, – правитель махнул рукой. – Слепому не объяснить про цвета. Но нам все равно нужно время, чтобы все обдумать.

– Мы понимаем, – кивнул я. – Мы сообщим о вас и совет будет ждать вашего решения.

Дорлун медленно поднялся.

– Извините, но вынужден вас покинуть. Нам придется о многом подумать. – Я прекрасно понимал состояние правителя, но так же понимал, что ничем помочь ему не могу. Поэтому просто смотрел, как он медленно уходит. В этот миг он казался мне гораздо старше пятисотлетнего гнома. Но у двери Дорлун обернулся. – Да, Луиза вам поможет выйти на поверхность. Свое решение мы сообщим в том месте, где вы впервые встретились с нами.

Мы с Феолой переглянулись. Нам вовсе не надо было обмениваться мыслями, чтобы понять, о чем думает каждый. Нас просто выставляли. Причем не очень вежливо. Вернее вежливо, но в довольно своеобразной манере. Устроили даже что-то типа прощального то ли завтрака, то ли обеда. Ясно, что это связано с тем, что мы спасли правителя. Но на большее рассчитывать не приходилось.

Феола первая поднялась из-за стола.

– Ну что ж, мы действительно загостились.

Розалия виновато улыбнулась мне и поспешила следом за правителем. С нами осталась только Луиза. Я взглянул на девушка, но та упорно не поднимала глаз от пола.

– Прошу вас за мной, – тихо проговорила она.

Я открыл было рот, чтобы спросить ее о произошедшем, но тут Феола довольно чувствительно ткнула меня локтем в бок. Пришлось заткнуться, мысленно пообещав ей это припомнить.

– Ну попробуй, – так же мысленно усмехнулась мне сестренка. Я постарался закрыться понадежнее.

Дорогу сюда я помнил хорошо, но на этот раз Луиза вела нас каким-то другим путем. Не сказал бы, что он лучше или хуже того, по которому мы спускались, единственное отличие – этот маршрут оказался совершенно безлюдным. За все время пока мы шли нам не встретился ни один гном. То ли они здесь бывают редко, то ли их всех заранее предупредили и сегодня эти туннели оказались пустыми специально для нас. Я покосился на Луизу. Та явно не одобряла всего происходящего, но и сделать ничего не могло. Похожу у здешних гномов очень развита субординация. Впрочем, по иному и быть не могло. Без этого им просто не удалось бы выжить и построить свою цивилизацию в этих суровых условиях.

Наконец вдали забрезжил свет, и мы выбрались на поверхность. Я вздохнул полной грудью свежего воздуха и, сощурившись, поглядел на солнце. Оказалось, что в пещерах мы действительно пробыли всю ночь. Я оглянулся. Луиза стояла около пещеры, из которой мы выбрались только что и по-прежнему не поднимала глаз.

– Простите моего дедушку, – вдруг заговорила она, поднимая на меня взгляд. – Я чувствую, что он не прав боясь вас. Он поймет это, но ему просто надо время, чтобы привыкнуть к новому.

– Подожди, так Дорлин – твой дедушка?

– Альвандер, порой ты мне кажешься таким тупицей, – вежливо протелепатировала мне сестренка. – Неужели сразу не догадался? Они же даже внешне похожи.

– Подожди, но ведь ей лет семнадцать-восемнадцать, значит, она родилась раньше начала цикла!

– Нет, все-таки, мой брат тупица, – печально констатировала Феола. – Ну какие у них тут циклы под землей? И вспомни, сколько лет правителю.

Мда, похоже, я действительно тот, кем назвала меня сестра.

– В кои-то веке мой брат точно оценил свои умственные способности, – прокомментировала Феола мое смущение.

Ответить на эту колкость я посчитал ниже своего достоинства.

– Да, – ответила Луиза. – Вы только не обижайтесь на дедушку.

– Никто не обижается, – уверила ее Феола и улыбнулась. – Мы с братом все понимаем. Все-таки мы эмпаты. И передавай привет Аделаиде.

Впервые сегодня Луиза улыбнулась.

– Обязательно. Она вас тоже вспоминала. Вы теперь для нее великие волшебники из сказок.

Мы с Феолой рассмеялись. Луизе удалось рассеять неприятный осадок, оставшийся от сегодняшнего завтрака. Луиза же помахала нам на прощание и скрылась в пещере. Феола огляделась.

– Похоже, мы выбрались южнее того места, где попали под землю.

Я повертел в руке бесполезный уже тристих.

– Совсем разряжен, – констатировал я. – Надо будет к матери в сад заглянуть по возвращению, а то завтра Стиву совершенно нечего демонстрировать будет.

– Вообще-то мы в отпуске…

– Отпуск подождет! У меня еще пара идей появилась. А потом уже можно браться и за более серьезную модернизацию. Вот только слетаю на их истребителях реально, а не на тренажере и попробую кое-что. В общем, идею полетов на этих машинах я уловил. Конечно, это не то, что нужно для галактики, но в качестве отработки остальных идей сойдет.

– Отработки, – фыркнула Феола. – Ты когда-нибудь проектировал хоть один космический корабль?

– Нет, – ничуть не смутился я. – Но я знаю кто мне может помочь.

– Кто? – немедленно заинтересовалась сестренка.

Я повернулся к ней и лукаво улыбнулся.

– А вот это, – я поднес палец к губам, – секрет. – И тут же, не дожидаясь реакции сестры, взмыл в небо. Феола что-то прокричала мне вслед угрожающее, но, сообразив, что я не слушаю, устремилась следом.

Мда, все-таки вот так вот набирать высоту, тратя силы не то же самое, что уже вываливаться из гиперокна уже там – в вышине.

– Надо было захватить с собой какие-нибудь планеры, – пропыхтела рядом Феола. – Добираться с Гималаев своим ходом удовольствие то еще.

– Ну мы можем добраться до ближайшего селения, а оттуда уже махнем через гиперпортал.

– И то дело. Где там это самое селение?

– Полагаю, не пропустим.

Домой мы вернулись через час, вывалившись из гиперпортала почти около самого дома. Мягко опустившись перед крыльцом, я тут же направился в сторону сада.

– Ты куда это?

Я помахал тристихом.

– Заряжать. Как, по-твоему, я буду его показывать Стиву полностью разряженным? Нет, конечно, я могу и так продемонстрировать все его свойства, но главная его суть в том, что им может управлять человек с минимальными псиспособностями.

Феола отмахнулась.

– Ты сейчас кроме своего тристиха ни о чем думать не в состоянии. Ладно, иди. А я в совет сообщу об ушедших. Дальше пусть у них голова об этом болит.

Когда я обернулся, сестры на крыльце уже не было. Гм… пусть у совета голова болит. Легко она перекладывает решения на других. А этот совет видел, как живут эти гномы? Что он вообще о них знает? Мда… почему-то мне хотелось, чтобы гномы вышли из своей изоляции.

В саду я положил тристих в специальную чашу и устроился рядом поудобнее, тоже решив пополнить немного силы. Заодно поговорить с Васькой.

– Наконец-то, – буркнул тот, когда я послал ему вызов. – Вы где всю ночь пропадали?

Чтобы не тратить время на разговоры, я просто скинул ему мыслеобраз наших с Феолой похождений.

– Вот это да! – удивился Васька, переварив информацию. – Вы с сестрой умеете находить приключения. В совет уже сообщили?

– Феола как раз этим и занимается. А у вас там как дела?

– Да как у нас могут быть дела? Крис растет не по дням, а по часам. Я с ним сегодня решил уже планомерно заниматься. Готовлю вот материалы.

– Тогда не отвлекаю. Готовь. Мы с Феолой попозже зайдем. А пока мне надо кое-какой материал посмотреть.

Ваське явно хотелось что-то сказать, но промолчал. Тут подошла Феола и пристроилась рядом.

– Мне тоже надо пополнить энергию, – буркнула она в ответ на мой вопросительный взгляд. Я едва не зарычал. Будто без ее подсказки не догадался, что она делает в саду. Разве я об этом спрашивал? – Да ладно тебе, – махнула рукой Феола. – Ты что, ожидаешь, что Совет сразу примет решение какое-то? Пока приняли к сведению и поблагодарили нас с тобой. Вот и все. Об исходе переговоров обещали сообщить. А теперь помолчи. Дай силы восстановить.

Сестра отвернулась, больше не собираясь разговаривать. Я посмотрел на ее спину, вздохнул и закрыл глаза.

Люди восстанавливают энергию быстрее, чем вещи, поскольку управляют потоками силы. Так что когда я поднялся, снова готовый к подвигам, тристих еще не зарядился даже наполовину. Оставив его и сестру в покое, я вернулся к себе в комнату, забрался на постель и достал инфокристаллы.

– Ага, вот они. – Я сверился с оглавлением. – Корабли империи.

В общем-то, понятно, глупо пытаться изучить основы проектирование кораблей по историческим инфокристаллам, хотя в них подробно расписывалось и устройство кораблей и даже чертежи прилагались. Будут их читать и поймут ли вообще те, кто их будет читать, похоже, составителей информации интересовало мало. Принцип один – максимально возможная информация по теме кристалла, а там пусть те, кто ими пользуется сам выбирает то, что ему интересны. Ох, как я ругался в свое время за подобное составление инфокристаллов. Зато сейчас я уже глядел на это по-другому… Ближайшие полчаса…

– Тэкс… воздуховоды, это понятно, – бормотал я, мысленно вращая схему эскадренного миноносца имперских вооруженных сил, – но за каким фигом здесь проложены эти вот энерговоды? Ведь на другой обшивке идут такие же с теми же самыми функциями! – Сначала я решил, что где-то чего просмотрел, но изучив план в десятых раз, каждый раз убеждался, что их назначение одно и тоже. – Рррррр! – сейчас мне реально хотелось рычать. Из всей схемы я понял только небольшую часть, чему нашел аналоги в современных кораблях. Все остальное вроде бы понятно. И пояснения есть, сделанные явно для тупиц. И подробно расписывается все, но картина все равно не складывается. Что здесь важно? Для чего тут столько дублирующих систем? Почему так мало места экипажу отведено и как они вообще в такой тесноте жили? Зачем два навигационных компьютера? Причем второй какой-то урезанный обрубок первого.

– Ты еще волосы на себе рвать не пробовал? – поинтересовалась Феола.

Я оторвался от кристалла и глянул на сестру, стоявшую в дверях.

– И давно ты тут стоишь?

– Достаточно, чтобы понаблюдать за твоими прыжками на кровати и прослушать занимательную лекцию об умственных способностях наших предков.

Я насупился. Ну да, не получилось у меня с ходу разобраться с этим. Но ведь не конструктор я! Не конструктор! И инженерного образования у меня нет. А понять основные принципы функционирования межзвездных кораблей придется. Иначе какие требования я выдвину при заказе? Третий отсек должен быть изогнут налево, а пятый направо с проходом энерговодов через крышу? Что я должен постараться поменять на свои кристаллы, а что лучше оставить за механикой предков? И стоит ли ее вообще оставлять. Значит, составляем планы. Что нужно сделать?

Феола хмыкнула и скрылась за дверью, понимая, что сейчас со мной все равно бесполезно разговаривать.

Итак, что нужно сделать? Впрочем, что тут думать? Что делать вполне ясно. А поскольку мы в отпуске, то сделать это можно и сейчас. Родителей еще неделю не будет, работы пока никакой. Тристих испытан.

– Я в гости, – протелепатировал я сестре и выпрыгнул в окно.

– Куда?!

– Сказал же, в гости. К другу. Ты не знаешь его. Я тебя потом с ним познакомлю.

– А…

– Феол, ну могу я хоть куда-то сходить без присмотра?

Сестра промолчала, понимая мою правоту, тем не менее, ясно дала понять, насколько «доверяет» моей отмазке.

Так, не забыть прихватить тристих и в путь. Уже влетая в окно гиперпортала я сообразил, что тристих-то как раз мне сейчас нужен меньше всего.


Глава 16


Из гиперпортала я вывалился уже на знакомой мне поляне. Огляделся. Блин, мог бы и поближе высадиться. Ведь дом Стива я уже знаю где находится. Ну ладно, пешая прогулка тоже хорошо. Но не успел я пройти и половину расстояния, как меня окликнули. Я обернулся. На просторной поляне ребята играли в какую-то игру, но теперь все они с любопытством смотрели на меня.

– Альвандер, – замахал рукой один из них, срываясь с места. – Ты к отцу? Но его нет. Он по каким-то делам уехал и будет только послезавтра.

– Да нет, вообще-то я к тебе.

– Ко мне? – искренне удивился Гарнер. – Ладно, подожди, я сейчас.

Он тут же умчался к своим друзьям и что-то им сказал. Так же быстро вернулся обратно.

– Идем.

Дома он тут же прошел в свою комнату и махнул мне рукой, выбирай мол, куда тебе удобнее сесть. Я огляделся. Поглядеть здесь действительно было на что. На всем свободно пространстве где только можно стояли, висели, лежали модели космических кораблей. Некоторые типы я даже узнал – вчерашнее изучение чертежей не прошло даром. Тут были и баржи и рейдеры, и десантные корабли. Но одна модель, достаточно здоровая, стояла чуть в стороне от остальных на подставке. Кажется, ее специально поставили так, чтобы она сразу притягивала взгляд. Я подошел поближе, чтобы лучше рассмотреть корабль. Что-то хищное было в его силуэте. Почему-то он мне напоминал орла, стремительно пикирующего на добычу. Хотя спроси вот меня почему сложилось такое впечатления, ответить ничего не смогу.

– Нравится? – улыбнулся Гарнер.

– Это ведь военный корабль?

– О-о… – мальчишка с любопытством посмотрел на меня. – Линкор последней войны. Класс «Неукротимый». Специалисты до сих пор считают его шедевром военной мысли тех времен. Кстати, считается, что война могла бы повернуться по-другому, появись такие корабли у Земли на год-другой раньше. А так их просто не успели наделать в достаточном количестве. Но даже те, что уже выпустили сумели многое.

– Вот как? А чем он так хорош?

– Ну если тебе интересно, – Гарнер ухмыльнулся. – Прежде всего у него уникальная система управление энергией. На других типов кораблей использовали несколько энергетических установок. Но всегда была проблема синхронизации их.

– Поставили бы одну.

– Могли бы, поставили бы. У тех установок чем больше мощность – тем больше размер. Причем с увеличением мощности размеры возрастали очень сильно. Поэтому для достижения нужной мощности ставили несколько реакторов и каждый из них отвечал за обеспечение своей части работы. Один за жизнеобеспечение корабля, второй за вооружение. Конечно, в нужный момент энергия перераспределялась, но проблемы синхронизации энергоустановок не давали использовать всю возможную мощность. А вот на этом линкоре проблему синхронизация реакторов впервые успешно решили.

– Понятно. И тогда этот корабль всегда мог направить почти всю энергию на то, что для него требовалось в данный момент. Значит, хороший корабль должен иметь возможность быстро перераспределить ресурсы для конкретной задачи. – Это стоит запомнить. Первый пункт есть. Уже не зря я сюда пришел.

– А ты пришел, чтобы услышать лекцию о линкоре эпохи империи?

– Не поверишь, но именно за этим. – Мне доставило огромное наслаждение то ошарашенное выражение, появившееся на лице Гарнера. – Точнее, конечно, не о линкоре. Я ведь даже не знал о его существовании, пока не пришел. Мне просто нужна информация о кораблях той эпохи. И я вспомнил, что ты говорил, будто хочешь стать конструктором кораблей. А значит, ты наверняка, должен знать об их устройстве.

Гарнер отвернулся и стал смотреть в окно. Я удивился, но ощущая его тоску, пока молчал.

– Я хочу проектировать корабли для полета в галактику, а не те корыта, что сейчас мотаются по Солнечной. Корыта! – прервал уже готовые мои возражения мальчишка. – Обычная пустая бочка с двигателем. Комфортабельная бочка, – тут же поправился он.

Интересно… Я достал инфокристалл с чертежом того эсминца, что изучал дома и снова взглянул на него.

– Скажи, а зачем в тех кораблях проводили несколько энерговодов?

– Я же говорил. Каждый реактор обслуживал свои задачи. Значит к каждому шли св