Book: Леди Стойкость



Сьюзен Робинсон

Леди Стойкость 

1

Нет более веры женщинам.

Гомер

Лондон. Апрель 1565

Мишенью Теи Хант был мужчина. Она подняла арбалет, прижала его к своему плечу, прицелилась и нажала на спуск. Стрела вылетела из желоба и поразила мишень. Та задрожала, и Теа опустила оружие.

Она никогда не целилась в обычную мишень. Нарисовав контуры человека на бумаге, она укрепила ее на стрельбище. В ее воображении нарисованный контур принимал очертания темноволосого француза, хрупкого телосложения и тем не менее высокомерного, знатного происхождения и все же мало что понимающего в вопросах чести.

Теа предпочитала арбалет, потому что ей нравилась мощь этого оружия. Она упивалась своей властью, когда пускала стрелу и представляла, как она пронзает плоть Генри. С каждым последующим выстрелом затихали боль, унижение, оставшиеся после ее бегства от французского двора.

В свою очередь Хобби вставила ногу в стремя другого арбалета и взвела его лебедкой.

— О-о-о, мои кости. Ей-Богу, госпожа, ни одна служанка не ломает больше себе спину, забавляясь с этими штуками.

Губы Теи сжались, когда она прицелилась снова. Она не собиралась бросать своего любимого развлечения.

— Успокойся. Еще одна стрела в его сердце, нет, на этот раз, думаю, в лицо.

— Хорошо, — сказала Хобби. — Уже пора переодеваться. Солнце садится, скоро начнется ужин.

Теа поморщилась при упоминании об ужине. Ей придется общаться с мужчинами. К счастью, она придумала оправдание, которое избавит ее от танцев.

Она окинула взором луг и сад и бросила взгляд на Бриджстоунское аббатство. Бабушка разозлится, если она откажется танцевать, но Теа была согласна принять на себя гнев старой леди, нежели соприкасаться в танце со знатными мужчинами. Она не хотела страдать, никогда более.

По прошествии нескольких часов, на ужине, она продолжала мрачно размышлять о том, как же она презирает мужчин. Находиться в зале с более чем дюжиной этих особей! Право, уж лучше прыгнуть в ближайшую супницу и скрыться под ее крышкой. Ей было страшно. Казалось, мерзкие крысы ползали по ее телу, скаля желтые кривые зубы и помахивая отвратительным колючим хвостом. Это ощущение не покидало ее, когда вокруг были молодые мужчины. Теа бродила возмущенный взгляд в сторону бабушки. Это ее вина, что она стояла здесь и взирала на чужое веселье.

Бабушка настаивала на том, чтобы давали ужины. К счастью, в этот момент большинство мужчин, от которых Теа так хотела ускользнуть, танцевали павану. Теа ненавидела танцы почти так же, как и мужчин. Ее единственным утешением было то, что она нашла новый способ избегать танцев. Стоя около бабушки в большом зале с высокими потолками, она опиралась на прогулочную трость, позаимствованную у отца.

Этим утром она притворилась, будто подвернула ногу. Она взглянула на свою бабушку. Старая леди смотрела на танцоров с видом насытившегося моло-ком теленка. Бабушка любила многолюдные пиры, особенно если присутствующие были влиятельными и богатыми людьми. Она страстно желала выдать Тею замуж за одного из них. Это желание и было причиной того, что Теа и лорд Хант находились на этой затянув-шейся вечеринке, вместо того чтобы спокойно сидеть дома. С тех пор, как они с отцом прибыли, леди Хант стремилась показать внучку всем тем состоятельным молодым дворянам, которых ей удалось заманить в Бриджстоун. Теа получила небольшую передышку, когда фаворит бабушки был убит недавно во время какой-то глупой ссоры. Лесли Ричмонд был одним из тех молодых мужчин, которые считают, что Бог обязан обеспечить их благополучие, любят развлечения и доступных женщин. Считалось, что Теа использует его для мишени.

Вдруг бабушка обернулась и столкнулась взглядом с Теей.

— Крест Господень, где твой отец, девочка? — спросила она.

Теа оглядела большую залу от одной стены, украшенной гобеленом, до другой. Как обычно, отец увернулся от увеселительных зрелищ, предоставляя гостям самим заботиться о себе.

— Сходить за ним, бабушка?

— И побыстрее. Я знаю тебя, детка, ты так же стремишься улизнуть, как и он.

— Хорошо, бабушка.

Нарочито громко ударяя прогулочной тростью и прихрамывая, Теа вышла из залы в длинный коридор. С одной стороны были сплошные окна, вдоль другой стены выстроились портреты предков Хантов, а также королей и королев, которым они служили. Среди всех выделялся портрет Марии Тюдор в натуральную величину.

Теа уже поздравляла себя с удачным побегом, когда, спускаясь вниз, наткнулась на графа Линфорда. Он подходил к лестнице в сопровождении Тимоти Айра и лорда Лоуренса Грейсчерча, как раз когда она ковыляла вниз. Из всех друзей бабушки Линфорда она все-таки кое-как выносила. В его добрых карих глазах никогда не было видно насмешки, даже по отношению к отцу, к величайшему удивлению последнего.

Хотя Линфорду не было еще тридцати пяти, он сильно пострадал от старого короля Генриха VIII и его сына Эдуарда VI из-за своей приверженности старой вере. Мальчиком он присутствовал при казни своего отца, когда тому отрубили голову за отказ признать старого короля главой церкви вместо Папы Римского. Ужас тех дней, несомненно, и породил грусть, которая почти не покидала глаза графа. Его страдания сделали его более отзывчивым, и это даже у Теи вызывало восхищение. Но все же она не хотела разговаривать с ним слишком долго, так как он был мужчиной, и притом довольно симпатичным.

Присев в реверансе, она поприветствовала всех троих и ухватилась за перила.

— Добрый вечер, милорд.

Линфорд взял ее руку, хотя знал, что она не любит этого, склонился к ней, но воздержался от поцелуя. Когда он выпрямился, в его взгляде были заметны и веселость, и раздражение, и она поняла, что ему так же неприятны толпы соискателей, как и ей. По крайней мере, Линфорд догадался об истинной причине своего приглашения и о целях ее бабушки. В конце концов, он был одним из немногих знатных католиков, которых королева Елизавета допускала ко двору.

— Госпожа Хант, — сказал Линфорд, — надеюсь, ваш ушиб не настолько серьезен, чтобы вы покинули нас так рано.

— Нет, милорд, я просто ищу своего отца.

Тимоти Айр поклонился ей.

— Мы не видели лорда Ханта.

Тимоти редко замечал кого-нибудь, кроме достаточно влиятельных людей, которые могли бы поспособствовать его выдвижению при дворе королевы.

— Без сомнения, он скачет на своей драгоценной лошади или скармливает угрей и марципаны одной из своих прекрасных коров, — сказал лорд Грейсчерч.

Теа хмуро посмотрела на Грейсчерча. Отец зачастую вел себя так, будто у него были комариные мозги, и его идеи по поводу того, что на самом деле имеет ценность в мире, редко кто поддерживал, но ей не нравилось, когда над ним насмехались. Особенно всякие типы вроде Грейсчерча, который во время царствования Кровавой Марии обвинял невинных крестьян в ереси, чтобы присвоить их земли.

— Грейсчерч, — сказал Линфорд, — лучше придержите свои мысли при себе, особенно такие, как эти. — Линфорд поклонился Тее. — Прошу прощения, госпожа. Я, во всяком случае, буду опечален вашим отсутствием.

Это была одна из тех фраз, которые, будучи обращены к ней, возмущали ее, и все же, когда Линфорд произнес это, она поняла, что он говорит правду. Взглянув на него, она увидела изогнутый рот, лицо без каких-либо недостатков или не правильностей, которые помешали бы назвать его красивым. Он встретился с ней взглядом, не пытаясь вовлечь ее в обмен любезностями, и это не могло не вызвать у нее ответного уважения.

Она посмотрела на Линфорда с признательностью и кивнула ему, искренне улыбнувшись, потом повернулась спиной к Грейсчерчу и начала спускаться по длинной лестнице.

Большая зала с высокими потолками была на четвертом этаже, и путешествие на кухню было довольно длительным. Бабушка спланировала Бриджстоунское аббатство сама. Длинные витые каменные лестницы производили впечатление, но расстояние до кухни было таково, что еда прибывала в большую залу остывшей.

Но это мало заботило бабушку. Грейс Хант желала иметь внушительный современный дом, и именно его она и получила. Расположенный на месте разрушенного аббатства, Бриджстоун был более из стекла, нежели из камня. На восходе и закате дом вспыхивал отраженным солнечным светом.

Гордость бабушки была увековечена в камне, штукатурке, мраморе и стекле Бриджстоуна. Ее инициалы венчали восемь башен дома, они же и ее герб украшали каждый камин и потолки, каждую подушку и гобелен. Возведенный в виде прямоугольника с двумя башнями на каждой стороне, Бриджстоун возвышался в округе. Грейс выбрала место посередине между Вестминстером и рекой Флит на севере от Странда. С крыши дома были видны шпили монастырской церкви.

Для Теи Бриджстоун олицетворял уязвленное самолюбие бабушки. Грейс пользовалась высочайшей благосклонностью старой королевы, Марии Тюдор, но теперь на троне Елизавета. Елизавета не любила бабушку, которая однажды имела глупость назвать молодую женщину бастардом, хотя и не в лицо. Теа не любила бабушку тоже. Она не любила ее с того самого дня, как Грейс Хант втолкнула ее на борт корабля и отослала ко французскому двору, лишенную матери маленькую девочку, одинокую, брошенную, которой так была необходима чья-либо забота.

Оказавшись на первом этаже, Теа прошла в кухню в поисках отца, хотя точно знала, что его там нет. Если она будет разыскивать его долго, тщательно, она не найдет его, пока их гостям не наступит время отбывать.

В то время как гости пили вино кэнэри и танцевали лаволту, Грейс Хант отдыхала в отдаленной комнате. С ней была графиня Линфорд, мачеха графа. Будучи близорукой, Грейс сощурилась и поманила нетерпеливо молодую женщину.

— Подойди ближе, Кэтрин, и проверь, закрыта ли дверь.

Кэтрин Теин, вдовствующая графиня Линфорд, придвинула стул поближе к леди Хант.

— Я слышала от отца Жан-Поля в Шотландии, распространившиеся слухи оказались правдой. Мария Шотландская влюблена в лорда Дарнлея.

— Бог мой, не могу поверить этому. Дарнлей-глупец и пьяница.

— Но он так очарователен, и у нее никогда не было мужчины, Грейс, если не считать того болезненного юношу-короля.

Грейс услышала царапающий звук в стене около своего кресла и взглянула на графиню, которая, казалось, ничего не заметила. Она обвила белой морщинистой рукой подлокотник кресла и поджала губы.

— Тебе пора идти.

— Я только что села.

— Уходи, Кэтрин.

— Но…

— Скажи, ты по-прежнему спишь со своим пасынком? Граф всегда был таким милым мальчиком. Я нахожу ужасным то, что ты подхватила его такого молодого, ведь он, кажется, никогда не взывал о помощи. Ты испортила его для других женщин? Его жена возражала, когда была жива?

Кэтрин Тейн поднялась, вздернув голову, фыркнула, потом повернулась и покинула комнату. Когда дверь захлопнулась, Грейс захихикала и произнесла:

— Можешь выйти.

Комната была обшита дубовыми досками. Раздался щелчок, и одна из панелей открылась внутрь и обнаружила тьму, освещенную свечой. Свеча была в руках мужчины, который тут же перешагнул через порог.

Тимоти Айр поставил свечу на буфет. В другой руке он держал полированную деревянную шкатулку.

— Входи, входи, мужчина. — Грейс сощурилась, оценивающе оглядывая Тимоти, начиная от редких темных волос и кончая украшенными драгоценностями туфлями. — Тебе никто прежде не говорил, что одежда не должна затмевать собой человека?

Тимоти смотрел на нее, моргая, как рыба, выброшенная на берег, и Грейс скривила губы при таком зрелище. На нем был золотой дамаст с воротником, усыпанном золотом и бриллиантами, и по кольцу на каждом пальце. Мужчинам, которые смахивают на рыб, не стоит одеваться по-королевски.

— Ладно, мужчина, что у тебя?

Некоторое время Тимоти бесшумно то открывал, то закрывал рот, еще более напоминая задыхающуюся рыбу, затем заговорил.

— Уайверн послал меня с донесением. Тимоти открыл шкатулку и протянул ее Грейс. Внутри лежали пять золотых пуговиц, каждая из которых крупнее ногтя ее большого пальца. Грейс взяла одну. Ее верх был приподнят, она откинула его и обнаружила отверстие, в котором находилось зашифрованное послание. Закрыв пуговицу, Грейс положила ее обратно в шкатулку.

— Он говорит, что ему не нравится эта идея-использовать госпожу Хант для переправки послания, — сказал Тимоти. — Один посланец уже мертв, и письмо потеряно, так как он был убит, так и не обнаружив его местонахождения. Я бы никогда не доверил этого Лесли Ричмонду; он все провалил.

— Хватит скулить. Моя внучка будет гораздо лучшим курьером. Она ничего не знает о наших делах. Я попытаюсь убедить ее поехать в Шотландию, чтобы предостеречь королеву Шотландии от брака с этим полоумным Дарнлеем. Я уже получила разрешение.

— Он говорит, сомнительно, что девушка согласится на это.

— Он не все знает. — Грейс хлопнула по шкатулке, лежащей на коленях. — Шотландская королева во всем доверяет моей внучке. Детьми они были вместе во Франции, и Теа обязана ей. Кроме того, у моей внучки нежное, как перышко, сердце, полное бесполезной жалости. Она поедет. Я приложу к этому все усилия. А теперь убирайся. Я заставлю ее поехать в Шотландию.

Тимоти исчез в темноте. Панель закрылась. Поглаживая шкатулку с пуговицами, Грейс попыталась успокоиться. Тимоти всегда выводил ее из себя. Сын дворянина и дочери из влиятельной итальянской семьи банкиров Тассо, он был связующим звеном между ней и Уайверном.

Никто не знал, кем был Уайверн. Он мог быть одним из английских католиков, недовольных режимом Елизаветы Тюдор. Бабушка понимала, что он стремится объединить могущественных северных баронов и в королевстве, так как именно на Севере католики имели наибольшее влияние. Он и многие подобные ему поставили себе целью сместить протестантку Елизавету и возвести на престол католичку Марию Стюарт, королеву Шотландии, таким образом восстановив истинную веру в Англии.

Грейс тоже желала восстановить истинную веру, ибо тогда для нее открывалась дорога к власти. Она тронула четки на своем запястье и мрачно улыбнулась. Нет сомнений, Уайверн пытался договориться с ее сыном, и эти попытки не увенчались успехом. Эдуард не желал погружаться в дела государства. Он похоронил себя в северной деревне и расслабился. Одной беседы с Эдуардом было бы достаточно, чтобы Уайверн решился послать Тимоти Айра к ней-выгодный шаг для них обоих.

И сейчас она собиралась отправить свою внучку в Шотландию с зашифрованными обещаниями поддержки от английских католиков. Пуговицы предназначались в подарок Марии Стюарт, которая ожидала вестей от Уайверна. Французского священника при дворе Марии известят особо о том, что надо ждать подарка. Священник предупредит королеву. Слишком запутанно. Но таково было предложение Уайверна. Он уцелел во времена смерти старой королевы, несомненно, потому, что все делал тайно, окольными путями. Даже первый министр Елизаветы, этот еретик Сесил, не имел понятия о существовании Уайверна. Все же хорошо, что в качестве посланца используют Тею. Нет смысла рисковать самой в таком опасном предприятии.

В конце концов, Теа кое-чем обязана ей. С тех пор, как она вернулась из Франции… Грейс была вынуждена приложить все свои силы, чтобы предотвратить несчастье, а теперь девушка отказывается выходить замуж. Она поселилась со своим отцом за городом и затаилась. Никакого самообладания. Да, Теа обязана ей.

И если по какой-то невероятной причине девушку схватят, кто будет подозревать старую женщину в заговоре, в то время как всем хорошо известно, что Теа пользовалась благосклонностью королевы Шотландии? Это самый удобный путь, в самом деле, самый удобный.


Лондон. Май 1565

Спустя несколько недель другой знатный дом — если бы он мог говорить — выразил бы свое возмущение тем фактом, что молодой мужчина вылез из окна четвертого этажа. Он выбрался на каменную стену, увитую растениями, и чуть не ударил ногой в окно с освинцованной рамой. Однако тайный маневр удался, и преступник бесшумно спрыгнул на землю в тьму майской ночи.

Прокравшись вдоль высокой стены, он поспешно удалился от дома герцога и покинул улицу Чертерхаус на окраине города. Лунный свет посеребрил выбившийся из-под капюшона плаща локон. Затянутая в перчатку рука засунула непослушную прядь обратно под капюшон. Бесшумно передвигаясь от тени к тени по закоулкам по направлению к улице Алдерсгейт, Робин Сент-Джон, лорд Дерри, подходил все ближе к пункту назначения, дому, являющемуся одновременно и лавкой, ювелира Хьюго Антанка около кафедрального Собора Святого Павла. Немногие отваживались бродить по лондонским темным улочкам в часы перед рассветом. А если кто все же решался, то на это были веские причины. Цель Дерри была более чем важной, а его репутация храбреца, виртуозно владеющего шпагой, заставляла заурядных бандитов держаться подальше от него.

Когда до дома Антанка оставалось несколько улиц, Дерри, завернув за угол и выйдя на аллею, остановился и прислушался. Недавно прошел дождь. Мокрые булыжники и множество грязных канав пачкали одежду. С выступающих вторых этажей зданий на его плащ падали грязные капли. Они звенели около ушей и, казалось, отдавались эхом и были слышны на протяжении многих лье.



Потом раздался отчетливый звук, какой издает кожаная обувь при соприкосновении с булыжником. Шаги замерли. Дерри свернул за угол, подальше в темноту аллеи. В его руке появился кинжал. Он ждал, дыша ровно и спокойно. Одинокий собачий лай прорвался сквозь хлюпанье по мостовой. Только прошлой ночью богатый молодой щеголь был найден с перерезанной глоткой.

Он прижался к стене дома, когда услышал быстрые шаги. Из-за угла выплыла голова мужчины, как будто у здания появился отросток. Голова повернулась по направлению к нему. Дерри затаил дыхание и крепко сжал свой кинжал.

Голова отвернулась, потом исчезла, шаги быстро удалялись, оставляя Дерри позади. Легкий налет улыбки тронул его губы, когда он вложил кинжал в ножны. Он проскользнул вниз по аллее, вскарабкался на забор и выбрался на крышу. Если бы его дело не было таким срочным, он бы задержал случайного встречного и поинтересовался его личностью.

Он не мог, однако, позволить себе такого промедления, так как Уильям Сесил ждал его, а государственного секретаря королевы никто не заставлял ждать. Сесил был уже и так рассержен на него за то, что Дерри был спешно отправлен во Францию с Ориел Ричмонд в поисках Блэйда Фитцстивена. Его ли вина, что безмозглый Блэйд позволил похитить себя кардиналу Лотарингскому?

Нет, Сесил был рассержен в любом случае, так как Дерри оставил на него свою банду оголтелых головорезов. Сесил, конечно, вряд ли знал, как справиться с такими негодяями, как Иниго Табакерка, Дубина, Энтони Скорей-скорей или Саймон Живчик. Дерри унаследовал эту коллекцию воров от своего наставника, Кристиана де Риверса, и они были его командой шпионов, его личным военным отрядом, но ни Кристиан, ни Дерри не могли сдержать полностью этих головорезов. Ничего не подозревавший Сесил поставил своего подчиненного руководить ими, что было, несомненно, ошибкой.

Дерри пошатнулся на краю крыши, потом перепрыгнул через проем на высоте пяти этажей и приземлился на скользкий опасный скат. Он зацепился за черепицу и поскользнулся. Изрыгая проклятия, покатился, как металлический шар по стеклу. Он пытался зацепиться за что-нибудь руками и ногами.

Одна ступня уже свисала с кромки крыши, но другая уперлась в разбитую черепицу. Хватаясь пальцами за выступ, он остановил падение и отдыхал, прижавшись щекой к сырой поверхности.

Медленно пополз он в сторону, пока не добрался до мансардного окна, зацепился за крутой скат, открыл ставню носком ботинка и скользнул всем телом в темное помещение. Закрыв ставни и заперев их на засов, он постоял в темноте некоторое время, вытирая пот и дождевые капли с лица и одежды. Ему не нужна была свеча, чтобы отыскать дорогу к выходу.

Молодой человек спустился по приставной лестнице на третий этаж дома Антанка и задержался внизу. Ниже, в холле, он увидел лестничный марш и колонну. Слабый свет распространялся с нижнего этажа. Он проскользнул неслышно, словно кошка, вниз по ступеням.

У основания лестницы находилась полуоткрытая дверь. Следом другая, охраняемая человеком с выступающими коленями и острыми локтями. Это и был вор Иниго Табакерка. Как только появился Дерри, он заметил его и оскалился. Дерри приложил палец к губам, и мужчина кивнул. Подойдя ближе к открытой двери, он заколебался. За дверью перед камином расхаживал мужчина хрупкого телосложения и с редкими волосами. Внезапно он остановился и свирепо глянул на огонь.

— Дерри, кончай скромничать и выходи.

Дерри вошел, отвесил поклон Уильяму Сесилу и улыбнулся.

— Приветствую вас, славный господин секретарь.

— Привет тебе, юный чумовой дьявол. — Сесил запустил руку в свои редкие волосы. — Меня не волнует, отдохнул ли ты после путешествия во Францию. Забери свою шайку головорезов. Я не собираюсь более о них заботиться. Кристиан де Риверс оставил их на твое попечение, а не на мое.

— Вы посылали за мной не по этому поводу, — сказал Дерри. Он перебросил свой плащ через спинку стула и рухнул на него. — Что взволновало вас до такой степени, что вы выглядите, как пчела, замученная переноской меда?

— Эти шифровки от предателя Лесли Ричмонда. Блэйд переслал их мне. Его человек был не в состоянии прочитать их, и моим людям повезло не больше.

Сесил шагнул к столу, открыл деревянную шкатулку и высыпал из нее пять золотых пуговиц. Таких больших, что они были почти как броши, из красного золота. В основании каждой лежал восьмиугольник, узорчатые крышки были окружены извивающимися змеями. Каждая крышка открывалась, и внутри была полость.

Там-то и были обнаружены шифровки. Их должен был доставить покойный Лесли Ричмонд, но покойный Лесли Ричмонд оказался предателем. Сесил схватил пуговицы и сунул их обратно в шкатулку. Дерри тем временем наблюдал за ним, подняв брови. Сесил редко выходил из себя.

— Мы не расшифровали послание, — сказал Сесил, — но Антанк узнал работу Андре Берда, ювелира по золоту. Я беседовал с мастером Бердом.

— Боже мой, сэр, надеюсь, бедняга еще жив.

Сесил нахмурился и продолжил.

— Мастеру Берду сделали заказ на несколько комплектов таких пуговиц.

— Ага… И кто же?

— Точно не знаю. Он имел дело только с управляющим Хантов, который исчез.

Дерри встал, подошел к камину и оперся о каминную полку.

— Леди Грейс Хант — слабая старуха, мать сэра Эдуарда Ханта, который замкнулся в деревне и редко приезжает в город, разве что по особому приглашению королевы.

— Тем не менее три комплекта пуговиц были доставлены в лондонский дом этой женщины. А…

— А?

— А Лесли Ричмонд ухаживал за внучкой леди Хант, госпожой Доротеей Филадельфией Хант. — Сесил налил себе бокал вина из графина, стоящего на столе, и взглянул на Дерри. — Пожилая леди в соседней комнате. Я привез ее сюда в закрытой карете, так что она не знает, где находится, но ее не так-то просто взять на испуг. Я говорил с ней, но это было похоже на то, будто я пытался побеседовать с плетеными кружевами. Кажется, у всей семьи помрачился рассудок. И мать, и сын не в себе. Я послал за тобой, чтобы посмотреть, сможешь ли ты добиться чего-нибудь вразумительного от этой женщины.

Сесил махнул рукой в сторону двери напротив камина, и Дерри раскрыл широко глаза, когда увидел, что тот не шутит.

— Неужели вы думаете, что я могу более преуспеть в запугивании старых леди, нежели вы?

— Может, и нет, но ты определенно обладаешь шармом. — Сесил толкнул Дерри в плечо. — Поторопись, так как задача, которую я поручил тебе, не терпит отлагательств.

Дерри слегка приоткрыл дверь и заглянул внутрь. У раскаленного камина в устланном подушками кресле сидела леди Хант. Тонкие седые волосы виднелись из-под вдовьего чепца. Она клевала носом, ее подбородок упал на грудь, и он услышал тихий храп. Она заснула. Суставы ее пальцев вздулись и покраснели, и он мог разглядеть фиолетовые венки сквозь дряблую кожу на тыльной стороне ладоней.

Вздохнув, Дерри проскользнул в комнату и громко хлопнул дверью. Женщина захрапела снова и что-то пробормотала, но продолжала спать.

Сжав руки за спиной, Дерри направился к ней. Он прочистил горло, и ее голова шевельнулась. Он набрал побольше воздуха в легкие и прочистил горло громче, приблизившись вплотную к женщине. На этот раз леди Хант хрюкнула и проснулась.

Вздрогнув, она шлепнула Дерри по руке.

— Теа, почему ты так шумишь? Ой!!! — Пожилая леди присмотрелась повнимательней. — Да ведь это Робин. Робин Сент-Джон, сын виконта Морефилда. Что вы здесь делаете, дитя, и куда подевался этот Сесил?

— Леди Хант, я пришел поговорить о тех пуговицах, которые вы заказывали у ювелира Берда. Помните ли вы, о чем спрашивал вас Сесил?

— Вы пришли поговорить? Клянусь, никогда прежде не встречала мужчин, так интересующихся какими-то безделушками. Конечно, я помню. Я стара, но я не сумасшедшая. Или Ее Величество издали закон, запрещающий изготовлять золотые пуговицы? Может, она запретила католикам иметь золотые пуговицы? Это просто чудесно, если богобоязненные приверженцы истинной веры не могут украсить пуговицами свою одежду.

Дерри встряхнул головой, чтобы избавиться от смятения, и затем встал на колени перед леди Хант.

— Я уберегу вас от больших неприятностей. Скажите мне, что вы знаете об этих пуговицах и об их содержимом. Ее Величество не собираются вмешиваться в религиозные взгляды своих подданных до тех пор, пока они остаются верными подданными. Но вы должны рассказать мне об этих пуговицах и о Лесли Ричмонде.

— А, Лесли Ричмонд. — Леди Хант искоса взглянула на него. — Значит, вы услышали, что он умер, и хотите занять его место.

Дерри задержал дыхание, потом пришел в себя и заговорил.

— Да, я пришел занять его место.

— Ну, она не позволит этого.

— Она?

— К тому же она уехала. Вы опоздали. Она так увлеклась Лесли Ричмондом, и теперь он мертв.

Он еле удерживался от того, чтобы повысить голос. Все же он опустил руку на согнутое колено и вежливо спросил:

— Кто увлекался Лесли Ричмондом?

— Теа, непонятливый мальчик.

— Теа?

— Доротеа Филадельфия Хант, моя внучка. А теперь, не скажете ли вы мне, почему все интересуются этими пуговицами? Клянусь, я думала, что Сесил сошел с ума. Почему всех волнуют золотые пуговицы моей внучки?

— Где ваша внучка?

Леди Хант вздохнула.

— Я сказала вам, ее здесь нет.

— Где? Где она?

— Уехала на Север, мой мальчик, я говорила вам.

Сжав губы и пытаясь не выходить из себя, Дерри попробовал еще раз.

— Куда конкретно она уехала?

Леди Хант склонила голову в сторону.

— Да ведь она поехала в Шотландию. Теа поехала в Шотландию. Сначала удрал мой сын и вернулся домой, а теперь моя внучка. Собрала вещи в повозки и отбыла. Сказала, что навестит отца, а потом поедет к границе.

Дерри поднялся и встал позади кресла старой леди, сцепив руки за спиной.

— Когда она отправилась, миледи?

— О, прошло несколько дней. Может, неделю или две тому назад. Я забыла.

— И она взяла пуговицы с собой? — как бы невзначай спросил Дерри.

— Дай мне Бог терпения! Разве я не сказала, что она все упаковала? А теперь, разыщите этого Сесила и скажите ему, чтобы он отвез меня домой. Только баловник может держать старую женщину до глубокой ночи по такой дурацкой причине.

Пока леди Хант нервничала и ворчала, Дерри повернулся и вышел из комнаты. Заперев за собой дверь, он посмотрел на Сесила.

— Вы слышали?

— Да, — сказал Сесил. Он поставил бокал с вином на стол и сделал знак Дерри. — Я знал о внучке, но я должен был быть уверен в леди Грейс. Она не выносит меня, а я не имею ни малейшего желания допрашивать более грубо. Теперь в этом нет нужды. Лесли Ричмонд состоял в заговоре с внучкой, а не со старой леди.

— А внучка укатила в Шотландию, без сомнения, с посланием к Марии Шотландской от некоторых недовольных лордов-католиков из Англии. Боже мой, почему Мария Стюарт не довольствуется одним троном, а страстно желает украсть еще один у нашей славной Елизаветы?

— Потому что она унаследовала кровь предков ее матери-француженки. Де Гизы всегда жаждали власти, и они намереваются захватить ее. Во Франции, в Шотландии и в Англии.

Дерри поднял кубок с вином Сесила и хлебнул из него.

— А эта девушка, Теа Хант, она строит предательские планы и замышляет что-то с Марией Стюарт и ее французскими родственниками?

Сесил закусил губу и отвернулся от Дерри.

— Боюсь, что все намного хуже. До моих друзей при дворе дошли новые слухи. — Сесил опять повернулся к Дерри и понизил голос. — Леди Хант подтверждает мои предположения. Ее внучка едет в Шотландию, чтобы раскрыть наши истинные намерения относительно женитьбы Марии Стюарт и Генри, лорда Дарнлея.

Дерри со стуком поставил кубок обратно на стол, расплескав вино и заставив Сесила содрогнуться.

— Не я ли говорил вам, что подобная затея слишком запутанна? Такого рода махинации опасны. Послав дурака Дарнлея в Шотландию, как Троянского коня, мы все неимоверно усложнили. Каким бы обаятельным ни был этот выскочка, королева Шотландии никогда не выйдет за него замуж, если хоть на мгновение заподозрит, что мы страстно желаем этого.

— Мы обсуждали уже это не раз, — раздраженно сказал Сесил. — Пусть уж лучше она выйдет за безвольного пропойцу и дурака, чем за короля Франции или наследника Испании. Клянусь Господними ранами, Дерри, если Франция и Испания согласятся оставить в стороне свои противоречия, если Шотландия станет их союзником, Англия будет купаться в крови.

Дерри почувствовал, как кровь отлила от его лица. Ему вдруг показалось, что он снова в Тауэре, семнадцатилетний мальчик, обвиненный в заговоре против старой королевы. Сейчас ее называют Кровавая Мария. Старый епископ Боннер бросил его за решетку. Он оставался в этой черной, сырой, грязной дыре, пока не потерял ощущение времени. Когда наконец дверь открылась, он не мог стоять. Солдаты втащили его в большую комнату с дыбой, битком

набитую различными железными инструментами.

— Нет. — Дерри опомнился и вернулся к реальности, не сказав больше ничего вслух.

Сесил смотрел на него, но он уклонился от его взгляда.

— Вы более, чем кто-либо из моих осведомителей, знаете ставку, — сказал он. — Мария Стюарт хочет получить трон нашей королевы. Мария Стюарт католичка. Она убьет нашу славную королеву Бесс, и наши люди будут гореть на кострах снова.

— Меня не надо убеждать в важности этих дел, — огрызнулся Дерри. Он крепко зажмурился, но видение пыточной камеры не покидало его.

— Тогда вам понятно, почему вы должны найти Тею Хант. Найдите ее, не дайте ей въехать в Шотландию и помешайте их встрече с Марией Стюарт. Дерри, она росла при французском дворе, когда Мария Стюарт жила там. Они были знакомы. Шотландская королева не будет слушать никого, кто вздумает опорочить лорда Дарнлея, но прислушается к своей подруге детства. Найдите Тею Хант, похитьте ее. Не выпускайте ее, пока шотландская королева не выйдет замуж. И пока вы будете стеречь госпожу Хант, добейтесь у нее ключа к этим проклятым пуговичным шифровкам и имен наших благородных предателей. Те послания, которые мы нашли, предназначались для англичан. Мы должны узнать, кто они.

Дерри снял свой плащ со спинки кресла и накинул его себе на плечи.

— Я должен применить силу против этой женщины?

Сесил сжал губы и не ответил.

— Она папистка, — сказал Дерри.

— Идите, мой друг. Есть много более приличных способов выманить секреты у женщины.

Дерри покачал головой.

— Меня чуть ли не тошнит при мысли о том, что я должен буду любезничать с этой католической еретичкой, которая вмешивается в дела величайшей важности. Вы знаете, как я презираю английских папистов, вроде Теи Хант. Насколько я помню, она вернулась из Франции, когда Мария лежала при смерти, и отказалась бывать при дворе, когда наша славная королева Елизавета взошла на трон. Без сомнения, она не хотела запятнать себя присутствием при дворе той, кого она считает бастардом. Кровь Господня! Я не хочу потворствовать этой юной предательнице.

— Тогда я могу вверить ее вашим заботам, не опасаясь того, что она подговорит вас освободить ее.

Дерри надвинул капюшон своего плаща на золотые волосы.

— Разумеется.

Он подошел к порогу, направляясь к лестнице, ведущей на верхние этажи.

— Подождите, — сказал Сесил.

Дерри не остановился.

— Я дам вам знать, когда схвачу сучку.

— Остановитесь!

Дерри медленно повернулся.

— Вся эта шпионская работа помрачила ваш рассудок. Вы не должны ехать как лорд Дерри. Мы не можем допустить, чтобы по всей стране пошли слухи, что сын виконта похитил дочь барона. Вас припрут к стенке и заставят жениться на ней. А когда узнают, что Теа Хант собиралась в Шотландию, последуют неприятные вопросы. В любом случае. Ее Величество велела мне держать все это в секрете, так как она благоволит отцу госпожи Хант. Он поддержал ее, когда она была пленницей своей сестры и обвинялась в предательстве.

— Его светлость — самый чудаковатый лорд в королевстве, Сесил. Он помнит все болезни, которыми страдают упряжные лошади, но он редко помнит, кто работает на его землях. Вряд ли он вообще заметит отсутствие своей дочери.

— Все же, я думаю, будет лучше, если эту задачу возьмет на себя Робин Саваж.

Дерри помолчал, потом ухмыльнулся и низко поклонился Сесилу. Он повернулся кругом и закружился перед канцлером. Когда он остановился, его поза изменилась. Вместо статного стройного рыцаря появился сутулый завсегдатай таверн и тому подобных заведений.

— Храни Иисус вас, хозяин. Рад служить вам за определенную плату. Премного обязан вам, хозяин, за вашу веру в Робина Саважа.

— Удивительно, как легко вы расстались с буквой «р», — сказал Сесил. — Можно подумать, вы родились в Хаундсдич.

— Деревенщина есть деревенщина, рожден он в Уайт-Холле или в забегаловке. — Дерри оставил свой деревенский акцент и серьезно посмотрел на Сесила. — Я буду счастлив отдать эту предательницу в руки правосудия. Спасибо, Сесил, за то, что вы предоставили мне такую возможность.

Сесил помолчал немного, потом положил руку на плечо Дерри.

— Будь осторожен. Я забыл, что ты пострадал в своем стремлении остановить предательство. Теа Хант — это не твоя покойная жена и не Кровавая Мария.



Дерри слепо смотрел куда-то через плечо Сесила. Он рассеянно кивнул.

— Я буду обращаться с ней, как она того заслуживает, как заслуживают все предатели.

— Дерри!

Он встретился с взволнованным взглядом Сесила.

— Не беспокойтесь. Я запомню ваши наказы, но вы тоже должны запомнить то, что я сказал. Эта женщина пошла по плохой дорожке. Я не буду препятствовать тому, чтобы ей воздали должное. Поистине, мне будет очень приятно поохотиться на госпожу Хант.

2

Дерзкий дурной человек.

Эдмунд Спенсер

Теа отказалась ехать в карете. Она такая тяжелая, громоздкая и к тому же еле плетется. Тею так растрясло за несколько минут, что чуть не вырвало. Она предпочла скакать во главе процессии, как раз позади верхового экипажа, несмотря на протесты няни Хобби. Хобби ехала в карете и кричала своей воспитаннице, если вдруг ей казалось, что та скачет слишком быстро.

— Госпожа-а-а-а!

Теа тяжело вздохнула и повернула свою кобылу. Не было смысла пытаться игнорировать Хобби. Она начинала кричать еще громче. Когда они въехали на следующую поляну, Теа тащилась рядом с каретой;

Повозка наехала на бревно, и ее так тряхнуло, что Хобби скрылась во взметнувшихся многочисленных юбках.

— О-о-ох, — застонала она. — Госпожа, мои кости, мои кости.

— Ты можешь ехать верхом.

— Той ужасной кобыле, которую мне дали, нельзя доверять.

— Конечно, нет, если ты визжишь, и от испуга она несется галопом.

— О-о-ох!

Теа направилась вниз по тропинке, ведущей на поляну, окаймленную дубовой рощей с ореховыми зарослями.

— Мы поедем по этой дороге. Здесь нет по крайней мере этих противных кочек.

Она взглянула на другую — холмистую — сторону долины. Крутые холмы, разбросанные, словно верхушки палаток, сильно мешали повозкам с сундуками и различным скарбом и каретам. И тем не менее Теа была рада видеть их, потому что они означали, что уже недалеко до границы и, следовательно, Шотландии. Путешествие затянулось из-за повозок, карет и Хобби. Теа слышала пение чибиса вдалеке, а, подняв голову, узнала кречета. Округа казалась пустынной, исключая их маленькую процессию.

После того, как они с бабушкой решили, что ей следует поехать в Шотландию, она настояла на том, чтобы с ней было столько слуг и солдат, сколько она сочтет необходимым. Они с Хобби были единственными женщинами, а вооруженных мужчин было только семеро, включая ее управляющего. Они прервали свое путешествие только однажды, отдохнув несколько дней в доме ее отца. Несколько дней — вот все, что она могла себе позволить, если хотела прибыть в Шотландию вовремя.

Шотландская королева должна была выйти замуж за этого глупца Дарнлея. Когда бабушка сообщила эту новость, она сперва не поверила. Умная, красивая, мягкосердная. Ее Величество заслуживала лучшего, чем этот эгоистичный пропойца. Теа долго обдумывала бабушкино предложение поехать в Шотландию. Бабушка сказала, что Мария Стюарт не будет слушать никаких доводов, но, возможно, прислушается к Тее. В конце концов, они вместе жили при французском дворе с другими королевскими детьми, у них были одни и те же воспитатели. И она решила ехать, несмотря на то, что эту идею предложила бабушка.

Теа удостоилась дружбы Марии, так как обе оказались чужими среди выводка французских детей. Позднее, когда Теа нуждалась не только в дружбе, Мария очень помогла ей и проследила, чтобы ей было разрешено вернуться домой.

Ударив хлыстом по ноге, Теа прошептала себе:

— Не думай об этом. То время прошло. Ты поедешь в Шотландию и потом вернешься в страну, где тебе не придется видеть никаких знатных мужчин вовсе, исключая отца.

Подтолкнув кобылу, она опять заняла свое место впереди строя лошадей и повозок. Только очень веская причина побудила бы ее отказаться от уединения, которое она так любила. Ее затянувшийся визит к бабушке был предпринят не по ее воле, а только потому, что старая женщина грозилась приехать на Север и притащить внучку собственноручно, если она сама не приедет в Лондон. Ни Теа, ни лорд Хант не желали, чтобы бабушка, подобно стервятнику, налетела на их мирное гнездышко.

С тех пор как она вернулась из Франции, она позаботилась о том, чтобы оградить себя от молодых дворян. Некоторые называли ее отшельницей. Другие считали, что она непомерно горда. И никто не подозревал об истинных причинах ее уединения. Даже теперь ее мучили воспоминания, хотя уже прошло семь лет.

Ей едва исполнилось шестнадцать, когда она встретила Генри, и она была одной из тех девочек, кому старшие доверяли полностью из-за ее уравновешенного характера и честности даже в затруднительных ситуациях. Смерть матери заставила ее повзрослеть раньше времени, и она обнаружила, что смотрит на мир глазами женщины, в то время как ее сверстницы по-прежнему играли в куклы.

Ее степенные манеры и благоразумие не дали ей возможности приобрести друзей при французском дворе, не было у нее и поклонников: поэтому ухаживание Генри удивило ее. Этот молодой французский щеголь был первым мужчиной, который оказал ей знаки внимания. Это наконец был мужчина, который оценил ее душевные качества. Он не смеялся над ее любовью к природе и восхищением великими итальянскими художниками, такими, как да Винчи. Откуда могла она, которой сторонились как иностранцы, так и соотечественники из Нового мира, откуда могла она знать, как далеко может зайти заскучавший дворянин, чтобы позабавить себя?

Теа шепталась сама с собой, злясь на то, что чувство преданности добросердечной шотландской королеве побудило ее отправиться в это путешествие. Она и так провела много недель в компании дворян, которых не выносила, и теперь она ехала к чужому двору, где их будут дюжины, нет, сотни. Боже милостивый, сотни Генри!

Ее размышления прервал управляющий.

— Госпожа, скоро полдень. Могу я поискать место для привала?

Она кивнула, пытаясь отрешиться от неприятных воспоминаний, и мужчина пустился рысью вперед. Незаметно к ней подкрался голод, и она потянула воротник своего верхового костюма. Ее палец наткнулся на одну из золотых пуговиц, которые украшали ее одежду, и она почувствовала боль. Сморщившись, посмотрела на свой указательный палец. На месте пореза выступила кровь. Она пососала ранку и твердо решила потребовать, чтобы Хобби убрала пуговицы. Их подарила ей бабушка вместе с таким же комплектом для шотландской королевы, но одна из них имела острые края, и их надо было подточить.

Вот и хороший предлог, чтобы заменить их простыми старыми пуговицами, которые ей больше нравились. Эти уж слишком вычурны для нее, они больше подошли бы к парче или бархату и неплохо смотрелись со шляпой, которую она ненавидела. Только этим утром Хобби пыталась заставить ее надеть на голову одно такое глупое изобретение с драгоценностями и перьями. Отказавшись, Теа убрала свои пышные черные волосы под сетку, так чтобы они не мешали ей в пути.

Она обследовала свой палец. Кровь остановилась. Вытащив из-за пояса перчатки, она натянула их и посмотрела вперед, пытаясь выяснить, не возвращается ли управляющий. Взглянув на мужчин впереди, она заметила, что нечто похожее на громадный фрукт с отростками упало с нависших веток на одного из них. Второй был свален другим снарядом, и в то же время она услышала крики мужчин позади себя.

— А-а-а! Убийца, убийца!

Какой-то здоровяк атаковал карету, взгромоздясь сверху и засовывая внутрь руки. Тощий мужчина в рваном плаще преградил ей путь, когда она повернула к карете. Он выпрямился и указал на нее.

— Она здесь, Робин!

Она проследила за взглядом мужчины и увидела несущегося черного жеребца, могучее животное легко слушалось золотоволосого человека, который, казалось, был одно целое с ним. Жеребец и наездник подпрыгнули на ходу, и человек прижал свое тело к лошадиной шее. Замерев от страха, она наблюдала, как мужчина управляет жеребцом с таким мастерством, что даже, кажется, превосходит его в силе.

Краткое оцепенение улетучилось, когда она осознала, что мужчина, который составлял одно целое со своим жеребцом, скачет к ней. Ее охватил ужас. Она сильно ударила свою кобылу и помчалась вниз по тропе сквозь деревья. Сидя в седле по-женски, она находилась в неустойчивом положении, но все равно подхлестывала кобылу, понимая, что перспектива оказаться пленницей этого разбойника рискованнее, чем падение. Проклиная себя, в отчаянии, что не взяла с собой арбалет, а упаковала его в сундук, она пригнулась ниже к шее кобылы. Теа неслась во весь опор, и ее сердце билось в едином ритме с конским топотом.

Тропа сворачивала направо, и она чуть не упала, управляя лошадью. Выпрямившись, почувствовала, что кобыла ускорила темп, и увидела, что впереди прямая дорога. Она пригнулась к спине лошади, не отваживаясь посмотреть назад, так как могла потерять равновесие. Поэтому она только слышала грохот копыт и ощущала брызги грязи, когда жеребец приблизился. Появилась черная голова животного, и она в отчаянии пнула свою кобылу.

Теа заметила затянутую в перчатку руку, потом золотую голову. Рука вытянулась и обвила ее талию подобно змее. Теа оторвалась от своего седла и оказалась впереди разбойника. Страх придал ей сил. Она изогнулась и принялась колотить пленившую ее руку.

— Не выйдет, дрянная девчонка.

Ничего не поняв из этого, да и не стараясь особо понять, Теа извернулась сильнее и попыталась выгнуться так, чтобы укусить руку разбойника. Она была вознаграждена: мужчина вскрикнул от боли. Повернувшись снова, она укусила руку, которая вцепилась в ее волосы, жеребец замедлил ход, и она вылетела из седла.

Приземлившись на бок, покатилась и тотчас вскочила на ноги. Впереди себя она увидела свою кобылу, которая прогуливалась по тропинке в поисках травы. Бросившись к животному, она почувствовала, что ее волосы выбились из-под сетки и развеваются сзади. Всего несколько ярдов, и можно будет спастись на кобыле.

Слишком поздно она услышала жеребца. Посмотрев через плечо, Теа заметила хмурое лицо. Она слабо вскрикнула, когда длинное худое тело нависло над ней.

Она повернулась, чтобы отскочить в сторону, но разбойник прыгнул на нее.

Она упала. Под тяжестью его веса весь воздух вышел из ее легких. Земля полетела ей в лицо, голова ударилась обо что-то. На мгновение она почувствовала резкую боль и удушье, а потом чувства покинули ее.

Следующая ее мысль не была мыслью в полном понимании этого слова, скорее ощущением. Ее голова болела. Ее тошнило, и она не могла собраться с силами и открыть глаза. Она чувствовала свое лицо, потому что кто-то приложил ладонь к ее щеке. Она чувствовала свою руку, потому что кто-то держал ее.

— Поднимайся, моя добыча. У меня нет савана, чтобы завернуть тебя, если ты умрешь.

Слова были жестокими. Это голос беспощадного человека, разбойника. Ее глаза открылись, когда она подумала так, и она увидела солнце. Нет, не солнце: яркий свет просачивался сквозь гриву длинных неровно подстриженных волос. Она скользнула взглядом по лицу мужчины и увидела губы, изогнутые в улыбке, в которой виднелись насмешка и удовлетворение. Ей оставалось только продолжать лежать на земле, смотреть на него и ждать.

Он приблизился к ней, и она отпрянула. Свирепо взирая на нее, он схватил ее так, что она не могла увернуться, придвинулся еще ближе и — она чуть не закричала — коснулся ее шеи. Ощутив его руку в перчатке на своем горле, она лишилась голоса. Ее трясло. Легкая улыбка коснулась его губ, и потом она почувствовала, как он потянул за воротник и оторвал что-то. Она вновь обрела голос и завопила, когда увидела, что он оторвал верхнюю пуговицу от ее платья. Слабо сопротивляясь, она набрала в легкие воздуха, чтобы закричать снова, но его рука зажала ей рот.

— Ты хочешь, чтобы я засунул тебе в рот кляп?

Она уставилась на него, прикованная взглядом его злобных темно-голубых глаз.

— Хочешь?

Она покачала головой.

— Тогда сиди смирно.

Он убрал руку, и она сильно зажмурилась, ожидая новой атаки. Но ничего не произошло, и она взглянула на него из-под ресниц. Незнакомец осматривал ее презрительным взглядом, потом его вниманием завладела пуговица, лежащая на ладони. Он сжал ее пальцами, нахмурился и сунул в мешочек на своем поясе.

— Остальные я заберу позже, — сказал он. Подойдя к ней, он остановился, когда она отпрянула. Он поколебался, потом усмехнулся.

— Ну что ж, поднимись сама.

По-прежнему ожидая нападения, она передвинула руки, но, когда попыталась приподняться с их помощью, обнаружила, что они не слушаются ее. Он фыркнул и, схватив ее руками, посадил. Она сморщилась от боли в голове. Он потянулся к ее щеке, и она застонала.

— Если тебя стошнит на меня, ты об этом пожалеешь.

На место страха пришел гнев. Не обращая внимания на боль, она пихнула его в грудь. К ее досаде, из ожидаемого смертельного удара вышел не более чем шлепок.

— А-а-а! Посмотрите, что вы сделали с моей леди!

— Убирайся, старая корова! Она в порядке и останется здесь. Стабб, посади служанку на лошадь — и в путь. Нет смысла больше ждать.

Теа открыла глаза. Разбойник отдавал приказы своим головорезам. Со своего места она могла видеть небольшую щетину на его подбородке и напряженные мускулы на шее.

— Мои… мои люди.

— Отправились в долгое путешествие, — огрызнулся он.

— Оставьте нас, — прошептала она, пытаясь сесть. — У вас и так есть добыча.

Разбойник внезапно двинулся и встал на колени перед ней. Взяв ее за плечи, он повернул ее так, чтобы они могли смотреть в глаза друг другу.

— Но, госпожа Хант, вы наша добыча. Все остальное-подарок судьбы.

— Но…

Он не обратил внимания на ее протесты, быстро встал и поднял ее. Почувствовав головокружение от внезапного рывка, она уронила голову ему на плечо. Она чувствовала запах кожи его камзола и ощущала мягкий батист рубашки. Злодей, который носит батистовые рубашки?

Ее передали в руки другого разбойника, жилистого мужчины, ростом не выше ее, со скрюченным носом и злобным лицом. Предводитель тем временем оседлал свою лошадь.

— Дайте ее мне.

Ее приподняли и посадили впереди на огромное расстояние от земли. Жеребец приплясывал, и его хозяин положил сильную руку на шею животного. Жеребец мгновенно успокоился.

— Ну, госпожа Хант, мне связать твои руки или ты будешь вести себя хорошо? Меня выводят из себя глупые девчонки, которые не могут придумать ничего лучше, чем убегать от лошадей.

Ее охватил гнев.

— Можете быть уверены, в следующий раз, когда я убегу, я возьму вашу лошадь.

— Кровь Господня, женщина! Только попробуй, и я всыплю тебе, если ты так напрашиваешься.

Его рука коснулась кнута, привязанного к седлу, и она поверила ему. Она завопила и начала сопротивляться.

— Кончай орать, женщина!

Он опять зажал ей рукой рот. Его другая рука обвила ее талию. Прижав Тею к своему сильному телу, он подавил ее крики. Когда она стихла, он освободил ее.

— Еще раз завоешь, и я вставлю тебе кляп. Схватив ее за плечи, он придвинул ее ближе, так что она была вынуждена смотреть ему в глаза. Прикованная их надменной красотой, она сидела молча.

— Ну так что? — спросил он. — Мне продолжить то, что я уже начал, и сорвать все твои пуговицы?

Едва в состоянии дышать, она не могла найти в себе силы и пошевелить губами.

— Отвечай, женщина. Будешь ехать спокойно или продолжишь бороться и снова свалишься?

— С-спокойно.

Усмехнувшись, он развернул ее спиной к себе и крикнул своим людям. Разбойники позвали Стабба, который вел лошадь с Хобби. Теа повернулась, чтобы посмотреть, все ли в порядке с ее служанкой.

— Эй, послушайте, Роб Саваж, — сказал Стабб, — если вы собираетесь препираться с этой дрянью весь день, то с меня довольно. Сюда могут прийти, и я не хочу еще одной стычки.

— Дай мне тогда ремень.

Ремень. Он собирается ударить ее. Теа вздохнула и ударила локтем в живот Робу. Она скорчилась и наклонилась, пытаясь избежать удара ремнем. Роб наконец угомонил ее, прижав ее руки к своему телу.

— Быстрее, Стабб, свяжи ей руки ремнем.

Затихнув, Теа закусила нижнюю губу. Попытки ни к чему не привели. Роб тряхнул ее за плечи.

— Ну, успокойся или я привяжу тебя к вьючной лошади.

— А-а-а! Саваж, Робин Саваж, разбойник. Храни нас Господь. Мы пропали, пропали. О госпожа, это Робин Саваж. Он погубил сотни невинных душ. Он убивает детей, оскверняет их матерей, крадет еду, сжигает церкви, разрывает на части священников…

Теа почувствовала, что ее тело стало холодным и тяжелым в то же время. Она повернулась и поглядела на мужчину, который держал ее. Он хмуро смотрел на причитающую Хобби и вдруг перевел взгляд на нее. Одна его бровь поднялась, и он медленно улыбнулся.

— У каждого свое призвание.

— Вы… вы все это сделали?

— Ну как может человек помнить каждый маленький грешок, особенно такой занятой, как я.

Он оскалился, сделал знак своим людям и пнул жеребца. Ее голова откинулась на его грудь. Он придерживал девушку рукой за талию, но она, скорчившись, отодвигалась от него. Он проигнорировал ее потуги и притянул ближе, когда лошадь перешла в галоп. Она схватила его руку своими связанными руками, пытаясь отодвинуть ее и освободиться, но безуспешно. Так же бесполезно было бы улитке пытаться сдвинуть валун.

Жеребец перепрыгнул через упавшее деревце, и она сжала руку Саважа. Скакать на маленькой кобыле было гораздо менее опасно, чем пытаться удержаться на этом черном гиганте. Она подождет, пока представится возможность убежать, она обязательно должна убежать.

Этот человек был злодеем, и это было написано у него на лице. Она запомнила то, что услышала о нем. Он скитался со своей бандой по дорогам Англии, время от времени совершая убийства и грабежи. Саваж появлялся, нападая на честных дворян и купцов, и исчезал. Ни шериф, ни констебль не могли обнаружить его.

Пока они ехали, Теа справилась со своим страхом достаточно хорошо, чтобы начать думать. Этот человек хочет большего, чем просто богатство и насилие. Если бы он хотел только этого, он бы сделал дело и оставил их в покое. Также трудно было поверить, что она соблазнила этих мужчин, хотя и была красавицей, которой многие хотели бы овладеть. Она обнаружила это еще давно, во Франции. И этот Саваж знал ее имя. Таинственная история. Она снова обернулась, отважившись взглянуть на него.

— Почему вы похитили меня?

Он бросил на нее мимолетный взгляд и опять уставился на дорогу.

— Потому же, почему я похищаю любую женщину. Чтобы насладиться ею.

Он замедлил ход жеребца и свернул с дороги. Углубившись в лес, они оставили позади людей, которым было поручено доставить карету и сундуки. Несколько грабителей пошли вперед, в то время как Стабб и остальные следовали за своим хозяином. Теа осмелилась снова нарушить молчание.

— А еще почему?

— Что?

— Это не может быть единственной причиной для…

— Почему бы и нет?

— Вы знаете мое имя. Вы искали именно меня, а не кого-нибудь еще.

— Неужели?

— Вы собираетесь взять за меня выкуп? Есть много куда более выгодных заложников, чем я.

— Выкуп. Да, это поистине удивительная мысль. Держать женщину ради выкупа — приятное занятие.

Он оскалился, и к ней вернулся страх. Она задрожала, потом сглотнула и слабо проговорила:

— Нет.

У Саважа вырвался резкий раздражительный вздох.

— Пожалуйста, не указывайте мне, что я должен вделать.

— Но вы не можете…

Его взгляд пробежал по ее лицу. То, что он увидел, казалось, разозлило его, так как он выругался и огрызнулся:

— Откуда ты знаешь, что я могу? Я могу сбросить тебя и попользоваться тобою прямо сейчас.

Она закусила нижнюю губу, окоченев от ужаса при его словах. Он отвернул ее от себя, держа за плечи так, что она не могла обернуться. И хотя он пользовался только силой своих рук, этого было достаточно, чтобы держать ее в жутком страхе.

— Я вполне могу сделать это, — сказал он. — И сделаю, если ты не успокоишься. Может быть, когда я навалюсь на тебя несколько раз, ты заткнешься.

Теа ничего не ответила, не осмеливаясь злить его дальше. Она никогда не имела дело с разбойниками. Этот причинил ей боль. И он может заставить страдать ее еще больше. Ей следует прислушаться к его словам, несмотря на то, что она подозревала, что он все-таки хочет потребовать за нее выкуп. Она должна убежать. Она должна убежать с Хобби и найти своих людей.

Они ехали несколько часов сквозь буреломы и долины, придерживаясь южного направления, в глубь Англии. Во время путешествия она ломала голову, как попытаться сбежать. Как освободиться от Саважа? Невозможно. Он такой сильный, кроме того, он явно начеку после ее первой попытки. Она могла бы попросить привала, чтобы попытаться сбежать, но этот подлец будет настаивать, чтобы за ней наблюдали. Нет, ей надо подождать, пока они остановятся на ночь, и надеяться, что он не свяжет ее.

Теа почувствовала отвращение при мысли о том, что он может сделать, как только они остановятся. Она старалась заставить свое тело не дрожать, но безуспешно. Ее собственная беспомощность пугала ее, и она отчаянно боролась со слезами. Если ей не удастся убежать, она будет бороться. Казалось, это было ее обыкновением — продолжать бороться, как бы бесполезно это ни было.

Когда спустились сумерки, они пересекли луг и поднялись на холм. С вершины холма она смогла оглядеть окрестности. Перед ней раскинулись могучие леса, деревья были такими большими, что она не видела ничего, кроме океана листьев.

Саваж вел своих людей вниз по холму в лес. Когда они вошли в лес, солнце наконец скрылось за уютным лиственным куполом, распростертым над ними. Саваж продолжал ехать, пока не стало совсем темно. Остановившись на небольшой полянке около шумного ручья, он снял Тею с лошади.

Она ехала на лошади так долго, а постоянное пребывание в страхе так изнурило ее, что ноги тут же подогнулись и Саважу пришлось подхватить ее под руки. Он выругался. Она подняла на него глаза, обнаружила, что он снова смотрит свирепо, и затаила дыхание, уверенная, что сейчас он набросится на нее.

Его руки обвивали ее, но он не бросил ее на землю. Вместо этого он продолжал смотреть на нее, и — удивительно: его взгляд смягчился. Сдвинув брови, наклонив голову, он как будто размышлял над чем-то. Видя, что Саваж пребывает в смятении, Теа немного опомнилась от страха и снова посмотрела на него. Какое-то время они изучали друг друга-оценивающе, осторожно и недоверчиво.

Столкнувшись с голубыми глазами, она почувствовала минутную слабость в руках, потом в ногах и в туловище. Внезапно ее осенило, что именно этот взгляд породил это странное жгучее ощущение. В первый раз она долго смотрела на него, не ощущая страха.

За все годы, что Теа провела при легендарном французском дворе, она не встречала такого мужчины. Его плечи были такими широкими в сравнении с бедрами, и он выше любого француза. Он возвышался над любым из своей воровской банды, и все же, казалось, не сознавал, какое впечатление производит. Если бы она забыла о том, кем он был, она бы представила его одетым в золотой и голубой дамаст, что очень гармонировало бы с его внешностью, так как этому человеку очень пошла бы королевская одежда. Ей казалось, что она смотрит на солнце, принявшее очертания человека. До этого момента она и не подозревала, что способна наслаждаться только лишь внешностью мужчины до ощущения боли.

Несмотря на свой ангельский вид, он, однако, обладал нравом гадюки. Вдруг он нахмурился, как будто что-то застало его врасплох и поэтому рассердило. Гнев и страх опять выдвинулись на первый план.

— Золотые глаза и волосы, подобные черному янтарю. Кровь Господня, почему ты такая, женщина! — Он отшвырнул ее. — Впрочем, это неважно. Как бы то ни было, ты была права, маленькая папистка. Мне нужен выкуп.

В смущении она осталась на месте, когда он пошел прочь. Потом он быстро повернулся и указал на нее пальцем.

— Не вздумай сбежать. Если мне опять придется гнаться за тобой и ты опять будешь сопротивляться, я заставлю тебя заплатить таким образом, чтобы это как следует позабавило меня.

Он зашагал прочь, злобно выкрикивая приказы своим людям.

Хобби заспешила к ней и принялась развязывать кожаный ремень, стягивающий ее руки. Теа посмотрела на Робина Саважа, на его затянутую в кожу фигуру и ужаснулась еще раз. Как могла она забыть про его жестокость только потому, что у него было красивое, хорошо сложенное тело и глаза, способные воспламенить мокрые листья? Она смотрела, как он исчез среди деревьев, окаймлявших поляну: наконец-то он оставил ее.

— Он сумасшедший, — сказала она.

— Сумасшедший, конечно, сумасшедший, — подтвердила Хобби. — Он грабитель, убийца, насильник.

— Как мог Бог создать такого человека — такой… такой приятной внешности и дьявола в душе?

— Не ломайте голову над этим, госпожа. Он законченный злодей, ему перерезать вам глотку — что раз плюнуть.

— Я знаю. — Теа наклонилась и зашептала Хобби:

— Ты можешь бежать быстро и долго? Мы должны удрать этой ночью. Кто знает, что с нами станет, когда он устроит своих людей.

— Я смогу.

— Хорошо. Я подожду удобного случая, и ты тоже. — Она огляделась, мужчины заботились о лошадях и разжигали огонь. Стабб наблюдал за ними, как только разгрузил чересседельные сумки.

— А сейчас мне необходимо уединиться.

Хобби указала на место на окраине поляны, где были густые заросли. Она дошла до них, не встретив сопротивления. Теа углубилась в лес. Хобби остановилась у края, на страже. Теа нырнула в кусты, ища самые густые. Отбросив в сторону низко растущую ветку, она обогнула дуб. Вдруг высокая фигура встала на ее пути. Прежде чем она среагировала, ее прижали к дереву, и она ощутила на себе мужское тело.

Ее держал, насмехаясь, Робин Саваж. Она бросила испуганный взгляд на него, но он не смотрел на нее. Он был поглощен изучением ее губ. Его гнев спал, и по выражению его лица было видно, что буря затихает. Он приблизился к ней и зашептал в ее ухо, от чего у нее по позвоночнику пробежал холодок.

— Убегаешь, несмотря на мои предостережения, маленькая папистка.


Теа почувствовала его ногу между своих бедер. Он прижался к ее груди, заставив ее сердце громко забиться. Он взглянул ей в глаза и прошептал:

— Непослушная девчонка. Теперь я должен наказать тебя.

3

Я больше не поддамся ни на песни сирены, ни на голос гиены, ни на крокодиловы слезы, ни на волчий вой.

Джордж Чапмен

Дерри шагнул на поляну и увидел, как Теа Хант и ее служанка скрылись в деревьях, в то время как Стабб снимал седло со своей лошади. Подойдя к слуге, он подождал, пока Стабб положит седло на землю, и криво улыбнулся.

— Ну как, хороший денек?

— Да, мой ло… Робин. Давненько не бывал здесь.

— Однако плохо, что вы уже упустили наших пленников.

Стабб суетливо огляделся, потом снова посмотрел на своего хозяина и вытер руки о штаны.

— Они только что были здесь.

Отвесив Стаббу подзатыльник, Дерри побежал к деревьям.

— Они направлялись к тому дереву с расколотым стволом. Ты поищи служанку, а я найду госпожу. И пока не найдешь ее, не возвращайся.

Дерри нырнул в глубь леса снова, разбрасывая в сторону ветки. Он чувствовал огонь в груди, тот самый огонь, который он вынес из Тауэра, тот огонь, который всегда жег его, когда он имел дело с католиками. Он даже был почти доволен, что госпожа Хант убежала.

Ему не очень-то нравилось это поручение — схватить женщину и принудить ее раскрыть тайну. Но, когда она начала бороться с ним, он понял, что она не робкого десятка. Вместо того чтобы рыдать, как сде-лали бы большинство женщин, она действовала. А неплохо бы позабавиться с ней, после того как он закончит это дело.

Прочесывая местность, где он недавно видел Тею Хант, он заметил блеск зеленого платья среди серо-коричневых стволов. Он прислонился к толстому дубу. Девушка подходила все ближе. Он встал у нее на дороге, так что она налетела на него и от неожиданности закричала, затем схватил ее и прижал своим телом к стволу дерева.

— Убегаешь, несмотря на мои предостережения, маленькая папистка.

Его глаза пробежались по ней и наткнулись на блестящую золотую пуговицу. Он вспомнил, кто она такая. Уставясь в ее глаза, он прошептал:

— Непослушная девчонка. Теперь я должен наказать тебя.

Запустив руку в ее волосы, он наклонился к ее рту. Она попыталась увернуться, но он крепко держал ее голову. Он коснулся ее губ и запустил язык между ними. Он почувствовал ее дыхание и немного отодвинулся, чтобы взглянуть на нее. Она дышала часто и прерывисто, кровь схлынула с ее лица, так что ее волосы казались даже темнее обычного. Он ухмыльнулся и прижался к ней бедрами, заставив ее замереть и затаить дыхание.

— Может, разрешить тебе самой выбрать себе наказание? — Она не ответила, и он продолжил:

— Нет, ты права. Я гораздо лучше разбираюсь во всем этом.

Он поймал ее взгляд, когда переместил свой вес. Сжав ее кисти за спиной одной своей рукой, он ухватился за золотую пуговицу, следующую за той, которую он оторвал раньше. Оторвав ее от платья, он увидел, как Теа напряглась и дернулась от него. Несомненно, она пересмотрела свои действия и решила изобразить из себя беспомощную девушку.

— Они тебе больше не понадобятся, — сказал он. Ворот ее платья откинулся, и показался бугорок груди вместе с вырезом нижней сорочки. Она не носила никакого другого белья. В конце концов, она была воспитана при французском дворе.

Надменная, страстная улыбка заиграла на его губах. Кто из них сдастся желанию первым? Он был уверен, что это будет она. Она уже тяжело дышала. Он наклонил голову и прижался губами к тому месту, где начинался холмик ее груди. Она отвернулась, закрыла глаза и закусила губу. Заметив ее реакцию, он поцеловал ее грудь выше, потом горло, лизнул подбородок и зашептал ей в ухо:

— Расскажи мне о пуговицах, и я доставлю тебе еще больше удовольствия, госпожа.

Ее глаза внезапно открылись. Она смотрела на него и, казалось, очнулась от какого-то оцепенения.

— Матерь Божья, спаси меня. Он сумасшедший, ему место в Бедламе.

Не обращая на нее внимания, он продолжал пытку. Он коснулся другой пуговицы. Эта находилась между ее грудей, и Теа скорчилась. Он взял ее, повертел пальцами, с удовольствием наблюдая за ее попытками увернуться от его рук, и затем рванул. Быстро, не останавливаясь, он оторвал следующие три, пока верх ее платья не откинулся совсем. Ее груди вывалились, едва сдерживаемые сорочкой. Сделанная из тончайшего батиста, она почти ничего не скрывала.

Она сопротивлялась, пытаясь ударить его ногой или укусить. Засмеявшись, он отбросил пуговицы в сторону, распахнул свой камзол и прижался к ней так, что чуть не раздавил ее груди своим телом. Она вскрикнула снова, но крик вышел приглушенным, так как, оказалось, она не в состоянии глубоко вдохнуть. Дерри крепко прижимал ее к себе, наслаждаясь ощущением ее груди, вздымающейся от напряжения.

— Вот так-то, госпожа. Ты сдаешься? Нет смысла продолжать борьбу, когда очевидно, что схватка проиграна, да? Давай, расскажи мне об этих пуговицах и о предательском заговоре, и я тебе сделаю такое, о чем ты долго будешь рассказывать своим подружкам.

Он завладел ее губами снова. Они остались закрытыми, и он водил своими губами по ним, бормоча и уговаривая. Она не могла остановить дрожь, которая возникала при каждом его прикосновении. При каждом движении ее бедра скользили по его паху, а его тело так раскалилось, будто его поджаривали обнаженным на вертеле. Когда она возобновила борьбу и чуть не укусила его, он потерял терпение.

— Все еще играешь в невинность, да? Тогда, вероятно, ты должна освободиться еще от чего-нибудь, кроме нескольких пуговиц.

Дерри хотелось закончить эту игру, так как его роль становилась все более невыносимой. Зажав ее запястья одной рукой, он принялся стягивать с нее юбки. При этом она опять отчаянно принялась сопротивляться, хотя могла немногое сделать, будучи пригвожденной к стволу дерева. Его рука скользнула под юбки и нащупала ее ногу в шелковом чулке. Он следил за ее глазами, когда переместил руку вверх по внутренней поверхности ее бедер. Когда он приблизился к их соединению, она завопила, и что-то ударило сзади в его шею.

— Дай Бог, чтоб сгнила твоя подлая душонка.

Дерри повернулся как раз вовремя, чтобы предотвратить следующий удар палкой, которая была в руках у преданной Хобби. Палка уткнулась в его руку. Изрыгая проклятия, он схватил ее, и в этот момент выбежал Стабб и бросился на Хобби.

— Получил, ядовитый морской змей! Двое продолжали бороться, Дерри отбросил палку в сторону и, потирая ушибленное место, повернулся к Тее. Ее не было. Он увидел ее юбки, мелькнувшие впереди за деревьями, посмеялся над ее самообладанием перед лицом более сильного противника и отправился обратно в лагерь. Если она побегает некоторое время, она устанет и быстро сдастся.

Он преследовал ее на лошади менее получаса. Она скрылась в глубине леса, и было очень легко проследить ее путь. Он перескочил через ручеек, который она только что пересекла, и осторожно повел свою лошадь по тропинке, которую она проделала, пробираясь сквозь высокий папоротник. Вдруг он натянул поводья и остановился. След оборвался. Должно быть, она услышала его и затаилась. Ох уж эти женщины. Они абсолютно не имеют понятия об охоте.

Опустив руку на бедро, он обследовал землю. Когда он наклонился ниже, нечто похожее на валун в юбках свалилось на него сверху. Его ноги выпали из стремян, и он потерял равновесие. Теа Хант выпихнула его из седла. Он упал на спину, его голова погрузилась в грязное месиво, и, прежде чем он отдышался, она быстро вскочила в седло. Схватив поводья, она пнула жеребца, и тот двинулся.

— Кровь Господня. — Дерри поднялся на ноги и кинулся на нее.

Проезжая мимо, она выбросила ногу и ударила его в грудь. Он отшатнулся, схватившись за грудь и проклиная ее. Теа удалялась.

— Юпитер!

Он резко свистнул три раза, и лошадь остановилась так внезапно, что женщина чуть не вылетела из седла. Дерри свистнул снова, и Юпитер повернулся на задних ногах. Теа натянула поводья, и вдруг жеребец встал на дыбы. Дерри бросился бежать, она же в это время выпала из седла. Он подоспел как раз в тот момент, когда она приземлилась на плечо, согнулась и осталась лежать без движения лицом вниз.

Бросившись к ней, он поколебался, прежде чем коснулся ее спины, пытаясь нащупать сломанные кости, и таким образом обследовал все ее тело. Переломов не было. Он взял ее на руки и перевернул. Густая грива черных волос скрывала лицо. Он откинул их. Она была без сознания, и выражение ужаса исчезло с ее лица. Прямые брови были чернее чернил по сравнению с бледной кожей лица, и ярко-розовые губы позволяли ощутить это еще сильнее.

— Глупая девчонка, — пробормотал Дерри. Он положил ее на землю, склонил голову и прислушался к сердцебиению. Оно было ровным. Когда он приподнял свою голову, она вздохнула и шевельнулась. Сев на землю, он уперся рукой и прилег рядом. Открыв глаза, она встретила его свирепый взгляд. Она взглянула на него, сначала не осознавая, что произошло. Потом опомнилась, и тогда Дерри снова увидел знакомое выражение ужаса. Она сделала слабую попытку броситься на него и, когда поняла, что все бесполезно, две одинокие слезы выступили под ее ресницами.

— Ну, — огрызнулся Дерри, — остановись, наконец, глупая проклятая девчонка. Прекрати, я сказал.

— Но прежде чем вы… меня… мне необходимо уединиться.

— Что, хочешь снова убежать? Нет, спасибо. Хватит прятаться от меня за деревьями.

— Но… но мне нужно облегчиться!

Дерри посмотрел на ее горящие щеки и закрытые влажные глаза и выругался.

— Тебе просто нужно было уединиться?

Она кивнула, все еще не открывая глаз. Чувствуя себя дураком, Дерри проклинал свою поспешность. Он сгреб свою жертву в охапку. Она закричала, когда поднялась в воздух.

— Не вопи так. Я просто собираюсь поставить тебя на ноги, чтобы ты могла уединиться, как ты этого хочешь.

Он поставил ее перед собой, но она зашаталась, и пришлось подхватить ее снова. Подняв, он перенес ее к Юпитеру, отвязал бутыль с водой от седла и приложил ее к губам Теи. Пока она пила, румянец вернулся к ее щекам. И все же она по-прежнему не могла твердо стоять на ногах. Не говоря ни слова, он взял ее за рукав и повел медленно в заросли папоротника около ручья, который они недавно пересекли.

Посадив ее в самую гущу растительности, он бросил на нее угрожающий взгляд, отошел и повернулся спиной. Он услышал шуршание, потом все затихло.

— Если ты снова убежишь, ты пожалеешь об этом.

Тихий голос около его плеча заставил его вздрогнуть.

— Я не могу больше бежать.

Она прошла мимо него, прихрамывая и придерживая ворот своего платья. Он взглянул на ее прямую спину и изогнутые бедра и почувствовал, что его орудие снова дает о себе знать.

«Дерри, — шепнул он себе, — тебе действительно место в Бедламе».

Он пошел за ней к Юпитеру. Она ждала его, ее руки были крепко сжаты. Он собирался вставить ногу в стремя, когда она заговорила:

— Если вы собираетесь это сделать, то лучше сейчас.

Он выронил поводья. Он отказывался понимать ее и взглянул в ее лицо. Она хмуро посмотрела на него и опустила голову, когда он окинул взглядом ее полуобнаженное тело. Соблазн был велик. Она сдалась? Он посмотрел на ее дрожащие губы.

Эта просьба была высказана от страха. Он услышал вызов, но и не только. Это была мольба освободить ее от мучительного ожидания страданий. Она не просила пощады, только избавления от неопределенности. Только однажды он сталкивался с такой храбростью — в сырых темных камерах Тауэра.

До этого момента он не думал о ней как о заключенной, кем был и он раньше. От этого сравнения он почувствовал себя плохо, так как следом за этим пришло чувство вины. Если она была заключенной, то он в своей роли приближался к Кровавому Боннеру, полоумному епископу, который… лучше не вспоминать об этом.

— Ты хочешь, чтобы я взял тебя сейчас? — спросил он, чтобы выиграть время.

— Я не хочу этого, но…

— Я сам выберу для этого место и время, женщина, — сказал Дерри. Его голос скрипел от раздражения.

Оседлав лошадь, он усадил Тею ее впереди себя. Она прислонилась к лошадиной шее и положила руку на голову. Дерри развернул ее, не обращая внимания на протесты, и притянул к себе так, что ее голова упала на его плечо.

— Никаких возражений. Я не смогу получить за тебя выкуп, если ты умрешь от истощения или оттого, что будешь падать вниз головой пять раз на дню. Ты отдохнешь и успокоишься. Несносная чертовка.

Сначала она замерла и лежала спокойно, как будто ожидала, что он изнасилует ее прямо на спине лошади. Занятная идея, но трудно осуществимая. Вместо этого он снял свой плащ с седла и завернул ее в него. Несмотря на свой страх, она заснула прежде, чем они добрались до лагеря. Дерри соскользнул с лошади, держа ее на руках. Было темно, и горели костры. Стабб привязал служанку к дереву, и она злобно взирала на них, бормоча что-то сквозь толстый кляп.

Его постель была готова. Он положил Тею около огня рядом и как только опустил голову на соломенную подстилку, она открыла глаза.

И снова он увидел ужас в ее взгляде. Внутри него кипела ненависть — ну что она смотрит как пойманная в капкан лиса, окруженная собаками. Надо заканчивать с допросом, так как все это становилось все менее и менее приятным. Можно приступить, пока она еще не совсем очнулась ото сна, по-прежнему напугана и, без сомнения, голодна. Она не ела весь день.

Сделав знак Стаббу, который пересек лагерь и встал около Хобби, он помог госпоже Хант сесть. Она запахнула плащ на своих плечах, ее волосы спутались, и она смотрела на него, не моргая. Он занял место напротив нее, вокруг собрались его люди. Он увидел, как она окинула их взглядом и подобрала под себя ноги, как будто собиралась вскочить, если кто-нибудь из них пошевелится.

Чтобы привлечь ее внимание, он вынул из-за пояса кинжал. Он был из испанской стали, имел двойное лезвие, и на рукоятке золотом был выгравирован узор в виде змей. Опустившись на одно колено, он положил на него руку. Он удерживал острие кинжала на кончике своего пальца, и кинжал сверкал, отражая пламя.

Поглаживая лезвие, он улыбнулся.

— Ну а теперь, госпожа Хант, перейдем к нашему делу.

Она посмотрела на мужчин, потом на него и нахмурилась. Он вложил кинжал в ножны. Из мешочка на поясе достал одну из пуговиц, которые оторвал от ее платья.

— Что это? — спросил он.

Она изумленно уставилась на него, как мелкая рыбешка на лягушку.

— Это, — произнесла она медленно, — пуговица.

— Правда, но это, госпожа Хант, гораздо больше, чем просто пуговица.

Он щелкнул пальцами, и Иниго передал ему полированную деревянную шкатулку. Открыв ее, он показал ей содержимое. Покопавшись внутри, он достал другую пуговицу, такую же, как и первая.

— Ты отрицаешь, что это твои?

Она кивнула, продолжая, смотреть на него.

— У тебя в привычке носить среди своих вещей чужие пуговицы?

— Это подарок.

— Ага!

Она завизжала и отпрыгнула от него, но он схватил ее запястье одной рукой и сунул пуговицу ей под нос.

— Подарок для какого свинячьего выродка?

Она задрожала снова, но он сжал ее запястье еще крепче и встряхнул ее.

— Для кого?

— Для королевы Шотландии.

Он посмотрел на нее внимательно, но она ответила взглядом, как будто ни о чем не подозревая. Его раздражало, что она продолжает реагировать на него как на ненормального. Ведь это она была предателем. Держа пуговицу перед ней, он открыл ее крышку, и показалось углубление, которое он обнаружил, когда Иниго показал ему шкатулку. Внутри лежал туго скрученный клочок бумаги. Снова он сунул пуговицу в лицо госпожи Хант.

Она долго смотрела на нее, потом перевела взгляд на Дерри и заговорила с нотками удивления в голосе:

— Там что-то лежит.

— О мой Бог, — передразнил он ее, — там что-то лежит.

Он услышал хихиканье Иниго и грубый хохот Саймона Живчика. Улыбнувшись ей с издевкой, он закрыл пуговицу.

— Твое злодейство раскрыто. Эти шифровки были предназначены для королевы Шотландии. Ты выдала себя, проговорилась. Проклятая папистка, дрянная девчонка. Что там зашифровано?

Она выдохнула и указала на него.

— Ты не простой разбойник.

Саймон Живчик разразился новым приступом гогота, а Энтони Скорей-скорей замычал. Иниго встал на колени рядом с Дерри и пихнул его локтем в ребра.

— Не обычный разбойник. Ты слышал это? Задница господня, половина шлюх и порядочных женщин в Лондоне знают это.

Дерри сердито посмотрел на Иниго, потом снова повернулся к своей недоумевающей пленнице. Она озиралась вокруг, оглядывая его людей. Она встретилась с ним взглядом, и ему показалось, что ее страх отступил после разоблачения.

— Кто тебе дал эти шифровки, женщина? Он не ожидал, что она широко раскроет глаза, когда он бросил ей обвинение в первый раз: теперь же она вдруг опустила голову. Искренность покинула ее. Она не отвечала.

— Ты кричала на меня весь день. Что же ты остановилась?

По-прежнему ответа не было. Потом она посмотрела на него; глаза, ее золотые глаза отражали пламя.

— Вы назвали свою лошадь Юпитером.

Сначала он подумал, что она тронулась рассудком. Но потом он уловил в ее глазах разум и осуждение. В них не было фанатического поклонения своим идолам. Это была умная, рассудительная женщина, просто до сих пор слишком напуганная неожиданной жестокостью, чтобы мыслить четко. Ему не следовало называть жеребца по имени.

— Откуда, — продолжала она, — невежественный бродяга знает о главном боге древнего Рима?

— Кажется, я где-то слышал это имя, в самом деле. А теперь кончай меня расспрашивать. Здесь вопросы задаю я.

Самое время снова запираться, пока она не задала еще какой-нибудь неудобный для него вопрос. Он подошел к ней, так что она не успела остановить его, и сдернул с нее плащ.

— Я не получил остальных пуговиц.

Она пыталась запахнуть плащ, но он выхватил кинжал и приставил его острое лезвие к ямочке над ее грудью.

— Опусти руки, — сказал он тихо.

Вокруг него сгрудились его люди. Когда она подчинилась, он приподнял складку плаща и откинул ее в сторону. Ее разорванное платье раскрылось, обнажая долину между грудями. Она дрожала. Он поднес кончик лезвия ближе и тот уперся в тонкий батист сорочки. Дерри мягко потянул ее и проговорил:

— Я говорил, что сам выберу время. Двигая кинжал, он еще больше натянул ткань сорочки, так что показались ее груди. Ночные тени не позволяли увидеть их кому-либо еще, так как он сидел прямо напротив. Но один надрез кинжала или легкое движение с ее стороны, и ее обнаженное тело предстанет на обозрение всем.

— Даю тебе один последний шанс, — замурлыкал Дерри, — кто дал тебе эти шифровки?

Девушка трепетала так сильно, что он мог чувствовать это через свой кинжал. Побледнев до такой степени, что, казалось, вот-вот упадет в обморок, она закрыла глаза, когда он прикоснулся к ее сорочке. Он не был удивлен, однако, когда в ответ на его вопрос она покачала головой. Даже содрогаясь всем телом, бледная, как смерть, она была храбра. Он должен выбить из нее эту храбрость.

Продолжая натягивать сорочку, он придвинулся ближе к ней, так близко, что мог видеть розочки ее сосков.

— Итак, госпожа Хант, твое наказание и мое наслаждение начинаются.

4

Я грешен. Господи, мои пороки

Достойны ада: но Бог меня прощает.

Ф. Гревилл, лорд Брук

Теа почувствовала, как натянулась сорочка на ее груди. Несмотря на то, что ее глаза были закрыты, она ощутила внезапно темноту, когда Саваж приблизился и закрыл собою свет от огня. Ее тело не переставало дрожать с тех пор, как он начал забавляться с ней.

Она услышала его голос — спокойный, обманчиво нежный.

— Ты являешься связным, переправляющим послания от английских предателей шотландской королеве. Я знаю это. Я был послан, чтобы предотвратить твою встречу с Марией Стюарт, дабы ты не смогла убедить ее бросить Данли, и чтобы выведать у тебя твои подлые тайны. Давай, милашка. Ты слишком нежная девушка и к тому же совсем неопытна, чтобы играть со мной и выиграть.

Пока он говорил, она отчаянно пыталась побороть свой ужас. Ее втянули в предательский заговор. Бабушка. Бабушка была замешана во всех этих серьезных делах. Ее всегда раздражало, что у ее сына недостает честолюбия, она постоянно внушала ему, что он должен приблизиться ко двору и бороться за теплое место и власть. Бабушка использовала ее без ее ведома.

Эти пуговицы, они были подарены бабушкой. Ей велели преподнести их шотландской королеве лично. Измена. Если этот человек обнаружит, что это дело рук бабушки, ее бросят в Тауэр, будут пытать, возможно, предадут позорной смерти. Боже милостивый, они могут подозревать и ее отца, милого, любимого, рассеянного отца.

Она не могла открыть правду, только не этому человеку. Саваж не был разбойником, во всяком случае, он был не только разбойником. Он служил кому-то могущественному, наиболее вероятно, министру королевы, так как он знал слишком много. Она не могла сказать правду, так как отец и бабушка подвергались риску попасть в его руки.

Казалось, прошло много часов с тех пор, как Саваж держал ее в неподвижности с помощью своего кинжала, на самом деле — всего несколько мгновений, прежде чем он заговорил снова, и она ощутила тепло его руки, касающейся ее груди. Она втянула в себя воздух, когда он приблизил свои губы к ее уху и зашептал:

— Скажи мне то, что мне нужно, Теа, bella, так как, хотя я обладаю отменным мастерством, я сомневаюсь, что, испытав на себе мои таланты, ты получишь удовольствие. Я спрашиваю тебя в последний раз. Кто дал тебе эти шифровки?

Прежде чем отвага покинула ее, она покачала головой. Рука с ее груди поднялась. Теа сморщилась, ссутулившись в ожидании нападения. Она почувствовала, как он отодвинулся назад, но ничего не происходило. Открыв глаза, она обнаружила, что он снова сидит напротив нее. Опустившись на корточки, он запахнул ее платье своим кинжалом и созерцал ее со смущенным лицом.

— Упрямая дрянная девчонка — произнес он лениво. Когда она взглянула на него, он продолжил:

— Иметь дело с упрямой женщиной гораздо хуже, чем приказывать этой компании головорезов. Вот почему я серьезно раздумывал о том, как сломить тебя.

Бросив взгляд через плечо, он крикнул Стаббу.

— Я готов, — отозвался Стабб.

Саваж двинулся к Теа и указал ей на окраину лагеря. На опушке леса она едва смогла разглядеть Хобби, по-прежнему привязанную к дереву с кляпом во рту.

— Да, — сказал Саваж, — предводитель должен знать своих мужчин. — Он обвил руками ее плечи и поцеловал в висок. — Или, как в данном случае, свою женщину.

Он кивнул Стаббу.

Проследовав мимо огня, наполовину скрытого тенями, мужчины встали напротив Хобби. Теа силилась увидеть что-либо за Саважем, но он прижал ее к своему телу и держал в таком положении. Хобби вскрикнула. Теа завизжала и рванулась, пытаясь вырваться из объятий Саважа и броситься к своей служанке. Следующий крик вселил в нее ужас. Теа вцепилась в Саважа, барабаня ему в грудь и пытаясь укусить его. Они боролись, стоя на коленях, когда Хобби закричала в третий раз.

Теа снова пронзительно завизжала, но Саваж бесстрастно сжал ее запястья одной рукой и прижал к своей груди другой. Усмирив, он приподнял ее подбородок, заставляя посмотреть ему прямо в лицо. Его глаза темно-голубого цвета, как небо при заходе солнца, представляли собой чарующее зрелище. Она взглянула в безжизненную, равнодушную, без какого-либо намека на эмоции голубизну.

— А теперь я спрошу тебя снова, — сказал он, — кто дал тебе шифровки?

Она попыталась выдернуть подбородок, но он держал ее крепко, и ее пронзил жестокий взгляд.

— Я не знаю, — ответила она. Хобби закричала снова, и она дернулась. — Я достала их у ювелира по имени Берд.

— Да?

— Я не знала, что в них послание. Он, должно быть, положил его туда тайно.

— А Лесли Ричмонд?

Ее мысли остановились. Лесли Ричмонд? Лесли Ричмонд был мертв. Он частенько заходил к бабушке — о, Лесли Ричмонд, ленивый щеголь, завсегдатай захудалых таверн. Лесли Ричмонд, должно быть, был одним из заговорщиков, одним из предателей.

Она облизала губы и посмотрела в неумолимые глаза Саважа.

— Д-да, я полагаю, он мог положить шифровки в пуговицы. Именно он рекомендовал мне ювелира Берда. Он даже ходил в лавку со мной.

Ну вот. Она солгала, но это была ложь о мертвом человеке, и она пыталась выгородить бабушку и отца. Поверит ли он ей?

Он изучал ее, шаря взглядом по ее лицу, потом усилил свою хватку так, что Теа еще сильнее вжалась в его тело.

— Это не все, — сказал он, приблизив к ней губы.

— Все.

— Значит, тебе нравится слушать, как кричит твоя служанка?

— Это все!

Казалось, он был повсюду, и от него было невозможно освободиться. Ей захотелось крикнуть так же громко, как кричала Хобби. Она не могла шевельнуться, так велика была его сила по сравнению с ее. Ее мышцы, подрагивали от усталости из-за тщетных попыток бороться с ним. Внезапно ее начало трясти. Глубоко дыша, она подняла на него глаза, и силы покинули ее. Он пристально смотрел на нее, потом сказал что-то, но она не могла услышать его. Его двойники налетели на нее, приземлялись ей на макушку, принимали угрожающие размеры, проникали в ее сознание.

— Теа! — Его хватка ослабла.

Она смотрела на него, шевеля ртом. Как будто кровь начала утекать из ее вен. Ее тело отяжелело. Веки стали свинцовыми. Неожиданно Саваж освободил ее и снова опустил на соломенную подстилку.

— Я не могу… — Почему его голос звучал, как будто он проносился среди деревьев над головой?

Над ней нависло лицо Саважа. Свет пламени превратил его волосы в мерцающий град огней.

— Отдыхай, — сказал он, взяв ее руку и потирая ее. — Я не могу бороться со съежившимся птенцом в полуобморочном состоянии. В этом нет ничего приятного.

Она ударила его свободной рукой.

— Да сгноит Бог твои кишки. Я не в обмороке.

— О, простите меня, госпожа. Ну, тогда вас настолько взволновала моя близость.

— Я поражена вашей возмутительной жестокостью. Где Хобби?

— Пока еще жива. — Он отпустил ее руку. Человек, которого звали Иниго, появился с миской и кружкой и передал их Саважу.

— Я всегда жесток с изменниками, которые стремятся предать Ее Величество и отдать королевство в руки папистов. Давай сюда.

Он подтащил ее за руки, чтобы она села, затем поднес кружку к ее губам. Она начала жадно пить, но он выхватил кружку и всунул в ее руки миску, такую большую, что Теа была вынуждена держать ее обеими руками. Он достал деревянную ложку, погрузил ее в миску и поднес к ее губам. Ложка стукнулась о зубы, пришлось открыть рот. Она проглотила кусок тушеного мяса и, несмотря на непрекращающийся страх, поняла, что очень голодна.

Саваж продолжал кормить ее, пока она не отстранилась. Забрав миску, он дал ей кружку с водой. Когда она попила, он изучающе взглянул на нее. Ее опять охватил страх. Чтобы скрыть его, Теа уткнулась в кружку. Он молчал и по-прежнему медленно продолжал изучать ее. Тревога нарастала.

— Завтра мы едем в Равенсмер, — сказал он спокойно. — Мы доберемся туда после полудня. Умоляю тебя, используй это время, чтобы обдумать свое положение, Теа, bella. Я даю тебе возможность по пути осознать все. Я желаю знать имена всех людей, замешанных в этих грязных заговорах против Ее Величества. Я желаю знать, что содержится в зашифрованных посланиях.

У нее опять пропал дар речи. Подняв на него глаза, она покачала головой.

Он подождал немного, затем встал. Раздвинув ноги, водрузил кулаки на бедра.

— Не верь в мою благосклонность, Теа, bella. Ты видела последнее проявление милосердия. В Равенсмере я добьюсь от тебя правды, или, в противном случае, ты сама будешь умолять, чтобы я выслушал тебя.

Он повернулся и зашагал прочь. Она смотрела, как он идет через лагерь с легкостью и свободой танцора, в то же время в нем чувствовалась сила человека, привыкшего к долгим поездкам верхом. Когда он скрылся в тени, она наконец позволила себе облегченно вздохнуть. Не обращая внимания на усталость, девушка оглядывала лагерь, ища возможность убежать. Этот высокий тощий Иниго наблюдал за ней. Уродливый Стабб тоже был здесь. Хобби то ли спала, то ли была без сознания, и Теа не могла разглядеть с такого расстояния, что с ней.

Один грязный оборванный разбойник приблизился к ней. Она завизжала и рванулась в сторону.

— Ну! Сиди спокойно. — Мужчина схватил ее руку, достал кожаный ремень и связал запястья. Затем, не говоря ни слова, удалился.

Она попыталась освободиться, но ремень сжимал ее руки все туже. А если зубами? В то время как она грызла свои путы, тень закрыла огонь. Над ней стоял Саваж.

— Превращаешься в крысу, да?

Она опустила руки и уставилась на него.

— Я хочу видеть мою служанку.

— Нет. А теперь дай мне свои руки. Глупая девчонка, ты прокусила себе руку до крови. — Он встал на колени и ослабил ремни. Раскачиваясь напротив ее лица, он усмехнулся.

— Ну что, пойдем пройдемся?

Увидев выражение ужаса на ее лице, он нахмурился.

— Задница господня, женщина. Это твой последний шанс ненадолго уединиться, прежде чем мы заснем.

— Ох.

Она попыталась подняться. Он встал и помог ей. Они повторили все то, что проделывали

днем. Он сторожил ее, пока она отошла в кусты. Манипулировать связанными руками было довольно трудно, но ей все же удалось. На этот раз она не пыталась убежать. Если только он схватит ее, он опять будет изводить ее, мучая Хобби. Она вернулась и нашла его, прислонившегося к дереву, похлопывающего кожаным ремнем по своей ноге. Он выпрямился, когда она появилась, и злорадно улыбнулся.

— Наконец-то ты усвоила. Хотя тебе и понадобилось для этого время.

— Я подожду благоприятного случая.

Она прошла мимо него, проигнорировав его ухмылку.

Ее гордость улетучилась, когда она споткнулась о сук. Он скользнул вперед и подхватил ее, прежде чем она упала, поставил на ноги, но не отпускал.

— Ты слишком усложняешь ситуацию, — сказал он, когда они двинулись. — Мы не должны быть врагами. Давай, расскажи мне то, о чем я тебя просил, и я освобожу тебя.

— Я все рассказала.

— Нет, не все. — Он резко остановился и повернул ее лицом к себе. — Я могу быть милосердным, госпожа Хант. Милосердным и дружелюбным. Даже очень дружелюбным.

Он шагнул к ней и дотронулся до нее. Пораженная новым чувством страха, она толкнула его в грудь. Он засмеялся и заключил ее в объятия, а потом… укусил ее за кончик носа.

— Я никогда не видел такой упрямой девчонки. Наслаждайся, Теа, bella.

Он провел губами по ее лбу и спустился ниже, к ее щеке. Разрываясь между страхом и непонятным трепетным возбуждением, она покачала головой. Он продолжал нашептывать ее имя и мягко убеждать. Укутав ее теплой дымкой ласковых слов, он дотронулся до ее губ кончиками пальцев, потом на месте рук появились его губы. Не в состоянии понять до конца, что происходит, Теа покорилась, когда его губы вторглись в ее рот. Его язык проскользнул внутрь. Застигнутая врасплох, она боролась с воспоминаниями о другом мужчине, который касался ее. Но он был не такой, как этот. Она никогда не испытывала ничего подобного.

Его рука проделала путь вниз по ее спине и обняла ягодицы. Он сдавил их, и Теа внезапно открыла глаза. Боже милостивый, она совсем потеряла разум. Отпрянув от его рта, она вырвалась из его объятий. Он усмехнулся и схватил ее снова, на этот раз сжав ее руки за спиной, и начал покусывать ее горло. Потрясенная и испуганная тем, что с ней произошло, Теа с силой наступила на его обутую ногу. Он выругался и отпихнул ее.

— Ведьма!

— Хитрый похотливый распутник!

Тяжело дыша, Саваж шагнул к ней.

— Дразнишься. Должно быть, научились этому во Франции. Даже мы, бедные английские крестьяне, слышали об этом отделанном золотом развратном дворце, который французы называют королевским двором.

Невольно он сказал почти всю правду. Теа сжала зубы. Борясь с неприятными воспоминаниями и с кошмаром сегодняшней ночи, она покачнулась и упала. Он подбежал к ней, схватил ее за руку и уложил рядом с собой. Она взглянула на него и заметила, что выражение лица снова изменилось. Держа ее за связанные запястья, он водил взглядом вдоль ее тела, презрительно улыбаясь.

— Да, в этой милой головке гораздо больше секретов, чем можно было предположить, не только предательские замыслы. Такая талантливая маленькая актриса. Ну, давай, покажи мне, чему ты научилась при французском дворе, любимая.

Положив руку на ее бедро, он подтащил ее поближе и скользнул своим телом по ней. В ужасе Теа стиснула руки, быстро выбросила их вверх и ударила его по носу. Он вскрикнул и схватил ее запястья. Выругавшись, он держал ее, пока встряхивал головой, пытаясь прийти в себя.

Наконец его голова поднялась, и она попыталась отодвинуться, так как видела, что он в ярости. В спешке она споткнулась и упала. Он не препятствовал, затем последовал за ней и рухнул на нее сверху. Приземлившись между ее ног, он взял ее руки и зажал их над ее головой.

Ее платье раскрылось, и груди вывалились снова. Теа корчилась под ним, и он рассмеялся, что заставило ее усилить борьбу. Она сделала ошибку, пытаясь сбросить его. Ее бедра пришли в соприкосновение с его, и она ощутила его член. Она вздохнула и повалилась назад. Стремясь вжаться поглубже в землю, она почувствовала, что он полностью навалился на нее.

Он начал двигаться на ней, сжимая бедра и потирая их о ее тело. Палки и камни вонзились в ее спину и ноги. Она услышала его стон и поняла, что в большой опасности. Его голова опустилась ей на шею, он прижался к ней носом, и тепло его кожи обожгло ее. Его голос резко прозвучал в темноте леса.

— Забудь о нашей вражде, Теа, bella. Забудь обо всем сейчас.

Его язык пробежался по ее шее, он обнял рукой ее грудь. Теа пыталась выбраться из-под него, но он был слишком тяжелым. Еще немного, и будет поздно. Он посасывал холмик ее груди, затем губы начали проделывать путь к ее рту.

— Милая, милая Теа, не отталкивай меня, — проговорил он около ее рта.

Она укусила его. Он вскрикнул и дернул ее за волосы. Опершись на предплечье, он прикоснулся пальцам к своим губам. На них была кровь.

— Ах ты маленькая пакостная шлюшка. Воспользовавшись тем, что он отвлекся, она рванулась от него. На коленях, опершись руками о землю, посмотрела на него, часто и тяжело дыша.

— Вы сказали, у меня есть время до завтра.

— Что?

— Вы сказали, что у меня есть время, пока мы не доберемся до Равенсмера, и до этого времени вы не будете пытаться подчинить меня.

Он сел и нахмурился в негодовании.

— Я не…

— Вы так сказали.

— Но ты позволила мне.

— Вы заставили меня.

Они уставились друг на друга. Через некоторое время на лице Саважа появилась страдальческая улыбка. Казалось, им завладели какие-то тайные, не поддающиеся контролю настроения, которые делали его все более грозным.

— Задница господня, женщина, ты превращаешь мужское хозяйство в разбухшую репу.

— Вы сами виноваты, — сказала она. — Я ничего не делала.

— Свинячье пойло.

Поднявшись, он поставил ее на ноги и подтолкнул ее по направлению к лагерю.

— Уже поздно. Если мы не собираемся совокупляться, в конце концов мы можем немного поспать. Он шлепнул ее по заду. Теа взвизгнула, обернулась и пнула его ногой.

— Поторапливайся, — сказал он, усмехнувшись, — или я изменю свое решение и поимею тебя сейчас, хочешь ты того или нет.

Теа зашагала в лагерь впереди Саважа. Она попыталась направиться к Хобби, но ее захватчик выступил вперед. Указав на соломенную постель, он подождал, пока она улеглась, потом занял свое место рядом. Она лежала между ним и огнем. Он придвинул свои одеяла ближе к ней. Они почти соприкасались.

— Нет необходимости так приближаться ко мне, — сказала она.

— Нет, в этом как раз есть необходимость. Каждый раз, когда мне кажется, что ты сдалась, ты становишься на дыбы и начинаешь брыкаться.

Взяв ее за руки, он проверил ремни, немного ослабил их и прикрепил к ним кожаный ремень, который он держал все это время. Другой конец он привязал к своему запястью. Она сидела, вытаращив глаза, пока он готовил свою постель. Когда он откинулся на спину и закрыл глаза, она повалилась прямо ему на грудь. Он заворчал и схватил ее за плечи.

— В чем дело, госпожа Хант, я полагал, вы пугаетесь каждого моего касания.

— Негодяй! Вы привязали ваш ремень не к той руке.

Теа оттолкнулась от него.

Он ухмыльнулся и переместил ремень на запястье другой руки. Они переглянулись, и он задержал свой взгляд. Она напряглась. Он смотрел на нее, заметил, что она вся сжалась, и вздохнул.

— Закрой свое платье.

Она глянула вниз и обнаружила, что ее разорванное платье снова распахнулось. Груди рвались навстречу ему. Она взялась за завязки корсажа и потянула их. Они порвались. Как последнее средство она натянула на себя одеяло до самой шеи и улеглась на спину. Стараясь быть осторожной, чтобы не натянуть ремень, который привязывал ее к Саважу, она закрыла глаза.

Люди Саважа все еще бодрствовали. Одни стояли на страже, другие выпивали и болтали около костров. Они оставили своего хозяина и его жертву наедине. Она не могла разглядеть Хобби/Что эти люди сделали с ней? Пообещав себе обязательно разыскать служанку утром, Теа попыталась успокоиться и заснуть. Ей необходим отдых, если она вознамерилась сбежать от этого опасного злодея.

Из-под ресниц она украдкой взглянула на него. Он успокоился, когда она прекратила шевелиться. Мышцы его лица были расслаблены, как будто он уже заснул. Еще раз она поразилась контрасту между его ангельской внешностью и характером.

Своими чарами и своей жестокостью он постоянно держал ее в состоянии страха, даже если просто находился рядом. Он глубоко вздохнул, когда она посмотрела на него, и повернулся. Это было лицо распутника, но распутника не низкого происхождения. Этот мужчина не был бедняком, хотя и разговаривал на языке лондонских бродяг.

Возможно, он был лишенным наследства сыном мелкого или крупного землевладельца. Многие подобные ему шлялись по захламленным улицам юга Лондона и частенько посещали городские публичные дома и забегаловки. Каково бы ни было его происхождение, он швырнул его в грязь, став шпионом и вором. Для выбранного им занятия он обладал ужасающим талантом-жестокостью, ужасающим потому, что эта жестокость была привычной и расчетливой, а не грубой наивностью дурно воспитанного человека.

Он передвинулся снова, на этот раз положив свою свободную руку себе на грудь. Эти длинные нежные пальцы, казалось, созданы, чтобы перебирать струны лютни, а не сжимать шпагу. Рука была чистая и почти не страшная, когда лежала вот так, мягко и мирно во сне. Обманчивое зрелище.

Теа отвернулась в сторону и зарылась лицом в свой тюфяк. Ее страхи прорывались в ее мысли. Она никогда не заснет, если впустит их. Перенесясь в своем воображении за много миль домой, она отправилась на прогулку по поляне около дома. Она пересчитывала деревца, слушала пенье луговых пташек. Когда она забылась во сне, она держала в руках цветок с лепестками темно-темно-голубого цвета.

5

Я там, где немотствует всегда

И словно воет, глубина морская,

Когда двух вихрей злобствует вражда.

Данте Алигьери

В городе Лондоне пруд пруди таверн и забегаловок на южном берегу, которые ждут, распахнув пасти и пуская слюни, тех бродяг и случайных прохожих, которые частенько забредают туда. В этих местах воздух такой же отвратительный, как и пиво, завсегдатаи грязны, в этих местах процветают самые ужасные и изощренные пороки. Постоялый двор «Белый олень» не обладал ни одним из этих качеств. «Белый олень» удовлетворит даже самым строгим требованиям членов ордена госпитальеров.

Этой ночью «Белый олень» принимал одного из своих наиболее частых, но довольно скромных посетителей. Вышеупомянутый посетитель щедро платил за услуги, хотя не мог похвастаться громким титулом и его одежда выдавала в нем скорее купца, нежели городского франта.

Этот человек занимал одну из самых роскошных комнат. Он никогда не оставался надолго, никогда не позволял себе фамильярности, редко разговаривал со слугами. Ночной житель, он никогда не появлялся до захода солнца, когда постоялый двор погружался в глубокие тени и общие комнаты освещались одними лишь свечами.

Этой ночью у человека был посетитель. Тимоти Айр пробрался на постоялый двор, оглядываясь через каждые несколько шагов, взбежал по ступеням на восточную галерею, быстро прошел по ней к третьей двери, дважды постучал, подождал и постучал еще три раза. Дверь открылась, и он скользнул внутрь, незаметно для мальчиков-конюхов внизу, во дворе, не дав им повода посудачить на свой счет.

Помещение, куда он ввалился, освещалось одной-единственной свечой, стоящей на столе. На столе красовалась пара башмаков, и это была единственная принадлежность обитателя комнаты, которую вошедший смог разглядеть, ибо тот откинулся на спинку стула и находился в тени.

Тимоти судорожно пританцовывал перед столом.

— Она умерла. Вы слышали? Она мертва. Что она сказала Сесилу? Мы разоблачены, я знаю.

Голос, прозвучавший из темноты, был настолько же спокойный, насколько Тимоти был взволнован.

— Успокойся, дурень. Я знаю, что она умерла.

Тимоти Айр кончил свой танец. Он был одним из тех людей, у которых попытки объяснить что-нибудь сопровождаются игрой лицевых мускулов и движением бровей. Чем серьезнее был разговор, тем мучительней становились спазмы.

— Вы убили ее! — пронзительно крикнул Тимоти.

— Спокойно, дурень. Не думаешь ли ты, что я доверил бы эту миссию тебе? Ты такой нервный, словно кобыла в загоне с тремя племенными жеребцами.

— Но Сесил!

— Ничего не знает. И теперь мы будем действовать, как я и планировал, Dei gratia, мой дорогой Айр, Dei gratia .


Дерри проснулся и почувствовал, что его лицо закрыто в длинных черных локонах. Он абсолютно не отдохнул, словно и не ложился спать. Он убрал пряди прекрасных волос Теи со своего лица. Его тело обвило ее во сне, как ракушка улитку. Развязав ремни, которые соединяли их запястья, он освободился от ее теплого тела, не потревожив сна. Сам же он был очень встревожен.

Запустив пятерню в волосы, он встал над Теей, созерцая ее бледное лицо. Она солгала ему. Он не знал точно, каким образом, но чувствовал, когда женщина говорит не правду. Намотав кожаный ремень на руку, он размышлял над тем, в чем она созналась прошлой ночью.

Она защищала кого-то; кого-то, кто пытался разрушить Англию. Это мог быть кто-то из ее семьи или даже возлюбленный. Пуговичные шифровки Лесли Ричмонда были обнаружены много недель назад. Они были схожи с теми, что лежали в шкатулке у Теи. В верху шифровок, найденных у Ричмонда, были рисунки, мифические существа, используемые в геральдических девизах.

Человек Сесила, который занимался расшифровкой, сказал, что послания были адресованы людям, которых олицетворяли мифические существа. Шифровки Теи содержали те же самые символы — единорог, грифон, зверь, похожий на леопарда, называемый ирбисом, тритон, и двуногий крылатый дракон, называемый уайверном. В шифровке Теи уайверн был изображен в низу каждого клочка бумаги. И каждая бумага упоминала один из других символов. По мнению Дерри, Уайверн был главарем английских заговорщиков.

Слишком много посланий проносилось между Англией и Шотландией. Оса вила гнездо, ячейка за ячейкой, в самом сердце Англии. Ему необходимо было знать, кто же такой этот Уайверн, и только Теа могла сказать ему это или дать ключ к шифрам. Он был слишком мягок. Он ничего не добьется, если будет и дальше таким милосердным.

Он крутил в руках ремень, размышляя о различных способах добиться от нее правды. Он мог принудить ее рассказать все, что она знает, и быстро, менее чем за две недели. Подняв голову, он увидел Стабба, согнувшегося над котелком, подвешенным над вновь разожженным огнем. Он бросил последний взгляд на свою пленницу и едва удержался, чтобы не прикоснуться к этим мягким волосам и нежным щекам.

Он присоединился к Стаббу, который помешивал и нюхал кашу. Позади него храпела во сне Хобби. У нее вынули кляп.

— Хорошо придумано, — сказал Дерри.

Стабб хрюкнул.

— Ей не нравится, когда ее тянут за волосы. Разрази меня гром, эта старая свинья не любит этого.

— Все же, это отлично сработало. Она вопила, как будто ей ломали руки.

— Но старая свинья ни о чем не подозревала. Я разрешил ей взглянуть, что вы делали с ее госпожой. Стоило только сказать ей, что вы собираетесь поиметь ее, а затем то же самое сделают остальные, и старая Хобби стала визжать, как трехпенсовая курица. Она же ничего не знает и полагает, что ее госпожа невинна, как младенец Христос.

Дерри потер свой подбородок.

— Очень хорошо, пусть Дубина отвезет ее на Север, на попечение Блэйду Фитцстивену. Я бы не хотел, чтобы по пробуждении госпожа Хант обнаружила, что с ее служанкой ничего не случилось, несмотря на ее вопли. Это разрушит мою устрашающую репутацию. Скажи им, чтобы отправлялись немедленно, и тихо, пока леди не проснулась. Я пошлю кого-нибудь к Сесилу с новыми шифровками.

— Да, милорд.

Подхватив ломоть хлеба с полотна, разостланного перед огнем, Дерри огрызнулся:

— Дурень, меня зовут Роб.

— О-о-о. Что-то мы сегодня не в духе. — Стабб сунул деревянную ложку в свою кашу. — Трубим и надулись, как петух, да?

Дерри хмуро глянул на Стабба, сунул хлеб в рот и откусил кусок.

— Я видел, как вы смотрели на нее, — проговорил Стабб. — И то, что эта женщина заставляет вас ходить на подкашивающихся ногах, удивляет всех нас. Заметьте, она не безобразна, но она не Чудесная Мэг и даже наполовину не такая врушка, как Дженни, которая, как бы то ни было, встретит нас в Равенсмере.

— А как ты смотришь на то, чтобы по прибытии в Равенсмер приступить к выгребанию дерьма из тех трехсотлетних уборных? — Дерри опустился на землю, продолжая есть.

Стабб снял котелок с крюка над огнем.

— Она не выглядит сильной, эта девица. Вы могли бы запросто и удовольствие получить, и добиться от нее правды.

— Она слишком напугана.

— О, так вы уже пытались, — захихикал Стабб, держа котелок. — Я мог бы разбогатеть, рассказывая эту историю некоторым леди при дворе. Могу назвать, по крайней мере трех, которые посмеялись бы, узнав о женщине, отказавшейся от вас хоть однажды.

Стряхнув хлебные крошки, Дерри поднялся.

— Стабб, я собираюсь весь сегодняшний день провести, обдумывая изысканные пытки для нашей госпожи Хант. Если ты не закроешь свой рот, я испробую их сначала на тебе.

Он пошел прочь, и гогот Стабба звенел в его ушах. Этот человек знал слишком много. Стабб был с ним практически с того времени, как Дерри был освобожден из Тауэра, и знал о дьявольских чарах, которые овладевали им, когда он видел красивую женщину.

Его жена была прекрасна, и он любил ее, глупо восторгаясь, как простак, хотя получил большую практику на Континенте. Да, Алиса была прекрасна.

Их обручили родители, когда они были еще детьми, и они жили отдельно. Алиса пришла к нему, когда ей исполнилось четырнадцать. Он влюбился с первого взгляда, так как Алиса внушала любовь всем. Возгордившись своими золотыми рыжими волосами и сладким телом, она настояла на том, чтобы они поехали ко двору в роскошном одеянии. Он дал ей все.

Пока она была единственным смыслом его существования, они прекрасно ладили. Потом однажды Том Уайет, недовольный католичкой королевой Марией, пришел к нему с мыслью о заговоре. Дерри отказался присоединиться к его друзьям. Том ушел, чтобы восстать против королевы, и потерпел поражение.

Вскоре после этого — в отсутствие Дерри — пришел человек от епископа Боннера, интересуясь его родством с Уайетом. Ужасно испугавшись, Алиса наговорила на Дерри, обвинив его в предательстве, чтобы спасти свою шкуру. Они остались его ждать, и, когда он вернулся домой, она, стоя на ступенях, указала на него, давая знак схватить.

Ему было семнадцать, он был напуган, но твердо решил не выдавать друга. Он заплатил за свою честь своей кровью и чуть не поплатился рассудком. Из всех мучений, из всего того, что с ним проделывали, самым ужасным было то, когда его бросили в темную клетку под Тауэром и заперли. Он был уверен, что его оставили там умирать голодной смертью, одного, во мраке каменного заточения.

Дерри остановился посреди лагеря. Да, самым страшным была эта темница. Он взглянул на спящую госпожу Хант, и его тело похолодело. Кто лучше преуспеет в планировании пыток, чем тот, кто однажды был жертвой? Она уже потеряла своего единственного друга. Лишенное своего последнего утешения, такое испуганное существо, вероятно, не выдержит долго. Она сломается. Он вырвет у нее ее секреты, а потом? Тауэр? Возможно, Сесил найдет более подходящую тюрьму для нее.

Дерри повернулся и посмотрел через плечо. Дубина оседлал лошадь и уводил служанку из лагеря. Связанная, снова с кляпом во рту, она по пути бросала на него злобные взгляды. Когда она скрылась из виду, он подошел к Тее и тронул ее за руку. Ее ресницы медленно поднялись. Сначала, казалось, она не узнала его, потом вскочила и отпрянула.

— Успокойся, женщина. У меня много дел впереди, и я не собираюсь тратить время на болтовню с тобой. — Он свистнул Иниго, который нес мешок с одеждой, и, взяв, бросил его Тее. — Вот, надень что-нибудь. Не гарцуй так перед моими людьми. И заметь, я буду поблизости, и ты знаешь, что произойдет, если мне придется преследовать тебя снова.

Вскоре она была одета, накормлена и привязана к лошади. К его облегчению, она не доставляла хлопот, пока они не собрались отправиться в путь.

— Где Хобби?

— Уехала.

— Уехала! — Она начала отчаянно дергать за кожаные ремни, привязывавшие ее к передней луке седла. — Что вы сделали?

— Ничего, пока. Ну а теперь прекрати дергаться, или ты опрокинешь лошадь.

— Что вы сделали с Хобби?

— Я же сказал — ничего. Но если ты будешь испытывать мое терпение, я могу изменить свои планы. Ну давай, успокаивайся.

Они проехали молча большую часть дня. Стабб и Иниго служили разведчиками, находясь все время впереди, чтобы вовремя предупредить, если кто-нибудь встретится. Они продвигались все глубже и глубже в лес, оставляя позади все следы человека.

Останавливались редко и упорно ехали, пока солнце не спустилось ниже, отбрасывая длинные тени со сверкающим глубоко золотым светом. Что-то нашептывал ветерок, едва трогая тяжелые ветки высоко на деревьях. И в течение всего длинного дня он чувствовал на себе взгляд этой женщины, наблюдавшей за ним со страхом, заливаясь краской от отвращения. И тем не менее он по-прежнему хотел ее.

Их дорога становилась все более каменистой, и они начали подниматься около пенящегося ручья. Сучковатые, цепкие деревья сомкнулись вокруг, он видел, как Теа бросала тревожные взгляды. Изогнутые и скрученные деревья пригнулись низко к земле, как будто готовились напасть на прохожих. Пока лошади выбирали дорогу сквозь валуны и упавшие сучья, они двигались медленнее.

Когда путешественники выбрались из этих зарослей, Дерри притянул лошадь Теи так, чтобы она следовала за ним, и подождал своих людей. Впереди откуда ни возьмись появилась тропинка, огибающая ручей и ведущая к полуразвалившемуся мосту, изогнутому над водой. Часть камней, из которых он был сделан, упала в ручей, и стремнина увлекла их в свое брюхо. Он улыбнулся, когда понял, что Теа озирается на все это, ничего не понимая.

Указав на деревья, которые столпились около ручья на противоположном берегу, он сказал:

— Равенсмер.

Сквозь плотную листву едва можно было различить башни заброшенного замка. С их места они могли видеть три тоненьких башенки, самая высокая из которых имела коническую крышу, и ее черепица местами была пробита, вероятно, в ходе какой-то давнишней осады, так что были видны балки. Если бы они подошли ближе, они бы заметили, что другая дыра обнажает винтовую лестницу. Узкие окна без ставень усеивали поверхность башни. На вершине взгромоздились вороны, выкрикивая свои жуткие приветствия.

Теа откашлялась.

— Это? Это Равенсмер?

— Конечно. Ты что, думала, я веду тебя в свой дворец?

— Но он такой, такой… Даже при дневном свете он выглядит забытым человеком. И Богом.

Сначала он не ответил, и она взглянула на него.

— Запомни это, — сказал он.

Отвернувшись, он бросил поводья ее лошади Саймону Живчику и поехал вперед. Иниго стоял на мосту, ожидая его.

— Я приведу ее в замок, — сказал он, — и никаких возражений.

— Но, милорд, вы не можете…

Дерри посмотрел на Иниго, подняв брови, и тот потупил взор.

— Все вы, проклятые лорды, такие, — пробормотал Иниго. — Вы сдерете кожу с вашей матери, если это послужит вашим целям.

— В лесу немного волков сейчас, Иниго, но я найду одного и скормлю тебя ему, если ты будешь пререкаться со мной.

— Я пошел.

Дерри не ответил. Возвратившись к Тее и Саймону, он снова взял поводья ее лошади. Приказав всем оставаться, он медленно повел Тею к мосту.

— Почему остальные не пошли? — спросила она, когда он переводил ее через ручей.

— Они мне не нужны.

— Почему?

Он не удостоил ее ответом. На другом берегу деревья снова образовывали густые заросли, скрывая ото всех, кроме приблизившихся на достаточное расстояние, заросшую тропинку, пролегавшую между деревьями. Дерри свернул на тропинку. Лошади должны были ступать очень осторожно по неровной каменистой поверхности. Ручей исчез из виду. Теа продолжала смотреть назад, как будто стремилась увидеть разбойников, так презираемых ею. Лицо Дерри ничего не выражало.

Они пробрались сквозь чащобу к Равенсмеру и услышали серенаду из плеска ручья и хриплых криков обитателей башни. Упавшие камни оставили следы на гравированной решетке, и в проломах росли пышные деревца. Их листья зашуршали, когда он взглянул на них. Вдруг на разбитой глыбе серого камня появилась темная фигура, как будто по велению колдовской силы.

Он остановился. Посмотрев на гибкую фигуру, лениво раскинувшуюся на камнях, он велел Тее оставаться на месте. Выступив вперед, он направил Юпитера к непрошеному гостю.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он спокойно. Длинные, затянутые в черное ноги выпрямились. Башмаки из мягкой кожи опустились на камень, когда молодой мужчина сел. Его одежда гармонировала с цветом его волос и глаз. Все было таким темным, что казалось, какой-то маг наделил ворона обличьем юноши.

Дерри повторил свой вопрос.

— Моя любовь к тебе привела меня сюда.

— Твоя любовь? Очи Господни, если ты пытаешься убить всех, кого любишь, лучше уж ненавидь меня. Я снова спрашиваю, Морган, что ты здесь делаешь?

— Я только принес послание от Кристиана де Риверса. Одно имя слышно на улицах Эдинбурга и Лондона, в трактирах и дворцах. Имя, которое ему не по душе, так как от него веет предательством — это имя Уайверн.

— Я знаю это имя.

— Он послал меня сказать тебе, что это очень важно. Если ты узнаешь что-нибудь о нем от этой женщины, ты должен послать ему весть. Я буду рядом, если понадобится моя помощь.

— Кровь Господня, почему он послал тебя?

— Повернуть меч в твоем сердце, милый брат. Повернуть меч в твоем сердце.

Дерри открыл рот, но Морган соскользнул со своего насеста быстро, как кречет в полете, заплясал по камням и скрылся в лесу. Вспыхнув, Дерри повернул Юпитера кругом и галопом вернулся к Тее. Она изумленно и вопросительно посмотрела на него, но он глянул сердито на нее, и она ничего не сказала.

Таща ее кобылу позади себя, он провел ее кругом упавших камней, под разбитыми стенами, внутрь того, что когда-то было хранилищем Равенсмера. Их встретили остатки хлева и конюшни. На разрушенных стенах произрастали молодые деревья и скрюченные кусты. Копыта их лошадей застучали по разбитым плитам. Шум потряс пустоту покинутого замка и потревожил воронов. Расправив свои крылья, они взметнулись в воздух, карканьем возвестив о своем возмущении.

Они прошли на внутренний двор и миновали квадратную главную башню. Дерри остановился и спешился перед Вороньей башней, которая была возведена на защитной стене позади главной башни. Он перерезал ремни, которыми была связана Теа, схватил ее за запястья и поставил на землю.

Она огляделась.

— Здесь никого нет.

— Вороны стоят на страже.

Не дав ей возможность задать еще какой-нибудь вопрос, он взял ее за руку и потащил по направлению. к Вороньей башне. Он толкнул дверь, скрепленную ржавыми гвоздями. Темнота обрушилась на них, заходящее солнце бросало единственный золотой луч во тьму, раскинувшуюся перед ними. Он отражал камни на противоположной стене. Быстро наклонив голову, он ступил внутрь и втащил Тею за собой.

За дверью извивалась лестница, поднимаясь к вершине башни, где обитали вороны. Она проходила сквозь пол и заканчивалась в подземелье. Дерри шагнул вниз, повернулся и дернул Тею за руку.

— Куда мы идем?

— Вниз.

— Но там темно.

— Я найду дорогу.

Он обвил ее рукой за талию и повел рядом с собой. Они оба, спотыкаясь, пошли вниз по лестнице. Их. путешествие казалось бесконечным. С каждым шагом они оставляли свет и жизнь позади. Становилось холодно, вокруг царило безмолвие. Он почувствовал, как задрожало ее тело, когда исчез последний солнечный луч, оставляя их наедине с этим каменным миром, грозящим замкнуть их в своих недрах.

Он замедлил шаг. Он забыл, что лестница была такой длинной, так глубоко уходила вниз. Он продолжал свой путь вдоль стены, прижимая Тею ближе к себе, чтобы она не споткнулась. Он мог слышать ее учащенное дыхание. Сейчас она была и вправду напугана. Если бы он не был здесь раньше, он бы тоже испугался. Может, он все же и боялся немного.

Его нога уткнулась в землю. Наконец-то. Вытянув руку вперед, он продвигался по стене, пока не коснулся дерева. Дверь. Распахнув ее, он провел Тею внутрь. Уже внутри прислонился спиной к двери и отсчитал одиннадцать шагов от нее. С последним шагом дотронулся до железного кольца. Он отпустил Тею, опустился на колени и схватился за кольцо. Потянув изо всех сил, выдвинул люк из пазов.

— Ну, пожалуйста, скажите, куда мы идем?

— Ты пойдешь вниз по приставной лестнице. Он услышал ее торопливые шаги, удаляющиеся от него. Он бросился вслед, нащупал ее юбки и ухватился за них. Она закричала, когда он потащил ее обратно к люку. Видеть он не мог, но и в темноте чувствовал ее страх. Прежде чем все обдумать, он сильно встряхнул девушку. Она прекратила кричать.

— Ты полезешь вниз или я сброшу тебя.

— Не надо. Я ничего не сделала.

— Ты предательница. У меня нет времени развлекаться с папистами. Таким образом, никто не арестует тебя и не привлечет к суду.

Он поднял ее и протолкнул в щель, где начиналась лестница. Ее нога скользнула вниз и коснулась первой ступени. Толкая ее за плечи, он заставил ее спуститься ниже в яму.

— Не пытайся выбраться. Я захлопну дверь.

Все, что он расслышал, — это рыдание. Сморщившись, он задвинул люк на место. Когда тот со скрежетом закрылся, до него донеслось последнее всхлипывание. Он поднялся и закрыл лицо руками. Ему казалось, что он чувствует ее запах в этом мертвом воздухе.


Подняв голову, он взглянул в темноту.

— В вечную темноту, в огонь и в лед.

Это был ее голос? Неужели он мог расслышать его сквозь камни? Вздохнув, он закрыл уши руками, его плечи ссутулились, как будто ему нанесли удар ножом в спину.

— Прости меня, Теа, bella, прости меня.

Ничего не видя, в отчаянии, он бросился к двери, ударился о камни, заметался и наткнулся на дерево. Не думая об осторожности, бросился вверх по лестнице. Луч солнечного света пронзил его глаза, ослепив их. Закрыв их от боли, он выскочил наружу и захлопнул дверь.

Прислонившись к воротам, он начал с жадностью глотать воздух. Наконец он открыл глаза. Неужели солнце все еще светит? Он вспомнил, как был изумлен, выйдя из темной клетки, что солнце по-прежнему существует.

Впереди была одна разрушенная стена, затем другая, но Дерри не двигался, когда из укрытия появились Иниго и Стабб. За ними еще несколько людей.

Тяжело ступая, как будто он нес целую башню на своей спине, он подошел к Юпитеру. Жеребец узнал его и понюхал лицо. Дерри погладил мягкую морду и прислонился к шее животного. Солнце опустилось, утянув за собой золотой свет, а мужчины по-прежнему ждали своего хозяина.

Дерри поднял голову и посмотрел на Иниго невидящими глазами. Он вытер пот с подбородка и услышал как будто со стороны свой жесткий смех.

— Я вышел из ада моей родины, чтобы показать миру его жестокие удовольствия и сломать крылья голубю.

6

Гадес безжалостен и неумолим.

Гомер

Проходило время, Теа пыталась следить за ним, но без света все его признаки исчезали. Теперь она боролась с собой, чтобы не потерять рассудок, боролась со смятением и ужасом. Никто не знал, что она здесь, кроме этого сумасшедшего, который желал ее смерти. Никто не придет освободить ее. Это место было покинуто по крайней мере сто лет назад. Лежа у основания лестницы, Теа поднесла сжатые руки к губам, чтобы не закричать.

После того, как Саваж ушел, она царапалась и билась в люк, но он был слишком тяжелый, и она не могла его сдвинуть. Никто не отзывался на ее крики. По прошествии времени, она решила обследовать яму, куда ее бросили. Глубокая, квадратная, по крайней мере она была сухая. Пахло камнями и прахом, на стенах в кольцах висели старые цепи.

Отсюда не было выхода — она исследовала каждый уголок. Выстроенные из таких же огромных булыжников, как и Воронья башня, стены, казалось, представляли собой одну глыбу. Единственная щель пролегала между двумя камнями рядом с углом, но в нее можно было просунуть только палец. Сквозь щель проникал воздух. Она умрет от голода скорее, чем от недостатка воздуха.

Проходили часы. Во всяком случае, Теа думала, что они проходили. От голода у нее кружилась голова и тошнило. Когда тошнота перешла в пульсирующую боль, она положила руки на живот.

Когда она поняла, что вскоре совсем ослабнет, ее охватил ужас, и она снова вскарабкалась по лестнице и начала молотить кулаками.

Встав на ступеньку ниже, она уперлась в люк ладонями и сильно напряглась. Тут у нее закружилась голова, она покачнулась, потеряла равновесие и соскользнула вниз. Вскрикнув, ухватилась за лестницу и чуть не упала, но ее рука вцепилась в ступеньку.

Толчок заставил ее сжаться. Она цеплялась за лестницу, а ее ноги свисали. Медленно она снова нашла опору, спустилась вниз и снова рухнула уже на полу.

Пока она лежала так, тяжело дыша и всхлипывая, она осознала, что так можно и с ума сойти. Нужно сосредоточиться на чем-нибудь. Саваж. В самом деле, он наверняка сумасшедший. Его настроения менялись, как блики на бурной воде. И он хотел довести до сумасшествия ее тоже. Он вернется, когда решит, что она достаточно ослабла и покорилась. Она покажет ему, что у нее больше твердости и выносливости.

Кто-то нанял его, чтобы он похитил ее. Кто-то очень влиятельный. Кто-то, кто вхож в королевский двор, кто слышал разговоры о предательстве, вероятнее всего. Только кто-то облеченный властью мог знать так много о ней. Может быть, в лондонском доме бабушки был шпион. Что бы там ни было, она должна выгородить бабушку. Этот влиятельный человек может подумать, что ее отец тоже состоял в заговоре.

Она попыталась пошевелить плечами, боль в левом усилилась. Движение причинило острую боль, которая передалась через спину на грудь, поэтому она прижала левую руку ближе к груди и распростерлась на земле. Боль посылала ослепительные вспышки, отдававшиеся в глазном дне. Закусив нижнюю губу, она убеждала себя, что не должна становиться жертвой игры Саважа.

Шло время, боль в плече не угасала, но в конце концов Теа задремала. Странный сон принес ей небольшой отдых — ей снилось, что за ней гонится черный жеребец с красными глазами, молотя копытами землю. Она ощущала запах его пота, когда он вздымался над ней, становясь на дыбы над ее распростертым телом.

С криком она проснулась. Ее грудь вздымалась, вновь пробудилась боль. И хотя она дрожала, струйки пота сочились по ее лицу и шее. Теа села, прислонившись к приставной лестнице. Уткнувшись лицом в рукав, она позволила себе разрыдаться. Ее собственный плач, тьма, которая лишала ее какого-то утешения, усилили ощущение горя и одиночества.

Кончив рыдать, она попыталась отвлечь себя воспоминаниями — яркие детские воспоминания о жарком летнем дне, когда она гуляла с отцом и матерью, бегала, разгоняя жуков и бабочек. Позже, когда она стала старше, ее раздражало, что отец не обращает на нее внимание, больше разговаривает с лошадьми и цветами, чем с ней.

Бабушка, которая обожала вращаться в высшем свете и преуспевала в этом, пока старая королева Мария была у власти. Бабушка с посеребренными сединой волосами, которую не заботило ничто, кроме престижа семьи. Бабушка, которая однажды пришла и потребовала, чтобы Теа отправилась во Францию, а сама она росла при легендарном дворе Генриха II и Екатерины Медичи. Бабушка, которая, не замечая ее слез, оставила ее на палубе корабля, рыдающую, схватившуюся за руку старой гувернантки.

Она тянулась к бабушке, когда корабль заскользил от пристани. Она удалялась от берега, от дома, и тут корабль исчез. Вдруг она снова очутилась в кромешной тьме. Она начала слепо ощупывать пространство вокруг себя, но ее руки натыкались на пустоту. Потом она услышала фырканье, стук копыт по камню и увидела вспышку.

Напротив нее в темноте появились очертания чего-то, сверкнули красные глаза, возникла морда с огромными лязгающими зубами. Она закричала, когда черный жеребец поднялся над ней на задних ногах. Она метнулась в сторону, спасаясь от нависших копыт. Отпрыгнув, она заметила, что красные глаза сверкнули белой вспышкой и превратились в темно-голубые. У нее перехватило дыхание. Она взмахнула руками и упала назад, в темноту.

Дерри оперся на разбитый каменный подоконник наверху Вороньей башни. Снова заходило солнце, и он слышал крики воронов, круживших над крышей и садившихся на обнажившиеся балки. Вокруг себя он видел лишь одни верхушки деревьев. Пенистые, светло-зеленые облака листьев качались на ветру и хлестали угрюмую, темную зелень дубов. Ветки царапали округленные каменные стены башни.

Внизу он видел остатки деревянного моста, часть картины, которая кончалась внезапно в проломе, не достигнув башни. Шагнув вперед, Дерри поднял обломок камня со стены и бросил его на мост. Камень ударился о мост, раздался хруст и камень упал на землю.

— Вы снова здесь.

Дерри обернулся, наполовину обнажив шпагу, прежде чем узнал голос Стабба. Он отвернулся и снова оглядел лес. Солнце уже опустилось за деревья.

— Не тратьте понапрасну время, — сказал Стабб, протягивая миску с едой. — Мы все знаем, что у вас не было выбора. Другие страдали гораздо больше. Она не понимает, что ей еще повезло. Возьмите, я принес вам ужин.

— Я не хочу есть.

— Вы не хотели есть и прошлой ночью, и позавчера. Вам надо больше есть. То, что она не получает пищу, не означает, что вам тоже надо морить себя голодом.

— Я ем, когда мне хочется, а теперь оставь меня.

Он отошел от Стабба, обогнул дыру на полу и сел на краю пролома в стене величиной с трех мужчин. Песок и камни посыпались из-под него и упали в беспорядке наружу. Стабб подошел к нему.

— Подумайте, милорд, прошло уже три дня. Вы не можете…

Дерри услышал свой собственный крик:

— Придержи свой язык!

Схватившись руками за кромку стены, он не поворачивался к Стаббу.

— Я знаю, сколько прошло времени. Клянусь своей душой, я знаю это с точностью до минуты.

— Ну, в этом совсем нет необходимости.

Соскочив со своего насеста, Дерри начал наступать на Стабба. Мужчина отошел назад к лестнице, но Дерри продолжал идти на него.

— Сначала она не поверит, что я оставил ее там умирать. Она попытается выбраться, может быть, повредит себе что-нибудь. Потом начнется ожидание, когда вокруг нее сгустятся страхи, потом ее одолеет чувство голода, потом опять ужас. После этого боль, тошнота, кошмары, и так до тех пор, пока ты не сможешь сказать определенно, бодрствуешь ли ты или спишь.

Стабб отступал, пока не споткнулся о ступени. Выпрямившись, он поставил миску с едой на пол.

— Вы раздражены из-за Моргана.

Тут в их разговор вмешался кто-то еще.

— Неужели? Какое совпадение.

Оба мужчины повернулись навстречу вошедшему, который подобрался неслышно по башенной лестнице. Дерри отвернулся от них и вернулся к своему посту у окна.

— Убирайтесь, оба.

Стабб быстро подчинился, а Морган начал прохаживаться около Дерри, соблюдая осторожность, чтобы не угодить на сгнившие доски в середине помещения. Он подошел ближе и прислонился к стене рядом с Дерри.

— Я наткнулся на Иниго, Саймона и других там, внизу. Они в недоумении, что за печаль тебя гложет. Их злодейские сердца болят при мысли о том, что ты сидишь здесь и горюешь. Я сказал им, чтобы они не плели чепуху.

— У меня пока нет ничего нового, — сказал Дерри, не глядя на своего брата. — Уходи.

— Иниго обеспокоен, он думает, что твое сердце дрогнет и ты выпустишь леди слишком рано. Я сказал ему, что такого не может быть. — Морган принялся снимать перчатки, которые только что натянул. — В конце концов, ты смог убить брата, который препятствовал тебе унаследовать Морефилд. Что тебе какая-то женщина?

Дерри медленно повернул голову, пока не взглянул в лицо младшего брата.

— Я не буду бороться с тобой.

— Премного благодарен. Хотя можно понять, почему тебя это не занимает. Я младше на пять лет и не угрожаю твоему титулу.

Двое смотрели друг на друга. Морган пристально и настороженно, Дерри строго, не говоря ни слова. Когда стало ясно, что Дерри не хочет отвечать, Морган продолжал:

— Как так получилось, что ты чертовски умен? Или ты заключил сделку с дьяволом, когда торчал в Тауэре? И теперь ты знаешь, что надо сотворить с беспомощной женщиной, чтобы она предала своих друзей?

— Да.

Морган замолчал, и Дерри улыбнулся, так как понимал, что брат не ожидал такого ответа.

— Я побывал в аду, валялся в его грязи, дышал его зловонием. Его гниль просочилась прямо в мои кости, и теперь я повернул все так, чтобы это послужило моим целям. — Дерри протянул руку. — Дотронься до меня.

Морган смотрел на руку, но не двигался, и Дерри опустил ее.

— Боишься, милый братец? — засмеялся он. — Удивительно, как это ты подошел так близко, рискуя осквернить себя.

Повернувшись, он направился в сторону лестницы, но Морган схватил его за руку и дернул так, что Дерри встретился с ним взглядом.

— Время идет. Французские заговоры поглотят Англию и Шотландию, и ты сдохнешь в башне, такой же гнилой, как и твое сердце.

Дерри выдернул руку.

— Тебе недостает разнообразия в твоей клевете. Твоя песня из одной ноты — простой, скучный скрип. Убирайся.

Дерри быстро повернулся и зашагал вниз по ступеням. Внизу он встретил Иниго и Саймона Живчика. Он выхватил бутыль с водой из рук Иниго, факел со стены и продолжал свой спуск. В подвале он воткнул факел в канделябр на стене. Отставив бутыль в сторону, положил руки на кольцо в каменной двери, ведущей в темницу и поколебался, понимая, что найдет там ослабленную, разбитую девушку.

Дверь поддалась легко. Снова он остановился и прислушался. Ни звука. Взяв бутыль с водой, он начала спускаться в темноту. Он оставил факел у люка, так как глаза Теи могут заболеть от резкого света. Поэтому он мало что мог разглядеть в яме, особенно когда спустился вниз. Когда его ноги коснулись пола, что-то уткнулось в его кожаный камзол и потянуло за него.

— Ш-ш-ш. — Внизу лежала Теа, держась за плечо и дотрагиваясь до него дрожащей рукой. — Ш-ш-ш, отец. Этот человек где-то здесь, и он хочет навредить нам.

Ему следовало предвидеть, что страх может сделать такое с ней. С сильно бьющимся сердцем Дерри опустился рядом и взял ее руку. Она дрожала, и он чувствовал ее страх.

— Теа, ты должна рассказать мне о шифровках теперь. Ты не можешь оставаться…

— Ш-ш-ш. — Она взглянула на него, ее глаза расширились из-за темноты и страха. — Он не должен знать, что ты здесь. Я никогда не думала, что ты отыщешь меня.

Дерри снял крышку с бутыли и приложил ее к губам Теи. Она принялась пить, жадно, с шумом глотая.

— Тебе сейчас нельзя слишком много, — сказал он и забрал бутыль. — Только скажи то, что мне нужно.

— Ты не должен говорить так громко. Он услышит нас, а я пыталась не выдавать ему бабушку.

Бутыль с водой замерла в воздухе.

— Что такое с твоей бабушкой?

Она зашикала на него снова, потом ее голова закачалась. Он обнял ее, и ее голова упала на его плечо. Он похлопал ее по щеке, надеясь, что именно так сделал бы отец.

— Ты принес с собой свет, отец. Я так рада. — Она окинула быстрым лихорадочным взором яму, зацепила пальцем его рубашку и притянула его ближе к себе. — Бабушка заварила такую кашу. Ты знаешь, как она была рассержена, когда потеряла свое место после смерти этой ужасной Кровавой Марии. Каким-то образом она втянулась в дела огромной важности. И знаешь что?

— Что?

Теа огляделась вокруг подозрительно. Ее руки мяли кожу его камзола.

— Она обманула меня, отец. Она… Мне нехорошо.

— Как она обманула тебя?

— Воды.

Он приложил бутыль с водой к ее губам снова, потом настоял, чтобы она продолжала.

— Она дала мне набор пуговиц как подарок от нее шотландской королеве. И ты знаешь, что они содержали шифровки? Она мне ничего об этом не сказала.

Дерри похолодел. Прикоснувшись к ее щеке, он спросил:

— Ты ничего не знала об этих шифровках?

Теа покачала головой.

— Почему она всегда так поступает, отец? Использует людей, вместо того, чтобы любить их. Она отослала меня во Францию.

— Ты ничего не знала? — Его голос прозвучал слишком громко, и он закрыл рот.

— Бабушка… она сплела сложную паутину и сама попалась в ловушку. — Прикоснувшись пальцами к губам, Теа закрыла глаза. — И ее не волнует то, что мы пострадаем, ты и я.

Дерри откинул черные завитки с лица Теи.

— О Боже, женщина, выслушай меня.

Он замолк, так как она засмеялась.

— Я-то думала, что еду в Шотландию помочь Ее Величеству, рассказать ей о Данли. Бабушка использовала меня в качестве курьера, ничего не подозревающего курьера.

Он наклонился ниже, так как ее голос замолк, потом слегка похлопал ее по щеке. В ответ она застонала.

— Теа, ключ к шифру, ты не знаешь, где он может быть? Теа?

Он не дождался ответа. Выругавшись, поднял ее и встал. Она никогда не была тяжелой, но сейчас ему показалось, что он держит куль с перьями. Он перекинул ее через плечо и начал карабкаться наверх. Выбравшись из темницы, он завязал платком ее глаза, чтобы она не видела света, и крикнул Иниго. Тот с грохотом спустился вниз и светил в дороге. Когда он вышел из Вороньей башни во двор, его встретили болтающиеся около бродяги.

Дерри пересек двор, направляясь к противоположной башне, и поднялся по лестнице следом за Иниго. Наверху он вошел в комнату, настолько светлую и просторную, насколько подвал был темным и тесным. Он положил Тею на койку. Она сморщилась, когда ее плечо коснулось тюфяка. Взглядом Дерри отослал Иниго из комнаты.

С табуретки около койки он взял тряпку и смочил ее в миске с водой. Он протер лицо Теи, особенно ее сухие губы. Погрузив пальцы в воду, он похлопал ими около ее бровей, над повязкой. Затем он внимательно и осторожно осмотрел ее плечо и не нашел сломанных костей. Она, должно быть, растянула его. Пока его руки массировали ее тело, она шевелилась, вздыхала, потом дотронулась до повязки на глазах.

— Нет, — сказал он и положил на ее руки свою ладонь. — Ты отвыкла от света.

Услышав его голос, она дернула головой в направлении к нему, потом попыталась вырваться. Она узнала его теперь.

— О Боже, как я сюда попала? Что вы делаете? Не… не прикасайтесь ко мне.

Он сжал обеими руками ее плечи и толкнул ее обратно на койку.

— У тебя нет сил. Отдохни вместо того, чтобы нападать на меня.

— Что вы сделали?

— Вызволил тебя из той дыры.

— Почему? Подождите — мой отец. Нет, это был сон. — Поднеся дрожащую руку к губам, она зарыдала.

— Прекрати рыдать, слышишь?

Она засопела.

— Оставьте меня.

— Не оставлю, пока не накормлю.

— Я ничего не скажу вам. Божи милосердный, ненавижу вас.

— Задница господня, меня это не волнует. Я уже получил то, что мне было нужно.

— Я не верю.

— А я сказал, меня это уже не волнует.

— Может, Сатана возьмет вашу душу в ад. — Ее голос дрогнул, и она отвернулась от него.

Дерри смотрел на рыдающую женщину с завязанными глазами. Она растворилась в пространстве подобно духу, и он почти что мог видеть сквозь нее. Он хотел прикоснуться к ней, передать ей свою силу, но она оттолкнула его. Пока он решал, что ему делать, вернулся Иниго с горячей похлебкой.

Дерри взял миску и прогнал Табакерку.

Он услышал, как она зашмыгала носом. Удерживая миску в одной руке, он погрузил ложку в похлебку и поднес ее к губам. Ее рот открылся, и жидкость исчезла там. Он улыбнулся, с облегчением заметив, что она достаточно хорошо себя чувствует, чтобы принимать пищу. Половина содержимого миски была съедена, когда она вздохнула и отвернулась. Он поставил миску с ложкой на пол. Ей не нужно было есть много в первый раз. Он прислушался и услышал дыхание спящей женщины.

Тихо выйдя из комнаты, Дерри запер дверь на засов. Задвинув защелку, он покачал головой. Старуха. С самого начала здесь была замешана старуха. Старая гарпия направила свою внучку к нему вместо того, чтобы рисковать своей ссохшейся шкурой. В какое гнездо из колючек и крапивы он попал. Леди Хант, казалось, и не думала об опасности, которой она подвергает Тею. Бес завладел старой свиньей. Он отправится в Лондон наутро и схватит ее. Он сделает это с удовольствием ради Теи.

Он вышел на внутренний двор. Его люди собрались вокруг костра в центре и наблюдали за жарившимся мясом. Стабб вытащил один кусок на тарелку.

— А теперь вы будете есть?

Он взял тарелку и сел на разбитый булыжник. Нахмурившись, он смотрел на мясо. Несладко пришлось ей в этой темнице. Она была такая тощая и бледная, вся светилась, как облако зимой. Он отставил тарелку в сторону. Она оказалась невиновной, точно так же когда-то случилось с ним. Его преступление состояло в том, что он был другом человека, который выступил против королевы. Ее же вина была в том, что она приходилась внучкой подлой старой волчице.

— Стабб.

— Да, Робин.

— Мы уезжаем в город утром. Иниго останется здесь наблюдать за леди.

Стабб кивнул. Тень упала напротив Дерри, он обернулся и увидел Моргана, шедшего по направлению к нему, обвивая талию женщины с золотисто-рыжими волосами и широкими округлыми бедрами. Она тоже обхватила рукой талию его брата и сжала ее. Морган заметил взгляд Дерри и улыбнулся.

— Привет, братец. Мне сказали, что ты опять пытал свою бедную пленницу. — Морган подошел ближе, встал напротив Дерри и сжал свою спутницу за плечи. — Я нашел более приятное занятие.

Дерри протянул руку и выдернул женщину из объятий брата. Морган споткнулся, потом рванулся за своей спутницей, но. Дерри оттащил ее достаточно далеко от него.

— Оставь меня! — крикнула женщина и ударила Дерри по ноге.

Держа ее на расстоянии вытянутой руки, Дерри ухмыльнулся.

— Дженни, я предупреждал тебя, чтобы ты держалась подальше от моего брата.

— Чтоб тебе сгнить от сифилиса, сукин сын!

Морган водрузил руки на бедра и поднял бровь.

— Дорогая моя, — произнес Дерри. — Я счастлив, что раньше ты была слишком занята, чтобы говорить. Честное слово, если бы ты открыла свой грязный рот, я бы ссохся до размера дождевого червя.

Дженни метнулась вперед. Прежде чем Дерри смог оттащить ее, она пнула и Моргана в ногу. Дерри ухватился за прядь золотисто-рыжих волос и дернул ее. Дженни завизжала, вырвалась, перебежала на другую сторону костра, где остановилась, взирая на братьев. Дерри поклялся отправить ее назад в Лондон со следующим посланником.

Морган потирал свою голень и изрыгал проклятия.

— Иисус Мария, я думаю, ты ревнив. Боишься, что, сравнив нас, она найдет тебя непривлекательным?

— Ты едешь со мной. Завтра. В Лондон.

— Я не твоя любовница. Я поеду, когда захочу.

Дерри схватил Моргана за руку и отшвырнул его так, что тот потерял равновесие.

— Центром всего этого заговора является леди Грейс Хант, а не Теа. У старухи должен быть ключ к шифрам.

— О, еще одна женщина, которую можно пытать. Вот так удача.

Сжав челюсти, Дерри отвернулся от Моргана. Солнце уже зашло, и последний луч света исчез. Стабб, Иниго и другие удалились со своей едой подальше от разбушевавшихся братьев. Дерри направился к Вороньей башне, оставив Моргана у огня, и вдруг отдаленный свист заставил его резко вскочить на ноги. Другой свист прозвучал уже ближе, и потом появился всадник. Мужчина въехал на внутренний двор и спешился около Дерри.

— Милорд.

— Тагмен, что увело тебя так далеко от твоего хозяина?

— Срочное сообщение, милорд. — Тагмен достал запечатанное письмо из своего камзола и протянул его Дерри.

— Отослав Тагмена, Дерри взял письмо, поднес его к огню, сломал печать и начал читать. Он смотрел на лист бумаги долгое время, прежде чем швырнул его в огонь. Темные глаза Моргана впились в Дерри. Он бросил взгляд на брата.

— Все будет, как ты хотел. Никто из нас не поедет в Лондон. Грейс Хант убита. Четыре дня назад. Заколота в постели, ее комнату обыскали, но ничего не взяли, наверное, не нашли.

— Убита? Кем? — спросил Морган.

— Сесил точно не знает, но он начал расследование в городе с целью выяснить личность существа, называемого Уайверном. Он спрашивал леди Хант о нем днем, а ночью она умерла.

— Готов поклясться: кажется, опасно для здоровья дружить с Уайверном.

— Да, — сказал Дерри, бросая взгляды на башню, где в комнате лежала Теа. — Теперь единственный человек, кто может знать, кто такой Уайверн, лежит там.

Морган фыркнул и вслед за Дерри взглянул вверх на башню.

— Ну, опять будешь развлекаться?

Дерри посмотрел на брата и горько засмеялся.

— Может быть, ты возьмешь на себя этот труд?

— Спасибо, нет. Это ведь твое любимое занятие — сломить волю женщины, а не мое.

7

Когда ты родилось, Желанье?

В цветенье мая, в роскоши весенней.

Эдвард де Вир, граф Оксфордский

Сова пролетала над городской стеной, и когда она планировала над полями на север от Лондона к востоку от ворот Бишопсгейт, мыши скрывались в поисках убежища. Сова устремлялась вниз за каждым пухлым обитателем полей. Может, ей казалось странным, что пять одетых в плащи мужчин вторглись на ее территорию — пустынные развалины церкви Святого Ботолфа. Мало что осталось от церкви, кроме римской арки у входа и одной стены с массивными полукруглыми арками. Плиты, которыми был выложен пол, исчезли под дерном и травой. Поэтому шаги мужчин внутри остова церкви были не слышны. Один из них оглядел пространство вокруг передней арки.

— Никого, — сказал он и повернулся к Тимоти Айру. — Ты сказал, что он придет.

Другой мужчина пожал плечами, потом встрепенулся, когда сова приземлилась на оставшуюся стену и заухала.

— Кровь Господня, клянусь, здесь бродят призраки Саксона и Нормана. Говорю вам, здесь небезопасно.

Шестая одетая в плащ фигура показалась из тени в конце стены.

— Единственное, в чем ты можешь быть абсолютно уверен в жизни, — это то, что ты умрешь.

Пятеро быстро обернулись, но ничего не сказали, пока Тимоти не обрел дар речи.

— Я же говорил, что он придет.

Один из них двинулся вперед к вновь пришедшему, который отступил и обнажил шпагу, а Тимоти выста-вил руку, преграждающую путь его компаньону.

— Уайверн, пришло время узнать, кто ты такой, — сказал мужчина.

— Да? Ты желаешь умереть этой ночью?

— Уайверн — такое же хорошее имя, как и любое другое, — произнес Тимоти.

— Ты знаешь, кто мы такие, — возразил мужчина. — Прошло много месяцев. Лесли Ричмонд мертв. И леди Хант. Нас предали, и за всем этим стоит этот горностай Уильям Сесил, я знаю.

Уайверн приблизился, и это заставило мужчин отойти. Луна высветила складки черного плаща, капюшон и маску.

— Закрой свой рот, дурень. Я убил их.

— Ты? Тогда… тогда наши шифровки не украдены?

— Ты был бы обезглавлен в Шордитче, если бы это было так, — сказал Уайверн. — Я пришел, чтобы доставить вам облегчение. В наших рядах были предатели. Остальные в безопасности. Твои подарки отправились в Шотландию с посланцем, который ни о чем не подозревает.

Уайверн убрал шпагу и опять отступил в тень.

— Мне нравится этот скулеж и содрогание от каждого слуха и шума. Будет хорошо, если вы все отправитесь домой и останетесь там. Делайте это тихо и без спешки. Ждите вестей от меня обычным способом. Я не пошлю за вами, пока шотландская королева не родит живого сына.

— Но Лесли Ричмонд не был предателем, и леди Хант…

Подобно змее, Уайверн набросился на мужчину, который тяжело задышал, когда почувствовал нож, приставленный к его горлу. Остальные отступили назад. Уайверн захохотал, когда уколол горло своей жертвы кончиком ножа.

— Никто из вас не знает все мои замыслы. Никто из вас не знал Лесли Ричмонда и леди Хант так, как я. Или вы бы хотели, чтобы я оставил их в покое, дав возможность предать вас королеве? Ричмонд принес послание от меня всем вам.

— Нет, нет, нет.

Нож испарился, и Уайверн опять слился с темнотой.

— Тогда уходите и сидите тихо, без паники. Или вы кончите так же, как и другие.

С заверениями в покорности, четверо засуетились и исчезли в ночи. Тимоти задержался и подождал, пока они не скроются из виду. Затем он повернулся к своему хозяину.

— Зачем вы солгали им? Вы не убивали Лесли Ричмонда.

— Сейчас они боятся меня больше, чем когда-либо, — ответил Уайверн. — И, хотя я не знаю, кто убийца, я уверен, что Сесил и его банда шпионов приложили свои руки к этим делам. Будет лучше, если они будут бояться меня больше, чем Сесила.

— А леди Хант?

— Ее допрашивал сам Сесил. Я не мог потерпеть этого. Ну, хватит о старых делах. Ты послал человека вслед за госпожой Теей. Он вернулся?

— Да, я как раз собирался…

Уайверн метнулся к Тимоти. Затянутая в перчатку рука обвила его горло. Тимоти схватился за нее и прохрипел что-то, протестуя. Рука сжалась, затем отшвырнула Тимоти в сторону. Он упал напротив церковной стены, жадно хватая ртом воздух.

— Говори прямо, ты, скулящий щенок.

— Она… — Тимоти глубоко вздохнул, — она пропала. Он был менее чем в половине лье позади, близко к границе. Он скакал по поляне и обнаружил, что она исчезла вместе со всеми людьми, повозками, лошадьми, вьючными животными. Он ничего не выяснил. Он сказал, что это похоже на то, как будто они похищены самим дьяволом.

— Клянусь распятьем, я проколю насквозь и тебя и его и сдеру с вас кожу иголкой. Нет, ничего не говори, или я сделаю это немедленно. — Уайверн расхаживал взад и вперед перед Тимоти Айром, который стоял, съежившись, напротив стены. — Кто-то узнал мои планы. Возможно, они узнали что-то от Ричмонда, хотя я думал, что он умер, ничего не рассказав. Может, леди Хант оказалась дурой, которая… теперь, впрочем, это неважно.

— Мы могли бы послать людей на поиски девчонки, — предложил Тимоти.

— Не из Лондона. Лондон слишком опасен сейчас.


Уайверн внезапно остановился у сводчатого окна. Он оглядел залитое лунным светом поле, которое пролегало между церковью и домами вдали по улице Бишопсгейт. Сняв перчатку, он положил руку на подоконник. Серебряный свет выхватил отражение кольца с рубином. Тимоти оставался на месте, облизывая высохшие губы и наблюдая за своим хозяином. Наконец Уайверн снова заговорил.

— Я пошлю весть с кораблем моему другу в Шотландии. Он невероятный боец и очень талантлив.

Уайверн снова впал в раздумья. Сову все больше беспокоили оставшиеся гости, и она ухнула, заставив Тимоти Айра подпрыгнуть. Уайверн взглянул на него, барабаня пальцами по камню. Когда сова взмыла в воздух и улетела по направлению к Лондону, стук прекратился.

— Это исчезновение — дурное предзнаменование, а не случайность. Мы должны разузнать, кто все это подстроил. — Пальцы застучали снова. — Мы должны найти его. Найти и заставить его раскрыться нам. Мне не надо было слушаться леди Хант. Эта девушка была.. рискованным курьером, и теперь она и тот, кто схватил ее, должны быть устранены.

— Но как? — спросил Тимоти.

Уайверн натянул перчатки, продолжая смотреть в окно.

— Сначала мы отыщем их. Потом выясним, что они знают. А затем мы должны быть уверены, что они никогда не расскажут ничего кому бы то ни было. Положение, конечно, щекотливое, но я выбирался еще и не из таких ситуаций. Главное, ты, надеюсь, понимаешь, нужно быть уверенным, что жертва не знает твоих истинных замыслов. Пустить их по ложному следу, дорогой Тимоти, именно по ложному следу и замаскироваться, но nihil nimis , никаких крайностей.

Уайверн прошелся мимо Тимоти.

— Не трясись так, дурень. Если бы они знали, кто мы такие, мы бы уже давно лежали в Тауэре со сломанными костями. Не унывай, Тимоти, выше нос. Я намереваюсь найти этого поганца, который причиняет мне беспокойство, и когда я его найду, он предпочтет, чтобы его схватил дьявол, а не я.


Теа обследовала круглую комнату на верху башни. От резких движений ее юбки порвались. Она устала постоянно бояться. Она пребывала в страхе столь долгое время, что это становилось уже невыносимым. В добавление ко всему, шел уже пятый день, как Робин Саваж вытащил ее из темной дыры и поместил в новую тюрьму, которую она ненавидела почти так же, как подземную.

В комнате было новое покрытие на полу и коническая залатанная крыша. Утренний свет, пробивавшийся через сводчатые окна, заставлял блестеть белые крашеные стены. Окна были установлены достаточно низко, и она могла видеть внутренний двор.

С тех пор, как Саваж оставил ее здесь, он больше не заходил. Ей давали достаточно еды и принесли некоторую ее одежду. И теперь она чувствовала себя достаточно сильной, чтобы не впадать в отчаяние, достаточно сильной, чтобы презирать Саважа за его жестокость, достаточно сильной, чтобы разгневаться.

Теа потерла больное плечо, которое все еще ныло, когда она резко двигалась, и принялась обдумывать свое положение. Она не знала, что случилось с ее служанкой и с ее людьми. Шло время, и опасность нарастала. Она мало что помнила о своем пребывании в подземелье, разве что кошмары и боль, а этот монстр Саваж, казалось, намеревается держать ее в этой башне вечно. Если она не убежит, он убьет ее, Возможно, он уже убил Хобби. Что тогда случится с отцом, и кто предупредит Марию Стюарт об опасности?

Щелкнул засов на двери. Появился Иниго Табакерка с подносом, на котором были хлеб, эль и миска с мясом. Он посещал ее с первого дня, когда она чуть не вырвала волосы Стаббу. Стабб издевался над ее служанкой, и ей страстно хотелось выкинуть его из окна башни и услышать, как его тело с глухим стуком рухнет на землю во внутреннем дворе. Иниго, однако, удалось вырвать у нее обещание, что она его не тронет. Один или два раза он оставался и наблюдал, как она ест. Он переминался с ноги на ногу и, ломая руки, извинялся за себя и за других. Она остановила его, когда он пытался объяснить поведение Саважа.

— Сегодня вы чувствуете себя лучше, госпожа?

Теа скрестила руки и нахмурилась, когда Иниго поставил поднос на скамейку в ногах ее постели.

— Что со мной сделают, Иниго?

— Ну, госпожа, вы же знаете, я не могу говорить об этом. Я же говорил вам, что Робин разделает меня под орех только за то, что я улыбался вам.

Тревога, которая соперничала с отрешенностью, подтачивала ее хрупкое спокойствие и заставила Тею броситься к подносу. Схватив нож, воткнутый в хлеб, она рванулась к Иниго. Он вскрикнул и отпрыгнул от нее, но она погналась вслед. Он добежал до двери, вылетел наружу и наскочил на Робина Саважа. Саваж отбросил его в сторону, метнулся к Тее и схватил ее запястье. Выдернув нож, он отбросил его и сжал ее руками. Она потеряла равновесие, прежде чем смогла сопротивляться.

Он кинул ее на кровать. Теа вырвалась от него и соскользнула на пол, Саваж поднял нож и сунул его за свой пояс.

— И как ты думаешь, что бы я сделал с тобой за убийство одного из моих людей? — спросил он.

— Что-нибудь соответствующее вашей жестокой натуре, без сомнения.

Саваж смотрел на нее, нахмурившись, какое-то время, потом его лицо расслабилось, и он вздохнул.

— Все это не правда.

Теа собиралась с силами для новой атаки. Он может разозлиться в любой момент. Она наблюдала за ним, моргая, как он прошел к окну, прислонился к нему и посмотрел на свой старый ботинок. Через несколько мгновений он поднял глаза. Это был тяжелый, гневный, заманивающий взгляд.

— Теа, bella, ты и я, мы были вынуждены бороться друг с другом.

— О Боже, вы боретесь со всем миром.

Он, казалось, не слышал ее.

— Мой хозяин думал, что ты предательница.

— Ваш хозяин дурак.

— Он думал так, потому что об этом ему сказала твоя бабушка.

Она услышала нотку жалости в его голосе. Она открыла было рот, чтобы посмеяться над этой мыслью, но потом передумала. В первый раз, с тех пор как она встретила это ужасное существо, она поверила ему. Он говорил с раздражением и как будто раскаивался. Прежде чем она заговорила, он продолжил.

— Леди Хант послала зашифрованное послание, ничего не сказав тебе. Я нашел его и уверился окончательно, что ты подлый предатель, за которым я был послан. Задница господня, неприятная ситуация.

— Как вы узнали это?

Саваж отошел от окна и встал у противоположной стороны кровати. Все это время она не сводила с него глаз.

— Когда я спустился, чтобы забрать тебя, ты подумала, что я — твой отец, и все рассказала мне.

Теа отступила к стене, покачав головой.

— Мой отец не имеет ничего общего с этими замыслами и заговорами, клянусь вам.

— Я знаю это, глупая дерзкая девчонка. Я пришел с миром.

— Значит, вы освободите меня?

— Ха! Чтобы ты пустилась в Шотландию и влезла в дела огромной важности, которые тебя не касаются? Я здесь, чтобы помириться, но я вовсе не хочу из-за тебя поплатиться головой.

— Но вы же не можете держать меня здесь вечно?

— А это и не потребуется. Только до тех пор, пока пройдет время и ты уже не сможешь причинить никому вреда. Месяц или около того.

Саваж обошел вокруг кровати и приблизился к ней. Теа ползла вдоль стены, и, поскольку комната находилась в башне, они двигались по кругу, пока Саваж не остановился резко и не выругался.

— Довольно. У меня нет времени на это.

— Надеюсь, вы не собираетесь снова прикасаться ко мне. Боже милостивый, я с трудом выношу ваше присутствие.

— Может, ты прекратишь кудахтать и выслушаешь меня? Я пытаюсь попросить прощение за то, что я сделал.

Теа уставилась на него.

— Зачем?

— Как это зачем? Я ошибся. Я прошу прощения. Я не буду больше причинять тебе страдания. Кровь Господня, женщина, может человек ошибиться немного в этой жизни?

Такое возмутительное заявление лишило ее всякой осторожности. Уперев руки в бока, она гордо начала наступать на Саважа. Она ткнула пальцем в его камзол. Он вздрогнул и попятился, когда она потеснила его.

— Вы чуть не убили меня… Вы грязный, подлый, низкий, отвратительный и…

— А ты предательница и папистка.

Теа прекратила тыкать пальцем в его камзол и всплеснула руками.

— Не называйте меня так. Я не папистка.

— Кто же ты тогда? Язычница?

Она опять пихнула его в грудь, отмечая каждое свое слово толчком.

— Я богобоязненная верноподданная Ее Королевского Величества. — Она раскинула руки, указывая на комнату. — Вы видите где-нибудь четки? Видели ли вы четки или Библию на латыни, когда обыскивали мой багаж?

Саваж взглянул на нее, потом оглядел комнату. Пожав плечами, он запустил руку в волосы и потер затылок. Она не расслышала, что он пробормотал.

— Что? — переспросила она.

— Не видел ни четок, ни латыни. — Он, нахмурившись, уставился на пол. Затем поднял глаза на нее и печально улыбнулся. — Ничего сомнительного, держу пари.

— Для знаменитого разбойника вы слишком бездумно действовали все время, господин. А теперь уходите.

Саваж не двинулся.

— Все же я остаюсь здесь хозяином и уйду, когда сочту нужным. Если ты такая добрая английская христианка, то должна простить меня за… за…

— Просите Бога о прощении.

Теа отвернулась от Саважа, но он схватил ее за руку и повернул к себе лицом. Держа за плечи, он приковал ее взором и притянул ближе.

— Пойми же, наконец, упрямая дерзкая девчонка. Что я должен был, с твоего позволения, делать? Позволить тебе ввергнуть нас в войны? Ты когда-нибудь видела, как горят люди? Ты видела тех бедолаг, которых старая Кровавая Мария посылала на костер? Может, конечно, тебя это все не волнует.

Теа вырвалась.

— О мой Бог! Разбойник вознамерился учить меня состраданию. Ты опоздал. Я выучилась этому еще во Франции, когда наблюдала за монахами, смеющимися при виде горящих детей.

Они смотрели друг на друга, тяжело дыша, и каждый был уверен в собственной праведности. Наконец Саваж неожиданно улыбнулся.

— Кажется, у нас нет поводов враждовать, во всяком случае, гораздо меньше, чем я думал.

— Вы сами виноваты, — ответила Теа. — Вам бы следовало сначала поговорить со мной, а не набрасываться, как волк на овцу.

Она почувствовала, что ее тело ослабло. Казалось, будто она пребывала в настороженном, напряженном состоянии целую вечность. Внезапно на нее навалилась усталость, и она осела на скамью, рядом с подносом с остывшей едой. Саваж напугал ее, так как вдруг опустился на одно колено.

— Госпожа Хант, даже если бы я не был послан, чтобы разыскать тебя, если бы я наткнулся на тебя случайно, я бы все равно набросился.

— Все так, как я и сказала, вы низкий и подлый, вор и убийца.

Она попыталась подняться со скамьи, но он положил руку на ее колени.

— Когда я увидел тебя, я был разгневан.

— Это неудивительно, — сказала она, пытаясь убрать его руку.

— Я был зол, леди, потому что ты была предательницей, но ты и зажгла во мне огонь.

Теа прекратила борьбу с его рукой. Приняв спокойный вид, она ждала продолжения. Он наклонился ниже. Она отпрянула, но не могла уйти далеко, не потеряв равновесия. Он был так близко, его тело почти касалось ее.

— Теа, bella, даже когда ты не боишься меня, ты все равно воспламеняешь мою плоть. Посмотри на меня. Я обещал не причинять тебе боли. Неужели ты не видишь, что я осознал, что прошлые дни были ошибкой?

— Уходи.

Она оттолкнула его снова, и он сел позади, грустно наблюдая за ней.

— Все же ты боишься. Даже разбойнику не нравится, когда такая милая женщина смотрит на него, как на бешеного пса.

До этого она была насторожена. Комплимент усилил ее недоверие и подозрительность. Только один мужчина смотрел на нее прежде такими наполненными дремотой глазами, которые на самом деле не спали. Только один мужчина морочил ей голову лживыми комплиментами. О Боже, она чуть не потеряла рассудок.

Теа оттолкнула Саважа обеими руками. Он повалился на пол. Вскочив на ноги, она встала над ним.

— Лживый мерзкий негодяй. Не морочьте мне голову своими гадкими похвалами. Вы решили поразвлечься, просто потому, что вам нечего больше делать со мной.

Издав отчаянный крик, Теа пнула его ногой, как только он поднялся, и Саваж снова упал.

— Если вы намереваетесь кое-чем заняться со мной, делайте это и убирайтесь. Если нет, оставьте меня в покое в этой тюрьме.

— Ах ты маленькая сквернословящая ведьма, что ты развизжалась? — Саваж в ярости вскочил на ноги.

— Если вы думаете, что я настолько бестолкова, чтобы подчиниться вам после того, что вы со мной сделали-о Боже, дай мне сил, — с какой стати вы решили, что я достаточно глупа, чтобы мгновенно забыть всю вашу жестокость, улечься и предоставить свое тело для ваших забав только потому, что вы изменили свое мнение обо мне?

Саваж продолжал смотреть на нее.

— Я рассказал, как это произошло.

— Вы пытались заставить меня лечь с вами в постель. — Теа метнулась к скамейке, схватила хлеб с под-носа и швырнула его в Саважа. — О Боже, как я ненавижу мужчин. Довольные собой, гордящиеся своими способностями и удалью. Использующие женщин так же, как используют ночной горшок, а потом бросающие их, найдя их более ненужными, как если бы они смердели. — Она слышала, как повышается ее голос, но не могла ничего поделать. — Надеюсь, все вы будете гореть в аду, каждый последний чревоугодник, все эти похотливые негодяи.

Саваж продолжал смотреть на нее своими чарующими темно-голубыми глазами. Теа схватила миску с мясом и швырнула ее прямо в них. Он увернулся, и миска ударилась в стену. Мясо рассыпалось по камню. Он бросил взгляд на него, потом повернулся к ней.

— Ты и в самом деле бестолковая.

— Убирайтесь!

— Ухожу, — сказал он, подходя к. двери. — Ты думаешь, я хочу услышать еще какую-нибудь твою проповедь? Вопишь, как зараженная сифилисом шлюха, чей кролик смылся, не заплатив.

Теа выругалась, потом взглянула вниз, на кружку с элем, единственную вещь, оставшуюся на подносе. Саваж уловил ее взгляд, когда открывал дверь.

— Оставь. — Он выскочил за дверь, когда кружка полетела в него. Просунув голову в дверь, он посмотрел на мокрое дерево. — Я предупреждал тебя.

Он устремился к Теа, которая бросилась на скамейку. Добравшись до нее, она приподняла ее и бросила в Саважа, поднос загремел по полу. Саваж отшвырнул скамейку и продолжал наступать. Он схватил девушку за запястье, когда она бросилась к кровати. Повернув к себе лицом, он позволил ей сопротивляться, пока ее не оставили силы. Когда она могла только бесполезно метаться из стороны в сторону, он слегка усмехнулся и скользнул губами по ее щеке. Она закричала, но он проделал путь языком по ее подбородку. Содрогаясь, она проклинала его.

— Теа, bella, однажды ты будешь проклинать меня за то, что я не делаю этого.

Она попыталась плюнуть в него, но он поцеловал ее. Их рты соединились, и у нее пробежал холодок по телу. Так же быстро, как он захватил ее губы, он отступил, и его язык продолжил свой путь к шее. Гусиная кожа покрыла ее горло, руки, грудь. Она тяжело вздохнула, когда он вдруг перевернул ее так, что она оказалась спиной к нему. Он покусывал ее кожу от уха до шеи, зажав ее в объятиях. Его руки обхватили ее груди, и он шепотом убеждал ее, изредка издавая стоны удовольствия.

— Не сердись, — шептал он. — Забудь, Теа, bella, забудь все. Только ощущай. Ощущай мои руки, ощущай их.

— Нет!

Теа оторвала его руки от своих грудей и локтем отпихнула его назад, собираясь с силами для новой атаки. Он стоял, пыхтя, и смотрел на нее.

— Я был прав, — сказал он. — Ты просто дразнила меня.

Пнув ногой лежащую на полу скамейку, он двинулся к двери и распахнул ее снова.

— Ты в последний раз дразнила меня, женщина. Запомни это. Если ты сопротивляешься, то сопротивляйся до конца, но если ты расслабишься снова, знай, что бы ты ни говорила и ни делала, меня ничто не остановит.

— Только попробуй, негодяй, и я засуну твои яйца тебе в глотку.

Его ответом был стук двери. Она слышала, как он изрыгал проклятия, когда спускался по лестнице. Вытерев пот с нижней губы и лба, она смахнула слезу рукавом. Подойдя к окну, она выглянула во двор. Саваж выскочил из башни, пробежал по плитам и исчез в проломе развалившейся стены. Во время этого бегства его окликнул Иниго. Саваж разразился грязными ругательствами в его адрес, и тот так громко расхохотался, что эхо передавало его смех от башни к башне.

Теа вернулась к кровати и села. Она оставалась неподвижной несчетное количество времени, затем скользнула на колени. Скрестив руки, она принялась молиться.

— Боже милостивый, пусть он оставит меня в покое. Пусть он исчезнет или освободит меня. Не позволяй ему больше прикасаться ко мне, и самое главное, сделай так, чтобы я не жаждала этого. Я умоляю тебя, не разрешай ему дотрагиваться до меня снова.

8

Тебя жаждет душа моя, по тебе томится плоть моя в земле пустой, иссохшей и безводной.

Псалмы, 62:1

Дерри карабкался по развалинам стен. Смех Иниго отдавался эхом в его ушах, в то время как он стремился установить расстояние между собой и Теей Хант. Он пробрался сквозь заросли платана и продолжал идти, пока не добрел до ручья. В этом месте берега расходились, образовывая широкую заводь, тенистую и гладкую, и потом суживались снова, и вода продолжала свой путь вниз по холму.

Старое бревно перекрывало ручей в начале заводи. Дерри взошел на него и уселся посередине, покачивая ногами. Он слышал, что его зовет Стабб, но не отвечал. Когда тот нашел его, Дерри сдирал кору с бревна и бросал ее в заводь.

Стабб подошел к кромке воды, засунул руки за пояс и спросил Дерри:

— Что она сказала? Она что-нибудь знает?

— Понятия не имею.

— Вы собирались расспросить ее о ключе к шифрам и проделках леди Хант.

Дерри метнул кусок коры в Стабба.

— Чтоб тебя сифилисом наградили! Не говори мне, что я должен делать. Клянусь распятием, ты становишься похожим на нее. Иметь дело с ней — все равно что танцевать Майский танец у лесного костра. Кровь Господня, я мечтаю положить ее на свое колено и хорошенько отхлестать ремнем. — Дерри перешагнул через бревно и взглянул на Стабба. — Она ничего не слушает, ее оскорбляют мои искренние побуждения.

Увидев, что Стабб ухмыляется, Дерри принялся нащупывать кинжал на поясе. Улыбка испарилась. Стабб скрылся за платаном.

— Но вы же собирались помириться с ней, — произнес он, захлебываясь от смеха. — Вы собирались все исправить, вы…

— Да сгниет твоя шкура. — Дерри соскочил с бревна и встал, смотря на Стабба. — Занимайся своими делами и не вмешивайся в мои.

— Меня она тоже не любит, — сказал Стабб. — Не выносит с тех пор, как я прикоснулся к ее глупой служанке. Чуть не оторвала мне уши, когда я однажды принес ей еду. Поэтому теперь ей прислуживает Иниго. Кажется, вы ей не более приятны, но вы сказали, что мы должны разузнать, что еще она может знать обо всем этом деле, прежде чем мы отвезем ее в Лондон.

Дерри прошел мимо Стабба.

— Да, я выясню это. Хотя общение с этой женщиной для меня, что кость в горле. Господи, дай терпения, чтобы вынести эту одержимую.

Он услышал, как Стабб хрюкнул, когда вступил опять в заросли платана.

— Возможно, она станет более сговорчивой, если вы разрешите ей ненадолго выйти из клетки. Иниго говорит, что у себя дома она очень любит бродить по лесам и полям. Любит растения, птичек, больше чем людей. Он говорит, она знает названия всех птиц в окрестностях.

— Изумительно. Вот пусть и говорит с этими охотниками за падалью, а не со мной.

Он углубился в лес в таком же отвратительном настроении, в каком и прибыл сюда, и задержался на опушке. Оглядев разрушенные стены, Воронью башню, покрытые лишайниками камни старых ворот, он ощутил себя пленником своего собственного тела.

Страстное желание пульсировало и кипело во всех мышцах. Он не мог отрешиться от этого. Тело не подчинялось, не успокаивалось, как это бывало прежде, при малейшем его усилии. Он мог только смотреть на башню, где находилась она, строить фантазии в жадном безумии, с которым он не мог совладать.

Дерри повернулся и нырнул в тенистые заросли. Он так стремительно несся, что его плечи ударялись о платаны. Нахмурившись, он взглянул на дерево, прислонился к нему, так что его лоб уткнулся в ствол, и застонал. Он не предвидел такого поворота. Да и откуда он мог знать? Женщины всегда были такими послушными, податливыми, как мокрый шелк. Как он мог вообразить, что эта смелость в соединении с упрямством, черные волосы, миловидное лицо заставят его тело бурлить от страсти?

«Дерри, — сказал он самому себе, — ты никогда не завоюешь ее доверие, если будешь пытаться заняться с ней любовью каждый раз, когда оказываешься на расстоянии вытянутой руки от нее. Подумай о своем долге. Время летит быстро».

Он чувствовал ее тело, даже когда ее не было рядом. Закрыв глаза, он стал молотить кулаками по стволу дерева. Боль проникала через кулаки вверх по рукам, в плечи. Боль, вот и ответ. Одна боль сможет заглушить другую. Он бился и бился о дерево, пока не содрал кожу на суставах.

— К черту. — Он покачал головой, потом пососал кровоточащие ранки. — Дурацкая идея.

Он поднял лицо к солнцу. Свет бил сквозь сомкнутые веки, и перед глазами все стало красным. Он бы предпочел, чтобы она была паписткой, предателем, но она была ни о чем не подозревавшей невинной жертвой и вызывала в нем и желание, и недоверие, ибо когда-то он желал другую женщину так же страстно, и она отправила его прямиком в ад.

Тем не менее его сжигала неодолимая потребность объяснить свои поступки Тее Хант, но ведь тогда ему придется рассказать ей о своем прошлом. За последние несколько лет ему удалось обрести некоторое душевное равновесие. Об истории с братом он старался не думать, словно ее и не было. Но открываться кому бы то ни было?! Слишком велика опасность, что это будет использовано против него. И эти обличительные взгляды Моргана. Больше он не мог этого вынести.

Вздохнув, Дерри согнул пораненную руку и снова направился к башне, где томилась Теа. Он должен увидеть ее опять, несмотря на угрызения совести и раздражение. Не дав себе времени оспорить принятое решение, он отодвинул засов на двери и распахнул ее. Она стояла посередине комнаты с глазами, расширенными от страха. Он ненавидел этот взгляд, взгляд испуганной мыши.

— Я не убивал ее.

Она ничего не говорила.

— Эта служанка… я не убивал ее.

— О!

— Ей не причинили ни малейшего вреда. Господи, она чуть не оторвала нос Дубине.

Страх уходил из ее глаз, и он почувствовал себя так, будто выиграл на турнире.

— Где она?

— В безопасности, с моим другом, твои люди тоже. — Он поднял руку. — Только не проси меня привезти ее в Равенсмер. А теперь у меня есть к тебе разговор. Пошли.

Она взглянула на протянутую руку. Страх опять, сверкнул в ее глазах.

— Господи, женщина, даю тебе слово, не должен же я целовать твои юбки!

— Ваше слово? Негодяй, я не верю ни единому вашему слову.

Он выступил вперед и схватил ее за запястье.

— Ты хочешь выйти из башни или нет? Мне кажется, после стольких дней, проведенных в заточении, ты должна быть рада какой-либо перемене, клянусь Богом.

Они занялись борьбой за запястье Теи. Наконец она вскрикнула в раздражении:

— Хорошо. Я выйду, но вам нет необходимости держать меня.

Дерри бросил ее руку, поклонился и вежливым жестом указал на дверь. Одна битва выиграна. Он проследовал за ней на лестничную площадку, но настоял на том, чтобы держать ее за руку, пока они спускались вниз по каменным ступеням. Когда они выбрались во двор, он разрешил ей обследовать его. Она держалась подальше от разбойников, собравшихся вокруг жарящейся оленины, помахала Иниго и направилась к Вороньей башне.

Он последовал за ней, пораженный водопадом ее черных волос, который бурлил и переливался при каждом ее шаге. Она остановилась у основания Вороньей башни и наклонилась над примулами, которые росли там. Сорвав один цветок, она поднесла его к щеке.

— Я смотрела на них все эти дни.

Он присоединился к ней, с изумлением наблюдая, как розовые, почти прозрачные лепестки ласкают ее кожу.

— Мне сказали, что ты проводишь большую часть времени в поместье твоего отца на Севере и что ты любишь бродить по окрестностям одна. Удивляюсь, как твой отец позволяет тебе это.

— Мой отец тоже любит бродить в одиночестве.

Она встретилась с ним взглядом, заколебалась, потом отвела глаза и посмотрела на траву у своих ног. Ее щеки стали более розовыми, чем лепестки примулы.

— По правде, он не обратил бы внимания, даже если бы я превратила дом в бордель, до тех пор, по крайней мере, пока женщины не вытопчут его сад и не потревожат его любимых лошадей. Все свои чувства отец отдал своим розам и своим лошадям.

Он уловил в ее голосе нотку одиночества, хотя она сказала это непринужденно.

— Пошли, — сказал он.

Его голос упал, когда он увидел бешено бьющийся пульс на ее шее. Прочистив горло, Дерри повернулся и направился по дороге от замка. Когда они были около развалин стены, она вырвалась вперед и подошла к дереву, усыпанному розовыми цветами.

— Я смотрела, как лопаются почки, — объяснила она, когда он подошел к ней. — Это дикая яблоня.

— Пошли, я хочу показать тебе что-то.

Он дотронулся до ее руки, но она дернулась, и он пошел вперед, к зарослям платана. Теа шла на расстоянии от него, держа в руках примулу. Он привел ее к заводи. Когда они остановились, она прошла мимо него к бревну, где он сидел не так давно, подняла юбки и на цыпочках перебралась на другой берег. Он бросился к ней, браня себя за легкомыслие, прыгнул на землю, но она не убегала, нет, просто застыла на участке, освещенном солнцем. Затем встала на колени и коснулась фиолетовых, похожих на шляпки цветков.

— Гиацинт.

Наклонившись к цветам, она глубоко вздохнула. Он тоже глубоко вздохнул, но не для того, чтобы понюхать цветок. Он увидел, как поднимаются и опускаются ее груди. О Боже, какая мука!

— Я слышу черного дрозда, — сказала девушка. — Поблизости есть луг?

— Хм-м-м?

— Здесь поблизости есть луг?

Он покачал головой. Потом взглянул ей в глаза и поднял брови.

— Какой луг? А, там, где нет этих щебечущих птичек, цветов и так далее.

Он замолк, взял ее за руки и поставил на ноги. Почти силком перетащил ее обратно через ручей. Когда они были на противоположном берегу, он обернулся, положил руки на ее талию и поставил ее на высокий камень, который выступал из воды. Стоя с раздвинутыми ногами, Дерри заложил руки за спину и окинул ее взглядом.

— Теперь ты не убежишь нюхать цветы или пересчитывать птичьи яйца.

— Я думала, мы гуляем.

— Нам надо поговорить, Теа, bella,

— Не называй меня так. Откуда вы узнали это итальянское слово?

— Мой хозяин сказал мне. — Он остановил ее, подняв руку. — Не перебивай меня, дрянная болтушка. Ты должна сказать, если знаешь, где ключ к шифрам, которые лежали в пуговицах. Леди Хант дала тебе еще что-нибудь? Какие-нибудь еще подарки для шотландской королевы? А потом ты расскажешь мне, что там твоя бабушка затевала в Лондоне.

— Нет, я ничего не скажу вам. Я не знаю ничего о вас, кроме того, что вы мерзкий вор, к тому же еще и похотливый. Я не верю вам. О, не рычите на меня. Прежде чем вы приметесь угрожать мне темницами и голодной смертью, я скажу вам, что все это бесполезно. Я практически ничего не знаю о том, чем занималась моя бабушка. Я большую часть времени проводила за городом, в поместье у отца.

Он ничего не ответил. Пробежав глазами по ее лицу, он нахмурился. Медленно, взвешивая слова, произнес:

— Теа, я не хочу больше бросать тебя в эту яму. Он сжал кулаки, увидя, как содрогнулось ее тело, но старался сделать бесстрастное лицо и сохранить трезвость мысли. Она сглотнула, потом прошептала так тихо, что он должен был приблизиться, чтобы расслышать.

— Я не знаю ничего о ключах к шифрам, ничего.

— Дай честное слово.

Она не отвечала. Он приблизился и встал напротив камня, схватив ее запястья.

— Ты знаешь, на что я способен, Теа. Поклянись.

— Клянусь, — сказала она, смотря на него так, будто он был диковинной вещью, — что я ничего не знаю о шифрах.

Он освободил ее, и она попыталась отодвинуться от него. Его рука схватила ее лодыжку, она покачнулась и замерла.

— Я… я ничего не знаю о делах бабушки и о ее друзьях. Я видела и ее, и их очень редко.

— Ее друзья. Кто они?

— Отпустите меня.

Он продолжал смотреть на нее, обхватывая лодыжку своими сильными пальцами.

— Итак, кто эти друзья?

Она колебалась, поэтому он продолжил:

— Пошли. Я могу разузнать это и без твоей помощи. Я спрашивал тебя, потому что это легче, чем получить информацию от слуг.

— Лорд Лоуренс Грейсчерч, сэр Энтони Кларк, Тимоти Айр, граф Линфорд и вдовствующая

графиня Маркесе из Брайдвелла. Еще подруга бабушки, Элен Доугейт. Если вам любопытно, она также принимает фаворита королевы, Роберта Дадли, Дьюка Норфолка и графа Вестмоленда.

Она дернулась, пытаясь сбросить его руку со своей лодыжки.

— Я могу продолжить. Бабушка любила давать банкеты и устраивать всякого рода приемы. Она была зла, что Ее Величество не приглашали ее ко двору, где проходили самые пышные торжества.

Дерри отступил и позволил себе хорошенько рассмотреть Тею. Она опомнилась от страха, который он умышленно нагнал на нее, и, похоже, была зла на себя за то, что подчинилась ему.

— Кровь Господня, женщина, ты всегда упираешься, когда тебя спрашивают о чем-либо?

— Вы угрожали мне.

Закусив губу, он изучал ее, пока она смотрела на него. Потом поставил ее на землю.

— Ты напишешь эти имена на бумаге, и я отдам их своему хозяину.

— Вы сами напишете их.

— Я не слишком хорошо пишу.

— В это трудно поверить. Ваша голова, мне кажется, может вместить много знаний.

— Я могу прочитать, какая награда обещана за мою голову.

Она попыталась отойти, но он выступил вперед и ухмыльнулся.

— Ты разгорячилась, потому что тебе пришлось подчиниться. Ты не любишь уступать. Это заставляет тебя шипеть и вспыхивать.

Она отступила, и он последовал за ней.

— Вы сказали, что не поцеловали бы даже моей юбки.

— Я изменил свое мнение.

Она бросилась бежать. Промчавшись мимо него, вспрыгнула на бревно и понеслась по нему. Он был в шаге от нее, когда она спрыгнула на другой берег. Он набросился на нее, поднял в воздух и закружил, потом усадил, зажав в объятиях, и наклонился к ее рту. Боль пронизала его ногу, это она ударила носком по внутренней стороне. Он вскрикнул и отшвырнул ее.

Когда он схватился за ногу, она повернулась и помчалась в глубь леса. Он бросился за ней, но хромота сильно мешала ему. Припадая на больную ногу, он крикнул ей. Она оглянулась через плечо и ринулась в самую чащу. Дерри увидел, как ее схватил Морган, в то время как она пинала и царапала его. Двое продолжали бороться, когда он с трудом подобрался к ней. В тот момент, когда он приблизился, Моргану удалось завладеть руками Теи, и ее сопротивление стихло. Она громко проклинала их обоих, волосы в диком беспорядке разметались по лицу. Дернувшись, она попыталась ударить Дерри ногой в пах, но он отпрыгнул, а Морган расхохотался.

— Храни меня Иисус, дорогой брат, никогда не думал, что такая прелестная девушка может превзойти тебя.

— Заткнись, Морган, и освободи ее.

Морган, продолжая удерживать Тею, одарил Дерри слащавой улыбкой.

— Боишься, что ей больше понравится моя узда, чем твой кнут?

Теа вытаращила глаза.

— Вы — братья?

— Согласен, что в это трудно поверить, — сказал Морган. — Он похож скорее на существо, рожденное среди отбросов и падали.

— Сказал тебе, заткнись.

Дерри схватил Тею и вытащил ее из объятий Моргана.

Морган, к его удивлению, поймал ее руку.

— Может, устроим соревнование? Кого из нас она предпочтет? Сколько ты поставишь?

— Мерзкий Гадес! — Теа замахнулась на Моргана.

Дерри попытался удержать ее, но не смог, она бросилась к Моргану, буквально пролетев по воздуху, и впилась ногтями в его лицо, в то время как ее колено дернулось по направлению к паху. На щеках Моргана выступила кровь, но он сумел увернуться, как раз вовремя, чтобы избежать смертельной боли.

Дерри дернул ее, но опять безуспешно. Запустив руки в волосы Моргана, она пыталась выдернуть их. Тот завыл, и Дерри принялся разжимать ее кулаки. Набросившись с полной силой, он опрокинул ее и обвил руками так, что она не могла пошевелиться.

Он слышал, как ругается Морган, и взглянул на него. Тот, прикладывая руку к длинной царапине на щеке, бросил взгляд на Тею.

— Чертова сука. Сбесилась из-за такого пустяка.

Теа огрызнулась:

— Я выпущу твои кишки и заплету их в твои волосы.

Дерри взглянул на нее, удивленный такой жестокостью. В это мгновение она повернулась в его объятиях, прислонилась лицом к его плечу и зарыдала. Ее руки сжимали его камзол. Положив подбородок на ее макушку, он поглаживал руками ее волосы и тихо успокаивал. Подняв глаза на Моргана, он улыбнулся.

— Она выбрала, тебе не кажется?

— Развлекайся с ней сам, — произнес Морган, — она явно сумасшедшая.

Морган удалился, но Дерри не смотрел уже в его сторону. Он ощущал только содрогания ее тела и слышал ее плач.

— Боже, как я ненавижу мужчин. Здесь так много мужчин. Я была бы бесконечно благодарна Господу, если бы он избавил мир от этих созданий, особенно от него.

Дерри, погрузив лицо в шелк ее волос, прошептал:

— От кого, Теа?

— От него, от вас, от каждого, кто… всех, кто заключает сделки.

Потом она подняла лицо, и он увидел, что в ее глазах опять появилось недоверие. Она выпрямилась в его объятиях.

— Я так устала.

Он взял ее на руки.

— Я не это имела в виду.

— Спокойно, глупая девчонка.

Он перенес ее через ручей и усадил на плоский камень. Когда она успокоилась, он взял ее руку.

— Я никогда не видел, чтобы девушка так нападала на сильного мужчину. Что случилось, Теа?

— Он говорил обо мне, словно я была игральными костями, какой-то вещью, которую можно использовать.

— Это была просто шутка.

— А мне хотелось воткнуть нож в его сердце.

— Теа, твой гнев не имеет оснований. — Он посмотрел на нее, но она опустила глаза и взглянула на их соединенные руки. — Эта ярость… Есть еще какая-то причина. Эти слова о сделке…

У него перехватило дыхание, внезапная догадка поразила его разум. Он знал, как большинство мужчин относится к женщинам, особенно французские дворяне. Франция. Двор. Застенчивая маленькая темноволосая пташка.

— Теа, — прошептал он, — расскажи мне о Франции.

Она не отрывала взгляда от их рук и качнула головой.

— Я твой друг, Теа.

Это заставило ее приподнять голову. Ее рот приоткрылся, и она уставилась на него, не говоря ни слова. Он почувствовал, что его щеки розовеют.

— Возможно, в это трудно поверить.

Она кивнула.

— Но это правда.

Она молчала.

— Задница господня, женщина, я даю тебе слово.

Он смягчил свой голос, когда она отшатнулась от него.

— Теа, bella, мир переполнен мужчинами, которые строят дьявольские планы по отношению к женщинам, но я не из таких. Я был вынужден поступать жестоко по отношению к тебе, но это из-за страха перед кровопролитиями и войнами. Уверяю тебя, мне не доставило это никакого удовольствия,

Он ждал от нее ответа, но она, казалось, была поглощена собственными мыслями. Он посмотрел на их руки. Он держал ее кисти в своих и, освободив одну из своих рук, поцеловал кончики ее пальцев, потом поднял глаза к ее лицу с безмолвной просьбой. Наконец она ответила.

— Разбойник, я благодарю тебя за доброту, но не в этом дело. Я нахожу это удивительным, ты знаешь. Считается, что женщины порочны, ненасытны и жаждут оказаться под властью мужчины.

Она соскользнула с камня и поправила свои юбки.

— И знаешь, что я обнаружила?

Он покачал головой.

— Я думаю, что если бы на небесах стали взвешивать зло мужчин и зло женщин, то мужчины перевесили бы менее чем на одно сердцебиение.

Она стряхнула грязь с рукава, повернулась и медленно побрела в сторону Вороньей башни. Она шла не торопясь, ее голова была опущена. Дерри догнал ее, она шла, ссутулившись, ее походка была неровной, так как она была погружена в раздумья.

Она не ответила на его вопрос. Он чувствовал, что за этим что-то скрывается, какая-то тайна, и, к своему испугу, заметил, что еще более очарован Теей Хант, что околдован ею, хотя она сама этого не замечала. Он пытался отрешиться от этих чар, но безуспешно.

Собрав в кулак свою волю, он сосредоточился на своем поручении. Он не приблизился к разгадке шифров, не узнал о делах леди Хант и не выяснил личность Уайверна. Он обыщет ее багаж еще раз, попытается найти какие-нибудь детали, которые могли иметь отношение к Грейс Хант и ее друзьям. Потом он вернется в Лондон, чтобы помочь Сесилу разыскать неизвестного предателя.

Теа первой достигла стены. Около нее стоял Морган в окружении воров. Дерри увидел, что он заулыбался. Подойдя к ней, он взял ее за руку и встал между ней и Морганом.

9

Все чувства, как огни сторожевые

Дают мне знать о близости любви…

Фулк Гревилл, лорд Брук

Саваж взял Тею за руку и встал между ней и смеющейся группой, которую возглавлял его брат. Теа пыталась сохранять спокойствие, в то время как мысли вихрем кружились у нее в голове. Ее мучитель превратился в ее защитника. Такая перемена внушала ей недоверие.

Тем не менее она стремилась избавиться от этого недоверия, так как Робин Саваж заинтриговал ее до крайности. Она никогда не встречала таких мужчин. Хотя, по правде, она никогда прежде не общалась с разбойниками. И в данный момент его можно было терпеть, в отличие от его брата. Она взглянула на Моргана, который стоял в центре смеющейся толпы воров. Их взгляды встретились, и Морган перевел взгляд на брата.

— Господи, мои мальчики, — сказал он, — только что вы могли наблюдать такую драку с визгами в лесу. Когда рядом леди, ваш хозяин превращается в ревнивого жеребца, охраняющего свою прекрасную кобылу от браконьера.

Саваж остановился, посмотрел в лицо брату, закрывая собой Тею.

— Предупреждаю тебя. Шути где-нибудь, в другом месте.

Она не собиралась терпеть насмешки Моргана. Бог свидетель, она ненавидела темноволосых мужчин больше всех остальных. А у этого были такие темные волосы, как будто его облили смолой. И хотя у него были такие же широкие плечи и длинные ноги, как и у брата, его черные волосы делали его похожим на дьявола.

Теа осторожно отошла от обоих братьев, но Морган заметил ее маневр. Обежав вокруг Саважа, он схватил ее. Веселые крики раздались в толпе разбойников, когда Теа стала отбиваться руками и ногами.

Саваж разразился таким непристойным ругательством, которое бы унизило ее, не будь она занята борьбой. Он набросился на Моргана, который отпрыгнул, увлекая Тею за собой. В воздухе раздался ее крик, когда он поднял ее одной рукой и опустил на свое бедро. Ее тело опрокинулось. Голова упала, и она завопила, когда нос стукнулся о его колено. В этот момент Саваж прыгнул на них. Теа встряхнула головой и укусила Моргана за ляжку.

Морган вскрикнул и уронил девушку. Она приземлилась, как кошка, на все четыре конечности и поползла прочь, в то время как Саваж сцепился с братом. Два могучих тела упали рядом с ней и покатились по земле. Все бандиты поспешили скрыться, Теа тоже. Иниго Табакерка помог ей подняться на ноги, и они побежали подальше от того места, где Саваж и Морган колотили друг друга.

Морган уперся коленом в грудь Саважа и оттолкнул его. Саваж упал назад, покатился по земле, но быстро вскочил на ноги снова. Морган уже бежал по направлению к Тее.

— Морган! — закричал Саваж. Весь замок затих. Морган медленно обернулся и посмотрел на брата.

— Если бы я должен был выбирать, — произнес Саваж, — я выбрал бы ее.

Губы Моргана изогнулись в презрительной усмешке.

— Ну вот и объяснение всему. Кто бы мог подумать, что причиной всему — маленькая сучка, на которую даже не хочется взгромоздиться.

Такое похабное заявление поразило ее. В ярости она бросилась на Моргана и вцепилась ногтями в его глаза. Он же вывернул ей руку так, что она вскрикнула. Пока она пыталась укусить руку Моргана, Саваж схватил ее, вырвал из тисков, потом отшвырнул в сторону. Она налетела на Иниго, и они упали друг на друга.

Тогда Саваж повернулся к брату. Задыхаясь, она смотрела, как изменилось выражение его лица. Весь гнев, который охватил его, когда он набросился на Моргана, исчез. Черты его лица смягчились, освободившись от эмоций, он стал похож на ангела.

— Ты причинил ей боль, — сказал Саваж спокойно. — Сейчас ты узнаешь, как опасно делать такие вещи.

Теа вздрогнула, услышав такой спокойный, ровный голос. Пока она сидела, устало прислонившись к Иниго, Саваж внезапно резко ударил брата кулаком по лицу. Голова Моргана закачалась на шее. Саваж ударил снова, теперь по другой щеке.

Зарычав, Морган бросился на него, но Саваж нанес ему несколько ударов в живот. Снова и снова он бил сначала по лицу Моргана, а потом по его кишкам, пока мужчина не повалился на землю. Когда Морган опустился на колени, Саваж схватил его за волосы, приподнял его голову и ударил кулаком раз, два, три раза.

Морган больше не мог держаться прямо. Саваж пропустил руки под мышками брата и осторожно положил его на землю. Потом поднялся, вытер рукавом рот и повернулся к Тее.

Она знала, что ее глаза в тот момент были круглыми, как шары. Он подошел к ней, и они посмотрели друг на друга. При виде ее дикого взгляда Саваж передернул плечами, оглянулся на брата и снова посмотрел на нее.

— Он сделал тебе больно.

Все еще перепуганная своей же собственной храбростью, Теа только кивнула. Саваж улыбнулся ей. В его глазах отражались лучи заходящего солнца, в уголках появились морщинки. Он поклонился ей и протянул руку. В ее голове царило полное смятение.

Теа удивленно посмотрела на его руку, всю в синяках и кровоподтеках, но протянутую самым изысканным образом. Она протянула в ответ свою руку. Саваж наклонился над ней, коснулся губами ее пальцев и положил ее руку себе на плечо. Бросая вокруг угрожающие взгляды, что заставило его банду скрываться за разрушенными стенами замка, он провел ее через двор в башню.

Она шагнула в открытую дверь.

— Ты можешь идти по ступеням? — спросил он. Даже в замкнутом пространстве башни его голос звучал ласково. Теа обнаружила, что погрузилась в странное состояние безмятежности от его внезапной нежности. Он помог ей добраться до комнаты. Когда они были внутри, она снова обрела дар речи. Упав на скамейку, она взглянула на него.

— Я не понимаю, — сказала она.

Он поднял одну бровь.

— Почему ты меня защищаешь, если прежде причинил мне еще больше страданий?

— У меня есть дела, — Саваж направился к двери. Она догнала его, коснулась его руки и быстро отдернула кисть, как будто она была горячая.

— Почему?

— Не знаю. — Засунув большие пальцы за пояс, он смотрел на свои башмаки.

— Я не верю тебе.

Голова Саважа поднялась. Он огрызнулся на нее.

— Задница господня, как же ты меня замучила.

Она посмотрела на него в смущении. Потом ее глаза сузились.

— Ты ведь вовсе не собирался по-настоящему сделать мне больно. Правда?

— Ха!

Озарение нашло на нее, и она почувствовала головокружение и странную перемену. Должно быть, на ее лице все отразилось, так как Саваж, встретившись с ней взглядом, выругался и притянул ее в свои объятия. В этот момент она поняла. Он бы никогда не сказал правды, но скрыть ее было невозможно.

Его рот как бы в безумстве впился в ее. Она почувствовала, как его язык проскользнул между ее губами, чувствовала усилия его губ. Он посасывал и дразнил ее, щекоча языком.

К своему удивлению, она захихикала. Она чувствовала, как его губы раздвинулись, он улыбнулся и куснул ее. Нежное покусывание вызвало холодок в спине, и она начала извиваться. Он усмехнулся и занялся ее щеками и носом, что заставило ее взвизгнуть и зарыться в собственные волосы, как в плащ. Ей удалось оттолкнуть его голову. Посмотрев на его веселое лицо, она заметила, что улыбка исчезает и лицо становится суровым. Его губы выпрямились.

— Он сделал тебе больно, и — клянусь распятием, Теа, bella , — это не выходит у меня из головы.

Его ладонь опустилась на ее щеку. Завороженная, она поняла, что он говорит скорее себе, чем ей. Его взгляд пробежался по ее волосам, по подбородку, потом остановился на губах. Он склонился над ней, держа ее руками за щеки. На этот раз его рот забыл про нежность. Его губы припали к ней, сильно прижались, пока ее рот не открылся. В него пробрался его язык, проникая все глубже и исследуя все на своем пути без колебаний.

Его руки двинулись к ее спине. Одна спустилась вниз, нащупала ее ягодицу, сдавила ее и передвинулась на бедра. В груди Теа чувствовала тяжесть. Ее руки дрожали, поэтому она засунула их в складки его камзола и рубашки. Это движение еще больше сблизило их тела. Жар его тела проникал через ее платье и обжигал кожу. Их бедра соприкасались.

Вдруг Теа почувствовала, что его руки передвинулись. Он впился в ее рот и начал укладывать ее на пол, осторожно поддерживая и устраиваясь между ее ног. Когда она почувствовала на себе его вес, к ней вернулся разум и она пихнула его в грудь.

Поняв ее страхи, Саваж обратился опять к ее лицу, поцеловал ее лоб и щеки, потом завладел ее ртом.

Воспоминание о другой комнате в другом замке далеко отсюда всплыло в ее сознании и было сожжено дотла, когда он опять начал ласкать ее.

Его руки гладили дорожку от ее горла до талии и обратно. Ее лиф вдруг оказался расстегнут, и его рука обняла ее грудь. Он прислонился горячим ртом к ее соску. Ее ноги задеревенели, и она тяжело задышала, когда вспышки возбуждения пробивались вниз по ее телу, в низ живота.

Теперь ее тело болело и было охвачено огнем. Она запустила свои руки в волосы, когда он принялся за другую грудь. Потом он приподнялся. Его пальцы коснулись ее лодыжки и заскользили по внутренней стороне ноги к ее бедру. Зудящий комок образовался где-то вверху ее бедер. Он чуть не взорвался, когда он прикоснулся к этому месту. Его рука легла сверху и принялась поглаживать. Она с шумом втягивала воздух, ее глаза закрылись.

Она слышала, как он бормотал что-то, но она была полностью захвачена ощущениями. Боль нарастала с каждым новым касанием его руки, и ей хотелось сдвинуться или закричать. Она терлась о его руку, и он слегка смеялся. Его пальцы дрогнули. Теа вскрикнула, и он лег на нее. Его рука исчезла, и на ее место пришла его твердая плоть.

Но теперь Теа не волновалась, так как успокоила эту ужасную боль. Снова, почувствовала она его касания, его рука ласкала ее, гладила, затем нежно принялась раздвигать ее ноги. Она почувствовала его обнаженный член, он проскользнул между ее бедрами и вошел в нее. Почему-то проникновение усилило боль, и она раскинула бедра пошире, так что он скользнул глубоко внутрь так легко, будто бы она была создана для того, чтобы принять его.

Когда он полностью погрузился, она услышала его тяжелое дыхание. Ее глаза открылись, и она увидела, что он смотрит на нее в оцепенении. Их взгляды вдруг разошлись, так как он начал двигаться и застонал. Они сжимали друг друга, вместе скользили и парили, получая удовольствие. Потом Теа ощутила, что он пробивается все глубже и глубже внутрь нее, и она стонала в ритм с его толчками.

Ее голос становился громче и громче, по мере того как наслаждение накатывало на нее. Она изогнулась, чуть не сбросив его, потом опустилась, когда он рванулся внутрь и вскрикнул. Упав на нее, он отдыхал. Они часто дышали, потом расслабились в ленивом успокоении.

Теа чувствовала его внутри себя. Он двинулся в сторону, потом повернул ее так, чтобы заглянуть в ее лицо. Он коснулся ее носа кончиком пальца и улыбнулся.

— Теа, bella.

Слова заставили ее выйти из состояния полудремы. Она села и взглянула на него.

— О нет. — Она подтянула колени и уткнулась в них лицом. — О нет, нет, нет, я снова сделала это.

Он сел рядом с ней.

— Что?

— Стала жертвой. — Она замолкла, едва дыша.

Саваж дотронулся слегка до ее руки. Она подняла голову и встретилась с его взглядом, полным заботы и беспокойства, хотя она ожидала увидеть насмешку.

— Давай, Теа, ты хранила свой секрет достаточно долго.

— Какой секрет?

Он улыбнулся и качнул головой.

— Хорошо. Я расскажу за тебя. Какая-то задница с миловидным лицом на другом конце заморочила тебе голову, когда ты была еще очень молода. Он взял тебя пылкими словами и завоевал твое доверие.

Теа закрыла лицо руками и кивнула. К ее досаде, он резко развернул ее и заставил посмотреть ему в глаза.

— Ты ошибаешься, я не собираюсь осуждать тебя. — Он поднял ее подбородок кончиками пальцев, и она была принуждена взглянуть в эти нежные голубые глаза. — Я понимаю тебя, Теа, bella. У тебя доверчивое доброе маленькое сердце, которое было ранено. Расскажи мне, что случилось.

Она снова покачала головой.

— Боже милостивый, я не могу. Он посмотрел вниз на свою разорванную рубашку, на царапины на шее и груди.

— Он был дьяволом в обличье мужчины, причем довольно глупым. Женщина, которая поставила мне такие отметины, — само сокровище, которое нельзя отдать ни за какие деньги.

Теа взглянула на царапины, потом издала громкий вопль.

— Что меня беспокоит? Я сломлена. Я ненавидела тебя. Действительно. Я бы с большим удовольствием пронзила тебя твоим же столовым ножом.

— Ну а я? — усмехнулся Саваж. — Я считал, что ты предательница-папистка.

— Но ты разбойник. Разбойник! — Ее глаза заболели от накатившихся слез. Она отвернулась от Саважа, так как он отвлекал ее своим видом, полуодетый, с увлажненной потом кожей. — Я такая порочная.

— Отлично, — сказал Саваж. — Не выношу целомудренных женщин.

Теа толкнула его.

— Дурак. Моя семья… моя бабушка! Она никогда не простит меня.

Саваж занялся своей одеждой.

— М-да, для нее это уже не имеет значения.

— Ты ее не знаешь.

Поднявшись, Саваж помог встать ей и принялся поправлять ее платье.

— Я должен кое-что сказать тебе.

Она склонила голову в сторону и посмотрела на него внимательно. Он откинул длинную прядь черных волос с ее лица.

— Я получил известие из Лондона, — произнес он наконец. — Леди Хант мертва.

Она не ответила, он прочистил горло и продолжил.

— Она была убита. Зарезана в своей собственной кровати после того, как ее допросил Сесил.

Теа подошла к своей постели и села на край. Медленно она начала осознавать смысл сказанного. Мертва. Было время, когда маленькая одинокая девочка желала смерти своей бабушки за то, что та отправила ее на чужбину без единого друга, без единого человека, кто любил бы ее. Это было давно.

Бабушка не желала ее любви, только подчинения. Теа бросила попытки добиться любви старой женщины, но все же это была ее родня. Глубокая печаль наполнила ее, и она бросилась на пол, когда вспомнила, как умерла ее бабушка. Когда она подняла глаза, то увидела, что над ней стоит Саваж и тревожно смотрит на нее.

— Убита, — произнесла она. Она потирала руки о мятую юбку своего платья. — Убита.

Она была благодарна, что он оставался спокойным, ожидая, пока она все осознает и придет в себя.

— Ты действительно верен Ее Величеству? — спросила она.

Дерри распростер руки.

— Клянусь распятием, женщина. Если ты и сейчас не веришь мне, что я могу сделать, чтобы доказать тебе? Может, когда французская и шотландская армии вступят в Англию, ты поверишь мне.

— Ты думаешь, что кто-то убил бабушку, потому что Сесил подозревал ее?

Он скрестил руки и посмотрел на нее насмешливо.

— Не исключено. Скорее всего, так оно и было. Боже милостивый, сколько грязи пришлось мне претерпеть из-за этой истории!

— И значит — больше не будет попыток заговора с шотландской королевой. — Теа поднялась и подошла к окну. Солнце скрылось за деревьями, отбрасывая длинные четкие тени. Саймон Живчик шатался по двору с пучком сена в руке. Стабб поворачивал мясо на вертеле. — Она была моим другом, — задумчиво добавила она.

Саваж сочувственно коснулся ее плеча.

Теа продолжила.

— Я никогда не была женщиной, которые очаровывают, которые притягивают, которые… ну, во французском дворе я была одна такая. Я предпочитала искусство, цветы, деревья, птиц и других существ танцам, кокетству, заманиванию мужчин. — Она посмотрела на Саважа и почувствовала, что ее бросило в жар. — Если честно, если бы я умела нравиться, без сомнения, мои вкусы бы изменились.

— Они все этим занимались, эти высокопоставленные леди? Танцы и тому подобное?

— Большинство.

— Целыми днями? Все время? Вот скука-то. Лучше уж быть вором, я думаю. Разумеется, ты не присоединялась к ним. Ты слишком умна для этого.

Она выглянула в окно, чтобы не видеть его лица.

— Но я была так молода, и мне совсем не хотелось чувствовать себя чужой. Ты понимаешь, я никогда не танцевала, не кокетничала и все такое. Никто не приглашал меня на танец. Бывало, я скрывалась в уборных и в отдаленных комнатах, чтобы люди не замечали, что никто не хочет танцевать со мной. Когда кто-то заходил туда, где я пряталась, я убегала, так что никто ни о чем не подозревал. Мне было очень стыдно.

Потом, однажды, когда я собиралась вот так опять скрыться, произошло чудо. Молодой мужчина попросил разрешения пригласить меня на танец. — Теа улыбнулась, наблюдая за Стаббом, который внизу тыкал мясо ножом. — Это было похоже на чудесную перемену. Я стала как и все другие девушки.

Теа вздохнула и посмотрела на Саважа. Он глядел на нее широко раскрытыми глазами, наполненными ужасом, и она поняла, что он боится услышать конец истории.

— История печальная, и это злит меня. Я все еще ругаю себя за то, что была такой бездумной простушкой, позволила насмехаться над собой. Понимаешь, я верила ему. Я хотела любить и любила его, даже спустя время, когда прошло много дней и он уже не замечал меня. Однажды я целое утро искала его по всему дворцу.

Она отвернулась к окну и высунулась в него, прежде чем потеряла самообладание.

— И потом выяснилось, что он просто спорил со своими друзьями на деньги. — Фигура Стабба расплылась у нее перед глазами, и она, моргая, пыталась подавить слезы. — Они спорили даже не на то, что он возьмет меня, а на то, как долго это будет продолжаться.

— Господи, — сказал тихо Саваж. Он подошел к ней, положил руку на стену около окна и прислонился к ней головой.

Теа продолжила свой рассказ.

— Шотландская королева нашла меня рыдающей в передней дворца и заставила все рассказать. Она помогла мне вернуться домой. Этого мне и хотелось — уехать домой и никогда больше не появляться при дворе. Никогда не быть рядом с мужчинами.

— Но не все же…

— Не учи меня, — сказала она. — Я была совсем юная, мне было шестнадцать, и за семь прошедших лет я привыкла к своему униженному положению. И вот что я опять наделала. — Она покачала головой. — Валялась с вором.

— Ты так сказала, будто я прокаженный.

— Робин Саваж, ты знаешь, что я имею в виду.

Он ущипнул ее за нос.

— Ты имеешь в виду, что высокопоставленная леди не может делить постель с такой неотесанной деревенщиной, как я?

— Не знаю, каково твое происхождение, но «неотесанный» про тебя не скажешь.

— Благодарю.

Теа отошла чуть в сторону и окинула его взглядом.

— Таким образом, мы подошли к завершению. Когда я отправилась к шотландской королеве, чтобы предупредить ее о лорде Дарнлее, я делала это в оплату за ее доброту и помощь. Она помогла мне, когда я больше всего мечтала умереть. Я не могла позволить, чтобы она совершила такую же ошибку, как я. Особенно когда все еще можно предотвратить.

— Теа, неужели ты не понимаешь? Какая бы добрая она ни была, ее планы угрожают безопасности и благополучию нашей страны.

Она нахмурилась и прошипела раздраженно:

— Святые кости, я знаю это. Но моя совесть не может позволить, чтобы она вышла замуж за такую скотину.

— Елизавета любит Англию, — сказал Саваж. — Королева Мария любит трон. Я не освобожу тебя до тех пор, пока ты не прекратишь настаивать на том, что тебе необходимо вмешаться во все эти дела.

— Я знаю, — огрызнулась Теа. — Не считай меня дурой. Ты способствуешь чудовищной свадьбе. Это тоже грех.

Саваж подошел к ней лениво, как будто бы во сне.

— Так, значит, ты сердишься на меня?

— Да.

Он подошел ближе и положил руки на ее плечи, но она скинула их.

Он поцеловал ее в шею, она оттолкнула его. Он приблизил губы к ее уху.

— Может, ты продолжаешь сердиться и на себя за то, что страстно желаешь разбойника.

Потерев ухо, она фыркнула, но ничего не сказала.

Саваж коснулся мочки ее уха кончиком языка, потом пробежался губами вниз по шее, закончив путь поцелуем основания шеи.

— Мы оба испорчены, — сказал он и начал свой путь обратно. — Они повесят меня, если узнают, что я взял тебя. Давай же, Теа. Если мне суждено быть повешенным, покажи мне побольше из того, за что я умру.

10

Любовник должен показаться своей возлюбленной умудренным во всех отношениях, сдерживать себя и не делать ничего такого, что могло бы быть ей неприятно.

Андреас Капелланус

Дерри очнулся и почувствовал, что его лицо зарыто в облаке черного шелка. Его глаза раскрылись, и сначала он был поражен, заметив, что нежное плечо касается его обнаженной груди. Потом он понял, что спал, свернувшись вокруг Теи. Ее волосы были разметаны по его лицу. Он поцеловал ее в макушку, соскользнул с кровати, оделся и на цыпочках вышел из комнаты. Уже снаружи он просунул руки в рукава камзола, повернулся и задвинул засов на двери.

Она будет рассержена. Опять. После ночи бурной любви они проспорили до утра, потому что он отказывался освободить ее, а она отказывалась повиноваться. Он мог бы догадаться, что она не из тех женщин, которые будут относиться почтительно к нему, даже после того, как он стал ее хозяином в постели. Будь она проклята. Еще несколько таких ночей, и она сделает все, что он ни пожелает. Может быть.

Он усмехнулся самому себе, попытался отделаться от глупой гримасы, потом забылся и опять усмехнулся. Он сделал открытие и чувствовал себя, как те исследователи, которые открыли Новый мир. Она любит искусство. Когда она сравнила его ласки с ощущением, которое возникло у нее при первом знакомстве с картинами Тициана, ему с трудом удалось скрыть свою догадку. Стараясь оставаться равнодушным, он попросил ее описать работы да Винчи, Боттичелли, античные статуи. Он дал себе слово, что когда-нибудь покажет ей свою комнату с сокровищами.

Он никогда не думал встретить женщину, которая бы разделяла его страсть к искусству. Могла бы любоваться им, как восхитительным заходом солнца. Казалось, Теа насыщалась великолепием искусства, как младенец насыщается молоком матери. Из всех сокровищ, что он собрал, Теа, наверное, была самым ценным.

После того, как Дерри быстро умылся и переоделся в пыльной комнате, которую он использовал как свою собственную спальню, он вышел во двор. Стабб собирал мужчин для утренней проверки. Его разведчики обнаружили следы большой группы всадников, и Дерри послал своих людей полтора дня назад на поиски. Может быть, отец Теи уже ищет ее.

Дерри нашел ведро с водой и погрузил в него кружку. Стабб подошел к нему.

— Ну вот и вы. Иниго сказал, что вы совсем забыли про нас, но я ответил, что потребуется не слишком много… о-о-о!

Стабб закашлялся и принялся отряхиваться от воды, которую Дерри плеснул ему в лицо. Дерри сделал еще один глоток, когда его человек кончил давиться.

— После того, что я сделал с моим братом, каждому следует подумать, прежде чем что-нибудь сказать о моей леди.

— Ваша леди, да? — Стабб вытер лицо рукавом, потом оглянулся на смеющихся Иниго и Энтони Скорей-скорей.

— Я только хотел сказать, что следует быть немного повнимательнее к нам. Вас ведь совсем не заботило, что мы, бедные пьяницы, трудящиеся в поте лица, не могли мирно соснуть этой ночью из-за всего этого воркования, стонов и возни, раздававшихся по всей башне.

— Стабб! — Дерри стал наступать на своего слугу, но Стабб спрятался за горой, которая оказалась вовсе не горой, а Энтони Скорей-скорей.

— Не потому ли вы просили нас укрепить пол в этой комнате? О, понятно. Вы проверяли нашу работу, исследуя, выдержит ли пол большие нагрузки.

Обежав вокруг Энтони, Дерри рванулся к Стаббу. Стабб выскользнул из-за своего укрытия, которое загоготало и распростерло руки, чтобы защитить мучителя Дерри. Дерри погнался за Стаббом вокруг костра, но слуга улизнул за копну сена. Дерри обежал огонь и наткнулся на Иниго, который обвил его руками и закружил по кругу, посмеиваясь. У Дерри закружилась голова, и он ударил Иниго между ног. Иниго рухнул, увлекая Дерри за собой, и они покатились клубком по грязи. Пихнув Иниго локтем в живот, Дерри сел, прокашливаясь и чихая, пока бандит отряхивал грязь со своей одежды.

— Прекрати, ты, дурень!

Дерри пнул Иниго ногой, но тот рассмеялся. Рассерженный, Дерри понял свою ошибку и решил не обращать внимания на потешающихся над ним мужчин. Стряхнув грязь со своей одежды, он огляделся и заметил Моргана, наблюдающего из двери Вороньей башни. Лицо его брата украшали багровые и красные отметины, и одной рукой он держался за ребра. Дерри поднялся и направился к Стаббу, который собирался уезжать.

Стабб похлопал по шее лошадь и понизил голос:

— Не терзайтесь. У него только небольшие ушибы на лице и груди. Никаких серьезных повреждений. Конечно, теперь ему в голову не придет шутить над вами и госпожой Хант, как я этим утром. Она превращает вас в простака, в самом деле.

— Довольно, ты, сукин сын, — сказал Дерри. — Принимайся за то, что тебе приказали. Найди эту группу незнакомцев. Если они подберутся ближе, мы сбежим до того, как они достигнут Равенсмера. И попытайся выяснить, кто они такие. Маловероятно, что это люди ее отца, но мы должны быть осторожны. Теперь ступай, пока я не отодрал тебя за уши.

Он смотрел, как Стабб отправился выполнять поручение. Он бы предпочел отправиться вместе с мужчинами, но ему надо было исследовать еще раз вещи Теи, может, обнаружится ключ к шифрам, к тому же надо было записать имена друзей бабушки. Для того, чтобы добиться как можно больше деталей от Теи, придется приложить все свое мастерство.

Дерри опять повернулся к огню, и его взгляд снова натолкнулся на брата. Морган по-прежнему стоял на пороге Вороньей башни. Но когда их взгляды встретились, он двинулся вперед и медленно подошел к Дерри.

Тот стоял на своем месте, молясь, чтобы Морган не начал препирательства снова.

— Я попрошу у нее прощения, так что не надо меня мордовать, — сказал Морган.

— Я ничего не сказал.

Дерри встал на колено перед костром, где Саймон Живчик помешивал кашу. Саймон передал ему деревянную большую ложку и поспешно отошел. Дерри начал накладывать кашу в две миски.

— Я сделаю это ради нее будь ты проклят, а не потому, что боюсь тебя.

Дерри полез в мешок за хлебом.

— О Боже, дорогой братец, нет необходимости напоминать, как мило ты боишься меня.

Морган выбил ногой буханку из рук Дерри и опустился на колени рядом с ним.

— Почему? Хоть один раз ответь на мой вопрос прямо, почему ты убил его?

Подняв и отряхнув хлеб, Дерри проигнорировал его вопрос. Моргану не нужны были объяснения, он хотел признания вины. Дерри положил хлеб на поднос, где уже стояли миски с кашей, потом взглянул в гневные черные глаза Моргана.

— Когда ты будешь таким же всеведущим, как Господь, ты скажешь мне, почему я убил собственного брата.

— Я знаю почему, — сказал Морган. — Но неужели для тебя так важно быть виконтом Морефилдом? Почему бы тебе не довольствоваться собственным титулом?

Встав на колени прямо в грязь напротив младшего брата, Дерри взглянул на белесое месиво в котелке, висевшем над огнем. Каша стала красной, жидкой и наконец превратилась в кровь, и к нему вернулись события того дня. Прошло уже четырнадцать лет! Почти, потому что ему было четырнадцать, когда все это случилось.

Все началось тогда, когда он достаточно вырос, чтобы приступить к обучению рыцарскому мастерству. Его отца, который служил в войсках Генриха VIII, чуть не хватил удар, когда он узнал, что его второй сын имеет склонность к наукам более, чем к фехтованию. Такие же разные, как паписты и протестанты, эти двое — старший и младший — постоянно боролись. Дерри до сих пор содрогался при воспоминании о том дне, когда отец посмеялся над ним на тренировочном поле перед родственниками.

— Клянусь Богом, видя, как ты держишь шпагу, я начинаю думать, что породил девчонку.

Все смеялись, включая его старшего брата, Джона, и он бы хотел умереть прямо там, на поле, так как не мог вынести этих издевательств. В этот день он поклялся постичь искусство ведения боя. Он покажет отцу и всем тем, кто смеялся над ним, над его образованностью.

Тогда ему было десять, и следующие четыре года он усиленно трудился. Шпага, лошадь, турниры. Охо-та, стрельба, метание копья. Заработав более шрамов, чем юноши старше его, мало-помалу он овладел мастерством, чего так жаждал его отец, и обнаружил, что все эти страдания сделали его просто более терпимым. Откуда было ему знать, что у его отца маленькое жалкое сердце, где был уголок для Джона, его первого сына, но больше ни для кого?

Скрепя сердце, Дерри выносил презрение отца. Потом презрение перешло в целенаправленное подстрекательство. «Ты никогда не победишь своего брата в поединке. Тебе никогда не побороть его, женоподобный трус». Дерри проклинал Джона за то, что тот завоевал всю любовь их отца, и вызвал его на бой. Шестнадцатилетний Джон принял вызов с усмешкой. Он уже научился от отца презирать младшего брата. Они встретились в полдень на тренировочной площадке, на них смотрела вся семья.

Конечно, Джон начал хорошо. Он гонял Дерри по полю, как будто тот был отбившейся от стада коровой, постоянно насмехаясь и подтрунивая над ним. Ярость сделала Дерри беспощадным. Годы страданий придали стремительность атаке. Пот застилал глаза, но Дерри бросился на Джона, размахивая шпагой, как будто встретился с кабаном.

Пораженный такой яростной атакой, Джон, отражая удары, споткнулся. Лязгали шпаги, потом их тела сцепились. Джон пнул Дерри ногой. Дерри ответил, но потом упал на колени, его шпага застряла в грязи.

Он услышал над собой победный крик. Стремясь доказать отцу и самому себе, на что он способен, Дерри подпрыгнул и в последний раз освободил свою шпагу. Кончик качнулся и выпрямился как раз в тот момент, когда Джон прыгнул на Дерри. Брат напоролся прямо на лезвие.

Увидел он или только услышал, что Джон уронил шпагу? Отец чуть не убил его, он орал, как безумный, потом схватил шпагу Джона и набросился на Дерри. Пять человек с трудом удерживали его.

Много лет он размышлял, собирался ли он убить Джона.

— Отвечай мне. — Голос Моргана вернул Дерри опять к реальности. Он по-прежнему стоял у костра на коленях.

— Это из-за отца? — спросил Морган.

Дерри поставил миски с кашей на поднос с хлебом и одарил брата легкой улыбкой.

— Иди-ка ты, братец, тоже мне — невинность. Конечно, это ради Морефилда. Почему же еще?

Он покинул Моргана, который продолжал смотреть ему вслед, и вернулся в комнату Теи. Она ждала его, окруженная ведрами с водой для умывания. Она взяла у него поднос, бросила недовольный взгляд и снова отвернулась. Поставив поднос на скамейку, она взяла миску и начала есть. Ложка вонзалась в ее рот, как будто это был меч, и стукалась о края миски. Дерри начал есть молча.

— Ты запер меня, — сказала она, ложка опять ударилась о миску, — ты ушел и запер меня, после того, что было между нами?

Он посмотрел на нее и поставил миску на поднос.

— Ты не воспринимаешь то, что тебе было сказано. Оставь свои глупые попытки помочь шотландской королеве.

— Она была добра ко мне!

— Она добра и к собакам.

Теа поперхнулась элем, который пила.

— Ты сравниваешь меня с собакой.

— Прости, — огрызнулся Дерри. — Мне бы следовало сравнить тебя с упрямым маленьким быком. — Он глотнул эля и пробормотал:

— Глупая дрянная девчонка.

Он услышал, как она фыркнула, и посмотрел на нее. Она усмехалась.

— Что ты смеешься? — Он сощурился и подозрительно глянул на нее.

— Если тебе что-нибудь не удается заставить меня сделать, ты называешь меня дрянной девчонкой, что бы это значило?

— Дрянная девчонка-это ты, упрямая, высокомерная от рождения, раздражительная.

— Кто раздражительная?

— Ты, ты, чума. С того самого момента, как я впервые увидел тебя, у меня одни неприятности. О Боже, все эти ночи, что я провел без сна и покоя и… впрочем, тебе не понять.

Дерри высунул голову в окно и крикнул Саймону Живчику. Пока они ожидали его, Дерри взглянул на Тею. Она самодовольно улыбалась. Вошел Саймон и принес ее переносной стол для письма. Когда он удалился, Дерри указал на стол, который Саймон положил на кровать.

— Помнишь те имена, которые ты называла мне, знакомых бабушки? Я хочу, чтобы ты написала их.

— Напиши сам.

— Нет.

— Почему же?

— Я пишу не слишком хорошо. Давай, пиши, или я найду ремень и отхлестаю тебя.

Она скрестила руки на груди. Он устремился к ней, схватил ее, прежде чем она смогла шевельнуться, и скрутил ее руки за спиной. Когда она затихла, он наклонился к ее уху и прошептал:

— Я сделаю это. Ты знаешь.

— Чтоб ты провалился.

Он принялся собирать ее юбку, оголяя ноги. Пробежав пальцами по бедру, он нащупал ее ягодицу и сдавил ее.

— Восхитительная пухленькая штучка для битья.

— Нет!

— Ну так мы будем писать имена?

— Только потому, что ты уже знаешь их. Он засмеялся и освободил ее.

— Ну вот мы и договорились.

Теа сердито глянула на него, поправляя платье. Она повернулась к кровати, открыла доску для письма и достала перо, чернила и бумагу.

— Ты опять был подлым и низким, и я знаю почему. Ты совсем не умеешь писать. Согласись.

— Нет, я умею, — сказал он. Искоса поглядывая на нее, он продолжил. — Я знаю все пятнадцать букв алфавита.

Она остановилась, уже погрузив перо в чернила.

— Все пятнадцать?

— Да, я разве непонятно сказал? А, В, D, J, H, К, L, О, Р, Q, R, S, Т, U, V. Вот. А ты думала, я полный невежа.

— Но ты забыл кое-что.

— Да ну? — Он пересчитал буквы снова на пальцах. — Я назвал все пятнадцать.

— Но, Робин, их больше, чем пятнадцать.

— Правда? Назови что-нибудь для примера.

— Ты забыл С и Е, I и Y, и еще много. — Она написала одно имя. — Я могла бы научить тебя.

Он заглянул на бумагу, на то, что она написала, и указал на имя, которое она как раз писала.

— Что это?

— Лорд Грейсчерч.

— Это не Грейсчерч. — В возмущении он повысил голос. — Это слишком длинное имя. А произносится оно очень быстро. Ты пишешь что-то другое.

Она вздохнула и покачала головой.

— Робин, зачем ты заставляешь меня писать все это, если все равно не веришь мне?

Он взял полуисписанный лист, потом отбросил его, фыркнув.

— Я могу прочитать большую часть.

Встав с кровати, где она писала, Теа подошла к окну и выглянула наружу:

— Ты отпустишь меня?

— Я же сказал, нет.

— Я имею в виду, потом. Мы ведь должны будем распрощаться, разбойник и леди?

У Дерри перехватило дыхание на мгновение. Уже долгое время он не думал ни о чем, кроме как о своей страсти и своем задании. Что ему делать с ней? Он не может держать ее. В конце концов, она должна будет отправиться домой. Да, это единственный ответ. Как бы сильно он ни желал ее, его вожделение пройдет. Честно говоря, кажется невероятным, чтобы все это испарилось за мгновение, но ведь он еще не насладился ею сполна.

— Пока еще рано думать о прощании, — сказал он, чтобы выиграть время.

Она взглянула на него.

— Я думала… я знаю, что мой отец никогда не разрешит мне выйти замуж за разбойника.

Он увидел, как она подошла к нему, положила ладонь на его руку и посмотрела на него так открыто, что его совесть наслала приступ боли в его сердце.

— Робин, — сказала она тихо.

Он прикоснулся к ее губам кончиками пальцев, потом поцеловал ее. Интересно, что она думала о Робине Сент-Джоне, лорде Дерри, человеке, которого ненавидит Морган, человеке, которого ненавидит его отец? Потом внезапно ее лицо сделалось неясным, расплылось, и он заметил, что это уже не ее лицо, на него смотрела Алиса. Он снова ощутил холод темницы в Тауэре. Встревоженный фантазиями своего сознания, он отшатнулся от нее. Теа, казалось, не заметила, что он захлопнул тайник своей души. Она вернулась к окну и выглянула во двор. Наклонившись вниз, она пристально смотрела на что-то.

— Робин, — сказала она, — что ты думаешь об Иниго?

— Это мой лучший вор.

— Тогда тебе не понравится, если Саймон убьет его из лука.

— Как?

Дерри подлетел к окну. Во дворе разгуливал Иниго в нагруднике, украденном у одного из охранников Теи. Саймон натягивал тетиву и прицеливался. Иниго взглянул на него и похлопал по своему панцирю. Он размахивал руками и строил рожи, пока Саймон готовился к выстрелу.

Набрав побольше воздуха в легкие, Дерри рявкнул на Саймона.

— Саймон Живчик, свинячья задница, замри!

Покинув смеющуюся Тею, он выскочил из башни к Саймону.

— Ты, полоумный сукин сын, отдай мне лук. Иниго, укрепи нагрудник на бочке с водой.

Он спокойно ждал, пока Иниго выполнит его приказ. Остальные мужчины собрались позади Дерри. Иниго присоединился к ним, Дерри взял стрелу, повернувшись боком к мишени. Он отклонился назад, натягивая тетиву, и когда его пальцы, сжимавшие стрелу, оказались на уровне его рта, он разжал их. Стрела засвистела и звякнула, когда ее металлический наконечник вонзился в нагрудник. Вокруг установилась тишина. Он передал лук Иниго, чье лицо было такого же цвета, как нижняя юбка Теи.

— Никудышное снаряжение, — сказал он и направился обратно к башне.

Он взглянул вверх и увидел, что Теа высунулась из окна. Он заметил ее изумленный взгляд и улыбнулся. Саймон Живчик подбежал к бочке с водой и слегка наклонил ее.

— Клянусь распятием, Иниго, это была бы твоя кровь, если бы я выстрелил.

Во дворе раздался взрыв смеха, когда Дерри входил в башню. Теа все еще свисала из окна, когда он вошел в ее комнату. Он подошел к ней и посмотрел на мужчин, собравшихся вокруг нагрудника и бочки с водой.

— Прими мою благодарность, Теа, bella.

Она кивнула, но продолжала смотреть вниз.

— Ты видела когда-нибудь человека, стрелявшего с такого расстояния? — спросил он. — Из лука ты можешь поразить мишень на расстоянии двухсот ярдов.

— М-м-м, — казалось, она не слышит его.

Он тронул ее за руку.

— Теа, список.

— О, я закончила его.

Он взял листок бумаги с переносного стола, сложил его и сунул в свой камзол.

— Не хотела бы ты присоединиться ко мне? Я собираюсь осмотреть твои вещи еще раз. Чтобы быть уверенным, что я не пропустил ключа к шифрам, потом мне надо будет уехать.

— Ты уезжаешь?

— Завтра утром.

Он проводил ее по лестнице в комнату, находящуюся ниже. Там его люди свалили в кучу все ее вещи — узлы, корзины, сундуки, коробки. На сундуке лежала деревянная шкатулка, в которой были пуговицы с шифровками. Она подняла ее. Держа ее обеими руками, она потерла большими пальцами крышку. Он понаблюдал за ней, но она ничего не сказала, и он занялся ящиком с постельными принадлежностями. Он поднес одну из простыней к свету, когда услышал ее голос.

— Робин, я хочу пить.

— В углу есть бутыль с водой, кажется.

Теа достала бутыль. Сев на сундук, она взяла ее в одну руку, а шкатулку в другую. Он заметил, что она вовсе не хочет пить. Она снова смотрела на шкатулку.

— Что с тобой?

Взглянув на него, она поднесла шкатулку к груди и сжала ее.

— Я должна быть уверена, прежде чем… Если только все подтвердится… — Она замолкла, рассматривая шкатулку, потом снова бросила взгляд в его сторону. — Ты не должен был… обращаться со мной так хорошо.

Теперь он был в растерянности и покачал головой.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты по-прежнему не сознаешь, что все это время ты пытался не причинить мне вреда. По правде, ты мог бы выпороть меня, пока бы у меня не сошла вся кожа, чтобы добиться правды. Почему ты не сделал этого?

— Это грубо.

— Почему?

— Тогда от тебя бы не было никакой пользы в постели.

— Ты мог бы сначала насладиться мною, а потом выпороть меня.

Он мучительно искал ответ, но она продолжила, все еще сжимая шкатулку так, будто это была самая дорогая ее реликвия.

— Никто никогда не заботился обо мне так, даже мой отец, а ты, враг, ты защитил меня.

— У меня есть на то основания.

— Я знаю, — сказала она.

Она смотрела на него, изучая его, ожидая какого-то признания. Она не пыталась добиться его. Она уже много узнала от него. Женщины! Всегда пытаются заставить мужчину открыться и выложить, что у них на душе. Он не мог посмотреть ей в глаза и выказать свой гнев, так как она бы не правильно его поняла, поэтому он смотрел на ее тело. В этом нет никакого успокоения — вот так смотреть на нее и чувствовать, что горячие потоки разливаются по его проклятому неуправляемому телу.

— Я ненавижу большинство мужчин, ты уже понял. — Она остановилась, потом прокашлялась. — Робин, я не чувствую к тебе ненависти.

— Замолчи!

Он вскочил, но его ноги запутались в простыне, которую он обследовал. Выбравшись из пут, он бросился вон из комнаты, прежде чем она смогла закончить.

Он был уверен, что не хочет услышать то, что она собиралась сказать.

11

Что мне сказать,

Коль веры нет.

В тебе исчез

И правды след.

Сэр Томас Уайтт

Робин Саваж выскочил из комнаты как ошпаренный. Хлопнула дверь, но Теа не услышала щелчка засова. Она поспешила к окну и увидела, что он выбежал во двор и помчался к Вороньей башне, потом взбежал вверх по винтовой лестнице и ворвался в верхнюю комнату, напугав ворон.

Должно быть, он подошел к окну и выглянул, так как она не видела его. Она бросила взгляд на бутыль с водой и шкатулку, которые она все еще сжимала в руках. Увидев, как один из воров опрокинул бочку с водой, она внезапно кое-что вспомнила. Передавая шкатулку с пуговицами, бабушка предупредила ее, чтобы она бережно с ней обращалась. Она вспомнила, что была удивлена, когда бабушка наказала держать шкатулку подальше от воды. Ужасно странное предупреждение.

Теа поставила бутыль и шкатулку на крышку сундука. Открыв ее, она вынула пуговицы. Потом оторвала кусок ткани от простыни, смочила ее и протерла крышку шкатулки. Ничего. Может, она ошиблась. Она перевернула шкатулку и намочила ее низ. Опять ничего.

Она налила больше воды. Все чего она добилась, — это лужа воды и мокрые юбки. Теа принялась вытирать лужу простыней, потом снова открыла шкатулку. Протерев внутреннюю сторону крышки, она заметила, что та стала коричневой. Появились пятна, которые потемнели и приняли очертания цифр и букв. Теа протерла крышку еще раз, и вскоре отчетливо проступили пять рядов букв и цифр. Ключ к шифрам.

Схватив шкатулку и пуговицы, Теа бросилась в свою комнату, взяв перо, чернила и бумагу. Она быстро переписала то, что было написано на крышке, потом открыла одну из пуговиц. Она была пуста. Она могла бы и догадаться, что Саваж не станет держать шифры там, где каждый мог добраться до них.

Она свернула листок бумаги и засунула себе за корсаж. Шкатулку она положила в сторону, на скамейку. Когда она подошла к окну, чтобы посмотреть, где Саваж, она услышала шум конских копыт. Стабб со своим отрядом, обогнув разрушенную стену, въехал во двор. Едва дождавшись, пока его лошадь остановится, Стабб соскочил на землю и подбежал к Иниго, который указал на башню, где находилась Теа. Должно быть, Робин отправился в свою собственную комнату, пока она занималась шифрами.

Стабб помчался в башню, и Теа выскочила из своей комнаты и спустилась вниз. Свет померк, когда она резко свернула. Она старалась держаться ближе к стене и идти медленно, чтобы не оступиться. Когда же приблизилась к концу лестницы, то услышала, как Стабб ворвался в дверь и заорал.

— Господи!

Теа споткнулась и припала к стене.

— Тише ты, задница! — раздался низкий голос Робина у основания лестницы.

— Милорд, там большая группа людей, ищущих древесину, и судя по их пути, они достигнут Равенсмера утром.

Вглядываясь в темноту внизу, Теа почувствовала, как стучало сердце у нее в груди. Оно затрепетало, потом забилось быстрее. В ушах звенело. Когда она пришла в себя, то услышала голос Робина, но только это был не тот голос, к которому она привыкла, так как гнусавость необразованной деревенщины исчезла. Речь стала правильной, оказывается, он умеет произносить звук «р».

Теа прижалась спиной к стене и шагнула еще ниже, чтобы слышать лучше. Новый голос Робина был тихим, но тем не менее он говорил бегло и был немногословен.

— Собери людей. Мы отвлечем их от Равенсмера и заманим на торфяник с наступлением ночи. Если они выживут, они все равно будут не в состоянии продолжать поиски. Ты уверен, что на них нет ливрей или знаков отличия?

— Нет, милорд. С ними юный бес, который ведет их. Он скачет, словно напал на след ада и ищет собственную душу.

— Мне это не нравится, Стабб, так как вряд ли лорд Хант знаком с таким человеком и мог послать его на поиски дочери. Ну, а теперь иди и скажи Иниго, что он должен остаться и охранять госпожу Хант.

Теа быстро повернулась и взлетела вверх по ступеням в комнату, где ее оставил Робин. Она закинула разорванное и мокрое белье подальше от глаз, за сундук, и открыла шкатулку со своими драгоценностями. Она рылась в ней, когда появился Саваж.

— Теа, bella, я должен идти, а ты оставайся в своей комнате, пока я не вернусь.

Не говоря ни слова, она вышла, держась впереди, пока не переступила порог своей тюрьмы. Войдя, она сразу обнаружила шкатулку из-под пуговиц. Поспешно подойдя к скамейке, она села, скрыв ее под своими юбками. Робин подошел к ней, взял ее руку и поцеловал.

— Мы поговорим, когда я вернусь, непременно. Будь хорошей девочкой и не доставляй хлопот Иниго.

Она кивнула, не решившись сказать что-нибудь в ответ. Ей потребовалось сконцентрировать все свое самообладание, чтобы не отвернуться от него, когда он поцеловал ее. Когда его губы прикоснулись к ней, она сжала кулаки и спрятала их в складках своего платья.

— Ты успокоилась, — сказал он, выпрямляясь.

— Я слишком устала от прошлой ночи.

С трудом она улыбнулась. Потом он ушел. Она сидела спокойно и прислушивалась к суете во дворе. Когда Саваж и большая часть его людей уехали и все стихло, она по-прежнему не двигалась, по щекам у нее потекли слезы.

К ней возвращалась боль, она так хотела остановить ее, уйти от нее, запереть ее внутри себя. Она чувствовала, как у нее в груди нарастает мучительный стон. Закрыв рот руками, Теа скользнула на пол на колени. Согнувшись пополам, она припала к полу посередине комнаты и беззвучно зарыдала. Когда же почувствовала, что плач скоро прорвется наружу, зарылась руками в своих юбках.

Она потеряла счет времени, когда погрузилась в бездну страданий. Она настолько потеряла рассудок, что отдалась мужчине, который был даже хуже, чем вор. Он направил ее на этот путь только ради своих собственных целей и был очень доволен, когда все удалось. Боже, он управлял ею как марионеткой.

Теа открыла глаза. Она все еще лежала на полу и не знала, сколько времени прошло с тех пор, как вышел Саваж. Сев, она заметила, что у нее затекли ноги. Руки болели, и она поняла, что билась кулаками о пол. Она осторожно поднялась, заковыляла к кровати и, усевшись на краешек, уставилась вниз.

Он был дворянином. Английским дворянином. Она давно поняла, что он не простой разбойник, но никогда не подозревала, что он благородного происхождения — из-за его ужасного акцента. Дворянин. Мастер на всякие затеи и обманщик, вне сомнения. Человек, который лжет с такой же легкостью, как и дышит, с такой же легкостью, как занимается любовью. Теперь она поняла, что он обманывал ее, преследуя свой интерес, стремясь выведать у нее секреты. Он, должно быть, очень разочарован, что они оказались такими незначительными.

Теа прервала свои размышления и посмотрела на стену. Как могла она довериться своему собственному похитителю. О Боже, она совсем потеряла разум. Она снова сделала себя посмешищем. Закусив губу, она боролась с хорошо известным ей чувством униженности. Она была как камушек, который ради забавы пнули ногой, и ничем более.

Слезы застилали ее глаза, она съежилась при мысли о том, что ей предстоит увидеть Саважа снова. Она не выдержит. Но у нее есть ключ к шифрам.

Независимо от ее собственного горя, она не могла не принимать во внимание этот факт и не могла более не считаться с опасностью, которой она, не желая того, подвергала свою любимую страну. Никакая личная признательность не может перевесить ее долга и любви к Англии. Она должна рассказать о ключе, но она также должна убежать от Робина. Ей было необходимо передать ключ к шифрам ему, но тем не менее она испытывала муки, представляя,

что ей придется снова общаться с ним, своим похитителем.

Был и другой вариант. Она могла взять ключ с собой. Она вернется в Лондон и передаст его отцу. Королева любит отца. Ее Величество дает ему аудиенцию, и он вручит ключ прямо ей в руки. И она никогда не увидит Робина Саважа снова.

Теа вытерла слезы. Они продолжали капать, но она уже не обращала внимания на них. Она схватила шкатулку. Высыпав пуговицы, сунула их под покрывало, затем проверила дверь — заперта. Выглянув в окно, она увидела Иниго, разводящего огонь для приготовления пищи, и обнаружила, что уже наступила вторая половина дня. Скоро он принесет ей что-нибудь поесть.

Высунувшись в окно, она сглотнула и крикнула твердым голосом:

— Иниго, мне надоело все время торчать в этой комнате. Не приноси мне еду наверх, я лучше спущусь сама, умоляю тебя.

Он улыбнулся и помахал ей. Теа отошла от окна, пригладила волосы и вытерла от слез лицо. Взяв шкатулку на колени, она оторвала от нее крышку, положила ее на поднос, который оставил Робин на кровати, сверху положила миски из-под каши и черствый хлеб и держала поднос, когда вошел Иниго.

Она отказалась от помощи, когда Иниго предложил взять у нее поднос, и попросила его идти впереди. Они подошли к костру, где Иниго был занят переворачиванием вертелов с кроликами. Она увидела, что в замке остался еще один человек, Саймон Живчик. К ее облегчению, он скрылся за грудой упавших камней, фыркая и потягивая эль.

— Иниго, твой огонь очень маленький. Я соберу побольше дров.

— Спасибо, госпожа.

Поставив поднос на землю, она вытащила крышку от шкатулки, когда Иниго отвернулся к своим кроликам. Прижимая ее к ноге, так чтобы ее скрыли складки платья, она зашагала к куче веток и бревен, набрала немного веток и засунула внутрь них крышку. У огня она принялась подбрасывать ветки.

— О, я уронила прекрасную ветку сзади. Ты не поднимешь ее?

Пока Иниго собирал дрова, она кинула крышку в огонь, забросав ее палками. Она улыбнулась, когда он передал ей упавшие ветки.

— Теперь огонь разгорелся, правда?

Теа наблюдала, как горит крышка, пока Иниго занимался кроликами. Саймон дремал. За полуразрушенными воротами были привязаны две лошади. Она встала на колени перед своей кучей дров и подобрала несколько тяжелых палок.

— Я принесла слишком много, — сказала она.

Теа поднялась, тяжело дыша, и прошла мимо Иниго. Стоя к нему спиной, она положила все палки назад, кроме одной. Она подошла к нему на цыпочках, в руках у нее была зажата палка. С ужасом она увидела, что тень ее падает вперед. Поколебавшись мгновение, она вытянула руки и подкралась ближе. Как следует размахнувшись, она ударила Иниго по голове.

Раздался треск. Иниго стоял спокойно какое-то время, потом его ноги подкосились. Теа схватила его за рубашку, чтобы он не упал в огонь, и осторожно уложила его на землю. На ремне у него была привязана сумка. Она сунула туда руку. Монеты. Она отвязывала сумку от пояса, когда услышала голос Саймона Живчика.

— Ага?

Она подпрыгнула от неожиданности и, схватив палку, ринулась к Саймону, который сидел и потирал свой нос. Она ударила его по затылку, и он повалился назад, продолжая сжимать кружку с элем. Палка выскользнула у нее из рук. Теа быстро побежала к лошадям, захватив по дороге бутыль с водой.

Одна из лошадей оказалась ее кобылой. Они оставили ее кобылу, ублюдки. Теа порылась в груде упряжи, сваленной в укрытии под развалившейся стеной, и оседлала свою кобылу дрожащими руками. Взобравшись на лошадь, она отвязала вторую, мерина, и повела ее впереди себя в лес.

Скрывшись за деревьями, она погнала мерина в северном направлении, сама же повернула на юг. Если Робин организует погоню, он подумает, что она поехала на север в Шотландию и пойдет по следу другой лошади.

Теа двигалась быстро, пытаясь отъехать подальше от замка, мчась галопом сквозь густые заросли. Несколько раз она пересекала луга, потом показалось озеро. Ее кобыла устала, поэтому она остановилась, чтобы отдохнуть и дать ей напиться. Она будет скакать по лесам и полям, возможно, потом набредет на деревню, но пока она не доберется до города или не найдет убежище в каком-нибудь благородном доме, она не может быть уверена, что Саваж не найдет ее.

Она водила свою лошадь вдоль берега, понимая, что ей нужен отдых, но также она понимала, что ее видно с большого расстояния, так как везде, кроме южной стороны, простирались зеленые луга. На юге возвышались горные кряжи. Она пересекла их, когда подъезжала к озеру.

В тревоге она оставила свою кобылу у озера, а сама взобралась на холм. Как только она достигла вершины, услышала тихое ржание. Мгновенно она припала к земле. Потом подняла голову. По направлению к ней двигалась банда во главе с Робином Саважем — солнце переливалось в его волосах. Она скатилась вниз, вскочила и бросилась к своей кобыле.

Мгновенно оказавшись в седле, Теа галопом помчалась вокруг озера в укрытие леса. Когда она обогнула озеро, то услышала, что Робин выкрикнул ее имя. Страх заставил ее сильно пнуть кобылу ногой, и та миновала воду и скрылась в деревьях.

По обеим сторонам от Теи проносились коричневые стволы. Она рванула на себя поводья. Когда лошадь замедлила ход, она обнаружила, что окружена могучими дубами и находится в самом центре какого-то конного отряда. Она дернула за поводья. Кобыла остановилась, повернулась, и Теа взглянула в лица неподвижных мужчин. Сидя на лошадях, они таращили на нее глаза.

Успокоив испуганное животное, она увидела, как молодой человек, богато одетый в бархат и кожу, с волосами, такими же темными, как и ее собственные, отделился от группы и направился к ней.

— Госпожа Хант?

Она вздохнула и отозвалась.

— Вас послал отец?

Темноволосый предводитель усмехнулся.

— Maix, non, demoiselle . Но какая разница?

Француз. Боже милостивый, француз. Зачем этот француз искал ее? Пнув кобылу, она хлестнула ее и помчалась прочь от группы мужчин. Она выбралась из леса и сразу же наткнулась на Робина и его людей.

Она натянула поводья снова, но Саваж уже галопом мчался к ней. Прежде чем она смогла отклониться в сторону и выиграть время, он был уже рядом. Пока она боролась с кобылой, он заехал сбоку, наклонился и выхватил ее из седла. Она вцепилась ногтями в его лицо как раз в тот момент, когда француз со своей командой показался из-за деревьев. Саваж отбросил ее руки в сторону и взглянул на мужчин, которые направлялись к нему. Свистнув своим людям, он перебросил ее через седло и выхватил меч.

Из своего положения Теа могла видеть только лошадиные ноги. Она пыталась приподняться, но Саваж толкал ее назад. Она чувствовала, что он наклонился вперед, слышала лязганье шпор и утонула в шуме битвы. В глазах у нее закружилось. Лошади и мужчины кричали, в лицо ей летела грязь. Тело какого-то человека повалилось на землю. Вместе с ним опустились рука Робина и его меч.

Она видела, как он выдернул лезвие из тела, выругавшись. Его ноги напряглись. Жеребец встал на дыбы. Пока Юпитер молотил копытами воздух, она соскользнула. Робин подхватил ее, и они повалились на землю вместе.

Он ударился о землю, а она упала на него. Испуганная, она лежала неподвижно мгновение. Когда же попыталась двинуться, кто-то поднял ее с Саважа и положил на спину. Она открыла глаза и увидела перед собой кружащееся небо. Темноволосый француз навис над ней, и она тяжело задышала.

— Спокойно, demoiselle. Не нужно бояться меня.

— Р-робин.

— Это вот этот?

Француз отошел в сторону, и она увидела Саважа. Он лежал на спине, и из раны на виске сочилась кровь. Она оттолкнула человека и склонилась над Робином. Дрожащими руками она обследовала рану. Она не была глубокой, но кровь надо было остановить. Она разорвала свою нижнюю юбку, француз молча ждал. Вокруг пего люди подбирали раненых и искали заблудившихся лошадей. Обрабатывая рану, она огляделась и не увидела больше пленных. Люди Робина скрылись, и эта мысль обрадовала ее. Значит, еще возвратятся с подмогой. Она повернулась к французу.

— Можно воды?

Их взгляды встретились, он смотрел на нее важно.

— Это он похитил тебя?

— Он ранен.

— Attendez, demoiselle . Если ты хочешь помочь ему, ответь мне. Это тот самый, который похитил тебя?

— Да, да. Боже милостивый, теперь вы дадите мне воды?

— Oui, demoiselle .

Он подошел к человеку, ожидавшему неподалеку, и принес бутыль с водой. Не обращая больше внимания не незнакомцев, она промыла и перевязала рану Робина. Когда она закончила, француз оттащил ее от Саважа. Дав ей бутыль с водой, он подождал, пока она напьется. После этого он отвесил ей поклон, к которым она привыкла при французском дворе.

— Bienvenue, demoiselle. A votre service, s'il vous plait. Je suis Jean-Paul, Sieur de la Rochefort .

— Пожалуйста, я давно не говорила по-французски.

— Простите меня, — сказала он. — Demoiselle, Ее Величество королева Шотландии послала меня найти вас. Я благодарю Бога за ее доброту и за ваше спасение.

Размышляя, можно ли ему верить, Теа оглянулась на Робина. Он по-прежнему лежал без сознания. Может быть, и вправду был мертв.

— Мы должны забрать его в мой дом. Ему необходима помощь врача.

Жан-Поль слегка усмехнулся и покачал головой.

— Ma petite demoiselle , мы едем не в Англию, а в Шотландию.

— Но я хочу поехать домой.

Продолжая улыбаться, Жан-Поль взял ее руку и поцеловал, Потом он выпрямился, поднял правую руку и перекрестил Тею. Он забормотал что-то по-латыни, но прервался, взглянув на нее, и улыбнулся.

— Oui, demoiselle. Ты можешь называть меня отец Жан-Поль, если пожелаешь. Нет, мы не поедем дальше в страну еретиков.

Потеряв дар речи, она слушала, как он отдавал приказания своим людям. Прежде чем она успела что-либо сообразить, ее посадили на свежую лошадь, поводья которой держал Жан-Поль. Когда солнце двинулось к горизонту, он повел ее мимо озера и опять через холмы. Она оглянулась и обнаружила, что Робин привязан к лошади лицом вниз. Его голова покачивалась, глаза были закрыты.

Они ехали трое суток. Первые два дня Теа опасалась за жизнь Робина. Он так и не очнулся, не считая недолговременных проблесков, когда он бормотал в бреду что-то невнятное. С наступлением третьей ночи их завоеватели стащили Робина с лошади, к которой он был привязан, пока она ждала поблизости. Стащив его, мужчины кинули его на землю, как будто это было старое седло. Теа подскочила к обидчику и разбила ему губу. Жан-Поль вмешался, прежде чем раненый смог ответить. После этого священник велел своим людям быть поделикатнее с пленником.

В эту третью ночь они принесли его на простынях и оставили под ее присмотром. Она села рядом с ним на колени, сняла повязку с головы и прикоснулась к его лбу и щекам ладонью. Слава Богу, жара уже нет. Стоило ей убрать руку, он повернул к ней голову, вздохнул и медленно открыл глаза.

Моргая, он посмотрел на нее. Внезапно он схватил ее запястье и попытался сесть.

— Где… ах!

Он повалился назад, схватившись за голову. Грудь его тяжело вздымалась, он часто дышал. Край чужого плаща скользнул по его разорванному рукаву, и он снова открыл глаза.

— Ты очнулся. Bon . Видишь, ma petite . Я же говорил тебе, что он выздоровеет. У него крепкий английский череп. Я принесу немного похлебки.

Глаза Робина расширились, потом закрылись, и он снова вздрогнул. Теа приложила бутыль с водой к его губам, и он попил. Когда он отвернулся от бутылки, она велела ему лежать спокойно.

— Будь ты проклята. Что, черт возьми, дернуло тебя расправиться с моими людьми и смыться? Дрянная девчонка.

Он вернулся к жизни, и она могла снова его ненавидеть. Расправив плечи, Теа проговорила:

— Я лечила твою рану, пока ты был без сознания… милорд.

Робин начал было говорить, потом посмотрел на ее лицо и замолчал. Они не сводили глаз друг с друга.

— Как ты могла подумать…

— Оставь свой дурацкий акцент, милорд. Не морочь мне больше голову своими грубыми разговорами и непристойными выходками. Может, я и дура, но дура, которая поняла, что ее сделал посмешищем подлый шпион.

— Oui, mon seigneur , оставим маски. Ты не особенно силен, чтобы продолжать играть роль.

Жан-Поль стоял за ее спиной все это время. Теа злобно посмотрела на него, потом снова повернулась к Робину. К ее изумлению, он смотрел на нее так, будто она была кучей дерьма. Он заговорил спокойно, отрывисто, как аристократ, взиравший на уборную, давшую течь,

— О дьявол, ты заманила нас в ловушку. Из-за мести, я думаю, как и всякая женщина, которая находит своего старого любовника несостоятельным. Кровь Господня, неужели ты не могла подумать о своей королеве и об Англии, или тебя беспокоят только твои мелкие заботы?

12

Молись за меня! И что бы ты не слышала, не приближайся ко мне, ибо ничто больше меня не спасет.

Кристофер Марлоу

Лошадь Дерри замедлила ход, потом остановилась, и он пошатнулся в седле. Земля качалась взад и вперед под ним, и он крепко стиснул зубы, чтобы вынести боль, сковавшую его череп. Он целый день пребывал то в сознании, когда перед глазами все плыло, то в полубредовом состоянии.

Один из охранников стащил его с седла. У него подкосились ноги, но мужчины подхватили его. К ним присоединился еще один страж, и Дерри повис между ними. Поддерживаемый таким образом, он смог поднять голову и оглядеться. Француз устроил привал на вершине холма, окруженного торфяником. Перед ним лежали развалины монастыря.

Сводчатые окна без стекол составляли три этажа. Эта конструкция без крыши напоминала скелет, и сквозь него можно было видеть темнеющее небо. Рядом с монастырем озеро, почти что целиком окружавшее его, — голубое стекло, лежавшее на поверхности земли. Француз пошел по направлению к стрельчатой арке в одной стене, и Дерри потащили за ним.

Освещенная темно-золотым солнечным светом, там стояла Теа. Француз заговорил с ней; она, казалось, о чем-то просила. Губы Дерри изогнулись в презрительной усмешке. Он допустил, что страсть сделала его неосторожным, нет, безрассудным. В тот самый момент, когда он начал доверять ей, она предала его, как и Алиса, да еще французу, который служил при дворе шотландской королевы. Или нет?

Может быть, этот Жан-Поль не просто королевский прислужник. Да, скорее всего, так и есть. Монах, который владеет лошадью, как воин, это ведь Жан-Поль нанес ему страшный удар. Монах, который владеет шпагой, как мастер фехтования, не обычный монах. Пока он изучал Жан-Поля, тот поднял руку Теи и скользнул губами по тыльной стороне пальцев.

Голова у Дерри страшно болела. Наблюдая за ними, он почувствовал головокружение и вернулся опять на одиннадцать лет назад. Он стоял в своем поместье, между двумя стражами на пороге. Они потащили его вниз по ступеням, в то время как епископ Боннер, Кровавый Боннер, склонился над рукой его жены.

Он качнул головой, и его взгляд упал на солнце. Окаймленное высоким окном, оно сверкало оранжево-красным. Теперь он поверил женщине снова. И на этот раз, скорее всего, умрет из-за этого. Жан-Поль вряд ли сохранит ему жизнь. «Святой отец, если я каким-то чудом спасусь, клянусь никогда не верить женщинам».

Пока Дерри размышлял, что с ним будет, Жан-Поль поманил своих людей. Его притащили ближе к ним. Жан-Поль ждал, для устойчивости расставив ноги пошире. Потом он начал прохаживаться взад и вперед напротив Дерри. Дерри взглянул на него и тотчас пожалел об этом, так как потерял с таким трудом добытое равновесие. Фигура Жан-Поля расплылась, и земля ушла из-под его ног. Он почувствовал, что его схватили за руки.

Когда мир принял привычные очертания, Дерри заметил, что Жан-Поль пристально смотрит на него. Священник указал на землю, его люди схватили Дерри за плечи и наклонили. Он упал, как камень, на колени. Жан-Поль встал на колени около него.

— Садись, Anglais . Если ты упадешь и снова ударишься своей головой, мой допрос придется отложить.

Священник слегка толкнул его, и Дерри перешел в сидячее положение. Он наклонился вперед и оперся ладонями о землю, в то время, как его голову потрясали волны боли. Жан-Поль поднял его подбородок. и посмотрел на него, нахмурившись. Дерри выдернул свой подбородок, и у него перехватило дыхание от последовавшего приступа боли. Когда он пришел в себя, рядом с ним была Теа.

— Я же предупреждала тебя, не двигайся резко, — сказала она.

— Да сгноит Бог твою предательскую маленькую душонку.

— Умоляю тебя, — произнес Жан-Поль, — воздержись от споров с ним, demoiselle. У меня дело к нашему Anglais.

— Убери ее с моих глаз, если хочешь поговорить со мной, — сказал Дерри. — Крайней подлостью своей натуры она бросила тень не только на себя, но и на всех женщин, которые будут после нее.

Он вздрогнул, так как Теа издала истошный крик.

— Хитрый мерзавец! Будь ты проклят! Пятнадцать букв в алфавите? Ты лжец. Готова поспорить, что ты обманываешь даже свое… — Теа закрыла рот, резко повернулась и зашагала прочь из монастыря.

Дерри смотрел ей вслед гневно, потом заметил, что Жан-Поль приблизился к нему.

— Итак, Anglais, ты обманываешь свое тело точно так же, как других людей. Это она имела в виду, n'est-ce pas?

Жан-Поль щелкнул языком.

— Стыдно. Совратить такую невинную девушку.

— Н-ну, давай, — сказал Дерри. — Она могла и не понять, кто ты такой, но передо мной нечего разыгрывать спектакль.

Жан-Поль сел, согнув колено, и обвил его рукой. Он разглядывал Дерри некоторое время, печально улыбаясь.

— Bien . Ну, раз ты чувствуешь себя лучше, мы можем начать.

— Кто послал тебя?

Жан-Поль откинул назад голову и рассмеялся.

— Mon Dieu, Anglais , это ты пленник, а не я. Я задаю вопросы, а ты отвечаешь.

— Зачем терять время? — устало спросил Дерри. — Ты знаешь, что я не буду отвечать, и потом ты попытаешься заставить меня делать это. Почему бы не начать избиение, или порку, или что ты там еще уготовил. Я уверяю, все это абсолютно бессмысленно.

Он встретил взгляд Жан-Поля твердо. Никто не отводил взгляда, и Дерри был поражен абсолютной тьмой, исходившей из глаз священника. Человеку с такими глазами легко скрывать свои мысли. Черные глаза дрогнули, и Жан-Поль улыбнулся. Он наклонился вперед и прошептал прямо в лицо Дерри:

— Sacrй Dieu, Anglais , я уверен, что ты приветствуешь такую жестокость. Ты имеешь представление о распятии?

Дерри был захвачен врасплох, когда священник ударом ноги лишил его равновесия и повалил на спину. Его люди держали его, Жан-Поль поглаживал свой кинжал. Лезвие разрезало завязки его камзола, затем рубашку. С последним лучом солнца Жан-Поль распорол батист, и обнажил грудь с тремя длинными тонкими шрамами. Его перевернули на живот, и он услышал, как священник глубоко вздохнул.

Неожиданно его освободили. Перекатившись на спину, он увидел Жан-Поля, насмешливо глядящего на него.

— Ты удивляешь меня, — сказал священник. — Большинство мужчин, которые подвергались подобной пытке, ползали на коленях и хныкали при малейшей угрозе.

Жан-Поль похлопал рукояткой кинжала по ладони.

— К несчастью для тебя, Anglais, меня научил более утонченным способам ведения допроса мой хозяин во Франции и Италии.

Дерри почувствовал тошноту и бурление в животе, когда священник расстегнул плащ и сдернул его сплеч. Дерри не отрываясь смотрел на руки Жан-Поля, который в это время снял перчатки и развязал завязки своего кожаного камзола. Пальцы нырнули вниз и возвратились с золотой цепочкой, и Дерри сощурился. На цепи был подвешен фиал зеленого венецианского стекла, его горлышко было запечатано шелковой нитью и воском.

По приказу Жан-Поля его человек развел костер в стенах монастыря. Языки пламени уже поднимались высоко и отбрасывали пляшущие тени на мягкую траву, растущую между разбитыми плитами. Жан-Поль взял фиал за цепь, и стекло мерцало при свете пламени, раскачиваясь из стороны в сторону. Цвет был похож на тот, что получается, когда солнце светит сквозь молодые листья деревьев.

— Медичи первыми сделали это зелье более двухсот лет назад, — сказал Жан-Поль. — Оно вызывает кошмары, ужасные сны наяву. Я называю его кошмарным зельем. — Он подбросил фиал в воздух и поймал его. — Мне кажется, что заставить тебя говорить с помощью кнута сложнее, чем с помощью этого снадобья. Поэтому я не буду, как ты выразился, терять время. Ты назовешь мне свое имя и имя того, кто послал тебя похитить госпожу Хант?

— Au diable , священник.

Жан-Поль вздохнул и сломал печать с фиала. Вытащив пробку, он, понюхал содержимое.

— Запах лимонов и роз. Приятный запах для такой дьявольской смеси.

Священник протянул руку. Один из его людей передал кружку, наполовину наполненную водой. Он капнул две капли в кружку, взболтал снадобье и направился к охране Дерри.

Робин попытался сопротивляться, но они опрокинули его на спину. Его голова чуть не раскололась, а руки и ноги онемели. Он на мгновение потерял сознание, а когда очнулся, четверо мужчин восседали на нем, прижимая его конечности к земле. Над ним склонился Жан-Поль, заслонив собою свет. Дерри отдернул голову в сторону, когда почувствовал кружку у своих губ.

Священник усмехнулся, потом надавил на повязку на его раненом виске. Дерри вскрикнул, и жидкость полилась ему в рот. Он кашлял и чихал, но было слишком поздно. Он почувствовал, как снадобье проникло в его желудок. Он ощущал вкус лимона и розы, его рот и горло горели.

Брызгая слюной, он выругался. Его освободили и посадили на землю. Поддерживаемый двумя мужчинами, он встряхнул головой, потом посмотрел на Жан-Поля. К его изумлению, позади священника возникла Теа.

— Что вы сделали с ним?

Жан-Поль сказал, не отрывая взгляда от Дерри:

— Помогал ему сделать несколько глотков. Генри, я же сказал, чтобы ты держал ее подальше. Ее Величество королева Шотландии не любит, когда ее друзей расстраивают, показывая им жестокие сцены.

Дерри внимательно слушал, но их голоса, казалось, улетали от него. Он попытался напрячься, чтобы расслышать то, что говорят.

— Что вы с ним сделали? Посмотрите на него! Он дрожит, и взгляните на его глаза.

Дерри закрыл уши. Их голоса вдруг стали очень громкими, причем голос Теа повысился на октаву, в то время как голос священника упал до низкого гула.

Ворвался огонь. Дерри не закрывал больше уши, так как все звуки исчезли, все люди испарились, и он оказался один в темном подземелье. Он слышал свой собственный крик. Метаясь по камере, он обследовал ее. Он был один. Но они скоро придут. Епископ Боннер придет опять, весь потный в церковном облачении;

Толстый, раздувшийся, жаждущий крови и боли, — его боли, его криков.

Так же внезапно, как наступила темнота, ворвался свет, море света. Он был обнажен и подвешен на дыбе, вокруг было море света. Затрещали веревки, лебедка двинулась, и Дерри закричал. Когда веревки ослабли, он упал, задыхаясь, рыдая, семнадцати лет от роду, как груда разъединенных костей.

— Ты убил его.

Свет отступил, сосредоточась на темноволосой фигуре. Она вздернула руку и указала на него. Она говорила голосом его отца.

— Ты убил моего Джона, ты убил его, ты убил его, ты убил его.

Он стоял перед человеком: в одной руке у него была окровавленная шпага, рубашка и ботинки были мокрые от пота и крови Джона. Он опустил шпагу. Медленно он поднял руку и посмотрел на нее так, будто она принадлежала кому-то еще. Да, конечно, ведь она была в чем-то мокром и красном.

— Ты убил его.

Он убрал руку за спину и покачал головой. Он попытался опровергнуть обвинение, но его голос пропал. Кто-то зашил его рот. Он умолял темноволосого человека глазами. Мужчина вытащил шпагу и нанес удар, и Дерри почувствовал, как она вонзилась в его внутренности. Медленно острие проникало в него, разрезая его кишки.

Дерри смотрел, как исчезает лезвие в его чреве, чувствовал агонию страдающей плоти. Вот уже эфес протыкает его тело. Он взглянул на человека, держащего шпагу.

— Морган?

Лицо Моргана торжествующе сияло. Дерри ощущал, как вытекает кровь из его тела и вместе с ней утекает его душа.

— Морган, зачем?

Морган отступил назад и пнул его ногой, продолжая сжимать шпагу. Дерри повалился на спину, в лужу крови. Он упал на землю, кровь хлестала из раны в его животе. Морган встал над ним и посмотрел сверху.

— Морган, зачем?

— Я ненавижу тебя. Ты убил его.

Эти слова отозвались эхом, становились громче, нарастали, пока не заполнили все его сознание, пока не зазвучали внутри него. Он вытянул руки, закрывая голову и уши, но гул раздавался внутри него, наполняя всю голову и все нарастая. Дерри закричал. Кровь прорвалась через грудь, он продолжал кричать. Тело разламывалось от боли, и тогда, когда он уже думал, что умрет от ужаса, он начал падать. Быстрее и быстрее, глубже и глубже падал он в черную бездну, пока наконец она не поглотила его.

Дерри попытался открыть глаза, но это оказалось слишком трудно для его истощенного тела. Он метался между сном и бодрствованием, не сознавая, в каком состоянии пребывает. Он не мог шевельнуться, тем не менее он был в сознании. Тщетно он пытался поднять руку, повернуть голову. Потом кто-то поднял его и прислонил к сильной ноге.

Он почувствовал, как его ударили по лицу, и его глаза открылись. Темноволосый человек ударил снова, и Дерри задвигал челюстями. Еще удар.

— Морган?

— Очнись, .

— Я не убивал его. Это был несчастный случай. Он наткнулся на мою шпагу.

Ему в лицо плеснули холодную воду. Дерри отдышался, сплюнул и потряс головой. Неосторожное движение, она немедленно разбухла до размеров отъевшейся свиньи и грозила лопнуть. Он упал, и его уложили на землю. Холодная тряпка скользнула по его шее и лицу.

В конце концов он почувствовал, будто вселился в собственное тело. Он открыл глаза и обнаружил, что священник смотрит на него. Около него стояла Теа, на ее лице был написан ужас, что возвращало его собственные воспоминания. Он отвернул лицо и закусил щеку, чтобы призвать на помощь волю и справиться с неистовыми эмоциями. Он услышал тихий смех священника.

— Как мило, Anglais, Тауэр, дыба, кнуты, епископ Боннер, кто-то по имени Морган, который близок тебе и все же ненавидит тебя.

— Ты узнал много — и ничего.

— Ну, не в этот раз, еще рано, но в следующий, может быть, я буду Морганом для тебя. Как тебе это нравится?

Теа метнулась к Жан-Полю. Повиснув у него на руке, она заставила его взглянуть на нее.

— Не смейте давать ему эту дрянь. Посмотрите на него. Следующая доза убьет его.

— Вряд ли, — сказал священник и достал фиал.

— Подождите, — сказала Теа. — Я могу сказать вам, кто он. Он Робин Саваж, разбойник.

Жан-Поль глянул на нее и усмехнулся.

— Разбойник? Dieu госпожа Хант, вы же сами называли его милордом.

— Одна из его масок. Он притворялся лордом, чтобы добиться своей цели, но он вор, предводитель банды злодеев, которые похитили меня ради выкупа.

Издав нетерпеливый звук, Жан-Поль сделал знак своим людям.

— Уберите ее!

— Нет!

Дерри наблюдал со слабым интересом, как Теа борется с мужчинами, которые подошли к ней. Двое подняли ее и унесли из монастыря. По пути она отчаянно визжала. Бросив взгляд на своего хозяина, мужчины поставили Тею на ноги и заткнули ей рот кляпом. Она скрылась в темноте.

Жан-Поль повернулся к нему. Встав перед ним на колени, священник предложил ему кружку с водой,

— Я не хочу пить.

Сунув кружку в руку Дерри, Жан-Поль сжал ее крепко и поднес к его губам.

— Ты все равно выпьешь, Anglais. Ты чувствуешь себя неважно, и это освежит тебя.

Дерри начал пить и снова почувствовал вкус лимона и розы. Что-то осознав смутно, он забеспокоился, когда запах начал нарастать. Он попытался отодвинуть кружку, но священник наклонил ее, И жидкость наполнила его рот. Он глотнул, потом отшвырнул кружку. Когда он поднял глаза, священник улыбался. Дерри прищурился, моргнул, погрузился в пустоту и заснул.

Когда он проснулся, было по-прежнему темно. На этот раз он почти ничего не помнил, кроме низкого, требовательного голоса, приказывающего ему, забросавшего его вопросами. Он не знал, как долго был в бреду на этот раз, но, так как на Жан-Поле была та же одежда, это, должно быть, была та же ночь. Казалось, прошло по крайней мере тысячелетие.

Он лежал на спине. Его голова по-прежнему была разбухшей, так же как и язык. В ушах непрестанно гудело. Что было хуже всего, его сердце билось настолько сильно, что он чувствовал себя перегревшимся псом. Он попытался сесть, но ничего не вышло. Около его плеча появилась нога. Его глаза пробежали вверх, по длинным чулкам, и добрались до лица священника.

— Робин Сент-Джон, лорд Дерри, — Жан-Поль зло улыбнулся ему — Как получилось, Anglais, что фаворит английской королевы, бастард, похитил ничего не подозревающего курьера Уайверна?

— Будь ты проклят.

Жан-Поль засмеялся и присел на корточках рядом с ним.

— Passionne, mon ami . Такой всплеск. Поистине ты смешон.

Священник уселся рядом, и Дерри тревожно глянул на него. Что он ему рассказал? О Боже, он проболтался, как глупая девица.

— Давай, нет нужды хранить молчание. Еще одна порция, и ты кончишь свои дни сумасшедшим, послушным рабом. Спаси себя от этого кошмара, Anglais. Ни один твой секрет не стоит потери рассудка.

— Да сгноит Бог твои кишки, священник.

Жан-Поль выпучил глаза.

— Nom de Dieu , какое упрямство! — Внезапно он наклонился и всмотрелся в лицо Дерри.

— Убери свою скулящую морду от меня, — огрызнулся Дерри.

— Возьми мою руку.


Дерри смотрел на священника, не двигаясь.

Жан-Поль схватил его за руку. Дерри чертыхнулся и попытался вырваться. Его рука слабо дернулась, и священник отпустил ее. Потом Дерри ощутил его руки на своем лице. Его веки приподнялись, потом опустились. Пальцы нащупали пульс на его шее.

— Думаю, следующая доза убьет тебя, — сказал Жан-Поль. — Infortunй , так как твой бред очень занятен.

Пальцы скользнули прочь с его горла. Жан-Поль улыбнулся, щелкнул пальцами, и появились его люди, ведя Тею. Жан-Поль вытянул руку, и Теа встала рядом с ним. Он схватил ее руку и дернул к себе. Страх превратил кишки Дерри в бурлящую кислоту.

— Ты уверен, что не хочешь мне рассказать о шифрах? — спросил Жан-Поль.

— Какие шифры? — спросил Дерри.

Жан-Поль потянул за волосы Тею. Дерри дернулся, потом замер, когда заметил тревогу на ее лице. Она рванулась прочь, но священник поймал ее за руку. Его другая рука коснулась воротничка ее платья, потом ее губ, потом упала на ее руку. Он поцеловал ее ладонь.

— Юношей я был взят в семью кардинала. Он считал, как и старые священники, что человек не может бороться с грехом, не познав, что это такое. Он научил меня грешить. Я нахожу это гораздо более интересным, чем добродетель. Ряса кардинала и обнаженное женское тело.

Ярость забурлила в венах Дерри, неся за собой ясность мышления и силу. Ряса кардинала. Кардинал. Французский кардинал. Был только один французский кардинал, достаточно властный, чтобы послать шпионов в Шотландию и Англию, — дядя Марии Стюарт, кардинал Лотарингский.

Жан-Поль продолжал держать Тею за руку и повернулся к Дерри.

— Я придумал себе новое развлечение, Anglais. Может, когда ты увидишь, как я наслаждаюсь с восхитительной госпожой Хант, то вспомнишь, что сделал с шифрами. В конце концов, споры между вами говорят о большом желании. Без сомнения, ты захочешь сохранить ее маленькие секреты для себя.

Священник потащил Тею за собой. Дерри попытался подняться, но его опрокинули на землю опять. Теа уперлась пятками. Жан-Поль с силой дернул, и она упала прямо ему в руки. Он поднял ее.

Дерри ревел на священника и боролся с захватчиками, когда Жан-Поль понес извивающуюся Тею через арку монастыря. Стоя под аркой, он обернулся и сказал:

— Если ты хочешь, чтобы она замолчала, все в твоей власти. Окажи мне любезность, Anglais. Не ломайся слишком быстро.

Священник повернулся и исчез с Теей, все еще пытавшейся освободиться.

Дерри пошатнулся и ударил своих охранников. Его тотчас швырнули на землю. С трудом встав на колени, он звал Тею, выкрикивая ее имя в темноту.

13

Оплету котел малиновой полоской прекрасной шерсти,

Чтобы околдовать злого парня, которого, люблю.

Теокрит

Теа боролась с Жан-Полем, пока он тащил ее из монастыря. Она слышала, как Робин в бешенстве зовет ее из развалин. Когда они обогнули передний угол, священник отпустил ее. Она споткнулась, потом выпрямилась и посмотрела на него.

— Весьма сожалею, что мы пришли к этому, ma petite, но этот Anglais упрям до невероятности. — Жан-Поль сбросил плащ, потом посмотрел в ее недоумевающие глаза. — Успокойся. Думаю, я не хуже Anglais. Да, наверное, и лучше, ведь я не грубая английская скотина.

— Вы священник!

Жан-Поль вздохнул и тихо усмехнулся, когда снял свой пояс и шпагу и бросил их на землю.

— Quille innocence .

Жан-Поль подошел и рванул перед ее платья. Оно разорвалось почти до груди.

Застигнутая врасплох, Теа закричала, вырвалась из его рук и запахнула платье. Когда она сделала так, бумага, содержащая ключ к шифрам, о которой она забыла, выскользнула из-под платья. Рука Жан-Поля метнулась, и он ухватился за бумагу, прежде чем она смогла остановить его. Он развернул ее, приказав своему человеку, стоявшему неподалеку, поднести факел. Пробежав ее быстро, он отпустил стража и внимательно посмотрел на Тею. Его улыбка осталась, но взгляд был удивленный. Он свернул бумагу, зажал ее между пальцами и принялся покручивать.

— Итак, — прошептал он. — У Уайверна новый шпион. Да, ты обманула меня своим невинным видом. Кровь Господня, ma petite, знает ли об этом шотландская королева?

— Что вы имеете в виду? — Теа смотрела, как он крутит бумагу в руках, и ее тревога нарастала с каждым новым витком.

— Мы работаем ради одной и той же цели — ты и я: посадить Марию Стюарт на английский трон. Не нужно притворяться. В конце концов Уайверн попросил меня найти тебя.

— Но вы сказали…

У Теи чуть не помутился рассудок, когда она поняла всю глубину заговора, в который была втянута. Разбойник, священник, две королевы и еще какой-то Уайверн.

Жан-Поль положил бумагу на упавший камень и повернулся к ней спиной.

— Не стоит углубляться, ma petite. Я откладывал слишком долго.

— Оставьте меня.

Она пошла прочь от него, но он последовал за ней.

— Зачем отвергать то, что необходимо и приятно? Неужели это не счастье, что мой пленник возбудил в тебе такое желание, или ты все время притворялась?

Закончив свою речь, священник кинулся на нее. Теа увернулась, но он разгадал ее маневр и двинулся в ту же сторону. Она вскрикнула, когда они оба упали на землю, и услышала, что Робин выкрикивает имя священника. Она лежала рядом с Жан-Полем. Он прижал ее руки к земле, раздвинул ей ноги своими и навалился всем телом. Она уклонилась в сторону, выпрямилась и укусила его руку.

Он вскрикнул, но его внимание приковали несколько вспышек и последовавший за ними взрыв, который, казалось, исходил отовсюду. Жан-Поль сел, и она выбралась из-под него. Трое мужчин катались по земле и орали. Теа посмотрела вдаль и увидела Стабба, опустившего аркебузу; он вытащил шпагу и помчался в направлении своего хозяина. Вокруг них раздавались страшные крики людей Робина, когда они набрасывались на свою изумленную добычу.

Жан-Поль потянулся за своим поясом и шпагой. Теа вскочила на ноги, но он опередил ее. Вытащив шпагу из ножен, он схватил ее за волосы. Она закричала, и он рывком подтащил ее ближе. Она повернулась, пытаясь оцарапать его, а он поднял шпагу, как будто собирался проткнуть ее. Но вдруг его тело дернулось, все еще крепко держа ее, он обернулся и увидел мужчину, который ткнул его своим оружием.

— Робин!

Теа сильно ударила Жан-Поля, но он держал ее на расстоянии вытянутой руки, и она не причинила ему особого вреда.

Робин нацелил свою шпагу в сердце священника, но его рука дрогнула. Теа затаила дыхание, когда он покачнулся, но — слава Богу — пришел в себя, прежде чем Жан-Поль смог броситься на него.

— Священник ты или нет, ты прикоснулся к ней, — произнес он медленно. — И я убью тебя за это.

Вокруг разбегались кто куда люди кардинала. Схватки угасали.

Жан-Поль оглядел разрушенный лагерь, прижимая противника к стене.

— Иисус, Anglis, ты жестоко отплатил мне этой ночью.

— И кардиналу Лотарингскому, если не ошибаюсь, — сказал Робин.

Священник поднял бровь, потом вздохнул.

— Infortunй, mon fils . Твой расторопный ум вынес тебе смертельный приговор.

Он ринулся к Робину, но Теа бросилась на него, он споткнулся, и удар пришелся мимо цели. Выругавшись, Жан-Поль продолжал наступать и швырнул Тею на Саважа. Она полетела, как камень, и ударилась о Робина. Он вскрикнул, его тело обмякло, в следующую секунду она выпрямилась, чтобы принять бой, но Жан-Поля не было. Большинство его людей тоже ретировались.

Когда она повернулась к Робину, над ней нависла фигура в черном. Это был Морган. С окровавленной шпагой в руке, он хмуро глянул на нее, присел около брата и осмотрел его. Ресницы Робина шевельнулись. Он открыл глаза и посмотрел на Тею. Когда она приняла четкие очертания, он перевел взгляд на Моргана, и внезапно его охватил ужас.

Робин рванулся от своего брата, пытаясь встать на колени.

— Нет, пожалуйста.

Морган подошел к нему, но он отшатнулся.

— Дерри, это я.

— Хватит.

Робин пытался ускользнуть, уворачивался и боролся, но зашатался и наконец осел на землю. Теа оттолкнула Моргана и положила руку на сердце Робина.

— Что ты с ним сделала? — рявкнул Морган. — Он боится меня.

— Я ничего не делала. Это мерзкий священник.

— Это был священник?

Робин зашевелился, и Морган обнял его. Теа взяла его руку и поглаживала ее, больше для своего успокоения, чем для его. Голубые глаза открылись. Дерри увидел Моргана и опять начал борьбу. Морган схватил брата за запястья и выругался.

— Кровь Господня, Дерри, остановись.

Когда его слова остались без внимания, он слегка ударил Дерри по щеке. Теа тотчас ткнула его в ребро.

— Не бей его.

— Он помешался.

— Он болен, а ты причиняешь ему еще больше страданий.

— Иисус, женщина, как я могу позаботиться о нем, если он сопротивляется?

— Если ты еще раз ударишь его, я проткну твою спину твоей же шпагой.

Они замолчали, когда послышался голос Робина.

— Теа?

Они склонились над ним, как будто он был новорожденным младенцем. Морган все еще держал его за руки, но Робин уже пожирал глазами Тею.

— Он не причинил тебе вреда?

Она покачала головой. Морган отшвырнул руки брата.

— Неблагодарная скотина, я спас тебя благодаря хитро спланированной операции, а ты беспокоишься об этой вредной маленькой гадине.

Обеспокоенное выражение исчезло с лица Робина.

— Она предала нас.

— Нет, я не предавала.

— Ты наткнулась на священника благодаря счастливому провидению? — спросил он слащаво.

Теа скрестила руки на груди.

— Он искал нас, дурень. Ох!

Она подпрыгнула и рванулась к каменной плите, куда Жан-Поль положил ключ к шифровкам. Бумага лежала там нетронутая. Возвратившись к братьям, она оставила Робина и обратилась к Моргану:

— Кому ты служишь?

— Себе, кому же еще, леди.

Робин тяжело вздохнул и коснулся повязки на голове.

— Оставь, Морган. Она поняла, что я не Саваж, к тому же ты только что назвал меня Дерри.

— Отлично, — сказал Морган, — если ты снова обрел рассудок. Мы служим Ее Величеству королеве Елизавете.

Теа внимательно посмотрела в лицо Робина. Он встретился с ней взглядом, прищурился, вглядываясь в негодующую фигурку. Внезапно Тею осенило:

— Дерри? — сказала она. — Лорд Дерри?

Морган усмехнулся и глянул на брата.

— Да, мой обожаемый убийца, грешный брат Дерри. Надежда двора и проклятье моей жизни. — Тихим голосом он продекламировал уличную песню:

— «Чисть, трубочист, чисть, с криком „Дерри!“ чисть, прямо с низа и до верха, чисть, Дерри, чисть».

Теа почувствовала, что ее лицо и шея горят. Она вспомнила про свое унижение, и у нее пересохло во рту. Легендарный лорд Дерри, такой красивый и элегантный, что ходили слухи в королевстве, будто сама Елизавета благоволит ему так же, как и ее любимому Дадли. Робин Сент-Джон, лорд Дерри. О Спаситель, он играл с ней, как с волчонком, и она кружилась для него. С трудом сглотнув, она оставила свои страдания на потом и подумала о своем долге. Она показала ему ключ к шифрам.

— Вот то, что ты искал. А теперь верни мне мою служанку и моих людей.

Робин взял у нее бумагу и нахмурился. Пока он читал, его рука дрожала, потом он передал бумагу брату. Морган глянул на нее и присвистнул.

— Священник дал ее тебе, и ты хочешь с ее помощью купить наше доверие, — сказал холодно Робин. Возмущенная недоверием, Теа бросила ему.

— Нет, милорд, я нашла место, где скрывался ключ, и скопировала его, прежде чем убежать. Хотя ты и не хочешь мне верить, я верная подданная. Я взяла ключ, дабы отнести его моему отцу, чтобы он передал его королеве.

Она остановилась, подняла подбородок и заставила себя встретиться с презрительным и недоверчивым взглядом Дерри.

— Я допускаю, что совершила ошибку, милорд. И я понимаю, что должна искупить свою вину и выполнить свой долг ради блага Англии, но запомни вот что. Я совершила ошибку в неведении. Чего нельзя сказать о тебе. Ну а теперь, с вашего позволения, я бы хотела уйти отсюда, пока Жан-Поль не вернулся за нами. У меня нет ни малейшего желания ложиться со священником, даже если ты этого хочешь.

Теа оставила Дерри на попечение Стабба и ехала рядом с Морганом под покровом ночи. У нее не было выбора, она была вынуждена оставаться под защитой Дерри, так как этот извращенный священник рыскал где-то поблизости. Она старалась успокоить себя мыслью, что отделается от него по приезде в Лондон. Сознание того, что она была обманута фаворитом королевы, жгло ее душу. Она огрызалась на всех, кроме Дерри, которого игнорировала.

Морган обследовал брата и объявил, что тому не по силам длинное путешествие, поэтому они направляются домой, в Морефилд-Гард. По пути на северо-запад они проезжали по холмам, усыпанным деревьями, которые окружали зеркальные озера, пока не вышли к реке, которая кормила их. Местность становилась более пересеченной, с тех пор как они обогнули реку, и они карабкались по кочкам, пока в середине дня не подошли к водопою. Журчащая белая пена падала со скал, возвышающихся над головой, и окутывала близлежащие деревья и камни влажным сверкающим одеянием. В воздухе стоял вечный туман.

Дерри целое утро, казалось, ничто не волновало. Он скакал вполсилы, но при звуках водопада насторожился и натянул поводья, остановив всю процессию.

— Нет, только не Морефилд-Гард, — сказал он. Хотя он произнес это негромко, Теа слышала его и повернула свою кобылу, Морган спорил с братом.

— Пока ты не восстановишь свои силы, мы останемся в Морефилд-Гард, — говорил Морган.

— Да проклянет Бог твою душу, Морган.

Дерри принялся поворачивать лошадь, но Морган завладел поводьями и не желал отпустить Дерри. Когда Стабб и Иниго последовали приказу Моргана, а не вняли угрозам Дерри, спор был закончен. Теа отметила неподвижную челюсть Моргана — и ярость на лице Дерри, ярость из-за своей собственной беспомощности, без сомнения. Они ехали в Морефилд-Гард.

Вскоре они вступили в широкую долину. Хотя солнце было высоко, в воздухе шумел и кусался холодный северный ветер. Проехав вдоль реки, они стали встречать фермы и людей, многие из которых направлялись в ту же сторону по водной дороге. Потом внезапно долина сузилась, и река делала резкий поворот вокруг нагромождения камней. Из груды камней возвышался построенный в несколько ярусов замок — Морефилд-Гард.

Сооруженный из трех уровней, как бы взбирающихся по скалам над рекой, замок был окаймлен многоугольными башнями. Верхняя часть каждой выступала, образовывая перила, каждую башню соединяли между собой массивные стены с куртинами. Самая высокая и самая отдаленная казалась выполненной из черного мрамора.

Тею охватило тревожное предчувствие по мере того, как они переезжали через каменный мост, перекинутый через ров с водой. Морефилд-Гард был крепостью. Окруженный крутыми скалами, он представлял собой место, из которого невозможно было сбежать. Она бросила взгляд на Дерри. Казалось, он чувствовал то же, что и она, так как ехал с прямой спиной, не смотря по сторонам, поджав губы.

Путь во внутренний двор занимал довольно много времени и казался Тее на удивление странным. Слуги и вооруженные мужчины останавливались в полушаге, когда замечали Дерри. Шляпы слетали с голов, глубокие реверансы в полнейшем молчании. Впереди же все шушукались. Теа увидела толпу, собравшуюся перед чем-то, напоминающим главную залу.

Наконец они спешились. Люди суетились напротив лестницы. Управляющий болтал с Морганом, помогая Дерри сойти с лошади. Потом толпа отступила от братьев, когда дверь в залу с шумом распахнулась и мужчина с посеребренными волосами и мальчишеской походкой выскочил им навстречу. Теа внимательно смотрела на него, так как у него были такие же голубые глаза, как и у Дерри. Отец, однако, испортил весь свой выход, изобразив взгляд человека, вдруг напоровшегося на собственный кинжал. В добавление, он все время как-то странно перекашивал рот.

Дерри тяжело опирался на плечо Моргана, но рука его соскользнула, когда отец двинулся прямо на них. Его голова в раздражении склонилась набок.

— Ну вот и встретились, отец. Виконт Морефилд не отвечал. Он взглянул на Моргана и процедил:

— Он жив.

Морган ничего не сказал.

Виконт отвернулся.

— Убирайтесь отсюда.

Дерри засмеялся. Теа уловила выражение его лица и подошла к нему. Она подоспела как раз вовремя, чтобы он смог опереться о ее плечо и не упасть.

Морган крикнул вслед отцу:

— Мы остаемся!

Виконт остановился и проговорил, не оборачиваясь:

— Брось его в Черную башню. Три дня, и я выкину вас обоих в реку.

— О Боже, эти старики! — проговорил Дерри. — Как они желают смерти! Какой утомительной находят они свою жизнь в медленной череде дней!

Виконт Морефилд обернулся и одарил своего сына взглядом, полным отвращения, потом продолжил свой путь в залу. Вдруг Дерри отшвырнул Тею. Чувство жалости к нему пропало.

— Итак, — сказала она, — разбойник знает Еврипида. — Она сжала зубы. — Да уж, пятнадцать букв в алфавите.

Дерри резко повернулся к ней и упал бы, если бы его не подхватил Морган.

— Предательница, — прошипел он.

— Лжец. Когда ты собираешься возвратить мне Хобби, ты, бесчестный выродок?

Морган закряхтел в раздражении.

— Сдерживайте себя, госпожа Хант.

Она поняла руки.

— Подлая лживая скотина вздумала осуждать меня.

— Тихо оба! — Морган усадил своего брата на лошадь и взгромоздился сам. — Пошли, госпожа, он совсем не отдохнет, если тебя не разместят отдельно. Мы направляемся к Черной башне.

— И на этот раз не пытайся убежать, — добавил Дерри. — Стража предупреждена насчет тебя.

Теа села на свою лошадь и последовала за братьями вокруг главной залы, мимо конюшен, садов и цветников за укрепленные ворота. Пока они ехали, раздавались возбужденные крики виконта. Он проклинал своего собственного сына, своего наследника. Что это за люди, которые ненавидят собственных сыновей, или каким должен быть сын, чтобы вызвать гнев отца? Глядя на опущенные плечи Дерри, она вспомнила, как жестоко обращались братья друг с другом. Боже милостивый, из-за чего же так враждуют эти трое?

Они взобрались по крутому склону на вершину замка, где река делала изгиб в форме буквы «V». Там возвышалась башня почти двести футов высотой. Когда они приблизились, темные камни почему-то поблекли, и Теа поняла, что время сделало более насыщенным серый цвет булыжников, из которых была построена башня. Сооружение казалось черным только с расстояния.

Она пошла за Морганом, который помогал Дерри. Потом на выручку подоспел Стабб, сопровождавший Дерри вверх по винтовой лестнице. С ними следовали слуги с едой и багажом. Все относились к Дерри с почтением и опаской. Они поднимались все выше и выше, пока не добрались до самого верха. Там были две комнаты. Дерри исчез в одной. Иниго провел Тею в другую.

Она не успела обследовать свое новое жилище, как услышала возбужденные голоса братьев, они опять спорили. Она обнаружила их обоих в соседней комнате. Морган стоял над братом, который полулежал на узкой кровати.

— Это должно быть сделано быстро. А она уже имела дело с шифрами?

— Нет, — сказал Дерри.

— Кровь Господня, — выругался Морган. — У нас нет времени на споры. Шифровки должны быть переведены, а ты еще не оправился после того зелья. Я не могу сделать это, так как должен заняться священником, если ты не хочешь, чтобы он нашел нас.

— Она предала нас священнику, Морган.

Морган всплеснул руками.

— Она сказала, что не предавала нас; кроме того, ей требуется только прочитать то, что ты скажешь. Посмотри-ка, что твои препирательства сделали с тобой. Ложись, пока ты не свалился.

— Как трогательно. Я думал, ты жаждешь расправиться со мной.

— Ну, мы подождем, пока ты будешь в состоянии защитить себя.

Морган покинул комнату, оставив их одних. Теа взглянула на равнодушное лицо Дерри и заспешила выйти. Дверь закрылась перед ее носом. Она забарабанила в нее кулаками.

— Морган Сент-Джон, иди сюда немедленно! Морган!

— Прекрати орать.

Она оглянулась на Дерри и подошла к нему.

— Это ты виноват.

— Неужели? Разве я похож на развращенного священника?

Он лежал на кровати, закрыв руками глаза. От ярости кровь ударила ей в голову.

— Ах ты гадина! Ты несправедливо обвиняешь меня, в то время как именно ты… ты… — Она не могла придумать достаточно грубые слова.

Дерри поднял руку. Глянув на нее мутными глазами, он указал на стол, где находились принадлежности для письма.

— Тогда докажи свою честность, пиши то, что я скажу.

Она вздернула подбородок и заявила:

— Я не должна ничего доказывать.

Опустив ноги на пол, Дерри сел на кровати. Заподозрив что-то, Теа бочком подошла к закрытой двери. Он встал, расставив пошире ноги, и засунул большие пальцы за пояс. Она совсем забыла, насколько он превосходит ее в весе. И хотя он не двигался, он казался таким же высоким, как и Черная башня.

— Я недостаточно хорошо вижу, чтобы писать, но я вижу тебя, Теа, bella, — сказал он тихо. — Я думал, ты поняла, что такое быть моим врагом.

Она не знала, что сказать, что бы не вызвало его гнева, поэтому продолжала молча смотреть на него;

Он снова указал на стол. Так как она не шевельнулась, он двинулся к ней. Она огляделась по сторонам. Бежать было некуда. В тот самый момент, когда она решила, куда скрыться, он уже схватил ее.

Она рванулась влево, но Дерри метнулся за ней, поймал и прижал к двери. Навалившись всем своим телом, он заставил ее успокоиться. Она вцепилась ногтями в его лицо, но он схватил ее руки. Они были так близко, что она могла чувствовать жар его тела сквозь одежду. Его губы коснулись ее шеи.

— У тебя есть выбор, — сказал он около ее горла. — Пиши, или я овладею тобой.

Теа часто дышала, потом резко ударила ногой. Удар скользнул по внутренней части его ноги и пришелся на башмак. Он вскрикнул и отскочил. Она вырвалась из его хватки и застыла, наблюдая, как он подскакивает и чертыхается.

— Я выбрала. Я буду писать, — сказала она. Дерри выпрямился. Он дотронулся до своей головы, потом закрыл на мгновение глаза. Она чуть не подбежала к нему, когда заметила, что кровь схлынула с его лица, но он опять смотрел на нее этим своим пустым взглядом. Он никогда не хотел ее. Он использовал ее, как всегда. Она повернулась к нему спиной и прошла к столу.

Сев на скамейку, Теа взяла перо. Дерри достал ключ к шифру и положил его перед собой.

— Пиши то, что я скажу.

Он воспроизвел содержимое пяти посланий, находившихся в пуговицах. Они все перевели и записали на отдельных листках. Теа закончила писать последнее письмо и прочитала все целиком. Все были написаны в одном стиле.

«Тритон клянется в верности и предоставит пятнадцать сотен человек Икару. Получите указания у Колокола и Дракона».

— У Уайверна много людей: две тысячи, — сказала Теа. — Посмотри. У Единорога пять сотен, у Трифона девять сотен и у Ирбиса тысяча. Это почти шесть тысяч. Боже милосердный! — Она в ужасе посмотрела на Дерри. — Вполне достаточно, чтобы начать войну.

Дерри прислонился к столу около нее и потер виски.

— Не это ли я тебе твердил все время?

— А я тебе все время заявляла, что не имею ничего общего с этими проклятыми посланиями. Бабушка одурачила меня.

Опершись на руки, Дерри взглянул на нее и улыбнулся.

— Милая Теа, bella, одурачили тебя или нет, тебе нельзя доверять. Это значит, что я сам доставлю в Лондон шифровки, и ты поедешь со мной. Уайверн знает, что его письма сбились с пути по твоей милости. Если ты вернешься в город, он разыщет тебя. Я привезу тебя прямо к твоему отцу, он будет благодарен мне за твое спасение и примет меня у себя. Распространится молва, что ты вернулась домой. Я уж позабочусь об этом. Приманка, Теа, bella, ты будешь моей прелестной, сокровенной, соблазнительной приманкой.

— Не буду.

— Я предвидел, что ты можешь отказаться. — Дер-ри наклонился и дотронулся кончиками пальцев до ее щеки. — Несомненно, ты заметила, как встретил нас мой отец. Он ненавидит меня, и для этого у него есть основания. Понимаешь ли, Теа, bella, когда я был юношей, я воткнул шпагу в моего старшего брата. Проколол его, как горностая. Так что ты вряд ли удивишься, если я пообещаю сделать то же самое с тобой, если ты не подчинишься моему последнему приказанию. Это будет глупо с твоей стороны. Я проткну тебя насквозь и заманю в ловушку дракона. Не смотри так гневно, госпожа Хант.

— Однажды, я надеюсь, ты поплатишься за все.

Дерри откинул назад голову и рассмеялся, и ей захотелось ударить его в самое сокровенное место.

— Тебе не нравится, что я раскрыл твой главный секрет, — сказал он.

Он сладко улыбнулся ей, и очарование этой улыбки подпитывало ее злость так же, как песня, которую он запел:

Они вдруг ускользают от меня,

И в поисках босой ногой ступаю.

Я видел, как они нежны, покорностью маня,

Но вот они в безумстве забывают,

Что иногда, опасности не чуя,

Давали пищу чувствам и уму.

14

Отцы, не раздражайте детей ваших,

Дабы они не унывали.

Послание к Колоссянам, 3:21

Прошло два дня пребывания в Морефилд-Гард, и все это время Теа избегала лорда Дерри. Это ей удавалось, пока состояние Дерри не позволяло ему вставать с постели, а его брат разыскивал Жан-Поля. Но потом Дерри окреп достаточно для того, чтобы начать расспросы о священнике. Он ругал Тею и требовал, чтобы она рассказала о его замыслах.

Она спорила с ним, и их перебранка становилась все более ожесточенной, пока не явился собственной персоной виконт Морефилд и не потребовал прекратить шум, так как он не потерпит нарушения тишины в его поместье. При появлении отца Дерри тут же замкнулся, как моллюск, и стал похож на ледяное изваяние.

По крайней мере он оставил ее в покое, хотя и отказывался сказать, где находится Хобби. Сегодня ей было разрешено гулять по замку в сопровождении Иниго и Саймона Живчика. Она извинилась перед ними за то, что ей пришлось ударить их, но они, казалось, не придали этому особого значения. Без сомнения, Дерри обращался с ними гораздо хуже.

Таким образом, они сопровождали ее терпеливо по замку. Она заходила на конюшни, гуляла по двору и прошлась вниз, во внешний двор, где бродила среди деревьев, окружающих стену. К полудню она повернула обратно, во внутренний двор, где обнаружила недалеко от главной залы обнесенный стеной сад. Виконт создал ухоженный аккуратный английский садик. Ряды ящиков окаймляли сад, кусты были подстрижены в форме шаров, прямоугольников и конусов.

Эта ухоженная природа напомнила ей родные места, и ей страшно захотелось побродить по знакомым полям и лесам. Май почти прошел, и сейчас уже должны появиться розовый клевер и, возможно, голубая полевая марена. Так она размышляла, рассматривая конусовидный куст, и от этих мыслей ей стало совсем грустно. Иниго и Саймон негромко разговаривали, развалившись под деревом. Но вот сводчатая дверь распахнулась, и они вскочили на ноги.

Вошел виконт Морефилд. Как и обычно, он ворвался, нахмурившись, и кивнул в сторону двери. Два вора, спотыкаясь друг о друга, в спешке покинули сад. Виконт подошел к Тее. Его манеры были напыщенны, но вежливы. Он наклонился и поцеловал ее руку.

— Госпожа Хант, я рад, что вы одна. Могу я поговорить с вами?

Она кивнула. Этот человек, который презирал своего старшего сына, смущал ее. Хотя они разделяли неприязненное отношение к Дерри, его постоянное пребывание в состоянии ненависти пугало. Он проводил ее к скамейке, подождал, пока она усядется, и продолжил:

— Мне что-то кажется не правдоподобной история, которую рассказал мне Морган. Дерри действительно освободил вас из рук злодея Саважа?

Она изумленно уставилась на него.

— Думаю, нет, — сказал виконт. Он сел рядом с ней. — Он принудил вас отдаться ему и теперь хочет избавиться от вас, не так ли? Видите ли, госпожа Хант, я знаю своего сына.

Теа облизала губы. Пусть уж лучше Дерри будет ее спасителем, чем обольстителем.


— Вы ошибаетесь, милорд. Ваш сын освободил меня из рук разбойника Саважа, как и сказал Морган.

— А потом соблазнил вас.

Она быстро замотала головой.

— Тогда чем объяснить то, что стоит вам остаться наедине, как вы тут же начинаете ругаться и готовы вцепиться в волосы друг другу?

— Я…

Виконт взял ее руку и посмотрел на нее печально.

— Я понимаю. Вы не можете говорить об этом, вам больно. Но я видел ненависть в ваших глазах вчера. Если бы у вас был под рукой меч, вы вонзили бы его в сердце моего сына.

Она сглотнула и кивнула, вспомнив, как глупа она была и как Дерри надсмеялся над ней.

— Ваши чувства вполне естественны, — сказал виконт. — Он мой сын, но я хорошо знаю его злой нрав. Вам, наверное, известно, что он убил собственного брата?

— Брата?

Теа выдернула руку и пристально посмотрела на виконта.

Он кивнул.

— Много лет назад. Дерри всегда завидовал Джону, так как тот был старше и преуспел в военном искусстве, в то время как Дерри был слабодушным и слабым. К моему стыду, мальчик предпочитал работу клерка, а не карьеру рыцаря. Я должен был сделать из него мужчину, и я буду раскаиваться в этом до самой смерти.

— Но Дерри сражается, как римский воин.

— Тогда он не был таким. Джон был лучшим бойцом, и Дерри знал это. Однажды они дрались на шпагах. Это был учебный поединок, но Дерри воспользовался возможностью, чтобы избавиться от соперника. Он убил брата в тот день и этим нанес мне смертельный удар.

— Иисус Мария, теперь я припоминаю. Что слышала об этом происшествии. Давно, правда.

Она встретилась с виконтом взглядом и обнаружила, что он внимательно изучает ее.

— Я думал, что сойду с ума после смерти Джона, хотя все говорили, что это была случайность. Послушайте, госпожа Хант, в жилах Дерри течет бешеная кровь.

Теа вспомнила о том, что с ней сделал Дерри. Неужели он настолько безжалостный, что мог убить собственного брата? Она похолодела при мысли о том, что была в его власти и что с ней могло случиться.

— Вижу, что вы наконец осознали опасность, которой подвергаетесь.

Виконт Морефилд оглядел сад, затем вытащил из мешочка на поясе круглый золотой футлярчик, висящий на цепочке. Взяв изящный футляр, он открыл его, Внутри был шарик чистого серебра. Он открыл его. Там был коричневый порошок. Закрыв шарик, виконт положил его обратно в круглый футляру

— Если вы когда-нибудь почувствуете, что вам грозит опасность, этот порошок поможет вам. Он содержит эссенцию волшебной шляпки, или наперстянки.

— Но волшебная шляпка ядовита.

— Конечно.

Сунув футляр в ее руку, виконт поднялся.

— Когда-то я надеялся на Моргана, я думал, что он не выносит Дерри так же, как и я, но теперь… — Он покачал головой в разочаровании. — Он дрогнул, и я не понимаю, почему.

Теа встала, посмотрела на футляр в руке, потом на виконта.

— Если я правильно поняла вас, вы хотите, чтобы я отравила вашего сына.

Подняв бровь, виконт скривил губы.

— Господи, я только хочу вооружить вас для вашей же безопасности, госпожа Хант. Желаю доброго утра.

Он ушел, и она закричала ему вслед:

— Но я не убийца!

Оставшись одна, Теа опять опустилась на скамейку. Должна ли она верить такой невероятной истории? Как бы она ни презирала Дерри, она готова была признать, что он делал все это во имя королевы. Неужели он действительно злодей, каким описал его отец? Может быть, он ползал у ног королевы, льстил ей, ухаживал за ней, а не рисковал своей жизнью ради нее? Но в конце концов, что она знает о мужчинах и их желаниях? До сего времени она постоянно ошибалась.

Она взглянула на шарообразный футляр в своей руке, затем укрепила цепочку на своем запястье, открыла футляр и вытащила серебряный шарик. Высыпав порошок на землю, она втоптала его в грязь. Потом закрыла шарик и положила его в футляр.

Теа продолжала изучать его, когда хрустнула ветка, и она подскочила на скамейке. Повернувшись, она уткнулась в темно-голубые глаза, оглянулась на дверь, за которой исчез виконт, и Дерри улыбнулся. Он переводил взгляд с футляра на землю, куда она высыпала порошок, потом опять взглянул на нее.

— Мне тогда было только четырнадцать, и это правда, я убил его. И, как я уже говорил, именно поэтому ты должна задуматься, прежде чем пытаться спорить со мной.

Она хотела убежать, но он повернулся и прошел к дыре в самшитовой изгороди, окаймлявшей сад. Сунув руку в плющ, покрывавшей стену сада, он повернул ручку и исчез в замаскированной двери.

Дверь, покрытая зеленью, закрылась, и воцарилась тишина. Она оглядела сад, купающийся в солнце. Покой окутал растения, делая сад похожим на красочную картинку, залитую нежным теплом. Спокойствие было настолько всеобъемлющим, что под конец Теа начала сомневаться, были ли вообще здесь Дерри.

Несколько дней спустя Теа уже скакала в сопровождении вооруженных мужчин, слуг и повозок с багажом. Она могла казаться самой знатной женщиной на пути ко двору — счастливицей в сопровождении красивого и сильного мужчины. Дерри ехал рядом, но они почти не разговаривали в пути. В первый день она спросила о его планах. Он отказался отвечать, сказав, что не доверяет предателям. Это высказывание послужило поводом к еще одной ссоре. Уставшие от взаимного недоверия и постоянных споров, они наконец пришли к молчаливому соглашению. Чем меньше они разговаривают, тем меньше спорят и тем спокойнее становятся.

Поэтому она наблюдала молча за дорогой. Он тоже не произносил ни звука.

Дерри грозился использовать ее как приманку для Уайверна. Но как он собирался это сделать, он не рассказывал. Он хотел использовать ее, и она поклялась, что не будет его орудием снова.

Каждое мгновение, когда она была рядом с ним, было насыщено унижением и постыдными стремлениями. Она должна была избавиться от него, но сбежать от Дерри было не так-то легко. Может быть, когда они доберутся до Бриджстоунского аббатства, она сможет попросту отослать его. И он послушается? Глупый вопрос. Он строил планы и придумывал ловушки на протяжении всего путешествия. Она даже не замечала, что он смотрит вдаль, задумавшись, в то время как другие болтали. Так что она должна поискать возможность избавиться от него сразу же, как они приедут.

Приняв такое решение, она удивилась, увидев перед собой башни Бриджстоунского аббатства. Волна умиротворения нахлынула на нее: наконец-то знакомое место. Если ей улыбнется судьба, она встретит здесь отца, вызванного в Лондон из-за внезапной смерти бабушки. Солнце садилось, посылая отблески света, и казалось, что в окнах Бриджстоуна пляшут огоньки.

Привратник открыл ворота, и среди садовников и слуг поднялась суматоха. Пока Дерри помогал Тее сойти с лошади, все домашние выбежали на лестницу. Ее отец прорвался сквозь толпу слуг и засеменил к дочери. Он и так всегда был худым, но сейчас!.. В нем едва можно было заметить что-нибудь, кроме локтей, коленей и лодыжек, а редкие волосы торчали в разные стороны.

— Моя девочка!

Теа улыбалась и пыталась сдержать слезы, но когда он обнял ее своими костлявыми руками, она уже смеялась и рыдала одновременно. Она слышала, как он причитает, поглаживая ее голову.

— Этот прекрасный молодой человек Сесил обещал найти тебя, и ему удалось это. Все в порядке, моя дорогая? Ну конечно же, все хорошо, иначе бы ты не стояла здесь, правда? Он сказал, что послал надежного человека на поиски, и это правда. Какой ужас! Твоя бабушка была убита, потом ты исчезла, и, казалось, никто не знает, куда ты поехала… Я не люблю Лондон. Слишком много людей исчезают или умирают.

После нескольких минут объятий и ласк она была освобождена. Подруга бабушки, Элен Доугейт, приветствовала ее молча. Элен всегда напоминала ей старую королеву Марию. Суровая, осуждающая всех, Элен проводила очень много времени за обедней или молясь за тех, кого она считала грешниками, то есть почти за всех, кого она знала.

— Вы, должно быть, тот самый человек, который спас мою маленькую девочку, — сказал ее отец. — Я буду вам вечно признателен, лорд… м-м-м, лорд… да, мой мальчик.

Дерри улыбнулся и грациозно поклонился ее отцу, в то время как Тее страшно хотелось спустить его с лестницы. Он подошел к ней, а ее отец продолжал бормотать слова благодарности и восхищения. Сжав зубы, она оглядела толпу слуг, конюхов и солдат. Ей внезапно захотелось избавиться от этого выродка немедленно.

— Отец, лорд Дерри должен быть на своей… м-м-м….

Большой сочный рот рванулся к ней. Дерри прижал ее к себе и поцеловал, пока она не начала задыхаться. Освободив ее, он заговорил, в то время как она пыталась отдышаться.

— Я должен признаться вам, лорд Хант. С тех пор, как я нашел вашу прелестную дочь, я боготворил ее и понял, что очень привязался к ней. Простите меня за поспешность, но я бы хотел просить вашего благословения для нашей помолвки. Милорд, я хочу жениться на вашей дочери.

С лестницы из толпы слуг послышались одобрительные возгласы, а Теа опять чуть не задохнулась. Так вот каков был его план! Теперь понятно, почему он отказался рассказать ей об этом! Та непосредственность, с которой он непринужденно лгал ее отцу, уже не должна была бы поражать ее. О Боже милостивый, он притворился, что любит ее, чтобы быть рядом с ней и заманить в ловушку этого проклятого Уайверна! Ярость скапливалась и клокотала у нее в горле. Давясь от кашля, она била себя в грудь.

— О-отец, н-н-н…

Он снова поцеловал ее, теперь уже более страстно, в то время как отец смеялся и восклицал что-то. Дерри оторвал губы от нее и прошептал:

— Только попробуй возрази, и я расскажу всем, что я тебя уже обольстил.

Он поцеловал ее снова, и она укусила кончик его языка. Он вскрикнул и отпрянул и, чтобы скрыть неловкое положение, принялся обнимать ее, пока она не начала думать, что сейчас задохнется. Когда он отпустил ее, она выругалась. Взяв ее под руку, Дерри прошествовал к дому.

— Умоляю вас, — сказал он лорду Ханту, — покажите мне, где находится ее комната, так как, боюсь, Теа совершенно ослабла, а я только желаю, чтобы она отдохнула.

Не успев опомниться, она уже сидела в своей комнате с отцом и с Дерри.

— Вы должны остаться, — говорил лорд Хант. — Нам нужно все обдумать, и мы должны получше узнать друг друга. По правде, мое гостеприимство — лишь ничтожная плата за вашу доброту к моей дочери, я ваш вечный должник.

Дерри склонил голову.

— Как я могу отвергнуть такое искреннее приглашение, особенно если это позволит мне быть рядом со светом моей жизни, нашей дорогой Теей.

Она хмуро глянула на него и посмотрела на золотой футляр, висевший на запястье. Почему она не сохранила порошок, который ей дал виконт Мор-филд? Она могла бы употребить совсем немного, не смертельную дозу, только чтобы он мучился, чтобы у него болели внутренности и его тошнило. Если бы он доверился ей, рассказал о своих планах, она, возможно, охотно бы сыграла свою роль. Хотя его присутствие причиняло ей страдания, она бы вынесла все это ради того, чтобы поймать предателя. Но она готова была поклясться всеми святыми, что не позволит, чтобы ею крутили, управляли, играли с ней, как будто бы ее желания значили меньше, чем желания собаки.

Она поднялась со своего стула и подошла к ним. Дерри повернулся, и у нее перехватило дыхание при виде того, как он улыбается ей своими глазами убийцы. Комок встал у нее в горле, слова не шли на язык. Он склонился над ее рукой. Она почувствовала его губы, потом язык и задрожала. Потом он ушел вместе с отцом.

Теа пыталась успокоиться, взывая к благоразумию. Что ей остается делать? Если она раскроет обман Дерри, она рискует спугнуть Уайверна. Так что она не может избежать этих мучительных насмешек, в противном случае она поможет предателю.

Она потерла тыльную сторону ладони, то место, куда он поцеловал ее. Негодяй! Он обращался с ней ненамного учтивее, чем с дешевой шлюхой, и после этого он еще хочет, чтобы она играла по его правилам. И хотя она была очень раздражена, у нее не было выбора, ей оставалось только принять его условия. Очень хорошо. Она потерпит немного для спасения Англии. Она не станет разоблачать ложь, но она поклялась Богом, что не будет делать ничего более. Пусть этот выдающийся лицемер устраивает свою ловушку сам. Она не будет помогать ему.

Бросив взгляд на свою руку, она заметила, что та покраснела. Она терла ее слишком усердно, стремясь избавиться от ощущения его губ на коже. Теперь рука горела. Она принялась тереть ее о свое платье, но все равно ощущала прикосновение его рта, его дыхание, скользящее вдоль руки, его язык, дразнящий ее кожу.

За укреплениями Лондона располагался каменный дом, обнесенный высокой стеной. В нем хранились сокровища из Флоренции, Венеции, Генуи и Парижа. С наружной стороны стены расхаживали охранники. Один из них прошествовал вдоль северной части стены и свернул за угол. Как только он скрылся, что-то темное и гибкое метнулось через улицу, мощенную булыжником, вскарабкалось по стене и погрузилось в листву древнего дуба. Ловко и беззвучно мужчина в плаще скользнул вниз по стволу дерева, пробежал по лужайке к двери. Он склонился над замком. Раздался скрип, и мужчина исчез внутри.

Незваный гость быстро и бесшумно прошел в переднюю часть дома и уверенно взошел по лестнице на третий этаж, как будто бы ему все здесь было знакомо. Скользнув в двустворчатые резные двери, он прошел во внутреннюю комнату. На тюфяке поперек порога лежал мальчик-слуга. Фигура замерла, потом ударила мальчика по голове рукояткой кинжала и перешагнула через тело.

В камине чуть теплился огонь. На кровати кто-то спал, укутавшись в теплые покрывала. Человек в плаще откинул их в сторону одной рукой, затем встал на колено на край кровати и приставил кинжал к горлу спящего мужчины. Тот с шумом втянул воздух.

— Кто вы?

Кинжал исчез, покрывала сдвинулись. Человек в плаще присел на край кровати.

— Я скакал без остановки несколько дней из-за тебя, mon ami. Bonsoir .

— Жан-Поль.

Губы Жан-Поля искривились в улыбке.

— Уайверн.

— Ты нашел их?

— Я нашел их и потерял.

— Ты потерял их? Как ты мог потерять их? О Боже, они же просто воры.

— Ошибаешься, — сказал Жан-Поль. — Они не просто воры. И похищение было не простым похищением. Они дворяне, по крайней мере их вождь. Этот Саваж совсем не дикарь и, без сомнения, служит английской королеве. Я удерживал их, пока его сообщники не напали на нас с аркебузами и обратили в бегство моих людей. Ты в опасности. Le bon Dieu только знает, как я беспокоюсь, кроме того, я должен найти и убить его. Он знает меня, и хотя я его недооценивал, знает о тебе, или по крайней мере догадывается.

Мужчина сел на кровати.

— Кто он?

— Высокий, волосы похожи на пшеницу, покрытую росой, а глаза — на море Нового мира. Мужчина с волей и самоотверженностью римского бога.

— Знаешь ли ты, сколько светловолосых и голубоглазых мужчин в Англии?

— Но не таких, как этот. Он владеет шпагой с мастерством падшего ангела.

— Я припоминаю по крайней мере пятерых таких умельцев.

— Они все умны и способны соблазнить госпожу Хант?

— Таких трое.

Жан-Поль облокотился на руки и улыбнулся своему хозяину.

— У кого из них есть брат по имени Морган?

— У Дерри. Робин Сент-Джон, лорд Дерри. Храни нас Господь.

Человек рядом с Жан-Полем сделал знак против дурного глаза. Надолго установилось молчание, прежде чем он продолжил:

— Ты знаешь, что этот человек ужинает наедине с королевой? Ты уверен, что это он?

— Знаешь ли, я заставил его назваться, и ты подтвердил, что он сказал правду. Sacrй Dieu , лорд Дерри. Какая досада!

Человек набросился на Жан-Поля. Схватив его за ворот плаща и камзол, он прижал его спиной к кровати.

— Запомни это, мой друг. Если мне придется положить голову на плаху, я позабочусь, чтобы твоя скатилась на землю прежде.

Жан-Поль улыбнулся своему грозному хозяину, не пытаясь освободиться.

— Успокойся. Зачем, ты думаешь, я пришел, если не для того, чтобы избавить мир от этого золотоволосого негодяя? Кардинал Лотарингский послал меня помочь его племяннице взойти на английский трон. Лорд Дерри хочет помешать этому, и его надо убрать с дороги.

Уайверн слегка ослабил хватку, но не освободил Жан-Поля.

— А что с женщиной?

— Ты бы мог сказать мне, что она одна из твоих шпионов.

— Но это не так.

— Ну тогда, mon ami, у тебя появился еще один враг, у которого, кроме того, есть ключ к шифрам.

Опять воцарилась тишина.

— Это не имеет значения. Никто не знает, кто я. Ни одно имя не упоминалось в посланиях, которые были у нее. Надо предупредить остальных, а потом мы заставим замолчать их обоих. Где они?

— Откуда я знаю? Я был в пути несколько дней.

Уайверн отпустил Жан-Поля.

— Я пошлю людей на их поиски. Ты пока можешь отдыхать. Когда я разыщу их, ты применишь свое мастерство, чтобы спланировать их убийство таким образом, чтобы никто ни о чем не заподозрил. И без шума.

15

Великий дар — обман, но снова жду даров.

Аноним

Дерри был в Бриджстоунском аббатстве уже три дня, изнемогая одновременно от гнева и страсти. Он расхаживал по своей комнате из угла в угол. Лорд Хант предоставил ему комнату леди Хант, и он жил, окруженный показной роскошью: стены были убраны фламандским гобеленом, потолки оштукатурены и позолочены. Морган валялся на кровати на своей половине, уставившись на резной балдахин. Иниго наблюдал за Дерри, шатающимся из угла в угол, готовый отскочить при малейшей угрозе.

Дерри остановился около кровати и взглянул на брата.

— Кто-то предупредил этих людей, Ирбиса, Тритона и других. Мы проверили постоялые дворы и таверны, упомянутые в шифровках, и не обнаружили ничего. — Дерри обратился к Моргану. — Ты уверен, что француз и его люди поехали на север?

— Все следы, которые я нашел, вели на север. Я преследовал их до границы.

— Может быть, он обошел тебя и поехал на юг, чтобы предупредить предателей.

— Возможно, — сказал Морган, повернулся на спину и опять уставился на балдахин, поддерживаемый четырьмя массивными подпорками.

Дерри шагнул к нему и пихнул в скрещенные ноги. Он рявкнул на брата:

— Леди Хант была убита на этой постели.

Морган глянул на покрывала.

— Они, должно быть, сменили белье.

Его губы изогнулись в улыбке, а Дерри продолжил расхаживать.

— Лорд Хант убрал все, что принадлежало его матери, кроме этой кровати. Я думаю, он хотел избавиться от ее влияния, распродав ее юбки и духи.

Он остановился около камина и прикоснулся к резкому орнаменту. Там была изображена дева Мария с младенцем Христом.

— Иниго, пошли за моими актерами.

Иниго застонал.

— О, только не это, милорд.

— И скажи им, что им надо сыграть сцену со святым Георгом и драконом. Но скажи им также, что они должны переделать дракона. У него должны быть две ноги и крылья. Он будет зеленым с красными грудью, животом и внутренней стороной крыльев.

— Уайверн, — произнес Морган.

Дерри повернулся спиной к камину.

— Скажи им, что они должны разыграть представление во дворе таверны «Белый олень» через два дня.

Иниго вышел, и Морган сел на кровати.

— Она по-прежнему отказывается признать свою вину, — сказал Дерри.

— Господи, чего же ты ждешь? Ведь она не виновата. Подумай. Ты держал ее взаперти много дней. Откуда она могла знать, где встретится со священником?

— Они договорились раньше.

— Кровь Господня. Ты совсем рехнулся. Она не твоя жена, Дерри. — Морган соскользнул с кровати. — Смирись с этим. Твоя похоть забила тебе голову, помутила рассудок, и ты подозреваешь предательство там, где его нет.

— А ты везде видишь невинность. Ради креста, Морган, оставь это.

— И позволить, чтобы ты использовал ее в качестве приманки для Уайверна? Я знаю, на что ты способен, но я думаю, что ты проявишь хоть малейшее милосердие к госпоже Хант. Когда я увидел ее со священником, она пыталась ударить его, а вовсе не занималась с ним любовью. Это тебя мучает, не так ли? Мысль о том, что она допустила его.

Дерри выругался и направился к двери.

— Я не ошибаюсь два раза. Ей нельзя доверять.

Оставив Моргана в комнате, Дерри проследовал в северное крыло дома. Судьба отвернулась от него с того момента, как сбежала Теа. Ему постоянно не везло и в Морефилде. Он думал, что достаточно вооружен против нее и своего отца, что бы ни случилось. Но он не был готов к той сцене в саду. Он следил за Теей, не доверяя ей, и стал свидетелем того кошмарного разговора.

Когда его отец достал футляр с ядом, он почувствовал, как будто покинул свое тело и наблюдает за происходящим откуда-то сверху. Потом все внутри него онемело, и он опять погрузился в свою оболочку, лишенный чувств. Даже когда Теа выбросила яд, он не вернулся к реальности полностью. Теперь на месте его сердца был камень. Так как раньше в нем еще теплилась надежда, что когда-нибудь его отец увидит правду.

Он остановился перед дверью Теи. Распахнув ее, вошел без предупреждения. Она была в ночном платье. С тех пор, как они приехали, она избегала его, предпочитая заниматься всякими пустыми делами, такими, как приготовление розовой воды и высушивание трав. Она встрепенулась, когда он вошел, потом спрыгнула со стула, где сидела, съежившись, перед окном. Спрятавшись за стулом, она велела ему уйти. Он не отвечал. Избегая смотреть на ее полуобнаженное тело, он прошел к шкафу и начал шарить среди платьев, юбок и корсажей. Одежда взлетела в воздух и приземлилась на пол вокруг. Теа стояла за стулом.

— Что означает это вторжение, милорд? Я позову отца.

Он нашел платье, подходящее для поездки в город, и перебросил его через руку вместе с предметами нижнего белья. Он подошел к Тее, бросил ей одежду и засмеялся, когда рукав упал на ее лицо. Она сбросила платье со своей головы и швырнула ему.

— Одевайся, — сказал он.

— Что ты здесь делаешь? Почему ты не рыщешь по городу в поисках предателя? Или я должна все делать за тебя, как это было с шифрами? Убирайся.

Не произнеся ни слова, он обошел вокруг стула, но она ускользнула от него. Он остановился, склонил голову и посмотрел на нее. В своем гневе она забыла про свое ночное одеяние. Когда она сдвинулась, оно обернулось вокруг ее ног и крепко натянулось так, что он мог видеть ее ноги и груди под тонкой оболочкой белого батиста.

— Мне нравится эта новая мода — носить ночные платья, — прошептал он. — Это дразнит и завлекает.

Она проследила за его взглядом, вскрикнула и прикрылась платьем, которое он бросил ей. Прижав его к груди, она злобно проговорила:

— Убирайся, или я позову отца.

— Твой отец в саду. Сегодня утром прибыли его новые розовые кусты, и он выбирает место для каждого. Там их почти сотня. Скоро он уедет на ярмарку, чтобы купить лошадей и свиней. Он совсем забыл, что я здесь.

— Я напомню ему, если закричу из окна.

Он ринулся к ней. Обогнув стул, поймал ее руку и прижал ее к себе, благодаря ее мысленно за то, что она, такая упрямая, дала ему возможность прикоснуться к ней. На протяжении многих ночей он сгорал от желания прикоснуться, прижаться своей плотью к ее плоти и удовлетворить. Какая мука! Она поцарапала его шею. Тогда он обнял ее руками так, что она не могла даже шевельнуться.

— «Никогда не доверяй мирному морю, это притворная тишина». Но сейчас я не могу сравнить тебя со спокойным морем, скорее уж, с бурным.

Тяжело дыша, она посмотрела на него.

— Я приехала в Лондон. Я сыграла свою роль. Дерри сжал ее, наслаждаясь ощущением ее нежной плоти.

— Я здесь главный актер. Ты будешь играть так, как я скажу.

— Когда я избавлюсь от тебя наконец?

— Ты знаешь ответ. Когда я найду Уайверна.

— Ну тогда найди его побыстрее и оставь меня в покое.

Он не мог удержаться от того, чтобы погладить ее, также он не мог не прикоснуться губами к ее шее. Она вывернулась и скорчилась.

— Отпусти меня. — Она задыхалась, голос был неровным.

— Только когда ты пообещаешь одеться. Ты и я, госпожа Хант, едем в город за покупками.

Она открыла рот. Он не мог сдержаться и поцеловал ее, но вовремя отпрянул, прежде чем она наградила его укусом. Он уже был ученым. Освободив девушку, он вышел из комнаты, но просунул голову внутрь, и она запустила в него башмаками. Они ударились о притолоку, и он улыбнулся.

— Я пришлю тебе служанку. Если ты не спустишься через час, я приду и сам одену тебя. И, Теа, bella, не могу обещать, что это все, что я собираюсь сделать.

Спросив у лорда Ханта разрешение отправиться с Теей за покупками, он ожидал в зале. Но он забыл про Элен Доугейт. Она явилась, в шляпе и плаще, с Теей позади, менее чем через полчаса после его ухода. Он сначала не заметил ее, так как Теа одела платье из бледно-голубой парчи, что оттеняло ее темные, как полночь, волосы. Он никогда не видел такой насыщенной тьмы. Если бы солнце стало черным, оно бы сверкало именно так, как сверкали ее волосы. Он заморгал, потом взял себя в руки, чтобы не забыть о своем плане. Его взгляд упал на Элен Доугейт.

— Госпожа Доугейт, мы не поедем в карете. Боюсь, вам будет неудобно. Вы останетесь в Бриджстоуне.

— Благодарю за заботу, милорд, но госпожа Хант не выезжает без сопровождения. Кучеры и слуги ожидают снаружи.

Он взглянул через голову госпожи Доугейт на Тею, но ее глаза были опущены, и она теребила складки своего платья. Ее губы изогнулись, выражая скрытое презрение, и он понял. Она сама послала за Доугейт. Он сделал шаг, и она пытается помешать ему. Кто потерпит поражение?

Так они и отправились в город — он, конюхи, слуга, Элен Доугейт и Теа, милая, черноволосая, полногрудая Теа.

— Почему бы тебе не претворять свои поганые планы в своем собственном доме? — сказала она ему практически одними губами.

Они направили своих лошадей за ворота Бриджстоунского аббатства. Впереди ехали люди, а Элен со слугой следовали за ними.

— Господи, леди, потому что ты в центре этих планов.

— И я сегодня буду приманкой?

— Разумеется. Я собираюсь проехаться с тобой по всему городу, чтобы каждый подмастерье и каждый герцог знал, что ты нашлась.

— Хочу огорчить тебя, — сказала она. — Этого Уайверна не заботит, в Лондоне я или в подземном царстве у Гадеса, хотя могу поклясться, что я нахожусь у последнего с тех пор, как встретила тебя.

Он посмотрел на нее, заметив ее порозовевшие щеки и дерзкий огонек в темных глазах.

— Ну, в таком случае я был там все это время вместе с тобой.

На этот раз она взглянула на него, но быстро отвернулась, опять покраснев. Они ехали по Странду к улице Флит, и он разглядывал шпили лондонских церквей, всех, кроме одной — церкви Святого Павла, которая была разрушена от удара молнии несколько лет назад. Он старался не смотреть на Тею. Она вызывала в нем дикое желание улечься с ней в кровать, несмотря на его недоверие и раздражение.

Вскоре они пересекли реку Флит, протекавшую через Лудгейт, и миновали церковь Святого Павла. В близлежащих улочках располагалось большое количество лавок свечных фабрикантов, шорников, торговцев мануфактурными товарами, шелком и бархатом, галантерейщиков, винных лавок и лавок, где торговали упряжью. Он привел Тею на одну из самых респектабельных улиц. Там сапожники были не такие чумазые, и здания всегда были оштукатурены. Много роскошных стеклянных витрин.

Он спешился и помог Тее, усмехнувшись ее усилиям не касаться его. Конюхи остались с лошадьми, а он провел ее по четырем лавкам с мануфактурными товарами, за ними шествовали слуги, а Элен Доугейт замыкала процессию. Франты и подмастерья расступались, как и водоноши, подпиравшие бочку с водой шестом. Уже перевалило за полдень, и цеховые рабочие и ученики заспешили по своим делам.

Они свернули за угол. Он увидел подводу с шерстью, схватил Тею за плечи, швырнул ее к столу напротив лавки изготовителя брыжей, перед тем как колесо повозки въехало в лужу. Грязные брызги разлетелись вокруг них, и они оба наклонили головы. Он отступил, посмотрел на нее и рассмеялся. Она нахмурилась. Он прикоснулся к ее носу и показал ей грязь на своем указательном пальце. Позади стонала Элен Доугейт. Она не скрылась вовремя, и теперь на ней была накидка из мутной грязи. Ее волосы, такого же цвета, прилипли к голове, а мокрые брыжи поникли.

С трудом скрывая усмешку, Дерри протянул ей несколько золотых монет.

— О госпожа Доугейт, вы должны извинить меня за то, что я не успел предупредить вас. Вам немедленно надо пойти на постоялый двор в низу улицы и привести себя в порядок. Ты… — он указал на слугу, — пойдешь к портному вместе с госпожой Доугейт. Ей понадобится какая-нибудь одежда, может быть, только новый плащ.

Он был прав. Огонек вспыхнул в глазах Элен, когда она сгребла монеты. Он видел, как она колеблется между долгом и возможностью получить несколько монет. Алчность победила, и Элен ушла со слугой.

Теа смотрела на него с подозрением. Он взял ее руку, положил ее на свою и продолжил прогулку, как вдруг его внимание привлек блеск золота на ее запястье. Он присмотрелся и увидел золотой футляр — ядовитый подарок его отца. Выругавшись, он пустился почти бегом. Теа запротестовала, но он тащил ее за собой, свернул на другую улицу и нырнул в лавку, промчавшись мимо изумленного подмастерья, стоявшего в дверях.

Теа пронеслась за ним. Резко остановившись, он подхватил ее, когда она врезалась в него.

— Антанк! — закричал он.

Повернулись головы. В лавке ювелира было несколько посетителей, одетых в атлас и парчу. Он оглядел их всех. Толстый олдермен и его жена поспешно вышли, в то время как знатная женщина средних лет и ее кавалер повернулись и уставились на них. Продавец, стоявший за деревянным прилавком, на котором были разложены драгоценности на обозрение благородным женщинам, широко раскрытыми глазами посмотрел на Дерри, извинился и исчез в рабочей комнате в заднем крыле здания.

У Теи перехватило дыхание.

— У тебя дурные манеры, впрочем, такие же, как и намерения.

Он посмотрел на нее с такой злобной усмешкой, на которую только был способен, но она

огрызнулась в ответ. Потом он наклонился, схватил золотую цепочку, на которой висел футляр, и оторвал ее от запястья. Она вскрикнула, а он зажег футляр в кулаке и потряс им.

— Ты не будешь носить это.

— Буду! — Она потянулась за футляром, но он убрал руку. — Мне он нравится. Он красивый и… — Она вдруг прекратила попытки вернуть футляр. Закрыв рот, она сцепила руки и подняла подбородок. — Отлично. Я вижу, ты снова превращаешься в разбойника.

Она повернулась к нему спиной и собралась выйти из лавки, но он поймал ее за руку и не пустил. Они сердито взирали друг на друга, когда продавец вернулся в сопровождении другого мужчины.

— Милорд.

Дерри прекратил борьбу угрожающими взглядами.

— Антанк. Вот. — Он положил футляр в руку ювелира. — Мне не нравится эта игрушка, и я хочу заказать что-нибудь для моей леди.

Брови Антанка взобрались на лоб, но он старался не смотреть на Тею. Он поклонился, затем провел их вверх по лестнице в комнату, освещенную солнцем, бьющим в окна, выходящие на улицу. Его помощник достал несколько деревянных шкатулок и плоский широкий ящик. Дерри провел Тею к единственному стулу в комнате и усадил ее. Она попыталась встать, но он положил руку ей на плечи и удержал ее. Наклонившись, он прошептал:

— Тихо, женщина. Я понимаю, что ты не хочешь получить еще один.

— Только не от тебя.

Он вздохнул, опустился перед ней на колени и продолжил более тихим голосом:

— Я хочу что-нибудь сделать для тебя, чтобы ты простила меня за Равенсмер и… и за темницу.

Теа отвернулась и, казалось, занялась изучением окна. Он едва заметил, как она слабо кивнула. Он сделал знак Антанку и его помощнику, который забился в дальний угол.

Антанк взял у помощника плоский ящик, положил его перед Теей и открыл. Внутри на черном бархате лежали семь футляров из золота и серебра. Теа смотрела на Дерри, но когда Антанк открыл ящик, ее взгляд устремился к нему. Дерри с удивлением увидел, как ее глаза округлились и стали похожи на сливы. Он услышал, как она с шумом втянула воздух легкими. Взглянув на футляры, он не нашел ничего, что бы могло вызвать подобное удивление.

Пока он пристально смотрел на нее, Теа медленно вытянула руку и дотронулась до одного футляра, золотого. Он был не самый дорогой. На нем совсем не было драгоценностей, в то время как остальные были украшены аметистами, бриллиантами и жемчугом. К тому же он был самый маленький, но только он полностью завладел ее вниманием. Ее пальцы слегка коснулись его и отдернулись, будто футляр был горячим.

Дерри нахмурился и внимательно исследовал футляр. Золотой, тончайшей работы, размером с голубиное яйцо. Он наклонился ближе и увидел: по золоту были выгравированы ветки плюща — крошечные, замысловатые, с прожилками. Он бы мог догадаться. Снова растения. Она любила растения больше любого предмета, придуманного человеком.

Он поймал взгляд Антанка и кивнул. Ювелир достал ароматический шарик серой амбры и положил его внутрь футляра. Затем вытащил дюжину цепочек. Дерри выбрал одну, и Антанк прикрепил ее к футляру.

Дерри взял футляр и протянул его Тее. Она взглянула на футляр, потом на него и покачала головой. Дерри вздохнул, поставил ее на ноги и, обойдя вокруг, прикрепил цепочку на ее запястье.

Казалось, у Теи пропал голос. Она подняла золотой шарик, свисавший с ее запястья, и сжала его обеими руками. Улыбка, наполненная сладостью летнего утра, появилась на ее лице, и Дерри почувствовал, что камень, в который превратилось его сердце, начал плавиться, как болванка в очаге. Чепуха. Одна легкая улыбка не может опалить гранит.

Потом она подняла глаза на него, озаряя его этой летней улыбкой, и в его горле образовался болезненный комок. Улыбка спала. Ее щеки порозовели, она отвернулась и принялась рассматривать комнату. Он сделал то же самое и заметил, что Антанк и его человек удалились. Он услышал слабый шепот.

— Я так редко получала подарки. Отец едва помнил… и бабушка никогда… Почему ты подарил мне это?

Она вопросительно посмотрела на него, и он заметил, что в ней борются недоверие и любопытство. Ему казалось, что только он имеет право не доверять. Он взглянул через ее голову на оконные стекла, сверкающие, как бриллианты.

— Господи, Теа, bella, — сказал он тихо, — не спрашивай. Когда мы начинаем говорить, мы ссоримся. Просто прими подарок и ни о чем не спрашивай. Я устал от постоянных сражений.

Он почувствовал себя так, будто его мозги кипят в котелке, и вылетел из комнаты, прежде чем произнести еще какую-нибудь глупость. Она присоединилась к нему внизу, и они уже собирались покинуть лавку, но женщина, которая смотрела на них, воскликнула:

— Теа? Госпожа Теа Хант!

Женщина остановилась, и они были вынуждены подойти к ней.

— Ты вернулась, — проговорила женщина. — А мы думали, что ты уже мертва, моя девочка.

— Миледи, — сказала Теа, — вовсе нет, меня похитил… меня похитил разбойник. Дерри докончил за нее:

— А я спас ее из его лап. Вдовствующая графиня Линфорд, если не ошибаюсь?

— Лорд Дерри! — воскликнула женщина, предоставляя свою щеку для поцелуя. — Подумать только, наш любезный, пленительный танцор Дерри победил банду воров и злодеев. Я поражена.

Он стоял и слушал, как графиня задавала бесчисленные вопросы Тее. Чем больше она спрашивала, тем более волновалась Теа и тем более сбивалась. Женщина оглядела Тею с ног до головы, как будто она была хромой лошадью. Он мог прочесть ее мысли. Женщина, которую похитили, была павшей, опозоренной женщиной. Без сомнения, она думала, что Теа будет скрываться, чтобы не выставлять напоказ своего позора. В первый раз он почувствовал угрызения совести. Теа будет страдать от того, что произошло, всю свою последующую жизнь.

— Стыдно, Теа, — сказала графиня. — Ты разгуливаешь по улицам Лондона с молодым человеком. Твою бабушку хватил бы удар.

— Несомненно, миледи, — сказал он. Он страшно хотел вставить ей шпильку. — Если бы не тот факт, что госпожа Хант в скором времени станет моей женой,

Это замечание вызвало шквал вопросов, но Дерри ухитрился отвечать на них, по сути, ничего не рассказывая; этому мастерству он научился от Ее Величества королевы Елизаветы. Наконец графиня подозвала своего кавалера, который разговаривал с Антанком.

Мужчина выступил вперед, его руки были заняты многочисленными свертками. Он был незнаком Дерри. Графиня представила его как Тимоти Айра, друга графа Линфорда и дорогой леди Хант.

Бархатная шляпа покрывала его голову с редкими волосами, и он, казалось, носил на себе, на теле и одежде больше драгоценностей, чем было в лавке Антанка.

— Приветствую вас, госпожа Хант, — сказал он. — Мы все молились за вашу бабушку и за вас тоже.

Похоже, Тимоти Айр спешил. Он пробрался мимо Дерри с грузом свертков и ушел, не попрощавшись. Графиня оказалась более вежливой и, сказав «до свидания», вышла из лавки тоже. Дерри взглянул на Тею.

— Двое твоих сторонников?

— Двое друзей моей бабушки.

— Ну, тогда нам повезло.

Она покачала головой.

— Я так не думаю, милорд. У моей бабушки было много знакомых. Это одна из причин того, что мне было намного лучше за городом. Я не люблю большие сборища и бессмысленные кутежи. Почему, ты думаешь, я отказывалась от приглашения графини?

— Какого приглашения?

— Она приглашала нас на банкет, который состоится через три дня. Сказала, что это отвлечет меня, и я смогу быстрее оправиться после потери бабушки.

— Мы пойдем туда.

— Ни за что! Мы можем разыскивать Уайверна и не присутствуя на этих проклятых банкетах.

Он вздохнул и вышел с ней из лавки. Остановившись снаружи, он поднял руку, когда она попыталась заговорить снова.

— Ради Бога, Теа, не надо никаких возражений. Если я сказал «мы пойдем», значит, мы пойдем. Тебе не кажется, что пора бы научиться подчиняться мне?

— Прекрати напоминать мне о подчинении. Я сделаю все, что в моих силах, ради Англии, даже если я вынуждена страдать от твоего обращения.

Дерри приложил руку к сердцу.

«О Господи! Неужели она решила уступить? Я поражен. Теа Хант решила стать верным подданным, а не строить заговоры с предателями».

Она отвернулась от него. Он не успел схватить ее, и она зашагала вниз по улице. Толпы купцов, слуг, продавцов, рабочих поглотили ее. Он последовал за ней, но она свернула за угол, и он потерял ее из виду.

Обогнув угол, она была уже на полпути к окончанию улицы и подошла ко двору таверны. До него донесся грохот и лязг металла, и он окликнул девушку. Она не слышала его, шагала, смотря прямо перед собой.

Дерри бросился за ней, но тут толпа вывалилась с постоялого двора на улицу как раз наперерез Тее. Она резко остановилась, когда трое пьяных бродяг споткнулись один о другого и свалились на землю; толпа гоготала и насмехалась над ними, потом накатила на Тею, и она исчезла.

Дерри крикнул ей и бросился вдогонку. Налетел на свечного фабриканта, отшвырнул в сторону школяра, приблизился к постоялому двору и увидел вывеску. Раскачиваясь над улицей, ярко разрисованная деревянная вывеска сверкала в солнечных лучах. На него смотрел благородный олень, увенчанный могучими рогами, символ постоялого двора — постоялого двора «Белый олень».

16

«Чтоб ты была моей, хочу, а я был — твой».

«Оставим все, как есть, моя любовь».

Филип Сидней

Она была так рассержена, что не обратила никакого внимания на шум около постоялого двора. Когда мужчины рухнули и покатились по улице напротив нее, она отскочила назад, чтобы не попасть им под руку. Пока она смотрела на клубок из рук и ног, ее окружили люди, подбадривающие дерущихся возгласами. Какой-то купец оттолкнул ее в сторону, так как она мешала ему наблюдать за дракой. Она упала на щеголя в рваной бархатной одежде, Он схватил ее, и в нос ударил запах дешевого пива.

— Доброе утро, госпожа, — сказал человек.

Теа закашляла и отвернулась, не в силах выносить омерзительную вонь. Высвободившись, она споткнулась о башмак какого-то мальчишки; в ушах звенели гогот и крики. Сквозь месиво тел просунулась рука и схватила ее за юбку. Ее рывком сбили с ног.

Приземлившись на кучу рук и ног, она взглянула вверх и увидела, что на нее смотрит Дерри. Она подобрала под себя ноги, когда волна торговцев и школяров хлынула на них. Он смотрел на нее этим своим недовольным взглядом римского бога, уперев руки в бока. Она начала вставать и, когда поднялась, увидела нож позади Дерри.

Она с трудом потом вспоминала все, что произошло чуть позже. Она запомнила ржавый нож и коричневые зубы на лице, не знавшем воды и мыла. Нож начал опускаться, нацеленный в спину Дерри. Она закричала и бросилась на бандита. Еще в полете она схватила руку, сжимавшую нож. Дерри обернулся. Нож порезал его рукав, и он вскрикнул.

На голову Теи обрушился кулак. Она отпустила руку и осела на булыжники. Над ее головой происходила потасовка. Она видела море ног, слышала визги. Потом ноги исчезли, и Дерри упал на колени напротив нее. Она держалась за голову, пытаясь увидеть что-нибудь, кроме пляшущих вспышек света. Кто-то растащил ее руки в стороны. Дотронувшись ладонью до ее щеки, он бросил зевакам:

— Убирайтесь!

Она зажмурилась, откинула его руки со своего лица я опять открыла глаза. Возникли его блестящие волосы, потом встревоженные голубые глаза. Рукав камзола был распорот, пальцы были в крови. Она сжала виски, потом попыталась подняться. Он помог ей, поддерживая под руку.

— Он ударил меня, — сказала она.

Она почувствовала, что должна сказать ему это. Дерри рассмеялся.

— Ну, в течение нескольких месяцев он вряд ли будет в состоянии ударить еще кого-нибудь.

— По голове, — добавила она, приходя в себя, Теа заморгала.

Дерри осмотрел ее, потом взял на руки. Она поплыла по улицам, довольствуясь тем, что осматривала близлежащие лавки. Стало темнеть, и она поняла почему. Они вернулись в лавку человека по имени Антанк. Она приземлилась на стул. Кто-то поднес бокал с вином к ее губам. Теа сделала глоток, потом закашлялась и застонала. К ее лбу приложили холодную мокрую тряпку. Сверху донесся голос Дерри:

— Попытайся дышать глубоко. Ради Бога, скажи, зачем ты бросилась на него? Зачем?

Она прижалась лбом к руке, которая держала тряпку, и вздохнула, дивясь несообразительности Дерри.

— Ну, конечно, потому, что он собирался убить тебя.

Установилось молчание. Теа почувствовала облегчение оттого, что ее лоб смочили холодной водой. Она опять вздохнула. Тряпка исчезла, и она запротестовала. Дерри опустился на колени перед ней.

— Но ты могла бы избавиться от меня.

Внезапно очнувшись от состояния полусна, Теа села прямо на стул.

— В отличие от тебя, мерзавец, я не убийца. Если бы я была таковой, я бы нашла применение порошку, который дал мне твой отец. Помнишь?

Он спокойно смотрел на нее. Она не любила этот взгляд, так как он сверлил ее, как железное копье ствол дерева, выдавливая из нее все тайны. Довольно странно, так как она не скрывала своей ненависти. Ей следовало быть посмелее, хотя она бы лучше убежала, чем встретилась с таким взглядом. Этим своим взглядом он заставлял ее понять, что чувствует кролик, преследуемый собаками. Он умел пригвоздить ее своим дьявольским взглядом. И в такие моменты она была вынуждена созерцать это тело, тело, которое выглядело так, будто он проплывал несколько миль каждый день только для того, чтобы быть таким гибким и мускулистым.

Должно быть, ее стукнули слишком сильно. Не могла же она желать этого человека. Не могла. Он говорил ей что-то, пока она пребывала в сладком сне.

Наконец она облизала губы.

— Что ты говоришь?

Он встал и скрестил руки.

— Ты похожа на святую, ведь ты спасла мне жизнь, хотя до этого страстно желала прикончить.

— Это был мой долг христианки.

— Долг, — повторил он.

Она ждала, но он, казалось, был поглощен своими мыслями. Он снова смотрел на нее, но прошло некоторое время, и его взгляд изменился. Она не смогла уловить точно, как он изменился, но постепенно, как угольки затухают под моросящим дождем, затухала его злоба. Потом угольки вспыхнули снова, как бы пытаясь вернуться к жизни, стали красными и замерцали белым.

— Теа, bella.

Эти слова вылились в один долгий ласкающий звук. Она заметила, как понизился его голос, и выбежала. У выхода она столкнулась с Элен Доугейт.

— Госпожа Хант! Ваше платье? — Элен уставилась на ее мятое и грязное платье, спутанные волосы.

В дверях появился Дерри, прислонился и ухмыльнулся.

— Я… Я наткнулась на дерущихся шалопаев около постоялого двора, — сказала Теа. — Пошли, нам надо домой.

Приподняв юбки, она зашагала по улице в поисках своих слуг и лошадей.

— Госпожа Хант.

Из лавки галантерейщика, одетый в парчу, в шляпе с перьями, к ней направлялся лорд Грейсчерч. Теа выругалась про себя, потом заставила себя принять вежливый вид и поприветствовала мужчину. Она слушала, как он рад, что встретил ее, избегая смотреть на его талию, похожую на дыню, и отвислые щеки.

— Злодеи, — говорил Грейсчерч, — воры, бродяги и злодеи расхаживают по улицам днем и ночью. И вы говорите, они скрылись? Где ваши слуги, госпожа?

— Я ее главный слуга, милорд.

Грейсчерч повернул свой живот вокруг и увидел Дерри, который подходил к ним. Дерри обошел пузо, которое тряслось, как взбитый крем.

— Сент-Джон, — произнес Грейсчерч.

Теа поправила его:

— Дерри.

Затем последовали объяснения, восклицания со стороны Грейсчерча, предостерегающие взгляды Дерри. После соответствующих этикету поклонов и извинений за то, что, к сожалению, они не смогут более оставаться в его компании, Дерри и Теа продолжили свой путь. Он не заговаривал с ней, но помог взобраться на лошадь, когда они нашли своих людей. Вскоре они вместе с Элен были на пути домой.

Во время путешествия у Теи было время, чтобы обдумать все случившееся. Они пробыли в городе чуть больше часа и чуть не попали в беду. Была ли эта драка около постоялого двора случайностью?

— Все твои друзья паписты? — спросил Дерри.

Она злобно посмотрела на него.

— Грейсчерч, Линфорды, Айр — все это друзья моей бабушки, и тебе это хорошо известно.

— И не забудь священника, который не просто священник и не просто друг.

— Дай мне Бог терпения! — Теа дернула поводья, протянула руку и остановила лошадь Дерри тоже. Вся процессия остановилась. — Я не собираюсь терпеть твои обвинения, и я не буду оправдываться или просить прощения за грехи, которых не совершала. И еще, ты заметил, как опасно для нас расхаживать по лавкам? Иногда я удивляюсь, как тебе удается до сих пор остаться в живых.

Дерри положил руку на колено и наклонился к ней.

— Тем не менее ты подчинишься мне.

— Я ненавижу тебя.

— Неужели?

К ее ужасу, он засмеялся и потрепал своего жеребца по шее.

— Господи, я бы хотел, чтобы ты ненавидела меня, сколько твоей душе угодно, так как твоя ненависть волнует меня, Теа, bella, настолько, что я начинаю думать, что ты обманываешь себя.

— Что ты несешь, негодяй?

— Может быть, ты не правильно понимаешь вспышки желания, так как эта ненависть, о которой ты говоришь, слишком часто дает себя знать.

Ее рот пришел в движение. Он открывался и закрывался, и она начала заикаться.

— Я бы… я бы лучше полюбила… зараженную чумой лысую крысу.

Вместо того чтобы разозлиться, он сидел спокойно на своем смертоносном жеребце и тихо хихикал, как будто находился в спальне какой-нибудь женщины;

— Раздраженная, орущая, царапающаяся кошка.

— Нарцисс! — фыркнула она. — Любит только свое собственное отражение.

Наконец он перестал хихикать, к ее облегчению, и, подтолкнув свою лошадь к ней, прошептал:

— Довольно, злобная маленькая спорщица.

— Ты сам начал.

Он застонал и встряхнул головой.

— Успокойся, женщина, успокойся. Я знаю, к чему могут привести эти споры, если ты не успокоишься. И я не хочу такого раздражения, если это может стоить нам жизни. Ну что, установим перемирие?

— Перемирие с разбойником? — фыркнула она. — Подумать только, притворялся, что не знает букв. Ты даже сказал мне, что слово «Грейсчерч» слишком длинное. Неужели тебе доставляет удовольствие делать из меня дуру?

Он улыбнулся.

— Твое лицо. Когда я сказал это, на него стоило посмотреть, клянусь распятием. Нет, только не обрушивай свой гнев на мою голову снова. Я допускаю, что играл свою роль чересчур хорошо. Давай оставим прошлое позади. Так мы установим перемирие, пока не закончим наше дело?

— Ты имеешь в виду, пока не закончишь играть роль шпиона в доме моего отца, пока не закончишь попытки убить людей, пока не прекратишь использовать меня, как ночной…

— Кости Господни, женщина! Мы договоримся или нет?

— Да, мы договорились. Если это означает, что мы быстро поймаем предателей, и ты исчезнешь с моих глаз сразу же, как закончишь свою шпионскую работу.

Она ждала его ответа. Он пробежал взглядом по ее лицу, по шее, по груди и опустился к ее ногам.

Этой ночью она плохо спала. Возможно, потому, что она постоянно боролась с Дерри с утра до вечера. Возможно, потому, что она наблюдала за ним за обедом, как он смеялся и болтал с ее отцом, что заставило ее выпить больше вина, чем обычно. Дерри оказался одним из тех немногих людей, которые могли вытянуть ее отца из мира флоры и фауны, вытянуть и завладеть его вниманием более чем на четверть часа. Ей самой это редко удавалось.

Непринужденность, с которой Дерри очаровал лорда Ханта, терзала ее. И чем более она раздражалась, тем больше вина она пила. Она поплелась в кровать, когда почувствовала, что ей уже хватит. Несмотря на свое состояние, она долго лежала без сна. Попытки отогнать от себя образ Дерри не увенчались успехом. Перед ней вставало его лицо с выражением томной страсти; его волосы цвета солнечного света были влажны, его губы раздвинуты, как будто их только что поцеловали.

Избавившись от этого видения, она подумала о паутине заговоров, которые оплетали ее бабушку. Дерри подозревал каждого в сговоре с этим таинственным Уайверном. Он подозревал вдовствующую графиню Линфорд, Тимоти Айра, графа Линфорда, лорда Грейсчерча. Он подозревал даже бедняжку Элен Доугейт.

Она подумала о Грейсчерче. Могут ли шпионы быть такими напыщенными? Свинячий животик и дурацкие манеры — прекрасная маска для заговорщика. У графа Линфорда достаточно ума, чтобы организовать интригу, но слабый характер и вечное пребывание в печали не подходят для хорошего шпиона. Что насчет Тимоти Айра? Может, его итальянская кровь придала ему способность к шпионской работе. Нет, скорее уж его происхождение повлияло на его умственные способности. Нельзя сказать, что Тимоти Айр блистал, если снять с него все драгоценности. Конечно, это вдовствующая графиня Линфорд. Теа погрузилась в сон, пытаясь представить эту везде сующую свой нос особу, занятую написанием шифровок.

Ее разбудил шум в голове — это все от вина. Балдахин был опущен, и холодный воздух дал ей понять, что еще глубокая ночь. Она откинула бархатные складки и потянулась за кружкой воды. Осушив, поставила ее обратно и собиралась натянуть портьеры на место. Кто-то схватил ее запястье. Она вскрикнула, но другая рука зажала ей рот, и на нее навалилось тело. Она упала на кровать и была придавлена длинным и тяжелым телом.

— Ш-ш-ш. Ты всех разбудишь.

Рука убралась с ее рта, и она попыталась закричать. Рука вернулась на место. Она почувствовала губы около своего уха.

— Тихо, — выдохнул Дерри.

Он убрал руку снова, и она выругалась.

— Проклятый мерзавец. Убирайся вон.

Она попыталась ударить его, но это движение привело к тому, что он упал между ее ног. Издав протяжный звук довольного самца, он потерся о нее бедрами.

— Теа, bella, у нас другие задачи этой ночью, но если ты по-прежнему ведешь себя вызывающе, я с удовольствием переменю планы.

Она глубоко вздохнула, чтобы ей хватило воздуха сильно завопить, но он прильнул к ней ртом. Воздух с шумом прорвался между их губами, и она почувствовала, что он улыбается, забираясь языком в недра ее рта. Она начала сопротивляться снова.

— Теа, послушай. Это не значит… ох! — Он увернулся, так как ее удар чуть было не пришелся в пах. — Будь ты проклята.

Она с трудом слышала его. Ее тело было охвачено страстным желанием, и она не могла позволить, чтобы он понял это. Она извивалась, пытаясь выбраться из-под него, но он только терся своей плотью о ее тело.

— Не надо, — сказал он, но она знала, что он лжет. Она чувствовала, с каким жаром он отвечает на ее движения.

Его голос упал до шепота:

— Да поможет мне Бог.

Он прижал ее руки к кровати одной рукой, продолжая ласкать ее другой. Его кожаные штаны вздулись в паху. Эта выпуклость принялась толкаться между ее бедер. Теа задрожала.

Все, что она собиралась делать, вылетело у нее из головы. Она позабыла все за считанные мгновения. Ее тело расслабилось, и она не препятствовала ему, когда он раздвинул ее бедра своими коленями. Она чувствовала, как его пальцы мнут и щиплют ее сосок. Потом на место пальцев пришли губы, которые проделали путь до места соединения ее бедер. Жаркий зуд усилился. Ее плоть отвечала на его действия, когда дорожка из поцелуев пролегла в низу ее живота. Потом его рот прикоснулся к тому месту, где раньше действовали пальцы, и она вздрогнула от ошеломляющего наслаждения. Она запустила руки в его волосы и с силой дернула. Он чуть не вскрикнул, потом выругался и оторвал ее руки.

Дерри ринулся на нее, вжав ее в матрас и парализовав снова. Теа оцарапала его шею, пытаясь освободиться, кусаясь и колотя ногами. Он усмирил ее, сжав руки за ее спиной и взгромоздившись сверху, и она не могла шевельнуться. Тяжело дыша, она лежала под ним и изрыгала проклятия. Она не видела его в темноте, но чувствовала его руки на своих запястьях, его ноги, прижатые к ее ногам, его бедра, уткнувшиеся в ее собственные.

— Кажется, мне надо показать тебе, чего может стоить поддразнивание, Теа, bella.

— Нет. Я позову отца.

Черная тень сверху тихо захохотала.

— И он заставит нас обвенчаться, прежде чем наступит рассвет.

Она сжала зубы. Ей придется выбирать: либо страдать в течение нескольких минут, либо всю последующую жизнь. Она чувствовала, как натянулось ее ночное платье. Он держал ее одной рукой, в то время как другой тянул за ворот ее платья. Затем он аккуратно разорвал батист от ворота до подола. Одна сторона ее тела была обнажена. Теа задрожала и подавила крик, когда почувствовала, как что-то скользнуло по ее соску: он зажал легкий лоскут батиста между пальцами и слегка водил им по ее груди.

— Дразнить — это целое искусство, Теа, bella. Я давным-давно преуспел в нем.

Она прикусила губу. Батист описал круги на ее грудях, потом скользнул по ребрам, дотронулся до ее междуножья и упал. Она с облегчением вздохнула, но у нее снова перехватило дыхание, так как рот Дерри упал на ее сосок. Он посасывал сначала нежно, потом более страстно, почти до боли, забавляясь, играя с ним своим языком. Его зубы хватались за набухший кончик.

Ей было горячо и холодно одновременно. Она с трудом пошевелила языком и опять попыталась сказать что-нибудь в возражение, но слова утонули в его рте. Его тело слегка сдвинулось, но он все еще лежал на ней. Она стонала, борясь с его ртом, когда почувствовала, что его пальцы, занятые ее соском, передвинулись к месту соединения бедер. Легкие дразнящие ласки, пальцы играли, потирали, пощипывали, потом возвращались к ее соскам и терзали их, пока она чуть не закричала от зуда, нарастающего между ног. Безумство достигло такой степени, что она жаждала заглушить его. Наконец она почувствовала его губы у своего уха.

— Тебе нравится мой рот, не так ли, дразнилка Теа?

Теа слышала свое собственное учащенное дыхание. Тепло разливалось по телу, унося прочь все мысли, когда он ласкал ее набухшую плоть языком и губами. Когда он начал делать посасывающие движения, она вскрикнула и обнаружила, что ее руки свободны. Она сжала в кулак покрывало, уверенная, что скоро сойдет с ума от лавины этих ужасных, причиняющих мучения ласк. Ее воля была сломлена, она оставила покрывало в покое и, просунув руки ему под мышки, притянула его поближе к своему междуножью.

Не обращая внимания на его тихое посмеивание, она дернула завязки на его бедрах. Рука коснулась его твердой плоти. Дерри схватил ее руки и закинул их ей за голову. Раскинув ее ноги, он изогнул тело. Она ощутила толчок, и он проскользнул внутрь. Теперь зуд стал совсем невыносимым, а Дерри попросту лежал. Она чувствовала, что он готов, возбужден, но он не двигался. Она попыталась поднять бедра, но он толкнул ее назад и придерживал так.

— Вот она, цена твоего поддразнивания, — прошептал он.

Теа потеряла счет минутам. Когда она уже была готова закричать, он начал покусывать ее груди. Вскоре ее соски напряглись, и жар между ног усилился. Но он по-прежнему не двигался внутри нее. Потом он приподнялся, скользнул рукой к месту соединения их тел и начал ласкать ее. Она поднимала свои бедра, помогая ему, терлась о его руку, раздвигая пошире ноги. Когда она выгнула спину, он убрал руку, прижал снова ее запястья и навалился своим телом.

Теперь он начал двигаться. Медленно отодвинувшись назад, он приподнял бедра так, что почти что вышел из нее. Он снова остановился, и она могла ощущать только его кончик у входа в ее лоно и извивалась всем телом вокруг него. Он не двигался, прижав ее ноги своими ногами. Она ждала, пока ее тело не наполнилось ураганом бешеных пчел. Из темноты раздался его шепот.

— Ты дразнила меня, Теа, bella?

Она сжала зубы, когда он толкнул ее.

— Скажи это.

— В этом мне трудно с тобой состязаться.

Теа услышала, как он тихо захихикал. Его руки скользнули под ее ягодицы. Он оторвал их от кровати и двинулся внутрь медленно, останавливался и продвигался, останавливался и снова устремлялся вглубь. Их бедра встретились, и он подался назад одним затяжным медленным движением. Когда Дерри дочти покинул ее, он снова замер, Теа вынуждена была закусить нижнюю губу, чтобы не попросить пощады. Его пальцы касались ее, плясали по ее плоти, раздвигая ее ноги шире и шире. Раскрыв ее как можно шире, он начал снова погружаться аккуратно, как будто бы у него была впереди целая вечность, чтобы войти в нее.

Внезапно, когда он снова полностью погрузился в нее, он рывком вышел. Теа вскрикнула. Она нащупала и сжала руками его плечи. Ее ногти вонзились в его кожу. Его руки держали ее бедра раскрытыми, и она почувствовала, что он легкими касаниями дразнил ее разгоряченную плоть, и попыталась продвинуть бедра ему навстречу. Он удерживал ее обеими руками, продолжая дразнить своим членом несколько секунд.

Потом он остановился, на этот раз для того, чтобы резко повалить ее на бок. Он лег сзади и вытянул свое тело вдоль ее. Прежде чем она полностью осознала, что свободна, он пропустил под ней руку и обнял за талию. Устроившись таким образом, он просунул руку между ее бедрами. Она стукнула его. Ей было необходимо каким-то образом дотронуться до его тела. Она нашла его бедро и принялась шарить рукой по нему. Он не обратил на это внимания, но его рука передвинулась с ее талии на грудь и принялась щипать сосок, в то время как другая продолжала ласкать ее. Она тяжело задышала и вонзилась в простыни, зарываясь глубже в матрас.

На этот раз он не остановился. Его рука постоянно возбуждала ее и заставляла корчиться от удовольствия, в то время как он продвигался и наконец уткнулся в ее вход. Внезапно его руки приподняли ее бедра, и она почувствовала, что он вошел в нее сзади. Поглаживая ее плоть, он начал наконец двигаться.

Направившись вглубь, он двигался взад и вперед, доводя ее постепенно до изнеможения и продолжая дразнить ее руками.

Она ощущала, как он погружается в ее лоно, скользит назад и снова движется вперед. Пульсирующая боль нарастала. Ее плоть страдала от неутоленной жажды наслаждения. Она двигалась назад, навстречу его возбужденному орудию, которое пронзало ее дикими толчками. Его голова упала на ее плечо. Она почувствовала, что он покусывает ее, и тут он вскрикнул и сильно толкнул. Что-то взорвалось в низу ее живота, а он пронзал ее снова и снова, проникая все глубже и глубже.

Он вошел в нее последний раз, держа ее ноги раскрытыми, и издал стон наслаждения. Потом он разрешил ей сомкнуть ноги. Неровно дыша, он устроился на ней, обняв ее ногой и окружив руками ее грудь.

Теа лежала под ним, не в состоянии двинуться и остановить его, когда он принялся играть с ее грудями, потихоньку приходя в себя. Все еще находясь под впечатлением, она едва смогла собраться с силами, чтобы шевельнуться. Она содрогалась при мысли о своем безумии и о том, как он без особых усилий смог сломить ее. Он обманул ее снова. Боже милостивый, он был колдун. Чем еще, кроме как дьявольскими чарами, можно объяснить такую силу и

власть в сочетании с такой красотой?

Она попыталась отодвинуться от него. Его рука сжала ее под грудью, и он протолкнулся глубже внутрь нее.

— Пусти меня, — сказала она. — Ты ведь уже достаточно попользовался мною?

— Попользовался?

Она почувствовала его рот на своей шее.

— Попользовался? — переспросил он. — Кровь Господня, ты в этом убеждена? Клянусь, я был уверен, что меня использовали этой ночью. Кто обнажил меня и чуть не расцарапал меня своими ногтями, пытаясь заставить меня взять тебя?

Она ударила его и промахнулась. Выругавшись, он выскользнул из нее и повернул ее лицом к себе. Стиснув ее руками, он усмехнулся.

— Ну что, мы будем бороться снова? Подумай хорошенько, госпожа Хант, так как ты только что заплатила за нашу последнюю размолвку.

Теа оставила свою бесполезную борьбу. Она пыталась не заплакать, но слезы уже накатывались на глаза.

— Ты сделал это, чтобы помучить меня за то, что я не собиралась ползать у твоих ног, тщеславный развратник.

Он не отвечал. Она лежала в его объятиях, надеясь, что он не начнет снова свои ужасные, приятные, дразнящие ласки. Наконец он сказал:

— По правде, Теа, bella, я не думал брать тебя, когда разбудил.

Одни лишь его слова не убедили бы ее. Но она была поражена смущением и удивлением в его голосе.

— Тогда, что же ты хочешь? — спросила она.

— Не знаю, Теа, bella. Возможно, я никогда не знал.

17

Где разум, ненавидит, там любит воображенье.

И побеждает и пленяет волю.

Роберт Саутвелл

Дерри зажег огонь от ночной свечи в комнате Теи, вернулся в кровать и поставил свечу на столик. Нырнув на матрас, он принялся рассматривать ее, в то время как она заворачивалась в простыню. Очнувшись от сладких воспоминаний, он занялся приведением в порядок своей одежды. Его рука дрожала, так как на него нахлынула новая волнажелания, и он запутался в собственной шнуровке.

— Кровь Господня! — Он дернул палец и освободил его от узла.

Теа протянула руки и справилась с узлом, затянув шнуровку. Он сомкнул, челюсти и прошипел:

— Оставь меня, женщина. Если ты будешь и дальше касаться меня, я потеряю над собой контроль, и мы никогда не выберемся из этой кровати.

Она отпустила его, и он заставил себя вдохнуть глубоко несколько раз, прежде чем закончил с одеждой.

— Зачем ты сделал это со мной?

Он поднял голову. Она печально смотрела на него, ее блестящие взъерошенные волосы распадались по плечам, губы набухли и покраснели от поцелуев. Кровь Господня! Это ведь она что-то сделала с ним. Он. наклонился к полу, чтобы скрыть свою досаду и смущение, и зашарил в поисках своего пояса и кинжала.

— Что бы ты обо мне ни думала, я редко вхожу в женские спальни без приглашения. Если бы ты выслушала меня, вместо того чтобы пытаться ткнуть ногой мне в живот, если бы ты… — Он затягивал пояс на своей талии, одновременно подыскивая слова. — Если бы ты не извивалась и…

— Ты напал на меня, — сказала она, возмутившись.

— И возбуждала! — Он не мог подобрать нужные слова, чтобы описать то, что она сделала с ним. В любом случае она не поймет их. Оставив в стороне все изысканные манеры, он потрясал ее каждым своим словом, срывающимся с его губ:

— Ты — бы — не — послушалась.

Она подпрыгивала каждый раз, когда он встряхивал ее, и наконец упала назад. Оперевшись на руки, она смотрела на него сквозь пряди блестящих черных волос.

— Ты имеешь ввиду, что пришел с другой целью? — Ее голос упал до шепота. — Ты пришел не для того, чтобы позабавиться со мной, посмеяться над моей… как я…

Нахмурившись, Дерри пытался уловить смысл этих невнятных полувысказываний. Озарение нашло на него, и вместе с тем ему стало стыдно. Он потер руками лицо, вздохнул, потом взял ее руку.

— Теа, bella, когда я занимаюсь с тобой любовью, это все, что я делаю. Я не строю злых замыслов, им нет места в моих чувствах к тебе. Господи, женщина, когда я касаюсь тебя, я теряю рассудок, или я бы никогда не прикоснулся к тебе с самого начала. Все, что нас связывает, так запутанно.

Она взглянула на их соединенные руки.

— Хотелось бы верить.

— Я тоже хотел бы верить тебе.

Убрав руку, Теа откинула волосы с лица.

— Так что же ты здесь делаешь?

— Я хотел, чтобы ты пошла со мной к одному человеку.

— Сейчас? С кем я должна встречаться в такое время?

— С первым министром Сесилом. Я думал, что, если ты поговоришь с ним о своей бабушке, он, возможно, что-нибудь прояснит в этом клубке интриг. Уже слишком поздно, благодаря твоей неудержимой страсти.

— Я вовсе не та, что не умеет сдерживать страсть, я просто не люблю, когда на меня набрасываются в моей собственной постели.

— Я не набрасывался, — сказал Дерри, соскальзывая с кровати, и встал, смотря на нее. — Завтра днем мы идем смотреть пьесу о Святом Георге и драконе в таверну «Белый олень».

У нее не было больше желания препираться насчет того, что произошло между ними, поэтому она кивнула.

— Я думала о Тимоти Айре и некоторых других, — сказала она. — Тимоти жаждет прорваться в высшие круги.

— Приглашения на пьесы были разосланы всем друзьям твоей бабушки.

— У графини Линфорд своя труппа актеров. Она не придет.

— Наденешь маску, как и приличествует леди, — сказал он. — Я не хочу выставлять мою невесту на обозрение злодеев и пьяниц.

— Графиня была близким другом бабушки.

— Ты будешь наблюдать за пьесой с балкона, выходящего во двор.

— Она и лорд Грейсчерч посылали деньги бедным семьям католиков на Севере, чтобы дать им возможность отслужить тайную мессу. Лорд Энтони Кларк тоже помогал.

— С тобой будут Морган и Стабб.

— Граф Линфорд видел, как умер его отец от меча палача в Зеленой башне. Его отца убили по приказу отца королевы, когда он не захотел признать короля главой церкви вместо Папы Римского. У бабушки было много друзей, но я назвала самых близких.

— Госпожа Доугейт, возможно, тоже пойдет.

— Тимоти Айр наполовину итальянец, поэтому он католик.

Он посмотрел на ее обнаженные плечи.

— А ты, Теа, bella, наполовину ведьма.

В отличие от «Лысого пеликана» — таверны, где собирались бедняки, простой люд, люди с плохой репутацией, постоялый двор «Белый олень» был известен как место, облюбованное джентльменами. Обшитый деревом, оштукатуренный и застекленный, он редко бывал центром каких-либо волнений и инцидентов, таких, как вчерашняя драка. Этим днем его завсегдатаев должны были развлекать пьесой о Святом Георге и драконе.

Весь день мальчики-слуги и конюхи были заняты возведением сцены из досок, установленных на бревнах в одном конце двора. Занавес, устроенный позади этой конструкции, был раскрашен и позолочен и представлял собой горы на фоне облачного неба. Лучшие места на балконах, окружавших двор, уже были заказаны дворянами и некоторыми благородными завсегдатаями. Простые люди будут стоять во дворе. Школяры и подмастерья уже расталкивали друг друга с целью занять лучшее место, и среди этих двух вечно враждующих лагерей нарастала перебранка.

За занавесью Дерри наблюдал, как группа одетых в голубые плащи подмастерьев обрушилась на школяров в черном. За его спиной, повыше, на первой галерее актеры боролись с драконом из папье-маше. Малыш Уфер проталкивал свои ноги в дырки, где должны были находиться драконьи лапы, а другие привязывали длинный хвост к его талии.

Дерри глянул вверх через плечо и нахмурился.

— Я же сказал, красный. Живот дракона должен быть красный, а не розовый.

Актер почесал голову.

— Красная краска кончилась, милорд. Я был вынужден разбавить ее.

— И морда кривая, — сказал Дерри, осмотрев голову существа, покоящуюся у ног Уфера.

— Он огрызается, милорд. Видите его зубы, эти желтые зубы? И взгляните на его когти. Железо, вот что это такое. Покрыты серебром, чтобы зрители могли хорошо видеть их.

Уфер просунул руки в драконьи и сильно ударил по воздуху. Актер, одетый королем, быстро наклонил голову.

Дерри всплеснул руками, пока Уфер превозносил красоты дракона. Высокая фигура в платье пронеслась мимо него. Дерри застонал.

— Фокс.

Юноша в платье обернулся, подобрал яркие желтые юбки и уставился на Дерри.

— Фокс, ты не можешь играть дочь короля. Ты слишком высокий. Господи, ты подрос, должно быть, на целый фут с прошлой весны.

Фокс надел красный парик на голову, скривил губы и послал воздушный поцелуй Дерри. Все впечатление было испорчено низким голосом, раздававшимся из накрашенного рта.

— Больше никого нет, милорд. Уилл свалился от лихорадки и не может играть роль, так как постоянно чихает. Хорошие доспехи.

Фокс любовался кольчугой Дерри.

— Она была фамильной реликвией долгое время. Стабб отполировал ее. — Дерри откинул в сторону свой белый плащ с красным крестом и показал сверкающее серебро.

Фокс усмехнулся и натянул свой свисающий набок парик.

— Вас не было с нами несколько месяцев, милорд. Мы скучали.

— И я тоже. Господи, я бы предпочел быть с моими актерами, нежели гостить во Франции, можешь быть уверен. А теперь иди.

Покачав головой, Дерри наблюдал, как Фокс неуклюже зашагал прочь. Он надеялся, что парень сможет повысить свой голос на октаву, когда он будет взывать о помощи. Уфер натянул полностью драконью оболочку и расхаживал по галерее. Он полдороги пройдет по лестнице и далее впрыгнет на сцену через занавес. Уфер замахнулся на Дерри серебряными когтями.

Дерри отшатнулся, отошел к щели, где драпировка кончалась, и принялся ждать начала спектакля. Двор и галереи были уже переполнены. Он оглядел ступени, крышу, углы двора. Иниго и другие его люди растворились в толпе так, что они могли наблюдать за каждым из приятелей старой леди Хант. На второй галерее он нашел Тею. Он узнал ее, несмотря на то, что верхнюю часть лица скрывала маска, так как ее волосы были сияющим черным сокровищем, в отличие от тусклых локонов других женщин. Она обещала осматривать толпу и наблюдать за всеми, кто был ей знаком. Элен Доугейт и Стабб стояли позади нее.

Морган тоже стоял около Теи, но не настолько близко, чтобы было заметно, что он охраняет ее. Если кто-нибудь приблизится к ней, он непременно увидит ее. Морган смеялся над ним за то, что ему поручена такая бесполезная задача. Если кто-то и будет недоволен пьесой, он, уж конечно, не расскажет об этом простодушной Тее.

Теа согласилась с Морганом, но выдвинула другую идею, довольно странную.

— Это ты подвергаешься опасности, — сказала она перед уходом. — Кому ранили руку? Не мне. Я убеждена, что этот священник следит за нами и даже сейчас желает твоей смерти. Ты поразмыслил об этом? Нет, ты тратишь время, таская меня по лавкам и глупым представлениям.

Он поморщился, вспомнив, как громко смеялся Морган.

Пьеса началась. На сцене возникло счастливое королевство, добрый король и его прекрасная дочь. Но на них напал ужасный дракон. Уфер вылетел на сцену с ловкостью акробата и атаковал актеров. Королевство было разрушено. Дракон наложил на них дань, и люди приводили ему свой скот. В конце концов не осталось ни коров, ни овец, и люди бросили жребий, чтобы определить следующую жертву. Жребий пал на королевскую дочь.

Дерри поморщился, когда голос Фокса сломался, и он принялся причитать баритоном. Он быстро поправился, и вперед выступил король. Упав на колени, он начал молиться.

— Всемогущий Бог, умоляю тебя послать нам помощь, так как все мы в глубоком отчаянии. Помоги нам справиться с этим прожорливым червем, этим отвратительным чудовищем, проклятым Уайверном.

Дерри вытащил меч. Он тоже был отполирован для такого случая. Снаружи шумела толпа, когда слуга короля привязывал принцессу к столбу. Уфер скрылся за занавесом и обошел круг после своей последней атаки, так что он снова появился на ступенях, готовый впрыгнуть на сцену. Стража покинула принцессу, и она принялась стонать.

— О-хо-хо-хо.

Дерри устремился на сцену, чтобы не слышать криков Фокса. Они говорили о печальной судьбе принцессы. Дракон заревел.

Зрители затаили дыхание, когда дракон Уфер вскочил на сцену напротив Дерри. Не обращая внимания на принцессу, он тремя гигантскими шагами подошел к Дерри, поднял лапу с когтями и замахнулся. Когти издали странный, враждебный звук. Фффффззззз. Фффззз. Дерри уклонился и выругался на дракона вполголоса.

— Пошел к черту, — прошептал он. — Иди к принцессе.

Огромная лапа с когтями обрушилась на него. Он увернулся и начал защищаться мечом, но дракон взмахнул другой лапой. Дерри услышал «фффззз», потом почувствовал, как что-то хлестнуло его по голове. Голова отклонилась в сторону, и он, потеряв равновесие, повалился вниз. Перекатившись, он быстро встал на ноги. По его щеке текла струйка крови. Он дотронулся до раны, посмотрел на кровь и потом на дракона. Он качнул головой, когда эта тварь снова бросилась на него.

Он внезапно понял, что удары нацелены в голову. Ему следовало предупредить Уфера, чтобы он бил пониже. Дерри метался по сцене, уворачиваясь и отбивая удары железных когтей. Зрители выли от восторга. Их всегда восхищала кровь.

Дерри прошел мимо дракона и ударил лезвием меча по зеленой лапе. Наклонившись ближе, он огрызнулся на Уфера.

— Ты что, с ума сошел? Бей ниже, или ты лишишь меня головы.

Повернувшись, Дерри взмахнул мечом над головой и опустил его. Дракон поднял лапу и схватил меч Дерри. Огромная конечность дернулась, и меч вылетел из руки Дерри. Он упал на пол позади розово-зеленого хвоста.

Серебряные когти обрушились на него сразу с двух сторон. У Дерри было мало времени размышлять и всего несколько мгновений, чтобы спасти свою жизнь. Упав на колени, он покатился и снова вскочил. Дракой последовал за ним слишком быстро и ударил его. Зрители загудели, и Дерри ощутил на себе действие когтей. Они впились в кольчугу, заскрежетали и сломались. Два когтя отлетели от драконьей лапы. Дерри отскочил и отбежал подальше. Он оказался на помосте, где была привязана принцесса-Фокс. Весь в поту, задыхаясь, он сморщился, когда вытащил два погнутых железных когтя из своей груди. Они пронзили его сквозь дыры в кольчуге.

— Милорд! — Фокс заговорил фальцетом. Дерри едва мог расслышать голос юноши среди рева зрителей.

— Милорд, это не Уфер.

— Я знаю.

Дерри соскочил с помоста как раз вовремя, чтобы избежать следующего удара смертоносных когтей. Вторая лапа догнала его, и он упал лицом на пол, но быстро перекатился на спину. Коготь вцепился в него, метя ему в глотку.

Дерри схватился обеими руками за лапу, поднял ноги и отпихнул лапу ступнями. Дракон взревел, освобождая свою конечность. Дерри сгруппировался и быстро перекатился, чтобы опередить дракона. Он перелетел через хвост и нырнул за своим мечом, пока монстр поворачивался вокруг, чтобы нанести еще один сокрушительный удар, чуть было не лишивший Дерри головы.

Прокатившись по полу, Дерри вскочил на ноги снова. Когти полоснули воздух. Ффффзззз. Дерри быстро отступил. Он ощутил движение воздуха, когда когти обрушились на него опять. Он выступил вперед, держа меч наготове, и ткнул в розовое брюхо.

Он услышал мычание, потом вой. Морда чудовища поникла, стукнув Дерри по голове. Он быстро отскочил, чтобы не попасть под падающее тело. Хвост дико извернулся, когда чудовище корчилось в судорогах, меч все еще пронзал его живот. Наконец дракон повалился на спину. Малиновое пятно разлилось по розовому брюху, расходясь из того места, где сталь прорвала одежду.

Раздались оглушительные возгласы. Дерри вытер пот с глаз. Содрогаясь, он оглядел зрителей, потом взглянул наверх, где должен был быть Морган. Его брат исчез. Дерри бросил взгляд на поверженного дракона и весь похолодел.

— О Боже, пожалуйста, нет. — Он закрыл глаза на короткое время, потом заставил себя открыть их и посмотрел через головы стоящих людей.

Теа смотрела на него, тяжело дыша, с раскрытыми губами и округлившимися глазами. На сцену полетели цветы. Он обернулся и крикнул актерам, которые собрались позади занавеса, чтобы поклониться.

— Встаньте впереди дракона, придурки. Вы, трое, затащите его под навес.

Он поспешно откланялся и ушел со сцены. За сценой Фокс снимал драконью голову. Дерри молился про себя. Появились мужские плечи, потом голова с темно-русыми сальными волосами. Дерри наклонился над рябым лицом. У него вдруг опять пошла кровь, как будто его сердце остановилось в ожидании, пока он не увидит истинное лицо дракона, и теперь снова забилось.

— Кто это? — спросил Фокс.

— Не знаю.

— Он чуть не убил вас.

— Убери его, — сказал Дерри, проверив одежду мужчины. — Я пришлю Стабба тебе на помощь.

Ничего не обнаружив, Дерри поднялся и позволил актерам освободить тело из костюма дракона. Туловище было быстро освобождено от завязок, и тело скользнуло наружу. Дерри ушел со сцены. Когда он спрыгнул с досок, его остановила чья-то рука.

— Морган. — Дерри почти что улыбнулся, увидев брата.

Мужчина держался рукой за шпагу.

— Что произошло?

— Ты бросил ее.

— Не волнуйся, мой влюбленный драконоубийца. С ней Стабб.

Морган указал на угловую лестницу напротив сцены. По ней спускалась Теа, следом за ней шли Стабб и Элен Доугейт. Дерри направился к ним, по пути пытаясь ответить на град вопросов Моргана.

— Говорю тебе, я не знаю, кто этот ублюдок, но я знаю, кто послал его.

— Уайверн.

— Ты всегда был умницей, Морган. Смотри!

Теа наполовину спустилась с лестницы. Из двери одной из сдаваемых в наем комнат, находившихся на лестничной площадке сверху от Теи, вырвалась толпа подмастерьев. Взметнулись голубые плащи, они устремились вниз по лестнице, еле удерживаясь на ногах, шарахаясь от торговцев и банкиров. Дерри и Морган обменялись взглядами и как один бросились к лестнице.

Дерри крикнул Тее, но крики пьяной толпы заглушили его. Ее взгляд был устремлен на него, встревоженный, испуганный; это бы доставило ему удовольствие, если бы у него было время подумать. Он звал ее, но она только улыбалась и поднимала повыше свои юбки. В тот момент, когда она занесла ногу для следующего шага, ее лицо накрыл голубой плащ. В то время как Дерри бежал ей навстречу, она была сбита с ног.

Когда он преодолевал последние несколько футов, разделявшие их, он увидел, что она перевесилась через перила. Он мгновенно подскочил под лестничный пролет и поймал ее, когда она уже летела на землю. Толчок отбросил его назад к Моргану, который схватил их обоих.

Дерри сел и усадил Тею себе на колени. Морган выбрался из толпы и присел на корточки. Примчалась Элен Доугейт и прижала девушку к своей груди. Дерри схватился за плащ Моргана, не дав ему броситься за подмастерьями. В то время как Элен что-то причитала, Дерри сказал брату:

— Оставь. Ты не поймаешь их, а у нас есть дела поважнее.

— Но они могли убить Тею!

— Морган, кто сегодня чуть не стал жертвой, так это я. Послушай. Там за сценой тело. В сундуке. Семеро безмозглых актеров восседают на нем.

Морган ухватился за край плаща Дерри и откинул его, обнажив окровавленную кольчугу. Он поднял бровь и посмотрел на Дерри серьезно.

— Я позабочусь об этом.

Он коснулся щеки Дерри кончиком пальца и внимательно посмотрел на кровь, которая осталась на нем,

— Знаешь что, дорогой братец, убирайся-ка из этой забегаловки вместе со своей леди, пока кого-нибудь из вас не убили.

— Я и сам знаю.

— И поразмышляй над этим. Теа была права. Это ты чуть было не расстался с жизнью. Этого Уайверна она мало заботит. Ему нужен ты. И если ты продолжишь свои прогулки по городу, ты в скором времени кончишь свои дни с ножом в спине в какой-нибудь канаве, или твою золотую головушку расколет топор.

Дерри встал и посмотрел на брата.

— Иисус, позаботься о теле, Морган.

Они, нахмурившись, смотрели друг на друга, но тут Дерри вспомнил что-то.

— Я, — произнес он с достоинством, — вовсе не влюбленный.

Морган двинулся прочь с улыбкой на лице.

— Слышишь! — прокричал ему вслед Дерри.

— Что ты сказал? — спросила Теа.

Элен кончила причитать и направилась за каретой.

— Дурацкая затея.

Дерри взглянул на нее с невинным выражением лица.

— То, что ты упала с лестницы?

— Ты прекрасно понял, что я имею ввиду. Ты ужасно рисковал, и все это ради представления. Ладно, негодяй, теперь ты заявил о себе Уайверну таким вычурным способом. Несомненно, он теперь придет за нами. Только сдается мне, что ты тоже являешься приманкой.

— Я же не падал с лестницы.

Она стояла, подбоченившись, и смотрела на него.

— Ну а я не истекаю кровью в древнем снаряжении.

Дерри взглянул на свою грудь.

— А, простые царапины.

Стабб, который наблюдал за ними молча, издал нетерпеливый стон.

— Он не был актером, этот дракон.

— Успокойся, — сказал Дерри.

Теа тяжело вздохнула и подошла поближе, чтобы осмотреть его раны. Она схватила его подбородок и отвела его в сторону, чтобы хорошо рассмотреть порез на щеке. Закусив нижнюю губу, она встретилась с ним взглядом. Кровь отлила от ее лица. Она отпустила его и сжала руки.

— Я была права, — сказала она.

Дерри взял ее под руку и повел к их карете. Она остановилась и проговорила:

— Ты знал, ты все это время знал, что они придут за тобой.

— Пошли, скоро стемнеет.

— Ты был такой же приманкой, как и я.

— Ты с ума сошла, Теа, bella. Скоро пойдет дождь.

— Я не пойду дальше, пока ты мне не ответишь.

Он посмотрел на ее гордый подбородок и застонал.

— Я не был уверен, но чем больше приманок, тем лучше, я так подумал.

— Безумец.

— Не обзывайся. Мой план сработал, не правда ли? Только…

— Только?

Он посмотрел вперед и увидел, что к ним с постоялого двора направляется Элен.

— Только я не рассчитал, что так увлекусь приманкой, Теа, bella.

18

Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш дьявол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить.

Первое послание Петра, 5:8

Теа вернулась домой из постоялого двора «Белый олень» растрепанная и пронеслась в свою комнату, как будто за ней гнались черти. Честно говоря, она взлетела вверх по лестнице и переступила порог, встревоженная и раздраженная, потому что она слишком много времени провела с Дерри. На пути домой он сидел напротив нее в карете и всю дорогу молчал. Когда она обнаружила, что он смотрит на нее, она покраснела. Этот неморгающий голубой взгляд скользил по ней, подобно тому, как поднимается пар от обжигающей ванны зимним утром.

Как она ни пыталась, она не смогла понять, чем вызван этот испытующий взгляд. По правде, ее раздражал тот факт, что Дерри выступал в качестве приманки с момента их прибытия в Лондон. Этот негодяй опять солгал. Он заявил, что все это было сделано для ее защиты. Но она возразила: эти слова мало что значили бы, если бы он погиб.

После такого ответа он замолк и, не произнося больше ни слова, принялся изучать ее своим неприятным, пугающим взглядом и до приезда не сводил с нее глаз. Вот почему она сейчас стояла, прислонившись спиной к двери, тяжело дыша.

— Аааоу, мои кости.

Теа мгновенно обернулась, рывком распахнула дверь.

— Хобби?

— Аааоу, госпожа, моя маленькая госпожа.

Хобби обхватила Тею двумя пухлыми руками и сильно сжала. Теа тоже сжала ее в ответ.

— Хобби-хобби-хобби-хобби!

Втащив служанку в свою комнату, Теа, ломая руки, засыпала ее вопросами.

— Где ты была? С тобой все в порядке? Боже милостивый, как я скучала по тебе. Что они с тобой сделали?

Когда они уселись на скамейке около камина, Хобби поправила выбившуюся из-под чепца прядь.

— Я была в большом замке. Меня заперли в башне.

— Это был Морефилд-Гард? — спросила Теа. — Я вырву его золотые волосы, если он прятал тебя от меня в Морефилд-Гард.

— Нет, — сказала Хобби. — Я была в какой-то большой приграничной крепости. Ее хозяин — молодой негодник по имени Фитцстивен. Я сказала ему, что с ним случится, если он не разрешит мне уйти, но он только рассмеялся. Все продолжалось до тех пор, пока его леди не прослышала обо мне. О-о-о-о, вы бы видели, как они сражались. Леди говорила, что она сама отвезет меня домой, если он не сделает этого. И тогда все закончилось, потому что эта леди была беременна. И вот я здесь.

Повернувшись на скамейке, Теа уставилась на Хобби, которая спокойно поправляла свои рюши.

— Фитцстивен. Новый лорд Фитцстивен?

— Так что он отослал меня на юг, да, — Хобби тронула Тею за рукав. — И когда я приехала сюда, слуги рассказали мне, что ты собираешься замуж за благородного лорда, который освободил тебя. Освободил! Лорд Робин, черт возьми, не Робин Саваж, о нет, лорд Робин, проклятый лорд Дерри. Мерзкий лжец.

— Мы оказались втянуты в такие события, Хоб-би, и я боюсь, что страшно ошиблась, оставаясь верной Марии Стюарт. Она совсем не такая, какой казалась.

Вздохнув, Теа рассказала Хобби обо всем, что с ней случилось с того момента, как они расстались. Рассмотрев внимательно служанку, Теа не заметила никаких ран.

— Этот мерзкий Стабб, он не бил тебя? Той ночью в лесу ты так кричала, а потом они увели тебя. Я так переживала за тебя.

Хобби покраснела от приступа гнева.

— Этот противный нахал тянул меня за волосы. Мне так хотелось вырвать его волосы и использовать их, чтобы набивать подушки.

— Ну, значит, это был очередной обман, — сказала Теа, повысив голос, — Иногда мне хочется вырвать волосы этому белокурому дьяволу. Особенно, когда он не говорит мне, что задумал. Теперь он пытается выманить этого предателя, Уайверна, но он не доверяет мне. Он сказал, что использовал меня в качестве приманки, но я знаю, что это только половина правды.

— Почему это вы так беспокоитесь о его прелестной шкуре? Пусть он расстанется с нею.

Теа посмотрела вниз, на руки, которыми она упиралась в скамейку.

— Ты не понимаешь. Он следит за мной, как будто я мать Девы Марии, рискует своей жизнью, чтобы защитить меня, и тем не менее не доверяет. Он мало что говорит мне. Я думаю, что он выставляет себя напоказ Уайверну, чтобы тот попытался убить его.

— Ну и отлично.

Поджав губы, Теа посмотрела на Хобби.

— Мне так не кажется.

— Это не хорошо?

— Нет.

Хобби смотрела на нее несколько мгновений, потом застонала и схватилась за голову.

— Да защитят нас святые и апостолы. — Руки Хобби упали. Повернувшись к, Тее, она хлопнула ее по плечу. — До меня дошли слухи о вас двоих, но я не верила им.

— Хобби, я так запуталась. — Теа закрыла лицо руками и прошептала. — Он… он помыкает мною, как будто я лошадь какая-то и потом…

— Ага.

Теа посмотрела на Хобби. Та внимательно изучала ее.

— Я боялась, что он соблазнит вас, — сказала Хобби. — Вы такая хорошенькая.

Лицо Теи разгорелось, и она уронила голову.

— Да, кажется, слухи оказались правдой. Слуги говорят, ты сходишь с ума от любви.

— Я не схожу с ума, — Теа заговорила тише. — Он… он, ох, ты ничего не понимаешь. Он не тот, кто слушает кого бы то ни было, если одержим желанием… и я, кажется, совсем теряю разум, когда он… он как будто

околдовывает меня. Я думала, что ненавижу его, но…

Последнее слово потонуло в стоне, но Хобби внезапно захихикала. Теа посмотрела на нее и нахмурилась.

— Я запрещаю тебе смеяться.

Хобби прикрыла свой рот. Смешок вырвался у нее, но все же ей удалось успокоиться.

— Простите меня, госпожа.

— О Хобби, если бы он не был таким, таким… В конце концов, он обманул меня и он постоянно указывает мне, что делать. Он ужасно раздражает меня. Но и защищает тоже и по-своему заботится, хотя никогда не говорит об этом, и… и я велела ему убираться, как только он схватит этого предателя.

— Хмм. Никогда не говорит об этом?

— Ну, понимаешь ли, мы проводим много времени, м-м-м, обсуждая что-нибудь.

— Спорите, да?

Теа вздохнула.

— Хорошо.

— О Хобби.

— Это, — пояснила служанка, — вы проверяете друг друга. Каждый из вас понял, будет ли другой стоять на своем до конца, любой ценой. Если вспомнить всю эту историю с его первой женой…

— Женой? — Теа почувствовала, что земля ускользает у нее из-под ног.

— Хватит мять свою юбку. Она мертва. Предала его старому епископу Боннеру, и его бросили в Тауэр, когда он был еще юношей. Обвинила его в заговоре против старой королевы, сказала, что он сообщник Уайтта, который все это и задумал, вот она какая. Если бы ты прислушивалась к разговорам, вместо того, чтобы отсиживаться за городом, ты бы слышала эту историю.

Сглотнув, Теа наконец обрела дар речи.

— И они пытали его?

Обычно болтливая. Хобби закрыла рот.

— Хобби, скажи мне.

— Дыба.

На верхней губе и у бровей Теи проступил пот.

— И его жена предала его?

— Она солгала. Но это было так давно, госпожа, и теперь он пользуется благосклонностью Ее Величества. Говорили, она так очарована им, что хотела подарить ему дворец, но он отказался.

Вот наконец и объяснение. Все эти недели она подчинялась непредсказуемым настроениям Дерри. Он завлекал ее, как сирена, и потом становился гадюкой, шипящей и набрасывающейся, злобной и устрашающей. И все же он снова и снова приходил к ней, несмотря на свою осторожность.

Она знала, что это такое, — не доверять кому-либо. Она слишком хорошо понимала ту боль, которая лежала в основе ее затворничества, нежелания покинуть свой безопасный деревенский дом. Как бы там ни было, Дерри спас ей жизнь, рискуя собой, защитил ее. То, что он не может сказать вслух, за него говорят его поступки.

И этим вечером он вынужден будет тоже раскрыться, так как он будет присутствовать на званом вечере после того, как бросил вызов Уайверну, после того, как спасся по крайней мере от двух покушений на его жизнь. Она не сможет переубедить его. Может быть, она защитит его, если будет наблюдать за ним. Она может искать предателей вместе с ним.

Вскочив со скамейки, она сказала Хобби, выходя из комнаты:

— Найди платье для меня. Я иду на вечер, который дает граф Линфорд этим вечером. Я должна найти отца и напомнить ему. Я не сомневаюсь, он совсем забыл о существовании графа Линфорда.

Она сбежала вниз по ступеням и выбежала в сад позади дома. Солнце садилось, но отец никогда не покидал своих любимых занятий, пока совсем не стемнеет. Она обогнула высокий, конусовидный куст и едва не натолкнулась на Дерри. Он схватил ее за руку и повернул к себе лицом.

— Я как раз направлялся к тебе, — сказал он.

— Я ищу отца.

— Я отправил его к слуге, чтобы он переоделся для вечера.

— Тогда я вернусь в свою комнату, — сказала Теа. — Я еще не начинала переодеваться.

— В этом нет необходимости.

— Я же не могу идти в грязном платье. — Она повернулась, но он схватил ее за плечи.

— Ты никуда не пойдешь,

— Почему?

— Опасность возрастает, Теа, bella.

— Раньше тебя это не беспокоило.

— Я всегда боялся подвергать тебя опасности, — сказал он. — Но я нуждался в тебе, чтобы ты помогла мне завлечь Уайверна. Он взял наживку и теперь переключится на меня.

— Но тебе нужна моя помощь. Я знаю друзей бабушки. Я знаю больше о них, чем ты.

— Ты забыла, кто я.

Теа оттолкнула его.

— Кровь Господня, я знаю, кто ты, и Уайверн и его сообщники тоже знают это. Я собираюсь.

Она вскрикнула, когда Дерри внезапно схватил ее и прижал так сильно, что их губы почти соприкасались. Его язык коснулся ее нижней губы, прежде чем он наклонился к ней. Ошеломленная, она стояла спокойно, позволяя ему посасывать свой язык. Он оторвал свои губы от нее и проговорил прямо ей в рот.

— Теа, bella, милая, милая bella, ты чувствуешь?

— Д-да.

— Да простит меня Бог, я хочу тебя. Прямо здесь, в саду.

Он снова припал к ее губам.

— Не отталкивай меня, — говорил он между поцелуями, что заставляло ее содрогаться. — Скажи, что ты покоришься мне.

Он отклонился так, чтобы она могла говорить.

— Нет.

Его умудренные опытом губы замерли, потом вытянулись в прямую линию.

Теа просунула язык между этими губами и притянула его к себе. Она поцеловала его так же страстно, как это сделал он, потом отпустила его. Она с удовлетворением отметила, что он дышит так же тяжело, как и она.

— Ты обманываешь меня своим телом слишком часто, — сказала она. — Ты, проклятый распутник, используешь мое… мою страсть к тебе, чтобы подчинить мою волю. Я не хочу этого. Ты думаешь, я одна из безмозглых шлюх, которые теряют рассудок при твоем прикосновении?

Он улыбнулся ей, и она взорвалась.

— Да, именно так ты и думаешь!

— Я никогда не считал тебя шлюхой, тем более безмозглой.

Она подняла гордо подбородок.

— Я устала от твоих соблазнов и пыток. Вот что ты делаешь, соблазняешь и мучаешь, соблазняешь и мучаешь. Я собираюсь.

Он вздохнул и улыбнулся.

— А я уж было подумал, что ты приучилась подчиняться мне.

Она увидела, как его глаза сузились, и рванулась. Он догнал ее в три прыжка, поднял на руки и продолжил идти с нею на руках к Бриджстоуну. Не обращая внимания на ее кулаки и ноги, он прошел мимо вылупивших глаза слуг вверх по ступеням в ее комнату. Хобби встретила их у двери.

Дерри бросил Тею на кровать. Она приземлилась на спину, села и стала сползать с матраса. Дерри опрокинул ее на спину снова.

— Ты останешься здесь.

— Пошел к… ух!

У нее перехватило дыхание, когда Дерри упал сверху на нее. Он поймал ее запястья и усмирил. Поцеловав ее в нос, он вытянул свою ногу и прижал ее ноги. Тяжело дыша, она закусила губу.

— Ты останешься в своей комнате, Теа, bella, или я отымею тебя так, что ты не сможешь ничего делать, кроме как лежать в постели.

Он подтвердил свою угрозу, прижавшись к ней губами.

— Ну довольно, прекратите это! — Хобби обрушилась на Дерри с кулаками.

Дерри обернулся. Выражение, с которым Дерри посмотрел на Хобби, заставило ее отшатнуться. Он посмотрел на Тею, улыбнулся и снова поцеловал ее в нос. Потом ушел.

Теа уселась на кровати, пока Хобби разглагольствовала о распущенных молодых людях. Она расположилась на самом краешке, поджав ноги, глубоко задумавшись.

— Похотливый плут, проклятый мерзкий развратник, — продолжала Хобби. — Я ведь вижу, что из всего этого может выйти, этот мужчина ползал по всему вашему телу, особенно елозил своими длинными ногами и этим плоским брюхом и этими сильными мышцами своей прелестной задницы.

— Хобби. — Теа угрожающе повысила голос.

— Вы хотите, чтобы он пристегнул вас к своему рукаву, как дорогой подарок?

— Конечно, нет, — Теа спрыгнула с кровати. — Но я должна подождать, пока он и отец уйдут. Если я попытаюсь сопротивляться сейчас, он запрет нас обеих в комнате.

— Тогда что же нам делать?

— Мне надо пойти на вечер. Кто-то пытался убить его на спектакле. Хобби, и потерпел поражение. Предатель попытается сделать это снова, и я боюсь, это случится сегодня вечером.

— Ну, тогда он, скорее всего, прав, госпожа. Вам не следует идти.

Теа махнула рукой.

— Я думала насчет этого. Хобби. На протяжении многих лет я скрывалась от всего мира, потому что боялась, что мне причинят боль. Но появился Дерри, и я не могу убежать от него. Я не могу спрятаться, так как он не разрешит мне. И теперь, я думаю, мне больше не надо скрываться. Кроме того, кто еще защитит его? Отец? Морган? Морган хочет сам убить Дерри.

— Да?

— Я расскажу тебе позже, — сказала Теа. — А теперь приготовь мне платье.

Теа проследовала за Дерри и отцом на юг, через весь Лондон, во дворец графа Линфорда на Темзе. Он располагался за старой стеной города, между дворцом Брайдвелл и замком Бейнарда. Она велела своему кучеру держать дистанцию и в последний момент, когда двое спешились и взошли по ступеням величественного дома, карета замедлила ход и остановилась перед слугами с факелами.

Теа ловко выпрыгнула из кареты, подобрав свои юбки, и быстро взбежала вверх по ступеням. Когда мужчины миновали стрельчатую арку на входе, она догнала их и схватила отца за руку.

— Теа, дорогая, — лорд Хант уставился на нее рассеянно, явно озадаченный. — Я думал, что ты больна.

Она бросила взгляд на Дерри, который холодно взирал на нее, пытаясь стянуть перчатки.

— Я чувствую себя гораздо лучше.

Лорд Хант продолжил свой путь, держа дочь под руку.

— Прекрасно. Но, м-м-м, ты знаешь, дорогая, я могу сам свалиться от лихорадки. Так что мне придется уехать раньше. Ты ведь взяла с собой госпожу Доугейт, не так ли, и лорд, м-м-м, лорд… м-м-м…

Отец всегда исчезал со всякого рода вечеров и пиршеств при первой же возможности. Теа кивнула, не упомянув, правда, что, когда она уезжала, Доугейт мирно похрапывала в своей постели.

— Дерри, — закончил лорд Хант. Он светился от гордости. — Я знал, что вспомню.

Дерри наклонился к ней и прошептал:

— Молись всем языческим богам и чертям. Тебе понадобится их помощь, когда ты останешься одна.

Прижавшись сильнее к отцу, Теа сжала губы и почувствовала, что ее сердце гулко стучит. Дерри склонил голову и проследовал за ними в большую залу, где они поприветствовали графа и его мать. Линфорд взял ее руку и выразил соболезнование по поводу кончины ее бабушки.

— Мы были так огорчены, когда с вами случилась беда в путешествии, и так радовались, когда вы вернулись. Может быть, вы расскажете мне об этом разбойнике, что похитил вас.

Теа вежливо ответила, что принято в таких случаях, все время держа Дерри в поле своего зрения. Он был зол на нее, и она бы не хотела, чтобы он набросился на нее внезапно. Граф поразил ее, когда взял ее под руку и попросил составить ему компанию за столом во время ужина. Она уступила, так как не знала, как отказаться. Таким образом, она была отделена от Дерри. По крайней мере у него не будет возможности наказать ее, пока он кипит от злости.

Сначала она полностью предоставила себя графу. Было удивительно, как опасность и Дерри изменили ее восприятие людей. Она больше не боялась так мужчин, и ей показалось, что она видит Джонатана Тейна первый раз. Он был одним из таких людей, чья внешность полностью совпадала с его позицией в жизни. Достаточно высокий, чтобы справиться с рыцарским боевым конем с легкостью, хорошо сложенный, он всегда был так и задумчивый, и вокруг него стояла атмосфера меланхолии, что придавало ему загадочность и интриговало.

Он прошел мимо нее, мимо свечей в высоких подсвечниках, которые отбрасывали золотые лучи на его волосы, и те становились темно-русыми. Они завивались в тугие локоны и отскакивали от его лица. Когда-то мрачные взгляды графа пугали ее. Теперь она вспомнила его обходительность, отсутствие мужского высокомерия, заботу о ней. Может быть, он давным-давно понял, почему она так боится мужчин?

Она позволила графу провести ее через толпу гостей к возвышению на противоположном конце залы. Она бросила взгляд через плечо на Дерри, который попался в лапы вдовствующей графини. Кэтрин Тейн носила рыжий золотистый парик и вся была увешана драгоценностями. Каждый палец на кисти, ухватившей руку Дерри, был украшен кольцом. По мнению Теи, эта кисть сжала Дерри чересчур сильно. Хотя графиня была уже в возрасте, она была одной из тех леди, которые вращались в высших кругах в поисках молодых мужчин.

Граф усадил Тею по правую руку между собой и ее отцом, в то время как графиня увлекла Дерри и посадила его рядом с собой очень далеко от Теи. Она довольствовалась тем, что оглядывала залу в поисках лорда Грейсчерча. Она нашла его за столом вместе с Тимоти Айром. Оба поглощали мясо.

Ужин проходил по всем правилам, с фанфарами из-за ширмы, возвещающими о прибытии очередного блюда. Длинные столы вытянулись на протяжении всей залы. Они были покрыты прекрасными скатертями, сервированы серебряной посудой и были почти что не видны под лебедями, павлинами, олениной и каплунами.

Граф поднес бокал венецианского стекла к своим губам и отхлебнул, не сводя с нее глаз. Неудобство, которое она испытывала в компании молодых мужчин, опять поразило ее в момент, когда она вошла в зал. Сейчас она испытывала облегчение под доброжелательным взглядом графа Линфорда. Он не заставлял ее тревожиться, как взгляд Дерри. Она настолько расслабилась, что позволила себе легкую улыбку в ответ на его комплимент.

— Госпожа Хант, — сказал граф. — У меня есть к вам просьба.

— Какая?

— После ужина начнется маскарад, — граф коснулся края своего бокала пальцем, — и графиня упросила меня участвовать в нем. — Он сморщился и поднял глаза от бокала и взглянул на нее, — Она говорит, что я слишком замкнутый. Я думаю, она хочет, чтобы я нашел себе новую жену.

— Ох. — Теа крутила в руках столовый нож. — Моя бабушка пыталась заставить меня сделать то же самое. Найти мужа, вот что.

— Я знаю.

Он доверчиво улыбнулся ей, и она не могла не улыбнуться в ответ.

— Вот почему я умоляю вас быть моим партнером, — продолжил он. — Когда начнется маскарад, будут шествие, пантомима и выступления поэтов, и потом, конечно, мы выберем партнеров из числа гостей. Вы не хотели бы быть моим партнером?

Она ненавидела танцы. Она взглянула через плечо графа. Графиня подносила бокал к губам Дерри. В этот момент ее озарила мысль. Яд. Самый легкий способ расправиться с ним. Вероятно, Дерри понимал опасность. Она смотрела, как он пьет из бокала графини. Он и в самом деле пил. Какая же она глупая. Он выжил, хотя и был замешан в различного рода интригах и махинациях; значит, умеет перехитрить врага.

— Госпожа Хант, вы согласны? — спрашивал граф.

— О Господи, милорд, я не могу…

— Ваш возлюбленный уже согласился быть партнером леди Беатрис, которая будет представлять морскую нимфу. Это называется, кажется, маска моря.

— Да? — Она оторвала взгляд от Дерри, который предлагал графине фруктовый пирог. — Он согласился? — Она внезапно перестала бояться за его жизнь.

— Возможно, вы не знаете леди Беатрис, — сказал граф. — Она была при французском дворе с семьей посла и, говорят, преуспела во всех новых французских развлечениях. Кажется, лорд Дерри хорошо ее знает.

Она никогда раньше не ревновала. Просто не представлялось повода. И вот сейчас ей захотелось расчленить леди Беатрис, как рыбу. Гадость какая. Теа повернулась к графу, подала ему руку и согласилась танцевать с ним в масках.

Вокруг них поднимался шум, который гудел уже во всей большой зале. Смех и хлопки возрастали и затухали, по мере того, как представляли акробаты и шуты.

Жесты становились более развязными, приличие уже поддерживалось с трудом. Шум отражался эхом от каменных стен и клубился, перекатываясь, над головами. Вскоре столы были убраны и вдоль стен расставлены скамьи, и жонглер Ниббс удивлял гостей тем, что подкидывал и ловил зажженные факелы.

Страх вернулся к Тее. Зала была переполнена, гости полупьяны от графского золотого французского вина. Любой мог пихнуть Дерри в гущу тел, полоснуть его ножом по ребрам и исчезнуть, прежде чем она узнает об этом.

Теа села на стул, а ее отец и граф встали, закрывая ей обзор. Дерри развалился на скамье, рядом с ним были графиня и другая, гораздо более симпатичная женщина. Мимо прошел Ниббс со своими горящими факелами. Когда он удалился, Теа взглянула опять через всю залу на скамейку, где сидела графиня. Дерри исчез.

19

Ни один свободный человек не может быть захвачен или заключен под стражу кроме как по приговору суда пэров, либо по закону страны.

Великая хартия вольностей

Бог доставил ему много страданий, столкнув его с такой упрямой, непокорной женщиной. Дерри скрылся в темном коридоре за лордом Грейсчерчем, обещая себе наказать Тею способом, который будет наиболее приятным ему и будет очень смущать ее. Она явилась на вечер, чтобы досадить ему.

Он прислонился к стене. Запах мыла подсказал, что где-то поблизости прачечная. Грейсчерч, Айр и лорд Энтони Кларк-все пришли на вечер. Все, кроме Грейсчерча, по-прежнему были в зале. Он услышал похрюкивание. Обогнув угол, он увидел выпуклые формы Грейсчерча. Казалось, мужчина атаковал стену. Пораженный, Дерри наблюдал странные действия Грейсчерча. Но вдруг он услышал визгливый гнусавый женский голос.

— О да, о да, о да, милорд.

Взгляд Дерри окинул рассыпавшиеся монеты на полу, потом наткнулся на пару ног в кожаных туфлях, которые передвигались на цыпочках. Дерри в отвращении обратил взгляд к крыше, осторожно прошел через дверь и пересек темную прачечную, чуть не споткнувшись о большой таз.

Дерри открыл ставни. В задней части дома было темно. Слуги в большинстве своем суетились в кухне. Он посмотрел в темноту и свистнул. Вскоре он услышал ответ, и Иниго, Саймон Живчик и Энтони Скорей-скорей подбежали к окну. Оставив Энтони на страже, двое остальных проскользнули в окно.

— Попытайтесь добраться до его комнаты и запомните, меня не волнует, папист он или нет, мне нужны улики против Уайверна, если есть таковые, — сказал Дерри. — Тут скоро будет маскарад, так что у вас будет время. Кто-нибудь заметил пропажу ливреи?

— Нет, милорд, — сказал Иниго. — Я хорошо заплатил за это.

— Отлично. Идите и чтобы без краж. Я буду отвечать перед Кристианом, если вас повесят.

Он отослал Иниго и Живчика вверх по задней лестнице в апартаменты графа и графини. Скользнув обратно по коридору, он вошел в залу и попал в самую гущу масок.

Мириады зеленых танцоров проплывали в центре залы, они несли факелы и флаги, маршируя под звуки лютни и арфы. В зале стало темно, чтобы создать видимость, будто огни проплывают по воздуху. Дерри обогнул толпу гостей, с удовлетворением отметив, что Теа по-прежнему сидит около своего отца, и присоединился к назойливой графине, когда въехала платформа с Нептуном.

Он практически не обратил внимания на Нептуна, только заметил, что он, как и другие водяные, был почти без одежды. Все, что на нем было надето, — это серебряные водоросли и позолоченные кожаные сандалии. Его голову, всю в кудрях, венчала корона бледно-зеленого цвета с фальшивыми бриллиантами. Дерри оглядел залу в поисках Тимоти Айра, Которого он видел последний раз поглощающим вино. Но мгновенно снова взглянул на Нептуна, ибо тот остановился и сошел со своего плавающего трона напротив Теи.

Перед Дерри возникла леди Беатрис. Раскачиваясь напротив него в зеленых, почти прозрачных одеждах, она потянула его за руку. Дерри позволил ей вытащить его на середину залы, так как таким образом он оказывался ближе к Тее. К его ужасу, девушка поднялась и приняла руку Нептуна. Когда раздалась музыка, Дерри вытянул шею и посмотрел через голову Беатрис. Та провела его позади Нептуна, а бог в то время шествовал с Теей под звуки величественного марша. Дерри, нахмурившись, смотрел на мужчину и перестал таращиться, только когда Нептун снял маску и он узнал графа Линфорда.

Она танцевала. Хотя ненавидела танцы. Он запомнил, как она говорила ему это. Лживая маленькая ведьма. Может быть, теперь, когда он разбудил ее, в ней проснулся интерес к другим мужчинам. Как и его жена. Кровь Господня, он должен позаботиться, чтобы она больше не танцевала. Нет, он не мог сделать этого. Он должен подождать, чтобы как следует наказать ее.

Ему удавалось делать одновременно три вещи — танцевать с Беатрис, наблюдать за появившимся лордом Грейсчерчем и не сводить глаз с Теи. В результате он уделял мало внимания Беатрис. Она ущипнула его за бедро, когда они шли вместе, взявшись за руки. Он чуть не вскрикнул от боли и нахмурился.

Она скользнула от него, присела в реверансе и опять вернулась. Когда их руки соединились, она прижалась к нему телом и он почувствовал ее руку на том месте, где не следовало находиться руке леди. Его глаза широко открылись. Тяжело дыша, он переместил ее подальше от себя, приподняв на секунду в воздух. Танец набирал темп, и он ухитрялся избегать ее прикосновений, вертя ее слишком быстро, так, что у нее закружилась голова.

Когда танец окончился, Дерри окинул взглядом гостей и увидел, что Теа принимает поцелуй от графа:

Таща за собой Беатрис, он устремился к Тее. За несколько мгновений он умудрился поменяться партнершами для медленного паване.

Сжав ее руку, он прошипел:

— Так-то ты ненавидишь танцы. Господи, я видел, как ты ненавидишь танцы. Ты ненавидишь их настолько сильно, что двигаешься так, будто твои ноги заколдованы.

— Я никогда не говорила, что не умею танцевать, только то, что мне это не нравится.

— Но ты же танцевала. — Дерри преклонил колено, а Теа грациозно прошла вокруг него. — Ты солгала. Я никогда не поверю тебе снова…

— О Боже милостивый! — Теа заговорила тише, так как на них стали обращать внимание. — Неужели я не могу измениться, поменять свои привычки, отрешиться от воспоминаний, старых страданий?

— Ох.

— Ну так?

— Ты бы могла начать менять свои привычки в моем обществе, а не с этим зеленым распутником. Или ты решила, что граф-папист более тебе по вкусу?

— Ты похотливое ничтожество.

Дерри прервал ее тираду, крепко сжав ее талию. Во время танца он оглядывал залу, наблюдая за Грейсчерчем. Он продолжал сжимать Тею, когда фигура в дамасте, с округленными формами вышла из-за занавеса. Теа оцарапала его руку, и он перестал сжимать ее.

— Ш-ш-ш! — Он наклонился и прошептал ей, когда они шествовали через всю залу. — За нами Грейсчерч.

Они дошли до конца залы и повернулись, чтобы проделать обратный путь.

— Посмотри, — сказала Теа, едва шевеля губами, — он говорит с Тимоти Айром. Они спорят.

— Они часто ссорятся? — спросил Дерри. Она вытянула шею, когда Дерри прошелся вокруг нее.

— Я никогда не видела этого. Дерри, я думаю Айр дал ему что-то. Что-то круглое.

Дерри стоял спиной к мужчинам.

— Ты уверена? Слишком темно и полно народу. Что это было?

— Я не знаю. Что-то маленькое, и Грейсчерч заслонил это своим животом.

— Проклятье. Где твой отец?

Теа сделала кислую мину.

— Ушел. Он сказал, что чувствует приближение лихорадки.

— Кровь Господня, женщина. Я не могу следить за этими двумя и охранять тебя в одно и то же время.

— Я пойду с тобой.

Внезапно он наклонился и прошептал ей на ухо:

— Только попробуй, и ты поплатишься за это, упрямая девчонка. Будь осторожна, так как твое непослушание будет тебе дорого стоить.

Она не ответила, он взглянул на нее и увидел, что она лихорадочно сглотнула. Отлично. Пусть она мучается, размышляя, что он может сделать с, ней. Может быть, тогда она будет слушаться.

Все оставшееся время на вечере они с Теей наблюдали за Айром и Грейсчерчем. Эти двое, казалось, были счастливы, находясь вместе. Однажды граф Линфорд вовлек их в беседу, но быстро удалился. Дерри взглянул на Тею.

— Грейсчерч раздражает Линфорда, — сказала она. — Грейсчерч возомнил, что обладает большим умом, но это, право, смешно.

— А может быть, он притворяется глупцом.

Теа удивленно подняла брови.

— Ты так думаешь? Вряд ли кто-нибудь сможет изображать дурака так убедительно. — Она помолчала, посмотрела на Дерри и скривила губы. — Никто, кроме тебя, возможно.

— Ты когда-нибудь забудешь Робина Саважа?

— Нет.

Он вынужден был довольствоваться тем, что смотрел на нее. Наконец наступило время уходить, если они не хотели вызвать сплетни. Дерри поспешно удалился, посадил Тею в карету и сам влез следом. Она изумленно посмотрела на него, и он понял — она ожидала, что он поедет верхом.

Он опустился рядом с ней, завернулся в свой плащ и улыбнулся ей. Когда дворец графа остался позади, он тихо сказал ей:

— У меня были другие дела, кроме как охранять тебя этим вечером.

— Несомненно, твои бандиты расползлись по всему графскому дому.

Он замолчал, так как это была правда.

— Я приказал тебе оставаться дома, а ты не послушалась. — Его пальцы обхватили ее руку и сжали. — Может, ты забыла, что случается, когда ты не подчиняешься мне?

— Что ты имеешь в виду? Не так давно ты занимался со мной любовью, как будто только это могло спасти тебе жизнь.

Он опять запнулся, так как она говорила спокойным тоном, в котором не было и тени страха. Ему бы следовало намного лучше играть роль безжалостного шпиона.

Он не мог убедить ее, что разгуливание по городу с ним слишком опасно. Она должна была слепо доверять ему. Дерри набросился на нее, повалил на скамью, придавив своим телом, запустил руку в ее волосы и притянул близко к себе так, что ее груди вжались в него.

— Твой олух отец слишком распустил тебя. Ты можешь выбрать себе наказание. Я могу остановить карету и пройтись хлыстом по твоим милым ножкам. Кучер и слуги будут очень удивлены.

Он почувствовал, что у нее перехватило дыхание. На ее лицо упал лунный свет, и он увидел, что она часто моргает.

— Или, — продолжил он, — ты будешь мыть пол в моей комнате, стоя на четвереньках, десять раз. Или ты будешь приходить в мою комнату на протяжении пяти ночей и показывать, насколько ты раскаиваешься, выполняя все, что бы я ни приказал.

Она скорчилась под ним и задумчиво произнесла:

— Пять ночей?

Никогда еще женщина не выводила его из себя таким образом. В возмущении он повысил голос.

— Кровь Господня, ты должна бы бояться, и пять ночей для тебя недостаточно!

Она засмеялась, и он услышал выстрел аркебузы. Карета вильнула. Колесо воткнулось в канаву на краю дороги и застряло. Лошади ржали. Карета накренилась, он услышал хруст дерева и щепок. Дерри сгреб Тею одной рукой, другой упираясь в крышу.

И все же они перевернулись. Он упал на Тею и стукнулся головой о дверь. Откатившись от нее, прислушался к звукам борьбы снаружи.

— Теа?

— Я в порядке. Что случилось?

— Оставайся здесь. — Он вытащил шпагу и кинжал. Опустившись на колени рядом с ней, коснулся ее щеки рукой, сжимающей кинжал. — Теа, bella, любовь моя, на этот раз ты должна послушаться меня, если не ради своей жизни, то ради моей. Оставайся внутри. Если ты не послушаешься, это может стоить мне жизни.

— Почему у меня никогда нет под рукой арбалета, когда что-нибудь происходит? — Она положила свою руку на его. — Обещаю.

Он выглянул наружу через дверь, которая теперь оказалась сверху. Все, что он увидел, это темные пятна и тусклое мерцание шпаг. Распахнув дверь, он выскочил наружу. Из-за колеса кареты поднялся мужчина с дубиной в руке. Дубина опустилась на голову Дерри, как только он приземлился. Он уклонился и одновременно набросился на мужчину. Бандит хрюкнул и схватился за живот.

Дерри не стал ждать, пока человек упадет. Он перескочил через тело кучера и устремился на одного из двух бандитов, которые пытались проткнуть лакея. Дерри ранил мужчину в ногу, и тот с воплем повалился на землю. Второй обернулся, но недостаточно быстро, и шпага Дерри поразила его горло. Лакей вскрикнул.

Дерри обернулся и парировал удар другого разбойника. Ему повезло, так как он увидел шпагу противника только в последний момент, когда луна показалась из-за облака. Он отразил удар правой рукой, упал на колени и воткнул кинжал в кишки мужчины, который как раз рванулся вперед.

Кровь выступила у него на рукаве. Дерри освободил свое оружие и вскочил на ноги. Он быстро обернулся, но никого не обнаружил.

— Они убежали, милорд.

— Сколько их?

— Двое.

Он решил убедиться, что все нападавшие мертвы или сбежали, лакей же подошел к телам кучера и своих товарищей. Дерри подошел к мужчине, которому он проткнул ногу.

— Помогите! Я же изойду кровью.

Дерри наклонился над ним и осмотрел рану. Много крови, но ни один важный сосуд не затронут. Не обращая внимания на вопли мужчины, он привязал его к колесу кареты своим поясом и скривил губы в улыбке. Он не думал, что так быстро схватит одного из людей Уайверна. Он был ближе к этому ублюдку, чем предполагал. Привязав свою жертву, он стукнул в дверь кареты рукояткой кинжала.

— Теа, ты можешь выйти. — Ответа не было. Он подождал немного. — Теа?

Он услышал сдавленный смех своего пленника. Этот звук заставил его похолодеть. Вспрыгнув на карету, он распахнул дверь и пошарил внутри. Он наклонился и вытащил плащ Теи. Его пальцы погрузились в мокрый бархат. Он уронил плащ и посмотрел на свою руку. Кровь.

Дерри повернулся и устремился к своему пленнику с такой быстротой, что тот закричал от неожиданности. Обхватив руками грязную шею, Дерри сжал большими пальцами горло. Злодей начал задыхаться и извиваться, но Дерри придавил его к колесу своим весом. Когда лицо разбухло и потемнело, как свекла, он ослабил хватку. Мужчина с шумом втянул воздух.


Дерри спокойно заговорил.

— Куда они ее повезли? — Не дождавшись ответа, он вытащил кинжал и воткнул его в раненую ногу. После того, как мужчина кончил орать, Дерри заговорил снова так, как будто его совеем не интересовал ответ. — Где?

Мужчина задрожал и начал умолять, хныча и поскуливая. Услышав нотки ужаса в голосе своей жертвы, Дерри повторил вопрос.

— Я спрошу тебя еще раз, прежде чем отрежу твой поганый нос.

— Видит Б-бог, клянусь своей жизнью, господин, милорд. Я не знаю. Они мне ничего не сказали о том, что схватят женщину.

Дерри был так же напуган, как и его жертва, и чувствовал страшную боль. Окинув взглядом местность, Дерри убрал кинжал. Он отступил от колеса кареты, а в это время Иниго, Саймон и Энтони галопом скакали по улице. Он спокойно стоял, пока те не приблизились и не забросали его вопросами. Лакей присоединился к ним, но шум утих, когда он взял себя в руки.

Муки раздирали его, но он поборол их, так как потеря контроля означала бы смерть для Теи. Если он кинется в темноту на ее поиски, он ничего не об-наружит. Он нуждался в свете, чтобы найти след. Они находились на полпути к Бриджстоунскому аббатству, за стенами города, на дороге, проходящей на север от Вестминстера. Дорога была пустынной. Нападающие выбрали тот ее участок, который пролегал через луг.

Вдали к югу он смутно мог разглядеть очертания домов около Лудгейта. Да, он должен дождаться света, но он не мог оставаться без дела.

Дерри утихомирил своих людей резким взмахом руки и опять подошел к своему пленнику. Все последовали за ним и собрались вокруг стонущего бандита. Дерри снова вытащил кинжал, что заставило мужчину ужаснуться, и улыбнулся.

— Саймон, сооруди огонь. — Он приблизился на шаг к жертве. — Слушай, приятель. У меня к тебе разговор. Я задаю вопросы, ты отвечаешь. Быстро и честно. Если ты не сделаешь этого, ты пожелаешь лучше оказаться в Испании в руках инквизиторов.

Он никогда не воображал, что ему пригодится опыт Тауэра. Мужчина сохранял самообладание менее чем четверть часа.

— Это был какой-то господин, но я не знаю его, — хныкал он. — Весь завернутый в плащ и в капюшоне. Могучий человек. Но я не видел его лица.

Дерри убрал кинжал, приставленный к паху мужчины.

— Высокий или толстый?

— Толстый.

Вложив кинжал в ножны, Дерри повернулся к Иниго.

— Иди в Бриджстоуи и приведи свежих лошадей и Стабба. Мы отъезжаем с первыми проблесками рассвета, так что поторопись.

— Но что я скажу лорду Ханту?

— Он, вероятно, будет в постели. У нас нет времени на объяснения, и если ты будешь расторопным, тебе не придется ничего объяснять.

Потом Дерри возобновил допрос пленника. К сожалению, человек знал немного, только то, что был нанят знакомым бродягой прошлым утром.

— Как его зовут? — спросил Дерри.

— Смит.

— Инки Смит?

Человек кивнул. Дерри замолчал. Инки Смит. Он чаще имел дело с фальшивыми бумагами, чем с вооруженными покушениями. Инки не было среди нападавших, от него здесь не было бы толку. Наиболее вероятно, что человек, который покушался на его жизнь, был Грейсчерч. Может быть, Инки Смит сможет подтвердить, что Грейсчерч и есть Уайверн.

Возвратился Иниго со Стаббом и лошадьми. Дерри расхаживал по месту нападения неустанно, ожидая, пока небо не станет хотя бы серым. Взяв горящую палку из костра, он начал осматривать землю. С устремленным вниз взглядом он принялся ходить вокруг кареты, постепенно увеличивая радиус обзора. Его глаза уткнулись в следы маленьких туфель. Он опустился на колени в двадцати шагах от кареты, на лугу. Трава была примята башмаками. Его пальцы коснулись засохшей крови.

Внезапно окрик Иниго заставил его вскинуть голову. К нему скакал человек. Слишком поздно он понял, как далеко отошел от своих людей. Они уже скакали к нему, но незнакомец должен был добраться раньше.

Дерри опустил факел и вытащил шпагу, развернув свое тело так, чтобы оказаться сбоку от всадника. Он поднял оружие, но всадник замедлил ход, свернул прямо перед ним, выбросив что-то. Женский браслет с золотым футляром упал к его ногам. Незнакомец не остановился и исчез в том направлении, откуда явился.

Дерри присел и взял цепочку. Она была обернута вокруг клочка бумаги, а на другом конце был золотой футляр с ивовыми листьями. Футляр Теи. Дерри сжал челюсти и развернул бумагу.

В час ночи. У Святого Ботольфа. Я обменяю ее на тебя.

Надеюсь, не нужно напоминать, чтобы ты был один.

Подписи не было, но внизу был нарисован Уайверн, припавший к земле с распростертыми крыльями.

Стабб и другие подошли к нему, но он скомкал бумагу. Быстро подойдя к угасающему костру, он бросил туда послание. К тому времени как остальные приблизились к огню, бумага сгорела.

20

Ты раба судьбы, случая, королей и безрассудных мужчин.

Джон Донн

Теа пыталась вытащить кляп изо рта и снять повязку с глаз, но кто-то грубо отбросил ее связанные руки от лица. Это был несильный удар, совсем, не причинивший ей боли, а ведь скорее всего, это был тот самый человек, которого она полоснула по руке кинжалом, когда ее вытаскивали из кареты.

Их было трое — в масках, молчаливые, целеустремленные. Когда Дерри выскочил из кареты и без особых усилий прикончил нескольких разбойников, высокая фигура отделилась от остальных и двинулась в ее сторону. Теперь они скакали галопом назад в город. Она поняла это, как только они свернули с грязной дороги на мощенную булыжником улицу.

Теа не могла понять, куда ее везут, так как лошадь несколько раз сворачивала на кривые улочки. Внезапно они остановились, и ее взяли те же сильные, но осторожные руки. Мужчина легко приподнял ее и понес внутрь здания. Это был точно какой-то дом, ибо башмаки мужчины стучали по деревянным половицам. Скрипнули петли двери, ее поставили на пол, и она была вынуждена расставить шире ноги, чтобы не потерять равновесие. Легкий поток воздуха дал ей понять, что мужчина сдвинулся. Шаги удалялись. Потом хлопнула дверь, и она услышала скрип засова.

Теа медленно подняла руки к лицу. Никто не остановил ее, и она сняла повязки с глаз и со рта. Моргая, подождала, пока ее глаза привыкнут к темноте. Она обернулась, и ее старый жуткий страх усилился — она снова оказалась в темнице.

Она прикрыла сухие, пораненные кляпом губы одной рукой, отчаянно пытаясь побороть слезы. Потом забыла о слезах, так как почувствовала, что где-то высоко в воздухе мерцает тусклый огонек. Вытерев свой больной рот, она подобралась ближе. Ее нога ударилась о что-то твердое, и она запрыгала на одной ноге, чертыхаясь.

Теа вытянула руки впереди себя. Одна из них наткнулась на перила. Она схватилась за них и двинулась вверх по лестнице. По мере восхождения свет усиливался. Значит, она не в темнице, это всего лишь погреб. Понимая всю бесполезность своих действий, она тем не менее попыталась открыть дверь. Конечно же, она была закрыта.

Она вздохнула и села на первую ступеньку. Ее мучил страх за Дерри, хотя следовало бы бояться за себя. Мурашки забегали по коже, когда она наконец осознала, какой опасности подвергается.

Боже милостивый, ее снова похитили, но на этот раз — она была убеждена — ее похититель вовсе не верноподданный, защищающий свою королеву. Она терла руками лицо, пытаясь придать ясность мыслям, несмотря на страх.

Зачем Уайверн похитил ее? Она так мало знала, но Дерри был в опасности. Дерри! Она снова оказалась приманкой, которая должна была завлечь Дерри в лапы врагов. Эти слова застучали у нее в голове подобно звону колокола. Смерть. Дерри может умереть. Но Дерри не должен умереть. Она ломала пальцы, прижимала их так сильно ко лбу, что они онемели, и все же страх скользил вверх и вниз по ее телу. Дерри не должен умереть. Что она будет делать, если он умрет? Ее руки упали на колени, когда она сформулировала ответ. Если он умрет, она захочет последовать за ним. Она готова была поклясться Святым отцом, он стал ей необходим.

Пока она предавалась этим печальным мыслям, за дверью послышались шаги. Этот звук привел ее в движение, и она сбежала вниз по ступеням. Господи, она тут рассиживается, вместо того чтобы попытаться найти какое-нибудь оружие. Теа принялась шарить в погребе, ее глаза уже привыкли к полутьме. Она рыскала по ящикам, бочкам и кувшинам и добралась уже до дальней полки на стене, когда открылась дверь. Ее рука коснулась глиняного кувшина и крепко сжала его.

Толстая фигура заслонила почти весь свет из коридора за дверью. Теа спрятала кувшин за спину и подождала, пока мужчина, стоящий в дверном проеме, не спустится по лестнице; следом за ним шел другой человек. Оба были в плащах и в капюшонах, но она узнала округлые формы, которые почувствовала еще при нападении.

— Грейсчерч.

Большая фигура застыла у подножия лестницы.

— Ты можешь открыться, негодяй, — продолжила Теа. — Я и отсюда вижу твое брюхо. Ты выглядишь так, будто проглотил луну.

Услышав раздраженный звук, Теа чуть было не улыбнулась. Грейсчерч скинул плащ и кинул его своему напарнику. Он направился к ней, множество его подбородков и пузо следовали впереди. Он остановился и посмотрел на нее, опустив свой луковичный нос.

— Негодная маленькая мерзавка.

— Освободи меня немедленно, Грейсчерч.

Пухлая рука схватила ее. Она вскрикнула более от неожиданности, чем от боли, и опустила кувшин ему на голову. К сожалению, лорд Грейсчерч оказался более проворным, чем это можно было предположить. Он уклонился, и кувшин упал на пол. Его спутник даже не шевельнулся.

— Ну, довольно. — Грейсчерч толкнул ее, и она упала на лавки сзади нее. — У меня есть вопросы к тебе и очень мало терпения. Если хочешь, чтобы тебя оставили в покое, отвечай.

К ее удивлению, Грейсчерч вытащил из рукава сложенный лист бумаги, развернул его и поднес к свету.

— О да, — сказал он, сунув бумагу опять в рукав и сложив руки на животе. Голосом, рассчитанным на большую аудиторию, он произнес:

— Лорд Дерри знает настоящее имя Уайверна?

Она молча смотрела на него, нахмурив брови. Грейсчерч продолжил.

— Он знает моих людей?

Она взглянула через его плечо на закутанного в плащ мужчину.

— Он расшифровал все послания, которые я отправил с тобой?

Теа морщила лоб, пока ее брови не выгнулись, но не отвечала. Грейсчерч бросил взгляд через плечо, повернулся и прикрикнул на нее:

— Отвечай мне!

Он поразил ее, но не испугал, ибо вызывал в ней одно лишь раздражение. Она ударила его в голень. Он замычал и уклонился. Другой человек подошел к нему. Теа увидела, как рука с драгоценностями схватила кисть Грейсчерча. Блеснули бриллианты, и Тея узнала рубин и аметист. Именно в этот момент она вспомнила графиню и ее руки с множеством колец.

— Миледи? — спросила она.

Фигура в капюшоне отдернула руку. Грейсчерч выругался и пошел по направлению к лестнице. Фигура в плаще последовала за ним. Прежде чем Теа смогла крикнуть им что-нибудь, они скрылись.

— Проклятье.

Теа ударила кулаком по бочке. Она взглянула на дверь, и ее глаза заметили блеск золота. Она бегом понеслась по лестнице. Около порога лежала брошь, большая брошь, годящаяся для закалывания плаща. Теа подняла ее и поднесла к свету, пробивавшемуся из-под двери. Покрытая зеленой эмалью, она была в виде дракона с красным брюхом и изогнутыми крыльями. Уайверн.

Теа провела пальцами по холодной эмали и снова уселась наверху. Уайверн. Умный, хитрый Уайверн. Почему такой опытный шпион оказался настолько неосторожным, что бросил опознавательный знак прямо к ее ногам? Теа барабанила пальцами по дракону. Ею крутили, как хотели, манипулировали и использовали ее. Но если Грейсчерч — Уайверн, зачем он раскрыл себя?

Дрожа, Теа обхватила руками свое тело, когда внезапно к ней пришел ответ. Он разоблачил себя, потому что так было ему удобно — и потому что он не собирался оставлять ее в живых и она все равно не сможет рассказать о нем.

Главная кухня Бриджстоунского аббатства спала в темноте, если не считать одной свечи, стоящей на разделочном столе. Дерри сидел на столе, подогнув одну ногу под себя, а другой уперевшись в пол. Он держал в руках большой нож для мяса и вонзал его в стол непрерывно, не смотря на него.

Вдоль стены выстроились три резных камина, все обрамленные кирпичом. В них горел небольшой огонь. Перед каминами спали слуги по кухне и поварята, которые слишком устали за весь день работы и не обратили бы на Дерри внимания, даже если бы он решил украсть буфет лорда Ханта.

— Здорово, брат.

Дерри прекратил портить стол, но вскоре возобновил свое занятие.

— Ты должен наблюдать за тавернами. Что ты делаешь вдали от «Ангела» и «Золотого быка»? Почему бросил пост?

— Я схватил двух крыс, а также благородного паразита, чьи слуги не удосужились держать свой рот закрытым, когда их отправили за посланием. Сэр Гидеон Вальбрук и лорд Энтони Кларк сейчас обретаются в Тауэре. А твои люди, между прочим, дуются в карты в сарае около конюшни.

— Отдохни, — сказал Дерри. — У меня есть дела, которые не дают мне спать.

Морган обошел вокруг жаровни на высоких ножках и оседлал скамейку напротив стола, где сидел Дерри.

— Иниго сказал мне, что ты потерял свою возлюбленную.

— Да? — спросил Дерри. — Ну что ж, надо отрезать ему язык, чтобы он поменьше болтал.

— Бедный Иниго. Ведь ему уже досталось от меня, я чуть было не сломал его кости, чтобы вытащить из него эту историю. Он не хотел говорить. Сказал, что ты утопишь его в лошадиной моче.

Дерри вздохнул и соскользнул со стола. Он нашел плащ, который кинул на стул, но когда уже собрался уходить, Морган встал на его пути. Перебросив плащ через плечо, Дерри упер руки в бедра и поднял бровь.

Морган поморщился.

— Мы все знаем, что они взяли ее. Только другие не знают — почему. Я, однако, учился у Кристиана де Риверса, как и ты. Я понимаю, что они забрали ее, чтобы выманить тебя.

— Ну тогда порадуйся. Наиболее вероятно, я умру к восходу.

Дерри шагнул в сторону, но Морган сделал такое же движение и положил руку ему на плечо. Дерри посмотрел на руку, и Морган отдернул ее.

— Ты будешь мертв к рассвету, если последуешь приказу и пойдешь один.

— Ты советуешь мне взять людей? Речь идет об Уайверне, который слишком часто убивал за последнее время. Я не хочу заполучить ее с перерезанной глоткой.

— Таким образом, ты позволишь ему перерезать свою.

— Я же сказал, порадуйся. — Дерри попытался опять обойти Моргана, и опять ему преградили путь. — Милый братец с черными глазами и еще более черным нравом, у меня нет времени на танцы. Уйди с моей дороги, или я свяжу тебя и насажу на вертел.

Дерри сделал обманное движение влево и рванулся вправо, заставив Моргана покачнуться. Он взбежал по лестнице, которая вела наружу, на черный двор. Но внезапно он почувствовал, что его схватили за руку.

Он слегка повернул голову и увидел кинжал брата. Морган откинул прядь темных, как ночь, волос со своего лба и склонил голову.

— Я тебе пригожусь, — сказал он.

— Я так не думаю, — ответил Дерри. — А теперь отвали, у меня не хватает терпения спорить с тобой сейчас.

Морган оставил его и взбежал по ступеням до половины лестницы, встав на пути Дерри, как тонкая решетка в воротах. Дерри бросился вверх, изрыгая проклятия, и наткнулся на кинжал Моргана. Кончик кинжала коснулся завязок его кожаного камзола.

— Клянусь Божьей задницей, я думал, что ты молишься о моей смерти. Отойди, или я заставлю тебя сделать это.

Худое лицо Моргана не выражало ничего, подобно лику святого на витраже.

— Но, Дерри, я не хочу, чтобы тебя убили и тем самым лишили этого удовольствия меня.

Терпение Дерри кончилось. Он отшвырнул кинжал в сторону, наклонился близко к Моргану и прошипел:

— Я ведь заколол его, ты знаешь. Преднамеренно, ради титула, ради земель, ради богатств. Я понял, что победил, когда увидел кровь на моих руках.

Морган на короткое время закрыл глаза и сморщился, потом открыл их.

Прежде чем он успел среагировать, Дерри ударил его. Голова Моргана откинулась назад. Дерри схватил его и перекинул через перила. Он вылетел из кухни, не дождавшись, пока брат ударится о пол.

Подбежав к конюшне, он нашел Стабба, держащего Юпитера, оседланного и пританцовывающего в ночной прохладе, и вскочил на лошадь.

— Мне не нравится, что вы едете один. Вообще-то вы не имеете права так поступать. Где ваш брат?

— Спит.

Дерри стегнул поводьями, и животное двинулось. Он галопом поскакал прочь от дома, оставив Стабба позади.

Путешествие к развалинам церкви Святого Ботольфа заняло менее часа. Он придержал свою лошадь в полулье от церкви, привязал ее и пополз с холма в кусты

Святой Ботольф находился на полях, которые когда-то были церковными землями и кладбищем около улицы Бишопсгейт, что простиралась снаружи городских стен. На север и юг выстроились дома и ремесленные мастерские, но лондонцы избегали развалин Святого Ботольфа. Говорили, что там разгуливают призраки норманского лорда и саксонского принца, которого он убил. Если кому-то не верилось, уханье невидимых сов на кладбище лишало храбрости новоявленных строителей.

Дерри проползал сквозь высокую траву по полю, окаймлявшему кладбище. Подняв голову, он окинул взглядом надгробия, деревья и развалины в поисках каких-нибудь признаков похитителей Теи. Он пришел на час раньше, тем не менее заметил около полдюжины мужчин в разных местах, в укрытиях. Он наблюдал за человеком, спешащим укрыться позади дерева, и в это время кто-то крепко схватил его за лодыжку.

Он рванулся всем телом, но чья-то туша навалилась на него всем своим весом. Затем его перекатили на спину и рука в перчатке зажала ему рот.

— Ш-ш-ш, — послышался шепот. — Или ты хочешь, чтобы нас заметили?

Рука сдвинулась, и Дерри гневно прошептал своему брату:

— Уйди от меня, будь ты проклят. Если ты погубишь… мммфф.

Он мотал головой из стороны в сторону, но Морган крепко прижал свою руку:

— Спокойно.

Если он начнет бороться с Морганом, он потеряет Тею. Он расслабился и посмотрел на брата. То, что он увидел, удивило его, так как нежные, почти мальчишеские черты Моргана были исполнены сожаления.

— Дерри, прости меня, умоляю тебя.

— Ты сумасшедший.

— Нет, — сказал Морган, качая головой. — Теперь нет, но я был таким со дня… того происшествия. Нет, выслушай, а потом говори. — Голова Моргана упала на грудь Дерри, потом он поднял ее. — Почему ты не опроверг обвинения отца? Почему ты допустил, чтобы я уверился, будто ты убил его специально?

— Морган, сейчас не время.

— Почему?

— Потому что это было бы похоже на Понтия Пилата: «Я невиновен в смерти этого человека».

Он отвернулся от Моргана и посмотрел на темное полотно травы. К его облегчению, Морган освободил его от своего пристального взгляда и откатился прочь. Дерри обернулся, и братья столкнулись нос к носу.

Морган сделал гримасу.

— Знаешь, когда я понял правду? Ты сам признался. В последний раз ты сказал то, что я пытался выудить из тебя на протяжении многих лет. Я жаждал услышать, что ты признаешь свою вину, и когда ты наконец так и сделал… Откуда я мог знать, что я не поверю тебе? Черт возьми, Дерри, почему ты не сказал мне правду?

— Ты не хотел услышать ее; в любом случае, молчание спасает невиновность, или, в данном случае, твою и мою жизни. Если бы я возражал против твоих обвинений, ты бы давил на меня все сильнее. Теперь, когда ты удалишься, я поспешу спасать мою Тею от этих сукиных сынов.

— Я помогу тебе.

Морган вытащил нож.

— Подожди, — сказал Дерри. — Ты не должен начинать бой, пока я не покажусь. Я хорошенько осмотрел окрестности церкви. Здесь семь человек.

Вместе они составили план действий, потом вернулись к тому месту, где Дерри привязал Юпитера. Дерри повел лошадь в открытую по дороге, а Морган пополз поближе к страже. Дерри прошел мимо первого, который подал сигнал второму. Поздравив себя за предусмотрительность, Дерри не обернулся. Ему показалось, что он слышал отдаленный глухой звук, потом другой. Это Морган повалил двух мужчин одного за другим после того, как они передали сигнал дальше.

Он отпустил поводья Юпитера, прежде чем свернул с дороги. Животное, поколебавшись, принялось есть траву. Он вступил на поле напротив закругленной каменной арки, которая обозначала вход в церковь. Он, остановился, опустил руки и ждал.

Дерри послышался шорох. Зажегся факел, отбрасывающий длинные тени в дыру церкви. Факел проплыл к порогу. Его держала рука Теи. Точнее, Теа держала его связанными руками и во все глаза смотрела на него. Во рту у нее был кляп. Взглянув через плечо, она выступила вперед. Позади нее, с обнаженной шпагой, кончик которой упирался в жертву, стоял лорд Грейсчерч. Трое мужчин прохаживались за его спиной. Процессия остановилась в двадцати шагах от Дерри.

Грейсчерч крикнул ему:

— Вашу шпагу, милорд.

— Грейсчерч, — сказал Дерри, усмехаясь. — Здорово, мерзавец, хорошо же ты играл свою роль. — Дерри вытащил свою шпагу и отбросил ее в сторону.

— Теперь иди сюда.

Он покачал головой.

— Освободи госпожу Хант.

Грейсчерч опустил шпагу и толкнул Тею по направлению к нему. Она сделала три шага. Потом Грейсчерч крикнул:

— Взять его!

Трое мужчин бросились из-за его спины, минуя Тею. Дерри нырнул за своей шпагой, в это время метнулась стрела и поразила первого человека. Он слышал, как Грейсчерч зовет своих людей из укрытия, возвышая в панике голос, так как ни один не приходил ему на выручку. Дерри вскочил на ноги, сжимая в руке шпагу, в тот момент, когда два негодяя подбежали к нему. Он парировал удар одного, потом отклонился так, что его тело оказалось параллельно земле, и пронзил его живот.

Второй бросился на него, как только он выпрямился. Дерри поднял свое оружие, чтобы парировать удар, но мужчина был очень сильным, и его рука дрогнула. Он отшатнулся от сильного удара, упал на землю, перекатился и ударил в ноги противнику. Тот качнулся и ударился плечом о камень, заросший лишайником. Дерри был готов вскочить на ноги, когда кончик шпаги коснулся его горла.

— Кончай, приятель, — сказал второй охранник.

Он заморгал, когда взглянул через плечо Дерри.

Дерри услышал свист. Взметнулась другая шпага, и шпага соперника Дерри упала. Металл схлестнулся с металлом. Дерри метнулся в сторону, когда Морган обрушил град ударов на мужчину. Тот уже опомнился от удивления и отражал удары с ловкостью и быстротой, что заставило Моргана отойти назад.

Когда Дерри обернулся в поисках Теи, Морган вскрикнул. Его нога споткнулась о разбитую плиту, и он упал. Страж накинулся на него, подняв шпагу. Дерри дотронулся до кинжала, когда мужчина поднял шпагу над незащищенной грудью Моргана. Страж бросился на Моргана, тот отразил удар, но шпага скользнула мимо его лезвия. Дерри увидел, как ее кончик вонзился в плечо Моргана. Пальцы Дерри вжались в рукоятку кинжала, его рука поднялась, он сильно размахнулся и метнул его.

Когда негодяй вытащил шпагу для другого удара, кинжал ударил ему между лопаток и скользнул в тело до рукоятки.

Тело дернулось. Шпага перелетела через обмякшее, тело Моргана, и страж упал на землю. Дерри мгновенно обернулся и увидел Тею.

Она стояла между ним и церковью, держа факел обеими руками. Она направляла огонь на Грейсчерча. Тот подпрыгивал и уворачивался от огня, одновременно пытаясь избежать столкновения с последним человеком, катающимся по земле и сжимавшим обожженное лицо. Теа ударила Грейсчерча факелом прямо в живот, но он отразил удар своей шпагой. Факел вылетел у нее из рук. Дерри побежал к ней. — Теа, беги!

Она повернулась, услышав его голос. Дерри проклинал себя, когда увидел, что Грейсчерч нацелил шпагу ей в спину.

21

Так много кровавых дел было совершено.

Генри Говард, граф Суррей

Теа обернулась на голос Дерри. Мгновенно она осознала свою ошибку и, вздрогнув, упала на землю. Шпага Грейсчерча вонзилась перед ее лицом. В то же самое время башмак Дерри ступил около ее щеки. Она услышала мычание, и затем ей показалось, будто пара быков свалились на нее. Воздух вышел из ее легких, и мир померк. Она забарабанила кулаками, и быки откатились от нее.

Хрипя, она лежала без движения, пока ее не подняли руки Дерри. Теплые губы припали к ее щекам и ушам, и она улыбнулась, хотя ей было очень трудно дышать. Потом она посмотрела вниз и увидела Грейсчерча. Он лежал брюхом вверх, из его кишок еще торчала шпага Дерри.

— Тебе не надо было убивать его!

— Не надо было убивать? — Дерри поставил ее на землю так, чтобы он мог посмотреть прямо ей в глаза. — Не надо было убивать? Он собирался проткнуть тебя.

— Но здесь что-то не так. Дерри, он не Уайверн. Я уверена в этом. Послушай, я видела кого-то, не слишком отчетливо, но видела. Кого-то, кто носит много колец и других украшений, как твоя дорогая графиня Линфорд.

— Я знаю, что Грейсчерч не Уайверн, — сказал Дерри. Он потащил ее к тому месту, где на каменной плите лежал Морган. — Я хотел оставить его в живых, но этот дурень угрожал тебе. Кровь Господня, неужели ты думала, что я поверю в то, что Грейсчерч заправляет целой сетью предателей? Грейсчерч, ей Богу.

Они склонились над Морганом, который казался в лунном свете таким же бледным, как и плита, на которой он лежал. Теа отдернула руку от раны, а Дерри в муках терзал свою одежду. Теа достала свои многочисленные юбки. Дерри уложил Моргана на землю.

— Позаботься о нем, а я уверюсь, что мы в безопасности, и поищу Юпитера.

Она промокала рану толстым куском материи, пока кровь не остановилась. К тому времени как она закрепила повязку, вернулся Дерри с Юпитером и лошадью Моргана. С ее помощью он уложил Моргана на Юпитера, а сам сел позади него, а Теа оседлала другую лошадь. Медленным шагом они двинулись на запад, к Бриджстоунскому аббатству.

Было по-прежнему темно, когда они оказались у главной лестницы. Морган был без сознания, но кровь остановилась. Теа помогла Дерри снять его с лошади. К ее удивлению, Дерри поднял Моргана на руки с такой же легкостью, как держал ее. Она пошла вперед, чтобы постучать в двери и поднять домашних.

Когда она подошла к порогу, ее рука наткнулась на открытую дверь. Несомненно, когда заметили ее отсутствие, была поднята тревога, так как рассеянный свет пробивался к выходу, и было очевидно, что он исходит из залы. Она распахнула дверь, быстро вошла и вернулась с зажженной свечой из настенного канделябра. Освещая дорогу, она миновала массу занавесей, потом остановилась, почувствовав опасность. Дом был погружен в тишину. Когда ее отец был встревожен, он не молчал.

— Дерри, пойдем назад.

— Что случилось?

— Немедленно назад, — проговорила она, поспешно возвращаясь к двери.

Тут раздался голос с лестницы в другом конце залы, который пронесся эхом по всему дому.

— Я бы предпочел, чтобы ты имел дело с Грейсчерчем.

Они обернулись и увидели двух мужчин, спускавшихся с лестницы. Впереди шел Тимоти Айр, неся подсвечник, следом шел граф Линфорд. Теа судорожно сглотнула, когда заметила повязку на руке Линфорда.

— Вы, — сказала она, — вы были одним из них.

Линфорд одарил ее сладкой улыбкой, потом перевел взгляд на Дерри. Ненависть, которую она увидела на его лице, заставила ее подойти ближе к Дерри. В отличие от нее, Дерри, казалось, был совсем не удивлен появлением Линфорда.

— У меня есть список, — сказал Дерри, укладывая брата на пол, — короткий список с тремя именами. Ваше, милорд, было последним в этом списке. Но, признаюсь, я думал, что, потерпев неудачу сегодняшней ночью, вы будете достаточно разумны и покинете Англию.

— Что вы сделали с моим отцом? — спросила Теа.

Граф взглянул на нее.

— Запер его в конюшне вместе с остальными. — Он снова посмотрел на Дерри. — Здесь будет адский огонь. Скоро. Но не бойтесь, милорд. Вы и ваша леди не умрете. Пока, во всяком случае. Видите ли, есть один француз, который жаждет пообщаться с вами обоими. Я обещал доставить вас на Север.

— С нами Вальбрук и Энтони Кларк, — сказал Дерри.

— Но никого более. — Линфорд взглянул на Моргана. — Признаюсь, меня порадуют ваши страдания при виде того, как этого юношу поглотит огонь, так как вы чуть было не победили меня, не заставили раскрыться своими шалостями. Но я не сдаюсь, у меня есть земли в Шотландии, и я могу действовать там.

— Вы заставили Грейсчерча играть Уайверна, — сказала Теа, ее голос был исполнен презрения. — Вы подбросили нам Тимоти Айра и даже свою собственную мать…

— Поэтому мы не подозревали вас, — закончил Дерри. — То, что вы подослали убийцу сыграть дракона, было поистине умно.

Линфорд, склонив голову, слушал похвалу.

— Благодарю. Печально, что у меня нет времени, чтобы послушать далее ваши комплименты или быть свидетелем моей мести. — Он посмотрел на своих людей — Джентльмены.

Линфорд схватил Тею за руку.


— Подождите! — Она вывернулась. — Скажите мне, наконец, почему вы предали Ее Величество и Англию?

Судорога пробежала по лицу графа.

— Ее Величество. Отродье этого монстра, славного короля Генриха. Он убил моего отца, да проклянет Бог его имя навечно. Я видел, как палач перерубил ему шею, ты ведь знаешь. Я по-прежнему слышу стук топора. Это был такой специфический глухой звук, а потом хруст, когда топор разрубил кости. Я слышу этот хруст и крики матери. Я никогда не забуду.

Линфорд смотрел на Тею, как бы не узнавая ее.

— Если бы я был моложе, мать напомнила бы мне, как это было, если бы я начал забывать.

Граф покачал головой. Теа увидела его ясный взгляд, устремленный на нее. Он подтащил ее к себе и крикнул четырем мужчинам, которые выступили из тени около лестницы. У одного был арбалет, нацеленный на Дерри. Остальные окружили Дерри и обезоружили его. Человек с арбалетом остановился около Теи, по-прежнему целясь в сердце Дерри.

Теа не отрываясь смотрела на Дерри. Один человек принялся оттаскивать Моргана, и она поняла, что Дерри будет бороться за брата. И хотя ее ноги были такими же слабыми, как прогнившее дерево, она приготовилась прийти ему на помощь. Человек оттащил Моргана за занавес. Другой связывал руки Дерри. Дрожа всем телом, Теа пыталась дышать ровнее и ждала.

У нее чуть было не перехватило дыхание, когда она услышала стук. Этот стук донесся из-за занавеса, и мужчина, тащивший Моргана, вскрикнул и упал, скрывшись из виду. В то же самое время Дерри ударил локтем в живот другому предателю. Как только он двинулся, Теа пришла в себя и ударила по арбалету. Оружие выстрелило в потолок, полыхнув огнем.

Линфорд схватил ее и выругался, так как она заехала ему по носу. Он наклонился и перекинул ее через плечо. Теа принялась барабанить кулаками по его спине, но бесполезно — он понес ее к другому концу залы.

Как раз в этот момент в залу ворвался отец верхом на могучем коне, с садовой мотыгой в руках.

— Вытоптать мои розы, украсть моих животных! — взревел лорд Хант.

Иниго Табакерка следовал за ним на другом грохочущем жеребце, погоняя впереди себя кучу визжащих, испуганных свиней. Люди Линфорда засуетились, спотыкаясь о свиней и падая под копыта огромных лошадей.

Прежде чем Линфорд вынес ее из залы, она увидела, что Дерри пронзил шпагой последнего бандита и подобрал канделябр, брошенный Тимоти Айром. Она крикнула ему, и он посмотрел на нее с ужасом в глазах. Граф быстро покидал дом, голова Теи болталась около его пояса. Перед ней пролетал пол комнат и коридоров, затем плиты террасы, которая вела в сад.

На террасе граф остановился, обернулся, взглянув на дом, потом в направлении конюшен. Теа слышала шум борьбы в доме и конюшне.

Когда ее голова стукнулась опять о пояс графа, страх Теи испарился, а на его место пришла ярость. Она вовсе не хотела, чтобы ее похищали третий раз. Ее рука скользнула по талии Линфорда, она пошарила и наткнулась на нож. Вытащив его, она ударила в спину графа.

И хотя нож ударился о стальную кольчугу, граф вскрикнул и сбросил ее с плеча. Она упала на спину. Ее рука ударилась о плиту, и нож выпал из кулака, скользнув по плите. Она быстро села, откидывая назад спутавшиеся волосы. Граф направлялся мимо нее к ножу.

Она вскочила на ноги и попыталась убежать, но Линфорд, подобрав нож, быстро схватил ее и прижал крепко к своей груди.

— Клянусь истинной церковью, я должен убить леди, а не брата. Без сомнения, лорд Дерри будет страдать так же или еще больше.

Она почувствовала, как рука в перчатке схватила ее за щеку и отклонила ее голову в сторону, обнажая шею. Она тяжело задышала, когда ощутила холодное лезвие у своего горла.

— Я оставлю тебя здесь истекающей кровью, с перерезанной глоткой, и пусть он увидит тебя такой.

Теа вскрикнула. Но вдруг тело Линфорда дернулось, и рука, сжимавшая нож, окостенела. Мгновение они не двигались, он с занесенной для удара рукой, она — выставив на защиту ладони. Потом рука графа упала. Она повернулась, чтобы оттолкнуть его, но его ноги подогнулись, в то время как он продолжал смотреть на нее, шевеля ртом. Наконец он осел на плиты.

Теа отшатнулась. Из спины Линфорда торчала стрела арбалета. Пораженная, Теа смотрела на нее некоторое время, потом подняла голову. На ступенях террасы стоял на коленях Дерри, все еще держа в руках арбалет. Он тоже смотрел на Линфорда. Она подпрыгнула, когда арбалет выпал из его рук. Он взглянул на нее, в его взгляде была тревога.

— Теа? — Его голос был хриплым. — Теа?

Она побежала. Юбки разлетались по воздуху, и она пронеслась по террасе и бросилась в его объятия. Он поднял ее и крепко сжал, не переставая шептать ее имя. Она обвила руками его шею и прижалась к ней лицом.

— Иисус Мария, — произнес он. — Секундой позже и…

Она помешала ему продолжить, поцеловав его, потом оторвалась.

— Мой отец!

Дерри усмехнулся.

— Твой отец занят тем, что топчет предателей. Он вполне хорошо себя чувствует и даже счастлив. Люди Линфорда убежали.

— Отпусти меня.

Дерри поставил ее на ноги, но ее колени подкосились. Тогда он обвил ее рукой за талию, и они пошли в дом. Зала дрожала от визга свиней и стука копыт. Тела мертвых людей лежали на полу, а Иниго и ее отец занимали позиции.

— А! — воскликнул лорд Хант, когда они вошли. — Вы нашли ее, в самом деле, лорд… м-м-м… мой мальчик? Отлично. Теа, тебе не следовало убегать, когда мы убиваем людей. Это нехорошо.

— Отец, я никогда не видела, чтобы ты сражался, — проговорила Теа.

Лорд Хант фыркнул.

— Они собирались украсть моих лошадей, и они вытоптали мои розы. Они заслужили смерть.

Теа взглянула на Дерри, который сочувствующе покачал головой. К счастью, они нашли Моргана на столе около занавеси вместе с Хобби и Саймоном Живчиком. Извинившись перед отцом, Теа с Дерри подошли к ним.

— Ааоу, миледи, какой переполох, какой ужасный беспорядок. И взгляните на этого бедного мальчика. Он нуждается в лекаре, в самом деле.

— Я знаю, Хобби, а теперь отойди в сторонку, чтобы лорд Дерри мог поднять его.

Дерри взял брата на руки. Теа подхватила юбки одной рукой и свечу, которую ей передал Саймон, — другой.

— Все началось, когда мы делали то же самое, — сказала она.

Дерри оторвался от брата и посмотрел на нее с улыбкой. Вскоре они уложили Моргана на кровать, промыли и перевязали рану. Теа послала за лекарем и приказала, чтобы с ним все время был кто-нибудь.

Сначала о Моргане заботилась Хобби; когда ее сменили, Теа заметила, что солнце светит в окно. Она прислонилась к кровати. Ее веки были тяжелыми, а тело, казалось, побывало под копытами одной из могучих лошадей отца. Дерри отошел от Моргана и приблизился к ней.

— Ты утомлена.

— Чуть не умерла, — ответила она, не шевельнувшись.

Ее глаза закрылись, и голова упала на грудь. От неожиданности она встрепенулась, откинула голову и упала на Дерри. Тот засмеялся и взял ее на руки. Она почти спала, когда он уложил ее на кровать.

Его руки двигались по ее телу, раздевая. Она запротестовала во сне, но он не обратил на это внимания и натянул покрывала на ее обнаженные груди до самого подбородка. Наклонившись, он поцеловал ее. Она поймала его руку, когда он собрался уходить, и он сел на край кровати.

— Спи Теа, bella. Ты должна отдохнуть, или ты заболеешь.

— Скажи мне, — попросила она, с трудом держа глаза открытыми. Схватив его камзол, она подтащила его ближе. — Ты пришел сюда за Уайверном или за мной?

— За обоими, — ответил он. Он коснулся ее щеки тыльной стороной пальцев. — Но знаешь ли, Теа, bella, я всегда буду приходить за тобой, чего бы это мне ни стоило.

В это мгновение вся ее усталость испарилась куда-то. Она запустила руки в его волосы цвета солнечного света и притянула к себе. Она приоткрыла рот, и он поцеловал ее, погружая свой язык все глубже.

Он прошептал:

— Спи, Теа, bella, и не задавай больше дурацких вопросов. Я буду идти за тобой, «пока реки впадают в море, и тени касаются горных склонов, и звезды светят на небосводе».

Потом он ушел, дверь закрылась, и она начала погружаться в сон, но внезапно абсолютно проснулась. Ее глаза открылись. Он сказал, что всегда будет с ней, но она заставила его пообещать, что он оставит ее. Он уйдет. Она произнесла эти слова громко, и сразу же ее охватила дрожь. Он не умер, но она все равно его потеряет. Она не могла допустить, чтобы он ушел, так как она лю… Теа вскочила и села на кровати. Покрывала слетели с нее, но она не замечала этого. Она любит его!

Удивленная, пораженная, ошеломленная-ни одно из этих слов не отражало того, что с ней творилось. Она снова легла и попыталась успокоиться. Усталость соперничала с нервным возбуждением, но усталость все же победила. Она заснула, и в ее сознании звучали слова Дерри: «Я буду идти за тобой „пока реки впадают в море, и тени касаются горны склонов, и звезды светят на небосводе“.

Теа проснулась поздним утром следующего дня и обнаружила, что следы сражения прошлой ночи уже уничтожены по приказу ее отца. Она приняла ванну и оделась, ожидая, пока Хобби принесет ей еду. Прикоснувшись примочкой к царапине на горле, Теа задумалась о предательстве графа Линфорда. Этот человек не служил шотландской королеве ради выгоды. Он был достаточно богат. Почему он все поставил на карту? Ради чего он предал истинную веру? Ради власти? Может быть, он только хотел отомстить дочери короля, который убил его отца?

Вошла Хобби с подносом. Теа придвинула стул к столу около камина и принялась поглощать жареную куропатку и горячий хлеб. Ее желудок был настолько пустой, что ей казалось, что его завязали в узел. Задумчиво жуя хлеб, Теа посмотрела на Хобби, которая собирала одежду, бродя по комнате, и выносила за дверь банные принадлежности.

— Хобби. — Она проглотила кусок хлеба и запила элем. — Хобби, где лорд Дерри?

Хобби выкинула последнюю тряпку за дверь и закрыла ее. Она застонала и приложила руку к пояснице.

— Ускакал, да. Этот человек сбежал, как торговец от пошлин. Ааоу, мои кости. Он шатался здесь весь день, отдавая приказы своим людям, потом эти злодеи разбрелись кругом, а потом все в мгновение испарились.

— А мой отец?

— Все еще в конюшне, беседует со своими лошадьми. Он был очень удивлен, что граф оказался таким злодеем, и все такое. Он был просто поражен, но лорд Дерри выдумал какую-то историю о том, что вы отказали графу из-за него, и тот свихнулся.

— Разрази его лихорадка! Почему он перекладывает всю ответственность на меня?

Теа уронила хлеб и подперла голову ладонями. У нее не было времени рассказать Дерри больше о графине, и теперь он уехал, не сказав, когда вернется. Неважно. Она расскажет ему, когда он возвратится.

В конце концов, графиня не сможет выехать из Англии сейчас, когда ее сына разоблачили как предателя.

Но победил ли Дерри окончательно? Он разрушил это предательское осиное гнездо, но угроза продолжает исходить от шотландской королевы. Теа вдруг почувствовала сожаление. Мария Стюарт была такой доброй и обладала способностью к состраданию другим. Как она могла задумать такое преступление, которое могло только лишь повлечь смерть невинных людей? Чем более она размышляла, тем более приходила к выводу, что Англия и королева Елизавета не будут в безопасности, пока шотландская королева что-то замышляет у них под носом.

Она положила в рот засахаренный инжир. Да, возможно, королева Елизавета не переживет этого тайного сражения с Марией Стюарт. Дрожь пробежала по ее телу при этой мысли. Разрази чума Марию Стюарт. Она не имеет никакого права вредить миру Англии.

Теа погрузила пальцы в миску с водой и вытерла их о салфетку. Хобби утащила одно из ее платьев и сидела на подушках, штопая его. Во дворе под ее окном слуга разравнивал гравий. Мгновение мира и покоя. Редкое-с тех пор, как она встретилась с Дерри. Дерри — она избегала думать о его отъезде и об открытии прошлой ночи.

Скоро у нее будет много мирных мгновений, так как Дерри уедет и она возвратится домой в обычное спокойствие. Дни там длятся дольше в тепле и безмятежности. Она никогда не замечала однообразия. Но все это было до Дерри. Теперь, когда она думала о доме, ей представлялся не покой, а одиночество, так как там не будет Дерри. Никто не будет испытывать ее терпение непомерными требованиями и безжалостным нравом, никаких возмутительных соблазнителей, завлекающих ее в постель.

Теа бросила взгляд на Хобби. Что ей недоставало, так это самоуверенности Хобби. Ее дерзкая служанка не стала бы раздумывать и заявила бы мужчине, что желает, чтобы он остался. Может, она даст какой-нибудь совет.

— А… Хобби. — Теа привстала, когда служанка подняла глаза от шитья. Она вышла из-за стола и взяла корзину со швейными принадлежностями, лежащую у ног Хобби, и посмотрела на ее содержимое. — М-м-м, лорд Дерри говорил, что он уедет на поиски предателей, но…

Хобби уронила шитье на колени и погрозила Тее пальцем.

— Ну, а теперь послушайте меня, госпожа. Этот человек любит вас. Юные лорды не разъезжают по стране, рискуя своей жизнью за леди, которые им не нравятся. Хватит уже скрываться. Возьмите этого молодого человека себе, пока вас не опередили некоторые богатые выскопоставленные леди.

— Но как? — спросила Теа, чуть не плача. — У меня никогда не было поклонника, настоящего.

— Забудьте о дворцовых манерах. — Хобби откинула свою работу в сторону и подошла к Тее. Она ткнула локтем ей в руку. — Нет мужчины на земле, который не отдал бы все, чтобы прелестная девушка искала встречи с ним. Вам просто надо сказать ему. Никакой болтовни, ленивых поз или смущения. В конце концов, он едва мог расстаться с вами. Неужели вы думаете, что он стремится отбыть туда, где он не сможет даже прикоснуться к вам?

Теа закусила губу и в возбуждении смахнула слезу.

— Хобби, ты уверена? Но что, если он не хочет меня?

— Не хочет вас! Не я ли видела, как он едва не занялся с вами любовью на этой самой постели. И прошлой ночью, когда он был так занят своим братом, он бросал такие взгляды на вас, будто он комар, а вы-свежая плоть.

Теа сморщила нос.

— Ради Бога, Хобби, оставь свои сравнения.

Хобби снова толкнула ее локтем и заговорила тише.

— Знаете что?

Теа покачала головой.

— Он приходил сюда, пока вы спали. Несколько часов назад. Я обнаружила его нависшим над кроватью и жадно взирающим на ваши прелести. Он прикоснулся пальцами к своим губам и потом к вашей щеке. Конечно, он бы не сделал этого, если бы заметил меня.

Она широко раскрыла глаза, и Хобби улыбнулась. Дерри? Дерри, нависший над ней, как увлеченный мальчишка? Медленно на ее губах появлялась улыбка. Он любил ее. Он спас ей жизнь, поклялся делать это всю жизнь, и он вздыхал над ней, пока она спала. Он любил ее!

Она улыбалась, глядя на Хобби, когда до них донесся шум лошадей. Подбежав к окну, она увидела Дерри, спрыгивающего с лошади вместе со Стаббом и Иниго. Обернувшись, она посмотрела на Хобби.

— Он вернулся. Боже милостивый, он вернулся. — Она приложила руки к щекам. Они горели. — Я должна набраться смелости.

Хобби фыркнула

— Вам понадобится много отваги, чтобы выйти за него замуж.

— Тихо, женщина. Иди к нему. Попроси его встретиться со мной, ох… где?

— Я знаю, — сказала Хобби. — Этот маленький ручей, который устроила леди Хант около сада.

— Акведук?

— Аквадун?

— Дук, Хобби. Да, попроси его встретиться со мной около акведука-дука. Хобби.

Они разошлись. Хобби — на поиски Дерри, а Теа помчалась в сад. Она должна спросить его немедленно, так как, если она будет мешкать, воспоминания о Франции лишат ее смелости. И Хобби права, ей понадобится много смелости, если она решится просить руки Дерри.

22

Моя любовь-горящая свеча,

Что от огня желанья зажжена…

Сэр Томас Уайтт

Теа так торопилась к акведуку, что у нее осталось много времени до прихода Дерри. Каменный канал пролегал у окраины сада и направлялся в прямоугольный пруд с фонтаном. Так как вода была чистой, она могла видеть гальку и камни на дне. Папоротник и молодые деревца обнимали прямоугольные камни, которые были установлены в конце, чтобы сдерживать ручей.

Теа перепрыгивала с камня на камень по пути на акведук. Задул ветерок, и на поверхности воды появилась рябь. Наклонившись, Теа погрузила руку в воду и приложила ее к лицу. Она не хотела, чтобы Дерри увидел ее горящие щеки.

— Смелей, — говорила она себе. — Он не любит трусости.

Она расправила плечи. Когда она прокашлялась, то услышала скрип двери. Дерри вышел из дома и направился к ней. Солнце зашло за башни Бриджстоуна и отбрасывало яркий солнечный свет позади него — его волосы полыхали. Теа облизала сухие губы и сжала кисти рук, чтобы они не дрожали. Дерри ринулся к ней по камням, резко остановился, сгреб ее в объятия и крепко поцеловал.

Ее опасения улетучились, когда он скользнул языком к ней в рот. Она почти забыла, что хотела, но, когда его рука пробежалась по ее спине, опомнилась. Завладев его руками, она крепко сжала их. Он улыбнулся. Обвивая ее, как змея, он осыпал поцелуями ее лоб, щеки, подбородок.

— Дерри, мне надо поговорить с тобой.

— Да? — Он освободил свои руки и положил их на ее талию.

— Дерри! Пожалуйста, мне надо кое-что тебе сказать.

— Я только что передал Тимоти Айра в руки первого министра Сесила. Наш бриллиантовый павлин выкрикивал имена предателей так громко, что мне понадобились помощники.

— А что с вдовствующей графиней?

— Против нее нет доказательств, Теа, bella. Ты видела украшенную драгоценностями руку, но это могла быть рука Тимоти Айра. Сесил допросит его относительно леди Линфорд. Кровь Господня, кажется, я избавился от этой заразы. Я чуть не сошел с ума, когда ты пропала. А я, болван, приказал тебе оставаться в карете.

Теа закрыла рукой рот Дерри.

— Ради Бога, ты когда-нибудь прекратишь болтать и выслушаешь меня? Я должна говорить сейчас, пока во мне еще осталась смелость.

Глядя на нее, Дерри поцеловал руку, закрывавшую его рот, и опустился на землю, притянув ее за собой.

Она упала на колени рядом с ним, потом села на пятки. Она намеревалась смотреть на него во время разговора, но это оказалось невозможным — шевелить губами, уставившись в эти голубые глаза. Она опустила взгляд на сомкнутые руки.

— Ты сказал, что будешь идти за мной, пока реки впадают в море. — Она быстро взглянула на него. Он нахмурился, но на лице остался след улыбки. — И ты заботился обо мне, как никто другой, даже мой отец, особенно мой отец.

— Но я и подверг тебя опасности.

Она придвинулась ближе к нему и коснулась его рукава.

— Выслушай же. Хотя мы чаще спорили, чем приходили к согласию, с тех пор как встретились, я научилась снова… общаться с людьми. И стала более смелой.

— Да ты и всегда была храброй. Когда я бросил тебя… лучше не вспоминать этот кошмар. — Дерри поцеловал ее руку. — Ты самая храбрая женщина.

— Надеюсь, так как мне надо кое-что у тебя спросить. — Она глубоко вздохнула, прежде чем снова заговорить. — Ты сказал, что покинешь меня, как только поймаешь предателей, но я больше не хочу, чтобы ты уезжал. Ты… Ты необходим мне. Без тебя я не буду счастлива. — Смотря в его изумленное лицо, она коснулась его руки. — Я хотела просить тебя…

— Стоп.

Она отклонилась назад, ее страх усилился, когда она заметила, что Дерри смотрит в сторону.

— Ты мало обо мне знаешь.

— Я знаю, что ты разбойник, шпион и соблазнитель женщин. Я знаю, что ты можешь убить с такой же легкостью и с таким же мастерством, как даришь поцелуи. Боже, я даже знаю о твоем подлом отце и о его нелепом обвинении,

— А ты знаешь о моей жене?

— Она умерла.

— Да, она умерла прежде меня, но не за попытку отправить меня в царство мертвых первым. Теа, bella, нет женщины, которую я бы желал так, как тебя, но я не могу позволить себе жениться снова и рисковать своей жизнью.

Она поколебалась мгновение, пытаясь угадать, что он чувствует, но он закрылся, как бутылка с пробкой.

— Оставь это, — сказал он тихо.

— Я не могу.

— Пожалуйста.

Она покачала головой.

— Я люблю тебя.

Дерри вскочил на ноги, она сделала то же. Он шагнул по направлению к дому.

— Ты слышал, что я сказала? — спросила она. Дерри молчал, не оборачиваясь.

— Я просил тебя оставить все как есть, но ты заставила меня четко все обозначить. Я не хочу больше жен, не хочу опасности, дремлющей в моей кровати. Я умоляю тебя — остановись.

Она подошла к нему, схватила его за запястье и вынудила взглянуть на нее.

— Ты не хочешь меня?

— Я постоянно желаю тебя, — сказал он. — А теперь прекрати, ради Бога, этот разговор о замужестве, так как лучше не тревожить дьяволов внутри меня.

Он попытался выдернуть руку, но Теа только крепче сжала ее.

— Но это старые дьяволы с серыми бородами. Я никогда не предам тебя.

Дерри побледнел и весь напрягся, когда она отказалась освободить его.

— Умоляю тебя, не говори больше. — Он повысил голос.

— Ты боишься.

— Кровь Господня! — Дерри повернулся к ней, выдернул свою руку и сцепил руки за спиной. — Ты видела шрамы на моем теле. Если бы у тебя были такие же, причем абсолютно незаслуженные! В этом виновата женщина. Никогда больше женщина не будет властвовать надо мной.

Теа не поняла, почему она бросилась в его объятия. Может, она просто хотела, чтобы он замолчал. Она обняла его шею и наклонила его голову. Завладев его губами, она страстно поцеловала его, пробиваясь языком в его рот.

Его руки сначала отталкивали ее, потом приподняли ее, чтобы поцеловать в ответ. Теа пожирала его губы. Когда она снова скользнула языком в его рот, он вздохнул, оторвал ее от себя и поставил на землю.

Пошатываясь, она подошла к нему, но он выставил руку, преграждая ей путь.

— Нет, — сказал он. — Я могу быть твоим любовником, не больше.

— Ты не можешь быть моим любовником, но ты можешь быть гораздо большим. Пожалуйста, Дерри.

— Иисус Мария! — Он устремился к ней. Обняв ее, он произнес:

— Я предлагал тебе удовольствие и верность, но ты желаешь получить мою душу. Я не могу отдать тебе ее, ты слышала? Она мертва. Она умерла в Тауэре, когда мне было семнадцать.

Теа вскрикнула, когда он сжал ее пальцами. Выругавшись, он отшвырнул ее от себя. Он бросился от нее бегом, как от ведьмы, пытавшейся сожрать его, и скрылся из виду, прежде чем ей пришло в голову броситься за ним.

Около тропинки был след его башмака. Она смотрела на него, неспособная понять, что чувствует. Казалось, все чувства улетели из ее тела с бегством Дерри. Она прошла обратно к акведуку и уставилась на воду.

Она предложила ему свою любовь, а он отвернулся, как будто она за столом предложила ему прогорклую еду. Она говорила о любви, а он — о страсти и удовольствии. Она опять ошиблась.

Он не хотел ее, просто попользовался ею. Теа упала на колени и зажмурилась, когда ее грудь пронзила острая боль. Боже, она бы могла с таким же успехом быть нищенкой, протягивавшей ему чашку, разносчиком дешевых безделушек. Так-то он ценил ее, как дешевую безделушку, не достойную той цены, которую за нее просят? Она согнулась и сжала себя руками. Наконец появились слезы и вместе с ними сознание того факта, что она нежеланна. Рыдания прорывались из глубин ее тела, когда она поняла, что именно этого боялась.

Неужели это плохо-желать, чтобы один мужчина встал рядом с ней перед Богом, жаждать, чтобы он предложил ей больше, чем наслаждения и удовольствия, когда это ему хочется? Теа упала на землю и засунула кулак в рот, чтобы сдержать крик отчаяния. Ей не следовало приезжать в Лондон, верить бабушке, верить ему. Лучше прожить всю жизнь в одиночестве, чем терпеть такие мучения.

Дерри покинул Бриджстоунское аббатство почти сразу же, как оставил Тею. Она смотрела, как он уезжает на своем Юпитере, и знала, что никогда больше не увидит его. В середине лета зима установилась в ее теле, тронула ее кости, утвердилась в ее бытии. Три дня прошли, а она не вспоминала об их разговоре. Время как-то шло само собой, пока она сидела у окна, погруженная в свою печаль.

На утро четвертого дня она услышала стук в дверь и ответила. Вошел Стабб, протянув ей запечатанное послание. Он остался здесь с Иниго, чтобы ухаживать за Морганом, которого сейчас нельзя было поднимать и тревожить. Теа сломала печать и прочитала: «Не могли бы вы увидеться со мной. Морган». Она поколебалась и кивнула в ответ. Если она не пойдет к нему, упрямый Морган явится к ней сам.

Морган был одет и лежал поверх покрывал на кровати. Его рука была привязана к груди. Теа заметила, что лихорадка после ранения оставила его и на щеках появился румянец. Он дремал, когда она вошла в сопровождении Стабба, но тотчас проснулся. Она велела ему не вставать и приставила стул ближе к кровати.

— Вам лучше, милорд?

Морган искоса посмотрел на нее.

— Да, благодарю вас, госпожа. — Он оперся на локоть, молча и как будто бы оценивающе глядя на нее. — Шотландская королева влюблена в лорда Дарнлея. Мы получили известие, что они обвенчаются через несколько недель.

Теа разгладила складки на покрывале, потом взглянула на него серьезно.

— Что же, она заслужила этого. Надеюсь, что лорд Дарнлей. даже более глупый и подлый, чем ваш брат.

— Мой брат только разыгрывал глупца для вас, — сказал Морган мрачно.

Оставаясь безразличной, она проговорила:

— Меня более беспокоит ваше здоровье.

— Его поведение по отношению к вам ужасно смешно, вы понимаете. Он иногда поступает, как полный идиот и наглец, лишь бы не допустить, чтобы им командовала женщина.

— Ваш жар спал.

— Вы не должны разрешать ему покинуть вас.

— Я попрошу повара приготовить фруктовый пирог для вас. Он придаст вам сил.

Морган сел и свесил ноги с кровати, пристально вглядываясь в нее.

— Он любит вас.

— Желаю вам доброго утра, милорд.

Его рука остановила ее.

— Вы никогда не боялись?

Она недоверчиво посмотрела на Моргана.

— Тогда, — продолжил Морган, — вы должны понять. Он был совсем мальчик, когда эта ведьма отдала его на растерзание Кровавому Боннеру. Теа, а бывали времена, когда он ходил вместе с ней по Морефилд-Гард с ее любимым спаниелем. Вы должны понять, его страхи не имеют с вами ничего общего. Они все из прошлого, и они вторгаются в настоящее.

— Он не хочет меня.

— Конечно же, он хочет. Почему же еще он умчался, как крыса, преследуемая терьером?

— Почему он покинул меня?

— Потому что вы попросили его о чем-то, чего он боится больше сифилиса. Господи, леди, я думаю, он заключил сделку с Сатаной, который подарил ему дар актера, и это, возможно, помогает ему скрывать свои тайны. С тех пор как он был освобожден из Тауэра, он практиковался в этом искусстве со многими женщинами, играл с ними, плел паутины лжи и очарования, в которые они и попадались, но никогда не доверял им свою любовь. Но вы другая. Вас он любит, хотя и отказывается признать это. Он не может убежать от своей любви, но он не может и жениться на вас. Поэтому и избегает вас.

Теа сжала ручки стула.

— Зачем вы говорите мне все это? Его нет. Морган взял ее руку и поцеловал.

— Я в неоплатном долгу перед моим братом. Теа, вы единственная женщина, которая смогла выдержать Дерри, вынести его дьявольские игры, его драконий характер, натуру хамелеона. Вы единственная женщина, ради которой он когда-либо сбрасывал свою маску.

— Единственная, — повторила она. Понимание начинало озарять ее измученную душу.

— Не разрешайте ему уходить, — говорил Морган, сжимая ее руку. — Он приходил ко мне перед отъездом, и я слышал, как он бормотал что-то.

— Что?

— «Неужели она никогда не покинет мою душу? Неужели я никогда не освобожусь от этих мук?»

Теа ушла в свою комнату, чтобы обдумать эти слова. Она размышляла два дня. Так вот оно что. Дерри боролся с болью и со страхом быть ввергнутым в новые страдания. К ее ужасу. Хобби выяснила подробности разговора с Морганом. Она подозревала, что Стабб подслушивал. Теперь Хобби уговаривала ее форсировать действия.

Она стояла перед Теей, сложив пухлые руки, и упрекала ее.

— Хватит уже быть, как ваш отец.

— А я и не такая, как отец!

— Может, у вас лучше с памятью, но вы оба бежите от чего-то. Он убежал от своей матери и от мира; вы бежите от этого приятного молодого человека и от мира. Вы собираетесь обратно в деревню!

Теа провела носком туфли по месту соединения половиц.

— Не сейчас.

— Да?

— Я не готова к встрече с ним. — Теа скользнула к окну и свернулась на подоконнике. Она прошептала:

— Хобби, мне кажется, что я умру, если он откажет мне снова.


Хобби прошествовала к ней и погрозила пальцем.

— Слушайте меня, госпожа. Мужчина, подобный этому, который отдаст свою жизнь за вас, который желает вас и выглядит наполовину как жеребец, наполовину как ангел, такой мужчина заслуживает риска. — Хобби остановилась и глянула в ее сторону. — Или вы маленькая дрожащая форель, которая позволит завладеть им какой-нибудь дворцовой шлюшке, вместо того чтобы бороться за него?

Теа выпрямилась.

— Какой шлюшке?

— Ходят слухи, что королева хочет женить лорда Дерри. Ей не нравится, что наследник Морефилда не имеет детей. Я слышала, что она взялась за дело сама.

— Он не женится на какой-нибудь дуре.

— Если это будет приказ королевы, у него не будет выбора.

— О Боже!

Хобби улыбнулась, но Теа, казалось, не заметила этого. Она соскользнула на пол, поняв все, что ждет Дерри. Другая женщина может пленить Дерри просто потому, что она, Теа, слишком малодушна, чтобы бороться за него. Другая будет делить с ним постель, наслаждаться его улыбкой.

— Нет, если даже мне придется связать его, пока будут готовить церемонию.

— Что? — спросила Хобби.

Теа повернулась к окну. Во дворе готовился к отъезду Морган. Он быстро поправлялся и сказал ей, что присоединится к Дерри в его доме на Чартерхаус-Лейн. Теа повернула щеколду и распахнула створки окна. Когда она выглянула, Морган как раз сунул левый башмак в стремя и ловко перекинул свою длинную ногу через спину жеребца. Это легкое грациозное движение заставило Тею вернуться назад. Перед ней возник Дерри, который проделывал все это с такой же ловкостью и грацией. Она видела, как он скачет к ней, прислонившись к шее Юпитера. Вот подъехал и сгреб ее в охапку, словно она была грудой листьев…

Моргая, Теа вернулась к реальности.

— Боже милостивый! — Она высунулась из окна. — Морган! Морган, подожди немного.

Соскользнув с подоконника, Теа выскочила из дома. Хобби, не отставая, подбежала к Моргану и поманила его. Он спешился, улыбаясь ее возбуждению, и наклонился к Тее. Она что-то тихо ему прошептала, он выпрямился, и его улыбка стала шире.

— Это сработает, — сказал он. — Клянусь Господом, это сработает.

Они улыбались друг другу, а ничего не понимающая Хобби стояла поблизости. Как раз в этот момент из-за угла показался лорд Хант с кустом розы в руках. Его чулки были в ужасающем состоянии, он явно стоял на коленях в грязи. С корней куста падали комья земли.

— А, Теа, моя дорогая. Вот ты где. Это последний куст, и я подумал, что ты захочешь посадить его собственноручно. Эти злодеи разрушили много посадок, но я послал за другими. — Лорд Хант остановился и внимательно посмотрел на Моргана. — Мой мальчик, я уверен, что у вас были золотые волосы. — Он повернулся к Тее. — Моя дорогая, лорд… ум… лорд… его волосы стали черными. Не надо этого делать, мальчик, не стоит. Это французская мода. Англичанам не пристало…

Бормоча что-то себе под нос, лорд Хант направился за дом к саду, оставив Тею, которая глядела ему вслед раздраженно, а Морган, пытаясь подавить смех.

— Мы попросим вашего отца помочь нам?

— Чтоб тебя, Морган Сент-Джон, ты не рыцарь.

23

Но огонь, что любовь в моем сердце зажгла -

Самый стойкий огонь на земле

Не грозит ему старость, и смерть не страшна,

Верен только себе.

Сэр Уолтер Рэлч

Запугав Тимоти Айра, Дерри не почувствовал себя спокойным. С тех пор как он отказал Тее, душа его томилась. Он проводил дни, бродя по своему дому в Чартерхаус-Лейн, а ночами угрожал Тимоти, описывая самые изощренные пытки, если он не признается во всем, и Тимоти Айр болтал, как сорока. Помощники Сесила старались не отстать от Дерри. И все это не могло заглушить боль.

Она укрепилась в его теле, растворяясь, эта всеобъемлющая боль, неустанно изнуряющая душу. Мир потерял яркие краски, утро-надежду. Если он вернется к женщине, которую страстно желает, это разрушит его жизнь.

Даже комната с сокровищами не радовала его. С тех пор как он потерял Тею, он не мог спать и приходил в свою комнату, чтобы найти утешение. Раньше это всегда удавалось. Но не теперь.

Он обещал как-то, что покажет Тее эту комнату с сокровищами искусства. Дерри поднялся в час ночи, оделся, пошел туда и зажег дюжину свечей, чтобы видеть картины, вазы, книги и статуи.

Комната была длинной, почти такой же длинной, как и коридор, который вел в нее. На стенах висели творения Боттичелли, Учелло, Рафаэля и Тинторетто. Сейчас они были погружены в тени, как и его последнее приобретение, бронзовая статуя Бенвенуто Челлини. Отец хотел убить его любовь к искусству. Чтобы спастись, он был вынужден скрывать свою привязанность, пока не стал достаточно взрослым, чтобы защитить ее. Часто он мечтал о том, чтобы родиться в эпоху Микеланджело Буонаротти, чтобы познакомиться с великим мастером. Комната с сокровищами была отрадой его души — до Теи.

Дерри подошел к столу и положил руку на маленькую шкатулку, отделанную серебром и позолотой, которую он достал у семьи Фарнес. Сделанная в форме греческой постройки, она содержала сцены из мифов, выложенные бриллиантами по бокам. Внутри лежал манускрипт да Винчи. Он страшно хотел показать его Тее, так как знал, что увидит такой же трепетный взгляд, с каким он сам смотрел на картины. Пока он разглядывал шкатулку, первый отблеск света коснулся ее блестящей поверхности. Он выглянул в окно и услышал лошадей, галопом ворвавшихся во двор.

Морган уже слезал с лошади. К его удивлению, брат помчался вверх по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Проклятый дурень, у него может открыться рана. Дерри зашагал к выходу, но дверь комнаты распахнулась, и влетел Морган.

Задыхаясь, он сгреб Дерри в охапку.

— Она уехала.

— Теа? Она уехала на Север?

Морган кивнул и глотнул воздуха.

— Ну и что, почему такая спешка? — Дерри вырвался из объятий Моргана. — Это в ее привычках-скрываться в деревне.

— Нет. — Морган набросился на него. — Она разгневана, что над ней надсмеялись. Дерри, она уехала в Шотландию. Она намеревается поговорить с королевой Шотландии.

— Ты и впрямь рехнулся.

— Я узнал это от служанки.

Ярость пронзила его сознание, помутила рассудок. Его одурачили. Заморочили голову застенчивыми манерами, страстью, клятвами в верности.

— Клянусь кишками господними, на этот раз я обойдусь с ней, как с самой гнусной шлюхой. Иниго!

Выкрикивая имя Иниго, он выбежал из комнаты сокровищ и запер дверь, прежде чем спуститься по лестнице и начать собирать людей. Он был так разгневан, что едва дождался, пока будет оседлан Юпитер, но менее чем через час он и его команда были готовы. Морган присоединился к ним.

— Ты еще себя недостаточно хорошо чувствуешь, — сказал Дерри, беря в руки поводья.

— Она уехала два дня назад. Я нужен тебе, чтоб помочь найти ее.

— Энтони!

Дерри наблюдал, как Энтони Скорей-скорей водрузил могучую руку на плечо Моргана и аккуратно стащил его с лошади.

— Дерри, ты мерзкая задница, скажи ему, чтобы оставил меня в покое.

— Не могу, милый братец. Он твоя новая нянька. Бог успокоит тебя, Морган.

Махнув рукой, он отправился в путь. Он ехал быстро, но не загоняя лошадей. В конце концов, Теа будет путешествовать по-женски, легким шагом и часто останавливаясь. С ней будет много багажа, медленные неуклюжие повозки, которые застревают в грязи и опрокидываются в канаву, а большинство дорог в Англии — это именно грязь и канавы.

Ему сопутствовала удача, и через три дня он был далеко от Лондона и уже готовился схватить Доротею Филадельфию Хант. Все это время он обдумывал наказание для нее. Он собирался похитить ее снова, и это будет его первой местью. Потом он отдаст ее Сесилу, так как перестал доверять даже себе, общаясь с ней.

Дерри и его люди сделали привал, как и Теа. Она двигалась так быстро, как могла, но этим утром свернула с дороги и поехала через деревни, таким образом избежав сомнительного комфорта постоялых дворов, разбросанных по дороге. Когда наступила темнота, он подумал, как нелепо, что они опять приблизились к Равенсмеру. Замок лежал менее чем в часе ходьбы на запад. Несомненно, Теа не подозревала о его близости,

Дерри сел около костра с Иниго и Стаббом и вылил в огонь остатки эля. Чуть ранее он подобрался близко к лагерю Теи и наблюдал за ней. Увидев ее снова, он почувствовал одновременно и желание, и ярость. Она казалась такой спокойной, как будто и не предавала его и свою королеву. Он улыбнулся, что заставило Иниго поморщиться.

— Пожалуйста, милорд, — сказал Иниго. — Не делайте этого.

— Чего?

— Не улыбайтесь мне. У меня от этой вашей улыбки холод по спине пробегает. Как будто сама смерть злобно скалится на меня.

— Я должен потренироваться в такой улыбке, это мне пригодится, когда мы схватим госпожу Хант. — Дерри поднялся и взял свой плащ. — Вы останетесь здесь, пока я не вернусь с ней.

— Но кто-то ведь должен пойти с… ох! Дерри посмотрел вниз и увидел, что Иниго потирает свою руку, а Стабб спокойно потягивает эль.

— Мне не нужна помощь, чтобы вытащить ее из выводка толстых гусынь. Я скоро вернусь.

При свете луны путешествие к лагерю Теи заняло совсем мало времени. Единственная трудность состояла в том, что лагеря не оказалось в прежнем месте. Он был установлен на берегу ручья, излучине, огибавшей древний дуб. Теперь все, что осталось от Теи и ее сопровождающих, — темная куча сгоревшего и мокрого дерева, остатки потушенного костра. Дерри сел на колени и дотронулся до дров. Еще теплые. Он поднял голову и принялся вглядываться в темноту, потом осмотрелся вокруг. Ничего. Он уже собирался найти сухую палку, чтобы сделать факел, когда увидел, как что-то желтое мелькнуло среди деревьев. Пятно света виднелось в отдалении, оно покачивалось. Это факел в руках у кого-то достаточно глупого, чтобы путешествовать ночью. Теа.

Вспрыгнув на лошадь, Дерри устремился за факелом. В последний момент он наткнулся на свисающую ветку. Он был так занят преследованием, что забыл о том, что ему надо смотреть прямо перед собой. Остановившись, он выругал себя за неосторожность и продолжил преследование, на этот раз следя и за светом, и за тем, что его окружает.

Быстро двигаясь, он вскоре настиг пляшущий огонек. Вскоре он узнал направление, в котором двигался факел. Впереди, за пенистым журчащим ручьем, лежал

Равенсмер. Дерри перешел через каменный мост, опять углубился в лес и добрался до раздробленной стены с куртиной. Когда он выбрался из леса, плывущий огонь скрылся в проломе в стене. Дерри пробрался сквозь упавшие камни и заглянул через стену.

Внутренний двор был погружен в темноту. Он скользнул внутрь и бродил по развалинам, пока не заметил тусклый свет, льющийся сквозь щель одной из башен. Той самой, в которой он держал Тею. Когда он подошел ближе, свет начал двигаться вверх по лестнице. Он нырнул внутрь. Придерживая ножны, чтобы они не стучали о башенные стены, он следовал за светом и наконец остановился на несколько ступеней ниже площадки, которая вела в прежнюю комнату Теи.

В первый раз с тех пор, как он начал преследовать огонек, он помедлил. Везде установилась необычная тишина. Вороны не каркали, совы не ухали. Он прислушался, но не услышал даже хруста старого дерева. Если это была Теа, где же вооруженные люди, ее слуги? Что заставило ее бродить по ночному лесу в одиночку? Дерри вытащил свой кинжал и медленно бесшумно обнажил шпагу.

Прижавшись к стене, он поднялся по оставшимся ступеням к открытой двери в комнату Теи. Оттуда исходил свет, но он сначала посмотрел вверх на следующий темный лестничный пролет, потом осторожно просунул голову в дверь.

Факел был установлен в настенный канделябр около порога. Он уже догорал и отбрасывал тусклый рассеянный свет. Дерри отвел глаза от света, чтобы рассмотреть, что творится в комнате. Когда его глаза свыклись с темнотой, он заметил шевеление.

— Входи, Дерри.

— Теа Хант, что все это значит?

— Входи, и я скажу тебе.

Убрав свое оружие, Дерри шагнул в комнату. Шорох за спиной заставил его обернуться и выхватить шпагу. Дверь захлопнулась перед его лицом. Он услышал, как задвинули засов, повернулся спиной к входу и уставился в темноту.

— Теа, ты, маленькая паразитка, в чем дело?

Ответа не было. Он схватил факел с его умирающими языками пламени и осветил то место, где находилась Теа. Огонь потух, как только он передвинул факел, но, прежде чем стало темно, тусклый свет выхватил нежное тело — обнаженную гладкую плоть. Он издал горловой звук.

Появилась обнаженная рука, и распахнулось окно, впуская лунный свет. Теа повернулась к свету, и Дерри выронил факел. Серебряная аура ласкала ее тело. Она улыбалась ему, как какой-то дух, призрак, и он едва мог удержаться, чтобы не прикоснуться к ней. Он понимал, что это ловушка, но был не в состоянии делать что-нибудь, что могло бы разрушить эту атмосферу колдовства и соблазна. Что бы она там ни задумала, он может помешать этому как-нибудь потом. Не сейчас.

Она по-прежнему улыбалась.

— Я скучала по тебе.

Он просто кивнул, но она, казалось, поняла, что он тоже тосковал по ней. Неожиданно она бросилась к нему, и его руки приняли ее с нежностью и страстью. Когда она обхватила его за шею, ее груди заколыхались. Он хотел припасть к ней ртом, но она приложила палец к его губам.

— Ты разгневан.

Он схватил ее руку и положил свои ладони на ее обнаженные плечи.

— Пожалуйста, ничего не говори. Не сейчас.

Целуя ее в шею, он водил пальцами по ее телу.

— Он сказал, что ты в бешенстве.

Пальцы Дерри замерли. Прошло некоторое время, прежде чем его голова поднялась и он внимательно посмотрел на нее. Лунный свет выхватил кончик ее носа и зубы. Она опять улыбалась. Он схватил ее за запястья и разомкнул ее руки.

— Ты и… и мой брат?

Она кивнула и рассмеялась.

Дерри огрызнулся и отшатнулся от нее.

— Два предателя?

Глухой голос раздался из-за двери.

— Я же говорил тебе. Он так боится женитьбы, что даже готов считать нас преступниками.

Дерри подскочил к двери, замолотил кулаками и закричал:

— Морган! Морган, ты, сучий выродок, открой дверь. Клянусь честью, на этот раз я изобью тебя до полусмерти.

Ответом ему был смех, отдававшийся эхом, когда Морган спускался вниз. И Дерри подлетел к окну и высунул голову наружу. Морган, приплясывая, вышел из башни.

— Вернись сюда, Морган Сент-Джон.

— Прощай, милый братец, я вернусь. Скоро.

Дерри сделал большой вдох и заорал:

— Морган!

— Он не будет слушать тебя.

Обернувшись, он увидел, что Теа смотрит на него. Она набросила плащ, так как было прохладно. Его башмак коснулся чего-то на полу. Он наклонился и поднял заряженный арбалет.

— Он принадлежит Моргану, — сказала Теа. — Он сказал, что не бродит по ночному лесу в одиночестве без оружия.

Он нахмурился.

— Чего ты хочешь?

Она наклонила голову и закусила верхнюю губу.

— Тебя.

Дерри посмотрел на Тею, мучительно размышляя.

— Значит ли это, что вы организовали этот заго-вор с целью заманить меня в ловушку и женить? Кровь Господня, я не собираюсь подчиняться.

В этот момент Теа откинула назад плащ. Он забыл, что хотел сказать, когда она подошла к кровати и свернулась на ней, обернув плащом ноги.

Он начал снова:

— Я не…

— Что?

Дерри начал ощущать тяжесть, пульсирующую боль. Он сглотнул.

— Я не…

Прежде чем он понял что-то, он начал приближаться к кровати. Сел на краю, не сводя глаз с округленной свернувшейся фигуры, протянул руку и коснулся ее горла. На свете не было ничего более нежного, это было нежнее дыхания голубя, дыхания младенца. Что он собирается делать?

— Дерри.

— Хмм. — Кончики его пальцев погладили ее шею и переместились на холмик груди. — Очнись, Дерри. Он вдумался в ее слова.

— Послушай, — сказала она, ее голос был мрачный. — Отец Жан-Поль может оказаться за дверью так же, как Морган.

Он начал говорить, но она оборвала его.

— Я могла бы заманить тебя в ловушку, гораздо более опасную, чем эта. — Она встала на колени и наклонила ближе лицо, сверля его взглядом. — Я могла бы предать тебя, и ты бы умер, и заметь, мы даже не обручены, не то что женаты.

— Женщины лживы, и женитьбы опасны.

— Предубеждение, рожденное жутким опытом, причем только одним.

— Я, — сказал Дерри злобно, — не полоумный.

— Только труслив.

Он не мог позволить ей увидеть, как глупо он начинает себя чувствовать. Но, право, у него есть достаточные основания не доверять женщине.

— Дерри, — сказала она тихо. — Ты учил меня не убегать. Ты учил меня, что жизнь без риска есть жизнь без награды.

Он почувствовал, как что-то оборвалось в нем, как будто два дракона боролись в его мозгу. Женитьба. Жена. Смерть. Ее губы прикоснулись к нему, и он спрыгнул с кровати. Подойдя к окну, высунул голову и глотнул холодного воздуха. Когда он снова обернулся к Тее, она сидела на кровати, завернутая в плащ.

— Нет, — сказал он.

Она наклонила голову и долгое время молчала. Потом подняла голову и вздохнула.

— Тогда мне надо найти другого.

— Что другого?

— Другого мужчину.

У него отпала челюсть. Теа? Теа и другой мужчина? Теа, которая всегда предпочитала избегать незнакомых мужчин, в роли охотницы за ними?

Она снова вздохнула.

— Я спрошу отца. Нет, это бесполезно. Я посоветуюсь с Элен Доугейт. Они с бабушкой пытались выдать меня замуж до всей этой истории с заговором. Без сомнения, у Элен есть на примете красивые молодые мужчины, которым нужна хорошая партия. — Теа постучала пальцем по подбородку. — Много приятных молодых людей хотят иметь богатую жену. Только он не должен быть темным. Я не люблю темноволосых мужчин.

— Довольно!

— Когда я подумала об этом, то вспомнила, что бабушка упоминала сэра Питера Бетелла. Он подумал, что ослышался.

— Но Питеру Бетеллу только шестнадцать.

— Вот и хорошо. Ему нужно мое богатство, а так как я старше, то смогу командовать им. Он будет как домашний зверек, этакий прекрасный молодой жеребенок.

Дерри показалось, что он задыхается от собственной злости. Он подошел к кровати и встал над Теей. Схватив ее руки, он поднял ее и встряхнул.

— Я не позволю! — Он прекратил трясти ее и посмотрел прямо в глаза. — Никто, кроме меня, не будет твоим мужем.

Теа спросила его спокойно:

— И как ты собираешься помешать этому?

Он увидел опасение в ее глазах. Злость схлынула, он отпустил ее.

— Клянусь Богом, госпожа Хант, ты, наверное, брала уроки хитрости у Сатаны.

Она вздрогнула. Дерри не хотел, чтобы его обманывали дальше. Он стоял, уставясь на нее, и она повернулась и тяжело опустилась на кровать.

— Дверь не заперта. Это тоже был обман.

Он поколебался, потом толкнул дверь. Она легко поддалась. Оглянувшись, он обнаружил, что Теа смотрит на него глазами, полными мольбы. Все, что ему надо было сделать, — шагнуть ей навстречу.

— Доброго вечера тебе, госпожа Хант.

Выйдя из комнаты, Дерри зашагал вниз по ступеням, не обращая внимания на темноту. Он вылетел из башни и остановился. Темнота бледнела, предвещая наступление нового дня. Он сделал несколько шагов, потом остановился снова. Он услышал плач, еле различимый, но такой несчастный. Он двинулся снова, но его шаги замедлились. Теа солгала, заставила его пуститься на дикую охоту, заманила его, расставила силки, чтобы поймать его. Теа, которая боялась танцевать, которая страшно пострадала, доверившись мужчине.

— Иисус Мария.

Дерри обернулся и посмотрел на башню. Не размышляя долго, он пошел к ней, убыстряя ход. Когда он был уже у входа, то услышал хруст.

Что-то стукнулось о башенную стену на уровне его плеча и упало на землю. Он припал к земле, так как в него полетели камни. Он слышал, как что-то прожужжало. Потом в землю около его лица уткнулась стрела.

Он быстро перекатился, пока не достиг входа в башню, и нырнул через порог. Другая стрела пригвоздила его рукав к деревянной обшивке. Он сел и рванул рукав.

— Ты убил моего сына.

Он замер. Во дворе стояла вдовствующая графиня Линфорд с луком и стрелой в руках. Стрела была нацелена в его сердце, и он не мог шевельнуться.

24

Нельзя назвать мудрыми тех, кто борется с Любовью; ибо Любовь правит богами, как пожелает, и мною тоже.

Софокл

Теа заливалась слезами. Она проиграла; Дерри не смог побороть дьявола в своей душе. Она чувствовала себя так, будто ее сердце заковали в горячее железо. Жгучая боль отчаяния и одиночества. Над ней опять посмеялись, но на этот раз не как над партнером по танцам, а как над спутником жизни. Не в силах вместить в себе свое горе, она зарылась лицом в складках плаща.

И тогда она услышала хруст. Открыв глаза, она подошла к окну и выглянула наружу. Дерри катился по земле по направлению к башне. Потом Теа едва различила еще какую-то фигуру, держащую в руках лук. Незнакомец снова выстрелил. Теа наклонилась и посмотрела на вход в башню. Дерри пытался освободиться, так как стрела приколола его рукав к деревянной обшивке двери.

Тихо вскрикнув, Теа нырнула обратно в комнату. Пошарив по полу, она взяла арбалет Моргана и наклонила его так, чтобы можно было стрелять из окна. Она установила локти на каменный подоконник. Не было времени проверять, хорошо ли стрела лежит в желобе. Установив руку настолько крепко, насколько это было возможно, она положила палец на крючок.

Незнакомец подошел ближе.

— Ты убил моего сына.

Теа была так занята прицеливанием, что едва расслышала то, что было сказано. Она видела сейчас лучше, так что могла различить очертания плаща, юбки. О Боже, у нее перехватило дыхание, она прицеливалась в грудь женщины! Графиня подняла лук, и Теа выстрелила. Раздался щелчок. Арбалет дрогнул. Опустив его, она выглянула во двор.

Графиня лежала на спине. Короткая стрела арбалета торчала из ее груди, рядом валялся лук. Теа облегченно вздохнула, когда к телу направился Дерри. Он поднял голову.

— Я возвращался, понимаешь?

Похолодевшими губами Теа прошептала:

— Я не могла позволить ей убить тебя.

— Я люблю тебя, Теа, bella.

— Она мертва.

Она не могла оторвать глаз от тела. Никогда прежде ей не доводилось убивать. Но ведь эта женщина могла убить Дерри. Страшная ярость сотрясла ее дрожащее тело. Рука сжала рукоятку арбалета.

— Я бы сделала это снова, если бы она продолжала угрожать тебе.

Дерри набросил плащ на графиню, и Теа смогла оторваться от этого ужасного зрелища. Дерри смотрел на нее, уперев руки в бока.

— Ты опасный противник, Доротеа Филадельфия Хант.

Теа взглянула на арбалет.

— Я никогда не целилась в человека раньше, только в мишень. Она была там, ты знаешь, когда меня похитили и бросили в подземелье. Я думаю, это она подбросила брошь с изображением дракона, чтобы я подумала, что Уайверн — это Грейсчерч. Должно быть, она предполагала, что я буду освобождена.

— М-м-м, Теа, логично, но мне кажется, тебе следует отойти от окна. Наступает рассвет, и хотя я люб-лю твое тело, но не хочу, чтобы оно было выставлено на обозрение таким величественным образом.

Теа опустила глаза — о Боже, плащ откинулся назад, за плечи, вся верхняя часть ее тела была обнажена. Внезапно она почувствовала себя униженной. Она уронила арбалет, он упал за окно, около башенной стены, и воткнулся в землю. По-черепашьи Теа отползла от окна и нырнула за своим платьем, которое она положила на стул рядом с кроватью. Она кое-как натянула его, затем накинула плащ.

Сунув ноги в туфли, девушка выбежала из башни так поспешно, что не заметила, что Дерри стоит спиной к ней с обнаженной шпагой. Она замедлила шаг, потом остановилась, когда увидела всадника, который направлялся к ним, минуя разрушенные колонны старых ворот. Она взглянула назад и нашла арбалет, вспомнив, что у Моргана есть запасные стрелы. Но Моргану было еще рано возвращаться.

Она подошла к Дерри, и он заслонил ее спиной. Встав на цыпочки, Теа посмотрела через его плечо на всадника, который подъехал на довольно близкое расстояние. Он откинул капюшон своего плаща.

— Священник, — сказала Теа.

Дерри склонил голову, не сводя глаз с Жан-Поля.

Жан-Поль поклонился в седле.

— Anglais, ma petite , мне надоело, что вы все время вмешиваетесь в мои планы.

— Вы, — проговорила Теа, — вы послали ее убить нас,

— Случайность, — ответил Жан-Поль. — После того как Anglais превратил в ничто годы работы моего хозяина, я решил, что Лондон больше не представляет для меня интереса. Поэтому я решил вернуться в Шотландию. Графиня умоляла меня взять ее с собой, а поскольку я ненавижу оставлять болтливых женщин там, где они могут причинить вред своим языком, я согласился.

— И вы разбили лагерь в Равенсмере, — сказал Дерри.

— Oui, Anglais . Но эта женщина стала надоедать мне постоянными причитаниями об убитом сыне. И я уже собирался избавиться от этой помехи, когда прибыла госпожа Хант, что заставило меня скрыться. Когда тебя заманили сюда, у меня возник план, благодаря которому я мог отомстить за себя и в то же время избавиться от этой женщины.

— Вы оказались глупцом, воспользовавшись этой «случайностью», — сказал Дерри.

Жан-Поль передернул плечами.

— Спланировать все это было нелегко, но мне удалось раздразнить графиню и натравить ее на вас.

— И я убила ее, — сказала Теа из-за спины Дерри.

Жан-Поль искоса глянул на нее.

— Oui, ma petite , и созерцание обнаженной Амазонки, защищающей своего возлюбленного, заслуживало такой потери.

Теа покраснела и спряталась за Дерри. Дерри направил кончик шпаги на Жан-Поля.

— Довольно, священник. Я услышу твою исповедь перед тем, как убью тебя.

Дерри оттолкнул Тею, поднял шпагу и сказал:

— Исповедуйся, священник, хотя это тебе не поможет, так как ты все равно окажешься в аду.

Рука Жан-Поля потянулась за шпагой, но когда он начал вытаскивать ее, охотничий рог зазвучал в лесу поблизости.

— Это Морган, — сказала Теа. — Поспеши, священник, так как это сигнал, что он приближается, и он ведет с собой своих и моих людей и людей Дерри.

Жан-Поль отпустил шпагу, не сводя глаз с Теи. Дерри встал между Теей и священником и поднял шпагу на уровень его глаз:

— Даже и не думай об этом, так как я проткну твой член, прежде чем ты подойдешь к ней.

Охотничий рог прозвучал снова. Жан-Поль перевел взгляд с Теи на Дерри.

— Я знаю это, Anglais. Очень хорошо. Возможно, мы встретимся позже. Я покуда поразмышляю о других способах мести. Ищи меня, Anglais. Ищи меня.

Пришпорив свою лошадь, Жан-Поль галопом поскакал со двора, а Теа в это время бросилась в объятия Дерри. Он печально улыбнулся ей.

— У меня нет лошади, чтобы преследовать его.

— Отлично. — Она бросила на него неуверенный взгляд.

— Теа, не соизволишь ли ты сделать мне услугу и привести в порядок свою одежду, прежде чем сюда прибудет много мужчин?

Она посмотрела вниз, на раскрытый ворот платья.

— Боже милостивый. — Повернулась и побежала назад в башню.

В своей комнате она занялась завязками, и тут рука коснулась ее щеки. Она тяжело

вздохнула и обернулась. Перед ней стоял Дерри, он улыбался, но эта улыбка была необычной. В ней не было ни насмешки, ни недоверия, ни скрытности. Казалось, он весь раскрылся в этой улыбке, одаривая ее верой и любовью.

— Теа, bella, — сказал он, оттаскивая ее руки от завязок. — Я был дураком.

— Я тоже.

— Но ты должна верить мне. Я бы пришел за тобой, даже если бы никто не преследовал меня.

— Пока реки впадают в моря и тени касаются горных склонов?

Он усмехнулся и взял ее руки.

— И звезды светят на небосклоне. — Он поцеловал кончики ее пальцев и притянул ближе, — Кажется, я должен набраться смелости и остаться с тобой, так как этот риск ничто в сравнении со смертельной опасностью отказаться от тебя совсем.

Она замерла, не в силах заговорить, так как ей казалось, что она помешалась и все это ей только чудится. Потом он поцеловал ее, его теплота окружила ее, наполнила рот, и, когда его руки скользнули под платье, она поняла, что не может больше ждать, хотя разум и противится этому, призывая к осторожности.

Оглушительный свист заставил ее замереть, а Дерри выругаться. Он подошел к окну. Морган, Стабб и Иниго стояли у тела графини и смотрели вверх на башню.

— Клянусь всеми святыми, брат, я оставил тебя, чтобы ты помирился с девушкой, а ты вместо этого убиваешь графиню.

— Теа убила ее, ты, наказание Господне. Эта женщина пыталась прикончить меня.

Теа оттащила Дерри от окна и сама заняла его место, набросившись на мужчин, как встревоженная сова.

— Морган Сент-Джон, ты сказал, что все предатели за решеткой.

— Мы не успели арестовать графиню, — сказал Морган. — Тимоти Айр еще не признался, что она знала о заговоре своего сына.

Она высунулась еще дальше и прокричала:

— Но ты сказал, что Сесил наблюдает за ней. Ты сказал…

— Дерри, — крикнул Морган, — усмири свою тигрицу. Честное слово, она готова броситься на меня прямо из окна.

Рука обвила ее за талию. Дерри взял ее на руки и отнес от окна. Чтобы не дать ей возможности возразить, он поцеловал ее. Они продолжали целоваться, когда Морган ворвался в комнату.

— Она путешествовала с кем-то еще, — сказал он.

Дерри оторвал свои губы от Теи. Они заговорили одновременно.

— Священник.

— Отец Жан-Поль.

— Этот выродок был все время в Лондоне, — процедил Морган.

— Он и сейчас здесь, — ответил Дерри. — Он уехал менее чем полчаса назад.

Теа нахмурилась.

— Морган, ты сказал, он уехал в Шотландию.

Морган бросил умоляющий взгляд на Дерри, который поставил Тею на ноги.

— Будь сдержанней, моя любовь. Священник самый хитрый враг, а Морган еще юноша.

Разгневанный Морган бросил:

— Пошел к черту.

— Я помню тебя в пеленках, — сказал Дерри.

— Почему ты стоишь здесь? — спросила Теа Моргана. — Ты должен преследовать Жан-Поля.

— Я жду, госпожа Всезнайка, своих людей и лошадей.

— Успокойтесь, — сказал Дерри. — Отправляйся, Морган. Я должен отвезти Тею назад в Лондон. Ты пришлешь мне весточку, как все окончилось?

Морган усмехнулся.

— Ты не поедешь со мной?

— Я не могу вверить безопасность Теи кому-либо. Ты упустил сукина сына, он твой. Мы возвращаемся в Лондон.

— Но заметь, — сказала Теа, — он угрожал Дерри. Когда ты найдешь его, сделай так, чтобы он больше не смог угрожать кому бы то ни было.

— Христос, Дерри, она стала прямо дьяволицей.

Дерри засмеялся и крепко обнял Тею.

— Очаровательная дьяволица.

Морган уехал, и вскоре Равенсмер снова опустел. Дерри отослал людей готовиться к дороге, а Теа возобновила борьбу с завязками. Когда она наконец затянула их, они выскользнули у нее из рук. Дерри подхватил их и обнял ее за талию со спины. Его губы коснулись изгиба ее шеи и пробежались до плечей.

— Ты попросишь моей руки снова, Теа? Нет, на этот раз я попрошу. — Он встал на колени, поцеловал ее руки и взглянул на нее. — Ты окажешь мне честь, выйдя за меня замуж, госпожа Хант?

Теа упала на колени тоже.

— Да.

Она наклонилась и поцеловала его. Он обнял ее и посмотрел ей в глаза.

— Должен предупредить тебя, что мой отец… ты видела его. Его ненависть ко мне распространится и на мою жену.

— Я знаю, — ответила она тихо. — Он не изменится. Даже за все эти годы…

Дерри грустно улыбнулся ей.

— Он не может. Если он признает, что я невиновен, ему ничего не останется, как винить себя. Это он заставил меня бросить вызов брату, и он позволил нам сражаться так беспощадно.

— Но теперь все будет хорошо.

— Теперь Морган больше не враг мне.

Положив голову на плечо Дерри, Теа вздохнула.

— Я должна последовать твоему примеру. Иногда я усердно молюсь, чтобы отец замечал меня больше своих розовых кустов.

— Лучше думай обо мне, Теа, bella. Я ничего кроме тебя не замечаю. Иисус Мария, ощущать тебя так близко — это превращает меня в поверженного сарацина.

Теа хихикнула, потом отстранилась, чтобы взглянуть ему в лицо. Когда она двинулась, он стащил ее платье с плеч. Оно упало на пол. Так как она больше ничего не надела, она оказалась в его руках обнаженной. Ее живот дотронулся до его талии, и она вздрогнула. Потянув за пояс, она принялась стаскивать с него одежду. Когда он разделся, он снова обнял ее.

Он прикоснулся губами к ее лбу, потом к вискам и щекам и рту. Когда она устроилась поуютнее в его объятиях, то услышала шепот:

Однажды решил я прожить без любви

Всю жизнь, что сулило покой.

Но сердце, уснувшее мирно в груди,

Встревожено было тобой.

И, страстью охвачен, безумнее был

Младенца, который кричите

Желаю ту звездочку c неба достать,

Что ярко сияет в ночи.

Она откинула голову назад и посмотрела на него.

— Ты думал прожить целую жизнь без любви?

— Когда ты попросила моей руки, ты заставила меня понять мою глупость; может, не только меня, — сказал Дерри. — Видишь ли, Теа, bella, я боялся, что буду страдать гораздо больше, чем прежде, так как, клянусь честью, я люблю тебя в тысячу, нет, в тысячу тысяч раз больше, чем мою первую жену.

— Я тоже боялась, но не настолько, чтобы это заставило меня отказаться от тебя.

— И я благодарю Бога и его ангелов, что ты так поступила, так как поистине я буду любить тебя так же долго, как звезды светят на небосводе.


home | my bookshelf | | Леди Стойкость |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 2
Средний рейтинг 4.0 из 5



Оцените эту книгу