Book: Розовый ручей



Розовый ручей

Линда Мэдл

Розовый ручей

Пролог

Май 1850 года

Мисс Вэрина Стерлинг огорченно вздохнула — судя по всему, их замысел не удался. Помрачнев, она бросила листок, который читала, поверх кучи писем, что лежали перед нею на столе, и откинулась в кресле. Глупая, безнадежная да просто абсурдная затея!

За свои пятьдесят лет ей не приходилось заниматься делом столь изнурительно бессмысленным. А уж в такой теплый весенний день это было особенно обидно…

Она взглянула на сестру. Пожилые дамы всегда в хорошую погоду предпочитали проводить время на веранде особняка Роузвуд.

— Иззи, неужели ты и вправду веришь, что мы сможем узнать из этих писем имя леди, которая была бы в силах навсегда привязать Деймона к нашему дому?

— Верю, — ответила Изетта, не отрывая глаз от очередного письма.

Легкий ветерок играл ленточками ее кружевной шляпки и седыми буклями. Она протянула руку к куче конвертов на столе.

— Ты только посмотри, сколько людей откликнулось на наше объявление в «Морнинг ньюс». Среди них наверняка есть именно та, какая нам нужна, и мы обязательно ее найдем. — Изетта сжала губы и вернулась к письму, однако вскоре отбросила его в сторону. — Нет, эта особа никак не подойдет. Жена Деймона должна быть женщиной умной и проницательной, способной оценить все достоинства Роузвуда и добавить ему славы.

— И непременно хорошенькой, — добавила Вэрина. Честно говоря, она не могла себе представить ум и красоту в одной соблазнительной упаковке. «Синие чулки», как правило, были некрасивыми. К тому же им недоставало ни стиля, ни грации. Да и что они могли понять в розах?

— Необязательно хорошенькой, но привлекательной, безусловно, — уточнила Изетта. Опустив очки на свой тонкий нос, она углубилась в следующее письмо. — Такой красавец, как наш Деймон, заслуживает, чтобы рядом с ним была привлекательная женщина. Для этого мы и просили вкладывать в письма портреты.

Она вдруг бросила очередное письмо себе на колени и искоса взглянула на Вэрину. Такой взгляд всегда вызывал у Вэрины чувство неловкости, будто ее поймали с поличным.

— Что у тебя на уме, сестрица? А? Говори-ка.

— Да есть кое-что. — Вэрина поерзала в кресле, прежде чем ответить. — Деймон ведь просил нас не пытаться женить его, особенно на какой-нибудь местной девице. Помнишь, он сказал: «Я не создан для семейной жизни».

— А мы вовсе и не намерены искать ему невесту среди местных девиц, — возразила Изетта. — Все они пустоголовые светские бабочки или честолюбивые и тщеславные… как Иезавель[1], им все равно, какой муж, лишь бы с деньгами.

— Да я не об этом, Иззи, — поморщилась Вэрина. Она никак не могла привыкнуть к прямолинейным высказываниям сестры. — Я хотела только сказать, что Деймон, кажется, вполне доволен своей холостяцкой жизнью.

— О, вовсе нет, — заявила Изетта, протягивая руку к следующему конверту.

— Откуда ты знаешь? — Вэрину не покидало чувство вины за то, что они вмешиваются в жизнь племянника, пусть и ради его же блага. — Во всяком случае, при встрече с нами он всегда выглядит счастливым и довольным жизнью.

— Никакой он не счастливый, уж поверь мне. — В голосе Иззи звучала непреклонная уверенность, — Он только так думает. Обычное дело для мужчин. Слоняются туда-сюда, лишь бы чем заняться: то океан пересекут, чтобы сыграть в Англии в рулетку или станцевать вальс в Париже, а то кинутся вдруг в Техас воевать с индейцами. Все это совсем не похоже на жизнь счастливого мужчины. Уверяю тебя, Деймону нужны любящая жена и дом. Ему нужен Роузвуд.

— Но он не любит Роузвуд, — заметила Вэрина, разглаживая на своих пышных бедрах муслиновую ткань в розочках. — И даже не скрывает этого. Спроси у него сама. Он ведь не случайно всегда спит в доме для гостей, когда приезжает сюда, а в большой дом входит за тем лишь, чтобы сесть с нами за стол.

Изетта пожала плечами.

— Тому виной старые воспоминания. Он до сих пор находится в их власти. И вообще мальчик просто еще не осознал, что значит для него Роузвуд.

Вэрина кивнула. Ей очень хотелось верить в это, но она понимала, что все не так просто. И никогда не было просто.

— Дядюшка Кейто, — обратилась она к дворецкому — тот стоял у стеклянных дверей при входе на веранду. — Принеси нам, пожалуйста, еще лимонаду.

— Слушаюсь, мисс Вэрина. — Пожилой слуга заковылял в глубь дома.

— Я знаю, что ты собираешься мне сказать, — произнесла Изетта, когда Кейто уже не мог их слышать. — Тебя все еще беспокоит воля отца.

— Да, так оно и есть, — призналась Вэрина.

Она взглянула через открытые стеклянные двери на портрет Томаса Стерлинга, висевший в глубине гостиной над камином. Львиная голова патриарха была повернута в сторону дочери: холодный взгляд голубых глаз пронизывал сумрак комнаты. На камине под портретом стоял его серебряный кубок, освещенный лучами заходящего солнца. Раз в неделю Вэрина сама полировала его — это был единственный сосуд, из которого пил их отец, и как символ памяти был слишком дорог для них, чтобы доверять уход за ним слугам.

Вэрина снова откинулась на спинку кресла. Она никак не могла привыкнуть к тому, что отца нет с ними уже почти пятнадцать лет. Иногда поздно ночью, когда дом скрипел и стонал от сильного ветра, ей казалось, что это дух отца проникает сквозь стены из кипариса в его любимый Роузвуд. Нет, затея Изетты определенно ему бы не понравилась.

— Папа не хотел, чтобы Роузвуд достался Деймону в наследство.

— Но плантация теперь наша, и мы можем распоряжаться ею, как нам заблагорассудится, — заметила Изетта, взглянув на сестру поверх очков. — И папа здесь уже ни при чем. Так сказал наш юрист.

— Я знаю.

— Но есть еще одно, более важное обстоятельство, — продолжала Изетта. — Отец никогда не знал того, что знаем мы. У Деймона в одном мизинце больше любви к Роузвуду, чем во всем теле Артура Ситуэлла.

Вэрина снова кивнула. Она знала — это правда. Достанься Роузвуд другому племяннику, и — пиши пропало — все, что так любил и ценил их отец, будет навсегда потеряно. Артур все спустит с молотка: картины из любовно собранной коллекции, землю, а деньги промотает на веселую жизнь в Новом Орлеане. Деймон же сохранил бы Роузвуд точно таким, каким бы он ему достался — хотя бы из чистого упрямства. Лишенный наследства сын их умершей сестры характером пошел в своего деда, в чем сам Деймон, конечно, никогда не признается.

— Ну вот, тебе же самой ясно: чтобы удержать Деймона в Роузвуде, надо найти ему жену. Только тогда плантация останется в целости и сохранности, — подвела итог Изетта и снова взялась за конверты.

— А если Деймон узнает про нашу затею? — спросила Вэрина. — Он не дурак. Как бы нам не оттолкнуть его от себя. Он ведь может просто взять да и уехать отсюда насовсем.

— Ну что ж, придется рискнуть, — возразила Изетта. — Будем надеяться, что та девушка, которую мы выберем, сумеет завоевать его сердце до того, как он сообразит, что к чему. Да, вот еще что: она должна быть не только хорошенькой, но и разбираться в искусстве.

— Что правда, то правда, — согласилась Вэрина.

Тут и спорить было не о чем.

— Но, пожалуй, главное, что от нее требуется, — это обаяние. Представляешь — сладкая, соблазнительная, этакий цветок, на который сядет пчелка — Деймон. Тебе это должно быть понятно, ты ведь разводишь цветы.

У Вэрины перехватило дыхание. Она давно заподозрила: сестре доставляло удовольствие шокировать ее.

— Деймон — страстный мужчина, — продолжала Изетта. — И это наследственное. В нем говорит креольская кровь. Жена должна вызывать у него желание, но… — Изетта подняла палец кверху. — Важно, чтобы она проявляла ответную страсть. Мы постараемся заманить его в эту ловушку. Мужчины порой принимают возбуждение определенной части своего тела за пробуждение сердечных чувств.

— Изетта! — укоризненно посмотрела на сестру Вэрина. Кровь прихлынула к ее щекам. Она предпочитала не думать о некоторых телесных функциях, особенно мужских.

— А вот интересное лицо, — отметила Изетта, подняв выпавший из очередного конверта портрет углем.

На нем была изображена молодая женщина, сидящая за столом. Бумага, да и сам рисунок явно превосходили возможности уличных художников Нового Орлеана. — Как она тебе нравится?

Вэрина, чтобы лучше видеть, вытянула руку с портретом подальше от глаз. В отличие от сестры, Вэрина отказывалась носить очки, считая, что они будут портить ее.

— Не красавица, но очень привлекательная, — сказала она, внимательно изучив черты овального лица молодой женщины, которое украшала открытая и в то же время загадочная улыбка. — Интересно, почему у нее в руке карандаш и сидит она у стола?

— По-моему, это автопортрет мисс Корнелии Эшли Линд, — сказала Изетта, внимательно изучая подпись в нижнем углу рисунка. — Мне она нравится. Чувствуется сильный характер и ум. Именно то, что нужно Деймону. Посмотрим-ка, что эта мисс Корнелия рассказывает о себе.

Изетта развернула приложенный к портрету листок бумаги.

— Много путешествовала, любит искусство, сама рисует и… слушай!.. Она, оказывается, выпускница женской академии Шарлотты Бэрроу в Чарлстоне. Потеряла родителей, бедняжка. Но ее мать из рода Эшли. Каролинских Эшли. Замечательно! Ее отец был врачом. Вот это плохо. Но сама она — опытная компаньонка, сиделка, няня. Великолепно! Для наших целей лучшего не придумать. Эта девица просто идеал! — воскликнула Изетта и вдруг отбросила письмо, прижала руку к груди и застонала.

— Что с тобой, сестра? — встревожилась Вэрина.

— Что-что… С сердцем не в порядке, вот что. Я прямо чувствую, как боль все усиливается. Думаю, мне лучше прилечь. Если я не ошибаюсь, для осуществления плана в нашем доме должна быть больная?

1

Стук лошадиных копыт на подъездной дорожке нарушил тишину в Роузвуде — тишину, которую Нелли, ради своей пациентки, с таким трудом удавалось здесь сохранять. Раздосадованная неожиданным шумом, она закрыла «Дэвида Копперфилда» Диккенса, которого читала мисс Изетте. Та как раз только что заснула, шум мог ее разбудить, а доктор Макгрегор предупреждал: громкие сцены и неожиданные сюрпризы способны сильно навредить больной.

Нелли услышала, как дядя Кейто открыл входную дверь. В холле зазвучали приглушенные приветствия, судя по всему, удивленных слуг. Кто бы это мог быть? Дядя Кейто умел весьма тихо и вежливо спроваживать посетителей. А доктор Макгрегор никогда не появлялся с таким шумом.

Из холла отчетливо доносился низкий мужской голос.

— Где она? — осведомился мужчина. — Как ее здоровье?

Входная дверь захлопнулась с таким грохотом, что на ночнике у кровати мисс Изетты задребезжали хрустальные подвески. «Этот шумный посетитель, уже штурмующий лестницу, ведущую наверх, кажется, намерен нарушить все установленные ею правила, — с испугом подумала Нелли. — Как тут сохранить тишину и покой?» Она вскочила с кресла, чтобы предупредить события.

— Что там за шум? — пробормотала Изетта, открыв глаза.

— Все в порядке, мэм, просто кто-то пришел. — Нелли погладила ее по плечу и направилась к двери.

Увы, дверь распахнулась до того, как она к ней приблизилась. Внезапный сквозняк всколыхнул ее юбку. Отступив назад, Нелли споткнулась и чуть не упала.

На нее надвигался гигант в видавшей виды кожаной куртке и в грязных сапогах с бахромой. В комнату к больной словно ворвался ураган, все сметающий на своем пути. Незнакомца сопровождал терпкий запах лошадиного пота, сразу же перебивший все нежные ароматы, царившие в комнате пожилой леди.

Один быстрый взгляд, и Нелли увидела перед собой широкоплечего мужчину с черной гривой спутанных волос. Темная щетина на давно не бритой физиономии обрамляла плотно стиснутые челюсти и подчеркивала чувственные линии рта.

Нелли успела все же преградить ему дорогу. Она знала, что только двое мужчин могли входить в дом на правах членов семьи: племянник из Нового Орлеана и племянник из Техаса. За три недели, что Нелли провела здесь, мисс Изетта и мисс Вэрина о своем новоорлеанском родственнике почти не вспоминали, зато наперебой расхваливали другого. Судя по одежде и по манере поведения, человек, стоявший перед ней, прибыл прямо из Техаса, а значит, это был Деймон Дюранд.

— Сэр, ваша тетя серьезно больна, и ей необходим покой, — твердо заявила она. — Это распоряжение доктора.

Мужчина заколебался. Окинув Нелли мрачным взглядом, он обошел ее, как предмет мебели, стоявший не на своем месте, и сосредоточил все свое внимание на кровати с четырьмя столбами, где за прозрачными занавесками лежала Изетта Стерлинг.

— Тетя Изетта! — позвал он тихим ласковым басом, и в его голосе прозвучала такая любовь и забота, что Нелли была тронута.

Он попытался войти в спальню, отстранив с дороги Нелли, но она никак не могла допустить, чтобы этот покрытый дорожной грязью мужчина вторгся в комнату больного человека. Здоровье мисс Изетты было для нее важнее всего, и она не сходила с места, преграждая нежелательному посетителю дорогу.

— Прошу вас, сэр, — сказала она, — я не могу вам позволить нарушить отдых мисс Изетты, тем более занести сюда грязь.

Он посмотрел на нее сверху вниз, и она почувствовала себя рядом с ним маленькой и беззащитной. Нелли откинула плечи и, вздернув подбородок, твердо встретила его взгляд.

— Мисс Изетта очень больна, — повторила она.

— Уйдите с дороги, мэм, — приказал Деймон. Тихого ласкового тона как не бывало, темные глаза засверкали гневом.

— Деймон? — послышался голос Изетты. — Это ты? Корнелия, дорогая, все хорошо, пусти его ко мне.

Нелли заколебалась. Доктор Макгрегор говорил, что мисс Изетта еще очень слаба. И вот эта хрупкая, маленькая женщина, облаченная в шелковую, сиреневого цвета ночную сорочку, сперва подняла с подушки голову в кружевном чепчике, а потом, хоть и с видимым усилием, все-таки уселась на постели.

— Деймон никогда не сделает ничего такого, что бы расстроило его старую тетушку и повредило ее здоровью, не правда ли, дружок? Ну, подойди, поцелуй меня.

— Извините, — насмешливо сверкнул зубами Деймон, подхватил Нелли под руки, оторвал ее от пола и тут же поставил обратно, освободив себе проход. Она растерянно смотрела на него, а он устремил взгляд на мисс Изетту, и казалось, больше никто и ничто его не интересует.

— Тетя Изетта, что с твоим сердцем?

— Значит, ты получил письмо Вэрины, — обрадовалась Изетта и, протянув к нему руки, подставила щеку для поцелуя. — Из Техаса такой долгий путь, но вот ты, наконец, здесь, дорогой мой племянник.

К удивлению Нелли, этот великан двигался легко и почти бесшумно, а лицо его с резкими скульптурными чертами выражало нежность и тревогу. С поразительной деликатностью он отодвинул белоснежный полог, предохраняющий от москитов, и нагнулся, чтобы поцеловать любимую тетушку в щеку.

Больная леди просто сияла от радости. Сцена, надо сказать, была необычная: огромный загорелый мужчина, воплощение силы и здоровья, нежно склонился к бледной, хрупкой больной женщине. Опустившись на колено перед постелью, Деймон обхватил сильными пальцами сухие, похожие на птичьи лапки, ручки своей тетушки.

— Я тут же оседлал коня, как только получил известие о твоей болезни, — сказал он.

Изетта так и светилась радостью. Казалось, болезнь при появлении племянника отступила от нее.

— Да ладно. По-моему, Тео и Вэрина все сильно преувеличивают и драматизируют. Не так уж все плохо. Просто время от времени я чувствую слабость. Ну, порой сердце покалывает. Тео называет это… пальпитацией.

Трогательная взаимная привязанность тети и племянника тронула Нелли, она с особой тщательностью взбила подушки и помогла Изетте сесть поудобнее.

— А что еще говорит Макгрегор? — неожиданно повернувшись к Нелли, спросил Деймон. — Где он сейчас? Я хочу с ним побеседовать.

— Доктор Макгрегор собирался прийти сегодня к чаю, — ответила Нелли, чувствуя себя неуютно под пронизывающим взглядом мужчины. Ей очень хоте ось, чтобы он поскорее исчез из комнаты и дал ей возможность убрать занесенную им грязь. Она обратилась к Деймону: — Я прикажу приготовить вам горячую ванну. Вероятно, вам хочется привести себя в порядок с дороги…

— Корнелия, дорогая, прости меня, я не познакомила вас. Это мой племянник Деймон Дюранд. А это, Деймон, мисс Корнелия Эшли Линд из Чарлстона. Она согласилась быть моей компаньонкой, так ведь, дорогая?

— Мистер Дюранд, — кивнула головой Нелли. На этот раз он так долго и внимательно ее разглядывал, что она невольно подняла руку к груди, проверяя, застегнута ли верхняя пуговица на лифе ее полосатого платья.

— Мисс Линд, — сухо ответствовал Деймон. — А где дядя Кейто?

— Я здесь, маса Деймон, — откликнулся дворецкий, появляясь в дверях.

— Приготовь мне ванну и отнеси мои вещи, ну… ты знаешь куда, в дом для гостей.

— Слушаюсь, сэр. Будет исполнено. — Дядя Кейто поклонился и вышел.

— Ах, Деймон, я так надеялась, что ты будешь жить рядом со мной, в нашем доме. — Изетта была явно разочарована. — Здесь, а не в доме для гостей.



Деймон покачал головой:

— Я прекрасно себя чувствую в гостевом доме и не хочу нарушать многолетнюю традицию. Не беспокойся, тетя Изетта, я в состоянии позаботиться о себе.

— Да, да, я это знаю, дорогой. — Глядя на своего любимого племянника, Изетта преобразилась и даже словно помолодела.

— Где он?! — послышался из холла возглас Вэрины. — Где?

Она появилась в дверях, держа в руке корзину, полную свежесрезанных роз. Ее соломенная шляпка, в которой она обычно работала в саду, была откинута назад, а на круглом лице светился румянец.

— О, Деймон, дорогой, как мы рады тебя видеть!

Деймон встал и, склонив голову, поцеловал протянутую руку. Все это он проделал с такой утонченной галантностью, что Нелли была поражена: неужели это тот самый неуклюжий медведь в затертой кожаной куртке и грязных сапогах?

— Как поживает самая очаровательная красавица Юга?

— О, Деймон, — к удивлению Нелли, Вэрина смутилась и зарделась еще больше. — Я просто дни считала, ожидая, когда ты, наконец, приедешь и станешь развлекать нас рассказами о своих приключениях.

— А я предвкушал, как буду рассказывать их в обществе самых красивых и внимательных слушательниц во всей Луизиане, — ответил Деймон, не выпуская руки другой своей тетушки.

Взгляд, брошенный в сторону Нелли, был для нее предупреждением: сейчас его необыкновенный шарм обратится на нее.

— Надеюсь, ты простишь меня, тетя Вэрина, но присутствие мисс Линд все время напоминает мне, что я должен обрести достойный вид.

— Конечно, мой дорогой, — Вэрина повернулась к сестре. — Ты слышала, Изетта? У Деймона есть, о чем нам рассказать.

Деймон Дюранд направился к двери, и с каждым шагом его теплое южное обаяние улетучивалось.

— Мисс Линд, я хотел бы поговорить с вами наедине.

Нелли вышла вслед за ним из комнаты, ее настороженность возрастала.

— Как долго она болеет? — спросил он безо всяких предисловий, едва закрыв за собою дверь.

— Не знаю точно, но, по-моему, около четырех — пяти недель. Доктор Макгрегор, я уверена, сможет вам все рассказать подробнее.

— А как давно вы сами здесь?

— Завтра будет три недели. Я приехала из Нового Орлеана на пароходе.

— Стало быть, вы откликнулись на объявление в «Пикаюне».

— Верно. А как вы узнали? — Нелли встревожилась: а вдруг она сделала что-то не так. — Я послала письмо в ответ на объявление ваших тетушек. Они искали компаньонку.

Деймон отвернулся и покачал головой. Ей стало немного не по себе. Он столь неожиданно ворвался в тихий, спокойный мир Роузвуда и так решительно взял все в свои руки, что это могло плохо для нее обернуться.

— Мои тетушки, мисс Линд, очаровательные, добрейшие создания, — произнес Деймон, и взгляд его стал таким жестким, что Нелли не выдержала и опустила глаза. — К сожалению, их щедростью часто пользуются.

Нелли вздрогнула: ведь это звучало почти как обвинение в ее адрес.

— Я здесь по их приглашению, мистер Дюранд, и, насколько могу судить по их словам, они вполне довольны моими услугами.

— Разумеется, довольны, — ответил Деймон и прищурил глаза, как бы заново изучая стоявшую перед ним молодую женщину. — Но я не уверен, что объявление в газете — наилучший способ искать компаньонку.

— А вам не кажется, что лучше всего обсудить это с вашими тетушками? — спросила Нелли и прикусила язык, тотчас пожалев о своей невольной резкости. Ей нужна была работа именно здесь, и на то имелись свои причины. Меньше всего ей хотелось вызвать к себе неприязнь Деймона Дюранда, ведь он мог ее попросту уволить.

Его пристальный взгляд нагнетал в ней нервное напряжение. Нелли опасалась, что на этот раз он заметит в ее облике все то, что так любят обсуждать сплетницы: потертые манжеты на рукавах, пожелтевшие кружева на воротнике… С огромным усилием она преодолела порыв спрятать руки за спину.

— Маса Деймон, сэр, — послышался голос снизу. — Пришел доктор Макгрегор. Я провел его в библиотеку. Вы сказали, что хотите с ним поговорить.

— Да, спасибо, дядя Кейто. — Деймон снова обернулся к Нелли. — Что ж, мисс Линд, пока продолжайте свою работу. Но запомните на будущее: кто бы ни устанавливал здесь правила, ко мне они относиться не будут.

— Да, сэр, — ответила Нелли с легким холодным поклоном. И только когда он повернулся и стал спускаться по лестнице, она позволила себе вздох облегчения.


Деймон вошел в библиотеку. Стоявший у окна доктор Теофилус Макгрегор обернулся на звук его шагов. В его рыжей шевелюре было теперь гораздо больше белоснежных прядей, чем два года назад при их последней встрече, но улыбка оставалась такой же теплой.

— Добро пожаловать домой, сынок. Рад, что ты снова здесь. Мы с твоей тетушкой Вэриной каждый день об этом молились.

— Здравствуй, Макгрегор, — Деймон тихо закрыл дверь и направился к окну, чтобы пожать доктору руку.

Шотландец был не просто их семейным врачом, он уже давно стал их общим другом и настолько преданным, что не всегда был способен проявлять объективный подход к делам семьи, как того желал бы от него Деймон.

— Твое письмо я получил всего несколько дней назад. Почему мне раньше ничего не сообщали о ее больном сердце?

Макгрегор пожал плечами.

— Потому что раньше не было причин для беспокойства, Деймон.

— Так что же все-таки произошло?

Доктор опустился в кресло, стоявшее у письменного стола.

— Примерно четыре недели тому назад мисс Вэрина послала за мной Элайджу. Изетта пожаловалась на боли в груди и слабость. Тогда я впервые об этом услышал, — Макгрегор медленно покачал головой — Для меня это стало полной неожиданностью. Ведь твоя тетя всегда была такой… энергичной.

Деймон опустил глаза и задумчиво уставился на орнамент восточного ковра. Присев на край стола и наблюдая за Макгрегором, он вдруг понял, что не он один любит свою тетю Изетту.

Вэрина — ласковая и добрая душа, а Изетта — сердце и мозг дома, спинной хребет семьи Стерлинг Она умеет мгновенно проникнуть в суть проблемы и тотчас ее решить. И даже если при этом кого-нибудь смутит или расстроит, ее откровенность все равно вызывает уважение.

— Она нуждается в особом лечении? — спросил Деймон.

— Лучшее средство — это покой и положительные эмоции, — ответил Макгрегор, подняв на Деймона глаза. — И, конечно, специальные лекарства.

— И долго тетя Изетта будет болеть?

— Пока не окрепнет и не наберется сил. Думаю, недель восемь.

Встревоженный его ответом, Деймон встал.

— Ей настолько плохо?

— Да нет же. Просто я основываюсь на течении болезни. То она утром встает, как ни в чем не бывало, будто совсем здорова, а то вдруг вообще не хочет подниматься с постели и готова только слушать, что ей читает мисс Корнелия. Но мне кажется, она идет на поправку. Во всяком случае, ее сердце бьется ровно, да и твой приезд, надеюсь, ускорит ее выздоровление.

— Я тоже надеюсь, — с глубоким облегчением выдохнул Деймон. Будто камень у него свалился с души. Значит, он не потеряет свою тетушку. За это можно и выпить.

Открыв дверцу шкафчика с напитками, он достал графин с бренди, налил в две рюмки и передал одну Макгрегору. А когда поднял к губам свою и обвел взглядом комнату, то просто замер от удивления — библиотека выглядела совсем по-другому.

— Что здесь происходит? — спросил он доктора и поставил рюмку на стол.

— Стало намного лучше, ты не находишь? — улыбнулся Макгрегор, оглядывая стены. — Это все мисс Линд придумала. Ты уже с нею познакомился? Она сняла с окон старые тяжелые занавески, чтобы отдать их в стирку, но потом решила не вешать их обратно.

Здесь стало гораздо светлее, и картины лучше смотрятся, правда?

Большая, светлая, полная свежего воздуха комната была совсем не похожа на ту темную, душную библиотеку, какую он помнил: книжные шкафы от пола до потолка, мрачные бархатные занавески на длинных узких окнах — все это создавало атмосферу отшельнической отстраненности от внешнего мира. И вот эта атмосфера исчезла.

Теперь золотые буквы на корешках книг сверкали в лучах заходящего солнца, а заново отполированные полки из благородной древесины придавали обстановке солидность. Гармония ощущалась во всем — в каждой мелочи, в каждой вещи, подобранной с тонким вкусом. Деймон словно новыми глазами увидел и вазы с благоухающими цветами, и камин из итальянского мрамора, и полотно Констебля, наконец-то нашедшее самое лучшее по освещению место на стене библиотеки.

И все же столь явное свидетельство присутствия Корнелии в Роузвуде чем-то встревожило Деймона.

— И когда же эта мисс Линд начала здесь хозяйничать?

— Да почти сразу, как приехала, — ответил Макгрегор. — Должен сказать тебе, Деймон, ее нам просто Бог послал. Очень толковая и деятельная. Изетта и Вэрина сразу же оценили ее. Дядюшка Кейто и Клео тут же бросаются исполнять любую ее просьбу. В этом она обошла даже Изетту и управляет домом одним мановением пальца.

— А что нам известно о ней? — спросил Деймон и, подняв свою рюмку, без особой охоты отпил глоток. Облегчение, которое он было почувствовал перед тем, куда-то испарилось.

— По моему совету Изетта и Вэрина дали объявление в одной новоорлеанской газете, что ищут компаньонку, которая разбиралась бы в сердечных болезнях. Мисс Линд ответила. Ее опыт и рекомендации оказались просто поразительными.

— А разве не так же было и с французской горничной? — напомнил Деймон, не отрывая взгляда от доктора. — Ведь ты не хуже меня знаешь все эти истории с моими тетками. Всякий раз, когда они нанимают кого-то по объявлению, дело кончается плохо.

Макгрегор, конечно же, знал, о чем идет речь. Много лет тому назад тетя Изетта и тетя Вэрина решили, что им нужна горничная — француженка, которая могла бы обновить их гардероб по последней моде, делать самые модные прически и все такое прочее. Им захотелось этакой особой изысканностью произвести впечатление на молодых леди в округе. Горничная, нанятая сестрами по объявлению, научила их кое-каким приемам опытных красоток и скрылась, прихватив с собою фамильные драгоценности семейства Стерлинг.

В полном смятении Изетта и Вэрина послали за Деймоном в надежде на то, что он сможет найти и вернуть украденное. Почти целую неделю он рыскал тогда по маленьким улочкам Нового Орлеана, пока не нашел ювелира, купившего драгоценности, но обнаружить девицу ему так и не удалось. Зато он выяснил, что она служила в одной креольской семье, но вовсе не занималась туалетами своей хозяйки, а была просто кухаркой, хотя и с претензиями на большее.

Макгрегор хмуро кивнул головой.

— Да-а, я помню эту французскую служанку, а еще цыгана-прорицателя.

— Ну, конечно, как я мог забыть, — скривился Деймон. — Предсказывал будущее и смог убедить тетушек, что знает точно, в какие годы лучше сажать сахарный тростник и сеять хлопок. Но, пожалуй, самая дорогая и глупая авантюра — это идея создать машину, в которой фрукты будут долго храниться в холоде.

— Стоп, стоп, стоп, — Макгрегор поднял руки в знак протеста. Он явно не хотел слышать ничего осуждающего в адрес Изетты. — Относись с уважением, сынок, к идеям своей тети. Идея холодильной машины имеет свои достоинства. Изетту иногда заносит, это правда, и она умеет настоять на своем, однако у нее бывают и хорошие проекты.

— Но ведь проект холодильной машины стоил ей кучу денег, — не отступал Деймон.

— Ты должен понять: твоя тетя Изетта своего рода провидец. Поверь мне, она способна заглянуть в будущее и представить себе, какие при этом открываются возможности.

— Тогда скажи мне, что такое особенное она увидела в этой мисс Линд? — с насмешкой спросил Деймон.

— Ну, во-первых, мисс Линд нельзя и сравнивать с французской горничной или шарлатаном-прорицателем, — отпарировал Макгрегор. Глотнув бренди, он продолжил: — Прости за откровенность, но будь я проклят, если позволю относиться к мисс Корнелии, как к очередной проходимке, удостоившей своим вниманием Роузвуд. Она представилась мне по-деловому, без какого-либо дамского кокетства, предъявила хорошие рекомендации и доказала, что обладает необходимыми знаниями и опытом работы с больными. Корнелия — это именно то, что нужно твоей тете. — Макгрегор допил остатки бренди.

— Ну, ладно, док, не обижайся, — Деймон снова наполнил рюмки. Закрыв графин, он снова присел на край стола. — Лучше расскажи о других достоинствах мисс Линд.

— Она благоразумная, энергичная и веселая. Не боится тяжелой работы. Ты посмотри, что она сделала с этой комнатой. Более того, она обладает хорошим вкусом и разбирается в искусстве. Это нравится твоим тетушкам. Лично я очень доволен ее присутствием в Роузвуде.

— Удивительное многообразие талантов, — задумчиво произнес Деймон, отпивая глоток бренди, — Она сумела заслужить твое уважение, оказалась не только хорошей медсестрой, но и любительницей искусства. В Роузвуде так много ценнейших художественных произведений, я подозреваю, что их даже больше, чем мы себе можем представить. Просто рай для специалиста в этом деле.

— Что ты имеешь в виду, Деймон?

— А то, что близорукая, с жабьим лицом сиделка из здешних мест сделала бы мою жизнь более спокойной.

— Могу тебя заверить, что здесь сиделки не найдешь, — глядя в стакан, произнес Макгрегор. — И уж тем более с таким опытом, как у мисс Линд.

— Это-то меня и беспокоит, — отметил Деймон.

Стук в дверь прервал его размышления о мисс Линд.

— Входи, дядя Кейто.

— Это я, джентльмены, — заглянула в дверь мисс Линд, и ее накрахмаленная юбка зашуршала в проходе. — Вам ничего не нужно? Если хотите, дядя Кейто принесет вам что-нибудь поесть.

Деймон встал и на сей раз внимательно пригляделся к тетушкиной компаньонке. Раньше ему было не до этого: он слишком тревожился о состоянии здоровья своей ближайшей родственницы.

Поставив на стол коньячную рюмку, он двинулся навстречу мисс Линд с намерением выискать в ней какие-нибудь недостатки, а вместо этого поймал себя на том, что не может оторваться от ее синих-пресиних глаз — такого цвета бывает вода в летнем ручье. Она встретила его взгляд безо всякого смущения.

Он остановился перед ней и уловил легкий аромат сирени. Ее густые каштановые волосы были аккуратно зачесаны назад, на висках подрагивали локоны, а мягкие пряди, спускаясь на нежную шейку, вызывали желание ее поцеловать. Он представил себе, как расстегивает одну за другой мелкие пуговки и гладит ее белые плечи, как руки его опускаются все ниже и ниже…

— Вы что-нибудь желаете, мистер Дюранд?

Мисс Линд вопросительно склонила голову, но глаз не отвела.

Деймону пришлось сделать над собой усилие, что бы подавить в себе порыв желания. «Ты не в Техасе, напомнил он себе. — Джентльмену нельзя обнаруживать свои аппетиты». А главное, ей совсем не обязательно знать, что он находит ее чертовски привлекательной.

— Корнелия, дорогая, — Макгрегор встал со стула, будто вошла не прислуга, а леди. — Как себя чувствует сегодня мисс Изетта?

— Здравствуйте, доктор Макгрегор. — Мисс Линд окинула Деймона холодным осуждающим взглядом и продолжила: — Боюсь, сегодня она не пожелает лежать в постели, ее очень взволновал приезд мистера Дюранда. Для нее это такая радость, что она хочет вместе со всеми поужинать сегодня в столовой.

— Что ж, признак хороший, — сказал Макгрегор, и на его багровом лице расплылась широкая улыбка. — Твой приезд, Деймон, явно пошел ей на пользу. Надеюсь, ты останешься здесь надолго.

— Я буду здесь до тех пор, пока не буду уверен, что она в самом деле выздоравливает. — Деймон обожал своих тетушек, но никогда не оставался в Роузвуде дольше, чем это было необходимо. Ни минуты больше.

— Вот и хорошо, — одобрил Макгрегор решение Деймона и потянулся к своей черной медицинской сумке.

Мисс Линд повернулась к Деймону.

— Дядюшка Кейто сказал, что ванна ждет вас, а как только вы сами будете готовы, вам в гостевой дом принесут чистое белье.

— Доктор Макгрегор, объясните, пожалуйста, мисс Линд, что я не собираюсь загрязнять этот дом, — парировал Деймон. Его разозлило, что она столь решительно пытается заставить его вымыться. И чтобы подвергнуть сомнению ее уверенность в своей праведности, он с язвительной усмешкой добавил: — Не будь я джентльменом, я мог бы подумать, что за всеми этими разговорами о ванне и чистом белье кроется неприличный для леди интерес к моей особе.

Потрясенный Макгрегор не смог даже рта раскрыть для должного ответа.

Вежливая улыбка мисс Линд превратилась в ледяную.

— Вряд ли это тот случай, мистер Дюранд. — Она слегка подняла брови и скептическим взглядом окинула Деймона с головы до ног. — Прошу меня извинить, если я произвела на вас ложное впечатление. Мне лишь хотелось, чтобы горячая ванна и чистое белье создали вам ощущение комфорта после длинной дороги. Нет нужды принимать ванну ради меня. — Она принюхалась и с оттенком отвращения в голосе добавила: — Разумеется, если вам так хочется, вы можете прийти к ужину и в таком виде.

Прежде чем Деймон смог придумать подобный же уничижительный ответ, Корнелия захлопнула перед ним дверь.



Макгрегор смотрел на него с усмешкой.

— Знаешь, в чем дело, сынок? Ты слишком долго скакал по техасским долинам. И твою южную галантность сдуло ветром.

Деймон протянул руку к своей рюмке с бренди.

— Чепуха, у меня с манерами все в порядке. Дело тут в самой мисс Линд.

— Надеюсь, ты изменишь свое мнение о ней, сказал Макгрегор и похлопал Деймона по плечу. — Ну, я иду к твоей тете. Рад, что ты снова дома.

Как только дверь за доктором закрылась, Деймон налил себе еще бренди. Отпивая по глотку, он прохаживался по неузнаваемой теперь комнате. Библиотека стала светлой, уютной и как бы более просторной. Сюда хотелось прийти, сесть в кресло и углубиться в книги. Он остановился у окна, рядом с бюстом Платона, снова обвел взглядом комнату и погладил философа по голове.

Деймон обычно предпочитал находиться в библиотеке, а не в гостиной, где на присутствующих со своего портрета взирал Томас Стерлинг.

Теперь, благодаря мисс Линд, комната стала со всем другой. И как бы его ни раздражало ее вмешательство в дела дома, он не мог не признать, что библиотека стала куда привлекательней любой другой комнаты в Роузвуде.

Хвалебные слова Макгрегора в адрес мисс Линд эхом отозвались в голове Деймона. Разбирается в искусстве. Энергичная. Божья посланница. Он покачал головой. Нет. Как посмела она заявиться сюда, в Роузвуд, и наводить свои порядки? Роузвуд всегда сохраняли таким, каким он был при Томасе Стерлинге — дед на этом настаивал, — величественным, торжественным, мрачным. Деймон с негодованием стиснул зубы. Однако в голове его опять всплывали воспоминания о синих глазах и чувственных губах Корнелии Линд, на что тут же откликнулась его мужская плоть. Большими глотками он пил бренди, получая удовольствие от обжигающего горло напитка. Он понял, что мисс Линд не нравится ему вовсе не из-за перемен в библиотеке. Ему не нравится, что она оказалась такой чертовски привлекательной. И если он не поостережется, то тоже попадет на крючок этой маленькой лисички, как его тетушки и Макгрегор.


К облегчению Деймона, столовая не изменилась. На окнах висели знакомые белые — как и положено летом — легкие муслиновые занавески, а пол блестел, как будто его смазали ореховым маслом. Хрустальная люстра переливалась всеми цветами радуги, отбрасывая радужные блики на потолок и белую скатерть. Опахало из красного дерева, лениво двигаясь из стороны в сторону, распространяло по всей комнате аромат только что испеченного матушкой Лулой хлеба.

Деймон вымылся, побрился, оделся как надо, то есть как джентльмен; правда, от удобных мягких индейских сапог отказаться был не в силах. Но ему нравилось ощущение чистой рубашки на теле, и вполне устраивал великолепно сшитый сюртук. Он сел за стол, чувствуя себя совсем другим человеком, готовым принять и новый мир, и мисс Линд.

— Итак, мисс Линд, расскажите о себе подробнее, — попросил он, направив все свое внимание на ту часть стола, где угнездилась птичка-леди.

Ее внешний облик претерпел весьма значительные изменения. Локоны были собраны в два пучка над ушами, и каждый перехвачен белым кружевным бантиком. Вместо серого в полоску муслинового платья на ней было светло-синее нарядное платье из батиста с небольшим декольте. Несмотря на свое предубеждение против нее, Деймону понравилась ее скромная мягкая женственность. Она казалась чистым, романтическим созданием. Было бы странно смотреть на нее и думать о чем-то грубом и низком.

— В самом деле, Корнелия, расскажи Деймону немножко о себе, — попросила тетя Изетта, сидевшая справа от племянника.

Тетя Вэрина по обыкновению сидела по левую руку.

— Да мне почти и нечего рассказывать, мистер Дюранд. — Корнелия подняла глаза на Деймона, и он снова был поражен их необычным цветом. — Я дочка доктора из Чарлстона.

Что-то в ее платье с самого начала показалось Деймону странным. Ткань вроде бы добротная. Дорогие кружева и батист. Но платье как-то не так на ней сидело, было тесновато в груди и плечах, будто она из него немного выросла. Деймон ничего не понимал в моде, но стиль платья вызывал у него недоумение: слишком девичье, слишком незамысловатое для женщины старше восемнадцати. Не с чужого ли плеча эта вещь?

— Где вы работали прежде, мисс Линд? — спросил Деймон, пристально следя за выражением ее лица.

— В одной семье из Нового Орлеана, — ответила она, избегая его взгляда.

Деймону хотелось понять почему. Только ли из скромности или из желания что-то скрыть?

— Меня наняли сестрой к больному с воспалением легких, — добавила Корнелия.

— А почему вы ушли от них?

Она, наконец, посмотрела ему в глаза и одарила ангельской улыбкой.

— Мой пациент полностью выздоровел. Так что я освободилась и могла принять приглашение из Роузвуда.

— Прежние работодатели просили Корнелию остаться и взять на себя заботу о детях, — пояснила Вэрина, видимо решив, что пора вмешаться в разговор, который стал напоминать допрос. — Однако их семья каждое лето отправлялась на воды в Саратогу, а Корнелия не хотела ехать на север. Правильно я говорю, дорогая? И они дали ей прекрасную рекомендацию.

— Все правильно, — ответила мисс Линд, проявив неожиданный интерес к креветкам на своей тарелке.

— Ясно, — произнес Деймон, уверенный, что в этой истории не все правдоподобно. Да кто же, будь он в здравом уме, остался бы летом в Новом Орлеане, если ему представлялась возможность уехать из города — подальше от жары и пыли? И что стоило образованной женщине подделать рекомендательное письмо? Французская служанка так и сделала.

— Они потеряли, зато мы обрели, правда, Деймон? — щебетала довольная Вэрина. — Ну, не скромничай, Корнелия, дорогая. Деймон все должен узнать о тебе. Она художница, выпускница лучшей женской академии Чарлстона. Очень талантлива. Тебе надо посмотреть ее рисунки.

— Вы мне льстите, мисс Вэрина. — На щеках мисс Линд ярким румянцем расцвело обезоруживающее смущение, и, чтобы его скрыть, она снова наклонилась над своей тарелкой.

Этот румянец вызвал смятение в душе Деймона. Розовые пятна, сползающие с ее щек на стройную шейку и дальше, на тонкие ключицы, заставляли его забыть обо всех своих подозрениях. Он ясно представил себе, какие розы могут расцвести на ней, когда его руки примутся ласкать все сокровенные места ее тела.

— Я уверен, что рисунки мисс Линд восхитительны, — сказал он.

— О да, к тому же она прекрасно читает, у нее приятный голос, и Изетта говорит, что, когда Корнелия массирует ей спину, это просто блаженство. — Вэрина остановилась набрать воздуха и продолжала: — И еще она готовит прекрасный травяной чай, правда, Иззи?

— Но главное, ее мать из рода Эшли, — с гордостью объявила Изетта. — Ты ведь помнишь, Деймон, о каролинских Эшли из Бей-Хейвена? Прекрасный старинный род.

— Вот оно что, — медленно произнес Деймон, все еще созерцая образец совершенства на другом конце стола.

Никто, никакой даже самый красноречивый изобретатель не мог заворожить его тетю больше, чем человек, принадлежавший к старинному, почти исчезнувшему аристократическому роду. Понятно теперь, почему тетушки настаивают, чтобы к мисс Линд относились как к бедной родственнице, а не как к наемной служанке.

— Я просто потрясен, мисс Линд. Список ваших достоинств, кажется, не имеет конца.

— Мисс Изетта очень добра ко мне, мистер Дюранд, — прошептала Корнелия, все еще не поднимая глаз.

— Чепуха, — отозвалась Вэрина. — Слуги, подобные тебе…

— Вэрина! — резкий голос Изетты прервал разглагольствования сестры. Но тут же, вежливо улыбнувшись, Изетта произнесла уже совсем другим тоном: — Сестра, а ты не хочешь угостить нас своим знаменитым сливовым соусом? Надо ведь чем-то приправить вкуснейшую свинину, что приготовила матушка Лула.

— Как только я могла забыть? — Вэрина сокрушенно покачала головой. — Это же твой любимый соус, Деймон, ведь правда?

— Правда, но не стоит беспокоиться… — Деймон попытался остановить засуетившуюся тетушку.

— Нет-нет, я должна тебя угостить. — Поднимаясь из-за стола, она бросила тревожный взгляд на Изетту. — Он хранится в кухонной кладовке. Я сейчас схожу и принесу.

И с несвойственной ей решительностью Вэрина покинула столовую, будто отправляясь выполнять важную миссию. Изетта повернулась к Деймону.

— Признайся, дорогой, часто ли тебя в Техасе угощают жареной свининой со сливовым соусом?

— Очень редко, — покачал головой Деймон. — Чаще всего подают бекон с острым салатом из груш.

Обрадовавшись, что разговор перешел на нейтральную тему, Деймон стал весьма остроумно расписывать, что имеют обыкновение есть в Техасе. О самых неаппетитных блюдах он, пощадив слух тетушек, разумеется, умолчал.

Вэрина вернулась в тот момент, когда он рассказывал, как надо варить броненосца.

— Ну, вот все, — сообщила Вэрина, многозначительно взглянув на сестру.

Вид у нее был какой-то странный, а когда она села за стол и взялась за вилку, стало заметно, как дрожат ее руки. Вошедшие следом двое слуг стали накладывать на тарелки жареную свинину, поливая ее сливовым соусом.

После этого разговор пошел главным образом о том, как восхитителен соус и как хороша свинина. Деймон смаковал блюдо: ничего более вкусного ему не доводилось есть за последние месяцы. Пребывание в цивилизованном обществе имело и свои достоинства.

Слуги уже собирали со стола последние тарелки, а Деймон, откинувшись на спинку стула, думал, осталось ли в шкафу хоть немного табака, как вдруг раздался тревожный звон колокола. Так звонили при большой беде, созывая всех на помощь.

Вэрина, словно подброшенная пружиной, вскочила. Изетта напряженно выпрямилась на стуле.

— Что там стряслось? Кто это поднял такой шум?

В комнату ворвался дядя Кейто. Фирменная куртка расстегнута, шейный платок сбился набок.

— Мисс Изетта, маса Деймон! Пожар! Выходите быстрее! Пожар! Большой пожар!

2

— Спокойно, Кейто, — произнес Деймон, поднимаясь со стула. Свинина под соусом была тут же забыта. — Говори медленнее. Где пожар?

Находясь в страшном возбуждении, Кейто отчаянно жестикулировал и заикался.

— В гостевом доме, сэр. Дым валит столбом… прямо к небу. И красные языки лезут из окошков.

— О нет! — воскликнули одновременно все три женщины.

— Оставайтесь на месте. Я сам посмотрю, что там происходит, — приказал им Деймон. Больше всего он боялся, как бы все это не отразилось на здоровье тети Изетты. Выходя из комнаты, он слышал, как мисс Линд давала Вэрине указания по уходу за тетей Изеттой.

По двору сновали слуги — одни таскали ведра с водой, другие готовили лопаты.

Белый с зелеными ставнями, гостевой дом был одноэтажный, дощатый, с мансардой и верандой на южной стороне. Когда-то это было первое жилое строение на плантации, а потом, когда дедушка Стерлинг построил особняк Роузвуд, его превратили в дом для гостей. И вот теперь старое сухое дерево полыхало ярким пламенем, из фронтона валил дым и сыпались искры.

— Дядя Кейто, в доме никого не осталось? — спросил Деймон, расстегивая сюртук и ослабляя узел шейного платка. — Мистер Пьюг, я надеюсь, покинул контору? Когда я уходил ужинать, он еще работал.

— Я так думаю, мистер Пьюг ужинает на кухне с надсмотрщиком, — ответил дядя Кейто.

— Быстро организуй людей, чтобы ведра передавали по цепочке, — приказал Деймон. — Поставь крепкого человека у насоса и кого-нибудь на смену рядом, если он устанет.

— Слушаюсь, сэр. — Старый дворецкий исчез с несвойственной ему быстротой.

Деймон закатывал рукава рубашки, когда возле него появилась Корнелия Линд.

— Очень плохо? — спросила она.

— Да уж, хорошего мало, — ответил Деймон. — Главное, не допустить, чтобы огонь перешел на другие строения. А еще мне надо вынести из дома документы.

— Я могу чем-нибудь помочь?

Деймон удивленно и с явным неодобрением посмотрел на стоявшую рядом с ним женщину: красивую, стройную и… беспомощную.

— Это не женское дело, мисс Линд. Держитесь подальше отсюда и помогите лучше моим тетушкам сохранять спокойствие.

— А как быть с часами в гостевой комнате?

— С часами? Какими еще часами?

— Память от Лафайета[2]. Золотые часы на камине. Это же огромная ценность.

Пропустив мимо ушей ее слова, Деймон дал поручение пробегавшему мимо старшему конюху взять из конюшни попоны, а садовнику велел принести еще ведер.

Мисс Линд не отступала.

— Эти часы сделали для генерала Лафайета в прошлом веке. Их и было-то всего несколько экземпляров.

Деймон повернулся к ней, с трудом преодолевая желание крикнуть, чтобы она убиралась прочь и не путалась под ногами.

— Пожалуйста, отправляйтесь назад и займитесь моими тетушками, мисс Линд. Это ваша работа.

— С вашими тетушками все в порядке. Я хочу быть полезной здесь.

— Пьюг! — позвал Деймон. — Подойдите сюда! Помогите мне вызволить из дома документы, — обратился он к бухгалтеру, подбежавшему со стороны кухни. Корнелию он умышленно игнорировал.

Пьюг посмотрел на Деймона так, будто тот говорил на иностранном языке. Деймон выругался про себя. Конечно, странно было бы ожидать, что наемный служащий станет рисковать жизнью ради спасения каких-то папок с документами, но хоть какая-то польза, черт возьми, должна же от него быть!

— Ладно, отправляйтесь таскать ведра. С бумагами я сам справлюсь. Кстати, где они там лежат?

Огромное облегчение отразилось на странном, с острыми чертами лице Пьюга.

— Гроссбух с текущими делами лежит на моем столе, — ответил он.

Деймон схватил лошадиную попону из рук подбежавшего конюха, смочил ее водой из ведра, которое принес садовник, и накрыл ею голову. Вдруг внутри дома раздался взрыв, высадив окна вместе со ставнями. В небо взвилось облако дыма. Все в испуге отпрянули назад. Деймон выругался, на сей раз вслух и громко. Ему явно расхотелось входить в пылающий дом.

— Маса Деймон, вы что, намерены идти туда?

Деймон оглянулся и увидел рядом с собой рослого негра. Это был плотник Элайджа, который давно заработал себе свободу, но остался в Роузвуде в качестве наемного работника.

— Боюсь, что придется, Элайджа. Папки-то важные.

— Тогда возьмите вот это. — Плотник сунул в руки Деймона свои рабочие рукавицы. — А то давайте, сэр, я пойду вместо вас.

— Нет, это моя забота, — ответил Деймон, натягивая рукавицы. — Вы сказали, Пьюг, что гроссбух лежит на вашем столе?

— Да, сэр, за текущий год — на столе, а за прошлый — в левом верхнем ящике.

— А часы? — Настырная мисс Линд протиснулась между Пьюгом и Деймоном. — …Они на камине в гостевой комнате.

— Эти проклятые часы — последнее, что меня заботит, — отрезал Деймон и поспешил к горящему дому.

Когда он проник в контору, то оказался в пекле. Попона на голове сильно нагрелась. Вода на ней, шипя, превращалась в пар. Невыносимо жгли подметки его индейских сапог. Дым мешал видеть и резал глаза. Но Деймон упорно продвигался в дальний угол комнаты, где, как он помнил, стоял рабочий стол Пьюга. Языки пламени и искры от обгоревшей мебели угрожали его лицу. Он заморгал, защищаясь мокрой попоной, но, спотыкаясь, пошел все же дальше и добрался, наконец, до стола.

Сквозь облако дыма он увидел гроссбух с уже покоробившейся, обуглившейся обложкой. Слава богу, у него были рукавицы. Спасибо Элайдже. Деймон попытался было достать и прошлогоднюю папку, но левый верхний ящик не хотел выдвигаться — дерево совсем рассохлось от жары. Деймон раз-другой ударил по ящику сапогом, но только на третий раз он, наконец, поддался, и Деймону удалось достать оттуда гроссбух. С папками в руках он поспешил назад к двери. На полдороге у него над головой занялся потолок, но Деймон успел все-таки выскочить из дома.

Элайджа быстро стряхнул с него упавшие с потолка угольки, а Пьюг взял папки. Чертыхаясь и кашляя, Деймон сбросил нестерпимо горячую попону и глубоко вдохнул в легкие вечерний воздух.

— О господи, Элайджа, даже если мне никогда в жизни не придется больше входить в горящий дом, я теперь все время буду вздрагивать при звуке пожарного колокола.

Элайджа похлопал его по спине.

— Да-а, сэр. Дело понятное.

И тут появился дядя Кейто, буквально приплясывающий от возбуждения.

— Она вошла туда, маса Деймон! — закричал он. — Вошла в другую дверь, и тоже с попоной на голове. Прямо как вы!

— Кто? — недоумевающе спросил Деймон, и неприятное предчувствие, закралось к нему в душу: он не помнил, чтобы спокойный, уравновешенный Кейто приходил в такое волнение.

— Огонь все сильнее! Она оттуда сама не выберется, маса Деймон. Вам надо идти за ней!

— Ради бога, Кейто, успокойся и скажи, о ком речь?

— Мисс Корнелия! Она пошла в дом за часами.

На какой-то момент Деймон застыл, глядя на разгорающееся пламя пожара, не в силах поверить тому, что услышал. Хорошенькая молоденькая девица в голубом платье с кружевами осмелилась ринуться в этот ревущий адский огонь? Ради каких-то часов?

Он поднял глаза на верхушку дерева рядом с домом — ее уже лизали языки пламени из окна мансарды. У другого окна, наверху, тоже лопнули стекла. Каждое ведро выливаемой воды тотчас превращалось в пар.

— Будь ты проклята, мисс Корнелия Линд! Чтоб тебе сквозь землю провалиться! — Впервые за долгие годы Деймон разразился такими проклятиями. — Этакая дурочка! Жизнь ей надоела, что ли?

Он понимал, что, едва она войдет в дверь, на ней может загореться одежда. Даже при ее миниатюрности ей вряд ли удастся протиснуться между горящей мебелью среди огненного шквала. Деймон не мог больше стоять на месте и позволить ей так вот, запросто расстаться с жизнью ради каких-то чертовых часов.

Деймон схватил попону, а Элайджа, не говоря ни слова, снова облил ее водой. Нельзя было упускать ни минуты.

На этот раз огненный жар в доме заставил Деймона сразу же пригнуться низко к полу. Как только он проник в гостиную, сзади него обрушились потолочные балки. Дым и пламя волнами гуляли по комнате. Искры так неистово плясали вокруг, что на миг Деймон потерял ориентацию.

Он остановился, пытаясь, несмотря на дым и жар, понять, куда надо двигаться. Где может быть эта ненормальная? У камина. Она говорила, что эти проклятые часы стоят на камине.

Чуть прикрыв глаза, чтобы хоть как-то защитить их, Деймон поискал взглядом камин, нашел его и повернул в ту сторону. Но, сделав несколько шагов, споткнулся обо что-то мягкое. Это была Корнелия, стоящая на коленях.

— Корнелия?

— Я нашла их! — закричала она, перекрывая шум и треск горящего дерева. — Вот они, эти часы!

— Мне наплевать, что вы там нашли! — заорал Деймон. — Надо поскорее убираться отсюда! — Он схватил ее сзади за плечи. — Оставьте их здесь.

— Нет! Теперь уж ни за что не оставлю.

Она с трудом поднялась на ноги, прижимая к груди предмет размером чуть меньше корзинки для пикников. Но неожиданно потеряла равновесие и, столкнувшись с Деймоном, упала. На них обоих сверху тут же посыпались горячие угли.

— Я их не брошу! Зачем я тогда рисковала? — Ее голос был едва различим в треске и шуме пожара.

Деймон рывком поднял ее на ноги и повернул к двери. Дорогу им перегораживала горящая балка.

— Попробуем через окно! — скомандовал Деймон. — Дайте мне эту штуку.

— Нет, я сама понесу, — Корнелия прижала часы к груди, будто то была чаша Святого Грааля. — Идите, я пойду за вами.

«Спорить с ней явно бесполезно, — решил Деймон, — да и времени нет». Он уже задыхался от жара и дыма. Еще немного, и вообще не вздохнет. Выругавшись про себя, он наклонился и подхватил ее на руки вместе с проклятыми часами. Когда он двинулся к окну, в дальнем конце комнаты с потолка упала еще одна балка. Она задела его по плечу, чуть не свалив на пол вместе с ношей. Резкая боль пронзила плечо и спину. Не удержавшись от громкого стона, Деймон зашатался, но все-таки смог удержать на руках женщину и восстановить равновесие. Корнелия испуганно прильнула к нему, крепко обхватив рукой его шею.

И вдруг послышался звон. Деймон никак не мог понять, откуда идет этот звук. Судя по всему, основные балки дома уже догорали, и мансарда в любой момент могла рухнуть вниз. Единственный шанс на спасение — добраться до дальнего окна. Приближаясь к нему, Деймон услышал, что его выламывают снаружи. За спиной его послышался грохот и скрежет еще одной рухнувшей балки. Деймон рванулся к окну, чтобы выброситься из него вместе с Корнелией на свежий воздух, к свету.

Сильные руки подхватили их обоих и вытащили, можно сказать, прямо из огня.

Деймон опустился на землю рядом с Корнелией, жадно хватая ртом чистый прохладный воздух, которого в его легких почти не осталось, потом он закашлялся, пытаясь освободиться от пепла, забившегося в горло и затрудняющего дыхание.

Спустя какое-то время, когда он немного пришел в себя, Деймон заметил, что над ним стоит Элайджа и с горечью смотрит на догорающий дом. Все, что от него осталось, — это обуглившиеся черные бревна, пожираемые злыми красными языками. Жар вынудил команду доморощенных пожарников отступить, и теперь они смотрели на яркие всплески огня с чувством людей, потерпевших поражение.

Корнелия лежала на земле рядом с Деймоном, тоже кашляя и отплевываясь.

— Мы спасли их, мы спасли их, — пробормотала она охрипшим голосом и стала подниматься на колени, не думая о грязном, разорванном платье и вымазанном сажей лице.

Осторожно, даже благоговейно она стала снимать обгоревшую ткань со спасенного ею сокровища. Деймон уставился на часы, как будто видел их впервые. Насколько он помнил, эти часы всегда стояли на камине в гостевом доме, тихонько тикая и собирая пыль.

Вещица, конечно, изящная — Красивая женщина, одетая в тогу, держит циферблат часов на плече, — но стоит ли из-за такой безделушки рисковать своей жизнью?

Корнелия Линд стирала сажу с циферблата и стряхивала пепел с облаченной в золото женщины.

— Вам что-то в них не нравится? — спросила она.

Деймон смотрел на часы, пытаясь открыть для себя, что же в них было такого особенного.

Корнелия не отводила от него взгляда: очевидно, не могла поверить, что он не разделяет ее восхищения.

— Разве вам не известно, какую ценность представляют эти часы? В мире их всего несколько экземпляров. Ваш дедушка, должно быть, очень гордился тем, что получил такой подарок от генерала Лафайета.

— Конечно, гордился, в этом я не сомневаюсь, — пожал плечами Деймон; раздражение в нем нарастало. Дед всегда проявлял чрезмерную привязанность ко всем предметам своей коллекции. — Но это, черт возьми, всего лишь часы!

Корнелия в изумлении приоткрыла рот.

— Ну, в таком случае мне непонятно, зачем же вы пошли за ними?

— Я пошел за вами, дуреха, — отрезал он и, встав на ноги, принялся стирать сажу с рук. Стоило ли говорить ей это? — И пошел только потому, что убежден: позволь я вам сгореть, тетушки никогда бы мне этого не простили.

Вэрина, придерживая белую занавеску на окне в столовой, не отрываясь, смотрела на бушующий огонь. Невозможно было поверить, что это ужасное чудовище — дело ее рук.

— Что там происходит? Они уже вышли? — требовательно спросила Изетта со своего места за столом. — Что ты там видишь?

— О, Иззи, крыша провалилась, и огонь поднялся на высоту деревьев. — Вэрина стала кусать губы, борясь со слезами. — И зачем только я согласилась на твой чудовищный план? О боже, я никогда не прощу себе… Нет, нет, вон они! Деймон с Корнелией на руках. — Вэрина жадно глотнула воздуха, чтобы смягчить ужас, заполонивший сердце. — Спасибо тебе, Господи, они оба живы!

— Ты уверена, что они в полном порядке? — взволнованно спросила Изетта, стуча от нетерпения палкой об пол.

— Да, да! Деймон уже опустил Корнелию на землю. О, Иззи, я бы никогда себе не простила, если бы они…

— Это все бухгалтерские книги. Мне следовало бы предусмотреть, что Деймон кинется за ними, — задумчиво произнесла Изетта. — Но кто мог подумать, что Корнелия бросится в горящее здание?

Вэрина уже не слушала сестру. Как раз в этот момент рухнули последние балки гостевого дома, и в воздух взвился фейерверк из искр.

— Ты, конечно, понимаешь, что никакой особой опасности они не подвергались, — фыркнула Изетта. — Деймон способен найти выход в любой ситуации.

— Я знаю, Иззи, но ведь гостевого дома у нас больше нет. Сгорел дотла. — Вэрина, сжав губы, застонала, глаза ее наполнились слезами. Утрата стала зримой.

Пожар оказался гораздо более свирепым, чем она предполагала. Неукротимый огонь, жар, как в аду, и ужасное пепелище… Когда она согласилась на поджог, ей представлялись веселые огоньки рождественских костров, а вместо этого в небо поднялось адское пламя, ревущее, как страшное чудовище, которое выпустили из клетки, чтобы оно уничтожило все вокруг.

Чудовище сожрало гостевой дом, место, где они в детстве прятались сами и прятали свои сокровища, где разглядывали картинки в запретных книгах, тайком унесенных из библиотеки.

А позже там жил Деймон, постепенно превращаясь из мальчика в юношу, потом в рослого молодого человека, который решил сбежать из Роузвуда — и они боялись, что навсегда. И вот этот маленький домик, хранивший столько воспоминаний, счастливых и грустных, перестал существовать. В неутешной скорби Вэрина разрыдалась.

— Ничего не осталось, кроме углей и пепла.

— Никаких слез, сестрица, я от тебя не потерплю. — Изетта с осуждением постучала по столу серебряной ручкой своей палки. — Если хочешь знать, иногда приходится начинать строить именно на пепелище. Мы только помогаем судьбе. Как там Корнелия и Деймон? Их сблизила пережитая опасность?

Вэрина снова откинула занавеску.

— Деймон что-то поднимает с земли. Часы! Это папины часы. Помнишь, как он дорожил ими. А Деймон выглядит рассерженным, Иззи. О-о, он ужасно сердит.. Боюсь, твой план может не сработать.

— Само собой, он сердится, — спокойно откликнулась Изетта. — Несмотря на свою подпорченную родословную, он истинный Стерлинг, ты же знаешь. Он никогда не отступает, ни в чем, вот увидишь, сестрица, мой план сработает. Я ведь уже добилась, чтобы он приехал домой из Техаса. А теперь, Вэрина, выйди на террасу и позови их сюда. — Изетта опять постучала палкой по полу. — Господи, как я ненавижу играть втемную.

Вэрина вышла через дверь столовой на веранду, готовая выполнить просьбу Изетты. Но, когда она увидела Деймона и Корнелию в грязной, изодранной одежде, растрепанных, с вымазанными сажей лицами, она позабыла, зачем сюда вышла. Они были целы и невредимы, и Вэрина радостно устремилась им навстречу.

— Милые вы мои! Вы не пострадали? — Вэрина оросила слезами плечо Корнелии, а потом широкую грудь Деймона. — Послать за доктором Макгрегором?

— У нас все в порядке, — заверил ее Деймон, обняв тетушку одной рукой. Другой он прижимал к себе часы.

— Не стоит из-за нас беспокоить доктора Макгрегора, — остановила ее порыв Корнелия, — хотя меня заботит мисс Изетта. Как отразился на ней весь этот переполох?

Мисс Линд, обогнав Деймона и Вэрину, быстро направилась к дому.

Когда тетя с племянником вошли в столовую, Корнелия уже стояла возле Изетты.

— Как вы себя чувствуете, мисс Изетта? Болей в сердце нет? Лекарства не нужны?

— Нет, ничего не нужно. Чувствую себя прекрасно, — отмахнулась от забот Корнелии Изетта. — Сядьте и переведите дух. Клео сейчас принесет теплую воду и полотенца. Насколько велик ущерб от пожара?

Деймон так небрежно поставил часы на обеденный стол, что они зазвенели.

— Мы потеряли гостевой дом, но Элайджа помог вызволить из огня финансовые документы плантации, — ответил Деймон и с раздражением добавил: — Ах да, еще мисс Линд спасла вот эти часы.

Пожилые леди с изумлением уставились на перемазанную сажей Корнелию.

— Это не простые часы, — огрызнулась Нелли и завладела запястьем мисс Изетты, чтобы проверить ее пульс. Он бился сильно и ритмично, хотя был немного учащенный. В общем, беспокоиться не стоило.

— А я совсем запамятовала о часах Лафайета. Помню, что отец очень дорожил этим старым хронометром. Я думаю, он специально поставил их в гостевом доме, чтобы поражать посетителей.

— Вы хотите сказать, что забыли о часах генерала Лафайета? — не веря своим ушам, переспросила Нелли, отпуская руку мисс Изетты. — Но ведь это бесценная реликвия! Таких часов не больше дюжины по всему свету. И вот эти часы одни из них. Иметь их — большая честь!

— Я знаю, дорогая, но в доме великое множество подобных старинных предметов, всего не упомнишь, — ответила Изетта, безразлично пожав плечами. — Мы благодарны тебе за то, что ты подумала о них. А вот и Кейто пришел с бренди.

Как только Кейто внес в столовую серебряный поднос с бренди и хересом, о часах все забыли. Рядом с Кейто встала Клео, держа тазик с водой и полотенца.

— Прекрасная мысль, тетя! — воскликнул Деймон, снимая с подноса графин с хересом. — Бодрящий напиток — это как раз то, что нам всем нужно! Мудрое решение, вам не кажется, мисс Линд?

— Да, действительно, мудрое, — согласилась Нелли, довольная тем, что мисс Изетта не обиделась и не расстроилась из-за ее вспышки.

Наполнив хересом бокалы дам, Деймон плеснул бренди в две рюмки — себе и мистеру Пьюгу, который появился в комнате со спасенными из огня бухгалтерскими книгами.

— А в чем все-таки причина пожара? — из чистого любопытства спросила Нелли. Она знала, что пожары из-за небрежного обращения с огнем на кухнях случаются довольно часто. Но что могло загореться в доме для гостей?..

— Понятия не имею, — Пьюг приподнялся на стуле, будто услышал обвинение в свой адрес. — Я ужинал и не зажигал лампу в конторе. И камин не топил уже несколько дней.

— Для пожара может быть тысяча причин, — спокойно, даже чуть небрежно произнес Деймон, вновь придвигая к себе графин с бренди.

— Это правда, — кивнул Пьюг и снова опустился на стул.

— Может, выскочил горящий уголек отсюда, из кухонной трубы, или искра от огня в кузне, — высказала предположение Изетта.

Вэрина вскочила на ноги.

— О, Деймон, прости меня! Я бы не смогла жить, если бы с тобой и мисс Линд что-нибудь случилось. Я в самом деле…

Предостерегающий взгляд сестры, который не укрылся и от Нелли, остановил ее. Вэрина, опустив голову, сникла.

— Я хотела сказать… Я… не представляю, отчего мог возникнуть пожар. — И она поспешила сесть на место.

— Теперь это уже не имеет значения, — отставила свой пустой бокал Изетта, давая понять, что вопрос закрыт. — А вот потеря гостевого дома создала для нас немало проблем. Нет конторы, лишился своего жилища мистер Пьюг, ну и нашему Деймону негде теперь спать.

— Обо мне не стоит беспокоиться. Я могу занять комнату над кухней, — предложил Деймон.

— Ни за что! — Изетта произнесла это своим не допускающим возражений тоном, который был уже знаком Нелли. — Что подумают соседи? Для Деймона Дюранда не нашлось места в доме, и он живет в каморке над кухней, как какой-нибудь слуга. А вы, мистер Пьюг, — приказным тоном обратилась она к бухгалтеру, — можете работать в библиотеке и спать в мансарде. Там на северной стороне есть вполне подходящее место. Тебя же, Деймон, мы поселим в гостевую комнату в восточной части дома.

Вэрина медленно подняла голову. В комнате воцарилась напряженная тишина.

Деймон с такой силой опустил на стол тяжелый графин из резного стекла, что можно было только удивляться, как он уцелел.

— Вы же знаете, я никогда не ночую под крышей Роузвуда, — произнес он таким резким тоном, что Нелли вздрогнула и, оглянувшись по сторонам, увидела, как Вэрина и Изетта снова обменялись многозначительными взглядами.

— Корнелия, мистер Пьюг, пожалуйста, извините нас. — Изетта сложила руки на коленях и сжала губы. — Нам надо обсудить некоторые семейные вопросы.

Нелли решила напомнить присутствующим о своих профессиональных обязанностях:

— Мисс Изетта, боюсь, из-за вашего состояния я буду вынуждена остаться здесь. Мне доверено ваше здоровье, и я обязана находиться поблизости.

Изетта заколебалась, и Нелли подумала было, что пожилая леди все равно прикажет ей покинуть комнату.

— Ну что же. Может, вам действительно лучше остаться.

Клод Пьюг вышел, и Изетта снова повернулась к племяннику:

— Послушай, Деймон, мне кажется, пора забыть о прошлом и отказаться от некоторых старых привычек.

Нелли увидела, что лицо Деймона помрачнело. Челюсти его сжались, широкие плечи застыли в напряжении. Он снова стал похож на того огромного медведя, который недавно ворвался в спальню тетушки. Нелли непроизвольным жестом накрыла рукой холодную сухую руку своей подопечной.

— Речь идет не просто о старых привычках, тетя Изетта. Если ты помнишь, дед приказал мне убираться вон из этого дома. Сказал мне, и вам, и всем, кто в этот день мог его слышать, что я никогда не буду спать под крышей Роузвуда.

— Какая долгая память. Тебе же тогда было всего восемь лет, — вздохнула Изетта и погладила рукой белую скатерть на столе.

— А ты помнишь, что я ему ответил?

— Насколько помню, ты сказал что-то вроде того, что, скорее, в аду наступят холода, чем ты будешь спать в Роузвуде, — ответила Изетта и снова вздохнула. У тебя всегда был хорошо подвешен язык.

— И я всегда относился с должным почтением к воде моего деда. — В темных глазах Деймона сверкнула ирония. — В обычае креолов — уважать волю старших.

— Перестань дерзить, Деймон, — постучала палкой об пол Изетта. — Стерлинги тоже привыкли уважать волю старших. Твой дед так и не смог простить своей старшей дочери то, что она вышла замуж за креола. Мы все знали, что он думает о креолах: безответственные, развратные, ленивые. И всякий раз Деймон, когда он тебя видел, ты напоминал ему о дерзком поступке Розалии.

— И он отказался даже видеть меня.

Нелли услышала в словах Деймона дерзкий вызов и удивилась сама себе: она вдруг увидела в этом озлобленном мужчине глубоко запрятавшегося, несправедливо обиженного мальчика.

— Но твой дед уже пятнадцать лет как умер — заметила Изетта, не отводя глаз от племянника. — Роузвуд теперь наш дом, мой и Вэрины. И мы рады видеть тебя здесь.

Деймон покачал головой.

— Не будем продолжать этот разговор, я поживу у доктора Макгрегора.

— Тео? — В голосе Изетты звучали удивление и гнев. — Акорн-Хилл почти в часе езды отсюда.

— Ничего, я смогу, если будет нужно, доскакать оттуда быстрее.

— Да-а. Это что-то значит, если моя собственная плоть и кровь отказывается от гостеприимства Роузвуда, — произнесла Изетта, пытаясь подняться со стула.

— Мисс Изетта, пожалуйста, не расстраивайтесь, — стала уговаривать Нелли свою пациентку, поглаживая ей руку. Она бросила грозный взгляд на Деймона, но тот уже повернулся ко всем спиной.

— Мне кажется, у меня начинается приступ. — Изетта закрыла глаза и прижала руку к груди.

Опасаясь, что мисс Изетта потеряет сознание и упадет, Нелли обняла ее. Деймон медленно обернулся. Теперь лицо его выражало обеспокоенность. Лицо Изетты исказила боль.

— Мне невыносимо думать, что наступит момент, когда я, больная, старая, беспомощная, буду нуждаться в тебе, в твоей поддержке, а тебя здесь не будет… Наступит момент… — Изетта скорбно вздохнула, — когда тебе придется взять хозяйство в свои руки… А где ты будешь в это время? И все из-за какого-то глупого упрямства, из-за старой обиды, которая для тебя важнее здоровья твоей старой тетки. — Она тяжело вздохнула. — При мысли об этом тело перестает сопротивляться болезни.

— Моей тетушке действительно так необходимо, чтобы я находился рядом? — потребовал Деймон ответа у Нелли. Он наклонился над столом и смотрел ей прямо в глаза. Она видела в них и злость, и подозрение, и… трогательную обеспокоенность.

Озадаченная прямо противоположными симптомами в состоянии Изетты, Нелли запнулась и, подбирая слова, ответила:

— Пульс у нее сильный, хотя и учащенный. Вряд ли можно ожидать каких-либо серьезных осложнений.

Но когда Нелли посмотрела в лицо своей пациентки, на нем отражалось прямое, нескрываемое осуждение. С таким же осуждением глядела на Нелли и добрая Вэрина, сидевшая напротив.

Нелли вдруг сообразила, что попала в какой-то непонятный переплет. Она поерзала на стуле, снова посмотрела на Деймона и выбрала безопасный выход из положения.

— Однако в таких сложных случаях, как этот, трудно что-либо предсказывать заранее.

— Вот видишь, Деймон? — обрадовалась Изетта и постучала палкой по столу. — В сложных случаях. А мой случай — сложный. Это сказала мисс Корнелия, и, я уверена, Тео подтвердит.

— Сложный? — Деймон посмотрел на Нелли, ища у нее подтверждения.

В этот момент Изетта вдруг так стиснула руку Нелли, что оставалось только подивиться, откуда столько силы в хрупком теле пожилой больной леди.

— Да, сложный, — подтвердила Нелли.

Изетта тут же отпустила ее руку, и кровь снова прилила к пальцам.

— Ладно, — поднял руки Деймон. — Я остаюсь, но только, если получу комнаты над кухней.

На лице Вэрины было написано разочарование. Изетта откинулась на спинку стула.

— Над кухней так над кухней, — согласилась она. — У меня больше нет сил спорить с тобой, Деймон. По крайней мере, остаешься в доме. И на том спасибо. Кейто, скажи матушке Луле, чтобы приготовила комнаты над кухней для мистера Деймона.

— Слушаюсь, мэм. — Кейто взял серебряный поднос и повернулся, чтобы выйти, но потом остановился. — Вы уж простите, маса Деймон, но это займет время. Мы как раз сложили туда чуть ли не до потолка мешки и коробы с разными съестными припасами, а теперь нам надо найти для всего этого новое место. — Старый слуга устало вздохнул. — Может, потребуется целая ночь. Но мы все сделаем, сэр.

— Целая ночь? — Деймон покачал головой и тихо выругался. — Ладно, ладно. Забудьте про комнаты над кухней, я остаюсь в доме.

Вэрина бросила на сестру торжествующий взгляд. Она никогда не умела как следует владеть собой и скрывать свои эмоции.

— Не слишком радуйся, тетя Вэрина, — по-техасски растягивая слова, произнес Деймон. — Может, именно сейчас дедушка Стерлинг переворачивается в гробу.

Бокалы на подносе у Кейто задребезжали. От лица Вэрины отхлынула кровь.

— Ах, Деймон, не смей даже шутить об этом в присутствии Вэрины, — отругала его Изетта. — Ты же знаешь, какая она суеверная. Лично я предпочитаю просто думать, что отец, будучи в здравом уме, оставил мирские дела живым.

3

Уложив Изетту в постель, Нелли отнесла часы в гостиную комнату и поставила их на камин из итальянского мрамора.

— Вот, Томас Стерлинг, ваши драгоценные часы, — сказала она громким голосом, уверенная, что никто, кроме портрета, ее не слышит.

Она стерла следы сажи со стеклянного колпака на циферблате и, взяв в руку подсвечник с горящей свечой, отступила назад, чтобы полюбоваться старинной вещью. Часы, самовольно занявшие место на камине рядом с серебряным кубком Томаса Стерлинга, под висящим на стене мечом Эндрю Джексона[3], спокойно и уверенно тикали, будто не было никакого пожара, и никакая гибель им никогда не грозила. Нелли знала, что во время очередной уборки Вэрина отполирует все, что стоит на камине, и старинные часы снова засияют, теперь уже на самом почетном месте.

— Наверное, было глупо с моей стороны лезть в горящий дом, — продолжала она, опять обращаясь к портрету, — но мне казалось, что спасти часы было моим долгом перед вашими дочерьми. Это самое малое, что я могла для них сделать в ответ на их удивительную доброту. Правда, я не ожидала, что часы окажутся такими тяжелыми, — закончила она.

Нелли подняла свечу повыше, чтобы лучше видеть портрет патриарха Роузвуда. Из полутьмы на нее пристально смотрел Томас Стерлинг. Четкие линии плотно сжатого рта, холодный проницательный взгляд, заостренный нос аристократа. Общее впечатление немного смягчала зеленая ива на заднем фоне.

— Вы изгнали из дома своего внука, — сказала Нелли, внимательно разглядывая портрет и пытаясь найти хоть какой-то намек на доброту в этом лице без мягких линий и в каменно-серых глазах. — Суровое, однако, наказание мальчику, который не властен был помешать родителям произвести его на свет.

Никакого ответа, разумеется, не последовало. Она ведь говорила с куском полотна. И все же Корнелия была разочарована, не найдя в лице Томаса Стерлинга даже искорки доброты.

— Ну, как это возможно, чтобы человек, любящий красивые вещи, не был способен на сострадание? — громко спросила Нелли. — Вы ведь отец мисс Изетты и мисс Вэрины, а я не встречала более великодушных и добрых женщин.

Портрет продолжал молчать. Странно было бы ожидать от него ответа. Однако Нелли после первой же встречи с сестрами Стерлинг так привязалась к ним и к Роузвуду, что отчаянно стремилась и в портрете патриарха найти хоть какую-то привлекательную черту, но тщетно.

Ее первые впечатления от Роузвуда были слишком свежи в памяти. Она не забудет тот волшебный миг, когда этот дом предстал перед ней. Был еще ранний вечер, Нелли стояла на палубе, и ей казалось, что пароход плывет по реке, а этот чудесный особняк с белыми колоннами медленно и величаво приближается к ней. Первый же взгляд на Роузвуд, возвышающийся, подобно куполу собора, среди зелени деревьев, стал для нее озарением: она словно нашла свой дом, который искала всю жизнь. Нашла свой рай.

Ей так хотелось запечатлеть эту красоту на бумаге. Она чуть не отправилась искать в багаже все необходимое для этого. Но страх словно бы парализовал ее, и она осталась стоять на палубе, вцепившись в поручни. Страх того, что, если она отведет глаза от этого святого места, оно исчезнет и открывшееся ей райское прибежище будет потеряно навсегда. Она молча отругала себя за столь глупые мысли, но все же осталась на палубе, внимательно изучая все детали строения и восхищаясь его прекрасными линиями.

Роузвуд нежился в лучах заходящего солнца, будто был живым существом.

Как только Нелли переступила порог главного входа, она сразу же почувствовала себя здесь желанной, будто весь дом давно прислушивался к звуку ее шагов в холле. Наконец-то она обрела дом, который потеряла. И пока ничто не поколебало то радостное чувство, которое она испытала, впервые входя в этот дом.

С улыбкой вспомнила Корнелия свое первое впечатление от экзотического холла. Стены в нем были обклеены обоями ручной работы с изображением джунглей. Роузвуд славился своими коллекциями ценных предметов и произведений искусства, но для Нелли ничто не могло сравниться с излучающими яркий свет джунглями в главном холле и на стене лестницы, ведущей наверх.

Высоченные деревья тянулись еще на два этажа вверх. Разноцветные тропические птицы взлетали к облакам, пестрые попугаи сидели на ветках деревьев, горделивые павлины расхаживали среди экзотических цветов. Как и настоящие джунгли, эти были полны самых разнообразных обитателей. Но более всего Нелли нравились тигры на дверях библиотеки. Словно изготовившись к нападению, они, как настоящие охранники, голодными взглядами своих желтых глаз сжирали каждого, кто осмеливался войти. Откуда бы человек ни подходил к дверям, слева, справа или напрямик, звери не спускали с него глаз.

Однажды эмоциональная Вэрина с присущей ей простосердечностью призналась Нелли, что эти звери всю жизнь наводили на нее ужас. Но Изетта, которая всегда была папиной любимицей, отказалась убрать их даже после смерти отца.

— Эти хищники вас выдают с головой, Томас Стерлинг, — укоризненно произнесла Нелли. — Как же вам не стыдно! Не сомневаюсь, вам нравилось, что эти тигры вселяли ужас в детей и слуг. Ах, как приятно, наверно, было видеть расширенные от страха глаза и слышать поспешные шаги!

«Бедная трусиха Вэрина, — подумала Нелли, глядя на портрет. — А Деймон? Интересно, в детстве он тоже боялся тигров? Вряд ли», — ответила она самой себе без всяких колебаний. Она вообще сомневалась, что этот мужчина из Техаса способен чего-то бояться.

Полная решимости найти все же в образе Томаса Стерлинга хоть искорку доброты, Нелли еще внимательнее присмотрелась к портрету. Возможно, отсутствие человечности в его лице было недоработкой художника, но ей в это не верилось. Выражение лица и злой блеск в глазах убедили ее, что он мог выгнать из дома своего внука-сироту. Она отступила назад, чтобы объять взглядом портрет старика в целом.

— Как бы жестоко и несправедливо это ни было, должна признать, Томас Стерлинг, что нас с вами, старый тиран, одно все же объединяет: я тоже не хочу, чтобы Деймон Дюранд вернулся под крышу Роузвуда. Он задает слишком много вопросов. И на некоторые я не смею ответить.


Клео обернула голову Нелли толстым полотенцем и принялась энергично растирать ее мокрые волосы.

— Ну вот, мисс Нелли, теперь вы не пахнете дымом, — сказала Клео.

— Спасибо, стало действительно полегче, — согласилась Нелли, чувствуя себя освеженной.

Когда она начала работать в качестве сиделки и компаньонки, то обнаружила, что слугам в доме порой бывало трудно смириться с ее необычной ролью. Часто они просто отторгали ее, видя в ней чужака, угрожающего нарушить строго установленную иерархию.

У обозленных слуг находилась тысяча мелких способов отравлять ей жизнь: они подавали ей холодную еду, смешивали чистое и грязное белье, отрывали пуговицы и крючки. В Роузвуде не было ничего похожего. С первого же дня ее приняли так доброжелательно и предоставили такие удобства, что она сочла все это божьим благословением и стала чувствовать себя как дома.

— Мистер Дюранд уже устроился в своей новой комнате? — спросила она.

— Да, этот упрямец все-таки сдался, — ответила Клео. — Все уже на месте, в комнате, что возле холла, сам на месте, и все его вещички. Вот уж повезло ему: одежка-то была в прачечной. И у маса Пьюга тоже. Ничего особенно ценного там, стало быть, и не сгорело.

— Вот как? — заметила Нелли. — Какое интересное совпадение. А мисс Вэрина уже в постели?

— Уже легла, мисс Нелли, о ней тоже не беспокойтесь. — Клео помогла Нелли надеть халат. — Мисс Вэрина налила себе бренди в теплое молоко. Больше, чем вы присоветовали. Но оно и понятно, правда ведь? После всего, что случилось-то?

— Да, пожалуй, что и так. — Нелли завязала пояс на халате и взяла у Клео свой гребень для волос.

— Все теперь будет по-другому, раз маса Деймон останется жить под этой крышей, — Клео начала прибирать в комнате и стелить постель для Нелли. — Знаете, леди, это хорошо, что он здесь. Он-то уж не подведет своих тетушек, коль будет нужно, тут же прибежит на помощь.

— Да, мисс Изетта тоже так считает, — машинально ответила Нелли, думая о том, как бы ей войти в такое доверие к Деймону Дюранду, чтобы он оставил на нее своих тетушек, а сам опять ускакал бы в Техас. — Спасибо тебе за помощь, Клео.

Когда горничная удалилась, Нелли вышла на балкон, проходящий по всему верхнему этажу особняка, и стала досушивать волосы, расчесывая их гребнем. После бурных событий дня вечер казался особенно тихим и спокойным. Даже сверчки замолчали. Иногда раздавалось кваканье лягушек вперемежку с уханьем совы. На небе сверкали крупные звезды; в ночном воздухе еще улавливался запах дыма.

Нелли с грустью вдыхала этот воздух. Откуда грусть? Разве она тоже что-то потеряла от пожара? Да, потеряла. Ведь перед тем ей казалось, что она становится частью Роузвуда. А теперь… Нет, она и не подумает отказываться от этого места лишь потому, что блудный внук — Деймон Дюранд — вернулся домой.

Звук шагов заставил Нелли очнуться от размышлений. На балкон из своей комнаты, расположенной в дальнем конце дома, вышел Деймон Дюранд. Огонь свечей в его комнате бросал теплые блики на его белую рубашку. Он стоял к ней спиной и, опираясь на перила, смотрел вниз, в темный сад, где, словно привидения, застыли белые мраморные статуи. Потом он выпрямился и стал машинально потирать рукой плечо. Должно быть, удар, который он получил, пытаясь выбраться вместе с ней из ада, до сих пор доставлял ему боль.

— Может, вы позволите мне осмотреть ваше плечо? — предложила Нелли. Ее профессиональный инстинкт опередил мысль о возможных последствиях такого предложения.

Деймон обернулся.

— Что?

Слишком поздно Нелли вспомнила, что на ней только ночная рубашка и старый халат. Влажные волосы падали на спину, свернувшись в тугие кудряшки. Как раз чтобы не попадать в подобные щекотливые ситуации, она всегда уклонялась от предложений работать в доме, где среди членов семьи были молодые мужчины. Сейчас она была одета самым неподобающим образом, но удариться в бегство было бы просто глупо. Спасало только достаточно большое расстояние между ними и темнота.

— Вас, судя по всему, беспокоит ушибленное плечо, и я подумала, может, мне следует его осмотреть. Или лучше утром доктор Макгрегор…

— Ничего страшного, — перебил ее Деймон, снова потирая плечо. — Так, немного побаливает.

— Это синяк или боль в суставе?

— По-моему, просто синяк, — ответил Деймон, не желая обсуждать свою травму.

— Ну что же, тогда я хотела бы поблагодарить вас за то, что вы спасли мне жизнь. В тот момент я не оценила это по-настоящему, а теперь хочу, чтобы вы знали: я понимаю, какой опасности вы подвергали свою жизнь, войдя за мной в горящий дом.

С минуту он молча смотрел на нее, потом сказал:

— Спасибо вам за проявленную заботу и интерес к Роузвуду и его сокровищам. На такое мало кто способен.

Нелли понимала, что он имеет в виду Пьюга, не выказавшего особого энтузиазма в борьбе с огнем.

— Это самое малое, что я могла сделать для ваших тетушек, которые так хорошо ко мне относятся и вообще необыкновенно добрые и щедрые. В Роузвуде такие ценные вещи, что было бы жаль лишиться хоть одной из них.

— Да, таких вещей здесь много, — произнес Деймон с явным подтекстом.

— Например, вышитый каминный экран работы Марты Вашингтон, — увлеченно продолжала Нелли, не обратив внимания на его реплику. Она испытывала благоговение перед той обстановкой, в которой жили Стерлинги, а для них это был просто свой дом, и все вокруг они воспринимали как само собой разумеющееся. — Или пианино Чикеринга, — продолжила Нелли. — Редкие, шекспировских времен документы. Меч Эндрю Джексона. Кстати, есть у вас опись всех этих вещей?

Деймон покачал головой:

— Насколько мне известно, ничего такого нет.

— Я могу ее составить, — предложила Нелли, заинтригованная возможностью обнаружить еще какие-нибудь раритеты в доме. — То есть я имею в виду, конечно же, не в ущерб своим основным обязанностям. В таком доме, как этот, опись необходима.

— Наверное. Но я как-то никогда не думал об этом. — Пытаясь поднять руку, Деймон снова поморщился, и по его лицу Нелли поняла, что ему не по себе.

— Хороший массаж порой успокаивает боль в мышцах… — Что такое она говорит? Нелли проклинала свою несдержанность. Куда подевалось чувство приличия? Ей приходилось делать массаж женщинам. Но, кроме своего отца, никогда не прикасалась к телу мужчины.

— Успокаивает? Почему? — В темноте выражение лица Деймона было трудно различимо, но в его низком голосе она услышала интерес, и это придало ей смелости.

— Не знаю точно, но думаю, с его помощью рассасываются узлы в мышцах. У моего отца от старой травмы после какой-то аварии постоянно болело плечо, и я часто делала ему массаж.

— Подойдите поближе, — тихо попросил Деймон, сделав знак рукой. — Я не хочу будить весь дом.

Нелли заколебалась, пожалев, что так неосмотрительно предложила ему свои услуги. Но отступать было поздно.

Запахнув халат по самое горло, она робко шагнула в его сторону.

— Вот так-то лучше, — сказал он, когда Нелли дошла до двери в его комнату. При свете, льющемся из комнаты на балкон, она впервые увидела на его губах намек на улыбку и слегка занервничала. — Вы гораздо лучше выглядите без сажи на лице, — заметил он. — Так что там насчет массажа?

— Да я просто объясняла, как… — под его вопросительным взглядом она покраснела, словно девчонка, но взяла себя в руки, моля, чтобы темнота скрыла ее пылающие щеки, — …как врачи обнаружили то, что давно известно знахаркам: массаж может благотворно воздействовать на некоторые травмы и ушибы.

— Ясно.

— Я не знаю, какая у вас травма, — продолжила, не переводя дыхание, Нелли, — но полагаю, что упавшая балка могла повредить плечо… Ну и…

— Что же вы замолчали? Слушаю вас.

Деймон сел на балюстраду, и теперь свет из комнаты падал на него. Он обнял себя за плечи, и белая рубашка натянулась, обрисовывая его мощную мускулатуру. Расстегнутые верхние пуговицы открывали шею и грудь, покрытую черными завитками волос.

Нелли не могла справиться с волнением, слова не шли у нее с языка. Но надо было продолжать, молчание и так слишком затянулось.

— Так что у вас с плечом?

Деймон снова посмотрел на нее.

— Ах, да. Вы что, хотите осмотреть мое плечо? — Он начал вытаскивать рубашку из брюк, будто собирался прямо здесь и сейчас раздеться. — Мне снять рубашку?

— Нет, это необязательно, — заикаясь, запротестовала Нелли. — Просто расстегните пуговицы и повернитесь ко мне спиной.

— Вы меня интригуете.

Он встал, снова наградив ее саркастической улыбкой, и сделал то, что она просила. С раздражением Нелли подумала, насколько легче иметь дело с пациентами женского пола, чем с мужчинами. Потянув руку к его плечу, она вдруг сообразила, что не сможет до него дотянуться, настолько он был выше ее.

— Пожалуйста, сядьте, — попросила она, и Деймон опустился в плетеное кресло.

Нелли внимательно исследовала пальцами его плечи, стараясь определить повреждение. Припухлость на правом плече она обнаружила сразу.

— Балкой вас ударило вот сюда, — уверенно сказала она, легонько нажав на это место.

Ушиб был сильный и, конечно, болезненный. Как же она раньше не догадалась осмотреть его и оказать первую помощь? Ее удивило, что Деймон сразу не подал вида, да и потом не жаловался на боль.

А теперь невольно застонал, когда она стала ощупывать место ушиба. Выполняя свою профессиональную работу, Нелли со смущением подумала, что ей приятно чувствовать под руками сильное мужское тело.

— В течение недели вы должны беречь свое плечо, — сказала она, проводя большими пальцами параллельные линии вдоль мышечных связок на его спине. — Не поднимать тяжестей, не делать резких движений. Я бы даже не советовала вам ездить верхом и управлять экипажем.

— Как скажете, доктор.

— Вы издеваетесь, сэр? — спросила Нелли, поспешно отдернув от него руки.

— Ни в коем случае, — ответил Деймон. — Как вам могло такое прийти в голову? Но что же вы, док? Неужели осмотр закончен?

Нелли едва сдержала улыбку. Она знала, что он нарочно дразнил ее, но на спине была еще одна припухлость, которую надо было помассировать, и Нелли снова вернулась к прерванному занятию.

Действие опытных рук Корнелии привело Деймона в состояние расслабленности. Он вынужден был признать, что массаж принес облегчение его напряженным мышцам, сняв тягостную боль. Ее руки легко двигались взад и вперед, вверх и вниз вдоль позвоночника с поразительной быстротой и точностью, каждый раз возвращаясь именно туда, куда надо.

Деймон согласился на массаж только из любопытства. А в результате чуть не потерял дар речи, ощутив блаженство от полученного облегчения; более того, стал представлять, как эти сильные теплые пальцы гладят его кожу, касаются… Если во время обычного массажа она источает столько чувственности, какая же неподражаемая любовница может выйти из этой мисс Корнелии Линд!

— Вы все время напрягаетесь, — пожаловалась она, методически разминая сопротивляющиеся мускулы.

Ее пальцы продолжали свой магический танец вдоль его позвоночника. Деймон вдруг почувствовал нарастающую боль в паху и застонал.

— О господи, у вас напряжены мышцы еще и на пояснице.

— Я знаю.

— Чувствуете? Вот здесь. Твердые как камень.

— Это неважно, — ответил Деймон и вцепился в подлокотники кресла.

— Да у вас все здесь затвердело. Попробуйте дышать глубже.

— Глубокое дыхание этому не поможет, — пробормотал Деймон сквозь зубы. О боже! Неужели эта женщина не понимает, что она с ним делает?

— Хотя бы попробуйте, — настаивала Нелли, опуская руку все ниже.

Деймон больше был не в состоянии терпеть эту пытку. Он резко вскочил на ноги и схватил ее за запястья.

— Я сделала вам больно? — Она подняла на него глаза, и на ее хорошеньком личике отразилась растерянность. Тонкие нежные запястья утонули в его сильных пальцах.

— Нет, вы не сделали мне больно, просто мне этого достаточно, — ответил он первое, что пришло на ум, надеясь, что темнота скрывает выпуклость, натягивающую его бриджи. Деймон поспешно отступил в плохо освещенную часть балкона.

— Вам лучше не отвлекаться на меня и обратить все свое внимание на уход за моей тетей, — резко сказал он.

— Что ж, вы правы.

Она смотрела на него своими большими синими глазами, и в ее серьезном взгляде не было ни хитрого коварства, ни кокетства. Деймону в эту минуту отчаянно захотелось поверить в то, что «глаза — это зеркало души».

— Могу вас заверить, что сделаю все для благополучия вашей тети. А вам все-таки советую обратиться к доктору Макгрегору. Пусть осмотрит ваши ушибы.

— Спасибо за массаж, — поблагодарил Деймон, — и еще одно…

— Да?

— Пожалуйста, поймите, что мною движет забота о моих тетушках. Приезжая в Роузвуд, я часто находил здесь людей, которые оказывались вовсе не теми, за кого себя выдавали. Моих тетушек просто использовали, и я не потерплю, чтобы такое повторилось.

— Что вы хотите этим сказать, сэр? — Нелли недоуменно замигала, глядя на него.

— Я заметил сегодня за ужином, что вы ускользаете от ответов на некоторые мои вопросы.

— Я сообщила вам все, что вам положено знать, мистер Дюранд. Остальное — моя частная жизнь, мои сугубо личные дела. — Она вежливо и холодно улыбнулась.

Трогательная порядочность, прямо-таки невинность. Непонятно почему, но Деймон встревожился еще больше.

— Уверяю вас, — продолжала Нелли ровным тоном. Если она была оскорблена, то не подала виду. Ее самообладание пришлось Деймону по душе. — Я делаю все от меня зависящее для здоровья и покоя вашей тети.

— Хорошо. Рад, что мы понимаем друг друга, — сказал Деймон, заметив, что не только вечер, но и их отношения стали прохладнее. — Проводить вас до вашей двери?

— Вы очень добры, сэр, но в этом нет необходимости. Спасибо.

Деймон смотрел, как она шла по балкону, ее вышитые матерчатые домашние туфли ступали неслышно, а легкий тонкий халат при каждом шаге обтягивал круглые ягодицы, подчеркивая их соблазнительную форму.

Он не мог не улыбнуться. Если даже новая сиделка была авантюристкой, плутовкой, пытающейся воспользоваться добротой его тетушек, Деймон все равно вынужден был признать, что в этой синеглазой малышке море обаяния.

Дойдя до двери своей комнаты, Нелли обернулась и убедилась в том, что Деймон все еще смотрит на нее. Пока она шла по балкону, этот взгляд чуть ли не жег ей спину. Махнув на прощание рукой, она скрылась в спальне, своем надежном убежище.

Нелли сразу же потушила лампу, словно ища защиты в полной темноте.

Она опустилась на край кровати, мысленно перебирая все подробности их встречи, вызвавшей у нее такое смятение.

Она не ожидала, что прикосновение к мужчине может настолько взволновать ее. Мускулистое мужское тело пробудило в ней какое-то новое, необычное трепетное чувство. Только призвав силу воли, ей удалось противостоять абсурдному желанию уткнуться носом в его рубашку и вдохнуть мускусный мужской запах. Ей так нравилось прикасаться к его могучим мускулам, напоенным силой, ощущать под пальцами теплую гладкую кожу. Нелли была рада, что хоть немного смогла облегчить ему боль. Деймон спас ее от огня, и она чувствовала себя его должницей.

А он все испортил своим замечанием о самозванцах. Он чуть не попал было в точку, и внутри у нее все похолодело. Его подозрения были настолько близки к истине, что укрепили в ней решимость во что бы то ни стало избавить Роузвуд от Деймона Дюранда.

Она знала только два способа заставить Деймона уехать. Один из них — убедить его, будто тетя Изетта находится в надежных руках опытной медсестры, что было правдой. Со вторым могли возникнуть трудности: ей надо было умудриться так надоесть ему, чтобы он просто сбежал отсюда.

4

На следующее утро Вэрина нашла сестру за письменным столом в ее кабинете. У самой Вэрины было прекрасное настроение и отличное самочувствие. Давно она не спала так крепко. Она появилась в комнате с корзиной только что срезанных желтых роз и плотно закрыла за собой дверь.

Конечно, возымел действие вчерашний совет Корнелии добавить в теплое молоко немного бренди. Вэрина спала, как котенок, проснулась свежая и бодрая и, срезав очередную порцию роз, жаждала теперь поскорее обсудить с Иззи события вчерашнего вечера.

— Не слишком ли ты рано поднялась, сестричка? Ведь это может навредить твоему сердцу, — пожурила она Изетту и вытащила из хрустальной вазы на столе завядший цветок ириса. — А где Корнелия?

— Проветривает мою спальню, — ответила Изетта, не отрывая глаз от «Харперс уикли». У нее всегда под рукой была какая-нибудь газета. Изетта считала, что должна быть в курсе событий, происходящих в мире, поскольку они могли повлиять на жизнь Роузвуда.

— А где Деймон?

— В библиотеке с мистером Пьюгом. — Изетта перевернула страницу и поправила очки.

— Значит, в библиотеке… Кстати, ты не видела мою коробочку с нюхательным табаком? «Императрицу Джозефину»? — спросила Вэрина, вытаскивая желтую розу из корзинки. — Мне кажется, я оставила ее в библиотеке.

— Нет, я ее там не видела, — ответила Изетта и опять погрузилась в чтение.

— Куда же она подевалась, — задумчиво произнесла Вэрина и, вытащив из корзины еще одну розу, поставила ее в вазу. Иногда ей казалось, что мелкие вещи живут какой-то своей жизнью. Она вспомнила историю, которую когда-то рассказала им, еще маленьким девочкам, тетя Абигайл из Массачусетса. Будто раз в году наступает ночь, когда в густом лесу собираются ведьмы, какие-то колдовские силы поднимают страшную бурю, а некоторые предметы оживают и пускаются в пляс.

Изетта тогда фыркнула и назвала эту историю глупой выдумкой янки. Но Вэрина всерьез поверила каждому слову. Не могла не поверить: лицо тети Абигайл, когда она это рассказывала, выглядело таким серьезным.

Повзрослев, Вэрина стала даже подозревать, что все это, возможно, происходит чаще, чем раз в год. Разве вещи не могут передвигаться по своему желанию? Как же иначе объяснить, что они вдруг оказываются не на том месте, где должны были быть? Несомненно, вещи живут своей собственной жизнью.

— Ладно, я найду ее.

Изетта никак не отреагировала на последнюю реплику сестры и продолжала сидеть, уткнувшись в газету. А оживленная, радостная Вэрина просто не могла молчать.

— У нас получилось, сестричка! Деймон живет с нами в Роузвуде.

— Прошлой ночью ты, кажется, сказала, что поджог был ошибкой, — заметила Изетта, хмуро переводя взгляд с одной страницы на другую.

— Ну, прошлой ночью это был такой ужас. Деймон рисковал жизнью, спасая Корнелию, да и вообще… Но сегодня утром я поняла, как это было необходимо. — Довольная собой, такой разумной и сообразительной, Вэрина была разочарована, увидев, что сестра не оценила это.

— Ты заметила, как Деймон смотрел вчера на Корнелию? — продолжала она. — Просто глаз не мог от нее отвести. — Вэрина молитвенно соединила ладони. — Они так замечательно смотрятся рядом друг с другом, правда? Она и ростом ему подходит, и характер у нее что надо… А потом, она такая миленькая. Наш Деймон все-таки не слепец! О, Иззи, я думаю, они полюбят друг друга, это только дело времени.

— Необязательно, — сказала Изетта, откладывая в сторону сложенную газету.

— Почему?

— Если мы не будем действовать продуманно, Деймон запрется у себя с этими гроссбухами, и они с Корнелией словом не обмолвятся.

— Я как-то об этом не подумала, — расстроилась Вэрина. — Но ты же сама говорила, что дальше все пойдет само собой.

Изетта поглядела на сестру поверх очков.

— Да, действительно говорила, но я вовсе не имела в виду, что нам не придется их подталкивать. Пару раз, по крайней мере.

— О-о! — Вэрина долго обдумывала слова Изетты, прежде чем вернуться к составлению букета в вазе. — Ты полагаешь, что, поскольку Корнелия — леди благородная, она не станет бросаться в объятия мужчины, даже такого красавца, как Деймон? А наш Деймон — джентльмен, поэтому даже в мечтах не захочет воспользоваться преимуществом, которое дает ему соседство их комнат?

— Я в этом не уверена, — ответила Изетта. — Наша Корнелия, вполне возможно, очень страстная, волевая натура. А почему бы и нет? Ну а Деймон? В нем индейская кровь по мужской линии да еще креольской добавлено. Почему бы ему при желании не воспользоваться ситуацией?

Совсем запутавшись, Вэрина ждала от сестры разъяснений.

Изетта сняла очки, достала из рукава кружевной платочек и стала протирать им стекла.

— Беда в том, что повседневные обязанности Деймона и Нелли не содействуют их сближению. Поэтому нам надо придумать, как бы свести их вместе. И при этом так, чтобы они предстали друг перед другом в самом лучшем свете.

— Ты имеешь в виду что-то вроде приема гостей? Конечно же, это хорошая идея! Гости! — Вэрина любила светские приемы, но хорошо знала характер своего племянника, поэтому радостная улыбка быстро исчезла с ее лица. — Хотя нет, ты ведь знаешь, Деймон ненавидит все эти светские рауты.

— А мы и не можем устраивать приемы. Ведь считается, что я больна, — Изетта снова надела очки и придвинула к себе чашку с чаем. — Поэтому сегодня утром я отправлю записку Оливии Тернбул в Лорелс и сообщу о возвращении Деймона.

— Но, Иззи, ты ведь знаешь, какого высокого мнения о себе эта Оливия. Она обязательно предложит пикник на поляне, или устроит бал, или что-нибудь еще в этом роде, чтобы похвастаться прекрасными садами своего Лорелса.

— Совершенно верно. И, скорее всего, опять станет расхваливать того скульптора, как его зовут?.. Ну, того, чьи работы хотят заполучить все плантаторы, — Изетта нахмурила брови, пытаясь вспомнить. — Как же его имя?

— А, ты имеешь в виду Питера Хайрама?

— Да, да. Питер Хайрам. Я думаю, Деймону надо увидеть, как другие мужчины Луизианы, и особенно художники, будут смотреть на Корнелию. Деймон поедет, если мы сумеем заманить его туда.

— Прекрасно! — Вэрина пришла в, восторг от этой идеи.

— Что может лучше сблизить молодых людей, чем тур вальса, а если к этому добавить бокал пунша, один на двоих…

Все еще держа в руке чашку чая, Изетта задумчиво уставилась в пространство, и перед ее мысленным взором, как подозревала Вэрина, возникали события тех далеких времен, в которых она, Вэрина, не участвовала.

— А доктор Макгрегор разрешит тебе ехать?

— Тео я беру на себя, — ответила Изетта, со стуком опуская чашку на блюдце. — Когда принесут приглашение, ты должна будешь сказать в присутствии Деймона, что ждешь не дождешься, когда подадут экипаж. Это, мол, событие года, и ни одна душа в нашем приходе просто не может его пропустить. Ты способна разыграть эту сцену?

— Конечно! — Вэрина даже выпрямила спину. — Я ведь и не такие спектакли разыгрывала. И уж никак не упущу возможности побывать на приеме у Оливии Тернбул.

— А я в ответ на твои восторги вроде бы соглашусь с тобой, но буду настаивать на том, что если ехать, то совсем ненадолго, только чтобы не обидеть Тернбулов, и Корнелия, естественно, отправится с нами. Не могу же я оставаться без компаньонки.

— Превосходно! — захлопала в ладоши Вэрина, восхищаясь тонкостью плана и в который раз отмечая, до чего же умна Иззи! В связи со светским приемом возникли мысли о туалетах и украшениях. Вэрина нахмурилась. — Тем более я должна найти свою табакерку «Императрица Джозефина».

— Почему должна? Что особенного ты хранишь в табакерке? — спросила Изетта. — Надеюсь, ты не стала рабой этой отвратительной привычки?

— Да ты что?!

Оскорбленная тем, что Изетта могла даже подумать такое, заподозрить ее в столь отвратительном занятии, Вэрина повернулась к сестре спиной и стала вновь перебирать розы. И только помолчав с минуту, добавила:

— На приеме у Оливии у меня в ушах должны быть мои гранатовые с жемчугом серьги. Я их храню в той табакерке.

— Ах да, серьги Тюдоров, какие носила королева Елизавета. — Изетта взяла другую газету и начала ее перелистывать. — Ну что же, у вещей нет ног, так что далеко твоя табакерка уйти не могла.

Деймон, крадучись, пробрался в библиотеку и тихонько закрыл за собой дверь. Какое-то время он стоял без движения, прислушиваясь к привычной тишине Роузвуда, вместе со своими хозяйками погрузившегося в послеобеденную дремоту. Тишина так и не была ничем нарушена, и Деймон улыбнулся про себя: наконец-то он один в своем убежище.

Последние три дня он каждое утро вместе с Клодом Пьюгом просматривал финансовые документы. За ленчем его осаждали тетушки с вопросами, советами и сплетнями. Сегодня они мучили его, требуя принять приглашение на пикник в поместье Лорелс. Макгрегор одобрил поездку, но Деймон не видел для себя никакой необходимости участвовать в этом.

В придачу к неудобствам жизни в Роузвуде, где надо было подчиняться семейным обычаям, эта дотошная мисс Линд стала чертовски надоедливой: в буквальном смысле страж чистоты и порядка.

С той самой ночи, когда он позволил ей помассировать ушибленное место, она не переставала изводить его безжалостной заботой. На следующее же утро, тихо постучав в дверь, мисс Линд спросила, не хочет ли он выпить чашку кофе. Он, не подумав, ответил «да» прежде, чем вспомнил, что имеет привычку спать голым, когда в его распоряжении такая роскошь, как чистое постельное белье. Правда, переживал он по этому поводу зря. Этой проныре хватило ума не вторгаться в комнату к мужчине. Слава небесам, она прислала Кейто с чашкой на подносе.

Так повелось, что мисс Линд всегда оказывалась под рукой, чтобы проверить, достаточно ли теплая вода для бритья, начищены ли сапоги и выглажена ли одежда. Она следила, чтобы вовремя меняли постельное белье и каждый день наводили порядок в комнате. Такое неусыпное внимание могло кого угодно заставить бежать из дома.

«Но это можно выдержать, — говорил он себе, — пока у меня есть убежище». А библиотека всегда была для него именно таким местом. Обведя взглядом светлую, ставшую гостеприимной комнату, Деймон немного расслабился. В молчании книг, охраняемых рисованными тиграми на двери, его раздражение постепенно улетучивалось. Груз навязываемого ему внимания переставал тяготить. Он хотя бы на время остался один со своими мыслями, как и подобало мужчине. Здесь его никто не видел. Именно сюда он пробирался, когда еще мальчишкой жил в доме деда. Когда тебя не видят — ты свободен, от тебя ничего не требуют, и ты ничего не требуешь. Деймону это нравилось.

Он не жалел о своем одиноком детстве. Одиночество сделало его самодостаточным, он полагался только на самого себя, что оказалось очень полезно в бизнесе. И жизнь колониста приучила его к уединению.

Только спустя годы Деймон понял, что Изетта, Вэрина и дядюшка Кейто все понимали и позволяли ему так вести себя. Когда дед впадал в меланхолию, он становился отчужденным, иногда даже на несколько дней запирался в своей комнате, Деймон чувствовал себя в доме еще более свободным. Бросая вызов тиграм, он приходил в библиотеку и уходил из нее, когда хотел. В те детские годы он в своем убежище много читал о том, как устроен мир, мечтал об истинной свободе, о дальних странах. Но запреты деда соблюдал скрупулезно, доказывая тем самым, что и у мальчишки есть своя гордость.

Именно поэтому Деймон никогда не спал под крышей большого дома. И хотя он понимал, что тетя Изетта права, и пора забыть старые обиды, в нем еще жил какой-то таинственный непокорный дух — дух того мальчишки, и потому все эти ночи он ожидал встретить призрак деда, блуждающего по дому. И уж, во всяком случае, не удивился бы, увидев, как портрет старика в знак протеста срывается со стены гостиной.

Но в доме царили покой и прохлада, дневное оживление сменялось ночной тишиной. И никакие призраки не вторгались в налаженную жизнь старого уютного дома. Единственно, кого Деймон встретил в притихшем доме, была мисс Линд. Деймон улыбнулся. Вчера ночью он застал ее врасплох и испытал несвойственное джентльмену удовольствие при виде мисс Линд без приличествующих достоинству леди шелестящих юбок, без аккуратно уложенных волос и без холодной строгой маски на лице.

— Я была у вашей тети, — шепотом сказала Нелли, когда уже далеко за полночь он столкнулся с ней в холле второго этажа. Свеча, которую она подняла повыше, отбрасывала блики на ее все еще заспанное лицо и растрепанные волосы. На ней был скромного вида халатик, надетый поверх ночной рубашки из тонкой ткани — не из соблазнительно прозрачной, а просто истончившейся от частой стирки. Заметив его пристальный взгляд, устремленный на ее грудь, Нелли судорожно схватилась за воротник халата. Деймон с трудом отвел глаза от соблазнительного зрелища.

— Мисс Изетта показалась мне вечером немного возбужденной, и я хотела удостовериться, что она заснула, — оправдывалась она, хотя в этом не было никакой необходимости.

Все еще улыбаясь при воспоминании о ночной встрече с обольстительной Корнелией, Деймон направился к письменному столу, где лежал гроссбух, который он намеревался изучить. Но стоило ему поднять эту тяжеленную книгу, как сильная боль пронзила плечо и правую руку, так что он едва не застонал. Еще днем Деймон обнаружил, что ему не слишком удобно ездить верхом: когда лошадь дергает уздечку, это отзывается болью в плече. Поэтому он и решил сперва заняться бухгалтерскими книгами. Объезжать поля он сможет только после того, как плечо перестанет болеть. Деймон поморщился. Увы, он должен был отдать должное профессионализму Корнелии. Она все верно ему предсказала.

Расположившись в глубоком кресле у камина, спиной к двери, Деймон раскрыл папку и начал с первых документов за этот год, внимательно изучая счета и проверяя некоторые цифры. Ни одной ошибки он не нашел, но что-то в работе Пьюга ему не понравилось. Хорошо, что скоро его заменят. Клод Пьюг работал здесь временно, по рекомендации соседа, когда у них заболел постоянный бухгалтер.

Поместье Роузвуд было крупным хозяйством, объединяющим несколько сахарных плантаций и одну кукурузную, имело четыре склада и новую мельницу. Финансовые расчеты, баланс доходов и расходов — все это требовало профессиональной экспертизы.

В этот момент за дверью раздались голоса; подняв голову от бумаг, Деймон прислушался. Это был голос мисс Линд, она что-то кому-то объясняла. Когда ручка двери повернулась, Деймон тихо выругался. Нет, покоя ему в этом доме не найти.

— Здесь много ценных предметов, которые необходимо внести в опись. — С этими словами Корнелия появилась в библиотеке, нарушая столь ценимое Деймоном одиночество.

Деймон решил не обнаруживать своего присутствия в надежде, что это краткий визит. Быть может, она сразу уйдет, не заметив его.

— Слушаюсь, мисс Линд, — услышал он голос дяди Кейто. — Уж будьте уверены, чем могу — помогу.

— Мисс Изетта говорила мне о письменном столе, но вы-то, верно, знаете и о других ценных вещах.

Деймон услышал шуршание накрахмаленных юбок: она пересекла комнату, направляясь к столу. Он давно заметил, что она редко носит юбку с кринолином, когда занимается домашними делами, но при этом юбки ее всегда нашептывают что-то очень веселое.

— Ну, к примеру, — начал дядюшка Кейто. — Старый маса Стерлинг очень гордился вон той чернильницей на столе.

— Она из серебра?

— Да, мэм. Он говорил: хозяином ее сперва был Патрик Генри[4].

— Правда? Вот видите, а теперь она здесь, в Луизиане.

Послышалось чирканье карандаша по бумаге.

— Я уверена, какой-нибудь патриот Виргинии готов будет отдать за нее лучшего своего рысака. А вот это увеличительное стекло?

— Оно вроде как принадлежало кому-то из первых губернаторов Нового Орлеана, еще из французских. Но я, мисс Нелли, что-то не припомню, чтобы маса Стерлинг называл его по имени.

— Увеличительное стекло губернатора французской колонии, — как послушная ученица, повторяла Корнелия, составляя опись.

— Маса Стерлинг опять же сильно гордился вон той картиной, что над камином. Где коровы гуляют, — продолжал дядя Кейто.

Слушая его, Деймон мог бы добавить, что старый слуга сам может считаться музейным экспонатом. Вообще слуги Роузвуда, казалось, гордятся этим домом не меньше, чем его дед. Он даже слышал, как они хвастались перед слугами других поместий, что в Роузвуде «очень много культуры».

— О, да, пейзаж Констебля, — отметила мисс Линд и, шурша юбками, повернулась к камину. — Я обратила на него внимание, как только приехала сюда.

«Чем, черт возьми, она занимается?» — разгневался Деймон. И в этот момент ее легкие шаги раздались совсем рядом. Она пересекла комнату и, когда подходила к камину, чуть не задела его юбкой. Но все ее внимание поглощено было картиной, поэтому его она даже не заметила.

— Какая красота! Я думаю, полотна Констебля с каждым годом будут обретать все большую ценность, — сказала она. — Мистер Стерлинг сделал удачный выбор, дядя Кейто.

— Точно так, мисс Нелли. У него был глаз на хорошие вещи.

«Мисс Нелли? Откуда это имя?»

Не отрывая восторженного взгляда от картины, мисс Нелли медленно отступила назад, к сидевшему в кресле Деймону. А он со своего места смотрел на тонкие линии ее лица в профиль и на соблазнительную пухлость ее губ.

— Какое высокое мастерство! Рука гения, — тихо проговорила она и сделала еще два шага назад. — Мирная сельская идиллия и в то же время… ой!

Прежде чем Деймон смог предупредить ее, она споткнулась о его индейские сапоги и замахала руками в воздухе, пытаясь сохранить равновесие. Карандаш и листок бумаги отлетели на ковер. А сама мисс Корнелия плюхнулась на колени Деймона, прямо на лежавший там гроссбух. Задравшиеся при этом нижние юбки зашуршали от возмущения. Деймон успел схватить ее за талию, чтобы она не свалилась на пол.

— Ох! Кто это? Вы?! — Пораженная, она уставилась в лицо Деймона. — Я не знала, что здесь кто-то есть.

Мисс Нелли попыталась встать, и эта ее попытка чувствительно отозвалась в нижней части тела Деймона, даже при том, что между ними лежал гроссбух. О боже, ему не хотелось ее отпускать!

— Я работал в тишине и покое, пока вы не помешали.

— Разве я могла знать, что вы здесь?

Она снова попыталась подняться, при этом щеки ее порозовели. Но Деймон крепко сжимал руками ее талию, и от ее попыток встать жар в крови распространился по всему его телу. «Что она сейчас будет из себя изображать? — подумал он. — Оскорбленную леди или хихикающую кокетку?»

— А разве вы постучали в дверь? Что-то я не припомню, мисс Нелли, — сказал Деймон.

Она продолжала вырываться из его крепких рук, не понимая тщетности своих усилий.

— Неужели я не постучала? — спросила Нелли. — Какая оплошность с моей стороны. Приношу свои извинения, сэр.

Взгляд ее был холодным и спокойным. Она ни в чем не раскаивалась, и ее не трогало, что Деймон не верит ее словам.

— Вы ведете себя не слишком-то по-джентльменски, сэр, — сказала она шепотом и многозначительно кивнула головой в сторону дяди Кейто. Ее щеки разрумянились еще больше. — Держите меня на коленях. Называете меня именем, которое знают только близкие мне люди.

— Мисс Нелли? Со всем уважением должен сказать, что это имя подходит вам больше, чем высокопарное имя Корнелия. — Не расслабляя рук, Деймон наклонился ниже, чтобы вдохнуть исходящий от нее запах свежего крахмала и упоительный аромат лилий. — Если вы можете массировать мою спину, то почему мне нельзя держать вас у себя на коленях? Кстати, чем вы здесь занимаетесь? Описью?

Нелли сначала намеревалась вскочить с его колен, но потом передумала.

На щеках опять появился румянец, она положила руки на руки Деймона.

— Я же уже говорила вам об этом. Меня удивило, что у ваших тетушек нет описи того, что собрал ваш дед под крышей Роузвуда.

— А меня это ничуть не удивляет, — ответил Деймон. — По-моему, дед собирал эти вещи ради собственного удовольствия, а не ради вложения капитала.

— Но здесь так много всего, — заметила она, слегка расслабившись, будто забыла, где находится. — Я даже подозреваю, что некоторые ценные вещи сложены где-нибудь на чердаке или в кладовой и забыты.

— Интересно. И что дальше? — спросил Деймон, хотя на самом деле его больше интересовало не то, что она скажет о состоянии роузвудской коллекции, а то, как будут при этом двигаться ее пухлые губки. Но уже через минуту он понял: ее покорность вовсе не означает, что она примирилась с тем, что сидит у него на коленях. Ее задумчивый, сосредоточенный взгляд говорил о том, что она в этот момент слишком поглощена своим проектом, чтобы оказывать ему сопротивление.

— И что же вы обнаружили интересного?

— Да я только что начала, — Нелли в который уж раз попыталась высвободиться, а когда он опять не отпустил ее, подозрительно на него посмотрела. — Если вы отпустите меня, я покажу вам, что успела сделать.

— Полагаю, в этом есть свой резон, — признал Деймон, но ему было так приятно ощущать ее близость, что лишаться этого удовольствия все равно не хотелось.

— Позвольте, я помогу вам, мисс Нелли. — Явно взволнованный и озадаченный дядюшка Кейто шагнул вперед и предложил ей свою руку.

Деймон отпустил ее, но гроссбух все-таки оставил на месте, прикрывая им свою восставшую плоть. Какое же сильное желание она в нем воспламеняла! Даже шелест кружевных юбок вызывал в нем сильный порыв добраться до того, что скрыто под ними. Деймон всегда считал, что его привлекают только пышнотелые, чувственные женщины и совершенно не волнуют слишком миниатюрные, холодные, деловые особы, похожие на мисс Нелли.

Встав на ноги, она деликатно расправила юбки и взяла поднятые дядей Кейто карандаш, лист бумаги, а также небольшую записную книжку. Открыв этот свой маленький гроссбух, Нелли протянула его Деймону и показала начатый ею список ценных предметов.

— Если здесь случится пожар, или наводнение, или пронесется ураган, не только Роузвуд потерпит большой финансовый ущерб, огромные потери понесут также история и искусство. И никто: ни ваши тетушки, ни какое-либо общество историков же — не смог бы даже определить масштабы урона: ведь нет ни единой описи.

— Понимаю, — произнес Деймон, обратив внимание на четкий убористый почерк.

В каждом пункте был обозначен автор и время создания предмета, подробно описано его состояние, а там, где ей удалось это выяснить, рассказана также история появления этого предмета в Роузвуде. Деймон сомневался, что тетя Изетта и тетя Вэрина так много знают о том, чем владеют. Насколько он мог судить, мисс Нелли сделала все весьма профессионально. Он даже подумал, не занималась ли она этим раньше.

— Мы с дядей Кейто уже составили опись вещей в гостиной, включая портрет вашего дедушки.

Корнелия показала на заголовок вверху следующей страницы.

— И только что начали работу в библиотеке.

— А как насчет книг? Я знаю, что здесь имеется несколько ценных манускриптов. Вы их тоже будете инвентаризировать?

— Конечно. Я уже обратила внимание на некоторые великолепные издания, — ответила мисс Нелли, оглядывая стены, заставленные книжными полками. — Я займусь книгами после того, как мы закончим опись произведений искусства и исторических предметов.

— Значит, вы полагаете, что у вас достаточно квалификации и опыта для такой работы? — спросил Деймон, прекрасно понимая, что это один из тех вопросов, затрагивающих ее прошлое, которых Корнелия так старательно избегала.

Она не спешила с ответом и с нарочитым вниманием перелистывала страницы своей записной книжки.

— Мисс Бэрроу давала всем своим ученицам, молодым леди, очень хорошее образование в области искусства и истории. Мне кажется, я вполне смогу сделать предварительную опись. Возможно, в будущем вы захотите пригласить опытного специалиста, чтобы он дал точную оценку всему.

— Возможно, — согласился Деймон, хотя не видел в этом никакой необходимости.

Корнелия захлопнула книжку.

— Что ж, если вы удовлетворены, мы покинем вас. Не будем мешать вам работать.

Не дожидаясь ответа, мисс Нелли повернулась и пошла к выходу, но у самой двери остановилась.

— Чтобы сегодняшнее недоразумение больше не повторялось, — сказала она, — пожалуйста, будьте так добры, мистер Дюранд, сразу же давайте знать о своем присутствии.

Дядя Кейто открыл ей дверь. Нелли выходила через нее так, будто это были врата свободы. В одной руке она демонстративно сжимала свою инвентарную книжечку, в другой держала карандаш.

Деймон знал, что ее уход принесет ему облегчение, но почему-то позвал ее:

— Подождите.

Корнелия остановилась.

— Мне кажется, я мог бы ответить на некоторые ваши вопросы касательно библиотеки, — предложил он, не сразу сообразив, что фактически приглашает ее вернуться назад, но теперь, когда предложение было сделано, ему эта идея понравилась. — Не стоит вам прекращать опись в библиотеке только потому, что я сижу здесь. Мне тоже кое-что известно, например, про этот стол. Случайно услышал разговор о нем. Его сделали в 1792 году для губернатора Кэронделета.

Повернув голову, Корнелия недоверчиво смотрела на него, словно не веря своим ушам.

— Вы хотите помочь мне?

— Хочу. Думаю, это хорошая идея. И я рад, что она вам пришла в голову. — Деймон отложил в сторону гроссбух с финансовыми документами плантации.

— Ну-у, в этом нет необходимости, — запинаясь, произнесла она и покраснела. — Вам, в самом деле, не стоит утруждать себя.

— А я вовсе не против, — успокоил он ее, пытаясь понять, почему она отказывается от его помощи: действительно не хочет его утруждать или просто желает работать самостоятельно, без надзора. — Не исключено, что я знаю о библиотеке лучше, чем кто-либо другой в Роузвуде. Правда, дядюшка Кейто?

— Так оно и есть, сэр, — согласился Кейто, — маса Деймон проводил здесь много-много часов.

— Что ж, в таком случае мы можем воспользоваться помощью знатока, — сказала мисс Нелли с несколько натянутой улыбкой. — Собственно говоря, сегодня это не займет у нас много времени. Сделаем только опись картин и мебели.

— Может, начнем с верхней полки? — Деймон достал оттуда коробку с шахматами. — Я почти забыл про них. Мой дед успел собрать небольшую коллекцию шахмат. Мальчишкой я играл в них, как в солдатиков.

— Какая прекрасная работа! — с восхищением отметила мисс Нелли, взяв в руки искусно вырезанного из слоновой кости рыцаря на вздыбленном коне. — Ну конечно, кавалерист. Я тоже играла в такие игры.

— Точно, кавалерист, — подтвердил Деймон, и голос его растроганно дрогнул. Ему было приятно узнать, что она разделяла его детские фантазии. — А потом я открыл, что такое настоящая игра.

— Сами научились играть в шахматы? — Глаза Нелли расширились от удивления. — А меня научил отец.

— Все, что надо знать, написано в книгах, — заметил Деймон.

Позабыв о времени, они от одной вещи переходили к другой, не менее ценной и редкой. Деймон говорил себе, что показывает все эти сокровища мисс Нелли для того лишь, чтобы помочь ей побыстрее заполнить инвентарную книжку, но в глубине души знал, что лжет сам себе.

Участвуя в составлении описи, он получал прекрасный повод стоять рядом с девушкой, касаться локтем ее локтя, близко наклоняться к ней, чтобы добавить какую-нибудь интересную деталь, о которой он вдруг вспомнил. Вместе с тем он чувствовал, что снова погружается в мир детства, где испытал немало радостных минут. Он вдруг осознал, что вытаскивает из памяти приятные воспоминания, которые в свое время глубоко закопал под неприятными, вызывающими боль. Он совсем забыл, что Роузвуд оставил в нем и благодарную память о себе.

Мисс Нелли с поразительной быстротой и четкостью записывала полученную информацию, лишь по округлости букв можно было догадаться, что писала женщина.

Когда они вернулись к полке с шахматами, Деймон поймал себя на том, что ищет новый предлог, чтобы еще задержать ее.

— Кажется, с этой комнатой покончено, — сказала Нелли и, к разочарованию Деймона, захлопнула инвентарную книжку. — А вы не хотите выпить лимонаду перед тем, как снова садиться за работу? — вдруг предложила она совсем другим тоном. В нем уже не звучал горячий интерес к предметам старины, это был голос заботливой сиделки.

— Нет, мне ничего не нужно, — ответил Деймон, почувствовав, что уединение перестало быть для него таким желанным, как час назад.

— Тогда я продолжу свою работу, а вы продолжайте свою, — сказала Нелли и пошла к двери. — Спасибо за помощь, — обернувшись перед выходом, добавила она.

Кейто вышел следом за ней.

Деймон остался один в библиотеке. Наступила тишина. Впрочем, не слишком приятная. Цифры в бухгалтерских документах совсем перестали интересовать его, а вот мисс Нелли интересовала. Какая тонкая у нее талия, какие маленькие изящные ножки в черных туфельках. А какой приятной она оказалась в общении. Ничего не требовала и с интересом слушала все, что он рассказывал.

Тишина библиотеки все сильнее обволакивала его и, словно неугодный собеседник, нашептывала всякие пустые мысли. Что-то живое и теплое исчезло из комнаты. Деймон почувствовал себя одиноким, и, может быть, впервые в жизни одиночество тяготило его.

И тут он явственно вспомнил тепло ее тела под своими руками. Вспомнил острый внимательный взгляд ее синих глаз и радостные возгласы всякий раз, когда он показывал ей что-то особенно любопытное.

Однако окрепшие в нем сомнения невольно отравляли ему эти приятные воспоминания. Правда ли то, что говорит о себе мисс Линд? Каковы ее истинные цели? Почему она отвела свои синие глазки, когда он спросил, чем она занималась в Новом Орлеане? Действительно ли она дочь врача, а по линии матери принадлежит, как она утверждает, к старинному роду голубых кровей из Южной Каролины? Тетя Изетта и тетя Вэрина очень легко поддались на это, а также на ее хорошие манеры.

Прием у Тернбулов в конце недели предоставит мисс Нелли возможность показать себя. Тернбулы ничего не пожалеют, чтобы хорошо угостить и развлечь своих гостей. Если мисс Нелли и в самом деле голубых кровей, она подтвердит свое происхождение в Лорелсе. И все же она что-то скрывает, в этом он был убежден. Причем что-то важное. Подозрения на ее счет не оставляли Деймона, отравляли существование. Он снова опустился в кресло. Откуда это странное желание вообще ничего не знать о прошлом мисс Корнелии Линд?

5

— А Лорелс и в самом деле очень красивое поместье, — объявила Вэрина, когда открытый экипаж Стерлингов зашуршал колесами по внутренней дорожке, усыпанной дроблеными ракушками.

Все стали вертеть головами, чтобы рассмотреть как следует роскошный, в античном стиле, особняк, который Августин Тернбул достроил совсем недавно. Для Нелли увидеть античный дворец среди дикой природы Луизианы оказалось полной неожиданностью.

Вэрина и Изетта сидели напротив, в тени летнего зонтика, а рядом с ней сидел Деймон.

— Действительно, красивое. — Нелли придержала свою соломенную шляпку, чтобы порыв ветра не сорвал ее с головы. Она постаралась улыбнуться. Дом был не просто красивый, а потрясающий, великолепный, совсем непохожий на захолустный дом плантаторов, каким она себе его представляла, когда согласилась сопровождать мисс Изетту на пикник. Она надеялась, что улыбка скроет ее смятение.

За ними по дорожке вереницей тянулись экипажи. Цокот копыт нарушал тишину, а разноцветные ливреи кучеров казались слишком пестрыми на фоне зеленой травы.

— Я знала, Нелли, что тебе понравится, — сказала Вэрина и помахала рукой тем, кто ехал за ними. — Смотрите, это же Кэррингтоны. Но я что-то не вижу Истербруков.

— Возможно, они приплывут на лодке, — сказал Деймон.

Нелли не отводила взгляда от дома, полностью отключившись от разговора.

Великолепный дом в стиле неоклассицизма стоял на небольшом возвышении, очищенном от деревьев, чтобы налет мха не мог замарать его первичную белизну. Тщательно обрезанные кусты обрамляли каменный фундамент. Мраморные колонны и закругленная галерея поднимались над зеленой бархатной лужайкой, яркое их отражение колыхалось в зеркальной глади искусственного пруда.

Каждая деталь фасада безукоризненно вписывалась в общий вид. Каждый листок на деревьях, стоявших поодаль от дома, казалось, висел так, как надо. Даже воздух был пропитан ароматом бугенвиллей ровно настолько, насколько это нужно было для совершенства.

За всем этим стояли большие деньги, чувствовалось влияние и связи за пределами Нового Орлеана или Луизианы. Можно было представить себе, сколько людей соберется здесь сегодня. От недоброго предчувствия у Нелли что-то болезненно сжалось внутри. Зря она сюда приехала. Чтобы успокоиться, она сделала глубокий вздох. «На пикник приглашены местные плантаторы», — напомнила она себе. Среди этих луизианских семей вряд ли может встретиться кто-то знакомый.

— По-моему, сегодня здесь соберется милая компания, — сказала Изетта, приветствуя кого-то из гостей, едущих в соседнем экипаже.

Нелли улыбалась через силу. Не надо было занимать место доктора Макгрегора. Пикник представлялся ей просто как вид отдыха для тети Изетты: свежий воздух, смена обстановки, радость от встречи со старыми друзьями. Разумеется, она согласилась поехать, чтобы находиться рядом со своей пациенткой.

Теперь же, увидев множество народу, она пожалела, что не отказалась. Ей оставалось только молиться Богу и надеяться, что сюда не пожалует ни один гость из Чарлстона.

— Оливия хвастается, что в Лорелсе двадцать восемь акров одних садов, — щебетала Вэрина. — И посажены они наподобие версальских. Есть даже зоопарк. Там живут прирученные олени, павлины, белки, …ну и все прочее. Ой, смотрите, Истербруки приехали! А за ними Терпины.

Изетта наклонилась к Нелли:

— Оливия всегда устраивает чудесные приемы. Так что, дорогая, ты сегодня хорошо повеселишься.

— Не сомневаюсь, — ответила Нелли; на сей раз улыбка ее была уж совсем вымученной. Она ценила доброе отношение к себе Изетты, но здесь решила держаться так, чтобы привлекать к себе как можно меньше внимания.

Изетта постучала палкой у ног Деймона.

— А вы, сэр, помните, пожалуйста, что все здесь будут рады вашему возвращению домой. Я знаю, ты не поверишь, но Оливия часто и с большой теплотой спрашивает о тебе.

— Только потому, что у нее еще осталась младшая дочь на выданье, — сухим тоном и с кривой усмешкой объяснил Деймон.

Он сидел рядом с Нелли, откинувшись на спинку сиденья и вытянув ноги. Его бедра все время норовили смять юбку ее светло-лилового платья. К тому же она испытывала неловкость, ощущая у себя за спиной его руку, протянутую вдоль сиденья.

Когда Нелли обращала на него свой взгляд, ее сердце чуть-чуть замирало. В нем сейчас не было абсолютно ничего от того грубого медведя, который две недели тому назад ворвался в спальню мисс Изетты. Она вынуждена была признать, что Деймон в своем модном серо-голубом сюртуке и черных брюках выглядел, несомненно, эффектно, несмотря на совсем не подходящие к этому наряду индейские сапоги. В этих сапогах он двигался совершенно бесшумно, и ни укоризненно поднятые брови тети Изетты, ни вздох неодобрения тети Вэрины не могли заставить его отказаться от удобной обуви техасских прерий.

Нелли понимала, что эти экзотические сапоги к тому же были своего рода отличительным знаком воюющего с индейцами колониста. Они как бы молчаливо напоминали окружающим, что их владелец не принадлежит к луизианской элите и не имеет к тому ни малейшего желания.

Она еще раз украдкой скользнула взглядом по своему соседу и невольно отметила, что светло-желтый жилет, обтягивающий его атлетически стройную фигуру, еще больше подчеркивает загар Деймона. Да, сестры Стерлинг могли заслуженно гордиться таким красивым племянником. Сегодня в Лорелсе ни одна леди не сможет удержаться от того, чтобы не поглядывать на Деймона Дюранда. От этой мысли настроение Нелли совсем упало.

— Думаю, они уже нашли жениха для Алисы, — возразила Изетта Деймону, вернув Нелли к реальности. Она заметила, что мисс Изетта сегодня гораздо лучше себя чувствует.

Решаясь на эту поездку, Нелли надеялась, что пикник не станет слишком большой нагрузкой для ее подопечной. С каждым днем Изетта, казалось, набиралась все больше сил, и ее лицо неизменно светилось радостью, когда в комнату входил Деймон. Она была уже в состоянии совершать прогулки по саду в сопровождении племянника. Сегодня в ее светло-голубых глазах явно светилось возбуждение.

— И до меня дошли слухи, что найти жениха оказалось не так-то просто, — продолжала она. — Как бы там ни было, Оливия и Авги будут рады тебя видеть, Деймон. Верю, что ты будешь вести себя безукоризненно.

Деймон склонил голову.

— Как ты говоришь, Тернбулы всегда радушно принимают и щедро угощают гостей, поэтому нам ничего не остается, как хорошо себя вести и наслаждаться их гостеприимством.

Изетта постучала палкой у ног Нелли, чуть не заставив ее вскочить.

— Улыбнись, дорогая. Я хочу, чтобы ты сегодня как следует развлеклась, а не хлопотала вокруг меня. — Оглянувшись вокруг, она пробормотала: — Сегодня за мое здоровье отвечает Тео. Где он, кстати? Должен уже быть здесь. Ну а ты, моя дорогая… отдыхай и веселись. Здесь много любопытных личностей среди гостей. Познакомься со скульптором.

— Не беспокойся, тетя Изетта, — вступил в разговор Деймон. — Я решил ни во что сегодня не играть, так что смогу посвятить себя полностью мисс Нелли.

После этих слов Нелли снова ощутила на себе этот неприятный оценивающий взгляд, каким он смотрел на нее по дороге.

— Чудесно! — воскликнула Вэрина и захлопала в ладоши, чуть не уронив свой зонтик.

Изетта откинулась на спинку сиденья и расплылась в улыбке.

— Лучше не придумаешь.

— Очень любезно с вашей стороны, — пролепетала Нелли, и новый приступ паники охватил ее. Почему он так рвется окружить ее своим вниманием? Если не считать их встречу в библиотеке, он вообще не проявлял к ней никакого интереса.

— Но, право же, вам не стоит ради меня приносить такую жертву.

— Ерунда. Никакой жертвы, — ответил Деймон, слегка коснувшись ее затянутой в перчатку руки. — Это самое малое, что я могу сделать в ответ на вашу преданность моим тетушкам. К тому же для меня будет большим удовольствием сопровождать такую очаровательную леди.

Даже от легкого прикосновения его руки у Нелли по всему телу разлилось тепло. Она поспешно отвернулась, стараясь убедить себя, что ей он глубоко безразличен. Да, он красив, но считать его обаятельным — глупо, даже смешно. Он ясно дал понять, что способен разрушить ее жизнь в Роузвуде, причем сделает это без всяких колебаний. Но при этом прикосновение его руки пробудило в ней нечто необъяснимое. Запинаясь на каждом слове, она сказала:

— Я уверена, есть и другие леди, с которыми вам будет гораздо приятнее общаться.

— Ни одной. — Деймон многозначительно усмехнулся, как дьявол, готовый заполучить ее душу.

Нелли глубоко вздохнула, чтобы восстановить контроль над собственными эмоциями, в которых не способна была разобраться. Единственное, что она ясно поняла: ей ни в коем случае нельзя было соглашаться ехать на этот пикник.


Оливия и Авги Тернбул, по своему обыкновению, приветствовали гостей на широких ступеньках перед главным входом в свой роскошный дворец.

Ожидая своей очереди вместе с тетушками и Нелли, Деймон думал о том, что это первый прием за последние годы, когда ему потребовалось не только надеть чистую рубашку, но и смахнуть техасскую пыль со своих сапог.

Ему всегда нравилась свобода и бесшабашность веселых сборищ колонистов. Но там, как правило, было слишком мало женщин — хотя лично у него с этим проблем не возникало, свою долю развлечений он получал, — слишком мало хорошей музыки и слишком много шумных стычек.

Одеваясь у себя в комнате в Роузвуде, он подумал и решил, что на прием к Тернбулам можно, пожалуй, не надевать кожаной куртки. Рубашка из тонкой ткани и шейный платок из шелка как старые знакомые прильнули к его коже. Даже сунув руки в модно скроенный сюртук, Деймон, к своему удивлению, почувствовал, как ладно он на нем сидит. Все это напомнило ему о креольской традиции модно одеваться и о передаваемой по наследству куртуазности южан. Но вот до блеска начищенные кожаные ботинки показались ему тесными и неудобными, поэтому он тут же отбросил их и натянул свои техасские сапоги.

Взглянув на Нелли, стоявшую рядом с тетушками, Деймон осознал, что, хотя одет он подобающим образом, устроить ей экзамен, как это ни печально, он совсем не готов. Что, черт возьми, ему надо сделать, чтобы Нелли разоблачила себя как самозванку в высшем обществе Луизианы. Какой faux pas[5] может ее выдать?

Подошла их очередь поздороваться с хозяевами, и Изетта представила им свою компаньонку.

— Очень рада познакомиться с вами, мисс Линд.

Оливия Тернбул поднесла позолоченный лорнет к своему тонкому длинному носу и, сузив веки, стала разглядывать Нелли с головы до ног. Потом ее взгляд задержался на лице, и Деймон обратил внимание, что хозяйка дома не могла прийти в себя от удивления. Впрочем, так и должно было быть.

Нелли выглядела просто великолепно, разодетая как настоящая красавица.

Светло-лиловое платье сидело на ней идеально, подчеркивая тонкую талию, покатые плечи и высокую грудь — какой мужчина устоял бы против такого соблазна? Деймон сжал руки за спиной, словно боялся, что они прямо здесь и сейчас потянутся к прелестям мисс Линд. Глаза казались пронзительно-синими и освещали ярким светом ее почти прозрачную кожу.

Тетя Изетта настаивала, чтобы для Нелли сшили новое платье вместо того голубого, пострадавшего от пожара. Однако Нелли, сохраняя достоинство, категорически отказывалась.

«У этой девицы есть гордость», — ворча себе под нос, признал тогда Деймон. Он заметил, как вспыхнули ее щеки, упрямо вздернулся подбородок, и поджались губы, когда тетя Изетта показала ей ткань для нового платья, будто ей нанесли оскорбление. Он даже любопытства ради задержался в малой гостиной, чтобы выслушать ее возражения. Мягкий ее голос был пропитан подлинным негодованием. Проигнорировав это, тетя Изетта и тетя Вэрина накинули ткань на плечи девушки. Довольные своим выбором и, не обращая внимания на ее протест, они вызвали матушку Руби, которая принесла свою корзинку со швейными принадлежностями. Деймон был рад, что тетушки одержали победу. Смотреть на Нелли в ее светло-лиловом платье было одно удовольствие. Конечно же, она будет притягивать к себе мужчин, как яркий душистый цветок приманивает пчел. Тем больше у него оснований стать ее сопровождающим.

— Из каролинских Эшли, вот как? Мы все так переживали, когда услышали о Бей-Хейвене, — посочувствовала Оливия, будто потеря приморской плантации из-за урагана произошла на прошлой неделе, а не тридцать лет тому назад.

— Спасибо вам, — ответила Нелли, сделав реверанс, достаточно низкий, чтобы выразить уважение, но не настолько низкий, чтобы уронить свое достоинство.

Деймон понял, что стоящая перед ним задача будет более трудной, чем он подозревал. Она явно разбиралась в тонкостях светских отношений.

— Я очень рада возможности побывать в Лорелсе, — добавила Нелли.

— Корнелия у нас и немного художник, так ведь, дорогая? — включилась в разговор Изетта. — У нее замечательные эскизы.

— Чудесно! — Оливия еще ближе наклонилась к Нелли. — Значит, у вас много общего с мистером Хайрамом. И вам будет особенно интересно посмотреть его работу, которую мы сегодня покажем в большом зале.

Хозяйка приема обернулась к стоявшему рядом с ней худенькому молодому человеку.

— Питер, дорогой, у нас в гостях еще один любитель искусства. Мисс Корнелия Линд сама рисует, не правда ли, моя милая?

При виде Корнелии выражение скуки тут же улетучилось с бледного лица художника. Интерес и любопытство оживили его, когда он схватил Нелли за руку.

— Я восхищен, мисс Линд. Мы с вами должны потом найти друг друга и поговорить tete-a-tete.

«Скорее сгоришь в аду», — сказал себе Деймон. Ему страстно захотелось вылить ведро холодной воды на голову Питера Хайрама. Это охладило бы художника, у которого глаза блестели от похоти, когда он наклонялся, чтобы поцеловать ручку Нелли. Деймона так и подмывало подойти и встать между ними. Вместо этого он положил руку на талию Нелли и слегка отодвинул ее от похотливого художника. Впрочем, этого можно было и не делать. Как опытная кокетка, Нелли изящным движением сама высвободила свою руку.

— Ну, разумеется, мистер Хайрам, — ответила она, ни на минуту не убирая с лица вежливой улыбки. — Я обязательно посмотрю выставки ваших работ.

Оливия повернулась к Деймону.

— А вас, Деймон, слишком долго здесь не было. Между тем вы так нужны своим тетушкам. Неужели только серьезная болезнь одной из них привела вас домой? Ну, вот вы и снова среди нас, красивый, как всегда. Увы, у меня для вас не осталось ни одной дочери. Алиса, как вы знаете, уже помолвлена.

— К моему большому разочарованию, — произнес Деймон, надеясь, что в голосе его прозвучала соответствующая словам печаль. — Мои наилучшие пожелания счастливой паре.

— Это вы должны пожелать Алисе лично, — сказала Оливия. — Она сегодня здесь и будет очень рада видеть вас.

Задержавшись с Оливией, Деймон поспешил войти в дом следом за Нелли, чтобы она не смогла от него улизнуть.

Вэрина уже исчезла в саду с группой старых подружек, а Тео сопровождал Изетту к креслу, стоящему под деревом.

— Я не собиралась подслушивать, но до меня донеслись мягкие укоры здешней хозяйки в ваш адрес, — сказала Нелли, когда они, пройдя через гостиную, вышли на террасу.

— Оливия всегда стремится указать каждому его место и лучше всех умеет это делать.

— Превосходно умеет, — согласилась Нелли с озорной улыбкой на губах. — Полагаю, она была разочарована, что вас здесь не было, когда пришло время выдавать замуж одну из ее дочерей.

— Мне не нужен кусок плантации в Луизиане, — сказал Деймон.

— И жена не нужна? — спросила Нелли, искоса бросив на него проницательный взгляд. — Ведь дочки у нее хорошенькие и, как я себе представляю, прекрасно воспитаны. Готовились стать преданными и послушными женами. Не сомневаюсь, их мужья очень счастливы.

— У меня на этот счет нет никаких амбиций. — Деймону явно не понравилась выбранная ею тема разговора и особенно вопрос о жене. Она затронула его самое чувствительное место и при этом уводила слишком далеко от его цели. — А как обстоит дело у вас, мисс Нелли?

Нелли остановилась у ступеней, ведущих в сад.

— С чем именно?

— Вам не нужен муж? — спросил он, внимательно глядя на нее. — Вы проявили себя умелой домохозяйкой и выглядите вы… в общем, весьма неплохо смотритесь.

Реакция Нелли была непонятной: то ли она не решалась, то ли не знала, что ответить. Молчание затянулось и переросло в обоюдное ощущение неловкости. Наконец, по губам скользнула улыбка. Деймон ждал.

— А меня нельзя считать хорошей кандидаткой в жены, — сказала она с такой обезоруживающей откровенностью, что он был просто ошеломлен. — Моя мать была «синим чулком». И хотя она учила меня хорошим манерам, сама относилась к этому весьма критически. Отец же был врачом, и понимание женской природы было для него гораздо важнее светских манер. Сами понимаете, в результате такого нетрадиционного воспитания из меня вряд ли получилась бы полноценная жена.

— Полноценная жена? — повторил Деймон. Какой странный, однако, ответ. Замечая в ее глазах притворную, как ему казалось, печаль, он ожидал услышать жалостливую историю о загубленной и ничем не восполнимой любви, о том, что именно тем и вызвано ее желание посвятить себя уходу за больными.

— Значит, у вас не было никаких поклонников?

Она снова заколебалась. Очевидно, ей не хотелось быть откровенной до конца.

— Честно? Была один раз помолвлена.

— Если честно, то я бы очень удивился, что у вас не было бы жениха.

Этот случайный комплимент, судя по всему, взволновал ее. Щеки покраснели, и она повернула голову так, что лицо ее спряталось за полями шляпы.

— Мы не подходили друг другу, и я… мы расторгли помолвку.

Опять наступило молчание. У Деймона на языке вертелась масса вопросов. С кем она была помолвлена? Где? Когда? Почему? Почему этот дурак отпустил ее?

Неожиданно Нелли наградила его очаровательной улыбкой. Легкий ветерок играл ее локонами, а на щеках остались слабые следы недавнего румянца.

— Это было печальное время. Стоит ли обсуждать подобные вещи в такой прекрасный день и на таком замечательном пикнике?

Ему очень хотелось продолжить этот разговор, но он решил не настаивать. За ее солнечной улыбкой чувствовалась скрытая боль. Очевидно, Деймон всколыхнул в ней что-то такое, что до сих пор мучило ее. В общем, он понял, что не сможет больше давить на нее, вытягивая новые откровения. В этот момент около них появился слуга, спешивший в кухню с подносом, на котором еще оставалось несколько бокалов с согретым на солнце шампанским. У Деймона поднялось настроение, и он, остановив слугу, снял с подноса два бокала.

— Давайте начнем с шампанского, — сказал он и протянул Нелли бокал. — Тетя Иззи велела нам веселиться, помните?

— Конечно, помню. За доброе здоровье вашей тети!

— Правильно. За доброе здоровье тети Иззи! — повторил Деймон. — Знаете, Тернбулы привозят только самые лучшие французские вина.

Нелли отпила глоток, и ее длинные темные ресницы затрепетали. Она подняла глаза на Деймона и с улыбкой извинения отдала ему свой бокал.

— Я уверена, что так они и делают, но это шампанское явно выдохлось. Наверное, долго стояло на солнце, прежде чем его разнесли по гостям.

— Да, я тоже… чувствую… что выдохлось, — с паузами произнес Деймон, испытывая неловкость от того, что у него в руках оказалось два бокала.

Она подарила ему очаровательную улыбку.

— Но я очень люблю хорошее шампанское.

— Ну что же. Пойду поищу.

Чертыхаясь про себя, Деймон отправился искать вино. То, что они попробовали, было действительно не очень вкусно; он поставил недопитые бокалы на ближайший поднос, а потом снял с подноса у другого обходящего гостей официанта два бокала только что разлитого шампанского с золотыми пузырьками.

Конечно, думал он, любая молодая женщина могла иметь возможность пробовать прекрасные вина, даже привыкнуть разбираться в них. И в Новом Орлеане, и в других городах на побережье привозимые из Европы вина отнюдь не являлись редкостью. Но Деймон был убежден, что идет по правильному пути. Где-нибудь и когда-нибудь Корнелия Линд выдаст себя. Обязательно. Когда он вернулся с новыми бокалами, полный решимости продолжать свои расспросы, Нелли стояла в окружении мужчин, среди которых были Джон и Брэдли Кеннеры, а также Найлджес Истербрук. Молодые плантаторы столпились вокруг, и похожи они были на голодных лис, попавших в курятник.


Передавая Изетте стакан холодного лимонада, Тео посмотрел на нее профессиональным взглядом врача. Обычно он не испытывал никаких проблем с пациентами, когда от него требовалась истинная оценка их состояния, но в случае с Изеттой все было по-другому. Возможно, из-за того, что они были старыми друзьями. Сегодня она выглядела хорошо, даже обольстительно, подумал он, в своем светло-голубом платье, с седыми волосами, собранными короной на голове. Из украшений на ней были потрясающие серьги-камеи. Конечно, все это не отвечало последней моде, но такой стиль был ей весьма к лицу.

— Спасибо тебе, Тео. Ты очень добр ко мне, — сказала Изетта, взяв у него стакан. — Я рада, что ты задержал мальчиков Кеннера и представил их Корнелии. А теперь сядь. Поговори немного со мной.

Она, как королева на троне, восседала в кресле под старым, вековым дубом, поставив палку сбоку от себя. Тео уже давно заметил, что Изетта воспринимает эту проклятую палку скорее как скипетр, а не средство опоры. Тео сел рядом с ней.

— А эти сынки Кеннера чуть не сваляли дурака, и, если бы не нашлось никого, кто бы их вовремя представил, они бы и Истербрука увели с собой.

Он перевел взгляд туда, куда смотрела Изетта. Братья Кеннеры только что не отпихивали друг друга, стремясь произвести впечатление на Нелли своим остроумием и лестью.

— Деймон, наверное, не скажет мне за это спасибо, — продолжал Тео, — но я считаю, нашему молодцу нужно видеть, что его территория в опасности.

— Ничего, придет время, и он будет тебе благодарен, — заметила Изетта, бросив на него острый взгляд человека, проникающего во все тайны. — Мы обычно особо ценим именно то, что нелегко достается.

— Это правда, — согласился Тео и стал молча наблюдать, как она маленькими глотками отпивает лимонад. Потом отметил, что у нее здоровый цвет лица, и она оживленно смотрит по сторонам. Он откинулся на спинку стула и задумался. А ведь она выглядит настолько здоровой, что ей необязательно сидеть как инвалиду в тени под дубом. Мрачные предчувствия, возникшие в последние два месяца, куда-то испарились.

Болезнь Изетты по-настоящему испугала его. Когда его вызвали к ней, и он нашел ее бледной и ослабевшей, его собственный мир потерял все краски. Он уже давно научился не только делать все возможное для каждого пациента, но и быть готовым принять волю судьбы. Однако его бессилие помочь Изетте разрывало ему сердце, и он с болью сознавал, насколько беспомощен перед лицом фигуры с косой. Он не мог себе позволить даже думать о том, что потеряет Изетту. К чему вообще тогда его искусство врачевания, если он не может спасти своих любимых друзей?

— А как идут дела в Акорн-Хилле? — задала ему неожиданный вопрос Изетта.

— Прекрасно. Прекрасно, — ответил Тео, понимая, что Изетта заметила мрачную тень на его лице и пытается ее развеять. Они так долго были друзьями, столько часов проводили вместе, когда заболевал кто-нибудь из рабов, что научились читать мысли друг друга. — Судя по всему, в этом году будет хороший урожай сахарного тростника. Ремонт закончен, и скоро можно будет заново обставлять дом.

— Ты столько труда вложил в эту старую заброшенную развалюху, — похвалила Изетта, подтолкнув его локтем. — Кто бы мог подумать тогда, когда ты впервые появился в Луизиане — а говорок у тебя был такой, что мы почти ничего не понимали, — кто бы мог представить себе, что ты станешь когда-нибудь плантатором?

— А я всегда знал, что стану им, — ответил Тео, немного обиженный тем, что Изетта, именно Изетта, а не кто другой, сомневалась в его способности стать одним из них.

— Тео, посмотри, кто эти две хорошенькие черноглазые девушки рядом с сынком Терпина?

— Та, что повыше, — Аник Лабелль, новая жена Рэндольфа Терпина, а поменьше ростом — ее кузина. Еще одна невеста. Лакомый кусочек, ничего не скажешь.

— Креолка вышла замуж за одного из Терпинов? — В голосе Изетты прозвучало не столько удивление, сколько изумление. — Наверное, свадьба была очень тихой. Я даже ничего не слышала о ней.

Тео смотрел, как Изетта изучает Аник Лабелль.

— Теперь все не так, Иззи, как было в наши молодые годы, тогда креолы не смешивались с англами. Никогда.

Иззи повернулась к нему.

— В те годы доктора считали немногим выше торговца, разве что впускали его в дом через парадный вход.

Тео не мог не улыбнуться, вспомнив, как начинал свою врачебную практику в этих краях.

— Да-а. Но это уже в прошлом. Молодые теперь смело переступают через все барьеры. А их родителям хватает мудрости не мешать этому.

— Но смелость не всегда приносит удачу, не так ли? — спросила Изетта. — Посмотри, что случилось с моей сестрой Розалией. Она проявила смелость, но кто оценил ее поступок? Все эти годы, даже после того, как и она сама, и ее муж умерли, их сын страдает из-за того лишь, что его мать бросила вызов нашему отцу.

— Случай трагический, нет сомнений, но кто может сказать, что все кончилось бы не так печально, если бы Розалия вышла замуж за англичанина по выбору своего отца?

— Может, ты и прав, — помолчав, ответила Изетта, допивая свой лимонад, и неожиданно спросила: — Ты думаешь, я была трусихой?

Вопрос ошеломил Тео. Он хотел было запротестовать, сделать вид, будто не знает, что она имеет в виду. Но он знал. Точно знал и день и час, когда ей не хватило смелости — что было ударом для него, — и она склонила голову перед волей отца, изменив тем самым ход своей дальнейшей жизни, как и жизни Тео. Но какой смысл признавать это сейчас?

— Тебя? Трусихой? Иззи, ты в своей жизни не знала ни минуты трусости.

— Вот как? Но ведь мы оба понимаем, что это неправда.

— Сейчас это не имеет значения, — покачал головой Тео. — Не мучай себя воспоминаниями о прошлом.

— Я никогда не думала, Тео, что могла так поступить. Но когда стоишь перед лицом смерти, то правдиво оцениваешь все прошлые поступки. И это имеет значение.

6

Джон и Брэдли Кеннеры стояли справа и слева от Нелли, покачиваясь с пятки на носок, полы их сюртуков были откинуты, а руки засунуты в карманы брюк. Место напротив Нелли занимал Найлджес Истербрук. Дико размахивая руками, он рассказывал невероятные истории про охоту на медведей.

Слушая болтовню молодых плантаторов, Нелли улыбалась. Ее забавлял этот безобидный флирт. Как приятно, что с тобой снова заигрывают. Давно такого не было. Когда ее в первый раз представили светскому обществу, она была слишком молода, чтобы оценить флирт как приятную забаву. Теперь это ее развлекало. Кроме того, в этой милой, непринужденной атмосфере она наконец-то расслабилась. Дурное предчувствие улетучилось, и она искренне хохотала вместе с молодыми людьми над финалом глупой истории, рассказанной Найлджесом.

— Дюранд, старина, вот и ты. — Джон первым заметил Деймона, вернувшегося с шампанским в руках. — А мы надеялись, ты покинул леди и предоставил нам привилегию развлекать ее.

Нелли встретила хмурый взгляд Деймона открытой улыбкой.

— Эти джентльмены очень любезны и остроумны, они рассказывали мне забавные истории про охоту в их округе.

— А-а, везунчик Дюранд! — Брэдли Кеннер по-приятельски похлопал Деймона по спине. — Выходит, ты прискакал из Техаса, чтобы найти у себя под крышей это сокровище. Мисс Изетте надо бы почаще болеть, как считаешь?

Деймон ничего не ответил, но долго не спускал глаз с Брэдли. Несмотря на яркое солнце, вокруг заметно похолодало. Найлджес Истербрук извинился и поспешил ретироваться.

— Мистер Кеннер, конечно, шутит, Деймон, — сказала Нелли, пытаясь снять неловкость, вызванную бестактными словами молодого плантатора. — Я как раз говорила этим джентльменам, что мисс Изетта была больна, но сейчас чувствует себя гораздо лучше.

— Ты понял, Кеннер? — холодно спросил Деймон.

Брэдли покраснел и отступил на шаг.

— Ну, конечно, я вовсе не хотел тебя оскорбить, старина. Сказал это в шутку. Не подумал.

— Лучше скажи, сколько апачей ты убил за то время, что тебя здесь не было? — спросил Джон с притворным смехом, пытаясь перевести разговор на другую тему.

— Мисс Корнелия, Дюранд рассказывает вам о своих приключениях? Нам, приезжим плантаторам, трудно с ним в этом тягаться.

— Я не веду счет убитым индейцам, — сказал Деймон, лишая Нелли возможности ответить на этот вопрос, и тут же поднял два бокала с шампанским, поднял так, чтобы они зазвенели — Но я вспомнил, как столкнул двоих головами. Я мог бы это вам продемонстрировать, но не хочу наносить ущерб великолепным бокалам мисс Оливии.

Нелли сжала губы. Братья Кеннеры удивленно переглянулись: не понимая, шутка ли это? И, решив, что шутка, братья разразились хохотом.

Нелли выхватила бокал у Деймона и жестким тоном произнесла:

— Спасибо, сэр. Я думаю, про индейцев вполне достаточно.

— А вы не подарите мне танец, мисс Корнелия? — спросил Брэдли и снова бросил неуверенный взгляд на Деймона.

— Спасибо за приглашение. Очень мило с вашей стороны, — ответила Нелли. Она любила танцевать и была бы рада принять приглашение Брэдли, однако понимала, что приехала в Лорелс не для того, чтобы изображать светскую красавицу. — Но вы же знаете, я должна заботиться о мисс Изетте.

— А я уверен, она разрешит вам станцевать котильон с каждым из нас, — смело заявил Джон, не обращая внимания на Деймона, который крепко сжал челюсти.

— Что ж…

— Мисс Корнелия будет сегодня под моей опекой, джентльмены, — сказал Деймон. После чего властным движением взял ее под руку и увел от них. — Надеюсь, мисс Корнелия, это шампанское вам больше понравилось?

— Да, благодарю, — выдавила сквозь зубы Нелли. Она так и не успела сделать ни глотка. — Вам обязательно нужно было вести себя подобным образом?

— Каким образом? Я ведь сегодня ваш кавалер, поэтому никак не мог позволить себе оставить вас на милость этих двух избалованных лентяев, которые только и умеют, что просаживать в карты папочкины деньги и волочиться за юбками. Я никогда не поверю, что они вообще умеют на кого-либо охотиться, кроме как на старых вонючих крыс.

— Оставить на их милость! — возмутилась Нелли. — Да я и не собиралась отдаваться на их милость, сэр. Здесь каждая леди знает, кто они такие, и как надо вести себя с ними. А вы?.. Нет, честное слово! Сталкивать двух индейцев головами… Того и гляди, вы станете рассказывать людям, что предпочитаете есть кактусы и спать с гремучими змеями. Или наоборот. Стыдно!

По лицу Деймона скользнуло такое выражение, что Нелли вдруг подумала: а ведь он действительно все это проделывал. Забыв, что она хотела отпить шампанского, Нелли спросила:

— А вы, в самом деле, убили двух индейцев, столкнув их лбами?

Деймон расплылся в совершенно искренней улыбке.

— Я — нет, это сделал мой друг.

Нелли уставилась на него, не зная чему верить.

— Деймон, дорогой, — послышался женский голос с другого конца лужайки.

Оглянувшись, они увидели хорошенькую блондинку, пробирающуюся к ним сквозь море гостей. И по этому «морю» она плыла, распустив зеленые паруса своих пышных юбок.

— Мама сказала, что ты здесь, негодный плутишка.

Она бросилась Деймону на шею. Нелли едва успела схватить его бокал с шампанским, прежде чем оно расплескалось по их одежде.

— Привет, Алиса, — сказал Деймон. Приняв поцелуй в щеку, он отстранил ее от себя.

— Ты хорош, как всегда, Деймон Дюранд.

— Ты сама великолепно выглядишь, Алиса, — отплатил он комплиментом за Комплимент. Правда, трудно было догадаться, насколько он искренен.

— Как я понимаю, ты уже готова принимать поздравления в связи с помолвкой.

— Да, я страшно рада, — засияла Алиса, и ее круглое лицо, пышущее здоровым, хотя и слишком ярким для леди румянцем, потянулось к Деймону. С неожиданным уколом ревности Нелли поняла, что эта леди все еще увлечена им. — Мне очень приятно было услышать, наконец, заверения в любви.

— Что ж, твоему избраннику можно только позавидовать, — заметил Деймон со всей вежливостью и доброжелательностью, на какие был способен. Наконец и Нелли удостоилась внимания.

— А вы новая компаньонка мисс Изетты? — повернувшись к Нелли, спросила Алиса и, сузив глаза, окинула ее оценивающим взглядом.

Деймон представил их друг другу. Небрежно кивнув головой, мисс Алиса тут же забыла про Нелли и все свои чары обратила на Деймона. Она даже положила руку ему на талию, что было довольно смелым жестом, демонстрацией близости их отношений.

— Здесь прекрасно, не правда ли? Ты ведь припасешь для меня хоть один танец? Ну, не смотри на меня так, Деймон Дюранд. Я вижу, мисс Корнелия не из породы ревнивых особ. Она не будет возражать, если мы, как говорится, пройдемся по кругу.

Деймон смотрел на Нелли поверх головы Алисы, и она могла поклясться, что этот колонист, храбро воюющий с индейцами, взглядом умоляет о помощи. Нелли с ядовитой улыбкой протянула Деймону его бокал.

— Нет, конечно. Никаких возражений. Вам, конечно же, есть о чем поговорить.

— Замечательно! Скоро увидимся! — Помахав ручкой, Алиса устремилась к другим гостям.

— Спасибо, — сказал Деймон довольно неласковым тоном, и, пока они смотрели вслед Алисе, он длинным глотком допил свое шампанское.

— Пожалуйста, — ответила Нелли, пытаясь скрыть улыбку.

— Я пытался спасти вас, — пробормотал Деймон. — И рассчитываю на ответную благосклонность.

— Меня не надо ни от чего спасать. — Она поняла, что шампанское уже ударило ему в голову, и ей все больше становилось не по себе.

— Возможно, — сказал он. Взяв Нелли под руку, он повел ее к другой группе гостей. — Но все-таки лучше быть в безопасности. Позвольте мне представить вас некоторым уважаемым членам луизианского общества.

После обмена любезностями с Кеннерами Деймон решил взять самый безопасный курс — представить Нелли всем пожилым джентльменам, вдовам и матронам, с кем был знаком.

С терпением, которого он сам в себе раньше не замечал, Деймон выслушивал перечисления имен детей и внуков, узнавал, сколько им лет и какие у них таланты. Он даже проявил некоторый интерес к рассказу Оливии Тернбул о том, как надо объезжать молодого жеребца для охоты в осеннем сезоне.

Наблюдал он и за Нелли, которая тоже участвовала в разговоре, порой задавая вопросы и смеясь вместе со всеми над забавными проделками жеребят. Она ни разу не выдала своего нетерпения, и в ее взгляде не было ничего, кроме чистого интереса. Словом, она вела себя именно так, как и подобает настоящей леди. Казалось даже, что все это доставляет ей удовольствие.

Тем не менее, Деймон не переставал ломать голову над тем, какой еще устроить ей экзамен. Так ничего и не придумав, он повел Нелли к столу с закусками.

— Вы не хотели бы чего-нибудь поесть? Я, например, уже проголодался.

— Хочу. Мне тоже кажется, что завтрак был так давно, — согласилась Нелли, отставляя пустой бокал из-под шампанского.

Они пошли вдоль стола, выбирая то, что им было по вкусу, и слуги тотчас подавали им все — от жареной свинины до запеченных креветок. Деймон вернулся к разговору о дочери Тернбулов и ее лошадях, что, к его удивлению, вроде бы заинтересовало Нелли. Незаметно он положил Нелли на тарелку с рыбой не ту вилку и, не прерывая разговора, протянул ей тарелку. Этот тест был куда более тонким, чем тест с шампанским.

Довольный собой, он, опустив без особого интереса глаза на собственную тарелку, стал ждать, когда она начнет есть. Откусив кусочек, она, казалось, не заметила, что пользуется оловянной вилкой, которая портит нежный вкус белой рыбы. Деймон возликовал было, но тут же почувствовал разочарование, почти лишившее его аппетита; вот сейчас он убедится, что она не та, за кого себя выдает. Взяв в рот второй кусок, Нелли перестала вдруг жевать, скривила рот от отвращения и с интересом стала разглядывать свою вилку.

— Ну, конечно, не ту вилку дали. Как странно. — Она повернулась к столу и вежливо попросила дать ей другую. Получив серебряную вилку, Нелли снова стала есть рыбу. — Так-то лучше.

Охваченный самыми смешанными чувствами, Деймон отставил свою тарелку. Сейчас ему больше всего хотелось выпить шотландского виски из коллекции Авги Тернбула.

— Вы говорили о своем первом пони, — только и мог произнести он.

Они пошли вдоль стола, и она продолжила рассказ о пятнистом сером пони, доедая серебряной вилкой рыбу с тарелки. Перед ними на столе стояло блюдо с красной икрой. Деймон мог бы произвести еще один опыт с вилкой, но ему в голову пришло нечто более интересное. Когда Нелли прошла мимо блюда с лососевой икрой, Деймон подумал, что, быть может, у него, наконец, появился шанс разоблачить эту девицу. Каждая южная красотка, достойная своих черных бальных туфелек, знает, что ей следует любить икру.

Пройдя еще несколько шагов, Нелли остановилась у блюда с черной, тускло поблескивающей на свету икрой.

— Вот эта моя любимая, — сказала она, щедро накладывая себе на тарелку. Потом, наклонившись к нему, добавила: — Икра русской белуги. Самая вкусная, по-моему. Вы не хотите?

Деймон чуть не поперхнулся своим шампанским.

— Нет, спасибо.

— Что-нибудь случилось? — Нелли поставила свою тарелку на стол и с силой стукнула Деймона по спине.

— Нет, нет. — Он мягко оттолкнул ее. — Кажется, не в то горло попало.

— Что?

Деймон покачал головой, потеряв дар речи. Он пил отличное шампанское, ел изысканные закуски. Хватит с него. Если даже Корнелия Линд не та, за кого себя выдает, вряд ли ему удастся доказать это сегодня. Он так резко повернулся к Нелли, что она даже отступила.

— Я представил вас всем, кто что-то значит в этой округе, — произнес он, наконец.

— Совершенно верно, и я могла бы добавить, что вы убивали взглядом каждого джентльмена, который, как вам казалось, мог осмелиться пригласить меня, на танец, — отозвалась на это Нелли.

— Возможно, — согласился он. — Но теперь, я думаю, мисс Корнелия, ваша очередь немного развлечь меня. Какие у вас будут предложения?

— Честно говоря, я устала от этой толпы, — не колеблясь, ответила Нелли.

Она пока не встретила здесь никого, кто хотя бы отдаленно напоминал ей кого-то из прежних знакомых, но успокаиваться на этом было еще рано. Но она говорила искренне: калейдоскоп лиц, имен, приветствия и комплименты — всего этого было слишком много для одного дня.

— Я с большим удовольствием побывала бы в зоопарке, о котором говорила ваша тетя Вэрина.

— В зоопарке? — замигал от удивления Деймон, и Нелли поняла, что ему никогда в голову не приходило посетить этот зоопарк.

— Да, но я вас пойму, если вы предпочтете присоединиться к картежникам. Они уже собрались в доме.

— Нет, зоопарк так зоопарк, — ответил Деймон. — Я человек слова.

Нелли улыбнулась. Она почему-то уже убедилась в этом.

Зоопарк представлял собой небольшую территорию неподалеку от дома, огражденную высоким забором. Когда они подошли к воротам, там внутри почти никого не было. Детей увели в дом готовиться ко сну, соблазнив обещаниями сказок и конфет. Вместе с детьми ушли и дамы. Лишь одна или две парочки мелькали среди деревьев и кустов. Здесь было тихо и прохладно. Ничего общего с шумом и суетой в доме и на лужайке. Животные, насытившись угощениями, тоже куда-то скрылись. На виду оставались только робкий олень и храбрый павлин.

Один из слуг, стоявших у ворот, дал им пакетик птичьего корма, и Нелли бросила горстку павлину.

Тот, не теряя царственного достоинства, распустив веером хвост, степенным шагом приблизился к ним, удивительное оперение так и сияло на солнце.

— Не сомневаюсь, он тоже из клана Кеннеров, — подражая светской манере, сказал Деймон.

Нелли рассмеялась.

— Как жаль, что у меня нет с собой ни альбома, ни карандаша. Он так и просится на бумагу.

Деймон обернулся к одному из слуг, которые всегда оказывались рядом, и велел немедленно принести все необходимое для рисования. Что и было сделано. Нелли тут же, без лишних слов, развязала ленты своей шляпки, сняла перчатки, села на скамейку, взяла альбом и начала наносить контуры павлина на бумагу.

Она чувствовала присутствие Деймона за спиной, наблюдающего за ее работой, но ей было все равно. Перед ней такая красивая птица, в руке — привычный угольный карандаш — именно то, что нужно. Она провела несколько уверенных линий, и на бумаге ожил павлин, чем-то похожий на светского щеголя.

Она знала: ее стиль отличается смелостью, энергичностью, то, что она делает, совсем не похоже на изысканно-утонченные рисунки тех, для которых пределом совершенства барышень были миленькие пейзажики и конфетные акварельки. Она же рисовала то, что видели ее глаза и диктовало сердце.

Деймон наклонился над плечом Нелли, чтобы лучше видеть ее работу.

— Нарисуйте оленя, — попросил он. — Вон там, видите? Белохвостая самка на берегу озера.

Нелли открыла следующую страницу альбома и снова стала чиркать угольным карандашом по бумаге, схватывая благородную позу оленихи, пьющей воду из озера. Она давно не рисовала и боялась, что это скажется на качестве ее работы, но рука и глаза не подвели. Олениха обрела свое подобие на бумаге.

— А вон, смотрите, пара голубей на ветке, — Деймон показал на дерево рядом с кустом камелии, позади павлина.

Нелли открыла еще одну страницу. Она то и дело вскидывала глаза вверх, но рука, казалось, работала совершенно независимо.

— Милая леди, — тихо, с оттенком благоговения произнес Деймон, — вы и в самом деле художница.

Она опять перевернула страницу и начала что-то рисовать, держа альбом так, чтобы он не мог видеть нового рисунка.

— Знаете, у меня весь день было странное чувство, будто вы от меня чего-то хотите. Какие-то вопросы хотите задать?

Деймон выпрямился и отступил назад.

— Зачем мне желать чего-то большего, чем удовольствия быть в вашем обществе?

— Так, не будем об этом. — Продолжая рисовать, она время от времени оглядывалась на него, изучая каждую линию сурового лица. — Тогда удовлетворите мое любопытство. Теперь, когда ваша тетя чувствует себя лучше, вы собираетесь уехать?

— Забавно, что вы об этом спрашиваете. Я ведь только что хотел задать вам тот же вопрос.

Нелли на мгновение оторвалась от работы, нахмурилась, а потом, даже не взглянув на него, вернулась к рисунку.

— Лично я уеду не раньше, чем ваша тетя уволит меня. Так как именно она вызвала меня в Роузвуд. А когда уедете вы?

— Я рад, что тетя Иззи поправляется, — сказал Деймон. — Но в Роузвуде накопились кое-какие дела, поэтому, прежде чем уехать, я должен буду ими заняться. Так что нам, наверное, предстоит еще несколько недель жить под одной крышей.

— Да, похоже на то. — Она подняла на него взгляд, надеясь при этом, что ей удалось скрыть свое разочарование.

Но, глядя ему в лицо, вдруг поняла, что в чем-то ошиблась. Очертания его рта, напряжение в сощуренных глазах — нет, все получилось как-то не так. Нелли с раздражением посмотрела на свою работу и стала большим пальцем стирать некоторые линии.

— Что вы делаете? — возмутился Деймон. — Дайте мне взглянуть, что вы там нарисовали.

— Я подправляю контуры. — Сделав еще несколько штрихов, она повернула к нему альбом. — Это вы. Ну как, похоже?

Он уставился на свой портрет. Нелли нарисовала жесткое лицо, затененное снизу короткой бородой и обрамленное слишком длинными волосами. Она изобразила его таким, каким увидела впервые, когда он ворвался в Роузвуд — грубый, неотесанный колонист, огромный, заросший щетиной, медвежьего вида мужчина, готовый в любую минуту дать отпор и не привыкший с ходу никому доверять.

Деймону портрет явно не понравился, он даже помрачнел. Нелли расстроилась и опустила глаза на свой рисунок.

— Я знаю, что-то здесь не так. Это не совсем вы.

Он покачал головой.

— Нет, вы все подметили очень точно.

— Нелли! Деймон! Что вы здесь сидите? — Через поляну к ним чуть ли не на крыльях летела Вэрина; ее пышные юбки скользили по траве, ленты шляпы развевались. Ее сопровождала стайка дам ее возраста. — Вы посмотрите, какой прекрасный сад! А зоопарк… О! Нелли, ты нарисовала портрет Деймона. Чудный! Можно я возьму его себе?

Деймон хотел было возразить, но Нелли вырвала лист из альбома и отдала его Вэрине прежде, чем он мог открыть рот.

— Конечно, пожалуйста, возьмите.

— Спасибо тебе, Нелли. — Вэрина подняла рисунок вверх, чтобы его увидели приятельницы. — Я должна показать это Иззи. Мы спешим переодеться для бала. А перед этим будет открыта статуя мистера Хайрама. Нелли, Иззи говорит, что ты тоже должна переодеться.

— Да, я иду. — Нелли поднялась с каменной скамьи, подобрав свои перчатки и шляпу.

Деймон взял альбом с рисунками и попросил слугу отнести его в карету Стерлингов. После чего он подал Нелли руку.

— Нам никак нельзя пропустить открытие скульптуры Хайрама.

— И особенно танцы, — добавила Нелли. — Вы же знаете, я люблю танцевать.

— Ах, вот как?

В его голосе звучало предостережение.

— Правда, люблю, и так как вы потратили целый день на то, чтобы отпугивать всех вероятных партнеров, на вас теперь падает обязанность стать моим кавалером. — Она усмехнулась, глядя ему в глаза и прекрасно сознавая, что выдает этим взглядом свою месть. — Я не отдам ни один танец мисс Алисе. Мы можем танцевать до дыр в этих ваших индейских сапогах.

Деймон улыбнулся в ответ.

— Должен признаться, такую цену я платить боюсь. Но понравится ли тете Иззи, если вы совсем выдохнетесь от танцев?

— О, не беспокойтесь, этого не случится, — заверила она, похлопав Деймона по руке, что безмерно его удивило. — Как это называется в конских бегах, когда лошадь, набрав силы, бежит быстрей во второй половине скачек? Кажется, у меня открылось второе дыхание.


«У нее действительно открылось второе дыхание», — отметил про себя Деймон, когда она скользила с ним в танце по бальному залу. Все леди сменили туалеты. И на Нелли тоже вместо светло-лилового платья был теперь бальный наряд сливового цвета. Свежие бугенвиллеи украшали ее темные волосы. Окинув бодрым взглядом гостей в зале, Деймон пришел к выводу, что ни одна леди, даже украшенная сияющими драгоценностями, не могла сравниться по красоте и обаянию с его партнершей. Она танцевала с ним один танец за другим, бросая вызов условностям, и при этом держала голову так, как может себе позволить разве что принцесса, безразличная к правилам этикета и мнению окружающих.

Они танцевали вдвоем весь вечер. Ее энтузиазм не знал предела, ноги ни разу не подкосились, даже когда Деймон уговорил музыкантов оркестра, вызванных ради бала из Нового Орлеана, сыграть веселую техасскую джигу и шотландский рил. Она воспроизвела все движения, которые показал ей Деймон, а он двигался так, будто рожден был чернокожим и исполнял негритянский танец хоудаун.

Ему нравилось держать ее в своих объятиях. То, что танец требовал энергичного топанья ногами, видимо, совсем не смущало Нелли, даже когда другие леди и джентльмены освободили им большую площадку в центре зала.

Но все, к сожалению, кончилось: Авги Тернбул остановил танцы, объявив, что в большом холле Лорелса сейчас откроют скульптуру Питера Хайрама. Переговариваясь между собой о том, что им предстоит лицезреть, гости потянулись к выходу из бального зала.

Деймон подал руку Нелли и без особой охоты пошел вслед за всеми. Лично ему было совершенно безразлично, что там Хайрам вырезал из камня, но в глазах Нелли светился явный интерес. Они присоединились к толпе, собравшейся в холле. Тетя Вэрина с подругами стояли на верхней площадке, опираясь на перила, чтобы лучше видеть, как со скульптуры будут снимать белое покрывало. Недалеко от входной двери Деймон заметил и тетю Изетту с доктором Макгрегором, которые по-приятельски держались за руки.

Авги Тернбул поднял руки, требуя внимания. Гости замерли в ожидании. Слышен был лишь тихий шорох дамских вееров. Авги набрал воздуха в свою тощую грудь:

— Оливия, дорогая, сделай честь.

Миссис Тернбул вышла вперед.

— Как большинство из вас знает, три года тому назад мы получили прекрасную возможность познакомиться с талантливым молодым скульптором Питером Хайрамом. — Рука в перчатке элегантно махнула в сторону Хайрама, и молодой человек поклонился в знак признательности. Гости наградили его аплодисментами. — Питер тогда только начинал свою карьеру и собирался отправиться в Италию, чтобы продолжить свое художественное образование, и мы сочли для себя честью стать его меценатами. Он провел много часов за занятиями и работой над скульптурой, и теперь мы получили привилегию первыми показать вам здесь, в Лорелсе, его произведение. Итак, открываем.

Оливия Тернбул сдернула покрывало с белой мраморной статуи высотой футов в восемь. Раздались возгласы восхищения, некоторые гости даже захлопали. А на Деймона скульптура не произвела никакого впечатления. Еще один кудрявый атлет с голыми ногами, одетый в скромную римскую тогу. А вот мрамор действительно был очень высокого качества.

— Что вы об этом думаете? — тихим голосом спросил он Нелли и, пользуясь случаем, наклонился к ней поближе, вдыхая аромат ее волос. — Это останется между нами. Вы ведь художник.

— Думаю, что сделано добросовестно. — В словах этих не было ни нотки восхищения.

— И это все?

— Это кажется, вполне профессиональная копия Аполлона Бельведерского, только одетого в тогу. Оригинальная греческая скульптура из ватиканской коллекции, по-моему, изображает обнаженного Аполлона, — добавила Нелли.

— Обнаженного? И ваши родители разрешили вам смотреть на него?

— Это входило в курс обучения, — раздраженно ответила Нелли. — Если вы не против, я хотела бы подойти поближе к работе Хайрама.

Но им пришлось немного подождать, пока гости, постояв по очереди у скульптуры, не отправились к полуночному застолью, устроенному на открытой террасе.

Остались только Питер Хайрам с несколькими поклонниками, тетя Изетта и Макгрегор.

— Позвольте мне поздравить вас с прекрасно выполненной работой, — сказала Питеру Нелли.

— Ну что вы, спасибо, мисс Линд, — ответил Хайрам, и на его лице снова засияла восхищенная улыбка, с какой он смотрел на Нелли, когда его представили ей еще там, на лужайке.

Деймон напомнил себе, что только такую реакцию и следует ожидать от мужчин при виде Нелли.

— Похвала от любителя искусства дорого стоит, — добавил Хайрам. И продолжил: — Я многим обязан своим меценатам, Тернбулам, а также мистеру Майнеру, который покажет мои работы в Новом Орлеане. Вы знакомы с Джоном Майнером? Мисс Корнелия, разрешите представить вам мистера Джона Майнера. Я вам уже рассказывал, мистер Майнер, о леди, которая занимается рисованием.

Приземистый, похожий на иностранца мужчина выступил вперед и протянул руку.

— Мисс Линд, по-моему, мы уже встречались. Несколько лет тому назад, будучи агентом по купле-продаже произведений искусств, я совершил несколько сделок с вашим отцом.

У Майнера был острый нос хорька и темные бегающие глаза уличного воришки. Несмотря на хорошо сшитый костюм и тщательный подбор слов, манеры у него были наглые и вкрадчивые, и Деймону он не понравился.

Нелли не шевельнулась, чтобы принять протянутую руку. С ее лица исчез румянец. Стремясь избежать рукопожатия, она резко шагнула назад и наступила Деймону на ногу.

Поддержав Нелли за талию, чтобы помочь ей восстановить равновесие, Деймон смог почувствовать, какой она испытывает страх, какая кипит в ней ненависть к этому человеку.

— Я Деймон Дюранд, — представился он и пожал руку Майнеру, тем самым избавляя Нелли от необходимости касаться этой руки.

Но совсем отступить Деймон ей не позволил. Стремясь оградить ее от неприятностей, он в то же время не хотел и упустить возможность больше узнать о ней.

Прерывисто дыша, Нелли теснила его назад. Набрав воздуха, она с трудом произнесла:

— Да, я помню вас, мистер Майнер.

— Какой приятный сюрприз найти вас здесь, мисс Линд, так далеко от Чарлстона, — продолжал Майнер в том же духе, в каком начал разговор с ней, словно радость их встречи была обоюдной. — Насколько я понимаю, вы проживаете в поместье Роузвуд. О коллекции Томаса Стерлинга ходят легенды. Представляю, как приятно для любителя искусства жить в доме, где так много антиквариата и сокровищ живописи и скульптуры.

— Да, очень приятно, — пробормотала Нелли, бросив через плечо виноватый взгляд на Деймона.

— А какими видами искусства вы занимаетесь, мистер Майнер? — спросил Деймон. Мысль о том, что Нелли как-то связана с этим мерзким типом, никак не радовала его. — Имеете дело со скульпторами? Или с художниками?

— Я не занимаюсь чем-то специальным, мистер Дюранд. Это может быть и скульптура, как, например, великолепная работа мистера Хайрама. Могут быть и картины, и антикварные вещи. Даже такие отличные рисунки, как у мисс… ах да, мисс Линд. Очень хорошо помню вашу работу, мисс. В общем, я имею дело с коллекционерами всех видов искусств.

Казалось, что этот самодовольный человек не замечает, что говорит он один.

— Да, и еще, мисс Линд, разрешите мне выразить свое запоздалое соболезнование в связи со смертью вашего отца. Большая потеря, моя дорогая. — У всех, кто стоял вокруг, его речь почему-то вызывала все растущее чувство неловкости. — К вам так хорошо относились в Чарлстоне. Я удивлен, что вы покинули город.

— Ну-у, я… м-м…

Деймон смотрел на ее профиль, ожидая ответа и безуспешно стараясь прочесть, что же написано на ее лице.

— Ах, боже! Боже мой, Деймон! Нелли! — Стоявшая рядом с Деймоном Изетта одной рукой вцепилась в его руку, а другую приложила к груди. — Какая ужасная боль! Боюсь, начнется сердцебиение. Только бы не упасть в обморок!

Деймон резко повернулся к тете. Все подозрения и даже мысли о Нелли сразу улетучились.

— Макгрегор? Где вы?

Нелли тоже бросилась к Изетте.

— Возьмите ее на руки, — приказал Деймону подбежавший Макгрегор. — Нелли, у вас есть ампула с амилнитритом?

— Да, есть, вот она. — Нелли развязала маленький вышитый мешочек из атласа, висевший у нее на поясе. — Положите мисс Изетту вон на ту скамью у стены.

Направляясь к мраморной скамье, Деймон, можно сказать, сметал всех на своем пути: Хайрама, Майнера и других. Он положил тетушку на скамью и опустился на колени, так, чтобы ее голова покоилась на его руке. Макгрегор сел с краю и профессиональным жестом сжал ее запястье.

— Это ей поможет, — сказала Нелли и, шурша юбками, опустилась на колени рядом с Деймоном.

Отломив кончик ампулы, она вылила на носовой платок желтую жидкость, пахнувшую фруктами, и поднесла его к носу Изетты.

— Вдохните немного…

— Уф! — Сделав вдох, тетя Изетта поморщилась и отвернулась к стене — Кто-нибудь еще остался здесь?

— Нет, — заверил ее Деймон, осознав вдруг, как важны для тети Изетты светские приличия. — Все вышли на террасу.

Бледная, с закрытыми глазами, она лежала неподвижно, опираясь головкой на его руку.

— Насколько это серьезно? — спросил Деймон доктора.

— Пульс бьется сильно, — ответил Макгрегор сухим профессиональным тоном. — День был слишком перенасыщенным, она истратила всю свою энергию. Я пытался уговорить ее отдохнуть после обеда, но она ни в какую.

— И испортила всем праздник, правда? — произнесла Изетта, не открывая глаз.

— Чепуха, — ответил Макгрегор. — Трое детишек уже заболели, объевшись эклерами, а одна леди, ожидающая ребенка, упала в обморок при виде зажаренного теленка на столе. Твое сердцебиение, моя дорогая, вряд ли заслуживает особого внимания.

Глаза Изетты распахнулись.

— Как приятно это слышать, Тео.

— И, тем не менее, я считаю, что тебе пора отправляться домой и как следует отдохнуть. Я поеду с тобой. Хочу быть уверенным, что приступ не повторится.

Изетта окинула взглядом холл.

— Все ушли? И Хайрам, и тот маленький человечек?

— Да, — в один голос ответили Деймон и Нелли и тут же посмотрели друг на друга.

Первой отвернулась Нелли. И Деймон вспомнил все вопросы, которые он хотел ей задать перед тем, как у тети начался приступ. Что такое знал о Нелли Джон Майнер? Почему она так испугалась, увидев его?

— Вот и хорошо. Я рада, что их нет. — Изетта села и расправила свои юбки. — Мне стало лучше. Вполне можно ехать домой.

Деймон почувствовал облегчение. Тетя Изетта, кажется, приходила в себя, даже лицо слегка порозовело.

Он взглянул на Нелли: морщины у нее между бровей разгладились, она снова улыбалась. Но его взгляда все-таки старалась избегать, и он знал, что это из-за встречи с Джоном Майнером.

Когда он поднялся с колен, чтобы помочь тете встать на ноги, убийственно холодные пальцы подозрения вцепились в него мертвой хваткой. Он должен защитить тетю Изетту, тетю Вэрину и спасти Роузвуд. Как бы очаровательно Корнелия Линд ни улыбалась, как бы прекрасно ни танцевала, он не может позволить, чтобы ее обаяние помешало ему узнать правду.

7

— Что я слышал о Питере Хайраме и его агентстве? — задумчиво повторил Тео, покручивая рюмку с бренди и оттягивая время. Мысли его все еще были заняты Изеттой, ее сердечным приступом. И чтобы ответить на вопрос Деймона, ему надо было сделать над собой усилие.

Они сидели за маленьким столиком в библиотеке и выпивали. Вокруг них колыхались мягкие тени от огня свечей, на корешках книг сверкали золотые буквы названий. За окном трещали сверчки, квакали лесные лягушки.

В доме царила полная тишина. Изетту благополучно довели до постели, все слуги тоже уже легли спать. Тео был рад, что опасения не оправдались — по крайней мере, на этот раз.

— Послушай, Тео, ты бываешь в самых отдаленных уголках, знаешь буквально всех жителей в округе, — издалека начал Деймон. По его глазам было ясно: он чем-то обеспокоен. — Ты бываешь среди выдающихся людей и среди самых обычных. И в любом доме о чем-нибудь говорят. Ты много чего слышишь. Что, например, ты слышал о Джоне Майнере?

— Да ничего особенного.

Тео сделал паузу. Ему совсем не хотелось продолжать, было как-то неловко повторять то немногое, что он уже рассказал Деймону. Тот, как одержимый, искал ответа на свои вопросы о Корнелии Линд, а Тео никак не хотел давать пищу его подозрениям.

— Насколько мне известно, Джон Майнер — перекупщик из Нового Орлеана. Его интересуют произведения искусства, во всяком случае, он сам так заявляет.

— Но я уверен, ты что-то еще слышал о нем, — Деймон наклонился к столу, уставился в свою рюмку с бренди и тихим, но требовательным тоном произнес: — Давай рассказывай.

— Авги Тернбул сказал мне, что они сначала не хотели иметь дело с Майнером. Полагают, у него подмоченная репутация. Но Хайрам настоял.

— Я так и подозревал. — Черты лица у Деймона обострились. Едва сдерживая негодование, он постучал рюмкой по столу. — Что еще?

— Ничего. — Тео отпил глоток и пожал плечами. — Я только знаю, что никто больше в округе не заключал с ним никаких сделок. По-моему, его здесь не очень любят.

— Мне он тоже не по душе. — Деймон допил свой бренди и задумчиво уставился на дно рюмки. — У меня есть еще одна просьба к тебе.

— Слушаю.

— Ты говорил, что на следующей неделе собираешься ехать в Чарлстон на какую-то медицинскую конференцию.

— Верно. Уезжаю в понедельник. Если, конечно, Изетту опять не прихватит. Я тут попросил молодого Джонсона приехать и последить за моими пациентами. Но, честно говоря, я не думаю, что у твоей тети был сердечный приступ. В общем, я бы даже сказал, ее состояние улучшается с каждым днем.

— А Нелли знает, куда ты едешь?

— Да вроде бы я ничего ей не говорил, — пожал плечами доктор, — сообщил только, что еду на медицинскую конференцию.

— Хорошо. Теперь слушай мою просьбу. Пока ты будешь в Чарлстоне, постарайся выяснить все, что сможешь, о Корнелии Линд. Она утверждает, что ее отец был там врачом, а мать из рода Эшли.

— Ах, вот оно что! — Тео нахмурился. Ему совсем не улыбалась роль шпиона. — Ну, и что еще ты хочешь через меня узнать?

— Мне известно, что она была помолвлена, и что жених дал ей отставку. — Деймон покачал головой. — Наверное, это случилось давно, но сплетницы такие скандалы не забывают.

— Это точно, — согласился Тео. «Особенно если дело касается такой хорошенькой леди, как Корнелия, — мысленно добавил он. — Уж будут обсасывать снова и снова».

Деймон задумчиво уставился в темноту. Его мучили противоречивые чувства.

— Тео, а ты видел ее лицо, когда она встретила Майнера? Меньше всего она ожидала или хотела этой встречи. На лице ее было написано не только удивление. Может, растерянность? Сознание вины?

Тео сосредоточенно рассматривал свою рюмку.

— Деймон, факт знакомства с перекупщиком сомнительной репутации вовсе не означает, что она приехала сюда, в Роузвуд, с какими-то коварными целями.

— Не означает, — согласился Деймон и снова посмотрел на Тео. — Но во всем этом есть некое роковое совпадение, тебе не кажется? Девушка, явно не богатая, но хорошо разбирающаяся в искусстве, благодаря счастливому случаю получает место компаньонки в Роузвуде. Она приезжает сюда и завоевывает не просто симпатию, но и привязанность хозяйки плантации. Для чего, как ты думаешь, она составляет опись здешних художественных ценностей? Что, если на самом деле она это делает для хитрого пройдохи, торгующего произведениями искусства?

— Все это чистые домыслы, — возразил Тео, пытаясь отвергнуть подозрения Деймона. — И ничего больше. Мир искусства, по-моему, в чем-то похож на наше здешнее, луизианское общество. Он такой же замкнутый, все прекрасно знают друг друга, знают, кто хороший, а кто плохой. Твои подозрения беспочвенны. Я считаю, что Нелли именно та, за кого себя выдает.

Тео отставил в сторону пустую рюмку и стал тихонько постукивать кулаком по столу. Он был немножко обижен на Деймона за то, что тот не доверился его мнению об этой девушке, и потому в заключение сказал:

— Хотя бы ради того, чтобы убедить тебя в том, что ты ошибаешься, я найду в Чарлстоне подтверждение всему, что Нелли говорит о себе, найду и докажу, какая это прекрасная молодая леди.

— Это все, что я хочу от тебя, — сказал Деймон. — Спасибо, док.


Стоя на верху лестницы, ведущей в мансарду, Нелли поймала себя на том, что зевает в который уж раз за утро. Она плохо спала, и ей не хотелось рано вставать. По правде говоря, она почти совсем не смыкала глаз после встречи с Джоном Майнером в Лорелсе два дня тому назад. Ей очень понравилось изысканное светское сборище; ни одного знакомого лица она там не встретила и потому решила, что ей нечего бояться. И вдруг этот Джон Майнер.

Первым побуждением было повернуться и убежать прочь, но Деймон закрыл ей путь к отступлению. Заметил ли он ее смятение? Заподозрил ли что-нибудь? Появление Майнера ошеломило ее настолько, что она сначала потеряла дар речи, а потом залепетала как ребенок. Большее потрясение она могла испытать разве что при виде Чарльза.

Нелли закрыла глаза, чтобы прервать ожившие воспоминания о той встрече с Майнером. Деймон не мог ничего знать, он только увидел, что она очень напугана. Надо поверить в это.

Никогда еще ни один партнер не кружил ее по залу с такой легкостью, так точно соблюдая ритм. Он будто соблазнял ее на что-то большее. Подсознательно она понимала, чего желает, и негодовала оттого, что тело ее жаждало прикосновений его рук.

«Чушь какая-то», — подумала она. Несмотря на все внимание к себе Деймона, Нелли чувствовала, что он еще не до конца понимает, кто она такая и можно ли ей доверять. Слишком уж пристально он наблюдал за ней, проверял ее реакцию на свои действия.

И тут она, к несчастью, столкнулась с Джоном Майнером. Одному богу известно, что подумал о ней Деймон, став свидетелем этой нелепой сцены. И в каком грехе заподозрил, когда лицо ее покрылось пятнами в ответ на его вопросы о ее прошлом. И еще одно: если Майнер знает, где она сейчас, станет ли это известно Чарльзу? «Нет, — ответила себе Нелли. — Вряд ли. Ведь они даже незнакомы друг с другом».

Бессонные ночи притупляли сознание. Не позволяло ей спать спокойно и состояние здоровья Изетты. Впрочем, в первую ночь она приходила к ней в спальню каждый час и убеждалась, что пациентка дышит глубоко и спит крепко. Судя по всему, доктор Макгрегор оказался прав: приступ был не столь уж серьезным.

Снова подавив зевоту, Нелли все же убедила себя, что Деймон ничего на самом деле не знает. И у нее нет особых причин опасаться разоблачения. К тому же после недавнего сердечного приступа мисс Изетта более чем когда-либо нуждается в ее помощи.

Никто из членов семей, где она работала раньше, не проявлял такого интереса к ее биографии, какой проявляет Деймон. И уж, конечно, никто не сомневался в ее добропорядочности — ни разу, никогда. Уходила она всегда по собственной воле, как правило, с хорошей рекомендацией, но уходила только тогда, когда пациент явно выздоравливал. Или когда узнавала, что Чарльз Раффин подобрался к ней слишком близко.

— Доброе утро, мисс Линд.

Нелли вздрогнула и повернулась на звук голоса. То был Клод Пьюг; выйдя из своей комнаты, он как раз закрывал за собой дверь. Одет он был уже как для работы: помятый сюртук и плохо завязанный галстук. Он окинул Нелли оценивающим взглядом своих тусклых глаз. Этот далеко не джентльменский взгляд всегда раздражал ее и портил настроение.

— Никак не ожидал встретить вас здесь так рано, — сказал он.

— Я делаю опись антиквариата на мансарде, — ответила она, прижав свою папку к груди, как щит.

— Вы очень предприимчивы, — заметил Пьюг, продолжая смотреть на нее все более наглым взглядом. — Подозреваю, что здесь давно ничего не инвентаризировали. — Он кивнул в сторону кладовки.

— Этого вообще ни разу не делали, — ответила Нелли. — По крайней мере, так мне было сказано.

— Значит, вам не с чем сверять, — произнес Пьюг и сделал паузу, будто взял это на заметку. — Столько работы сверх ваших главных обязанностей. Кстати, вам не нужно заглянуть и в мою комнату?

— Нет, нет. Сегодня в этом нет необходимости, мистер Пьюг, — поспешила ответить Нелли. Ее вообще не интересовала его комната. — Я в первую очередь составляю опись произведений искусства.

— Ясно. — Пьюг двинулся к лестнице. — Тогда я вас не стану задерживать. Чердак — не самое любимое мое место. Удачи вам, мисс Корнелия.

— Вам тоже, сэр.

Пьюг прошел мимо, чуть не задев ее. Пахло от него сладким ликером и несвежим бельем. Нелли с облегчением вздохнула, когда он исчез, спустившись с лестницы. Утренний свет просачивался сквозь листву деревьев в слуховые окна мансарды. В золотых лучиках пыль превращалась в подвижные светящиеся точки. Когда Нелли еще поднималась по лестнице, она острым взглядом домохозяйки отметила, что перила на ней вытерты. Чистыми были и сама лестница, и коридор, ведущий к спальным комнатам, в одной из которых жил мистер Пьюг. Однако в кладовках не обнаружилось даже следов уборки.

— Мисс Нелли, вы там, наверху? — послышался снизу голос Кейто. — Клео сказала, вы хотите поговорить со мной.

— Хочу, Кейто. Я хотела бы спросить о сундуках в кладовке.

Старик, наконец, поднялся к ней.

— Там, в кладовке, вещи, которые маса Стерлинг даже никогда не вытаскивал из сундуков.

— Даже не вытаскивал? Почему?

Кейто покачал головой.

— Да он все ездил, то туда, то сюда. И всегда привозил груду вещей. А уж как перестал ездить в путешествия, просто закрыл их здесь и сказал: пусть лежат, не троньте.

— А когда он перестал путешествовать? — спросила Нелли и новыми глазами посмотрела на покрытые пылью сундуки и коробки.

— Как умерли мисс Розали и маса Льюис. Тогда маса Деймон приехал жить к нам. Такие несчастливые были времена… Мы… нет, не буду говорить о том.

— Я понимаю, — посочувствовала Нелли, немного разочарованная тем, что Кейто больше ничего не расскажет о родителях Деймона. — Боже, я даже не знаю, с чего здесь начать.

— Ну, вот эти вещи маса Томас привез из путешествия в Нью-Йорк и Европу. — Дядя Кейто показал на ряд крепких сундуков. — А картины, что на стене, стали ему не по нраву. Так он решил сюда их перевесить.

— А вон там, в углу, что за мебель? — спросила Нелли.

Старый слуга ответил не сразу.

— Это вещи мисс Розали. Маса Томас приказал их сжечь, когда она сбежала, чтоб выйти замуж за масса Льюиса. Сказал, что не желает больше видеть в доме даже ее безделушки. Но мисс Изетта велела нам спрятать все здесь, в кладовке. Я не знаю, подходят ли эти вещи для вашего списка.

— Спасибо, дядя Кейто, — поблагодарила его Нелли.

Она уже не сомневалась, что начнет именно с вещей мисс Розали, хотя и понимала, что никаких оснований для этого не было, разве что любопытство по отношению к матери Деймона, печальной славы наследнице Роузвуда, лишенной своего наследства.

— Не думаю, что мне сегодня понадобится еще какая-то помощь. Просто дай мне знать, когда проснется мисс Изетта.

— Слушаюсь, мисс Нелли. — Дядя Кейто начал спускаться с лестницы, и Нелли слышала, как скрипели его старческие суставы.

А меж тем воздух в мансарде все больше нагревался. Нелли знала, что к полудню в кладовке вообще нечем будет дышать, поэтому-то и решила начать работу как можно раньше. Для завтрака найдется время и попозже.

Она достала из кармана фартука шарфик, обернула им голову, а кончики связала у шеи. После чего направилась извилистым путем между сундуком, мебелью и запыленными шляпными коробками в дальний угол, на который указал дядя Кейто.

Откинув старое покрывало, она увидела игрушечную мебель и другие сокровища, представляющие большую ценность для любой девочки. Интересно, знает ли Деймон, что здесь лежат вещи его матери? И хочет ли он это знать? В углу Нелли заметила свернутый в трубу восточный ковер. Тут же, у самой высокой части стены, стояло зеркало в резной раме, перед ним — объемистый комод со множеством ящиков. И на нем — медная птичья клетка. Рядом лежали коробки с книгами и разными девичьими принадлежностями.

«Старый маса Томас хорошо постарался, чтобы в Роузвуде не осталось ни малейших следов дочери, — подумала Нелли, — и, наверное, очень спешил, судя по тому, в каком беспорядке сложены вещи во все эти сундуки и коробки». Она вытащила стул, села и начала доставать из корзин изящные фарфоровые статуэтки, вычурные пузырьки от духов, богато одетых кукол. В шкафу из кедрового дерева она обнаружила кружевное покрывало, балдахин, скромное белое платьице из камчатного полотна. Расправив его, Нелли пыталась определить, было ли это платье для конфирмации или для первого бала. В двух коробках с книгами, судя по всему, недавно рылись. Лежавшие сверху и покрытые пылью книги — в основном любовные романы и приключения — были отброшены в сторону. Кто-то, видимо, пытался выяснить, а что там внизу. Нелли перелистала несколько достаточно потрепанных книжных каталогов самых престижных магазинов Бостона, Чарлстона и даже Лондона. У нее была смутная надежда найти дневник или, может, какие-нибудь письма: что-нибудь такое, что позволило бы заглянуть в душу девушки. Вместо этого на дне одной из коробок она нашла деревянную горгулью. Это весьма озадачило Нелли, и она поднесла фантастическую фигурку к солнечному свету, падающему из окна. Монстр с огромными ушами уставился на нее с насмешливым выражением, очень похожим на оскорбительную гримасу школьника за спиной учителя.

— У Розали была пара таких штук.

Нелли вздрогнула от неожиданности, чуть не уронив деревянную фигуру. Обернувшись, она увидела Вэрину.

— О, я не слышала, как вы поднимались по лестнице.

— Простите меня, Нелли. Я не хотела вас напугать. Я пришла сказать, что Изетта уже проснулась. Но не стоит торопиться. По тому, как она стучит палкой, отдавая распоряжения, можно сделать вывод, что она чувствует себя совсем неплохо.

Вэрина вошла в кладовую. Одета она уже была для работы в саду, из кармана фартука торчали садовые перчатки.

— Мне эти вещицы всегда казались ужасными и в то же время забавными, — сказала она, глядя на горгулью.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, — согласилась с ней Нелли и снова подняла фигурку к свету. — Безобразные уроды, но глаз не отведешь. Вы никогда не задумывались, что видели во сне средневековые ремесленники?

— Элайджа задавал такой же вопрос, — заметила Вэрина и подошла к коробке, которую разбирала Нелли.

— Элайджа?

— Наш столяр. Тот здоровый негр, что помог вам с Деймоном выбраться из горящего дома.

— Ах да, Элайджа. — Нелли тут же вспомнила огромного мужчину, который сильными руками вытаскивал их из огня.

— Розали нашла в одной из папиных книг картинку, изображающую горгулью, и попросила Элайджу сделать для нее пару таких фигур, чтобы книги на полке не падали. Он и сделал две штуки из обрезков одного дерева, что у него оставались.

Вэрина улыбнулась ожившим воспоминаниям.

— Вот такая она была, Розали. Любила всякие новшества, пусть маленькие, но приятные. И в магазинах всегда искала что-нибудь необычное, никому ранее не известное. Изучала все эти каталоги. Но я совсем забыла про горгульи. А где вторая?

— Я нашла только одну, — ответила Нелли и снова осмотрела дно коробки. Второй горгульи там не было. — Меня, кстати, удивило, почему на ней нет следов времени.

— Так ведь это не антикварная вещь… Просто результат девичьей фантазии, — задумчиво и с грустью произнесла Вэрина. — Ей было всего пятнадцать лет, когда Элайджа сделал ей эти игрушки. А через три года она убежала из дома, а еще через пять лет умерла. Может быть, Элайджа знает, где вторая вещица. — Пожав плечами, Вэрина добавила приглушенным голосом: — Не говорите Изетте о них. Она приказала, чтобы никто и близко не подходил к вещам Розали.

— Не скажу мисс Изетте ни слова, — пообещала Нелли; ее интерес к «овдовевшей» горгулье возрос еще больше. Значит, матери Деймона нравилось непритязательное средневековое ремесло, она читала романы и играла в куклы.

Нелли неохотно поднялась со стула: ей хотелось узнать что-нибудь еще про необычную деревянную фигурку в ее руках, но сейчас уже не оставалось времени.

— Наверное, не стоит этим заниматься, — сказала она. — Но я все-таки спрошу Элайджу, что ему известно. А сейчас пойду посмотреть, как себя чувствует с утра мисс Изетта.


Лишь во второй половине дня Нелли смогла уйти из дома, чтобы поискать Элайджу. Она оставила сестер с ближайшей соседкой Виолетой Истербрук, которая пришла узнать, как себя чувствует мисс Изетта после случившегося на пикнике. Нелли завернула горгулью в полотенце, запихнула в корзинку и отправилась на поиски столяра. Клео показала ей, куда идти, и Нелли нашла Элайджу в бревенчатом домике в конце поселка, состоявшего из хижин, расположенных по обе стороны узенькой дорожки, что вела к кухне и прачечной. В хижинах жили негры-рабы. От главного дома до этого поселка было около четверти мили, и, пока она шла по протоптанной дорожке, до нее доносились песни негров, работающих в полях. В это время дня почти все хижины были пусты. Трудоспособные работники находились в поле. Кстати, Деймон тоже был там. Старые седые женщины сидели в своих креслах у дорожки и делились разными историями, в то время как руки их были заняты работой: кто вязал, кто шил. Маленькие детишки играли в пыли под деревьями с тряпичными куклами или возились со щенками. Из одной хижины доносились удары и звон каких-то рабочих инструментов. Нелли в знак приветствия кивнула женщинам, они ответили ей. Как сказала Клео, домик Элайджи найти было нетрудно. Деревянный забор из столбов с поперечными планками ограждал дворик, в середине которого стоял небольшой квадратный дом, сложенный из бревен. Столярные инструменты, пила и топор лежали на деревянном рабочем столе над навесом от дождя. Рядом стоял круглый точильный камень.

Когда Нелли остановилась в нескольких шагах от дома, до нее донеслись приглушенные голоса. Один низкий, прерывающийся мужской голос. Другой голос принадлежал молодой женщине.

— Еще один поцелуй, радость моя, — произнес мужчина.

«Наверное, Элайджа», — подумала Нелли.

— Уже нет времени, — запротестовала женщина. — Мне надо идти.

— Я долго не задержу тебя, детка. — Голос Элайджи стал хриплым от желания.

Женщина что-то сказала, но так тихо, что Нелли не разобрала слов.

— Не упрямься, малышка.

Потом Нелли услышала приглушенный крик, но не могла понять, был ли это крик протеста или, напротив, возглас, означающий, что женщина сдалась. «Что же теперь делать, — гадала Нелли, — уходить со двора или идти выручать женщину?»

Она приняла второе решение и направилась к двери.

— Мисс Виолета скоро начнет искать меня, — сказала женщина. Дыхание у нее было неровное, но не оттого, что ей причинили боль. Нелли остановилась. А женщина продолжала: — Ты же знаешь, золотой мой, она добра к нам, и мисс Стерлинг тоже. И я не хочу, чтобы их отношение переменилось.

— Все знаю, детка. — Тон Элайджи был сдержанным. — Осталось совсем немного. Мы уже близки к цели. Очень близки.

Еще один мягкий вскрик. «Отнюдь не протест», — решила Нелли. Она уже смутно догадывалась, что сейчас там происходит, знала — это их личное дело, поэтому отошла от двери.

— Мне трудно поверить, что это, в самом деле, возможно.

— Возможно, детка. И мы оба скоро будем свободными.

Нелли остановилась. Но любопытство взяло верх, и она повернула ухо к двери.

8

— А сколько нам еще нужно? — спросила женщина. — Скажи еще раз.

Нелли не двигалась из опасения, что любой шорох спугнет тех, кто в доме.

— Только сорок долларов, — ответил Элайджа.

— Сорок долларов. Это же куча денег. Давай просто убежим. Ты и я, вместе.

— Слишком опасно. И не стоит того. Теперь уже недолго. Доверься мне, детка. Наберись терпения.

— Я знаю, раз ты меня любишь, то сможешь скоро добыть эти деньги, — польстила ему женщина.

Тишину прервал легкий стон. Нелли снова повернулась, чтобы уйти. Ей было не по себе: ведь, по сути дела, она же подслушивала. Что бы там ни замышлялось, незачем в это влезать. Не желая больше ничего слышать и торопясь поскорее уйти, она не подумала, что пройдет мимо единственного в доме окна.

— Мисс Нелли, это вы? — раздался голос Элайджи. — Вы кого-нибудь ищете?

Нелли остановилась как вкопанная, ругая себя за то, что не прислушалась к голосу разума и не ушла сразу же, как услышала голоса в доме.

— В общем, да. Я искала вас, Элайджа, но ничего, я приду попозже.

— Нет, нет, мисс, я как раз собирался уходить, — сказал он и переступил порог.

За ним из дома вышла высокая элегантная женщина. Смелым взглядом карих глаз она встретила взгляд Нелли и, улыбнувшись без особой теплоты, сделала реверанс.

— Я Элма. Горничная мисс Виолеты.

— Здравствуй, Элма.

— Но горничной будет недолго, — возбужденно произнес Элайджа и обнял Элму за талию. — Скоро ты станешь свободной, как я. И будешь высоко держать голову.

— Я уже держу ее высоко, — отозвалась Элма, шутливо подняв кверху нос. — Но леди необязательно знать о наших делах.

— Как раз мисс Нелли нас и поймет, — заметил Элайджа. Решимость и гордость осветили его лицо. — Я покупаю свободу Элме. Мисс Изетта и маса Истербрук согласны. Мы оба будем свободны и вскоре поженимся.

— Это прекрасно, — сказала Нелли, невольно заразившись чувствами, светившимися на их лицах. — Я рада за вас.

— Только вот еще осталось раздобыть денег, — посетовала Элма и склонилась к его плечу. Взгляд ее потеплел, она ласковым жестом погладила Элайджу.

Тот сдвинул брови.

— Знаю. Но обещаю — это продлится недолго.

— Ну, мне пора идти. — Элма отодвинулась от Элайджи и, подняв руки к голове, поправила белый платок, завязанный у шеи. — Мисс Виолета станет искать меня, и будет плохо, если она рассердится.

На Элайджу просто больно было смотреть, когда он провожал взглядом Элму, уходящую от него к господскому дому. Нелли ждала. Один раз Элма обернулась и помахала ему рукой, а потом исчезла за поворотом. В эту минуту сердце Нелли заныло от зависти. Как счастливы эти двое! Насколько легче жить, зная, что любимый всегда рядом. Вот так же любили друг друга ее родители. Будто вдруг вспомнив о существовании Нелли, Элайджа повернулся к ней.

— Простите, мисс Нелли. Что я могу сделать для вас?

Нелли вытащила из корзинки горгулью и развернула ее.

— Я просматривала вещи в кладовой и нашла вот это. Вы помните? Мисс Вэрина сказала мне, что вы сделали две такие фигурки, и я хотела бы знать, где вторая.

Элайджа взял у Нелли деревянную фигурку и стал внимательно ее разглядывать.

— Да, помню. Бог ты мой, я же вырезал ее так давно, задолго до того, как заработал себе свободу. Мисс Розали пришла ко мне с книжкой из библиотеки сэра Томаса и показала картинку с этой вот штукой. Я и впрямь сделал парочку. Из обрезков дерева, что у меня везде валялись. Я делал тогда верх для камина одному соседу. Отдал обе штуки мисс Розали и больше никогда их не видел.

— Какая жалость, — вздохнула Нелли, взяв горгулью из рук Элайджи. — Они ведь не представляли никакой ценности. Просто необычные вещи. И довольно выразительные.

— А мисс Розали как раз любила такие вещи. Необычные, — сказал Элайджа и задумчиво покачал головой. — Она и сама была необычная. В голове всегда полно идей и фантазий, вот как с этой горгульей. Очень уж много у нее было от отца. Наверно, поэтому они и не смогли ужиться.

— Даже так? — спросила Нелли в надежде, что Элайджа будет более разговорчив на эту тему, чем Кейто и Клео. — Я понимаю. Он ведь не дал согласия на ее брак с Льюисом Дюрандом.

— Не дал. Но после того несчастного случая с лодкой, когда они утонули, он заперся в своей комнате и больше не выходил.

— Несчастный случай с лодкой? — удивилась Нелли. Никто никогда при ней даже не упоминал про затонувшую лодку.

— Ну, это когда погибли мисс Розали и ее муж маса Льюис, — ответил Элайджа так, будто она должна была знать, о чем речь.

— Значит, тогда маса Деймон и потерял своих родителей?

— Мисс Розали почти и не бывала дома, — вскинув голову, ответил Элайджа. — Она оставляла масса Деймона на попечении тети Изетты и тети Вэрины, а сама отправлялась с мужем за покупками в Париж.

Отец Деймона очень любил свои лодки. В тот день они поплыли на самой новой парусной лодке… как они ее назвали?.. В общем, это было первое плавание, и, как назло, начался шторм. Их тела выбросило на берег только через три дня.

— Какая трагедия! — Нелли была потрясена. Она опустила глаза на горгулью в своей руке — фантазию молодой девушки, каких много, но у этой была вольная душа и богатое воображение, наполненное как прекрасными, так и безобразными образами.

— Еще бы, маса Деймон был еще совсем мальчишкой. Он и нашел их тела на берегу реки. — Элайджа кивнул головой. — Да, да, мисс. Это был такой ужас…

— Деймон нашел тела своих родителей? — Нелли не могла себе даже представить, какую боль и какое горе должен был пережить Деймон и как это отразилось потом на ребенке.

Элайджа снова кивнул.

— Это было начало конца для старого хозяина. Он так никогда и не оправился. Совсем не выходил из своей комнаты и вместо себя посылал управляющего вести все работы на плантации. Моя мамуля — ее уже нет с нами — работала тогда в большом доме и, когда приходила сюда, рассказывала обо всех странностях, которые там происходили.

— Значит, Томас Стерлинг в скорби удалился от мира, оплакивая свою дочь, которую до этого лишил наследства? — вслух размышляла Нелли, довольная, что обнаружила хоть что-то человеческое в диктаторе Роузвуда. Но представить себе, как должен был страдать Деймон, было просто невозможно. Тут воображение отказывалось работать.

— Ну, сам он так не говорил. Он сказал, что она, стало быть, получила по заслугам, потому, мол, что не подчинилась отцу.

«Я могла бы и сама об этом догадаться», — сказала себе Нелли.

— Он даже не позволил похоронить ее на семейном кладбище, вон на том холме, — Элайджа показал рукой в сторону кладбища, которое Нелли уже видела издали. — Приказал хоронить возле церкви, посреди чужих. А маса Льюиса семья его погребла среди своих. В общем, и те, и другие родители добились своего. Никто из них не хотел этого брака, пусть даже и по любви.

— А что обо всем этом знает Деймон?

— Так никто и не старался что-нибудь скрывать от молодого маса, — ответил Элайджа, снова покачав головой. — Просто его уши не упускали ни слова. Но он никогда об этом не говорил. Мне-то уж точно. Иногда приходил сюда и работал со мной. Хороший работник. Хороший ученик. Бывало и так, что мы вместе ходили на рыбалку. Но о своей матери ни разу и словом не обмолвился.

— А потом дед выгнал его из дома? — спросила Нелли, стремясь сложить все кусочки вместе в этой странной истории.

Элайджа усмехнулся.

— Да вот только мисс Изетта как-то умела порой не слышать, что говорит ее папенька, даже когда он орал ей в ухо. Она и мисс Вэрина уж так заботились о маса Деймоне. Делали все, что могли, потому он теперь всегда приезжает сюда, когда они нуждаются в нем.

— Все понятно, — сказала Нелли. Неудивительно, что Деймон испытывает такое сильное нежелание спать под крышей Роузвуда.

Она повертела в руках горгулью. А что он думал о своей матери? Может, именно ее равнодушие к сыну сделало его таким настороженным и даже подозрительным?

— Мисс Нелли, хотите, я вам сделаю еще одну такую штуку? — Элайджа оглядел свой двор. — Не знаю, найду ли такое же дерево, но, может, что-то похожее и подберу.

— Да нет, меня просто заинтересовала эта фигурка, — ответила она, как бы взвешивая в руке горгулью. — А что потеряно, то, боюсь, уже ничем не заменить.


Печальные аккорды фортепьянной сонаты звучали в музыкальной комнате Роузвуда, где они сидели после ужина. Стоя у окна, Деймон наблюдал, как Изетта вздыхала, склоняясь над клавиатурой. Мысли ее явно были где-то далеко. Вэрина дремала в кресле у противоположной стены.

Нелли, в миленьком светло-желтом платье, сидела на диване, ничего не видя перед собой, поглощенная музыкой. Когда прозвучал заключительный аккорд, Деймон зааплодировал. Нелли присоединилась к нему. Вэрина проснулась и тоже захлопала.

— Замечательно, тетя Изетта. Несколько недель без практики никак не сказались на твоем мастерстве, — похвалил тетю Деймон.

— Полностью согласна, — подтвердила Нелли.

— О, да, но эта вещь была какая-то грустная, ты не находишь, сестричка? Сыграй нам что-нибудь веселенькое. Пожалуйста, — попросила Вэрина.

— Нет, я не в настроении играть веселенькое, — отрезала Изетта. — Когда вернется Тео? Что он сказал?

— Не раньше, чем через три недели, — ответил Деймон и, немного встревоженный, отошел от окна. — А что такое? Ты себя неважно чувствуешь?

— Нет, нет. — Изетта решительно покачала головой и отстранила его взмахом руки. — Ничего похожего.

Деймон бросил Нелли вопросительный взгляд. Она тоже покачала головой, заверяя, что тетя говорит правду. Успокоенный, он выглянул в окно.

Дневной свет угасал, оставив лишь золотые полосы на фортепьяно, по углам комнаты уже сгущалась темнота. Цветы Вэрины добавляли свой волшебный аромат к ветерку, дующему из сада. Свою вечернюю песнь завели сверчки. В комнату, шаркая ногами, вошел дядя Кейто и стал зажигать свечи.

— Не надо, дядя Кейто, — остановила его Изетта, царственным жестом взмахнув рукой. — Мы здесь не останемся. Я уже выдохлась.

Дядя Кейто ничего не ответил и двинулся назад к двери.

— Не хотите ли отдохнуть, мисс Изетта? — предложила Нелли, поднимаясь с дивана.

Деймон взглянул на тетушку. Он никак не мог понять, что ее тревожит.

— Еще не сейчас. — Изетта, сузив глаза, окинула племянника оценивающим взглядом. — Деймон, по-моему, тебе очень понравился вечерний сад. Почему бы вам с мисс Нелли не прогуляться там?

— Да, да, — горячо поддержала сестру Вэрина, подавшись вперед в своем кресле. Глаза ее горели возбуждением. — Вы насладитесь ароматом роз. Они сейчас в самом цвету. Прогулка по саду — это лучшее, что можно сейчас придумать.

Встретив взгляд Нелли, брошенный на него с другого конца комнаты, Деймон увидел явную настороженность в ее прекрасных синих глазах. Эта настороженность по отношению к нему появилась у нее после той встречи с агентом в Лорелсе. Она не позволяла себе оставаться с ним наедине. Нигде. А ему в общении с ней не хватало прежней смелости. Казалось, Вэрина и Изетта сейчас играют ему на руку. «Неплохая идея, — подумал Деймон, — побыть с Нелли наедине». Ему очень хотелось поговорить с ней о Джоне Майнере. Хотя бы дать ей возможность объяснить ту странную ситуацию, возникшую во время их встречи.

— Блестящая идея, тетя Изетта, — сказал он.

— Ну, что вы, Деймону совершенно необязательно развлекать меня и вечером, — запротестовала Нелли, обращаясь к сестрам. — Он уже и так потратил на меня слишком много времени.

Деймон отошел от окна и направился к ней. Ее реакция вызвала в нем не только обиду, но и любопытство: почему на ее лице появилось выражение тревоги?

— Неужели перспектива прогулки со мной по саду вас так страшит?

— Нет, конечно, только…

Изетта поднялась с вращающейся табуретки у рояля.

— Ну, вот и ладно, — сказала она. — Значит, решено. В спальню меня проводит Вэрина. Хорошо, сестричка? А вам спокойной ночи. — И она направилась к двери.

— Спокойной ночи, тетя Изетта, — пожелал ей Деймон.

— Я иду, сестра, — вдогонку ей сказала Вэрина и, чуть задержавшись, улыбнулась Нелли и Деймону. — Желаю хорошо провести время.

Нелли смотрела вслед сестрам с таким выражением, будто ее бросили на растерзание врагу.

— Кажется, они не оставили вам выбора. — Деймон пропустил ее у двери вперед.

Она заколебалась. Но потом храбро улыбнулась и, подняв выше голову, прошествовала мимо него к выходу.

Снаружи их объяла прохладная темнота.

— На вас новое платье? — спросил Деймон, ведя ее в глубь сада.

— Да. Теперь, когда у матушки Руби есть все мои размеры, она не перестает что-нибудь шить для меня, — объяснила Нелли. — Но я обязательно заплачу за ее работу вашим тетушкам. Ясно, что платья не могут быть подарками, и стоимость их не входит в наше соглашение.

— Да ладно, не в этом дело, Нелли, — Деймон сжал ей руку. — Меня совершенно не интересует, сколько стоит ваше платье. Я только хотел сказать, что вам очень к лицу оттенки желтого.

— Спа-спасибо… — проговорила она, заикаясь.

— Неужели так трудно принять от меня комплимент? — Он не мог в темноте видеть ее лицо, но почувствовал, что она явно удивлена, и это обозлило его. — Комплименты Кеннеров вы почему-то приняли спокойно.

Нелли остановилась и выдернула свою руку.

— Вы хотели о чем-то спросить меня? Если вас интересует состояние здоровья вашей тети, я могу вам ответить.

— Я имел в виду другую тему, но давайте где-нибудь сядем.

— А почему мы не можем поговорить здесь?

— Ну, сидя удобнее и легче разговаривать, разве не так? Тут недалеко есть одно милое местечко, где нам никто не помешает.

Она пошла вслед за ним к белой скамье под плакучей ивой. Чтобы пройти туда, им пришлось нагнуться: ветви дерева спускались чуть ли не до земли. Деймон смахнул со скамьи упавшие листочки, и лишь после того, как Нелли села, расправив юбки, он уселся рядом с ней. Скамья была такая короткая, что сидеть приходилось вплотную друг к другу. Нелли очень старалась не соприкасаться с Деймоном. Он же, напротив, положил руку на спинку скамьи и наклонился к ней совсем близко, чтобы чувствовать тепло ее тела и исходящий от нее аромат сирени.

— Дядя Кейто сказал мне, что вы сегодня утром начали опись в мезонине. Это надолго?

— Гм. Там, кажется, есть довольно интересные вещи, — ответила Нелли, стараясь сидеть прямо и избегая встречаться с ним взглядом. — Я нашла пару китайских ваз и комод из черного дерева с вырезанными на нем украшениями из слоновой кости и перламутра. Есть там и сундуки, которые ваш дед никогда не открывал.

— Это на него похоже.

— Чтобы все рассортировать, потребуется какое-то время. К сожалению, установить происхождение этих предметов довольно трудно, так что, если не всплывут какие-то истории, с ними связанные, я не смогу дать им в описи точную оценку. — Нелли так увлеклась, что, казалось, забыла обо всем.

Она откинулась на спинку скамьи, и Деймон наблюдал за ней, увлеченный ее воодушевлением. Она была увлекающейся натурой. В ее жестах и в голосе отражался горячий интерес к тому, чем она занималась.

Он слушал ее вполуха, испытывая удовольствие от ее близости, как это было на балу в Лорелсе, когда они танцевали, и он держал ее в своих объятиях.

Глядя на нее, Деймон размышлял: какие вольности она могла позволить своему жениху? Целовал ли он эту тонкую ключицу или нежную шейку? Чем больше он об этом думал, тем сильнее вожделение разгоралось в нем. Позволяла ли она своему будущему супругу смелые ласки и страстные поцелуи?

— Расскажите, как ваш отец познакомился с Джоном Майнером? — охладив свои похотливые желания, спросил Деймон.

Корнелия кинула на него быстрый взгляд и отстранилась, насколько могла.

— Именно так, как рассказал мистер Майнер. По-моему, у моего отца было с ним какое-то деловое соглашение. О нескольких вещах, привезенных из-за границы. Но это было так давно, что я почти ничего не помню.

Такая неожиданная потеря памяти насторожила Деймона. Она явно избегала его взгляда, и он все больше убеждался: между ее отцом и Майнером было что-то такое, о чем она не хотела говорить.

— Кстати, Джон Майнер знал вашего жениха?

Нелли выпрямилась и осторожно спросила:

— А в чем дело? Какое отношение имеет мистер Майнер к описи?

— Вот вы мне и скажите.

— Да я почти не знала этого человека. Он был знакомым моего отца и всего раза два приезжал в наш дом.

— У него дурная репутация.

— Ах, так? Но разве я отвечаю за его репутацию? — возмутилась Нелли. Даже в темноте Деймон смог видеть, как она рассердилась. — Значит, если я знакома с человеком, у которого дурная репутация, это клеймо должно стоять и на мне? Так вы полагаете?

— Я этого не говорил.

— Мне жаль, что кто-то сумел воспользоваться добротой ваших тетушек, — продолжала Нелли, уже пылая гневом. — Но я здесь для того, чтобы помочь им. И с вашей стороны просто несправедливо подозревать меня в чьих-то чужих грехах. Или считать меня в чем-то виновной только потому, что я оказалась знакомой человеку с подозрительной репутацией.

В свете, проступавшем сквозь тень ивовых ветвей, он все же сумел разглядеть вызов в чертах ее лица. А еще Деймон видел и сладкую прелесть ее губ, и сияние глаз. То, как она защищала свою оскорбленную честь, невольно отметало все его подозрения. Впрочем, даже эти подозрения ни на йоту не ослабили его страстного влечения к ней. Подняв пальцем подбородок Нелли, он наклонился, чтобы поцеловать ее.

Она сначала отпрянула и невнятно выразила свой протест. Потом расслабилась и, к радости Деймона, ответила на его поцелуй. Более того, прижалась к нему, положив руки ему на бедра. Его тело тут же отреагировало на ее близость. Явно поощренный и до крайности возбужденный, он еще крепче прижался губами к ее губам, его язык проскользнул в ее рот.

Такие вольности показались Нелли излишними. Она оттолкнула его и гневно выпрямилась. Но ее первый, желанный для него отклик разжег в Деймоне такую страсть, что остановить его уже было невозможно. Он запустил пальцы в ее темные локоны и не дал ей ускользнуть. Сначала занялся исследованием нежных уголков ее рта, а потом рискнул проникнуть в его глубины.

Он ведь однажды уже дал ей понять, чего хочет. С той ночи, когда они оказались одни на верхней террасе, Деймон все время жаждал именно такого поцелуя. Сжимая ее в своих объятиях, Деймон и думать забыл о том, кто она на самом деле и та ли, за кого себя выдает. Все это не имело никакого значения по сравнению со сладостью ее губ. Нелли снова начала вырываться и на сей раз весьма энергично.

Он отпустил ее. Она тут же вскочила, чтобы убежать, но Деймон успел схватить ее за талию и не позволил скрыться в темноте.

— Как вы смеете! — с возмущением произнесла она, но голос не возвысила, будто боялась, как бы кто-нибудь ее не услышал. — Отпустите меня! — потребовала она, продолжая вырываться.

— Не отпущу.

Деймон еще крепче стиснул руки на ее талии, проклиная темноту. Ему так хотелось видеть ее лицо, ее сверкающие глаза.

— Я хочу знать, что вам от меня нужно, — сказала Нелли, по-прежнему пытаясь освободиться.

— Я просто надеялся получить перед сном прощальный поцелуй, — солгал Деймон, задетый ее непритворной яростью. — Почему вы вырываетесь? Ведь вы провели в моих объятиях большую часть вечера на том балу в Лорелсе, и мне казалось, у вас это не вызывало никаких возражений.

— Но мы только танцевали, — прошептала Корнелия. — И позвольте мне напомнить вам, что я согласилась пойти на тот прием лишь ради вашей тети. Я здесь, в Роузвуде, не для того, чтобы развлекать вас. Я здесь потому, что… мне нужна эта работа.

В слабом свете свечей, загоревшихся в комнатах верхнего этажа, он смог увидеть слезы гнева на ее щеках, лицо ее выражало смятение; и обида, нанесенная его мужскому самолюбию, растаяла без следа.

— А почему вам нужна эта работа, Нелли? — спросил Деймон, и его желание получить ответ было почти таким же страстным, как желание обладать ею. — Почему вы вообще выбрали Роузвуд? Сначала я думал, вы хотели нажиться за счет моих теток. Но есть нечто более серьезное, правда? Вы ведь от чего-то убегаете? От чего, Нелли?

Она выглядела такой беззащитной и уязвимой, и в какой-то момент он поверил, что она вот-вот все ему расскажет.

— Нет, мне не от чего убегать, — покачав головой, ответила Нелли. Вновь возродившийся гнев полностью изменил выражение ее лица. — А теперь отпустите меня. Я должна идти к вашей тете.

— Отпущу вас через минуту, — заявил Деймон. Ответ не удовлетворил его. Своими вопросами он явно затронул что-то важное, и доказательством тому был ее взволнованный тон. Но сам он вдруг почувствовал себя мерзавцем, потому что вел себя совсем не по-джентльменски. И все-таки даже сейчас Деймон не смог устоять и не воспользоваться тем небольшим преимуществом, которое у него еще оставалось.

— Ну, по крайней мере, скажите мне, вы получили удовольствие от поцелуя?

— Нет. — Она смотрела на него удивленно. — Не получила. И не могу поверить, что вы меня об этом спрашиваете.

— Но вы определенно ответили на мой поцелуй, — Деймон покачал головой, — и я не отпущу вас, пока вы в этом не признаетесь.

Она вздохнула. Деймон ждал, глядя, как тыльной стороной руки она вытирала с лица слезы гнева.

— Что ж, может, и ответила. — Она снова попыталась было высвободиться из его рук, но довольно слабо. — Вы ведь привлекательный мужчина… в таком… ну, вы сами знаете, грубом смысле.

— Ах, вот как! Ну, это все объясняет, — произнес Деймон, но голос невольно выдал сумятицу мыслей у него в голове. И все-таки губы его расплылись в самодовольной улыбке. Ему было приятно, что она считает его привлекательным мужчиной. — А, может, ваш ответный поцелуй означает, что мы нравимся друг другу?

— Это бессмысленный разговор. — Она все еще говорила шепотом, будто полагала, что их слушает весь мир.

— Но вы признали, что вам понравился тот поцелуй, — напомнил ей Деймон.

— Сэр, я считаю, что вы играете со мной, как с игрушкой.

— Ни за что и никогда, — клятвенно заверил ее Деймон. Сейчас он был полон решимости заставить ее забыть о пролитых слезах. — Я просто хочу получить от вас обещание, что вы не станете держать на меня зла за не джентльменский поступок.

— Невероятно! — сказала она, наконец, после того, как целую минуту смотрела на него, открыв рот. — Так что вы просите?

— Хоть какой-нибудь знак прощения.

Она помолчала.

— А ваши тетушки знают, как вы ведете себя с дамами?

Деймон рассмеялся, но ее вопрос ясно дал ему понять, что она считает, будто он просто заигрывает, флиртует с ней, прощупывая, насколько далеко можно с ней зайти.

— Вы что, хотите донести на меня? Клянусь, я никогда до вас не просил прощения ни у одной леди. Вы первая. Кроме того, я не могу допустить, чтобы вы обиделись и покинули Роузвуд, да еще в тот момент, когда доктор Макгрегор в отъезде.

— Это звучит весьма убедительно, — с некоторой иронией заметила она.

Он почувствовал, как Нелли все же чуть расслабилась в его руках. Наверное, поняла, что он вовсе не собирается выживать ее из Роузвуда, и это ее немного успокоило.

— А какого рода знак вам нужен?

— Поцелуй в знак прощения. — «Если она считает, что это игра, буду играть», — решил он и, поднявшись со скамьи, подставил ей щеку. — Хотя бы самый невинный.

— Понимаю.

Поколебавшись немного, Нелли повернулась к нему и мягкими теплыми губами коснулась его щеки. Он ожидал, что она тут же отвернется, но получилось вовсе не так. Она прижалась к его груди, закрыла глаза и легонько потерлась носом о его подбородок.

Корнелия не спешила отстраняться, и он воспринял это как добрый знак. Деймон склонился и коснулся легким поцелуем ее закрытых глаз. Не встречая с ее стороны протеста, он покрыл поцелуями нежные щеки. Он наслаждался ее маленькими уступками, не позволяя себе поддаваться желанию получить гораздо больше.

Нелли и так дала ему больше, чем просто поцелуй, которого он просил. Она прижалась к нему, одарив его доверчивой близостью. И Деймон вдруг осознал, что именно этого он и хотел от нее, хотел так же сильно, как жаждал ее тела.

Она наконец отстранилась. Ночная прохлада отрезвляюще подействовала и на него.

— Ну, вот вы и получили знак прощения, — тихо произнесла Нелли. — Думаю, мне пора возвращаться в дом.

— Да, конечно, — согласился Деймон, хотя ему очень не хотелось расставаться с ней.

Она направилась по дорожке к дому, шурша своими юбками и постепенно убыстряя шаг. Глядя ей вслед, он задумался: а знала ли Нелли, насколько сладко-соблазнительным был тот знак прощения, которым она одарила его? И тут он понял, что ничего нового ни о ней самой, ни о Джоне Майнере он так и не узнал.

9

Боже милосердный, что она наделала? Ведь твердо решила держаться подальше от Деймона Дюранда… Нелли закрыла за собой дверь и прижалась к ней спиной, пытаясь перевести дыхание и привести в порядок мысли. За всю свою жизнь она ни разу так бесстыдно не вела себя, никогда так не целовала ни одного мужчину. Она подняла руку к припухшим губам. Чарльз ее однажды тоже так поцеловал и проник языком в рот. Но она восприняла это как мерзейшее событие в своей жизни и в буквальном смысле плюнула Чарльзу в лицо. А сегодняшний поцелуй… Да, Деймон прав. Этот поцелуй доставил ей удовольствие. Если бы еще при этом он не пытался сделать из нее дурочку. Задеть и унизить. Она знала, что встреча с Джоном Майнером только усилила его подозрения. А ей так хотелось, чтобы он доверял ей, она даже надеялась, что они могли бы стать в некотором роде друзьями, хотя бы ради Изетты. А он сегодня предал ее таким вот способом…

Закрыв глаза, она стала молиться в надежде, что никто в доме не видел, как они целовались. Что могли подумать леди? А что вообразили бы слуги?.. В большинстве респектабельных домов за такое поведение немедленно увольняют.

«Только этого мне еще недоставало», — едва слышно прошептала Нелли. Но было кое-что похуже. У нее появилось омерзительное чувство, что все вокруг знали о ее слабости по отношению к Деймону. Задолго до того, как она сама это осознала. Мисс Изетта, мисс Вэрина… Теперь, думая об этом, она мысленно даже увидела дядюшку Кейто и Клео: вот они стоят и обмениваются всепонимающими взглядами. Все это было похоже на заговор. А цель какая? Соединить Деймона брачными узами с наемной компаньонкой тети Изетты? Неравный брак? На этот счет у светского общества южан — жесткие и незыблемые законы.

И тут она вспомнила, как засияло лицо тети Изетты, когда она совершенно случайно упомянула, что ее мать — из рода Эшли, знаменитого рода Эшли из Бей-Хейвена. Неужели они полагают, что благодаря этому она может войти в семью Стерлинг?

Нелли покачала головой. Нет, все это глупости. Даже если у тетушек действительно есть такой замысел, Деймон никогда не согласится с ними. Абсурдная идея. Бессмысленная. Безумная. Быть того не может, чтобы Деймон-холостяк всерьез обратил внимание на такой «синий чулок», на такую зануду, как она. Нелли стала подниматься по лестнице, но мысль о заговоре не покидала ее. А что, если это правда? Подобного рода идея вполне могла озарить этих двух очаровательных романтичных старушек, любящих строить всякие тайные планы.

И можно ли найти лучший способ привязать Деймона к Роузвуду, чем навязать ему нежеланную невесту? Они всячески стараются свести их вместе, Нелли это очевидно. А вот какую роль во всем этом играет сам Деймон? Знает ли он, чего добиваются его тетушки? Она остановилась на середине закругленной лестницы. Да нет, конечно, он ничего не знает. И спокойно наслаждается своей холостяцкой жизнью. Деймон обожает своих милых тетушек, хотя и признает некоторые их недостатки, но другие женщины, скорее всего, для него просто не существуют. Ему и в голову не придет, что Изетта и Вэрина пытаются женить его на компаньонке.

Так что же ей делать? Пойти проверить, как себя чувствует мисс Изетта. В конце холла, из-под двери спальни были видны полоски света. Нелли постучала в дверь и, приоткрыв ее, заглянула внутрь. Изетта сидела, наклонившись к письменному столу у окна, и раскладывала пасьянс. Рядом сидела Вэрина с рюмкой хереса.

— Вот уж не ожидала, что вы еще не в постели, — сказала Нелли, войдя в комнату. — Как вы себя чувствуете?

— Иззи совсем здорова, — ответила за сестру Вэрина и встала со стула. — Мы здесь празд… выпили немного хереса… в лечебных целях.

— А вы с Деймоном хорошо… погуляли в саду? — спросила Изетта и положила черную карту на красную.

— Хорошо. Но раз вы еще на ногах, я хотела бы поговорить с вами о нас с Деймоном.

Изетта заколебалась, прежде чем положить следующую карту.

— Не хотите ли рюмочку хереса? — предложила Вэрина, протягивая руку к графину.

— Нет, спасибо.

— Так о чем вы хотели поговорить? — повернулась к Нелли Изетта.

Нелли глубоко вздохнула. Нет смысла темнить или откладывать этот разговор.

— Я думаю… в общем, мне показалось, нас с Деймоном все время будто нарочно оставляют наедине.

Может быть, вы… ну… может, вы стремитесь поженить нас?

Вэрина ахнула. Изетта только рассмеялась в ответ.

— С какой стати? Что это вам в голову пришло, дорогая?

— Вы настаивали, чтобы я обедала вместе с вами, чтобы я сопровождала вас на пикник к Тернбулам.

А потом вы послали меня с Деймоном прогуляться по саду. Почти выпихнули нас вместе за дверь.

— О боже! — Вэрина тяжело опустилась на стул. — Этого я и боялась.

— Ладно. Тебе, наверное, лучше знать правду, — вздохнула Изетта и отложила карты. — Вэрина правильно сказала, что ты слишком умна, и что это долго не продлится.

— Я так сказала? — удивилась Вэрина.

Нелли медленно, глубоко вздохнула.

— Значит, вы признаетесь в сватовстве?

— О, нет, дело не в сватовстве, дорогая, — Изетта вернулась к своим картам. — Мы никогда бы не поставили благовоспитанную леди в такое неловкое положение.

— Не в сватовстве? — Вэрина выпрямилась, глаза широко раскрылись, а херес из рюмки пролился на шелковое платье.

Изетта сделала знак сестре, толкнув ногой ножку ее стула, а потом взяла в руки карты и возобновила свой пасьянс.

— Сядьте, Нелли, я все сейчас объясню.

Нелли села и стала слушать Изетту, которая при этом не прекращала перекладывать карты.

— Вы, конечно, знаете, что Деймон является наследником Роузвуда. В ту ночь, когда сгорел гостевой дом, и мы все сидели за столом, вы многое услышали.

Нелли кивнула.

— Он открыто заявляет, что ему не нравится Роузвуд, и вы это тоже знаете.

Нелли снова кивнула.

— Мне кажется, он даже употребляет слово «ненавижу». По крайней мере, я так слышала.

Изетта взглянула на Нелли.

— Так оно и есть. Но теперь, раз уж я больна, мне необходимо разобраться в кое-каких делах. И одно из них — управление Роузвудом. Отец перед смертью сказал мне, что не хочет оставлять Роузвуд в наследство сыну Розали. — И вы пообещали ему исполнить его волю. — Нелли знала, какую силу имеют слова, сказанные на смертном одре.

— Нет, я ничего ему не обещала, — сказала Изетта, удивив Нелли резким тоном, с каким были произнесены эти слова. Леди шлепнула очередную карту на стол. — Этот злой старик, царствие ему небесное, к тому времени уже стольким людям испортил жизнь, что я не собиралась давать никаких обещаний, поскольку не была уверена, что захочу их выполнить. Но тогда я была еще слишком молода, поэтому намеревалась все же исполнить его волю. И в первом своем завещании сделала своим наследником Артура, своего второго племянника, как того хотел отец. Но с некоторых пор у меня в душе все переменилось, — Изетта взглянула на Нелли. — Чем старше вы становитесь, тем сильнее в вас желание чтить традиции. Я считаю, что наследником Роузвуда должен быть Деймон. И плантация должна достаться ему. Никто из нас раньше не догадывался, как много в нем от деда. Именно он — настоящий внук своего дедушки. А вы знаете, что папа в свое время бросил вызов своему отцу и приехал сюда из Виргинии, чтобы среди дикой природы Луизианы создать вот это поместье? Томас Стерлинг был колонистом, созидателем и строителем. Таким же стал и Деймон, хотя, конечно, по-своему. Но как, по-вашему, поступил бы Деймон, скажи я ему, что Роузвуд — его поместье?

— Он заботится о Роузвуде, — ответила Нелли, вспомнив, как Деймон корпел над бухгалтерскими книгами и изучал папки с отчетами. — Но, если вы предложите ему стать хозяином поместья, он, наверное, откажется.

— Откажется. — Изетта вернулась к картам. — Вот здесь-то и возникаете вы, Нелли.

— Я? Каким же образом?

— Мы хотим, чтобы он полюбил Роузвуд так же, как любим его мы, — сказала Изетта, и глаза ее снова забегали по картам. — Ну, и мы с Вэриной решили, что нам нужен кто-то, кто мог бы помочь ему узнать и полюбить Роузвуд. И это вы.

— Да, именно вы, Нелли, — подтвердила Вэрина. — Иззи поняла это с первой же минуты, когда увидела ваш автопортрет.

— Погодите. — Нелли придвинула свой стул поближе к Изетте. — Я хочу быть уверенной, что правильно все поняла. Вы наняли меня как компаньонку, а на самом деле хотели использовать для того, чтобы помочь вам пробудить в Деймоне любовь к Роузвуду?

— Абсолютно точно, — подтвердила Изетта.

— И это очень хорошая мысль, — закивала головой Вэрина. — Мне нравится.

— То есть вы не пытаетесь соединить нас в браке?

— Да что вы! — воскликнула Изетта. — Деймон — убежденный холостяк. Его голова и сердце до сих пор хранят болезненные воспоминания о несчастном браке, который привел к безвременной кончине его матери. Нет, сватать его вообще бессмысленное занятие. Он бы страшно разозлился, если бы узнал, что мы пытаемся подобрать ему жену. Тут же бы и уехал.

— Тут же, — нахмурившись, согласилась Вэрина.

— Мне трудно выразить вам словами, как успокоится мое сердце, если я узнаю, что Деймон полюбил Роузвуд и останется здесь вести дела после меня, — произнесла Изетта, печально покачав головой. — Нам кажется, вы полюбили Роузвуд и вполне можете поспособствовать тому, чтобы заманить его сюда насовсем, убедить принять то, что и по закону, и по существу принадлежит именно ему.

— Что ж, признаться, это выглядит добрым делом, но мне кажется, я вряд ли тут подхожу. Не думаю, что мне удастся выиграть вашу игру, — сказала Нелли.

Польщенная их верой в свои способности, она сейчас думала все же о том лишь, как бы поскорей выйти из их игры.

— Деймон сам знает, что ему нужно, и это главное. Ну а если кто и может помочь, то, скорее, какой-нибудь знаток искусства, который просветит Деймона относительно художественной ценности Роузвуда. Питер Хайрам, например.

— О, нет! — воскликнула Вэрина, решительно покачав головой.

— Нет, — сказала Изетта. — Скульптор Тернбулов ни в коем случае не подойдет. Никогда.

— Ни в коем случае, — эхом повторила Вэрина.

— А, собственно говоря, почему бы вам не начать прямо с завтрашнего утра давать ему какие-нибудь уроки по истории искусства? — спросила Изетта. — Думаю, он будет слушать, вот увидите.

— Я так не думаю, — ответила Нелли, поднимаясь со стула. Она часто давала подобные уроки своим однокурсницам в академии мисс Бэрроу, и у нее это хорошо получалось. Но с Деймоном совсем другое дело. — Если вы хотите, я буду рада помочь вам подобрать хорошего преподавателя, но лично я мало чему могу научить мистера Дюранда.

— Жаль, — вздохнула Изетта и положила сверху красной еще одну черную карту. — Но, может, вы еще подумаете над этим?

— Нет, мой ответ окончательный. — Нелли пошла к двери и, уже взявшись за ручку, добавила: — Я приехала в Роузвуд, чтобы быть вашей компаньонкой. И считаю совершенно невозможным ни для себя, ни для Деймона заниматься какими-либо другими… делами. Да, и еще: пожалуйста, не предлагайте мне больше ничего подобного сегодняшней прогулке по саду.

— Не будем, если вы сами не пожелаете, дорогая, — сказала Изетта, вытянув еще одну карту и положив ее в расклад.

«А она не выглядит очень уж разочарованной», — подумала Нелли.

— Спасибо, что поняли меня, — поблагодарила она и, пожелав сестрам спокойной ночи, вышла, закрыв за собой дверь. По дороге в свою комнату Нелли, мысленно подводя итоги разговора, пришла к выводу, что ей удалось навести полную ясность и больше не придется участвовать в заговоре, имеющем целью удержать Деймона в Роузвуде. Можно спокойно жить дальше. Когда Нелли отошла достаточно далеко от двери, Вэрина обратилась к сестре:

— Как вовремя тебя осенило, Иззи. Я думаю, она поверила каждому твоему слову.

— Знаю. — Изетта раскрыла очередную карту и стала снова мешать колоду. — Это должно было случиться. Рано или поздно кто-нибудь из них обязательно заподозрил бы неладное. Но где же туз?

— А ты думаешь, между ними что-то возникло? — спросила Вэрина.

— Что-то возникло, — невозмутимо кивнула Изетта. — То, что называется половым влечением.

— Не будь такой вульгарной, сестра, — пожурила ее Вэрина. Ей хотелось называть это романом. — Судя по тому, как они сегодня целовались в саду, в их сердцах зародилась любовь. Разве не так?

— Нет, если кто-то из них будет считать, что мы все подстраиваем. — Изетта нахмурилась и опять стала мешать колоду. — Может не получиться и по иным причинам. Что-то еще помешает. Не будем же мы всю жизнь только этим и заниматься.

— А ты не думаешь, что она все-таки согласится давать уроки Деймону?

— Я надеюсь, что ей просто некуда будет деваться, — ответила Изетта, разыскивая глазами туза.

— Но согласится ли Деймон?

— В определенных обстоятельствах, думаю, да. Ну, где же все-таки туз?..

Вэрина подошла к столу и вскользь взглянула на карты. Она их просто ненавидела. Никогда не могла запомнить ни масть, ни что есть что. А Изетта, наоборот, прекрасно разбиралась в картах и знала великое множество игр, фокусов и пасьянсов. Однако сегодняшний пасьянс, кажется, не сходился.

— Боюсь, сестра, сегодня у тебя ничего не получится.

— Обязательно получится, — ответила Изетта. — Всегда получается. Даже если приходится мухлевать.

На следующее утро Деймон по просьбе тети Изетты вошел к ней в спальню. Тяжелый воздух напоминал больничную палату, резкий горький запах какого-то лекарства защипал ему ноздри. С тревожным чувством Деймон закрыл за собой дверь и стал ждать, пока глаза привыкнут к полумраку. Это было так не похоже на тетю Изетту — позволить ему видеть себя в постели. Только один раз он нашел ее в спальне на кровати. В день своего приезда. С тех пор она всегда к этому времени уже добиралась до малой гостиной.

В полумраке, на белоснежных кружевных наволочках ее лицо казалось совершенно бескровным. Седые волосы тети, обычно тщательно уложенные, сейчас скрывал чепчик, глаза были закрыты, а руки с выступающими синими венами бессильно вытянулись на покрывале. Даже в такое теплое утро тетю Изетту укрыли двумя одеялами. Деймон огляделся вокруг, но Нелли нигде не увидел.

— Доброе утро, Деймон, — поздоровалась Вэрина. Она стояла, склонившись над кроватью, и, сдерживая чих, торопливо прятала в носовой платок какую-то маленькую коробочку. — Спасибо, что так быстро появился.

— Я пришел сразу же, как только мне передали, что тетя Изетта хочет меня видеть.

— Этот день не из лучших для Изетты, но особенно беспокоиться не о чем. Доктор Макгрегор оставил предписания, что надо делать в таких случаях.

— Деймон? — Изетта неожиданно открыла глаза. — Ты здесь, мой дорогой?

— А Нелли знает, что ты себя неважно чувствуешь? — спросил Деймон. — Может, послать за доктором Джонсоном?

— Бог ты мой! — воскликнула Вэрина. — Да Нелли только что ушла отсюда. Она все утро возилась здесь с тетей Изеттой.

— Сейчас мне нужно отдохнуть, — заговорила Изетта таким тихим, слабым голосом, что Деймон наклонился к ней, чтобы лучше слышать. — Но сначала я хочу кое о чем попросить тебя. Сядь рядом.

Деймон устроился на краю перины из гусиного пуха.

— Я знаю, что ты сейчас занят счетами и делами на плантации, но я прошу тебя, покажи, пожалуйста, Нелли картины, что находятся под лестницей. — Изетта беспокойно перебирала пальцами кружева на покрывале. — Она занимается очень важным для нас делом, составляя описи. Но я не думаю, что ей известно о картинах под лестницей.

Деймон нахмурился, пытаясь вспомнить, о каких картинах идет речь.

— А-а, обнаженные тела и картина Пуссена «Аврора соблазняет Кефала».

— Совершенно верно, — на удивление четко и громко произнесла Изетта. — Мне хотелось бы знать ее мнение об этих картинах.

— Наверное, будет лучше, если их покажет тетя Вэрина, — заколебался Деймон. Ему не очень-то хотелось знакомить Нелли с этими работами. Во-первых, из-за их содержания, во-вторых, потому, что считал их ценнейшими вещами коллекции, и, в-третьих, из-за того, что не был уверен, как встретит его Нелли сегодня утром.

— О нет, только не я, — запротестовала Вэрина, отмахиваясь руками. — Я не хочу лишний раз их видеть. — Если тебя беспокоит их непристойное содержание, — продолжала Изетта, — то могу сказать, что они не менее пристойны, чем статуя Хайрама. По-моему, Нелли при виде ее не упала в обморок.

Деймон полагал, что картина Пуссена гораздо более раскованная, но тетя Изетта была права относительно Нелли: та совершенно спокойно рассматривала голого мужчину. Она даже не покраснела, так что падать в обморок, вероятно, не в ее характере.

— Нелли сказала, что собирается закончить сегодня опись предметов на первом этаже, — сообщила Изетта и достала из-под подушки массивный ключ. — Это единственный ключ от комнаты под лестницей. Думаю, тебе надо показать Пуссена сегодня. Нелли ты найдешь в гостиной.

Изетта опустила голову на подушку и закрыла глаза, показывая, что разговор закончен. Деймон обернулся к Вэрине и посмотрел на нее вопрошающим взглядом, но та покачала головой, давая понять, что удивлена не меньше его.

— Ей надо отдохнуть, — напомнила она Деймону.

Просьба тети показалась ему очень странной. Хотя, если уж так нужно показать ценные картины Нелли, то, наверное, это должен сделать именно он.

Деймон остановился на пороге гостиной, где висел портрет Томаса Стерлинга. В течение своего почти уже месячного пребывания в Роузвуде он старался как можно реже входить в эту комнату. Тут была территория деда. Любимое дедово кресло стояло рядом с камином, любимые вещи — меч Эндрю Джексона и серебряный кубок — сверкали на каминной полке, а над всем этим царил портрет дедушки. Дед смотрел на него сверху вниз с явным неодобрением. Деймон, оставаясь у двери, ответил ему дерзким взглядом, недовольный тем, что этот давно умерший человек по-прежнему вызывает у него чувство неуверенности в себе.

— …и тогда маса Джексон вот так вот, прямо через стол, передал маса Томасу свой меч, — прервал его мысли голос дяди Кейто.

Дядюшка Кейто, Пьюг и Нелли стояли у камина и рассматривали меч Эндрю Джексона. Старый дворецкий рассказывал свою любимую историю, которую Деймон слышал уже много раз.

— В этом доме, здесь, в столовой Роузвуда? — спросил Пьюг, не отрывая взгляда от меча.

— Да, сэр. В столовой, в этом доме, так оно и было, и маса Томас всегда ужасно гордился этим мечом, ведь генер… то есть, президент Джексон назвал маса Томаса своим другом перед всеми самыми важными в округе лицами.

— А он что-нибудь еще рассказывал об этом мече? — спросила Нелли, подняв голову от своей маленькой записной книжки. — Где его сделали, например, или что-нибудь в этом роде?

— Говорил, что защищал им Новый Орлеан, мисс Нелли. Говорил, что убил английского офицера. В самом деле убил вот этим мечом. И теперь он здесь, в Роузвуде.

— Я думаю, из всех ценностей, которые дедушка купил за границей или здесь, из всей его коллекции самым ценным для него был этот меч, он больше всего им гордился, — неожиданно произнес Деймон, и все три головы повернулись к нему. — Кажется, меч был немного тусклым и в пятнах, когда президент вручил его моему деду. Так ведь, дядюшка Кейто?

— Да, сэр, он вовсе не был таким блестящим, как сейчас. Это ваша тетушка Вэрина навела тогда на нем блеск. Точно, она. И теперь вот каждую неделю наводит. Чистит и вон тот кубок вашего деда.

— Я даже не знаю, как оценивать подобные вещи, — в полном замешательстве покачала головой Нелли.

Деймон внимательно смотрел на Нелли, но она, казалось, была так поглощена своими записями, что даже не замечала его взгляда. Мисс Линд была совершенно невозмутима и выглядела свежей, как утренний цветок. «Неужели наш поцелуй ничего для нее не значил?» — с раздражением подумал Деймон, который провел весьма беспокойную ночь.

— Чему мы обязаны, Пьюг, вашим ранним визитом? — спросил Деймон, желая поскорее избавиться от непрошеного гостя. Ему не терпелось остаться наедине с Нелли.

— Сэр, — нерешительно начал Пьюг, бросив взгляд в сторону Нелли, — я должен поговорить с вами конфиденциально.

Деймон отвел Пьюга подальше к двери, где их нельзя было услышать.

— В чем дело?

— Мистер Дюранд, не знаю, как вы это воспримете.

— Давай выкладывай, приятель.

— Прошлой ночью на кладбище видели призрак вашего деда.

— Призрак моего деда? — Деймон чуть не расхохотался, представив себе, как его почтенный предок в одиночестве расхаживает по кладбищу. Но присущее креолам суеверие призвало его не торопиться с выводами. — Кто его видел?

— Матушка Лула, — ответил Пьюг. — Она приходила ко мне сегодня утром и сказала, что прошлой ночью, после захода луны, увидела на кладбище привидение. Она возвращалась домой от одной женщины, у которой заболел ребенок.

— А что точно она видела? Откуда она знает, что это был мой дед?

— Она чуть не потеряла рассудок, мистер Дюранд. Лепетала всякую чушь. Это совсем на нее не похоже. Но она определенно что-то видела. Сказала, что саван на нем был изорван и висел клочьями, а стоял он у кладбищенского забора. Она не могла видеть его лицо, и он не издавал никаких звуков, но она уверена, что это был он.

— Мой дед умер почти пятнадцать лет тому назад, — сказал Деймон. — И за все это время я ни разу не слышал, чтобы он разгуливал по кладбищу.

— Да, сэр, до сих пор ничего такого действительно не было, — согласился Пьюг. — Но эта история уже распространяется по округе, как пожар. И я боюсь, что не смогу никого теперь заставить наводить порядок на кладбище и ухаживать за могилами. Я не хотел бы, чтобы вы подумали, будто это по моей вине семейные могилы окажутся заброшенными.

— Понимаю, спасибо, — сказал Деймон. — Я сам этим займусь.

Он отпустил Пьюга и вернулся в гостиную. Матушка Лула жила у Стерлингов с тех пор, как он себя помнит, и никогда ничего не сочиняла. Да и суеверной ее нельзя было назвать, разве что лошадиную подкову повесила над кухонной дверью.

Деймон улыбнулся про себя. «А что, если дедушка действительно восстал из могилы, потому что внук вернулся в его дом? Если так, то наша встреча предопределена, — решил Деймон, — и рано или поздно она произойдет».

В гостиной Нелли все еще записывала что-то в свою тетрадь. Ее опущенное лицо обрамляли темные локоны, а брови были сосредоточенно сдвинуты. Деймон тут же забыл о привидении.

— Эти сведения о мече весьма интересны, — сказала Нелли, когда Деймон подошел к ней. Она захлопнула тетрадь. — Я не перестаю удивляться разнообразию сокровищ в этом доме.

— А у меня для вас еще кое-что есть. — Деймон достал из кармана ключ. — Тетя Изетта напомнила мне о некоторых картинах, которые вы, вероятно, не видели.

— Неужели я что-то пропустила?

Деймон вывел Нелли в холл. Она, заинтригованная, охотно следовала за ним.

— Пропустили, потому что не были в галерее для личного обозрения.

— Что значит «личного обозрения»?

— Увидите сами.

Деймон открыл ключом дверь и, отступив в сторону, предложил Нелли войти. На пороге она заколебалась и явно насторожилась. Деймон подумал было, что она после памятной прогулки в саду побоится остаться с ним наедине, но уже через минуту Нелли шагнула в полутемную комнату.

Нелли окинула взглядом узкое помещение. Оно было ненамного больше гардеробной, и свет проникал сюда только сквозь круглое оконце. На стене висело несколько картин, задрапированных бархатом.

— Это явно не самое лучшее место для выставки картин, — заметила Нелли.

Оглядывая изолированную, похожую на тайник комнату, она вдруг подумала, не преследует ли Деймон какую-нибудь иную цель, пригласив ее сюда: ведь им предстоит быть здесь вдвоем.

— Вы говорите, что мисс Изетта хочет, чтобы я посмотрела эти произведения искусства? И именно сегодня?

— Да. Дело в том, что эти картины, по мнению деда, не совсем подходят для публичного обозрения. — Деймон зажег стоявшую на полке лампу, чтобы лучше осветить картины, и повернулся к Нелли. — Что же касается нас с вами, твердо обещаю, буду вести себя сегодня как джентльмен.

Это очень походило на извинение, и Нелли молча наклонила голову в знак того, что принимает его. Он указал на первую от двери картину.

— Ну что, начнем? — И Деймон отдернул занавеску.

На полотне было изображено пышное женское тело с округлыми формами и розово-золотистым оттенком кожи. Копна золотых волос, за спиной — белоснежные крылья. И обольстительная улыбка с ямочками на щеках, притягивающая внимание зрителя.

— Это всего лишь херувим, — с восторгом засмеялась Нелли. — Но какая прекрасная работа. Улыбающийся ангелочек. Видимо, это эскиз для более крупной работы. В нем, безусловно, есть чувственность, но вряд ли это можно назвать эротикой.

— Надо сказать, не каждая леди имеет такой профессиональный подход, каким обладаете вы, — заметил Деймон, улыбаясь.

— А я не представляю, как можно увидеть в этом создании нечто оскорбительное, — ответила Нелли.

Записав имя художника, она спросила у Деймона, где и когда была приобретена эта картина. Он сообщил ей все, что знал.

— Посмотрим дальше.

Деймон открыл следующую картину. Парочка на лужайке. У женщины очень глубокое декольте, ее голая грудь приковала к себе взгляд мужчины, лица светятся страстным желанием.

— Что вы об этом думаете? — бросил приманку Деймон.

— Конечно, кто-то может счесть такой сюжет непристойным, — ответила Нелли. Лично у нее она вызвала любопытство. Интересно, а как бы она себя чувствовала, лежа вот так, на расстеленном одеяле вместе с Деймоном, а он бы вот так же клал ей в рот виноградины? — Хотя это просто пикник, и здесь нет никакого классического сюжета, вы согласны?

— Здесь действительно нет, — признал Деймон и открыл следующее полотно.

На нем изображено было много голых женщин, купающихся в реке. Нелли молча изучала позы обнаженных фигур.

— Ну? Что скажете об этом?

Она покраснела.

— Вообще говоря, это прекрасная работа художника, которого пока еще не очень ценят. Но обязательно признают в будущем.

— А что в этой картине особенного? Почему его признают в будущем?

— Во-первых, композиция, — ответила Нелли и сделала заметки в своей тетради. — Потом, краски. Разные оттенки одного цвета пока еще не популярны, не у всех получается, а его технология весьма привлекательна. И, наконец, чистота линий.

— Ну, тут уж следует отдать должное женской фигуре, а не художнику. Никакого открытия он не сделал, — заявил Деймон, и Нелли почувствовала, что он смотрит на ее щеки: не появился ли там румянец.

— Без сомнения, если судить беспристрастно, человеческое тело — благодарный объект для художника, — заметила Нелли, стараясь сосредоточиться на своих записях. — Ведь не случайно художники так любят обращаться к обнаженной натуре.

— Вам трудно что-либо возразить.

Деймон коснулся ее локтя, чтобы повести ее в конец узкой комнаты. Его прикосновение прожгло ткань платья, огонь добрался до кожи.

— Вот мы и у последней картины, — сказал он, отодвигая драпировку.

Два прекрасных тела заполняли все полотно. Мужчина и женщина держались за руки и с вожделением смотрели друг на друга. Каким бы невинным и неопытным ни был зритель, он не мог бы не понять их намерений. У Нелли перехватило дыхание.

— Да ведь это Пуссен! «Аврора соблазняет Кефала». Но это не может быть подлинником. Он во Франции.

Забыв про Деймона, она подошла поближе к картине и стала внимательно ее изучать.

— Не думаю, что там есть подпись, и работа, по-видимому, не была закончена, — заметил Деймон.

— Это предварительная заготовка, — пробормотала Нелли скорее себе, чем Деймону, и отступила назад. — Но она, возможно, самое ценное, что есть в вашей коллекции. Мне просто не верится. Настоящий Пуссен… здесь…

— А что вы скажете по поводу сюжета?

Нелли взглянула на него и опять почувствовала жар во всем теле. Деймон встал сзади, будто хотел найти лучший ракурс для осмотра картины, и его теплое дыхание касалось ее шеи.

— Это, безусловно, сцена из классического мифа, — ответила Нелли и снова стала смотреть на полотно.

— Безусловно. Но кто все-таки этот молодой человек? — поинтересовался Деймон и как бы случайно положил руку на плечо Нелли. Она напряглась под его рукой, но он не отнял ее. А она его не оттолкнула.

— Ну, этот красивый юноша, — заикаясь, начала рассказывать Нелли, — по имени Кефал, был женат на Прокриде, любимице Дианы, богини охоты. Вон видите копье? Это подарок Прокриде от Дианы. Прокрида с гордостью отдала копье своему любимому. Оно всегда попадало в цель.

— Да, лучшего оружия и не придумаешь, — отметил Деймон. — Значит, это Прокрида на картине?

— Нет, эту леди зовут Аврора. Можно определить по цвету ее волос. Она пытается соблазнить Кефала и отнять его у Прокриды.

— И, кажется, у нее неплохо это получается, — улыбнулся Деймон, явно восхищаясь соблазнительным изгибом бедер Авроры. — Она одерживает победу?

— Нет. Кефал любит Прокриду и пренебрегает Авророй.

— Что же, можно только восхищаться мужчиной, устоявшим перед таким соблазном, — признал Деймон, но тут же спросил: — А Кефал никогда не жалел об этом?

— Пожалел, — сухим тоном ответила Нелли. — Пока он отсутствовал и, значит, не мог ничего сам рассказать Прокриде, к ней пришла подруга и поведала, что случайно подслушала в лесу, как Кефал умолял какую-то девицу остудить пылающий в нем жар.

Деймон выгнул бровь и заинтересованно посмотрел на Нелли. Щеки ее вспыхнули.

— Это, в самом деле, классический миф, — сказала она, словно оправдываясь.

— Да-да, понимаю. — Деймон попытался скрыть улыбку под маской невинного интереса.

— Подруга Прокриды плохо думала о Кефале. Так же, как вы, — не смогла удержаться от упрека Нелли. — А он просто обращался в жаркий день к ветру, чтобы тот принес прохладу к ночи, когда ему захочется спать.

— Ну да, конечно, — кивнул Деймон, — я и сам иногда так поступаю.

Нелли слегка отодвинулась и, с раздражением посмотрев на Деймона через плечо, спросила:

— Так вы хотите слушать дальше или нет?

— Да, конечно, пожалуйста, продолжайте.

— Бедняжка Прокрида безумно любила мужа, и после той попытки Авроры соблазнить его она мучилась от ревности, болезненно воспринимая любой намек на измену, так как поверила в то, что рассказала подруга.

— Ну и что она сделала?

— Проникла в лес и спряталась в кустах около того места, где, как ей сказала подруга, состоялось свидание. И когда она услышала обращение Кефала к ветру, а он это делал постоянно, Прокрида разрыдалась.

Услышав странный звук и думая, что это какой-то дикий зверь, Кефал бросил в кусты свое копье — то самое, которое всегда попадало в цель. Прокрида закричала, и, бросившись на крик, он нашел ее уже умирающей. Но он успел сказать ей правду о ветре, так что она умерла счастливая.

Деймон нахмурился.

— «И умерла счастливая»? Ничего себе история.

— Но это мифология, вы же сами знаете, — пожав плечами, ответила Нелли.

— Нет, не знаю. И не думаю, что много потерял.

Нелли повернулась к нему.

— Мораль этой истории в том, что человек должен доверять тому, кого любит, — объяснила Нелли, стараясь тщательно подбирать слова.

— Или не дарить мужу волшебное копье, как это сделала Прокрида, — ответил на это Деймон.

— Мне кажется, не стоит пренебрегать этим уроком, — настаивала на своем Нелли. — Если вы кого-то любите, надо верить этому человеку. Если не будете верить — любовь умрет. Прокриду погубила ее подозрительность.

— Ладно, это всего лишь картина, — сменил тему Деймон. — Так что вы думаете обо всех этих произведениях?

Нелли вздохнула.

— Думаю, вы и ваши тетушки должны пристроить к дому длинный зал, нечто вроде галереи, чтобы дать картинам нужное освещение.

— Что ж, над этим стоит подумать, — ответил Деймон. — Я поговорю с тетей Изеттой.

И тут Нелли услышала, как открывается входная дверь, и дядя Кейто кого-то удивленно приветствует.

Маленькие ножки затопали по каменному полу, и раздался звонкий детский голосок:

— Ненавижу этих тигров, папочка. Когда дом будет наш, я закрашу этих противных зверей.

Нелли и Деймон повернулись к двери. Она приоткрылась, и в щели появилось длинное, четко очерченное лицо Клео.

— Маса Деймон, мисс Нелли, меня послал дядя Кейто сказать вам, что приехали маса Артур Ситуэлл со своим сыночком.

10

Услышав эту новость, Деймон выругался про себя и отвернулся от Нелли. А когда снова повернулся к ней, это был другой человек, непохожий на того, с кем она только что спорила по поводу картины и греческих мифов. Он выглядел жестким, холодным и отчужденным. Даже глаза стали более темными, а взгляд пронизывающим.

— Ни слова Артуру об описи, — скомандовал он. — Вы меня поняли? Вы здесь, чтобы заботиться о здоровье тети Изетты. Это все, что ему нужно знать.

Нелли кивнула, но ее тут же охватило любопытство: чем вызван этот строгий приказ?

Прежде чем выйти из комнаты, Деймон остановился у двери и опять повернулся к Нелли. Его красивый рот превратился в тонкую жесткую линию.

— Я уверен, он знает о вашем родстве с каролинскими Эшли. Это заставит его относиться к вам с должным уважением.

Нелли снова кивнула и, выдвинув ящик, сунула туда свою тетрадь и карандаш. «Здесь будет безопасней», — подумала она и вышла следом за Деймоном, чтобы познакомиться с его двоюродным братом.

Вэрина уже спустилась в нижний холл и обнимала там прибывших.

— Как я рада видеть тебя, дорогой Артур.

— Мы просто не могли сидеть дома, когда узнали, что тетя Изетта заболела, — говорил мужчина в белом льняном костюме, довольно сдержанно принявший горячее приветствие тети Вэрины. — Моя жена не могла оставить свою сестру, у которой родился еще один ребенок. А мы вот здесь, Винсент и я. Сделаем все, что надо.

Нелли стояла чуть в стороне, но со своего места все хорошо видела. Уйти она не могла: ей следовало познакомиться с этим кузеном, о котором она давно уже слышала. Артур Ситуэлл, сын Мирабелы, младший внук Томаса Стерлинга. Наследник Роузвуда.

«Какой невзрачный, однако, наследник», — подумала Нелли, невольно сравнивая его с Деймоном. Артур был низкого роста и весьма тщедушного телосложения. Светло-серые глаза почти не выделялись на бледной, не знающей загара коже, скудная шевелюра и невыразительные черты лица создавали весьма жалкое впечатление.

Нелли даже засомневалась, выходит ли он вообще на солнце, разве что в те дни, когда следует нанести визит портному. Изысканный покрой костюма и сложный узел на шейном платке свидетельствовали о том, что этот человек любит красиво одеваться. Узкие плечи и хилое тело свидетельствовали о его физической слабости, которая компенсировалась безмерной самоуверенностью.

Нелли поняла, что этот человек и его сын никогда не вызовут ее восторга. Десятилетний Винсент, которого ей представила Вэрина, был миниатюрной копией своего отца, к тому же тошнотворная наглость изливалась из него, как только он открывал рот.

— Стало быть, вы компаньонка тети Изетты, — сказал Артур после того, как Вэрина произнесла соответствующие слова, представляя ему Нелли. — Каково самочувствие тетушки? Я был удивлен, когда услышал от дяди Кейто, что она все еще в постели. Наша тетушка стойкая женщина, так ведь, Деймон? Ничто не может свалить ее с ног.

— Если ты действительно озабочен здоровьем тети, тебе следовало бы приехать на несколько недель раньше, — Деймон окинул присутствующих холодным взглядом. — Вы меня извините, но мне надо идти, меня ждет работа.

— Что ж поделаешь, кузен Деймон никогда не славился хорошими манерами, — усмехнулся, явно задетый, Артур.

Нелли не могла не признать, что в этом Артур прав. Но такая мелочь, как хорошие манеры, компенсировалась многочисленными достоинствами Деймона. Нелли отметила его искренность. Деймон не стал притворяться, что рад приезду кузена, а открыто демонстрировал свою неприязнь. Нелли ценила такое прямодушие очень высоко.

— Я так рада, Артур, что вы приехали навестить нас, — ласково улыбнулась Вэрина и потрепала Винсента по голове.

Мальчик отбросил ее руку.

— Не смей!

Улыбка застыла на ее губах.

— Прости. Я вижу, ты уже так вырос, что с тобой нельзя обращаться как с малышом. Как долго вы здесь пробудете, мои дорогие?

Нелли не нужно было слышать ответ. Она и так знала: они приехали очень надолго.


— Я скоро вернусь, Клео, — пообещала Вэрина, проскальзывая в комнату сестры. — Мне надо найти венецианскую вазу, такую, ты знаешь, с дельфином на ножке. Я хочу нарвать цветов для обеденного стола. Скоро приду.

Войдя в комнату, она закрыла за собой дверь.

— А где Нелли?

— На кухне, составляет меню к ужину, — откликнулась сестра. Она сидела за письменным столом в халате и ночном чепчике. Карты лежали сбоку, не тронутые. Внешне Изетта выглядела спокойной, но внутри у нее все бушевало.

— Что же нам делать, Иззи? Артур с Винсентом живут здесь уже три дня, и мы почти совсем не видим Деймона, только за обедом, — пожаловалась Вэрина. Она считала, что Изетта просто не понимает, как ужасно все складывается в доме. — Они с Нелли совсем не бывают вместе.

— Деймон и Артур никогда не сочетались. Это все равно, что смешивать масло и воду, — задумчиво произнесла Изетта, постукивая своей палкой по ковру. Ты же знаешь, почему я не сразу написала Артуру о своей болезни. Я подозревала, что он тут же объявится, как только решит, что я уже одной ногой в могиле.

Вэрина отметила вызванный злостью здоровый румянец на щеках сестры.

— Тебе надо наложить побольше белой рисовой пудры на лицо, прежде чем принимать кого-то. Слишком хорошо выглядишь.

— Спасибо, сестричка. Обязательно попудрюсь, сказала Изетта и посмотрела в окно.

— А, может, наоборот, вдруг взять и поправиться? — предложила Вэрина. — Тогда Артур и Винсент уедут.

— Тогда все уедут, — напомнила Изетта. — Во всяком случае, не думаю, чтобы такое чудесное выздоровление выглядело правдоподобным, особенно в отсутствии Тео. Нам нужно его веское слово, медицинское подтверждение. А дурачить Тео становится все труднее.

— Ах, Иззи, что же нам все-таки делать?

Вэрина пересекла комнату, уселась в кресло у окна и в отчаянии сжала руки. Она все эти три дня наблюдала за Нелли, когда та исполняла свои обязанности. Из походки девушки исчезла легкость, а выражение лица выдавало ее беспокойство и грусть.

— Мне кажется, Нелли скучает по Деймону так же, как мы.

— Я это тоже заметила, — подтвердила Изетта. — И еще, между прочим, обратила внимание, что Деймон вовсе не намерен покинуть дом. Хотя он не любит Артура, уступать ему вроде бы не собирается.

— Да, это правда, — после недолгого размышления согласилась Вэрина.

Мысль о том, что Деймон на их стороне против Артура, подняла у нее настроение. И тут она вспомнила, зачем еще пришла к Изетте. Поднявшись с кресла, она стала искать зеленую вазу.

— Ее здесь нет.

— Ваза с дельфином? Я ее давно не видела. А ты, кстати, нашла табакерку «Императрица Джозефина», где лежали твои серьги эпохи Тюдоров? Я обратила внимание, что их не было в твоих ушах на балу у Тернбулов.

— Я их так и не нашла, — с раздражением ответила Вэрина. Она сочла бестактным то, что Изетта напомнила ей о пропаже драгоценных сережек и коробки для нюхательного табака. — Но я знаю, они где-то здесь, в доме. И в одно прекрасное утро окажутся там, куда я их положила. Вот увидишь. Ну, ладно, так что же мы будем делать с Деймоном и Нелли?

— Пока не решила, — Изетта снова стала постукивать палкой по полу. И вдруг ее осенило: — Послушай, Кейто сказал мне, что сегодня на ужин нам не хватает вина. Так вот, попроси Деймона спуститься в винный погреб и выбрать несколько бутылок. Ничто так не расслабляет и не поднимает настроение за столом, как хорошее вино.

— Конечно, попрошу, но я не понимаю, как это может решить нашу проблему. — Вэрине не понравилось, что сестра так легко ко всему этому относится. — Деймон сейчас в библиотеке. А где Артур?

— Он с нашим внучатым племянником, как его зовут? Виргил?

— Винсент, — поправила Вэрина.

— Ну, тебе лучше знать. Они сейчас объезжают наши склады с надсмотрщиком Тернером. Эта семейка уже составляет опись недвижимости, как рачительные хозяева.

— Ну, коль скоро ты об этом упомянула, я скажу, что Артур, в самом деле, ведет себя как оценщик, и мне это тоже не нравится. — Вэрина сняла с камина веджвудскую вазу. — Придется взять эту, пока где-нибудь не обнаружится венецианская.

С вазой в руке она пошла к двери:

— Пойду поищу Деймона.

Вэрина нашла племянника, как и ожидала, в библиотеке. Он тут же согласился выбрать и принести вино. Когда Деймон вышел из дома, Вэрина вернулась в сад и принялась срезать там розы. А в саду воцарилась вечерняя тишина, которая вскоре так поглотила Вэрину, что она забыла обо всем на свете, с увлечением составляя букет из свежих цветов. Она больше не думала ни о пропавших вещах, ни о романтическом будущем Деймона и Нелли, ни о жадных оценщиках — Артуре и Винсенте. Все это она выбросила из головы.

И когда вдруг кто-то тронул ее за плечо, она чуть не подскочила от неожиданности.

— Господи! Дядя Кейто! Ты так меня напугал! Когда-нибудь я умру от разрыва сердца.

— Прошу прощения, мисс Вэрина, но маса Деймон… он не вышел из винного погреба. И… ну, в общем, много времени прошло, а он сказал, вернется сразу.

Вэрина взглянула на часы, прицепленные к ее фартуку. Кейто был прав: прошло много времени.

— А почему ты не спустишься к нему? Может, ему нужна помощь. Или пошли кого-нибудь помоложе.

— Так никто не пойдет, мисс Вэрина, — покачав головой, ответил дядя Кейто. — После того, как матушка Лула видела привидение на кладбище, кто ж отважится?

Вэрина чуть не уронила садовые ножницы.

— Привидение? Какое привидение?

— Матушка Лула видела его, привидение вашего папы, ночью на кладбище, совсем недавно.

— Привидение папы? — Вэрина засунула руки в карманы фартука, чтобы дядя Кейто не увидел, как они дрожат. Но сердце у нее забилось так бешено, что она не сомневалась: он заметил, как колышется в такт фартук на ее груди.

— Маса Деймон точно знал, что говорит. А он говорил, маса Томас перевернется в гробу, коли он, то есть маса Деймон, станет спать в его доме. Вот маса Томас и вылез из своей могилы.

— Очень может быть, — еле слышно выговорила Вэрина. Слова Деймона вспомнились и ей. Человек, подобный Томасу Стерлингу, никогда так просто не умирает. А тут еще в Роузвуде происходит нечто такое, что ему явно пришлось бы не по нраву. Ведь она предупреждала Изетту, что их заговор может рассердить папу.

— Кто еще знает о привидении?

— Маса Деймон, маса Пьюг, да и все там, в квартале, — ответил дядя Кейто, имея в виду хижины негров-рабов за поворотом дороги.

— А мисс Изетта знает?

— Нет, нет, мисс. Никак не знает, — заверил ее дядя Кейто. — Это повредит ее здоровью. Мы и мисс Нелли ничего не сказали.

— Правильно сделали. Не стоит тревожить девушку.

Откуда-то издалека послышался голос, зовущий Вэрину. Пожилая леди и дядюшка Кейто вздрогнули от неожиданности и схватились за руки. Оба замерли в напряженном ожидании.

Сзади них зашелестели кусты, и из густой листвы появилась Нелли.

— Вот вы где! А я все жду, когда принесут вино к ужину.

Вэрина и Кейто переглянулись и с облегчением перевели дух.

— Что-нибудь случилось? — встревожилась Нелли. — Мисс Вэрина, вы очень бледны.

— Нет, нет, дорогая, — поспешила заверить ее Вэрина. — Я себя прекрасно чувствую. Деймон отправился к винному погребу выбрать вино и еще не вернулся.

— Так давайте кого-нибудь пошлем за ним.

— Никто не пойдет, — сказал дядя Кейто, смущенно оглядываясь на Вэрину.

— Почему не пойдет?

Вэрине не оставалось ничего другого, как рассказать Нелли о привидении Томаса Стерлинга, увиденном на кладбище.

— Прелестно! Похоже на детские игры накануне Дня Всех Святых, — улыбнулась Нелли. Ее эта история только позабавила. — Не беспокойтесь. Я схожу за Деймоном. Где кладбище, я знаю. Если привидение Томаса Стерлинга все еще бродит там, у меня к нему будет несколько вопросов.

Нелли решительным шагом двинулась в сторону кладбища. Вэрина была в восторге от ее храбрости. Что значит молодость! Когда-то, в свои молодые годы, она сама мечтала обладать таким же сильным духом и бесстрашием, чтобы противостоять любым вызовам судьбы. Теперь же осталось только завидовать, глядя на энергичную, уверенную в себе Нелли. С возрастом пришли покорность и смирение. Вэрина вздохнула. Но ведь с возрастом приходит и мудрость. И эта мудрость подсказывает ей, что не так-то легко будет усмирить привидение папы.

Семейное кладбище Стерлингов располагалось на травянистом холме, увенчанном невысокими, дающими тень соснами. Пологий склон спускался к реке, а на более крутом склоне в землю был вделан каменный портал с потемневшей от времени и непогоды дверью. Это было единственное указание на то, что здесь находится винный погреб Роузвуда. Когда эти земли еще только начинали осваивать, погреб служил хранилищем для съестных припасов. Прошло время, и Томас Стерлинг распорядился переделать это подземное помещение в винный погреб, где можно было хранить изысканные сорта вин.

Нелли только слышала про погреб, а обнесенный железным забором кладбищенский холм видела лишь издалека. Ее не влекли к себе мраморные могильные плиты, херувимы с грустными глазами и белокрылые ангелы. Квадратный, из бело-розового мрамора мавзолей Томаса Стерлинга возвышался на середине кладбища.

Подходя к холму, Нелли попыталась представить себе, где матушка Лула могла увидеть привидение старого хозяина Роузвуда. В дневное время кладбище выглядело тихим, спокойным местом, будто созданным для вечного сна. Но Нелли вдруг представила себе, как оно могло выглядеть ночью при лунном свете, когда ветер шумит в ветвях сосен, а по белому мрамору могильных плит мечутся тени. Интересно, как давно Деймон знает об этой истории, и почему ничего не рассказал тетушкам? Впрочем, понятно, он не хотел волновать тетю Изетту и даже Вэрину, но почему не поделился с ней? Хотя, с тех пор как приехали Ситуэллы, он вообще почти совсем не говорил с ней.

Днем он держался поодаль от дома и появлялся только вечером, к ужину, да и то исключительно из уважения к тетушкам, зная, что они дорожат его обществом. Нелли подозревала даже, что, появись у мисс Изетты хоть какие-то признаки улучшения здоровья, он бы уже, поднимая пыль, скакал по дороге в Техас.

И это было бы позорным бегством. Нелли все больше убеждалась в правоте мисс Изетты и мисс Вэрины, которые уверяли, что Роузвуд должен принадлежать Деймону. Он показал себя настоящим хозяином — руководил всеми работами на плантации, вникал в каждую мелочь, если надо, работал плечом к плечу с рабами. К тому же ведь он рисковал жизнью, спасая бухгалтерские книги Роузвуда. Нелли даже представить себе не могла, чтобы Артур Ситуэлл рискнул новым костюмом ради спасения чего-нибудь ценного в Роузвуде.

Ей очень хотелось, чтобы Артур со своим избалованным сынком поскорее уехали. Их присутствие не доставляло никакой радости мисс Изетте. Напротив, оно создало напряженную и неприятную атмосферу в доме. Нелли особенно остро чувствовала это во время совместных трапез, когда сидела за столом вместе с Ситуэллами и Деймоном. Артур жаловался на отсутствие светской жизни здесь, на берегах реки, и произносил длинные монологи о хорошем вкусе и последних веяниях моды — не только в одежде, но и в обстановке помещений. «Может, у него уже есть план перестройки Роузвуда или он просто собирается снести его», — подумала тогда Нелли и увидела, как сидевший во главе стола Деймон бросил убийственный взгляд на своего болтливого кузена.

Десятилетний Винсент завоевал особую неприязнь слуг. Его издевательства над Клео возмутили всех до глубины души. Когда противный мальчишка в первый раз уронил салфетку, Нелли подумала, что это случайно. Клео подняла ее и, добродушно улыбаясь, вернула мальчишке. Затем, когда Клео обходила стол, разливая в стаканы воду, салфетка Винсента вновь соскользнула с его колен на пол.

Клео решила сначала закончить с водой, а потом уж подойти к нему, но он громко сказал:

— Я уронил салфетку. Ты что, не видишь? Подними ее.

Клео, которая всегда с улыбкой выполняла все просьбы обитателей Роузвуда, помрачнела, подняла салфетку и положила ее на колени юного господина. Как только Клео вышла из столовой, Винсент захихикал. Его отец не обратил никакого внимания на эту сцену, продолжая разглагольствовать о модных узлах на шейных платках. Вэрина, утомленная болтовней Артура, откинулась на спинку стула и широко зевнула. Деймон гонял вилкой по тарелке зеленый горошек и не произнес ни слова.

Ужин продолжался. Дядя Кейто принес горячее, когда Артур перешел к другой теме: преимуществу визиток перед фраками.

Через какое-то время Клео снова вошла в столовую, чтобы убрать тарелки. И тут Винсент в третий раз уронил салфетку. Клео со стопкой грязной посуды в руках взглянула на него и заколебалась.

— Не беспокойся, Клео, — сказал Деймон, откладывая в сторону собственную салфетку. — Я позабочусь об этом.

Ухмылка медленно сползла с лица Винсента, когда Деймон поднялся с места и подошел к нему. Мальчишка съежился на стуле и в полной растерянности посмотрел на отца; но тот продолжал свою болтовню, будто не замечая, что происходит за столом. Тогда Винсент бросил косой взгляд на салфетку, лежавшую на полу. «Соображает, наверно, стоит ли самому ее поднять, или пусть это сделает недовольный дядя», — подумала Нелли.

Но прежде, чем мальчишка успел решить для себя этот вопрос, Деймон схватил салфетку и улыбнулся Винсенту такой леденящей кровь улыбкой, что все за столом умолкли, даже Артур.

— Что вы хотите сделать? — пропищал Винсент.

Его голосок потерял обычную дерзость.

— Я возвращаю тебе салфетку, которую ты, кажется, еще не научился держать на коленях.

— Да это просто игра, в которую он обычно играет со слугами, — снисходительно объяснил отец мальчика. — Чтобы они не ленились.

— Замечательная игра, — произнес Деймон; держа салфетку за два угла, он подошел сзади к Винсенту, перекинул салфетку ему через голову и затянул на шее.

— Не так туго! — воскликнул Артур, приподнявшись со стула.

— Разве это туго? — спросил Деймон Винсента с холодной заботливостью.

— Нет, — переведя дыхание, ответил Винсент. Глаза мальчишки чуть не вылезли на его бледный лоб, но он добавил: — Все в порядке.

— Вот и хорошо, — сказал Деймон. — Мы ведь не хотим, чтобы эта противная вещица снова удрала от нас, правда?

— Не хотим, сэр. — В голосе мальчика звучало смирение, но во взгляде сверкала затаенная обида.

Деймон сел на место, и ужин продолжился в полном молчании. «Не хотела бы я повторения такого ужина», — подумала тогда Нелли.

Порыв ветра, вздымая ее юбки, уносил с собой воспоминания о той неприятной сцене. Подняв голову, Нелли увидела огромную тучу, которая грозила в ближайшие минуты скрыть солнце. Темная тень ее скользила по верхушкам деревьев. «Хватит витать в облаках», — сказала она себе и, подхватив юбки, поспешила к погребу.

У подножия кладбищенского холма, под могучим поросшим мхом дубом она увидела открытую дверь. «Значит, Деймон все еще там», — подумала Нелли. Трава перед входом притоптана.

Когда она стала открывать дверь пошире, заскрипели петлицы, и задребезжала старая черная щеколда. Пахнуло сыростью.

— Кто там? — раздался голос Деймона.

Нелли увидела его в свете зажженной свечи. Он сидел на лавке у стола из грубых досок, заставленного бутылками с вином.

— Это я, — ответила Нелли и, заколебавшись, остановилась у двери, ожидая, когда он пригласит ее войти. Слабый огонь свечи отражался на стекле бутылок, вокруг плясали причудливые тени от свисающих с земляного потолка корней.

Увидев ее, Деймон улыбнулся. Его широкая, радостная улыбка приятно удивила и согрела Нелли, напомнив, как в последнюю неделю ей недоставало их встреч и разговоров наедине. Он поднялся с лавки.

— Входите. Что привело вас сюда?

— Мисс Вэрина волнуется из-за вашего долгого отсутствия. Она просила узнать, что с вами случилось.

В глубине погреба, куда едва проникал свет, Нелли заметила огромную паутину, которая колыхалась от порывов ветра, дующего из двери. А внизу по земляному полу быстро полз черный жук, стремясь поскорее укрыться в темном месте.

Невольно содрогнувшись, Нелли подумала: а что еще может таить в себе темнота?

— Меня долго не было? — Деймон совершенно не заметил, как пролетело время. — То, что я здесь нашел, оказалось для меня большим сюрпризом. Вы, кстати, не принесли с собой тетрадь с описью? Здесь хранятся редчайшие вина… Мне и в голову не приходило, что они могут быть у деда в погребе. Даже французские. Представляете? Выходит, он был лишен предрассудков, когда дело касалось вина или искусства.

— Но у меня нет с собой тетради, — сказала Нелли. — И я ничего не смыслю в вине. — Она направилась к столу, подумывая, уж не напробовался ли он вина из этих бутылок, но, подойдя ближе, увидела, что глаза у него совсем ясные.

Деймон смотрел на нее с удивлением.

— Но вам ведь знаком вкус хорошего шампанского?

— Я только знаю, что мне нравится, — пожала плечами Нелли. — Я никогда не была знатоком вин. А где вы этому научились? Не в диких же степях Техаса.

— Меня просветил на этот счет один мой дальний родственник из Англии. Он поделился со мной и своими знаниями о лошадях. И этим опытом я собираюсь воспользоваться когда-нибудь… в Техасе.

— Вы выбрали вино для ужина? — спросила Нелли. Несмотря на прохладу погреба, особенно приятную в сравнении с духотой, царившей снаружи, она хотела как можно скорее вытащить отсюда Деймона. — Мне кажется, сейчас разразится гроза.

— Возьмите, пожалуйста, этот графин и кубок. А я заберу часть бутылок. Конечно, я мог бы попросить дядю Кейто принести остальное, но он ни за что не пойдет сюда после того, как услышал о привидении, которое якобы видела на кладбище матушка Лула.

— А почему вы мне ничего не сказали об этом? — спросила Нелли. — В привидения я не верю, но мне надо бы знать обо всем, что происходит. Любое событие может повлиять на состояние мисс Изетты.

Деймон молчал, собирая бутылки.

— Не думаю, чтобы Изетту это могло напугать, — сказал он. — Сомневаюсь, что она верит в привидения. Даже в привидение моего деда.

— А вы в них верите? — спросила Нелли. Деймон казался ей человеком земным, практичным, лишенным каких-либо предрассудков.

— Скажем так: я не верю, — ответил Деймон и, пожав плечами, добавил: — Должно быть, это у меня в крови. Но я допускаю, что существуют сильные духом люди, которые так крепко привязаны к этой жизни, что их дух не может или не хочет уходить из нее насовсем.

— Как, например, ваш дедушка с его привязанностью к Роузвуду? — спросила Нелли, размышляя над словами Деймона.

— Что-то у нас мрачный вышел разговор. Не для летнего дня. — Деймон собрал оставшиеся бутылки. — Давайте отнесем вино в дом, пока не началась гроза.

Нелли без возражений взяла в одну руку графин, в другую кубок и стала ждать, пока Деймон потушит свечу. И в тот момент, когда он наклонился, чтобы задуть ее, в погреб неожиданно ворвался порыв ветра, прижимая юбки к ногам Нелли и заставляя трепетать пламя свечи. Прежде чем она успела дотянуться до двери, железные петли заскрипели, и воздух наполнился леденящими душу звуками, похожими на вой привидения-плакальщика, которое, по шотландскому поверью, предвещает смерть. Дверь погреба с грохотом захлопнулась.

Нелли стояла в полной темноте, затаив дыхание.

— Деймон… — с трудом произнесла она.

— Это просто ветер, — спокойно сказал он.

Послышался звон бутылок, которые Деймон ставил обратно на стол. Освободив руки, он нащупал рукой старую металлическую щеколду и попробовал ее отодвинуть. Не получилось.

— Заело, — все, что он мог сказать.

Все сильнее ударяя плечом в дверь, он попытался сорвать щеколду. Но тщетно. Когда глаза Нелли немного привыкли к темноте, она увидела тоненькую полоску света, проникающую сквозь щель под дверью.

— Кажется, щеколду что-то держит снаружи, — объяснил он наконец спокойным деловым тоном.

Нелли уже различала в темноте его профиль.

— Вы хотите сказать, что мы заперты? — Несмотря на его спокойную уверенность, она начинала впадать в панику. — Что же нам делать?

— Стойте, где стоите, пока я снова не зажгу свечу. Я попробую разболтать щеколду, и она отодвинется.

Нелли покорно осталась стоять на месте, пока он возился со спичками. Когда загорелась спичка, а за ней свеча, Нелли увидела лицо Деймона и облегченно вздохнула. И огонь свечи, и уверенность Деймона несколько успокоили ее.

— А теперь отойдите от двери, — попросил он, приблизившись к ней со свечкой в руке. — Почему бы вам не сесть пока что на диван? Дайте мне немного времени, и мы выберемся.

Нелли беспрекословно подчинилась ему. У нее не было сил ни возражать, ни давать советы, ни предлагать помощь. Самое лучшее, что можно было сделать, — это не мешать ему. Она уселась на старый продавленный диван и стала ждать, наблюдая за Деймоном.

Он тянул щеколду и всеми силами напирал на дверь. Потом уперся одной ногой в каменный столб, а другой попробовал выбить щеколду. Наконец он попытался раскачать ее мягкими движениями, но, несмотря на все его усилия, дверь не хотела открываться.

— Не могу понять, почему эта ржавая штука никак не поддается, — произнес Деймон, снова внимательно рассматривая щеколду. — Я не могу сдвинуть ее с места. Интересно, так ли уж случайно это произошло?

Холодный страх пополз вдоль позвоночника Нелли. Она приподнялась и спросила Деймона:

— Вы хотите сказать, кто-то запер нас здесь?

— Нет, я совсем не это хотел сказать, — покачал головой Деймон и встал на ноги. — Это ветер, что же еще?

Будто в подтверждение его слов, порыв ветра сотряс дверь, раздались гулкие раскаты грома.

Нелли совсем не хотелось оставаться в подземной камере, куда из-под двери начала проникать дождевая вода, а с висящих над головой корней падать капли. Остатки храбрости и выдержки в одно мгновение испарились. Нелли вскочила с дивана и подбежала к двери.

— Может, если мы будем кричать и стучать в дверь, кто-нибудь нас услышит? — Нелли заколотила кулаками по крепким доскам и закричала неподобающим для леди голосом. Чрезвычайные обстоятельства требовали таких же действий. — Эй, кто там! Помогите! Мы заперты в погребе!

Деймон положил ей руку на плечо.

— Нелли, нам это вряд ли поможет, а вы себе только сорвете голос.

Она прекратила стучать.

— Но что с нами будет?

Он ответил с виноватой улыбкой:

— Боюсь, вы вместе со мной попали в ловушку. На какое-то время, пока кто-то в доме не хватится и не пойдет нас искать. А сейчас это самое безопасное место, где можно переждать грозу.

— Кажется, вы правы, — согласилась Нелли и тут вспомнила выражение страха на лице дяди Кейто. По надобится целая упряжка лошадей, чтобы притащить его к кладбищенскому холму, не говоря уж о погребе — даже когда гроза минует. Изетта, наверное, уже подремывает. А Вэрина будет возиться в своем цветнике, пока не промокнет до нитки и не поймет, что идет дождь и надо укрыться в доме.

— Единственное, что нам остается, — это приятно провести время в ожидании, когда кто-нибудь соскучится без нас. — Деймон огляделся вокруг. — Как насчет дегустации вина? Вы учили меня разбираться в искусстве, а я научу вас оценивать вино.

— Но я не уверена, что сейчас это самое подходящее занятие, — заметила Нелли, не испытывая никакого желания вести светскую беседу за стаканом вина.

— А какое, по-вашему, занятие наиболее подходит для леди и джентльмена, оказавшихся запертыми в винном погребе? — спросил Деймон, провоцируя Нелли своим насмешливым тоном. — Тетя Изетта, наверное, знает, какая карточная игра могла бы подойти для такого случая, но у нас нет с собой карт. Да и правил игры тоже.

Нелли улыбнулась, и все страхи отступили на второй план. Она села на диван.

— Вряд ли она знает такую игру. Ну ладно, что вы там хотели рассказать мне о винах? Надо же как-то скоротать время. Рано или поздно кто-нибудь обязательно придет сюда, если они хотят выпить вина за ужином.

Деймон пододвинул стол к дивану:

— Я с большим удовольствием выпью это вино здесь с вами, чем с Артуром за обеденным столом. — Он улыбнулся и стал вытаскивать пробку из первой выбранной им бутылки.

— У вас всегда были такие странные отношения с вашим кузеном? — спросила Нелли.

Деймон оторвал взгляд от бутылки, которую откупоривал, и, перестав улыбаться, удивленно поднял брови.

— Думаю, что да. Возможно, еще до нашего рождения. С того дня, когда моя мать была лишена наследства, а может быть, и с того дня, на год позже, когда Мирабела вышла замуж за человека, которого дед выбрал для моей матери.

— Мирабела вышла замуж за жениха Розали?

— Он вполне устраивал деда, пока не совершил страшный грех: увез Мирабелу в Новый Орлеан. — Деймон рассказывал все это спокойным, ровным голосом и, что удивительно, даже без горечи. — Но этот грех для деда был все же несравним с тем, что совершила моя мать, выйдя замуж за креола. По-моему, дед ни разу не видел Артура, которого избрал своим наследником. А я познакомился со своим двоюродным братом пятнадцать лет тому назад на похоронах деда. Мне было пятнадцать, а ему только двенадцать, но он уже тогда прикидывал, сколько может стоить плантация.

В памяти у Деймона всплыло какое-то давнее воспоминание, на его лице расплывалась улыбка.

— Ну и что тогда произошло? — подтолкнула его Нелли.

— А закончилось все дракой, — еще шире улыбнулся Деймон. — Она была не совсем честной. И я это знал. У меня и сил и сноровки было больше. У Артура не было никакого шанса, но отказаться он не мог. Мы колошматили друг друга в огороде матушки Лулы, на том месте, где у нее перегнивают кухонные отходы.

— О, Деймон, — расхохоталась Нелли, представив себе Артура в изысканной одежде, катающегося в драке среди гниющих овощных очистков. — Не сомневаюсь, костюм у него был испорчен.

— У меня тоже. Но драка стоила того. Каждая минута на вонючей помойке.

— А что сказала тетушка Изетта?

Деймон пожал плечами.

— Мальчишки, они и есть мальчишки. А тетя Мирабела поклялась, что ноги ее не будет в Роузвуде, даже при том, что поместье является наследством Артура. «Уж очень оно нецивилизованное», — сказала она.

— И так и не появлялась?

— Нет. Дело в том, что она и ее муж умерли два года спустя от желтой лихорадки. Но Артур продолжал навещать Роузвуд, правда, с большими перерывами. А я тоже уехал: сначала в колледж, потом в Европу. Но хватит о моем кузене. Давайте займемся дегустацией.

— Что мне надо знать? — спросила Нелли, стараясь не вспоминать о том, что они сидят взаперти в темном сыром погребе.

— Это красное вино из Франции. — Деймон стал аккуратно переливать его в графин. — Как и большинство красных вин, его следует перелить из бутылки. Что я сейчас и делаю.

— Там на дне что-то есть, — сказала Нелли, разглядывая дно бутылки. Сквозь зеленое стекло, даже при свече, виден был какой-то осадок.

— Ничего страшного. Потому мы и переливаем вино в графин, чтобы осадок остался на дне бутылки.

— Это сухое вино, а не сладкое, типа шерри, которое предпочитают мои тетушки. — Деймон плеснул немного рубиново-красного напитка в бокал для Нелли. Она протянула руку.

— О нет. Не так быстро. Дегустировать и пить вино — это разные вещи.

Нелли притворилась обиженной.

— Неужели, сэр, вы думаете, что мне не терпится напиться?

— Прошу прощения, — хохотнул он, подыгрывая ей. — Но, чтобы оценить хорошее вино, требуется время и особый ритуал. Все это похоже на ощущение, какое вы испытываете, глядя на прекрасное произведение искусства.

— Понимаю. А что по ритуалу следует дальше, после переливания вина в графин?

— А дальше поднимают стакан к свету, чтобы убедиться: вино прозрачное.

Огонь свечи, колеблясь, преломлялся в темно-красной жидкости и золотом отливал на изгибе бокала в руках Деймона. Вино соблазняло своим дивным рубиновым цветом, насыщенностью, зрелостью. Нелли завороженно смотрела на него.

— Ну, что вы об этом думаете?

— О чем? — Нелли не сразу сообразила, что должна ответить. — Ах да… вино. Оно слишком прекрасно, чтобы его пить.

— Но мы еще и не готовы для этого, — сказал Деймон и посмотрел на нее тем самым оценивающим взглядом, от которого у нее мурашки появлялись на коже. Она поежилась.

— Вам холодно?

— Нет, нет, — торопливо ответила Нелли. — То есть, да. Немножко. Когда я шла сюда, я не собиралась проводить время в погребе, даже входить сюда.

— Я тоже не думал, что застряну здесь надолго. Вот, накиньте мой жилет, — предложил Деймон. — Он немного вас согреет.

Нелли с благодарностью позволила ему набросить ей жилет на плечи.

— Так лучше?

— Да. Спасибо. — Под его пристальным взглядом и от прикосновения его сильных рук она чувствовала себя не в своей тарелке. Чтобы он не догадался, какое воздействие на нее оказывает, Нелли поспешила вернуться к вину. — Итак, мы убедились, что вино прозрачное, дивного красного цвета, и все же пить его мы еще не готовы?

— Правильно, еще не готовы. — Деймон снова поднял бокал. — Теперь мы будем оценивать букет. М-м-м, чудесный, — восхитился он, приблизив бокал к самому носу. — Ну, ваша очередь.

Нелли протянула было руку, но Деймон перехватил ее и сам стал двигать бокал перед ее носом.

Легкий аромат, не менее восхитительный, чем запах цветов, одурманивал ее.

— Чудесно! Словно я в саду. Шампанское так хорошо не пахнет.

— Вы правы, — заметил он, довольный успехами ученицы.

— Но теперь мы готовы выпить? — спросила Нелли. — Мой нос утверждает, что и вкус будет отменный.

Деймон наклонился к ней поближе, одной рукой обнял, а другой поднес бокал к ее губам.

Нелли стала медленно отпивать по глоточку, наслаждаясь вкусом легкого сухого вина. Страх перед тьмой погреба исчез. Вино согрело ее изнутри, всю, сверху донизу. «Пить вино — чудесное занятие», — думала она.

— Вы правы, — сказала она, когда Деймон убрал бокал от ее рта. Она слизнула последние капли с губ, причмокнув при этом. — Дегустировать вино, в самом деле, куда приятнее, чем просто пить его.

— Совершенно верно. — Деймон потянулся за другой бутылкой. — Теперь у нас на очереди, кажется, немецкое вино. Из долины Рейна, если не ошибаюсь. — Он начал открывать бутылку, рассказывая при этом о рейнских виноградниках.

Одно вино сменялось другим. Нелли лишь смутно сознавала, что снаружи бушует гроза. Несколько раз гром ударил где-то рядом, да порывы сильного ветра шумели в ветвях дуба, растущего у самого входа в погреб. Только это и напомнило Нелли, что они сидят в ловушке.

Ей стало жарко, и жилет Деймона соскользнул с плеч. Девушку разбирал смех, и она подумала, что давно не чувствовала себя такой веселой и беззаботной.

Они сидели рядом на диване, тесно прижавшись друг к другу. Ее совершенно не смущало, что пили они из одного бокала. Это казалось вполне логичным: дружеская церемония дегустации вин.

— Но есть еще одна особенность данного ритуала, о которой я пока вам не говорил, — сказал Деймон, открывая очередную бутылку. — Самые лучшие вина оставляют свой вкус на губах возлюбленного.

Нелли застыла. Только что из нее так и сыпались шуточки и остроты, а тут вдруг она словно онемела, не зная, что ответить.

— Это, без сомнения, позволит еще лучше оценить прекрасные вина. — Он наклонился совсем близко, его губы почти касались ее губ. Такой манящий. Сильный. Обаятельный. — Ну как, не будем нарушать эту традицию?

Нелли настолько безоглядно подчинялась ему, что чуть не подставила губы, но тут же спохватилась и отпрянула. Прижавшись спиной к спинке дивана, она вытянула руки и уперлась ему в грудь, чтобы удержать его на расстоянии.

— Я думаю, хотя бы одну традицию можно пропустить, — сказала она, не желая повторения того, что произошло в саду.

Разочарованный вздох был ей ответом.

— Как скажете, — покорно произнес Деймон и вернулся к изучению бутылок на столе.

Нелли украдкой, искоса взглянула на его красивое лицо. Казалось, он был занят этикетками.

«А какой, собственно, вред может принести один поцелуй? — спросила она себя. — Вред? Вспомни про сад! — подала голос ее совесть. — Все начинается с легкого поцелуя. А затем ты теряешь самообладание. И тут его руки оказываются…»

Деймон поднял голову.

— Что? Вы что-то сказали?

— Я? — Нелли отрицательно покачала головой, пытаясь изгнать свои слишком фривольные мысли.

Неужели она думала вслух?

Деймон взял со стола следующую бутылку.

— Это французское белое… — возобновил он свой урок.

И вскоре оба смеялись над каким-то замечанием Нелли, и их совсем не волновала непогода, бушующая на улице, и закрытая дверь подвала.

Вдруг вспыхнула свеча, ярко, до рези в глазах. А еще через секунду пламя, мигнув, погасло, и их охватила кромешная тьма.

11

Испуганная неожиданно обрушившейся тьмой, Нелли вскрикнула и схватила Деймона за руку, темень была такая, что она не видела даже стол с бутылками. И никакой полоски света из-под двери. Но рядом был Деймон, крепкий и надежный.

— Свеча выгорела, — объяснил он и положил свою крепкую руку на ее руку. — Но вы же не боитесь темноты?

— Не в этом дело. Неужели у вас с собой нет запасной свечки? — Нелли старалась сдержать дрожь в голосе.

Приятная теплота от выпитого вина постепенно проходила. Нелли всегда боялась темноты, а сейчас мрак погреба подействовал на нее просто устрашающе.

— Нет, — ответил Деймон. — Я ведь не собирался застревать здесь. Но не бойтесь, ничего с нами не случится.

— Не уверена, — усомнилась она, вспомнив о паутине в углу и громадном черном пауке.

— Ничего с вами не случится, пока я охраняю вас, — сказал Деймон с явной бравадой. Но Нелли ему поверила. Он был из той породы мужчин, которые выполняют свои обещания. Деймон притянул ее к себе, и она не сопротивлялась.

— А сколько мы уже здесь сидим? — спросила Нелли дрожащим голосом. — Кто-нибудь в доме должен был хватиться нас, ведь уже стемнело.

— Из-за грозы темнеет раньше.

— А что, если из-за грозы поднимется вода в реке?

— Сомневаюсь. — Губы Деймона коснулись ее виска. — Насколько мне известно, река здесь не выходит из берегов.

Нелли в темноте склонилась к нему и подняла голову, тщетно пытаясь различить черты его лица. Он прикоснулся рукой к ее щеке, и его огрубевшие пальцы, ласково погладив щеку, спустились к подбородку.

— Вы напуганы, но не плачете, — отметил он. — Так же, как в саду.

Нелли покачала головой, смущенная тем, что он напомнил ей их ссору в саду.

— Я плачу, только когда разозлюсь.

— Или когда вам больно, — добавил он. — Я это запомню.

Она почувствовала, что к ее щеке на этот раз прикоснулись его губы, и знала, что за этим последует. Но не отстранилась. Деймон был рядом, теплый, осязаемый, заботливый. Его руки создали вокруг нее защитное кольцо именно в тот момент, когда она в этом больше всего нуждалась. Все чувства Нелли обострились. От него исходил запах трубочного табака и хорошего вина. Жар его тела передался ей, как бы понуждая прильнуть к нему. С некоторой робостью она все же обхватила его руками, прижалась грудью к его твердой груди и подставила полуоткрытые губы.

Деймон не заставил себя ждать.

— Вы чувствуете вкус вина? — спросила Нелли, не осознав, сколь провокационным был этот вопрос.

— Хорошее вино, — проговорил он, его голос был полон нежности. Губы их снова слились. — Но его не сравнить с вашей сладостью…

Его рука осторожно спустилась с ее плеча и принялась, едва касаясь, блуждать по ее телу. Нелли почему-то не испытывала ни стыда, ни страха. Она доверчиво прижималась к нему, получая удовольствие от его прикосновений, испытывая трепет и неведомое ранее наслаждение от умелых ласк.

Деймон застонал от удовольствия. Не выпуская Нелли из объятий, он осторожно уложил ее на диван и прижался своим телом к ее телу. Она приняла эту тяжесть с таким же чувством, с каким отвечала на его страстный поцелуй. Значит, он ее хочет, она ему нужна и он ею дорожит. Деймон обхватил руками ее голову, его пальцы запутались в ее волосах, а язык разомкнул ее губы. Никто еще не целовал Нелли с такой, страстью, и она пылко отвечала ему.

— Любимая, ты вкуснее любого вина, — прошептал Деймон, проведя пальцами по ее губам, и добавил: — Как я хочу видеть твои губки. Красные от вина и немного, наверное, припухшие от нашего поцелуя.

Нелли облизала губы, словно решив проверить, насколько он прав. Она обняла Деймона за шею и пальцами прошлась по его густым волосам.

— Поцелуй меня еще раз.

Но он уже коснулся губами ее маленького ушка и теперь покрывал легкими поцелуями шею. Нелли закрыла глаза, целиком отдаваясь наслаждению от скользящих по плечу поцелуев Деймона. Пуговицы на платье словно сами расстегивались от прикосновений его искусных пальцев. Тело ее все больше открывалось для поцелуев Деймона, а каждый поцелуй доставлял все большее блаженство. Она хотела, чтобы его руки, его губы присутствовали повсюду.

Но, когда его рука нежно обхватила ее обнаженную грудь, здравый смысл взял все же верх над страстью.

— Деймон, что ты делаешь? Я не уверена, что это позво…

— Ш-ш, дорогая моя, мы предаемся любви, — шепотом заверил он ее. — Сладкой, нежной любви.

— Но мне кажется, мы не должны. О-о-о!

Его опаляющее дыхание коснулось чувствительной кожи ее обнаженной груди и возбудило в Нелли такое трепетное желание, что она в смятении попыталась застегнуть лиф, но Деймон мягко убрал ее руку.

Разум боролся с чувствами, но логика была бессильна перед страстью. Ее тело еще не знало мужских ласк, не подвергалось такому чувственному штурму. Деймону удалось покорить ее, подчинить своей воле, сделать податливой, разбудить в ней, наконец, плотское желание. Ее разум покинул поле битвы, оставив трепещущее, полное неясного томления тело беспомощным в объятиях опытного соблазнителя.

Предательство разума принесло даже облегчение. Теперь она была свободна и могла щедро поделиться тем, что ей и так хотелось отдать.

Зачем сопротивляться желанию Деймона, если она сама так страстно хочет разделить его? Он обнимал ее, шептал нежные слова, ласкал так страстно, что тело ее отвечало сладостной дрожью. Не нужен никакой здравый смысл, чтобы понять, что все это хорошо и правильно.

Когда рука Деймона двинулась вверх по ее ноге, жар его ладони уничтожил последние попытки сопротивления. Она потерялась в мире ласк и поцелуев, любовного жара и трепета. В сладостном и ярком мире.

Деймон снова одарил ее долгим и страстным поцелуем, а пальцы его тем временем распустили завязки пояса. Ловко, словно опытная горничная, он задрал ей юбки и освободил от панталон.

Нелли выгибалась навстречу каждому его прикосновению к запретным местам и была разочарована, когда он взял ее за руки. А он положил ее пальцы на пуговицы своей рубашки. Она не сразу поняла, что он тем самым как бы просит ее заняться его телом. Мысль о том, что она может доставить ему такое же удовольствие, какое сама получает от его возбуждающих прикосновений, привела ее в восторг.

Кожа у Деймона была теплая и гладкая. Когда ее руки коснулись его широкой груди, она стала перебирать пальцами короткие вьющиеся волосы. Нелли продолжила исследование мужского тела, провела руками по плоскому мускулистому животу, но, коснувшись его напряженной плоти, испугалась и отдернула руку. То, на что она наткнулась, совсем не походило на часть тела тех холодных мраморных изваяний обнаженных мужчин, какие ей приходилось видеть прежде.

А Деймон тем временем был все откровеннее в своих ласках, его поцелуи становились все настойчивее, а от страстных его слов у Нелли кружилась голова. Ее обуяло новое сильное желание, ей захотелось целиком принадлежать ему. Она положила руки ему на плечи и притянула его к себе.

Нелли была готова к боли, которую ей придется испытать, когда Деймон первый раз вторгнется в нее, поэтому не издала ни единого звука, но она никак не ожидала, что он остановится и негромко выругается. Она ведь не сопротивлялась. Может, сделала что-то не так? Но что?

— Господи, Нелли, почему ты мне не сказала? — Деймон дышал тяжело и прерывисто. — Дорогая моя, это не должно было происходить вот так вот.

— Почему? — в растерянности спросила Нелли. — Ты сказал, что хочешь предаться любви. Я тоже хочу.

Он молчал, и она добавила:

— И это было неплохо, честное слово.

Деймон продолжал молчать, и она обеспокоенно зашевелилась под его телом.

— Может, от меня еще что-то требуется?

— О, да, — зашептал ей в ухо Деймон. Он коснулся губами ее виска. — Еще много чего. Двигайся вместе со мной, Нелли. Если тебе не больно, дорогая моя, двигай бедрами.

Нелли последовала его совету. Он снова застонал — то был стон наслаждения. Осмелев, она приподняла бедра ему навстречу. Боль отступила. Они удивительно соответствовали друг другу, и это доставляло им радость. Их сердца бились так близко, что казалось, они одно целое. И Нелли хотела, чтобы это продолжалось бесконечно.

— Но это еще не все, Нелли. Ты испытаешь еще большее блаженство. Я тебе дам все сполна.

«Что еще он хотел мне дать? — удивилась Нелли. — Разве может существовать блаженство еще большее?»

Темп движений изменился, теперь он входил в нее все более энергично. Она чувствовала, как где-то в глубине разгорается еще неведомый ей жар, где-то там, куда стремился Деймон, чтобы удовлетворить свое желание — и ее желание тоже. Он стал что-то нашептывать ей на ухо, словно звал куда-то в неизведанное. Ей хотелось поскорее узнать, к чему они оба стремились. В любовном путешествии она уже совсем потеряла себя, следуя лишь зову плоти, пока, наконец, не достигла самого пика наслаждения, пронизавшего трепетом каждую клеточку ее тела. Она вскрикнула и отдала всю себя Деймону. Любовный ураган пронесся, и Деймон стал нашептывать ей успокаивающие слова. Они расслабились и затихли в объятиях друг друга, испытывая покой и удовлетворение.

Спустя некоторое время Деймон поднялся с дивана и начал расхаживать по темному погребу. Нелли сразу стало холодно и одиноко. Она расправила свои юбки и кое-как застегнула пуговицы лифа. Тишину нарушал лишь звук шагов Деймона. Потом он остановился, и Нелли услышала шорох его одежды.

Ей тоже пора было привести себя в порядок. В темноте подвала Нелли не могла проверить, не испачкана ли ее одежда кровью.

Деймон все еще хранил молчание. Она ждала, когда он подойдет, сядет рядом, поцелует ее и скажет, как хорошо им было, какое необыкновенное наслаждение они только что испытали. Но Деймон по-прежнему хранил молчание. А когда он все же заговорил, его слова стали для нее полной неожиданностью.

— Дорогая моя Нелли, все это никак не должно было происходить в подобной обстановке. Ведь это было в первый раз, а первый раз — особенное событие, и для него необходимо уединение в спальне, в удобной постели.

— Ты хочешь прочесть мне лекцию о том, что мне следовало бы ждать первой брачной ночи? — огрызнулась она.

— После того, что произошло, я не чувствую себя вправе читать кому-либо лекции.

Все еще пребывая в состоянии опьянения от пережитого, Нелли даже не нашлась, что ему ответить. И чего он так рассердился?

— Почему ты не остановила меня? — продолжал Деймон, и в голосе его звучало не только удивление, но и гнев. — Почему не сказала, что до меня у тебя никого не было?

— А почему ты предполагал, что были? — Возмущение помогло ей перейти, наконец, в атаку.

— Потому что… — начал Деймон. Она слышала его шаги в темноте и понимала, что ему очень не хочется признаваться в том, в чем сейчас он признается. — Потому что, если бы я надел обручальное кольцо на твой палец, как это сделал твой жених, я бы постарался соблазнить тебя при первой же возможности.

— А если бы я отказалась? — прервала его Нелли, не очень польщенная его признанием. — Такое тебе не приходило в голову?

— После того, как ты поцеловала меня в саду, нет. — Деймон был искренне озадачен, и она это почувствовала. — Но, если ты в самом деле отказала ему, почему не остановила меня?

Нелли покачала головой, радуясь, что в подвале так темно, и он не видит выражения ее лица.

— Я не остановила тебя потому, что не хотела останавливать. — Ей удалось произнести это ровным, спокойным голосом, хотя от испытываемого ею унижения поток слез уже готов был вылиться наружу. — Я просто сделала свой выбор.

Нелли занялась своей одеждой. Дрожащими пальцами она застегивала пуговицы, стараясь не замечать растущий в груди страх.

Неожиданно раздавшийся громкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть.

— Ты одета? — послышался шепот Деймона с другого конца погреба.

— По-моему, да, — ответила Нелли, найдя последнюю петлю. Застегнув пуговицу, она пробежала пальцами вниз по своему серому корсажу. Все вроде бы было на месте, но в темноте она могла что-нибудь упустить.

— Деймон! Нелли! — раздался голос Вэрины. — Дорогие мои, отвечайте, вы там?

— Да, мы здесь, тетя Вэрина, — откликнулся Деймон. — Щеколду заело. Ты сможешь ее освободить?

Послышались звуки легких ударов, скрежет металла.

— Деймон! — снова позвала Вэрина. — Щеколда застряла намертво. Элайдже придется сходить за инструментами. Подождите немного.

Деймон крикнул, что у них все в порядке. Нелли услышала совсем близко его дыхание, а потом на диване рядом с ней прогнулись пружины. Она попыталась отодвинуться, но ему удалось найти в темноте ее руку и сжать в своей.

— Ну, как ты? В порядке?

— Да, конечно, — ответила Нелли. Слезы высохли, пуговицы были застегнутыми, и она обрела прежнее самообладание. — Хотелось бы только быть более уверенной в своей прическе.

И тут неожиданно Деймон дотронулся до ее волос и провел рукой от затылка к шее.

— По-моему, все нормально. Но я, вообще-то, спрашивал о твоем внутреннем состоянии. Все в порядке?

— А я и ответила, да, конечно. — Ему необязательно было знать, что в действительности она испытывает. Нелли попыталась вызволить свою руку, но он ее не отпустил.

— Нелли, — начал он, но она его остановила.

— Не говори, что сожалеешь о случившемся. Пожалуйста, Деймон, не говори этого. Потому что тогда мне о многом придется пожалеть…

Держа в левой руке металлическую щеколду, Деймон правой рукой с огромным усилием поднял заржавелую перекладину. Потом отпустил ее, и она со звоном упала на свое место. Изнутри никто и ничем не смог бы ее поднять.

— Это было совсем нетрудно, — сказал Элайджа, стоявший у Деймона за спиной. — Кто угодно мог захлопнуть дверь и оставить вас и мисс Нелли взаперти в погребе. Любой человек, неважно, сильный или слабый.

— Но почему и зачем? — потребовал ответ Артур.

Трое мужчин стояли на краю террасы, рассматривая инструменты, с помощью которых Элайджа открыл дверь погреба. Гроза ушла дальше, и сквозь редеющие облака пробивались последнее лучи дневного света.

А в глубине веранды Вэрина и Клео хлопотали вокруг Нелли. Слабый румянец покрывал ее щеки, темные спутанные пряди волос падали ей на плечи. Но держалась она удивительно спокойно и уверяла Вэрину, что ничего плохого с ней не произошло.

Деймон все это слышал и очень хотел поговорить с ней наедине. Поблагодарить ее за то, что она не сказала тете, как он сначала спаивал ее вином, а потом овладел ею, то есть, вел себя как последний негодяй.

Он хотел сказать Нелли гораздо больше, но не был уверен, найдет ли нужные слова. Обдумывая все это, Деймон ответил на вопрос Артура:

— Как бы там ни было, женщины должны думать, что дверь захлопнуло ветром. — Он не хотел, чтобы Нелли и тетушки заподозрили в этом чей-то злой умысел.

— Ну, и кто же здесь твои враги, Деймон? — спросил Артур с обычным своим самоуверенным видом, сунув руки в карманы зеленого парчового жилета. Словно инцидент с погребом доказывал, что за Деймоном водятся какие-то грехи, о которых говорить не принято, но он, Артур, о них знает. — Может, ты кому-то должен деньги? Или кто-то из твоих друзей индейцев выследил тебя и добрался до Роузвуда, чтобы свести счеты?

— Понятия не имею, кто мог запереть нас с Нелли в винном погребе, — ответил Деймон, радуясь, что женщины стоят далеко и не слышат их. Пристально посмотрев на Артура, он добавил: — Но, когда я выясню, кто это сделал, этому шутнику будет лучше держаться как можно дальше от этих мест.

Артур сделал шаг назад, явно оскорбленный.

— Вы на что-то намекаете, сэр?

— Только на то, что человек, который это сделал, должен будет очень многое объяснить.

На веранде появился Винсент и направился к мужчинам.

— Кузен Деймон, это привидение вас заперло? Держу пари, молния ударила в гробницу Великого Дедушки и вызвала его из гроба. Спорю, это он запер вас за то, что вы крадете вино из его винного погреба.

— Что за чушь! — выругал сына Артур, бросив виноватый взгляд на Деймона.

— Все слуги об этом говорят. Мол, Великий Дедушка вернулся из могилы потому, что тетя Изетта хочет отдать Роузвуд кузену Деймону вместо тебя, папа.

Лицо Артура в первую минуту окаменело, а потом в его глазах вспыхнула злоба.

— Это правда, Дюранд? Ты просил тетю Изетту изменить завещание? Она собирается нарушить волю отца?

— Впервые об этом слышу, — сказал Деймон. Его даже слегка позабавила ярость кузена. Мысль о потере наследства могла просто свести его с ума. В то же время слова его вызвали у Деймона раздражение. Его совершенно не волновала собственность, принадлежащая тете Изетте.

— А почему ты думаешь, что мне нужна эта чертова плантация?

— А почему бы и нет? — светло-голубые, почти бесцветные глаза Артура расширились от удивления. — В доме полно произведений искусства, на которые можно купить полный гардероб для каждого сезона, начиная со шляпы и кончая нижним бельем из шелка. Вырученных денег хватит на то, чтобы человека с радостью принимали во всех самых лучших игорных домах и на ипподромах. Хватит, чтобы отправить Винсента в лучшие школы.

— Но я не хочу ни в какую школу, — заявил Винсент.

Артур не обратил внимания на слова сына и продолжал:

— Я не могу поверить, что тетя Изетта изменила свое завещание. Немедленно это выясню. — Он решительным шагом направился к двери; Винсент поплелся за отцом.

Деймон понимал, что должен остановить их прежде, чем они нанесут удар здоровью тети Изетты. Он сунул щеколду в руки Элайджи.

— Спасибо, что выручил. Повесь пока на дверь погреба висячий замок.

Когда, прыгая через ступеньки, Деймон поднимался по черной лестнице, он невольно подумал, что произойдет, если Артур унаследует Роузвуд. Ведь все пойдет прахом. Все, что с таким трудом создавал Томас Стерлинг и чему отдал свою жизнь. Прекрасный дом, доходная плантация, дающая работу многим семьям, и, конечно, замечательные произведения искусства — все это исчезнет из-за тщеславия одного ничтожного человека.

12

К тому времени, когда Деймон добрался до верхней площадки, Артур уже пытался доказать Нелли, что он вправе войти в комнату тети Изетты. У него ничего не получалось. С Нелли не так-то легко было совладать.

— Пожалуйста, поймите, мистер Ситуэлл, ваша тетя сейчас очень слаба, — спокойно, но твердо объясняла она, крепко держась за ручку двери и преграждая вход в спальню Артуру и Винсенту.

— Но я должен немедленно ее увидеть. — Голос Артура звенел на высоких тонах — раздраженный, обиженный.

Нелли спокойно встретила его требовательный взгляд и не двинулась с места.

— Это невозможно.

— Хватит, Артур, — произнес наконец Деймон, удивленный ее стойкостью. После того, что он наговорил ей в погребе, трудно было поверить, что она оставалась столь же преданной его интересам, продолжая защищать тетушек. — Если Нелли говорит, что сейчас не время обсуждать с тетей Изеттой серьезные проблемы, значит, так оно и есть.

— Я не собираюсь откладывать разговор с тетей Изеттой о наследстве, — обернулся Артур к Деймону. — И никто не сможет мне помешать, ни эта девица, ни ты.

— А я видел, как тетенька играла здесь в карты. Утром видел, когда Клео выходила из этой комнаты, — решил помочь отцу вездесущий Винсент.

— Вот как? — ухмыльнулся Артур. — Если тетя проводит время за картами, значит, она достаточно здорова, чтобы поговорить со мной о Роузвуде.

Деймон повернулся к Нелли.

— Она еще не спит?

— Не спит. И хочет видеть вас… и меня. — Щеки Нелли запылали. — Она слышала, что мы оказались запертыми в погребе.

— Давайте тогда войдем и успокоим ее, — решил Деймон.

— Если ей можно видеть вас, — сразу же шагнул вперед Артур, — значит, можно видеть и меня.

— Побойся бога, Артур, она старая больная женщина! — возмутился Деймон. — Пожалей ее. Неужели у тебя нет чувства сострадания в сердце?

— Не делай из меня злодея, Деймон.

Нелли прервала их стычку:

— Для мисс Изетты, мистер Ситуэлл, главное зло — ее слабое сердце. А она сегодня уже и так достаточно поволновалась, и я уверена, вы не захотите рисковать. Ведь приступ может случиться до того, как вы решите с ней свои дела к вашему удовлетворению.

Артур побледнел.

— В таком случае, конечно, нет.

— Я так и думала. — Нелли выдала Артуру фальшивую улыбку, подобную той, подумал Деймон, какой она наградила в Лорелсе братьев Кеннер. — Мы с Деймоном зайдем к ней, раз она того пожелала, но совсем ненадолго. И перед уходом спросим, готова ли она принять вас с Винсентом.

— Ладно, — с неохотой согласился Артур. — Но смотрите, не слишком утомляйте ее.

— Мне кажется, она просто хочет убедиться, что с нами ничего страшного не случилось, — Нелли неуверенно взглянула на Деймона. — Почему бы вам с Винсентом не подождать на веранде, мистер Ситуэлл? Там все-таки прохладнее.

Артур согласился, взял сына за руку и повел к лестнице, ведущей вниз. Когда они не могли уже их слышать, Деймон подошел к Нелли поближе и встал так, что, если даже кто-нибудь из Ситуэллов поглядел бы на них с лестницы, он не смог бы увидеть их лиц.

— Спасибо, что спровадила Артура, — сказал он. Ему показалось, что сейчас, рядом с ним, Нелли больше нервничает, чем когда препиралась с Ситуэллами.

Она поправила прическу, и Деймон заметил, как дрожит ее рука.

— Что подумает твоя тетя? Могу представить, какой ужасный у меня вид.

На юбке виднелись грязные пятна, а заправленные за уши пряди могли в любой момент выбиться снова. Глядя на нее, Деймон думал, до чего же она соблазнительна.

— Ты прекрасно выглядишь, несмотря на обстоятельства. — Деймон заставил себя отвести глаза. — Я уверен, тетя Изетта скажет то же самое, — добавил он.

Но прежде, чем войти к тете, он все-таки не смог удержаться и еще раз взглянул на Нелли. И только тут заметил, что три последние пуговицы на лифе застегнуты не на свои петли.

— А вот пуговицы-то у тебя не в порядке, — прошептал он, дотронувшись до них пальцами.

— О господи! Ужас какой! — Нелли торопливо стала перестегивать их. Щеки у нее порозовели. — Как хорошо, что ты заметил это раньше тети. Даже больная, она все замечает. Ну как, теперь они в порядке?

— В идеальном. Такой красивой может выглядеть только счастливая леди.

Ее румянец из розового превратился в малиновый.

— А я чувствую себя потаскушкой, — запротестовала Нелли, даже отказавшись взглянуть на него. — Что, черт возьми, мы скажем твоей тете?

Он так жаждал снова заключить ее в объятия, а вместо этого должен был довольствоваться лишь краткими украденными мгновениями.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя потаскушкой, — сказал Деймон совершенно искренне. Нелли была леди, и неважно, какая за всем этим скрывалась тайна. Главное, что он верил ей.

Ему было безразлично, что они скажут тете Изетте. Но он изнывал от желания поскорее сказать Нелли, что с ней он испытал нечто необыкновенное. Впрочем, слова были слишком пустыми, слишком безликими, чтобы передать всю полноту его чувств.

— Мы постараемся убедить тетю Изетту, что ничего, собственно, не случилось, — сказал Деймон. — И ей вовсе не о чем беспокоиться. Ну как? Готова? Нелли кивнула, и Деймон открыл дверь.

Вместо старой больной тети с палкой, которую он ожидал здесь увидеть, перед ним сидела вылитая королева Елизавета, с императорским жезлом в руке, принимающая своих придворных. Вэрина стояла рядом как покорная служанка.

— Ну, рассказывайте, что произошло, — попросила Изетта. — Я слышала, вы больше трех часов просидели запертые в винном погребе. — Прищурив глаза, она внимательно разглядывала их обоих.

На губах Деймона появилась вымученная улыбка.

— Нелли пришла за мной, и тут как раз порыв ветра захлопнул дверь. Щеколду заклинило, а потом разразилась гроза.

— А потом выгорела свеча, — добавила Нелли и направилась прямо к кровати, чтобы поправить одеяло и взбить подушки. — И мы оказались в полной темноте, — продолжала Нелли, расправляя стеганое одеяло и опуская сетку для защиты от комаров.

— Значит, если я правильно поняла, ничего плохого с вами не случилось? — произнесла Изетта и с особым интересом посмотрела на Нелли, пронизав ее взглядом.

— Ничего плохого, — подтвердила Нелли и потрогала пуговицы у талии, прежде чем добавить: — Вы же знаете, погреб — самое надежное укрытие от грозы.

Деймон попытался поймать ее взгляд, чтобы поддержать, придать уверенности. Но она уже собирала рассыпанные по одеялу карты.

— Что ж, я рада убедиться, что вы никак не пострадали, — сказала Изетта с удовлетворенным видом.

— Есть еще одно дело, тетя Изетта, — начал Деймон, прекрасно понимая, что кузен уже стоит у двери. — Артур настаивает на том, чтобы обсудить с тобой вопрос о Роузвуде… и о твоем завещании.

Изетта помолчала немного, а потом тихо проговорила:

— Значит, до него дошел слух об изменении завещания.

Деймон нахмурился.

— Я желал бы узнать об этом от тебя, тетя.

— Но я как раз собиралась поговорить с тобой до того, как поползут слухи, — оправдывалась Изетта. — Я вижу, ты не рад этому?

— Дед сообщил о своей воле очень давно, и я с ним не спорил и ничего не требовал.

— Ты хочешь, чтобы Артур получил Роузвуд?

Деймон ответил не сразу. Ему не хотелось врать.

— Нет, не хочу, но я тоже не могу владеть Роузвудом. Дед мне это ясно дал понять.

Изетта откинулась на подушки.

— Ах, Деймон, неужели тебе не приходит в голову, что в один прекрасный день у тебя могут возникнуть совсем другие чувства.

— Мне жаль тебя разочаровывать, — вздохнул Деймон. Он считал, что уже нашел свое место в этом мире, и оно было далеко отсюда. — Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы помочь тебе, но Роузвуд — твой.

— Я знала, что ты это скажешь, — огорченно произнесла Изетта и закрыла глаза.

Нелли дотронулась до рукава Деймона.

— Пусть отдохнет.

Сзади них открылась дверь, и Артур просунул в нее голову.

— Тетя примет меня?

— Не думаю, что сейчас — подходящее время, — твердым голосом ответила Нелли. — Мисс Изетта очень утомлена.

Однако Артур ворвался в комнату, прежде чем Деймон успел захлопнуть перед ним дверь. Винсент проскользнул сбоку от отца.

— Тетя Изетта, я хочу знать, правдивы ли слухи о том, что вы изменили свое завещание? — потребовал ответа Артур.

— Нелли сказала тебе, что сейчас не время, — тихим, угрожающим тоном произнес Деймон.

— Ничего, я поговорю с Артуром, — сказала Изетта, неожиданно раскрыв свои голубые глаза, которые вдруг стали похожи на острые льдинки. — Сейчас самое время для обсуждения деловых вопросов. Лучше не придумаешь.

Артур с гордым видом прошествовал к постели Изетты.

— Я знаю о вашем обещании после смерти деда. Моя мать была здесь и слышала каждое слово. Если вы отдадите Роузвуд Деймону, вы нарушите последнюю волю своего отца.

— Я уже все решила, племянник, — покачала головой Изетта.

Артур насторожился, весь обратившись в слух.

— Очень сожалею, что ни тебе, ни Деймону не нравится мое новое завещание, но оно уже составлено, подписано при свидетелях и лежит в целости и сохранности в сейфе у моего адвоката. А тебе, Артур, я рекомендую с большим уважением относиться к своему кузену Деймону, если рассчитываешь в будущем получить от него помощь в случае нужды.

— Я просто не могу поверить, что вы отказались от обещания, данного у гроба! — закричал Артур. — У гроба своего отца!

— Это мое окончательное решение. — С этими словами Изетта снова опустилась на подушки и махнула рукой, чтобы все ушли.

Деймон открыл дверь перед кузеном.

— Ты слышал, что сказала леди? Пошли отсюда.

Артур выскочил в холл и, когда закрылась дверь в комнату Изетты, повернулся к Деймону:

— Нам с тобой надо все это обсудить.

— Что именно?

— Ты не хочешь быть хозяином Роузвуда, а я хочу. Значит, мы можем что-нибудь придумать, чтобы каждый из нас был доволен. А тете Изетте говорить о наших планах необязательно.

— Нам нечего обсуждать, — покачал головой Деймон. Его даже не позабавил отчаянный призыв кузена. — Я не собираюсь вступать ни в какие сделки с тобой, Ситуэлл, ни сейчас, ни потом. Никогда.


Деймон заранее дал распоряжение дяде Кейто никакого вина к ужину не подавать. И сейчас, разглаживая угол скатерти, он говорил себе: им с Нелли предстоит многое сказать друг другу, поэтому голова у них должна быть ясная.

Ему хотелось бы верить, что он и сам не понимает, почему этот ужин наедине с ней был так важен для него, но на самом деле он все прекрасно понимал. Сегодня днем он воспользовался ею, незамужней леди, находящейся под его защитой в этом доме. И теперь он перед ней в долгу. Но ясно становилось и другое: он испытывает по отношению к ней не только чувство долга. Его тянет к ней. Деймон злился на себя. Признаться в этом было труднее всего. Она оказалась первой женщиной, вызывавшей в нем не только сильнейшее чувство ответственности, но и нечто большее.

Деймон всегда считал любовь темным клубком эмоций, которые держат человека в заложниках, делают его крайне уязвимым, приносят боль и страдания. Именно это случилось с его матерью и отцом. И он поклялся, что любовь никогда не завладеет его сердцем. Ему не нужны все эти переживания. В Техасе найти подругу на время не представляло никакого труда. И общение с такими женщинами его вполне удовлетворяло.

Однако Нелли была совсем другой. Чем лучше он узнавал ее, тем больше ждало его приятных открытий. Он не мог думать о ней так, как привык думать о женщинах. И его чувства к ней были совсем не похожи на те, что он испытывал до этого к своим подружкам. Эти новые чувства делали его счастливым, беззаботным сильным и в то же время очень уязвимым.

Услышав шаги Нелли в холле, он повернулся к двери, с нетерпением ожидая, когда она войдет, и они, наконец, останутся наедине.

— Добрый вечер, — сказал Деймон, как только Нелли появилась в дверях столовой.

Легкое розовое платье придавало всему ее облику романтический облик. Темные локоны спускались на нежную шейку, будто созданную для поцелуев. Она остановилась. Робкая, смущенная, прелестная. Деймон затаил дыхание, боясь чем-нибудь спугнуть это чудное видение. Нелли оглядела комнату и только потом вопросительно взглянула на Деймона:

— А где остальные?

— Ситуэллы ужинают сегодня в своих апартаментах, — ответил Деймон, впервые сознавая, как много она стала значить для него и как ему будет одиноко, если она откажется поужинать с ним. — Ну а тетя Изетта и тетя Вэрина, как ты знаешь, решили взять поднос с едой в комнату Изетты. Так что мы остались вдвоем.

Нелли выглядела такой встревоженной, что Деймон начал опасаться, не повернет ли она назад, оставив его здесь в одиночестве.

— Может, мне тоже взять поднос в свою комнату? — заколебалась Нелли.

— Глупости. Дядя Кейто будет разочарован, если мы лишим его возможности обслужить нас здесь, — возразил Деймон и выдвинул для нее стул. Он не собирался сдаваться без боя. — Клео тоже будет нас обслуживать. Прошу, садитесь, мисс.

Она все еще колебалась.

— Знаешь, пожелай я завести роман, я бы прежде напоил и накормил тебя.

— Первую часть программы ты уже выполнил, — заметила Нелли; уголки ее губ насмешливо приподнялись.

«Кажется, не все еще потеряно», — подумал Деймон, а вслух сказал:

— Тогда давай выполним вторую, — и жестом пригласил ее сесть.

Нелли бросила на него скептический взгляд. И в тот самый момент, когда Деймон уже не сомневался, что она повернется и исчезнет, Нелли вошла в дверь и решительным шагом направилась к предложенному ей стулу. Усадив ее, Деймон сел напротив и улыбнулся, скрывая чувство облегчения.

Когда Нелли занялась своей салфеткой, Деймон заметил, что у нее дрожат руки.

— Мне надо кое-что узнать, — начала она, не глядя на него. — Для меня это очень важно.

— Узнать что?

— Изменилось ли что-нибудь в моем положении здесь, в Роузвуде, из-за того, что произошло между нами сегодня днем. — Она подняла голову и посмотрела на него изучающим взглядом.

Деймон видел, что, несмотря на спокойный вроде бы взгляд, она явно напряжена. Он понял: она боится, что он или уволит ее, или бесчестно воспользуется сложившейся ситуацией. Нелли ведь говорила, как ей нужна работа здесь. Наверное, сейчас не время посвящать ее в свои чувства и намерения. Она может неправильно истолковать его слова.

— А что ты хочешь, Нелли? Как ты себе представляешь наши отношения дальше?

— Я хочу, чтобы то, что случилось, оставалось нашим сугубо частным делом. Как будто этого никогда не было.

Деймон испытал глубокое разочарование. Он так хотел, чтобы Нелли знала: несколько минут их близости полностью изменили его взгляды на любовь. Но ее желание — закон для него.

— Ладно, будем считать, что в погребе ничего не произошло, — согласился Деймон.

— Спасибо, — поблагодарила Нелли с явным облегчением в голосе. А когда она взяла стакан с водой, Деймон заметил, что рука уже не дрожала.

— Значит, мы об этом больше говорить не будем, — дал слово Деймон, радуясь хотя бы тому, что она успокоилась. — Воспользуемся редкой возможностью насладиться ужином в мире и согласии, без спектаклей Винсента.

— Ну, это будет нетрудно, так ведь? — Нелли улыбнулась. А Деймон понял, как нелегко ему будет сдержать свое обещание.

13

Их разговор перешел на Роузвуд, виды на урожай, самочувствие тетушки Изетты. Деймон был рад говорить на нейтральные темы. В ходе беседы глаза Нелли гораздо чаще встречались с его глазами, и ему даже показалось, что в ее взгляде появилась нежность.

Она по достоинству оценила etouffee[6], единственное французское блюдо, которое любила Изетта и разрешила оставить в меню после смерти Томаса Стерлинга. К тому времени, когда дядя Кейто подал на десерт приготовленный по особому рецепту матушки Пулы пудинг, они смогли вернуться к событиям сегодняшнего дня.

— А что там со щеколдой? — спросила Нелли, поигрывая ложкой. — Ты не думаешь, что кто-то нарочно запер нас в погребе?

Деймон хотел ответить отрицательно, но передумал. Надо было быть честным с Нелли, хотя бы в этом.

— Полагаю вполне вероятным, что кто-то запер дверь и опустил щеколду.

— А зачем?

— Понятия не имею, — ответил Деймон, покачивая головой. — Ни одно объяснение не приходит в голову, кроме проделки привидения, придуманной Винсентом.

— Я слышала его рассказ, — добродушно рассмеялась Нелли.

— Кто же это мог быть? — задался вопросом Деймон, довольный ее реакцией. — Разве что какое-нибудь совсем безобидное привидение. В самом деле, какая опасность могла нам угрожать в погребе? Нелли опустила глаза на тарелку и покраснела.

— Я имею в виду… — спохватился Деймон, сообразив, насколько двусмысленно прозвучали его слова. — Я хотел сказать, что нашей жизни ничего не угрожало.

Деймон выругался про себя. Его техасские друзья считали его на редкость ловким кавалером. Они бы просто умерли от смеха, увидев, как он краснеет и запинается на каждом слове, будто застенчивый школьник.

— То есть, я хочу сказать, что никто ничего не выигрывал, запирая нас в погребе, — произнес Деймон, злясь на себя самого. — Ведь рано или поздно кто-нибудь вспомнил бы про нас, и дверь бы открыли.

— Я поняла, что ты имеешь в виду. — Нелли положила ложку. — По сути дела, даже привидение ничего не выгадывало. В таком случае вся эта история представляется странной шуткой или глупой проказой. Ты полагаешь, нам нечего бояться?

— Нечего, с точки зрения здравого смысла.

— Я тоже не могу взять в толк, зачем кому-то понадобилось запереть нас в погребе. — Нелли взяла ложку и вернулась к своему пудингу. — Может, это и в самом деле виноват ветер?

Деймон тоже набросился на пудинг, чтобы оставить эту тему. Если Нелли устраивало, что преступником оказался ветер, он не собирался ее разочаровывать.

Нелли поймала себя на том, что опять предается мечтам, уткнувшись взглядом в балки чердака, и вообще ведет себя как сентиментальная девица. Недовольная собой, она взглянула на корзину, где лежала ее тетрадка с описью. Уже битый час она не в состоянии была ничего записывать, потому что все ее мысли были заняты Деймоном. Она вспоминала его улыбку, его прикосновения, особое звучание его голоса, когда он произносил ее имя. В последние дни даже одно его слово, обращенное к ней, могло вызвать у нее дрожь.

Всю неделю он вел себя как настоящий джентльмен: внимательный, предупредительный, заботливый, к тому же соблюдающий светский этикет. Порой она даже раскаивалась в том, что просила его забыть о случившемся с ними в погребе. Пришлось признать правду: она страстно желала вновь почувствовать прикосновение его губ к своим губам, снова оказаться в его объятиях.

Нелли пыталась отбросить эти воспоминания. Но ее тело не хотело слушаться разума. Несколько интимных минут в темном погребе все изменили.

Теперь она оценила законы, установленные в светском обществе. Поняла, почему молодых леди сопровождали компаньонки, почему у леди и джентльменов во время танца на руках были перчатки, почему они никогда не оставались наедине в темноте. Множество правил предохраняли мужчин и женщин от тесных контактов: кожей к коже, сердца к сердцу. Потому что общество давно знало этот секрет. Теперь Нелли стало ясно: под внешним отличием замужних светских леди в затянутых корсетах и благородных джентльменов с накрахмаленными воротничками кипели страсти. Но никто не говорил об этом. О том, как легкое прикосновение мужской руки может возбудить в женщине запретные желания, ослабить защитные реакции, выработанные хорошим воспитанием, взять верх над здравым смыслом. Теперь это знала и Нелли. И страстно желала испытать все это снова.

Нелли очнулась и даже нахмурилась, недовольная собой. То, чего она хотела, никак не совпадало с тем, что ей было нужно. Она должна быть благодарна Деймону, ведь он строго соблюдал данное ей обещание: ни словом не упоминал о том, что произошло между ними в погребе. Тем не менее, все происшедшее между ними не забывалось, несмотря на договор о молчании.

Нелли чувствовала, с какой страстью он смотрит на нее, когда уверен: никто другой этого не заметит. Она ловила себя на том, что каждый вечер, сидя в столовой, жадно прислушивается к его приближающимся шагам. Все в жизни как-то изменилось, и Нелли не могла понять, сожалеет ли она об этом или нет.

Заставив себя вернуться к делу, Нелли сунула карандаш в карман фартука и пробежала пальцем по последним записям. Все китайские вазы из корзины были подробно описаны. Можно было идти дальше. Но, почувствовав, что она не в состоянии сейчас сосредоточиться и продолжить работу, Нелли решила все же утреннюю опись на этом закончить.

Она поднялась с табуретки, на которой сидела, разбирая корзину из Гонконга, и направилась к лестнице. Сквозь чердачное окно лились потоки солнечного света, освещая лежавшие в углу вещи Розалии. Что-то черное блестело там как-то очень уж ярко, привлекая внимание Нелли, сразу бросаясь в глаза.

«Что это?» — подумала она и начала пробираться между сундуками, корзинами, круглыми шляпными коробками и пыльной мебелью. На одной из коробок с книгами лежали деревянные горгульи. Одна, которую она показывала Элайдже, ухмылялась ей через левое плечо. Другая, пропавшая, которую Нелли никогда не видела раньше, ухмылялась через правое плечо. Холод прошел по спине Нелли.

— Где ж ты была? — вслух спросила она и, взяв в руки мрачное создание, стала рассматривать его злобную ухмылку и сравнивать с первой фигуркой. Они полностью совпадали и по стилю резьбы, и по структуре дерева. Держа в руках вторую горгулью, Нелли продолжала рассуждать вслух: — Могу поклясться, тебя здесь не было на прошлой неделе, когда я разбирала вещи Розалии. И вдруг ты появляешься, как по волшебству. Где же ты была?

Нелли огляделась вокруг: может, здесь кто-то рылся? Нет, все стояло на своих местах. Да и кто мог приходить сюда после нее? Мистер Пьюг? Его комната была на другой стороне чердака. Но зачем ему копаться в этом старье? К тому же он заявлял, что ненавидит чердак, и старался проводить здесь как можно меньше времени. Клео? Ей-то к чему эти горгульи?

Дверь у входа на чердак распахнулась, и появился дядя Кейто, кряхтя и отдуваясь.

— Мисс Нелли, приехал доктор Макгрегор. Он уже у мисс Изетты.

— Спасибо.

Нелли поставила горгулью на место. Слава богу, что доктор вернулся. Мисс Изетта держалась хорошо, но Нелли все равно почувствовала облегчение: в случае нового приступа доктор будет рядом.

— Я сейчас спущусь, дядя Кейто.

Она потрогала эбеновую пару первой горгульи. «Как странно, однако, — думала она, — пропавшая горгулья вдруг возникла из небытия, будто привидение вышло из могилы».

— Надеюсь, ты повеселился в Чарлстоне, — произнесла Изетта, как только Тео вошел в комнату. Вэрина вошла следом за ним и закрыла дверь.

Тео проигнорировал не слишком вежливое приветствие Изетты. За время его отсутствия цвет лица у нее стал здоровее, глаза сверкали ярко, живо, говорила она громко, отчетливо произнося слова. Изетта сидела на кровати, рядом с ней лежала палка, а на тумбочке у изголовья были разложены игральные карты. Тео отметил, что она выглядит на диво здоровой и энергичной.

— Рад тебя видеть, Изетта, — устало вздохнул Тео. Долгая дорога утомила его. Неспокойное море, плохая еда, сомнительная компания и бессонные ночи. Он, собственно, и не ожидал, что Изетта оценит его стремление вернуться вовремя, но все же услышать немного теплоты в ее приветствии ему было бы приятно.

Он присел рядом с ней на кровать. Вэрине хватало мудрости остаться у двери, подальше от острого язычка сестры. «Нелегко, однако, ей было жить с Изеттой эти последние недели», — подумал Тео.

— Ты выглядишь гораздо лучше, — сказал он Изетте и открыл свою докторскую сумку. — Я и надеялся по возвращении найти тебя окрепшей.

— А чувствую я себя совсем не лучше. — Она отпихнула трубку, которую Тео достал из сумки, чтобы послушать ее сердце. — Можешь оставить это у себя. Непристойно мужчине, даже доктору, прикладывать такое к груди леди. Нелли прекрасно обо мне заботится, и я рада, что ты вернулся, однако каждый день после полудня я становлюсь слабой, как щенок. Мне это надоело. Что ты собираешься делать дальше, Тео?

— Ничего не могу тебе предложить, кроме совета, — ответил Тео и, положив обратно черную трубку, взял руку Изетты, чтобы измерить пульс. На сей раз она не противилась.

Против ожидания пульс Изетты под его пальцами бился ровно и сильно. Это никак не вязалось с ее жалобами.

— Единственный мой совет — это побольше отдыхать.

— Я и так все время отдыхаю. Но, когда поднимаюсь, чувствую напряжение, будто окостеневаю.

— Тебе нельзя волноваться.

— Артур живет здесь уже две недели. Для меня это предел.

— Конечно, присутствие гостя всегда создает некоторую напряженность, — согласился Тео, после чего молча, пытливо взглянул на Изетту.

Ему вдруг пришло в голову, что она, вероятно, страдает не от сердечной болезни, а от чего-то другого, возможно, от недостатка внимания к себе. Впрочем, нет, это на нее не похоже. Изетта из тех, кто ходит вокруг да около, и если бы ей недоставало внимания, она бы требовала его и добивалась. «Тогда в чем же дело? — размышлял Тео. — Почему она говорит о слабости, когда пульс у нее совершенно нормальный?»

— Что скажешь, Тео? — чуть не шепотом спросила Изетта, видимо не желая, чтобы ее кто-то слышал. Тео перестал сжимать пальцы на пульсе, но руку не отпустил, а Изетта не стала ее убирать.

— Твое состояние, девочка моя, вызывает у меня недоумение, — признался Тео. — Слабость твою не могу объяснить. Это просто загадка.

— Да не мучь ты меня и себя этим, Тео, — сказала Изетта, прикрыв другой рукой его руку и в утешение чуть похлопав по ней. — Я знаю, ты хороший доктор и, если бы мог, обязательно принял бы меры. И знаешь что, Тео? — Она наградила его той всегда неожиданной обаятельной улыбкой, от которой он потерял голову и влюбился в нее, едва успев впервые переступить порог Роузвуда. — Я так рада, что ты вернулся. Ты ведь теперь не скоро уедешь, так ведь?

— Не скоро, дорогая, — ответил Тео, осознавая, как он скучал по ней, такой капризной и обворожительной. — Я не испытываю никакого желания покидать свой дом, по крайней мере в ближайшее время. А поездка была так себе.

Тео вошел в библиотеку, где согласился встретиться с Деймоном после обследования Изетты. Дверь он оставил открытой; когда она с грохотом захлопнулась у него за спиной, он обернулся, ожидая увидеть Деймона, но оказалось, что в библиотеку вошел Артур Ситуэлл.

— Я хочу знать, доктор Макгрегор, насколько серьезно больна моя тетя Изетта. — Лицо Ситуэлла было бледным, а взгляд напряженным. — Я имею право знать правду о состоянии ее здоровья.

С этим племянником Изетты Тео встречался только один раз, к тому же довольно давно. Но, судя по всему, годы не изменили его: та же напыщенность, то же хамство были присущи ему и сейчас. Он до кончиков ногтей был сыном Мирабелы, а она всегда отличалась жадностью, тщеславием и эгоизмом. «Сынок, очевидно, весь в мамочку», — решил Тео. Распространяться перед Артуром Ситуэллом у него не было ни малейшего желания. Изетта сама скажет племяннику то, что захочет сказать.

— Состояние вашей тети стабильное. Я рекомендовал ей постельный режим. Следует избегать физических нагрузок, волнений, соблюдать диету.

— Это хорошо, — с облегчением произнес Артур и нахмурил брови. — Вы не считаете, что фатальный исход близок?

— Не считаю, — ответил Тео. При этом он не добавил, что Изетта, как он подозревает, может пережить всех Ситуэллов хотя бы ради того лишь, чтобы поступить наперекор их ожиданиям.

Распахнулась дверь, и на пороге появился Деймон. Он стоял и с удивлением смотрел на кузена.

— Артур, что ты здесь делаешь?

— Я пытался добиться правды от доктора Макгрегора, — вызывающе ответил Артур. Обойдя Тео со спины, словно желая сохранить дистанцию между собой и Деймоном, он продолжил: — Я не верю ни единому твоему слову, кузен. Доктор Макгрегор считает, что состояние тети стабильное.

— Рад это слышать, — без всяких эмоций произнес Деймон.

— Значит, она вполне в состоянии обсудить вопрос о завещании, вы согласны, доктор?

— Нет, ни в коем случае! — запротестовал Тео, немного встревоженный мыслью о последней воле Изетты и ее завещании. Он не позволит Ситуэллу давить на нее. — Никаких разговоров на эту тему. Я запрещаю.

— Ты слышал, что сказал доктор Макгрегор? — приказным тоном произнес Деймон и жестом показал на открытую дверь библиотеки. — А теперь извини нас, Артур.

Артур шагнул в сторону двери, но остановился и погрозил указательным пальцем перед носом Деймона.

— Слушай меня, кузен. Мне безразлично, о чем вы там с доктором шепчетесь. Я не смирюсь с изменением завещания.

— Пошел вон! — приказал Деймон таким тоном, что даже Тео стало не по себе.

Артур сощурил глаза и, не сказав больше ни слова, вышел. Деймон захлопнул за ним двери.

— Ну а теперь, доктор Макгрегор, что вы можете мне сообщить?

— А как насчет бренди? — предложил Тео.

Ему хотелось выпить чего-нибудь покрепче, чего-нибудь такого, что смыло бы его тревогу и расслабило натянутые нервы. Он надеялся, что это поможет и Деймону. Ему уже много раз в жизни приходилось сообщать людям плохие новости. Это было частью докторской профессии, так же, как выписывать лекарства, давать назначения, ставить диагноз. Жизнь и смерть. Но он никогда не мог к этому привыкнуть, к тому же не знал, как вести себя с человеком такого горячего темперамента, как Деймон.

— Садитесь, — пригласил Деймон и подал Тео рюмку с жидкостью янтарного цвета. — Итак, что вам удалось узнать? Я предполагаю, что Нелли пришлось покинуть Чарлстон из-за скандала, связанного с расторгнутой помолвкой.

Тео отрицательно покачал головой и сделал большой глоток.

— Что же тогда? — В голос Деймона вкралась неуверенность.

— Ничего. — Тео сделал еще один глоток. — Именно ничего. Насколько я мог выяснить, никакая Корнелия Эшли Линд в Чарлстоне не проживала и в академии мисс Бэрроу для юных леди не училась.

Деймон целую минуту молча смотрел на Тео, потом сел в кресло напротив.

— А ее отец? Что вы узнали о докторе Линде? Ведь кто-то должен был его помнить.

— Ни один доктор под таким именем не практиковал в Чарлстоне. Я всех расспрашивал. Поверь мне, Деймон, я искал его повсюду. Расспрашивал даже о семействе Эшли.

— И что?

— Судя по всему, последним представителем рода Эшли пришлось туго. Никаких денег и сплошные болезни. Все они умерли несколько лет тому назад.

Деймон резко поднялся с кресла и стал ходить из конца в конец по библиотеке. Когда он, наконец, остановился перед Тео, тот по лицу его понял, что Деймон не хочет, не желает во все это верить. Перед отъездом Тео он готов был поверить в самое худшее, а теперь казался потрясенным.

— Я даже спрашивал у некоторых докторских жен, знают ли они что-нибудь о скандале в одном из докторских семейств в связи с несостоявшейся свадьбой, — дополнил свой рассказ Тео. — Впрочем, если и был такой скандал, то его хранили в тайне, а это в состоянии сделать лишь самые могущественные семейства. Мне очень жаль, Деймон. Я бы все отдал, чтобы выяснить правду.

Деймон покачал головой.

— Должно же быть какое-то объяснение.

— Я попробовал найти одно. — Тео осушил свою рюмку. — Я верил всему, что она говорила. Мы все верили. Один только ты полагал, что ее рассказ требует подтверждения. Мне больно признавать, но ты оказался прав. Мы не знаем, кто она.

Деймон тоже допил свой бренди.

— Или Корнелия Линд не настоящее ее имя, или она приехала не из Чарлстона.

— Или и то и другое, — добавил Тео. — Она обманула не только нас, вспомни. Я видел ее рекомендательные письма, и везде там стояло имя Корнелии Эшли. Я уверен, леди и джентльмены, писавшие эти письма, не сомневались, что она та, за кого себя выдает. И они принимали ее в свои дома, как сделала это Изетта.

— Проклятие! — воскликнул Деймон. Его лицо запылало от ярости. — Проклятие! Она обманула нас всех.

— Но ты ведь дашь ей возможность объясниться? — спросил Тео, расстроенный жестким выражением лица Деймона. — Будь помягче с ней. Ведь она хорошая сиделка и компаньонка твоей тети. Нам же ясно, что профессиональное мастерство у нее настоящее. Конечно, всему должно быть какое-то объяснение, но я, увы, теряюсь в догадках.

— Я тоже, — признался Деймон и направился к окну. Стоя спиной к Тео, он добавил: — Но я должен знать правду.

Поглощенный своими мыслями, Деймон даже не услышал, как за Тео закрылась дверь. В голове была одна только Нелли, ее образ, ее запах, ее прикосновения. Однако подозрения, которые возникли у него сразу же в день приезда, начали потихоньку вытеснять все эти чувства. Прежние вопросы теперь требовали иных ответов.

«Что же ты не радуешься, что оказался прав?» — с горечью подумал он. Еще прошлой ночью он во сне предавался с ней любви. С того дня, когда их заперли в погребе, она полностью завладела его мыслями, его сердцем. И все его ранние подозрения казались совершенно несущественными.

«Что вообще ты знал о ней?» Она из аристократического семейства. Это доказывает ее поведение в Лорелсе. Она не отдавалась ни одному мужчине до него. Ее невинность и нежность покорили его сердце.

Она сумела сделать библиотеку уютной. Она зарылась во все эти книги, бумаги, коллекции, обнаружив такие сведения о Роузвуде, о которых он или забыл, или вовсе не ведал. Она создала в доме теплую атмосферу и комфорт для Изетты и Вэрины. Она возродила смех за обеденным столом и улыбки на лицах Клео и Кейто. Как можно приписывать ей злые намерения, если она так много дала и ему, и Роузвуду?

Деймон тряхнул головой. Если все это делалось с чистым сердцем, к чему тогда ложь? Зачем она здесь, в Роузвуде? Почему именно здесь? Единственный, кто ее знает, кто знаком с ней по Чарлстону, — это Джон Майнер. Деймон закрыл глаза и попытался восстановить в памяти каждую деталь той встречи с Джоном Майнером. Нелли при виде его не могла скрыть удивление, даже шок и не подала ему руки. А Майнер, несмотря на это, не опроверг ее объяснений и назвал ее тем фальшивым именем, под которым она здесь представилась. Он даже говорил о ее отце и выразил свое соболезнование. И все же Джон Майнер был человеком сомнительной репутации, а Нелли не отрицала знакомства с ним.

Так почему она живет под фальшивым именем? Может, она скрывается от кого-то? Или хочет здесь что-то найти? Неприятная мысль пришла ему в голову. Ведь он почти объявил ей о своих чувствах в тот вечер за ужином. К счастью, у него хватило здравого смысла не торопить события. Его признание могло сыграть решающую роль в ее планах, каковы бы они ни были.

Деймон уставился в пустую рюмку: а не выпить ли еще бренди? Впрочем, нет, притуплять свои чувства не стоит, как бы ни было ему больно. Может, испытав эту боль, он никогда больше не будет таким ослом. Правильно он считал: любовные оковы не для него. Когда дверь библиотеки открылась, он, даже не взглянув, кто вошел, попросил:

— Дядя Кейто, скажите мисс Нелли, что я хочу ее видеть.

— Я уже здесь, — раздался голос Нелли.

Деймон очнулся. Сузив глаза, он пристальным взглядом уставился на нее, ожидая увидеть незнакомку, о которой он, как выяснилось, ничего не знал. А она стояла посреди комнаты и улыбалась, прелестная, как всегда, подтянутая, такая близкая, знакомая в своем обычном сером платье с кружевным воротником.

— Доктор Макгрегор сказал, что доволен состоянием здоровья вашей тетушки. Я думаю, это хорошая новость, не правда ли?

Деймон поднялся с кресла. Внимательно вглядываясь в нее, он пытался увидеть хоть какой-то знак в ее глазах, хоть какой-то намек в выражении ее лица, которые помогли бы ему найти ключ к разгадке: почему она приехала в Роузвуд под чужим именем. Но увидел он только очаровательную женщину, соблазнительную и желанную.

— Что случилось? — спросила она, и улыбка ее медленно растаяла, а когда она подошла поближе, в голосе ее прозвучала тревога: — Доктор Макгрегор должен был что-то узнать? Что именно? В чем дело?

— Ты знаешь, куда ездил Тео? — спросил Деймон убийственно холодным тоном.

— На врачебную конференцию, — ответила Нелли. — Мой отец тоже иногда бывал на таких встречах.

— Макгрегор ездил в Чарлстон.

— Как интересно, — ответила она с некоторой неуверенностью и опустила глаза. — Чарлстон — прекрасный город, особенно весной.

Деймон наклонился над столом, изучая ее напряженное лицо.

— Прекрасный. Но, когда мне стало известно, что Макгрегор едет в Чарлстон, я попросил его узнать поподробнее о тебе и твоей семье.

Она медленно подняла голову, и глаза ее широко раскрылись от удивления.

— Ты же понимаешь, речь идет о моих родных тетушках, дорогих мне женщинах, которые вырастили меня. Я обязан заботиться об их безопасности.

— Да, я знаю, ты это уже говорил, — отрезала она, и в глазах у нее блеснула злость. — Но как ты посмел просить доктора Макгрегора шпионить за мной?

— А почему тебя это волнует? — бросил вызов Деймон. — Не потому ли, что никто в этом прекрасном городе никогда не слышал ни о докторе Линде, ни о его дочери Корнелии Эшли Линд?

Она ничего на это не ответила, и он потребовал объяснения.

— Может, ты все-таки скажешь, зачем эта ложь?

Нелли отвела глаза и стала смотреть на картину Констебля, висевшую над камином.

— Объяснить очень сложно.

— А ты попытайся. — Деймон не сумел сдержать сарказма в голосе. — Я уверен, у тебя есть в запасе еще какая-нибудь трогательная история на случай, если первая ложь выйдет наружу, и надо будет выкручиваться.

— Ничего подобного. — Нелли резко повернулась к нему, в ее синих глазах явно читался вызов, но при этом он заметил: она нервно покусывала верхнюю губу.

— Тогда что? — настаивал Деймон. — Я жду от тебя правды.

— Одно могу тебе сказать: какую бы радость мне ни доставляли шедевры Роузвуда, я не строю никаких планов посягательства на них. И я не причинила никакого вреда твоим тетям, ты это сам знаешь.

— Тогда зачем тебе нужно фальшивое имя? — Расстроенный тем, что так и не получил от нее вразумительного ответа, Деймон начинал терять терпение. Ему до смерти хотелось услышать хоть какое-то логическое оправдание тому, что она прибыла в Роузвуд под явно надуманным предлогом. — А какое отношение имеет к тебе Джон Майнер? Скажи правду.

— О, Деймон, — вздохнула Нелли и отвернулась.

Ее плечи поникли. Теперь перед ним стояла маленькая, хрупкая, беспомощная женщина, полная смятения. — Правда будет для меня проклятием.

— А ложь не будет? — Злость Деймона начала отступать. — Ради бога, Нелли, чего ты ожидала? На что надеялась? Неужели ты искренне верила, что сможешь и дальше спокойно жить здесь, а мы так ничего и не узнаем? Что никто не начнет задавать тебе этих вопросов?

— Да, именно так я и думала, — тихо ответила Нелли, не глядя на него. — Думала, Роузвуд станет для меня раем, я смогу остаться здесь навсегда, я надеялась… А потом случилось это, и… я не знаю, чего я ожидала.

Она выглядела такой растерянной и беззащитной, что Деймону в какой-то момент захотелось закрыть глаза на все, что рассказал ему Макгрегор, и обнять ее. Но он удержал себя и остался на месте.

— Нелли, все, что я прошу от тебя, — это правды.

— Как бы я хотела сказать тебе правду, — вздохнула она и снова отвернулась. — Но это невозможно; я не смогу рассеять твоих подозрений относительно причины моего приезда сюда.

— Так-таки не сможешь? — Злость вернулась к Деймону. Он все еще стоял позади письменного стола, не понимая, что его больше злит: ее ложь или нежелание защищаться. — А о себе лично, Нелли, тебе нечего сказать? — спросил Деймон. — Ты — Нелли? Это и есть твое имя? Неужели ты не скажешь, как тебя зовут по-настоящему?

Она посмотрела на него, гордо вздернув подбородок.

— Меня зовут Корнелия, как я и сказала. Люди, расположенные ко мне, зовут меня Нелли.

— Рад это слышать, — ядовито усмехнулся Деймон. — Думаю, нам еще надо будет вернуться к этому вопросу.

— Я обманывала и была уличена во лжи, — произнесла Нелли все с тем же гордым видом. — Зачем еще возвращаться к этому?

Высоко подняв голову, она вышла из библиотеки и закрыла за собой дверь.


Оказавшись в холле, Нелли почувствовала на себе чей-то взгляд и, обернувшись, увидела в глубине гостиной Томаса Стерлинга, уставившегося на нее с портрета. Она пересекла холл, вошла в гостиную и закрыла двери. Прижавшись головой к деревянному косяку, она слушала, как Деймон выходит из библиотеки и направляется к выходу в сад.

В нос ей ударил странный едкий запах. Оглядываясь вокруг, чтобы определить его источник, она опять наткнулась глазами на портрет Томаса Стерлинга и встретила его пронизывающий взгляд. Злость обуяла Нелли.

— Эй, ты! — крикнула она патриарху Роузвуда. — Проклятый старик! Думаешь, ты один такой? Я не раз встречала на своем пути мужчин, для которых главное — власть и деньги.

Тут она заметила, что серебряный кубок стоит не на своем обычном месте. Подойдя к камину, она переставила его в центр каминной полки.

— Да, сэр. Я сделала ошибку, но в этом также и ваша вина. Вы были мстительны, недальновидны и слишком самолюбивы. Вы пренебрегли любовью дочери и внука, Деймона. А в результате он теперь почти никому не доверяет. А вам известно, что было бы, скажи я ему правду? Он и вовсе бы уверился, что я приехала в Роузвуд с какими-то гнусными целями. И в этом тоже есть ваша вина. Вы повернулись к нему спиной, доказав тем самым, что никому, кого он любит, доверять нельзя. Томас Стерлинг ничего не ответил, но взгляд его преследовал Нелли, куда бы она ни поворачивалась, обходя гостиную.

Снаружи, в саду, пели птицы, благоухали розы в цветнике Вэрины, а на камине мирно тикали часы Лафайета. Нелли вздохнула, признав свое поражение. Ругаться с портретом человека, который умер пятнадцать лет тому назад, было глупо. Так она вряд ли могла решить свои проблемы. Надо было думать, что делать дальше. После встречи с Майнером в Лорелсе ей бы следовало сразу же покинуть Роузвуд. Но жизнь здесь была такой приятной и уютной. Целых три года она убегала от Чарльза, а Роузвуд покорил ее своей спокойной атмосферой, тишиной и гостеприимством. И она даже зачем-то обманывала себя, полагая, что ее отношения с Деймоном ничего не изменят в ее здешнем существовании. Как просто было убаюкивать себя мыслью, что случившееся в Чарлстоне можно выбросить из жизни. «Со временем, — думала она, — когда Изетта, Вэрина и Деймон хорошо ее узнают и смогут понять, она расскажет им всю правду — разумеется, в нужное время и в нужный час». Однако надежда на спокойное будущее рухнула в одночасье.

Единственное, что ей оставалось сделать, — это как можно быстрее собраться и уехать так, чтобы не расстраивать мисс Изетту и мисс Вэрину. Другого выхода она не видела. Надо придумать какую-нибудь вескую причину, которая не вызовет у них беспокойства и тревоги. Деймон, скорее всего, одобрит такое решение. Он тоже не хочет расстраивать тетушек. Клео сумеет справиться с делами, пока не найдут новую медсестру, к тому же доктор Макгрегор будет теперь на месте, если вдруг у Изетты случится новый сердечный приступ.

Бедный доктор Макгрегор, посочувствовала ему Нелли. Ей было приятно считать его своим другом, и он, наверное, и был им, пока не обнаружил, что доктора Линда не существовало в природе. Она снова стала ходить по комнате, прощаясь с ней, даже потрогала руками некоторые из сокровищ, которые значились теперь в ее описи.

Часы Лафайета пробили час. Скоро прибудет пароход, следующий до Нового Орлеана. У нее не оставалось времени горевать об ушедших радостях или о несостоявшемся будущем Хорошо бы ей отплыть из Роузвуда на этом пароходе.

14

— Это последняя вещь в ее багаже, маса Деймон, — сообщил Элайджа, снял с плеча небольшой сундучок и уложил его сзади в коляску, чтобы вместе с другими вещами отвезти на пристань.

Деймон кинул один конец веревки Элайдже, и они накрепко привязали сундучок, два мешка и старую потертую сумку. Когда дядя Кейто пришел сказать Деймону, что мисс Нелли уезжает, он решил, что она уезжает на два-три дня. Никогда раньше не встречал он женщины, которая могла путешествовать налегке и так быстро складывать вещи. То ли жизненный опыт тому причиной, рассуждал Деймон, то ли у нее просто очень мало вещей… Как бы то ни было, она, безусловно, настроена на быстрый, безоговорочный разрыв. «Может, это и к лучшему», — решил Деймон.

Он завязывал веревку узлом, когда услышал шелест ее юбок.

— Элайджа, ты еще не слышал пароходного гудка? — спросила она, стоя на пороге дома. На ней было зеленое дорожное платье — одно из тех, весьма поношенных ее платьев, из которых она явно выросла. Нелли натягивала перчатки и старательно делала вид, что его не замечает.

— Нет, мисс, — ответил Элайджа. — Я гудка не слыхал.

Деймон никогда раньше не видел у нее такого бледного и печального лица и такую скорбную линию рта. И тут он вспомнил, сколько приятных перемен произошло в Роузвуде всего за три коротких месяца, что она прожила здесь. Чистота и безмятежность, вероятно, покинут этот дом вместе с нею.

Деймон обошел коляску и направился к ступенькам.

— О, я не ожидала встретить вас здесь, — произнесла Нелли и расправила плечи. — Я сказала мисс Изетте, что заболел один из моих дальних родственников и прислал за мною.

Деймон кивнул головой и посмотрел в сторону, на тенистую дорогу, ведущую к берегу Миссисипи. Он не мог заставить себя посмотреть Нелли в глаза. Злость уже давно прошла. Внутри он ощущал пустоту, говорить было не о чем.

— А как это восприняла тетя Изетта?

— Она заставила меня пообещать, что я вернусь, как только смогу. И она и мисс Вэрина были очень добры и особо не переживали. Во всяком случае, мой отъезд не ухудшил состояния здоровья мисс Изетты.

— Это хорошо, — заметил Деймон. Он боялся тяжелой сцены прощания с тетей Изеттой. Хотя ему, конечно, следовало знать, что Нелли устроит все так, чтобы не огорчать свою пациентку. Надо было доверять ей. Она действительно привязалась к его тетушкам, и он видел, как они обожают ее. Разумеется, он не счел нужным что-либо рассказывать им, чтобы не настроить их против Нелли.

Деймон достал из кармана конверт и протянул ей. Нелли взглянула на конверт, но не протянула руки, чтобы взять его. Деймон понимал, что ей будет неловко брать деньги, и даже хотел сунуть их в одну из ее сумок. Но потом раздумал.

— Это твое жалованье, — объяснил он. — Ты заработала эти деньги, и они тебе понадобятся.

Ее губы сжались в одну тонкую линию. Она кивнула головой, взяла конверт и сунула его в мешочек, висевший у нее на поясе. Деймон наблюдал, как она застегивает перчатки, и холодок страха закрался в его сердце. Он вдруг понял, что теряет сейчас что-то очень важное, но чувствовал себя абсолютно бессильным. Ведь он даже не знал ее настоящего имени. Натянув вторую перчатку, Нелли взглянула на него:

— Обещай мне одну вещь.

— Смотря какую.

— Теперь тебе надо будет заботиться о своих тетушках, — начала она и впервые после их столкновения в библиотеке посмотрела ему прямо в глаза. — Не оставляй их на Артура. Как бы ты ни тосковал по Техасу, им ты нужен больше всего.

Деймон уставился на нее, слегка удивленный тем, что она могла считать его способным на такое.

— Я не оставлю их.

— Хорошо, — кивнула она. — Теперь мне будет спокойнее.

Деймону очень хотелось сказать ей еще что-нибудь: сказать, как он относится к ней, сказать, что она воскресила в нем любовь к Роузвуду и желание жить здесь. Но он так и не смог подобрать нужных слов. Стоял и молчал, глядя, как она спускается по ступенькам. Нелли остановилась на последней ступеньке и повернулась к нему.

— И еще одно.

Он кивнул, и в голове его всплыло столько разных слов, которым, судя по всему, так и суждено было остаться невысказанными. Деймон быстро спустился к ней.

— Что именно? Что ты хочешь, Нелли?

Она снова встретила его взгляд.

— Я считаю, будет справедливым, если ты узнаешь, что твоя тетя на самом деле не так сильно больна, как представляет это. — Нелли говорила очень тихо: никто не должен был ее слышать.

Деймон, удивленный, подошел еще поближе.

— Как это понять?

Она тряхнула головой, будто пожалев, что выдала некую тайну.

— Я не совсем уверена, но мне кажется, твоя тетя Изетта больна лишь настолько, насколько это требуется для достижения ее целей.

Нелли смотрела ему прямо в глаза. Никакой дымки обмана он не увидел.

— Каких целей?

— Я не уверена, — повторила она, снова тряхнув головой. — Знаю только, что люди в Роузвуде любят тебя, Деймон. И нуждаются в тебе. Не стань похожим на своего деда. Не пренебрегай любовью своих близких. Подумай об этом, ради Изетты.

Наступившую паузу прервал печальный гудок парохода, эхом откликнувшийся ниже по реке.

— Пароход уже подходит, мисс Нелли, — подал голос стоявший у коляски Элайджа.

Через несколько минут почтовый пароход уткнулся носом в пристань Роузвуда, чтобы выгрузить почту и товары и загрузиться продуктами. Деймон знал, что Нелли сейчас поднимется на борт, и он ее больше не увидит.

Она опустила глаза. Было заметно, что в ней происходит внутренняя борьба. Прежде чем Деймон понял, что она делает, Нелли приподнялась на цыпочках и поцеловала его в щеку. Нежный прощальный поцелуй, но в то же время решительный поступок женщины, обвиненной им во лжи. Этот поцелуй стал жестом благородства, и смелым, и трогательным.

Она не успела отойти — Деймон схватил ее за плечи, притянул к себе и прижался губами к ее губам, нимало не заботясь о том, что их кто-то может увидеть вот так — целующимися прямо на пороге Роузвуда: Элайджа, Кейто, Клео, Артур или Винсент.

Этим поцелуем Деймон хотел сказать все, что не смог выразить словами. Он крепко прижал ее к себе, наслаждаясь нежными округлостями ее тела. Он хотел, чтобы ей навсегда запомнилось — именно ему она позволила стать первым мужчиной в своей жизни.

Когда он отпустил ее, Нелли перевела дыхание и схватилась за шляпку. Деймон поддержал ее, чтобы она не упала со ступеньки. Глядя ей прямо в глаза, он прошептал:

— Я буду здесь, когда ты захочешь сказать мне правду.

Резко повернувшись, Деймон вернулся в дом. Он заставил себя не оборачиваться. Иначе он не смог бы вынести то, что сейчас произойдет, не смог бы видеть, как она удаляется по аллее, покидая Роузвуд и его навсегда.


Наступили сумерки. В доме стояла сонная тишина, будто из него ушло нечто жизненно важное.

Вэрина набралась храбрости и, стараясь не глядеть на острые клыки рисованных хищников, охраняющих библиотеку, постучала в дверь. Все в доме знали, что Деймон там, но ни у кого не хватало смелости войти к нему. Прошло уже больше двух часов после его расставания с Нелли и прощального гудка парохода.

Вэрина не стала бы беспокоить Деймона, если бы на нее не нажимали дядя Кейто и Элайджа, и если бы Изетта не требовала выяснить, что же все-таки происходит.

— Входите, — откликнулся Деймон.

Он сидел за письменным столом, на котором были разбросаны счета и какие-то бумаги. Ручка стояла в чернильнице, а гроссбух лежал сбоку нераскрытый. Волосы у Деймона были растрепаны, а воротник расстегнут, как у человека, которому стало вдруг душно.

Вэрина вошла, чувствуя спиною взгляд отца с портрета в гостиной, взгляд, устремленный на нее через открытую дверь и холл.

— Она все их оставила, — сообщила Деймону Вэрина.

— Кто и что именно оставил? — озабоченно спросил Деймон, так, словно и в самом деле не знал, кого тетя имеет в виду.

— Нелли, — ответила Вэрина, раздраженно глядя на племянника.

Они с Изеттой были уверены, что для столь поспешного отъезда у Нелли была какая-то более важная причина, чем та, которую она им назвала. И обе пытались догадаться, какую роль сыграл в этом Деймон, хотя и решили особо не давить на него.

— Она оставила все свои новые платья. Лиловое бальное, зеленое батистовое, желтое — все аккуратно сложено в шкафу. А вот ее тетрадка с описью. Это же хороший знак, правда? Это значит, что она вернется, так ведь?

— Возможно, — ответил Деймон, взял из рук Вэрины маленькую тетрадку и отложил ее в сторону. Он избегал встречаться взглядом с тетушкой.

«Чувствует свою вину?» — подумала Вэрина. Изетта решила, что случившееся — не более чем ссора любовников, а значит, все образуется. Скоро они снова будут вместе. Вэрина не была в этом так уверена. Любовники не складывают вещи и не разъезжаются после каждой ссоры.

— Ты не считаешь странным еще одну вещь? — спросила она. — Как могла Нелли получить письмо от своего больного родственника до того, как пришел почтовый пароход?

Деймон занялся бумагами на столе.

— Да, это действительно странно.

— Маса Деймон! — раздался голос дяди Кейто. Он приковылял в библиотеку с конвертом в руке. — Элайджа говорит, мисс Нелли что-то прислала вам.

В дверях появился Элайджа, вернувшийся с пристани.

— Она сказала, что вы заплатили слишком много, маса Деймон. И просила передать вам, что не хочет брать больше, чем заработала.

Вэрина наблюдала за Деймоном. Он долго смотрел на конверт, словно не решаясь взять его из рук дяди Кейто. Ясно было: неожиданный поступок Нелли очень его огорчил. Медленно протянув руку, он взял конверт и бросил его в ящик стола:

— Значит, ты щедро заплатил ей? — спросила Вэрина.

— Я думал, она найдет способ использовать лишние деньги, — ответил Деймон. — Бог свидетель, работала она много и хорошо. К тому же одинокой женщине… ну, ты знаешь…

— Что ж, у нашей Нелли есть своя гордость, — напомнила ему Вэрина.

Деймон кивнул, соглашаясь.

— Но ей не хватит денег, если дело плохо для нее обернется.

— А почему дело может обернуться плохо? — спросила Вэрина, чувствуя, что Деймон что-то скрывает. — Нелли, по-моему, вполне способна позаботиться о себе. Вероятно, она останется у больного родственника.

Деймон закрыл глаза и покачал головой. Вэрина никогда не видела своего племянника таким подавленным. Когда он снова заговорил, голос у него был тихий и хриплый, как у больного.

— То, что Нелли умная, образованная девушка, еще не значит, что она способна позаботиться о себе.

— Но ведь она обещала вернуться, — заметила Вэрина, надеясь хоть немного успокоить Деймона. — И она оставила адрес в Новом Орлеане, по которому мы можем найти ее.

Она полезла в карман садового фартука, достала сложенный листок бумаги, на котором Нелли что-то нацарапала, и стала его разворачивать. Но Деймон выхватил листок, как голодный хватает кусок хлеба.

Он разгладил бумажку на столе и молча прочел адрес. Потом взглянул на Вэрину.

— Я знаю эту улицу. Респектабельный район.

— А я так и думала, — улыбнулась Вэрина.

— Погоди-ка, — сказал вдруг Деймон и снова посмотрел на адрес.

«Хочет запомнить номер дома», — подумала Вэрина. Но, к ее удивлению, лицо его вдруг выразило недоверие и злость. Деймон скомкал листок в кулаке.

— Такого номера на этой улице быть не может.

Прошептав сквозь зубы слова проклятия, Деймон швырнул скомканный листок в камин.

В полном недоумении Вэрина уставилась на смятую бумажку, и только тут до нее дошло, почему так расстроен Деймон.

— О господи! Получается, что мы не знаем, куда уехала Нелли. Не знаем, да?


Для Деймона это не было сознательным решением: просто он стал меньше бывать в доме, приезжал только есть и спать. Находил для этого множество поводов: плантация, мельница, конюшни — все требовало хозяйского глаза. Пьюг мог и без него прекрасно справиться с бухгалтерскими делами, так что ему, Деймону, необязательно было сидеть для этого в Роузвуде.

Здоровье тети Изетты оставалось без изменений. Макгрегор навещал ее каждый день, он полагал, что раз ее самочувствие не ухудшается, это уже хорошо и внушает надежды. Но тетя жалуется, говорил он Деймону, что ей плохо без Нелли, и она скучает по ней. Доктор сообщил также, что ему никак не удается найти замену Нелли, чему Деймон не удивился. Следовало, наверное, поискать кого-нибудь за пределами округи. После Нелли ни одна из возможных компаньонок не устраивала ни тетю Изетту, ни доктора.

— Только никаких объявлений в газете, — предупредил Деймон.

Они стояли за забором у беговой дорожки для лошадей и наблюдали, как конюх тренирует гнедого жеребца. Небо было закрыто серыми облаками, и прохладный ветер шелестел листвой деревьев. Такой серый будничный день вполне соответствовал настроению Деймона.

— Согласен, никаких объявлений, — сказал Макгрегор и, помолчав с минуту, спросил: — А что ей пришлось рассказать о себе, когда ты объявил ей, что знаешь про ее фальшивое имя?

— Ничего, — ответил Деймон, не желая вспоминать о той сцене.

Макгрегор покачал головой.

— Жаль, что она ничего не рассказала нам. Я не могу отделаться от мысли, что обстоятельства, вынудившие ее пойти на обман, не столь ужасные, какими представляются нам.

— А что это могло бы изменить? — с горечью произнес Деймон. Доктор своими вопросами разбередил его раны. — Она даже перед отъездом не захотела откровенно сказать, куда едет. Меня не устраивают ее лживые оправдания, и я не хочу, чтобы из меня делали дурака.

— Не думаю, чтобы Нелли была способна дурачить кого бы то ни было, — возразил доктор. — Это не похоже на нее.

Поскольку Деймон молчал, Макгрегор продолжил:

— Не спорю, то, что она лгала, уже само по себе плохо, но, если судить по тому, что она успела сделать здесь, в Роузвуде, как она заботилась о ваших тетушках, как работала со слугами, какой порядок наводила в доме… то есть, если судить по ее делам, то ясно: никакого зла никому причинять она не собиралась. Нет, сынок, такими методами людей не дурачат. В чем бы она ни была виновата, она заслуживает того, чтобы ты о ней лучше думал.

От такого деликатного выговора Деймону стало еще больнее. Возможно, добрый доктор будет удовлетворен, если узнает, что с тех пор, как уехала Нелли, он не спал по-настоящему ни одной ночи. Стоило ему закрыть глаза, как его начинали преследовать тревожные видения: расплывчатый образ Нелли… ее слабый голос, зовущий на помощь…

Ей пришлось пойти на обман для того лишь, чтобы получить место сиделки в Роузвуде, и если она сейчас оказалась в плачевном положении, то это его вина. Ведь это он, Деймон, поручил Макгрегору найти пробел в ее рассказе о себе, и доктор нашел его. А что было потом? Он обвинил ее, требовал ответа, ждал объяснений, которые она не сочла возможным ему дать. Но главное, он не мог бы поручиться, что в тот грозовой день в погребе она не зачала от него ребенка. Бог свидетель, у него не было никаких намерений обзаводиться семьей, но он был не из тех мужчин, которые уклоняются от ответственности за свои поступки. Если она ждет ребенка, он не оставит ее в трудном положении. Именно поэтому он и хотел, чтобы Нелли взяла те деньги.

Деймон вспомнил, как поспешно она вернула их. Если бы она знала заранее, что он вручал ей, она бы швырнула конверт прямо ему в лицо. Вместо этого она прислала с Элайджей только лишние деньги.

А кстати, что он намеревался купить себе таким образом? Спокойствие души? Его не купишь ни за какие деньги.

Хотя Нелли обещала вернуться, Деймон знал: никогда она не вернется, даже если будет нуждаться в его помощи. Тетя Вэрина ему напомнила: у Нелли есть своя гордость.

— Доктор Макгрегор, мне надо поговорить с вами.

По неухоженной дорожке к ним от дома шел Артур, тщательно выбирая, куда ступить, обходя рытвины, лужи и лошадиный навоз. Его только что начищенные сапоги ярко блестели. Одет он был в серый двубортный костюм с жилеткой кукурузного цвета и безукоризненно чистым шейным платком. Из-под серой высокой шляпы спускались завитые кудри. Рядом с ним рысцой скакал Винсент, одетый в точности как папенька, с такими же, как у него, кудряшками.

Ситуэллы явно куда-то уезжали, и это был добрый знак.

— Куда вы направляетесь, кузен? Вы что, собираетесь лишить нас вашего общества? — При одной лишь мысли о том, что кузен, может статься, покинет Роузвуд, у Деймона поднялось настроение.

Артур нахмурился.

— Нет, конечно.

— Мы едем в гости к Истербрукам, дядя Деймон, — важно произнес Винсент.

— Не бойся, Дюранд, — добавил Артур. — Я не оставлю своих бедных тетушек на твою милость. Собственно, поэтому мы с Винсентом и искали вас, доктор. Вы теперь много времени проводите здесь. Значит ли это, что тете Изетте стало хуже?

— Как вам сказать, сэр? Я провожу здесь много времени потому, что ваша тетя Изетта для меня — особый пациент, — начал Макгрегор.

Деймон был немного удивлен тем, что доктор произносит вслух такие слова. Между тем Макгрегор стал докладывать о состоянии здоровья Изетты.

Деймон случайно бросил взгляд на Винсента, который тут же ответил ему отвратительной гримасой. Мысль о том, что Ситуэллы — его кровные родственники, не доставляла радости. Не отреагировав на гримасу Винсента, он бросил обычное «простите» и повернулся, чтобы уйти.

— Не уходи далеко, кузен, — крикнул ему вслед Артур. — Когда я закончу разговор с доктором, я хочу кое-что обсудить и с тобой.

Деймон остановился. Приказной тон Артура вызвал в нем желание немедленно вскочить на коня и исчезнуть отсюда, по крайней мере, дня на три. Остановило его любопытство. Любопытство и осторожность. Никак нельзя было надолго оставлять Артура одного в Роузвуде, предоставив ему тем самым возможность пустить в ход свою хитрость и коварство. Деймон попросил все же оседлать своего коня, но решил подождать, пока кузен кончит разговор с Макгрегором.

Артур зря времени не терял. Удовлетворенный отчетом доктора, он отпустил его и направился к конюшне, где у двери стоял Деймон.

— Куда ты спрятал дуэльные пистолеты? — требовательным тоном спросил Артур.

Вопрос удивил Деймона.

— А в чем дело? Неужели какой-то смельчак вызвал тебя на дуэль? Они заперты в оружейном шкафу в библиотеке.

— Я знаю, где дед хранил их, — важно надувшись, заявил Артур, — но их там нет. Что ты с ними сделал?

— Ничего я с ними не делал. — Деймону порядком уже надоело подвергаться допросу.

— Я думаю, ты все же знаешь, куда они девались.

— А зачем они тебе, если ты не намерен никого вызывать на дуэль? — Раздражение Деймона перешло в любопытство.

— Это неважно, — ответил Артур. — Дуэль — обычай варварский, она запрещена законом. Но эти пистолеты стоят больших денег. Ведь именно из них стрелялись Арон Бурр и Александр Гамильтон[7], разве не так?

— Семья Гамильтон, кажется, оспаривает это, — спокойно ответил Деймон. «Артур снова взялся за подсчет богатств Роузвуда», — отметил он про себя.

— Тем не менее, найдутся люди, готовые заплатить за них массу денег, — настаивал на своем Артур.

— А кто такие Арон Бурр и Александр Гамильтон? — спросил Винсент. — Они что, дрались на дуэли? И кто-то был убит? — Винсент схватился рукой за грудь, изображая смертельно раненного, и упал на траву. — А потом кто-то из них лежал в постели и медленно умирал, а все родственники собрались вокруг него, пока он не захлебнулся кровью и не умер. И глаза у него закатились вот так, — показал мальчишка.

— Очень похоже, — сказал Деймон. Его позабавил спектакль, устроенный Винсентом. — К сожалению, именно так заканчивается большинство дуэлей.

— Я тебе потом все объясню о Бурре и Гамильтоне, — пообещал сыну Артур и, подняв его с земли, стал отряхивать бриджи мальчика. — Ладно, кузен, выходит, ты не знаешь, где пистолеты?

Лицо Винсента осветила вдруг догадка.

— Ты продал пистолеты, чтобы получить за них большие деньги, папа так и думает.

— Замолчи, Винсент! — Артур схватил сына за воротник и хорошенько встряхнул.

Деймона не удивило выступление Винсента. Он знал: Артур был не лучшего мнения о нем, чем он об Артуре, и понимал, что кузен ни перед чем не остановится, чтобы выставить его в самом дурном свете.

— Я постараюсь выяснить, где эти пистолеты, — сказал он. — Но не приписывай мне, Ситуэлл, собственную жадность.

15

Деймон ждал позднего вечера, чтобы начать поиск пистолетов. Когда все легли спать, в том числе и Ситуэллы, он пошел в библиотеку. Достав ключ из ящика письменного стола, Деймон открыл оружейный шкаф и обнаружил, что Артур прав — пистолетов там действительно нет. Обычно они лежали в самом низу шкафа, в ящике из тикового дерева, обитом волокном.

Последний раз Деймон осматривал пистолеты в тот день, когда они с Нелли проводили опись вещей в библиотеке. Он ясно помнил, что она стояла рядом с ним, и он показывал ей пистолеты. Она включила их в свою тетрадь, подробно описав их латунные детали и гладкую эбонитовую ручку. Нелли с видимым интересом слушала его рассказ о трагической дуэли Бурра с Гамильтоном, хотя он не сомневался, что она знала эту историю и до него. Все южане ее знали.

Пораженный исчезновением пистолетов, Деймон снова запер шкаф. «За последние недели никто из посторонних не бывал в доме, — размышлял он. — И ничего больше не пропало. А может, другую пропажу просто не заметили?»

Деймон вытащил из ящика стола тетрадь с описью, которую он положил туда в день отъезда Нелли. Перелистывая страницы, он, наконец, нашел то, что искал. Стоило ему увидеть строки, написанные ее четким, округлым почерком, как на него нахлынули воспоминания.

Какой-то шум в холле насторожил его. Тихие шаги и шепот. За полуоткрытой дверью библиотеки возник свет от зажженной свечи, перекрываемый чьими-то тенями.

— Кто там? — позвал Деймон.

Никакой тревоги это у него не вызвало, только любопытство. Он поднялся с кресла и направился к двери. В этот поздний час, когда все давно уже должны были спать, он, распахнув дверь, увидел у подножия лестницы дядю Кейто и тетю Вэрину. На тете был ее обычный халат, а на дяде Кейто какое-то странное одеяние, которого раньше Деймон на нем не видел.

— О, Деймон, — еле слышно проговорила Вэрина, убрав руки от подноса, который дядя Кейто собирался ей передать. — Прости, пожалуйста, мы не хотели тебя беспокоить.

— Правда, не хотели, сэр. Я только нес мисс Вэрине и мисс Изетте теплого молока, чтоб им поскорее уснуть. А вам ничего не надо принести, сэр?

— Нет, не надо. Я просто удивился, что кто-то еще не спит, — ответил Деймон и обратился к тетушке: — Тетя Вэрина, можно тебя на минутку? Я хочу с тобой поговорить.

— Конечно, дорогой, — ответила Вэрина, как будто ночной разговор с племянником был для нее в порядке вещей. — Дядя Кейто, отнеси молоко наверх, в комнату к мисс Изетте.

— Слушаюсь, мисс, — кивнул дядя Кейто. — Уже иду.

Деймон открыл двери библиотеки для Вэрины, и она вошла туда первой.

— Что-то произошло, дорогой? — Она засунула руки в широкие рукава цветастого халата. — Это как-то связанно с Нелли, да?

— В чем-то да, — признал он. — Я не хочу беспокоить тетю Изетту, но что-то, кажется, происходит.

— Конечно, ты прав, дорогой, не надо ее беспокоить. Я не скажу ей ни слова.

— Мне стало известно, что из дома исчезли некоторые ценные вещи. И я хотел спросить, у тебя ничего не пропало?

Вэрина в смятении молча смотрела на него, и Деймон понял: она колеблется, говорить ли ему или нет.

— Ты ничего не потеряла? — повторил Деймон свой вопрос.

— Ну-у, коль скоро ты спрашиваешь, могу сказать: некоторые вещички я не могу найти уже несколько дней, а может, и несколько недель.

— Недель? — подстегнул Вэрину Деймон. Всем было известно, что она имела обыкновение не класть вещи на место, но вряд ли это касалось тех вещичек, которые она не могла найти уже несколько недель. — Так что же все-таки пропало?

— Во-первых, мои тюдоровские сережки в табакерке императрицы Джозефины, — начала Вэрина. — Я хотела надеть их на пикник в Лорелсе. Тогда я впервые обнаружила, что они исчезли.

— Нелли уже жила здесь? Как долго?

— О, думаю, с месяц, — ответила Вэрина. — Но я никогда ей не рассказывала про них. По-моему, она даже не знала об их существовании. Я уверена, она не внесла их в свою тетрадку.

Деймон покачал головой.

— Что еще?

— Помню, как однажды, вскоре после приезда Артура и Винсента, я не могла найти венецианскую вазу из зеленого стекла с прелестным маленьким дельфином внизу.

— И она исчезла?

— Я так до сих пор и не нашла ее, — с грустью подтвердила Вэрина. — Она обычно стояла в холле на тумбе, но я обыскала весь дом. Ну и эти горгульки…

— Что еще за горгульки?

Вэрина взглянула на него и явно с неохотой стала объяснять:

— Это такие деревянные фигурки твоей мамы, она ставила их на книжные полки. Одну из них Нелли обнаружила на чердаке, а вторую так и не нашла. Она сказала, что они, вероятно, не представляют особой ценности, так как не являются антикварными, но подумала, что фигурки эти могут что-то значить для нашей семьи. Она собиралась поговорить об этом с Элайджей, но я не знаю, состоялся ли этот разговор.

Деймон внимательно посмотрел на тетю. Знала ли Нелли о пропаже вещей? Или сама она их и украла? Вряд ли. Не похоже. Зачем сообщать тете о пропаже одной фигурки, если ты собираешься украсть другую? Рассказ Вэрины ничего, собственно, не раскрыл ему, но подтвердил тот факт, что из Роузвуда вдруг исчезли какие-то вещи и некоторые из них весьма ценные.

Он посмотрел на тетрадку с описью. Какие еще ценные вещи могли пропасть, но пока никто этого не заметил?

Вэрину, судя по всему, беспокоило его затянувшееся молчание.

— Это такой большой дом, Деймон, — со смехом сказала она, но в смехе ее чувствовалась нервозность. — Иногда мне кажется, что вещи здесь передвигаются сами, куда хотят. Я знаю, это звучит глупо, но…

— Вещи сами не передвигаются, тетя Вэрина, — улыбаясь, покачал головой Деймон. — Скорее всего кто-то взял их.

У Вэрины перехватило дыхание.

— О, нет! Ты же не хочешь сказать?.. Ты же не думаешь, что Нелли…

Он уловил в ее голосе не только удивление, но и обиду, и почувствовал себя скотиной.

— Как ты можешь даже думать, что Нелли обокрала нас?

— Я уж не знаю, что и думать, — ответил Деймон.

— А я знаю, что Нелли не воровка, — твердо заявила Вэрина. — Зачем ей в таком случае понадобилось составлять опись ценных вещей? Чтобы потом утащить их? Нет, на такое Нелли не способна. Она достаточно благоразумна.

Деймон злился на Нелли за ее ложь, но одновременно его одолевало желание узнать, где она и все ли у нее в порядке. Подозрения продолжали пускать корни в его душе, а он не хотел верить ни одному из них.

— Я знаю, что она дала нам неправильный адрес, — продолжала Вэрина. — Но, возможно, она просто спутала номер: волновалась, что там с ее родственником. Но я уверена, Деймон, ты сможешь ее найти, если отправишься в Новый Орлеан.

Деймон мрачно усмехнулся. Вэрине легко давать совет — отправиться в Новый Орлеан на поиски Нелли. Искать Нелли в большом городе — все равно, что искать иголку в сене. Иголку, которая к тому же не хочет, чтобы ее нашли. Нелли это ясно дала понять. Оставив им фальшивый адрес, она лишила его отправной точки, с чего начинать, если он решится на это.

— Ты, кажется, хотел попросить нашего новоорлеанского агента подыскать нового бухгалтера вместо мистера Пьюга, я не ошибаюсь?

— Хотел, — ответил Деймон. — А какое это имеет отношение к поискам Нелли?

— У тебя есть дело в Новом Орлеане, так ведь?

— Ну и что?

— Я думаю, тебе следует поехать туда, найти Нелли и показать ей список пропавших вещей. Спроси у нее про них.

Деймон закрыл тетрадь с описью. Даже если, найдя Нелли, он не сможет вытянуть из нее правду, он, по крайней мере, убедится, что с ней все в порядке. Вэрина положила руку Деймону на плечо, и его поразил решительный взгляд ее светло-голубых глаз.

— Поезжай, найди девушку. Я знаю, ты сам этого хочешь. И не только для того, чтобы спросить ее о пропавших вещах. А об Изетте не беспокойся. Тео приходит теперь каждый день. Она будет счастлива узнать, что ты собираешься искать Нелли, она сама тебе это скажет, я уверена.

Деймон не произнес ни слова. Он понимал: у него мало шансов отыскать Нелли, но все же совет Вэрины заслуживал внимания. Поездка в Новый Орлеан может дать ответ на множество вопросов.

А ему нужны ответы. Ему надо знать, в кого он влюбился: в лгунью или воровку.


Нелли стояла на тротуаре возле пыльной вытоптанной площади, известной как площадь Джексона. Здесь ей назначили встречу. Было раннее утро. Ночная мгла рассеялась, и площадь стала наполняться людьми, и все спешили по своим делам. Лавочники, ремесленники, рыбаки, моряки, фермеры и их жены. В конце улицы находился рынок.

С сумкой под мышкой она ждала на углу уже несколько минут, но Рене не являлся. Проходившие мимо пешеходы порой обращали на нее внимание. Она уже начала подумывать, не уйти ли ей сейчас, чтобы вернуться попозже. Одинокая женщина на углу улицы — это весьма подозрительно. Еще один хорошо одетый господин непристойно ей ухмыльнулся. Уже третий мужчина позволил себе такое. Но, в отличие от первых двух, этот остановился и приподнял шляпу.

— Может, я могу чем-то услужить вам, милочка? Проводить куда-нибудь? Угостить?

— Нет, спасибо, сэр, — тоном, который должен был поставить его на место, ответила Нелли. — Я жду своего мужа. Возможно, вы прошли мимо него. Высокий такой джентльмен. Крупный. Широкоплечий. — Она руками изобразила внушительную ширину плеч своего предполагаемого мужа. Слава богу, на ней были перчатки, и мужчина не мог видеть, что на пальце нет обручального кольца. — Муж мой довольно ревнив, — многозначительно добавила Нелли.

Мужчина нахмурил брови. Пристроив на место свою шляпу, он пробормотал слова извинения и, сойдя с тротуара, быстрым шагом пересек улицу, лавируя между телегами фермеров.

«Неужели мужчины не чувствуют, к кому можно подойти, а к кому нельзя? — размышляла Нелли. — Ведь еще утро, вечерним леди рано выходить на улицу! Но где же все-таки Рене?» — спрашивала она себя, глядя в сторону улицы рю Бурбон.

— Я на тебя рассчитываю, — прошептала Нелли.

За две недели в Новом Орлеане она так и не нашла приличную работу. А скоро предстоит очередная выплата. На нее денег еще хватит. Если бы она могла в ближайшее время получить новое место, то ей удалось бы выкрутиться.

Если бы. Последние дни вся ее жизнь, казалось, зависела от этого слова. Если бы она могла остаться в Роузвуде, у нее не было бы никаких денежных затруднений. Если бы она взяла те лишние деньги, которые дал ей Деймон, ей бы хватило на очередную выплату. Нелли покачала головой. Ей не хотелось мыслями возвращаться к этому. Она сделала правильно, вернув ему лишние деньги. Она вообще не хотела думать о Деймоне. Зачем ей лишняя боль?

Несмотря на такую решимость, запретные мысли всплывали в ее голове в самые неподходящие моменты. И тогда она, непонятно почему, чувствовала себя одновременно и согретой его теплом, и в то же время одинокой и покинутой.

Пока ей везло. В день ее возвращения в город у миссис Робардс неожиданно оказалась свободная комната. Хозяйка дома, которая была так добра к Нелли во время ее первого пребывания в Новом Орлеане, сохранила хорошее отношение к своей постоялице. Вот и сегодня утром: прочтя газету, она сунула ее Нелли. «Даже такая мелочь имеет значение, когда у тебя туго с деньгами», — подумала Нелли. Она снова посмотрела в сторону рю Бурбон, где, она знала, у Рене Лябо была чердачная комната над пекарней. А он все не появлялся.

Между тем на набережной уже толпились прибывшие с пароходом пассажиры, люди с деньгами, путешественники, желавшие привезти отсюда домой в качестве сувениров картины или рисунки.

— Нелли, что ты тут делаешь в такую рань?

— Рене! — Нелли облегченно вздохнула; обернувшись, она увидела его перед собой: небрежно завязанный шейный платок, рыжий чуб, торчащий надо лбом. Под мышками картины и мольберты, как у всякого уличного художника.

Нелли была так ему рада, что едва не расцеловала.

— А я уже стала думать, может, неверно тебя поняла вчера вечером.

Еще в первый свой приезд в Новый Орлеан Нелли как-то днем, проходя по набережной, остановилась около мольберта Рене, восхитившись его работой. Они завели разговор об искусстве. Молодой художник был из креолов, хотя его рыжие волосы и рыжая борода, казалось бы, свидетельствовали о шотландских или ирландских предках.

Из разговора сразу выяснилось, что в области искусства они единомышленники. Их дружба с этого и началась и стала расти, свободная от всяческих условностей и предрассудков светского общества.

— Да нет, это я виноват, — с обезоруживающей улыбкой признался Рене. — Я просто проспал. Но, прежде чем ты начнешь меня ругать, я хочу тебя кое-чем угостить.

Приставив картины и мольберты к кирпичной стене, он достал из кармана завернутую в салфетку свежевыпеченную сладкую пышку и с поклоном протянул ее Нелли. От аромата свежей выпечки у Нелли защекотало в носу, а желудок громко напомнил о себе.

— Пекарь обычно дает мне бесплатно несколько штук по утрам. Это как бы излишки, а я догадывался, что ты голодна, — сказал он, понимающе глядя на нее. — Старая леди Робардс — человек, конечно, добрый, но не в отношении еды.

— Спасибо тебе, — сердечно поблагодарила его Нелли.

— Ешь, ешь. Мы, художники, должны заботиться друг о друге. Прости, что не могу предложить тебе кофе.

Нелли улыбнулась, тронутая его заботой и тем, что он признал ее коллегой. Но тут ее желудок снова заурчал, и она отступила в тень кирпичной стены, чтобы насладиться французской пышкой. Она старалась есть аккуратнее, чтобы не испачкаться в сахарной пудре.

— Ну, а что касается вчерашнего вечера, я немного выпил, — признался Рене, раскладывая самодельные мольберты, на которых он выставлял свои произведения. — Но ты не ругай меня. Я выпил совсем немножко, так что это не помешало моей работе.

Нелли сдержалась, хотя намерена была выругать его за то, что он не следит за собой и относится без должного уважения к себе и своему таланту. Он был одаренным художником и вполне заслуживал богатого патрона и такую поездку в Европу, какую Тернбулы оплатили Питеру Хайраму.

— Итак, что у тебя в сумке? — спросил Рене, закончив расставлять свои работы. — Что ты принесла мне на продажу? Твои рисунки обычно привлекают такое внимание, что я становлюсь завистником.

Нелли рассмеялась и слизнула с пальцев сахарную пудру.

— Ты мне льстишь, Рене. С тех пор, как я уехала отсюда, я сделала всего несколько зарисовок. Это разные животные. — Она достала из сумки то, что нарисовала в Лорелсе, и положила листы на неустойчивый мольберт.

Рене одобрительно закивал головой.

— Олень. Пара голубей. Ах, какой чудный павлин! Очень изящно и просто. Без излишней буйности красок, которая нынче, сама знаешь, очень в моде.

— Знаю. Но, может, кому-нибудь это все-таки понравится.

— Сделай еще несколько зарисовок в городе, — предложил Рене. — Ты же хочешь заработать деньги… А людям нравятся твои рисунки, например, собор Святого Луки.

— Может, и сделаю, если купят эти. — Она не хотела признаваться, что у нее нет бумаги, и кончается запас угольных карандашей.

— А ты не пыталась показать свои работы в галереях на рю Ройяль? — спросил Рене, снова внимательно разглядывая павлина.

— С галереями повторяется одна и та же история. — Они уже не раз обсуждали, как трудно выставлять свои работы в такого рода галереях. — Женщину они там вообще всерьез не принимают, даже если она, допустим, принесла работы своего брата-инвалида.

— Брата-инвалида? — Рене расхохотался, откинув назад голову.

Нелли усмехнулась, не очень гордясь тем, какой искусной лгуньей стала за последние несколько лет.

— Сперва я попыталась сказать им правду. А когда поняла, что ничего этим не добьюсь, стала придумывать разные душещипательные истории. Но и это не сработало.

Рене кивнул:

— Они сначала смотрят на твою работу, а потом спрашивают, от кого у вас рекомендательное письмо.

— Верно, — подтвердила Нелли.

— Твои рисунки купят здесь, на улице, — сказал Рене, изучая правый нижний угол каждого листка. — Ты их подписала? Да, я вижу: К. Л. Карпентер. Подписанные идут дороже. А ты не хочешь, чтобы я рассказывал о тебе покупателю? Ты все еще опасаешься того господина, который тебя разыскивает?

— Да, — призналась Нелли, переживая, что ей пришлось просить друга лгать ради нее. Прошло, правда, уже почти три года с тех пор, как она отвергла предложение Чарльза Раффина. И она надеялась, что он перестал гоняться за нею. Хотя, с другой стороны, он был не из тех, кто легко сдается. За три года она убедилась в этом, так что лучше соблюдать осторожность. — Если кто-то будет задавать вопросы, скажи просто, что ты…

— Что я ничего о тебе не знаю. Ни откуда ты, ни где теперь живешь. Знаю только, что ты художник, я купил твои рисунки, чтобы продать их вместе со своими. Больше из меня ничего и клещами не вытащить. Так что, Нелли, не беспокойся.

— Спасибо тебе за это, — она чмокнула его в заросшую бородой щеку. — А главное за то, что ты считаешь меня как бы частью нашего общего целого. Ты не представляешь, как я счастлива, что меня признают настоящим художником.

Рене улыбнулся, сверкнув белыми зубами, рыжая его борода засверкала золотом в лучах утреннего солнца; он покраснел как маков цвет, взял руку Нелли и поцеловал ее.

— Ты действительно одна из нас, Нелли. Никогда не сомневайся в этом.

Нелли уходила с улыбкой на устах и с радостью в сердце. Под мышкой она все еще держала газету миссис Робардс. Найдя скамейку в тени деревьев, она села и стала изучать объявления. Конечно, деньги за рисунки тоже пригодятся, но ей нужна более крупная сумма, чтобы внести очередную плату. Нелли сидела и кусала губы от разочарования. Она отчаянно нуждалась в работе, а газета ничего, обещающего хороший доход, не предлагала. Лето — застойное для города время. Многие богатые семьи отправляются отсюда на север, спасаясь от жары и от возможной эпидемии желтой лихорадки.

Нелли стала небрежно перелистывать другие страницы, проглядывая колонки светских новостей и деловые сообщения. И тут ее взгляд наткнулся на имя, от которого у нее бешено забилось сердце. Она приблизила газету к глазам и стала перечитывать текст, моля Бога, чтобы это оказалось ошибкой.

«Мистер Чарльз Раффин из Чарлстона, штат Виргиния, желает в этом месяце встретиться с банкирами и промышленниками Нового Орлеана, чтобы обсудить вопрос о строительстве железной дороги — нового вида транспорта — в Луизиане. Сам он хорошо известен своим участием в производстве паровых машин. Мистер Раффин — инженер, он принадлежит к известной в Чарлстоне семье, пользующейся хорошей репутацией в обществе. Находясь с визитом в нашем городе, он собирается устроить…»

С волнением пробежав глазами текст, Нелли стала искать название гостиницы, где он остановился, но об этом упомянуто не было. Борясь с паникой, она быстро сунула газету в ближайшую мусорную корзину, желая избавиться от всего, что хоть как-то было связано с Чарльзом Раффином. Она продолжала сидеть на скамейке в ожидании, когда бессмысленный страх и ненависть отпустят ее.

Чарльз не мог знать, что она сейчас в Новом Орлеане. Это, по крайней мере, маловероятно. Ей надо во что бы то ни стало расплатиться с семейством Раффин, как было обусловлено, и все на этом благополучно закончится. Чарльз будет очень занят во время пребывания в городе, и встреча им не грозит.

Остановится он, конечно, в самом лучшем отеле города и никогда не пройдет по улицам французского квартала. Он не станет ничего покупать на рынке и даже не выйдет прогуляться по набережной во избежание встречи с простолюдинами. Главное для него — это произвести впечатление в богатых семьях и добиться их расположения. Этим он и будет занят. Занят? Нет, он будет этим одержим. Когда он к чему-то стремится, его железная воля становится устрашающей.

Нелли глубоко вздохнула. Она в безопасности. Ей нечего бояться. Бедность, по крайней мере, обеспечивает анонимность. Теперь они вращаются в совершенно различных кругах, и вряд ли их дороги когда-либо пересекутся.


— Мистер Дюранд! Какая радость видеть вас снова, сэр, — искренней улыбкой встретил Деймона служащий отеля.

Деймон не удивился, что его узнали. И он, и его тетушки, приезжая в Новый Орлеан, всегда останавливались в доме Лафайетов. Однако улыбка маленького седовласого портье тут же угасла. Понизив голос, он спросил:

— Вы заказывали номер заранее, сэр? Боюсь, мы не сможем предоставить вам ваши обычные покои.

— Я приехал довольно неожиданно, — объяснил Деймон, несколько разочарованный тем, что не сможет получить привычный для него номер. Комнаты на четвертом этаже были удобны, и все в них было привычно, но так как он не собирался проводить много времени в отеле, то согласился и на другой номер.

— На этот раз я приехал один, без своих тетушек, поэтому мне не нужно много места.

— О, я понимаю. — Лицо портье прояснилось, и улыбка вернулась к нему. — Пожалуйста, распишитесь в нашей книге. Я уверен, мы что-нибудь найдем для вас.

— Прекрасно. Мне подойдет любой номер. — Деймон записал свое имя в гостевой книге. Хотя поездка на пароходе была очень утомительной, ему хотелось поскорее оставить вещи в номере и отправиться на поиски Нелли.

Приняв решение ехать в Новый Орлеан, он тотчас сложил свои вещи в чемодан и сел на ближайший пароход. Найдя Нелли, он намеревался сразу же вернуться в Роузвуд. Состояние Изетты не ухудшалось, но в Роузвуде все еще находились Артур и Винсент — продолжали подсчитывать свое ожидаемое наследство. Деймону очень не хотелось, чтобы Изетта и Вэрина общались с Артуром наедине и решали какие-то дела в его отсутствие.

Неожиданно какой-то высокий, хорошо одетый мужчина появился у стойки рядом с Деймоном.

— Ключи от номера 417! — потребовал он, нетерпеливо постукивая пальцами по отполированному красному дереву. — Быстрей, я говорю! Я опаздываю на важную встречу.

— Сию минуту, сэр. — Портье тут же забыл о Деймоне и бросился за ключом.

Деймона разобрало любопытство: кто же это остановился в том номере, что облюбовали для себя Стерлинги? Стараясь не выдать свой интерес к стоявшему рядом бесцеремонному гостю отеля, он быстро взглянул на него.

Мужчина был почти его роста, но более худощавый. Его светло-коричневые, почти песчаного цвета, бакенбарды и усы были подстрижены по последней моде. В согнутой руке он держал коричневую шляпу с высоким верхом, которая точно совпадала по цвету с коричневым сюртуком. Покрой одежды свидетельствовал о высоком мастерстве портного. По внешнему виду это был джентльмен. Но его манера поведения, его высокомерие для Деймона были неприемлемыми.

Мужчина оглянулся на Деймона, и при виде лица, выдающего креола, индейских сапог губы его презрительно искривились. Отвернувшись, будто рядом было пустое место, он вручил шляпу своему слуге и снова повернулся к портье, достающему ключ.

Деймона совершенно не тронуло столь пренебрежительное к себе отношение. Он еще в школе встречал подобных типов. Они обычно были тиранами среди своих однокашников, им подчинялись и угождали за их богатства и семейные связи. Но, встретившись с опасностями, они не выдерживали. Приходилось либо менять свои манеры и взгляды, либо становиться чьими-то жертвами. В этом смысле и индейцы, и гремучие змеи проявляли полный демократизм. Ни тех, ни других не интересовало, у кого вы шили свои костюмы.

— Пожалуйста, мистер Раффин. Это ваш ключ, сэр. Что еще я могу сделать для вас, сэр?

— Пришлите мне немедленно цирюльника, — сказал Раффин. — Самого лучшего. Кажется, его зовут Джозеф.

— Слушаюсь сэр, — ответил портье. — Пришлем немедленно.

Даже не кивнув в знак благодарности, Раффин стремительно двинулся к лестнице, слуга засеменил следом. Дойдя до середины вестибюля, Раффин остановился, будто его озарила какая-то новая мысль.

— Портье, пришлите ко мне и вашего гостиничного сыщика.

Лицо портье выразило тревогу.

— Что-нибудь не так, мистер Раффин?

— Здесь? Нет, — ответил Раффин. — Я ищу одного человека. И хочу, чтобы этим занялись.

— Он сию минуту поднимется к вам, сэр, — заверил портье. И только тут повернулся к Деймону. — Простите, что заставляю вас ждать, мистер Дюранд. Буду здесь через минуту.

Он исчез за дверью служебной комнаты. И оттуда сразу же выскочило несколько посыльных, которые разбежались в разных направлениях.

Портье и вправду вернулся через минуту и начал искать ключ от комнаты.

— Вот, мистер Дюранд. Прекрасная комната для вас на третьем этаже.

— Насколько я понял, этот мистер Раффин довольно важная персона? — поинтересовался Деймон.

— О, да, сэр, — ответил портье. — Мистер Раффин — делец из Чарлстона. Очень влиятельный. Он собирается строить железную дорогу, здесь, в Луизиане. Знает многих важных людей в Новом Орлеане, а также в Батон-Руже. Настоящий джентльмен, ничего не скажешь.

— Я это заметил. — Деймон взял ключ и подумал, что ему тоже мог бы понадобиться сыщик. Однако он тут же с брезгливостью отбросил эту идею: нечего вмешивать посторонних лиц. Найти Нелли было для него столь важно, что доверить это кому-то он просто не мог.

Войдя в номер, он даже не стал распаковывать чемодан, который слуга поставил у двери, и сразу же сел за письменный стол, чтобы все хорошенько продумать.

В тот же вечер он отправил с посыльным несколько писем. Утром пошел на улицу, указанную в записке Нелли, такого дома, как он и предполагал, там не было. К концу второго дня Деймон в полном отчаянии бродил по набережной, задавая себе вопрос, а не бессмысленны ли все его поиски.

Письма, которые он отослал друзьям и знакомым Стерлингов с просьбой найти компаньонку для тети Изетты, не принесли никаких результатов. Кого-то просто не было в городе, а те, кто был на месте, никого не могли порекомендовать, зато с радостью пригласили его на ужин. Он поспешил отказаться, ссылаясь на то, что тетушка больна, и он торопится домой.

В смутной надежде — а вдруг Вэрина права, и Нелли просто спутала номер дома, — он прошел по всей улице, которая значилась в записке. Но, как Деймон и предполагал, названного номера на ней не оказалось. Дома в этом районе принадлежали богатым и известным новоорлеанским купцам, крупным владельцам недвижимости. Если Нелли действительно приехала в один из этих домов, вполне вероятно, что кто-нибудь из знакомых Стерлингов слышал об этом и сможет сообщить ему, хотя, скорее всего, их уже нет в городе.

Деймон даже отважился несколько раз обойти рынок: ведь она могла покупать здесь продукты — в своем списке он это учел. Но увидел он только шумную многолюдную толпу. Экзотика смешалась здесь с прозой жизни: овощи, рыба, фрукты, цветы.

В нос ему шибало запахом тухлого мяса, гнилой рыбной требухи, прокисшего молока. Легкое прикосновение к полам сюртука напомнило о карманных воришках. Когда он оглянулся на нечесаного парня, который слишком тесно к нему прижался, карманник тут же улизнул… с пустыми руками. Деймон любил приезжать в Новый Орлеан, но не слишком часто. Этому городу с его шумом и столпотворением он предпочитал бескрайние просторы.

Свои поиски он продолжал и по вечерам, прогуливаясь по набережной, надеясь встретить Нелли среди тех, кто выходит сюда после захода солнца. Таких было много, но Нелли не пришла ни разу.

Он был и на улице рю Ройяль, где посетил все галереи: ведь она могла попытаться продать здесь свои рисунки. Он бы даже не удивился, если бы натолкнулся на Джона Майнера. Возможно, под руку с Нелли. Но никаких следов Нелли и никаких вещей из Роузвуда он в галереях не обнаружил. Не встретил он и Джона Майнера.

На четвертый день поисков Деймон в который раз прогуливался по набережной, пытаясь осмыслить свои действия. Может быть, Нелли уехала из Нового Орлеана? У пристани стояло на причале три корабля с флагами разных стран на мачтах. У нее было достаточно заработанных денег, чтобы купить билет в одну сторону куда угодно.

Но в глубине души он был почему-то уверен, что она никуда не уехала. Он не допускал даже мысли об этом. Нечто большее, чем просто инстинкт, заставило его повернуться спиной к реке и посмотреть на собор, окинуть взглядом площадь. С обеих ее сторон возвышалось недавно построенное здание пассажирского вокзала. В наступающих сумерках оно уже теряло свои очертания. На площади появилась одетая в черное монашенка во главе стайки школьниц в форменной одежде. Им явно не положено было так поздно появляться на улице, и они изо всех сил спешили поскорей добраться до дома, пока не наступила полная темнота.

Когда маленькая группа добралась до противоположного угла площади, две девочки немного отстали, чтобы взглянуть на картины уличного художника. Встревоженная монахиня обернулась. Резкий ее жест явно сопровождался резкими словами — нарушительницы тут же оставили художника. Деймон уже достаточно насмотрелся всего в городе. Единственное, о чем он не подумал, это поискать рисунки Нелли на уличных выставках. Что заставило его решить, что она отнесет их в галереи? Ее знакомство с Джоном Майнером? Ее благородное происхождение? Или он просто гнал от себя мысль, что ей придется общаться с уличными торговцами?

Деймон свернул с набережной и направился в сторону квартала уличных художников. Пересекая рыночную площадь, он не обращал никакого внимания на двигавшиеся рядом груженые телеги и тачки. Главное — снова начать поиск. Он не торопился, осматривая работы каждого художника, но и надолго нигде не задерживался. Дважды он отказывался позировать художникам, а они настойчиво предлагали свои услуги, уверяя, что ему совершенно необходим собственный портрет. Один пытался продать ему страшную картину: на реке взрывается пароход.

Но он так и не увидел ничего, что хотя бы отдаленно напоминало прекрасные рисунки Нелли. Ничего похожего. К тому времени, когда Деймон дошел до последнего на этой улице художника, уже почти стемнело. Молодой человек начал разбирать свои мольберты, когда появился фонарщик и зажег рядом с ним уличный фонарь. Все картины залило вдруг желтым светом.

— Подождите, пожалуйста, — попросил Деймон и ступил на тротуар. — Я бы хотел посмотреть ваши работы.

Рыжеволосый молодой человек, который упаковывал свой товар, выпрямился и дружески улыбнулся ему.

— Конечно, сэр. Я для того и нахожусь здесь. Вы хотите, чтобы я показал вам что-то определенное?

У меня ведь не все выставлено. Есть и другие вещи.

— Я ищу рисунки, сделанные угольным карандашом, — ответил Деймон, чье внимание уже захватили черно-белые эскизы, стоявшие рядом с картинами, написанными маслом. — Как вот эти.

— Это работы моего коллеги, — объяснил молодой художник.

За последние дни Деймон столько раз испытывал разочарование, что просто не мог поверить своим глазам. Открытие было слишком прекрасным, чтобы быть правдой. Олень и пара голубей — ведь именно это рисовала Нелли в тот день на пикнике в Лорелсе!

— Как вас зовут? — спросил Деймон.

— Рене, — ответил рыжий. — Если вы хотите какой-нибудь другой сюжет, у меня есть еще одна работа этого художника. Вот, взгляните.

Деймон просто выхватил из рук Рене рисунок с павлином и поднял его к свету фонаря, чтобы получше разглядеть. Это была, без сомнения, работа Нелли, и в углу теперь стояла подпись: К. Л. Карпентер.

16

«Значит, настоящая фамилия Нелли — Карпентер, — подумал Деймон, глядя на рисунок павлина. — Вот почему Макгрегор ничего не смог узнать о Корнелии Линд». Он ведь искал сведения о докторе Линде, а не о докторе Карпентере.

— Что вы знаете о художнике? — спросил Деймон, стараясь не выдавать своего волнения.

— О Карпентере? Почти ничего, — Рене взял в руки папку.

— Она живет где-то поблизости?

— Она? А почему вы решили, что художник — женщина? — спросил Рене и занялся упаковкой картин. По его суетливым нервным движениям Деймон понял: он что-то знает.

— Где она? — требовательным тоном спросил Деймон, едва сдерживаясь; схватить бы сейчас этого Рене за потертые полы сюртука и вытрясти из него всю правду. — Она здесь, в Новом Орлеане?

— Если вы спрашиваете о художнике, я ничего не могу сказать.

— Где Корнелия?

— Не знаю, о ком вы говорите. — Рене выхватил рисунок павлина из рук Деймона. — Я просто купил эти работы, чтобы перепродать их. Надеялся немного заработать.

Деймон пытливо вглядывался в лицо рыжего парня. Он был уверен: художник лжет. Рене точно знал, где находится Нелли, но не хотел говорить. Деймон подавил в себе растущее желание выколотить правду из этого маленького человечка. Угрозы, скорее всего, ни к чему не приведут.

— Послушайте, я не собираюсь причинить Нелли вреда, если вы, этого боитесь, — попытался убедить его Деймон. — Вы можете передать ей от меня записку?

— Почему вы настаиваете, что художник — женщина? — снова спросил Рене. Было ясно, он не уступит. Не дожидаясь ответа, Рене начал складывать картины в папку, а потом добавил: — Кстати, я не посыльный мальчик. Ни для кого.

— Тогда скажите, ради бога, где ее можно найти? — чуть не заорал Деймон. Его выдержка почти иссякла. Он был так близок к тому, чтобы найти ее, почти чувствовал ее присутствие! И тут одна мысль пришла ему в голову: — Ваши сведения могут быть высоко оценены.

— Я продаю произведения искусства, а не сведения. — Художник держал в руках лист бумаги. — Вы хотите купить рисунок или нет?

Деймон поборол свою злость, вернее, затолкал ее в себя поглубже, чтобы она не повредила. Насилие приведет лишь к тому, что он вообще ничего не узнает от Рене.

— Сколько вы просите за рисунок? Она хоть что-то получит из этих денег?

Рене бросил на Деймона быстрый оценивающий взгляд.

— Десять долларов. И заверяю вас, я честен с коллегами.

Деймон немного поостыл. Очевидно, Рене будет упорствовать в своей лжи. Ведь тем самым он защищает Нелли, как сделал бы всякий друг, верный друг. Деймон не мог его за это винить. Но ему трудно было отделаться и от возникшего у него неприятного чувства — чувства ревности. Порывшись в кармане, он достал двадцать долларов и вручил их художнику. У того широко раскрылись глаза.

— Смотрите, чтобы она получила положенную ей долю, — предупредил Деймон.

Потеряв дар речи, художник кивнул головой. Привычными движениями рук он скатал рисунок в трубку, обвязал короткой ленточкой и вручил его Деймону. Не говоря ни слова, Деймон повернулся и пошел прочь, но отошел лишь настолько, чтобы его не видно было в тени балконов.

Рыжий поспешно собрал свои вещи, словно боялся, что Деймон передумает и вернется за деньгами, потом быстро оглянулся через плечо и скорым шагом пошел по улице.

Деймон последовал за ним, прячась в тени деревьев. Его индейские сапоги неслышно ступали по каменному тротуару. Не доходя до угла улиц Бэрракс и рю Ройяль, художник вошел в жилой дом с палисадником и пекарней на первом этаже. Запах печеного хлеба все еще витал в вечернем воздухе.

Деймон принялся расхаживать в темноте неподалеку, желая удостовериться, что Нелли в доме нет. Жильцы, за которыми он наблюдал через окна, — их открыли, чтобы впустить свежий ночной ветерок, — были в основном молодые люди, разного рода ремесленники. Единственной женщиной оказалась креолка в тюрбане, судя по всему, хозяйка дома и жена пекаря, который, наверное, уже давно лег спать.

Деймон так и стоял в темноте, глядя в освещенные окна, а в ночном небе дрожал свет летней зарницы. Нелли не было в этом доме, но она где-то здесь неподалеку. Главное, он теперь знает человека, который недавно общался с ней — ведь Рене купил у нее рисунки. «Я скоро найду ее, — решил Деймон. — Необходимо только терпение и немного удачи».

— Он был здесь, — прошипел Рене, как только Нелли, выйдя из-за угла, подошла к нему. Схватив ее за руку, он потянул ее в тень, ближе к стене.

— Что?! О ком ты говоришь? — заикаясь, спросила Нелли, не понимая, чем так взволнован Рене. С безумной тревогой она посмотрела вдоль улицы и вокруг, но ничего не увидела. Никаких признаков Чарльза. Был уже конец дня, но солнце еще не зашло, на улице было спокойно.

— О человеке, который, как ты сказала, ищет тебя.

Еще один удар судьбы. Чарльз Раффин снова напал на ее след. Как он узнал, что она здесь, в Новом Орлеане? Нелли коснулась плеча Рене.

— Когда он был здесь?

— Вчера вечером. — Рене стал уговаривать Нелли встать позади его щитов, чтобы с улицы ее не было видно. Нелли подчинилась.

— Он сейчас где-то неподалеку? — спросила она.

— Нет, я целый день его высматривал, но больше не увидел. Может, он поверил, будто я не знаю, где ты есть, а может, и нет, я не уверен. Он заплатил мне за твоего павлина. Вот. — Рене держал деньги в своей испачканной красками руке.

Нелли с минуту молча смотрела на них.

— Спасибо. Здесь, кажется, двадцать долларов.

Чарльз никогда не интересовался ее рисунками, не говоря уж о том, чтобы оценивать их в деньгах. Но Рене сунул ей в руку целых двадцать долларов. Это — двухмесячная оплата комнаты у миссис Робардс, если не часть долга Раффинам.

— Нелли, скажи мне, что тебе угрожает, — обратился к ней Рене, с искренним сочувствием взяв ее за руки. — Может, я могу как-то помочь тебе.

— Ты и так сделал для меня многое, — покачала головой Нелли. Ей не хотелось вовлекать Рене в свои весьма неприятные проблемы. Она слишком хорошо помнила, каким мстительным может быть ее бывший жених. — Чарльз вел себя грубо с тобой? Он может быть… мерзким.

— Я бы не назвал его поведение мерзким. Не то слово, — задумчиво произнес Рене, очевидно вспоминая детали своей встречи с воображаемым Чарльзом. — Но он готов был отдать душу дьяволу, только бы найти тебя. И не скрывал этого. Думаю, он ни перед чем не остановится. Но меня он не запугал.

— Это хорошо, — сказала Нелли, хотя и подозревала, что Рене храбрится. Впрочем, она оценила самоотверженное поведение Рене и с благодарностью сжала его руки.

— А как мне быть, если он придет еще раз?

— Скажи ему, что, как ты слышал, я уехала из города. — Нелли хотелось, чтобы Рене больше не сталкивался с Чарльзом. — Он, разумеется, спросит: куда. Скажи — в Сан-Антонио. Он ненавидит Запад. А я лучше возьму у тебя свои рисунки.

— Зачем? Он и так все видел, а я, может, сумею продать их кому-нибудь другому. Ты же сказала, что тебе нужны деньги.

— О, да. Мне действительно они нужны, — подтвердила Нелли; ее беспокойство нарастало. — Ты так и не видел его со вчерашнего вечера? Нигде не замечал?

— Нет. По-моему, он не из тех, кто просто так гуляет по улицам.

— Это правда. Чарльз не из тех, — согласилась Нелли. Если Чарльз и покидал вечером дом, то обычно выезжал в карете с друзьями или знакомыми, чтобы где-нибудь поразвлечься. Поэтому встреча, которую описал ей Рене, показалась ей очень странной.

Нелли поймала себя на том, что невольно оглядывается вокруг, будто чувствуя на себе чей-то взгляд. Но никто не смотрел в ее сторону. Она отсчитала положенную долю Рене и протянула ему деньги.

— Нет, нет, — он протестующе поднял кверху руки. — Мы, художники, просто помогаем друг другу. Бескорыстно.

— Рене, у нас же была договоренность.

Он решительно покачал головой.

— Пойди и купи себе поесть, чего-нибудь вкусненького, и держись пока подальше от этого места.

Нелли наклонилась и поцеловала его в щеку.

— Спасибо.

Она решила идти по рю Шартр. Не то чтобы она очень боялась, просто не хотела выходить на открытую площадь. Узенькие тенистые улочки казались ей более безопасными.

Не успела она сделать и нескольких шагов, как услышала, что Рене тихим голосом зовет ее. Она обернулась.

— Он здесь, — шепотом сказал Рене. — Я видел его на площади. Наверное, он ищет тебя. Иди скорей, иди. Я постараюсь задержать его.

Нелли бросила короткий взгляд туда, куда кивнул Рене, и увидела высокого мужчину на той стороне площади, перед собором. Подхватив юбки, она бросилась бежать по улице и сразу же свернула за угол. Конечно, глупо было бы рассчитывать, что ей удастся ускользнуть от мужчины, если он за ней погонится, но, по крайней мере, она создаст ему трудности.

Деймон давно уже, почти с самого утра, расхаживал взад и вперед, несмотря на долгую, бессонную ночь. Утром он проглотил чашку кофе в отеле и сразу же направился на площадь, выбрав для наблюдения место у собора. Рано или поздно Нелли придет к щитам уличного художника, и он увидит ее отсюда. А чтобы она его не заметила, Деймон держался поближе ко входу в собор, где можно было прятаться за колоннами. Он готов был оставаться здесь столько, сколько потребуется — дни, недели, — только чтобы не упустить ее.

День выдался знойный, душный, казалось, что тянулся он бесконечно. Деймон вынужден был переходить с места на место, чтобы кто-нибудь из местных жителей или лавочников, заподозрив неладное, не вызвал бы полицию.

Около полудня рыжий художник, как обычно, поставил свои щиты на углу. Деймон наблюдал, как тихо и спокойно он работает. Много людей останавливалось полюбоваться картинами и пообщаться с ним, но покупали мало.

Ко второй половине дня Деймон стал терять надежду на то, что Нелли появится сегодня. У него уже болели ноги, и ныл желудок. Силы уходили, настроение падало, и он заколебался: может, сейчас уйти и прийти завтра? Ведь должны же ей понадобиться деньги, которые он заплатил за ее рисунок. Значит, завтра она придет обязательно. Или все же остаться до конца дня и снова последовать за Рене к его дому? Не исключено, что он по дороге зайдет к Нелли, туда, где она живет.

И тут из боковой улочки вдруг вышла Нелли. Это было настолько неожиданно, что он не сразу ее узнал. Одета она была в одно из своих поношенных серых платьев, голова покрыта простенькой шляпкой. Сначала его внимание привлекло то, как изящно при каждом ее шаге вздымается юбка. Деймон вышел из-за колонны, чтобы получше разглядеть ее, но тут же осадил себя, вспомнив, что должен оставаться незамеченным. Выглядела она похудевшей, бледной и озабоченной.

Он заметил, что Рене прячет Нелли за щитами, должно быть, подозревая, что за ними наблюдают. И все же ему было видно, как они говорят о чем-то, и Рене передает ей деньги. Разговор у них был долгий и, судя по всему, серьезный. Оба время от времени оглядывали улицу и площадь, там, где у собора стоял Деймон. Он выругался про себя. Если сейчас подойти к ним в открытую, она сразу бросится бежать. Но если слишком медлить — он может не успеть за ней. Он ведь не знает, куда она двинется. Разве что ему повезет, и она направится в его сторону.

Этого не случилось. Нелли дружески поцеловала Рене в щеку, а потом художник проводил ее до рю Шартр. Снова выругавшись, Деймон бросился через всю площадь догонять ее. Нельзя было терять ни минуты.

Увидев его, Рене успел крикнуть и предупредить Нелли. Когда Деймон добежал до угла, Рене преградил ему путь, но тот просто отпихнул его и свернул на рю Шартр. Однако увидел он лишь подол серой юбки, исчезнувшей в узенькой улочке.

Деймон в третий раз выругался. Теперь он не сомневался, что Нелли намерена потеряться в рыночной толпе. Свернув с рю Шартр на улицу Святого Филиппа, Нелли направилась к рынку. Чарльз терпеть не мог шумную, дурно пахнущую толпу простонародья, людей, говорящих на языках, чуждых его уху: шведском, голландском, норвежском. Правда, к концу дня народу здесь будет не так много, как утром, но толпа все же помешает ему быстро двигаться, если вообще не остановит.

Добравшись до рынка, она безо всяких колебаний нырнула в толпу, мало заботясь о судьбе своей юбки. Обойдя группу зрителей, собравшихся вокруг циркача, который жонглировал апельсинами, она протолкалась к рыбным рядам и догнала рыбака, увозившего корзину с креветками. Потом ей пришлось пробираться сквозь еще одну группу зрителей, окруживших музыкантов, которые бесстыдно фальшивили, исполняя какую-то мелодию. Неожиданно оказавшись рядом с гадалкой, она бросилась в сторону и чуть не упала, споткнувшись о корзину с зеленью.

Где-то посередине рынка Нелли оглянулась — не преследует ли ее Чарльз? Встав на цыпочки, она смотрела поверх голов, но никакого цилиндра, никакого элегантного, чисто выбритого, проклинающего всех и вся джентльмена, Не заметила. Зато увидела высокого темноволосого мужчину, пробиравшегося сквозь скопище людей. Он поймал ее взгляд и сразу же выкрикнул ее имя.

Нелли не только удивилась, но и растерялась. Она, слегка пригнувшись, стала торопливо пробираться к набережной. В голове у нее все смешалось. Выходит, вовсе не Чарльз за ней следил, а Деймон? Нелли выбралась из толчеи рынка, юркнула за угол дома и остановилась. Прислонившись спиной к каменной стене, она попыталась привести в порядок свои мысли. Дышала она прерывисто — не хватало воздуха. Трудно было осознать, что именно Деймон преследовал ее в рыночной толпе. Меньше всего на свете она хотела бы его сейчас видеть. Почему он следил за ней? Что он делает в Новом Орлеане? Она прижала руку к груди, стараясь утихомирить дыхание и приходя в ужас от того, чем все это может кончиться.

Деймон выскочил из-за угла и пробежал вперед, не заметив ее. Нелли решила выйти из своего укрытия.

— Деймон!

Он замер на месте и тут же обернулся. При виде Нелли на лице его засветилась радуга эмоций. Удивление, облегчение, радость и… злость. Он сделал шаг в ее сторону.

— Не приближайся, — потребовала она и для верности выставила вперед руку. Она вдруг поняла, что боится услышать то, что он ей может сказать. Обстоятельства, при которых они расстались, были не слишком приятными. — Чего ты хочешь? — спросила Нелли, не обращая внимания на грубые смешки прохожих, идущих с рынка. Еще бы. Они с Деймоном выглядели весьма странной парочкой: леди в заношенном сером платье и джентльмен без шляпы, в черном фраке и индейских сапогах с бахромой. — Что-нибудь случилось с Изеттой?

Деймон пригладил волосы и удивленно посмотрел на Нелли; зачем спрашивает, сама ведь знает. Темные круги у него под глазами дали ей понять, что он давно не спал. Красноречивы были и усталые морщинки в уголках его рта. Сердце Нелли, несмотря ни на что, потянулось к нему. Что бы ни привело Деймона в Новый Орлеан, ничего хорошего это не сулило. Внезапный порыв ветра с реки пронизал ее холодом.

— О, Деймон, ну, скажи, наконец, в чем дело?

Деймон смерил неприязненным взглядом настырного прохожего, который проявил излишний интерес к их разговору. Во взгляде этом было столько ярости, что тот быстро улетучился.

— У тети Изетты все по-прежнему, — сообщил Деймон уже довольно сдержанным тоном. — Она шлет тебе привет.

— Слава богу, — вздохнула с облегчением Нелли. Колени у нее ослабли, и она оперлась о каменную стену, чтобы не упасть. — Я так испугалась, что с ней что-то случилось.

Некоторое время они молчали, пристально глядя друг на друга.

— А как себя чувствует Вэрина? Артур и Винсент все так же обаятельны?

— Ну, эту парочку ничто не изменит, — ответил Деймон. Выражение лица его смягчилось, и он придвинулся к ней поближе. — В Роузвуде мало что изменилось, кроме того, что тебя там нет. Но мне надо обстоятельно поговорить с тобой. Пойдем куда-нибудь, где поменьше народу.

— Скажи, это ты купил рисунок с павлином? — спросила вдруг Нелли.

Он взял ее за руку.

— Конечно, я. А кто, ты думаешь, это был?

Держа ее за руку, мягко, но властно, он повел ее в сторону от рынка.

— Неважно, — ответила Нелли.

— Давай пойдем в отель, где я остановился, — предложил Деймон, когда уже вел ее по тротуару, маневрируя среди многочисленных пешеходов.

Нелли резко остановилась и словно вросла в землю. Отель был самым неподходящим местом, тем более что там, вполне возможно, остановился Чарльз Раффин.

— Нет, только не в твоем отеле.

— Почему же?

— Потому что леди не навещает джентльмена в его отеле, — запинаясь, произнесла Нелли и покраснела под внимательным взглядом Деймона.

— Я могу вспомнить и о менее подходящих местах, чем вестибюль гостиницы, где можно выпить лимонада, мисс Корнелия, — сказал Деймон, скептически подняв брови. — Мисс Корнелия Линд Карпентер. Так, кажется, вас зовут?

— Так, — пришлось признаться Нелли, и она опять покраснела.

— Мне кажется, ты должна дать мне и моим тетушкам кое-какие объяснения, — сказал Деймон и, потянув за собой Нелли, двинулся дальше по улице.

— Да, должна, но ведь ты не за этим сюда приехал, — настаивала она.

По суровому выражению его лица она могла с уверенностью судить, что он приехал в Новый Орлеан не для того, чтобы удовлетворить свое любопытство относительно ее имени.

— Не за этим, — согласился Деймон, прокладывая путь между телегами, груженными тюками с хлопком. — Нам надо обсудить вопросы, касающиеся описи.

— Ах, вот оно что, — сказала Нелли, следуя за Деймоном сквозь толпу. Разочарование было слишком сильным, особенно после той нечаянной радости, которую она испытала от встречи с ним. — Вот, оказывается, что привело тебя в Новый Орлеан. Я могла бы и раньше об этом догадаться. Но ты ведь знаешь: я и начала ее только потому, что хотела помочь твоим тетушкам.

— Я тебе верю, — сказал Деймон, но Нелли усомнилась в этом. Иначе, зачем бы ему тянуть ее за собой.

Не нравилось ей и то, куда он ее тянет: к рю Ройяль, где находились самые престижные отели, и где существовала опасность встретиться с Чарльзом.

Нелли остановилась.

— Ладно. Я отвечу на твои вопросы. Но давай лучше пойдем в дом, где я снимаю комнату. Думаю, миссис Робардс предоставит нам подходящее место, где мы могли бы спокойно поговорить.

Деймон тоже остановился и посмотрел на нее, и она опять поймала себя на том, что счастлива видеть его, несмотря ни на что. Несмотря на темные круги под таинственно-бездонными глазами, он был для нее самым замечательным мужчиной на свете, такой красивый, загорелый, полный жизненной энергии… Нелли отвернулась, моля Бога, чтобы лицо не выдало ее чувства.

— Хорошо, пойдем в твой дом, раз тебе так удобнее, — согласился Деймон. — Куда идти?

Нелли показала, и они двинулись дальше, вежливо беседуя по пути. Нелли, однако, не могла удержаться и время от времени украдкой бросала на Деймона короткие взгляды. После всех скучных и бесцветных типов в Новом Орлеане его низкий голос звучал музыкой в ее ушах, а само его присутствие, излучающее какую-то особую энергию, снимало тяжесть с ее души. Она вдруг с болью в сердце поняла, как тоскует по Роузвуду, и как ей нужен Деймон.

Когда они свернули за угол и оказались на улице, где жила Нелли, Деймон крепче сжал ее руку. Он увиден перед собой убогий, захудалый квартал.

— Нелли, ты не могла найти чего-нибудь получше?

— Здесь не так плохо, Деймон, — ответила она, полная решимости не позволять себя жалеть. — Честное слово, это хорошее место, а миссис Робардс содержит дом в чистоте и строгом порядке.

И тут Нелли замедлила шаг. На улице явно что-то происходило. В надвигающейся темноте лаяли собаки. Вокруг бегали дети и что-то кричали друг другу по-французски. Домохозяйки стояли на ступеньках перед входом и что-то высматривали, вытянув шеи; слуги вытряхивали из окон скатерти, чтобы иметь повод тоже взглянуть вниз.

Объектом всеобщего интереса была роскошная карета, стоявшая перед домом миссис Робардс. Такого рода экипажи никогда еще не появлялись в этом квартале. Нелли надеялась, что карета принадлежит знакомому или родственнику какой-нибудь из девиц, снимающих комнату у миссис Робардс. Но в глубине души она знала, что это не так.

Прежде чем подойти к воротам палисадника перед домом, она остановилась и посмотрела в лицо Деймону. Нелли не только боялась того, кто, очевидно, ждет ее сейчас в салоне миссис Робардс. Еще больше она боялась встречи Деймона с человеком, который пришел нанести ей визит.

— Думаю, ты был прав. Нам лучше встретиться в твоем отеле. Завтра.

Деймон с мрачным видом разглядывал карету.

— А почему не сейчас?

Нервничая, Нелли попыталась найти какое-то разумное объяснение, которое прозвучало бы убедительно. Но в голову ничего не приходило.

Послышался скрип железных ворот, и из них вышел Реджис, дворник миссис Робардс, совсем еще юный паренек.

— Мисс Карпентер, миссис Робардс просит вас поскорее войти в дом. Вас там ждет один джентльмен.

— Мне кажется, я должен увидеть, кто это, — твердым голосом произнес Деймон, взял Нелли за руку и повел к дому.

— Скажи миссис Робардс, что мисс Карпентер уже идет.

17

Нелли для храбрости глубоко вздохнула, надеясь, что Деймон не заметил, как она напугана. Нетвердым шагом, опираясь на руку Деймона, она вошла через ржавые ворота во двор и направилась ко входу в дом.

Они обогнули карликовую пальму, наклонившуюся к сухому фонтану. С оконных ставней и с балкона осыпалась краска. Прежде чем войти в дом, Нелли остановилась и обернулась к Деймону. Она не хотела, чтобы он увидел внутри нечто похуже.

— Знаешь, я все-таки считаю, нам надо встретиться в твоем отеле. А сейчас уходи отсюда, я к тебе потом приду.

— О, нет, — возразил Деймон, глядя на входную дверь и подталкивая к ней Нелли. — Мы уже здесь.

Давай посмотрим, кто тебя ждет.

Не успели они подойти к двери, как она распахнулась, и оттуда выскочила миссис Робардс.

— Вот она! — воскликнула темноволосая вдова.

Получив приличное наследство, она гордилась хорошей репутацией своего доходного дома и добропорядочностью своих жильцов, правда, при этом ставила им условие платить за месяц вперед. Но миссис Робардс была человеком добрым и проявляла материнскую заботу о молодых женщинах, проживавших под крышей ее дома.

Увидев, что Нелли пришла не одна, а в сопровождении какого-то мужчины, она оглядела его с головы до ног, отметив и его индейские сапоги.

— Просто глазам не верю, — заметила миссис Робардс, скривив рот. — К вам уже пришел один джентльмен и ждет вас больше часа. Я просила его оставить записку, но он твердо решил ждать.

— Это мистер Дюранд, — начала представлять Нелли своего спутника, хотя все ее мысли были заняты человеком, который «арендовал» диван в салоне. Это мог быть только Чарльз. Так похоже на него: во что бы то ни стало настоять на своем. И еще: занять салон и вынудить хозяйку всячески ему способствовать.

Прежде чем Нелли представила Деймона, во двор вышел Чарльз Раффин. Увидев Нелли, он улыбнулся той самой улыбкой, какая заставила однажды тревожно забиться ее сердце. Он улыбался так, будто был и вправду рад видеть ее спустя почти три года разлуки. У Нелли заныло сердце.

— Привет, Корнелия, — Чарльз шагнул вперед, бесцеремонно прервав обращенные к Деймону слова хозяйки, и отодвинул ее в сторону.

Он, как всегда, выглядел щегольски: навощенные усы идеально подстрижены, покрой сюртука самый модный, начищенные и отполированные до блеска сапоги отражают свет фонаря у двери. Чарльз всегда ошеломлял своим видом.

— Как много времени прошло, моя дорогая, со дня нашей последней встречи. — Он наклонился к Нелли, кажется, намереваясь приветствовать ее поцелуем.

Нелли почувствовала, как напрягся стоявший рядом Деймон. В порыве злости она подчеркнуто резко отпрянула от склонившегося к ней Чарльза. Этот человек, ее бывший жених, некогда был вершителем ее жизни, а потом разрушил ее. И жизнь ее отца в придачу. Как он смеет теперь приветствовать ее, будто она его давняя потерянная любовь?

— Чего ты хочешь, Чарльз?

Он нахмурился, явно обиженный столь холодным приветствием.

— Это все, что ты можешь сказать мне, дорогая? — Тут его стальной взгляд упал на Деймона. — По-моему, мы с вами не встречались, сэр. Познакомь нас, Корнелия.

— Встречались, — с холодным, почти ледяным равнодушием сказал Деймон. Тон его удивил Нелли, никогда раньше она его не слышала. И руку он не протянул для пожатия. — Просто вы не знаете моего имени. Я Деймон Дюранд, и меня, как и леди, тоже интересует, что привело вас сюда, и зачем вам понадобилось ее видеть.

— Я не хотел бы быть грубым, сэр, — произнес Чарльз, явно намекая, что грубым был Деймон. Уменьем оскорблять столь изысканным образом Чарльз, как помнила Нелли, владел в совершенстве. — Но дело это касается только меня и мисс Корнелии.

— Мы потом поговорим, Деймон, — заторопилась Нелли, желая поскорее избавить его от опасности.

Чарльз только начал входить в свою «лучшую» форму. Нелли предпочла бы принять на себя все замаскированные оскорбления Чарльза, чем увидеть, как эта парочка начнет выяснять отношения во дворе миссис Робардс. Или еще того хуже…

— Уходи. Я отправлю тебе записку в отель.

— Нет, я останусь, — сказал Деймон ровным, даже мягким тоном, словно неожиданно обрел терпеливость святого. — Мне некуда торопиться.

— Сэр, я не видел мисс Корнелию три года, и у нас есть личное дело, которое надо обсудить, — заявил Чарльз, уже явно выходя из себя. — И вы, конечно, это понимаете.

— Прекрасно понимаю, — ответил Деймон. — Я сам какое-то время искал леди и тоже не собираюсь выпустить ее из своего поля зрения.

— Деймон, пожалуйста, — взмолилась Нелли.

— Милая миссис Робардс, надеюсь, вы развлечете меня, пока я буду ждать, не так ли?

Нелли начала было спорить, но тут увидела, как покраснела Салли Робардс от обезоруживающей улыбки Деймона.

— Ну конечно, сэр. Пойдемте в салон. Могу я предложить вам стакан крюшона? А вы расскажете мне, что привело вас в Новый Орлеан.

— Вы ведь ненадолго, мисс Корнелия? — многозначительно спросил Деймон и, к удивлению Нелли, наклонился и поцеловал ее в щеку привычным поцелуем собственника, поцелуем, который, она знала, был вызовом Чарльзу. Дьявольский взгляд на прощание дал ей понять, что он прекрасно это сознает.

— Где же ты встретила этого своего… странного спутника? — спросил Чарльз с презрительной усмешкой, глядя вслед Деймону. — Подхватила на набережной, да?

Нелли проигнорировала его слова.

— Как ты меня нашел?

— От одного из секретарей твоего поверенного я узнал твое вымышленное имя. Боюсь, новый молодой парень, которого нанял себе в секретари мистер Смит, легко поддается соблазну выпить за чужой счет.

Нелли не особенно удивил тот факт, что сведения о ней все же просочились, но поступок секретаря очень огорчил ее. Мистер Смит не меньше самой Нелли стремился к тому, чтобы имя ее отца не попало в скандальную историю. Это он помогал ей скрываться от Чарльза. С его помощью она в течение трех лет успешно заметала свои следы.

— Если тебя, Чарльз, интересуют деньги, я могу заплатить почти все, — сказала Нелли. Она знала, что рано или поздно ей придется решать эту проблему. — Мне не хватает совсем немного, но я надеюсь, ты согласишься взять столько, сколько у меня сейчас есть в наличии.

— Ах, дорогая Корнелия, даже такой наивный человек, как ты, должен бы знать, что так дела не делаются. — В его слабой улыбке чувствовалось разочарование. — Какая, однако, на тебе прелестная шляпка, Корнелия. Сними ее. Я хочу видеть твое лицо.

— Мне нравится носить эту шляпку, — высоко подняв голову, ответила Нелли. — Не меняй, пожалуйста, тему. Я знаю, что и в деловом мире есть место состраданию, Чарльз.

— Вполне возможно, но сострадание не вносят в гроссбух в качестве имущества несостоятельного должника, — съязвил Чарльз. — Оно не представляет никакой ценности. Я буду честен с тобой, моя дорогая: меня не устраивает частичная выплата.

— Да, ты дал это понять с того самого момента, когда судья все решил в вашу пользу, — заметила Нелли. Уже тогда она подозревала, что семейство Раффин пойдет на все, чтобы оставить ее ни с чем.

— Это так естественно, — продолжал Чарльз, будто и не слышал ее слов. — Мне кажется, что после всех этих лет одинокой жизни, переездов из одного чужого дома в другой, постоянного расчета на чье-то великодушие, у тебя должно было возникнуть желание изменить свою жизнь. По-моему, пришло время пожалеть, что ты отказалась тогда от моего предложения.

— По правде говоря, сэр, я никогда не жалела, что отказалась от вашего оскорбительного предложения, — заявила Нелли, и знакомое чувство гнева снова охватило ее, а вечный страх куда-то улетучился.

— И все-таки, я уверен, бывали моменты, когда ты хотела полностью очистить свою репутацию и освободиться от долга. Сейчас я снова предлагаю тебе эту возможность.

— Меня не интересует твое предложение. Оно грубое и оскорбительное.

— Совершенно правильно, но, я думаю, ты не представляешь себе его цену. Кроме освобождения от долга, я обеспечу тебе легкую жизнь.

Чарльз наклонился поближе, словно бы вкладывая соблазны прямо ей в уши.

— Подумай об этом, Корнелия. Собственный дом, туалеты, слуги, лошадь и карета. Будешь жить безо всяких забот, под моей защитой.

— То есть стану твоей любовницей, — уточнила его слова Нелли. — Это предложение было для меня неприемлемым с самого начала. Неприемлемо оно и сейчас.

— Дорогая моя! — прозвучал неожиданно голос Деймона, который вышел из салона со стаканом крюшона в руке. — Что, вы еще не кончили свой разговор? Знаешь, ты должна обязательно попробовать прекрасный крюшон миссис Робардс. Он действительно очень вкусный, просто чудо.

Нелли знала, что это неправда. Дешевый крюшон миссис Робардс был кислый, как уксус.

Чарльз гневно уставился на Деймона. А Деймон в ответ дружелюбно улыбнулся.

— Мы с Чарльзом еще не закончили нашу беседу, — сказала Нелли, уповая на то, что Деймон ничего не подслушал случайно.

— О, простите, что перебил, — произнес Деймон без всякого сожаления в голосе. — Но в доме душновато. Я просто посижу здесь на скамейке вместе с миссис Робардс и подышу вечерним воздухом.

Чарльз продолжал пристально глядеть на Деймона, когда тот сел на скамейку вместе с квартирной хозяйкой.

— Кто этот тип?

— Мой друг, — ответила Нелли, радуясь в душе, что Деймон хоть ненадолго прервал их тягостный разговор. — Послушай, Чарльз, мне жаль, что наша помолвка обернулась для тебя такими неприятностями.

Когда я принимала твое предложение, я и понятия не имела, чем это обернется. Но с тех пор многое изменилось. Ты же не можешь думать, что я всерьез отнесусь к нынешнему твоему предложению.

Лицо Чарльза потемнело.

— Ты моя должница, Корнелия. Решившись на нашу помолвку, я многим рисковал: все мое семейство, особенно отец, могло бы отречься от меня за это! А что ты сделала? Ты и твой отец обокрали нас.

— И все же любовницей твоей я не стану, — сказала Нелли, узнавая дьявольский блеск одержимости в глазах Чарльза. — Я выплачу свой долг, как решил суд, и как договорено с мистером Смитом.

— О каком долге идет речь? — За плечом Нелли снова появился Деймон. Она молча прокляла эти индейские сапоги, которые позволили ему неслышно подойти к ним.

Чарльз, потеряв терпение, глубоко вздохнул, вздернул подбородок и нацелил взгляд на узкий аристократический нос Деймона.

— Вы нам мешаете, сэр.

— Мне это уже говорили. — Улыбка Деймона стала еще шире и застыла, как в ноябрьское утро застывает вода, покрывшись тонкой ледяной пленкой. — И чаще всех мой дед.

Он сделал паузу. Нелли испугалась, что он сейчас добавит нечто оскорбительное, чтобы раздразнить Чарльза. Но он этого не сделал. Вместо этого он сказал:

— Объясни мне, что ты должна выплачивать.

Нелли начала было объяснять — как можно короче. Деймон все равно никогда не поймет, что произошло тогда в Чарлстоне, да ему и не надо знать все детали ее трудного положения. Но Чарльз перебил ее, изобразив страдание на лице:

— По решению суда Южной Калифорнии мисс Карпентер должна моей семье значительную сумму денег. Очень большую. Несмотря на тяжелый труд во многих домах в качестве компаньонки или кого-то там еще, она так и не может накопить и отдать эти деньги. Мне кажется, она просто мало просит в оплату за свои услуги.

Лицо Нелли вспыхнуло от возмущения. Из слов Чарльза можно было понять, будто ее нанимают в качестве чуть ли не проститутки. Деймон ничего не сказал, но лицо его стало каменным.

— Не слушай его, — попросила Нелли, коснувшись руки Деймона. Оскорбления со стороны Чарльза теперь ее мало трогали. — У меня есть деньги, и я выполню свои обязательства, как делала все последние три года.

Двое мужчин смотрели друг на друга так, словно ее здесь и не было.

— Вы оскорбили леди, сэр, — произнес Деймон холодным, обманчиво бесстрастным тоном. Нелли обеспокоило то, как это было сказано.

— Деймон, не надо вступаться за меня. В этом нет необходимости: у меня есть адвокат.

— Ты хочешь вызвать меня на поединок, Дюранд? — Спокойный тон Чарльза испугал ее еще больше. До нее доходили слухи, что он якобы убил на дуэли, по меньшей мере, одного человека, причем дуэль была нечестной. Он холодно улыбнулся ей, дав понять, что ничто не доставит ему большего удовольствия, чем возможность убить кого-то, кто ей дорог. — Встретимся на обычном месте, у Дуэльного дуба завтра на рассвете. Там и разберемся, что к чему.

— Черт возьми! Зачем тратить время на поиски какого-то проклятого дерева? — Деймон сделал вид, будто никогда не слышал о новоорлеанском печально знаменитом месте.

— Деймон! Чарльз! — Нелли встала между ними. — Прекратите! Это же смешно.

Деймон отодвинул ее в сторону.

— Не здесь, Дюранд, — прошипел Чарльз, и по его сжатым губам было видно, что он обеспокоен. — Если вы готовы на это, сделаем все цивилизованным способом.

— С каких это пор стрелять друг в друга с заранее определенного расстояния считается цивилизованным? — откликнулся Деймон. — Я требую удовлетворения здесь и сейчас. Я оскорбленная сторона. Я устанавливаю время и место.

— Хватит, джентльмены! — закричала миссис Робардс, поднявшись со скамейки, откуда она наблюдала за ними.

Несколько квартирантов, стоя у решетки балкона, следили за развитием событий сверху. Нелли подозревала, что лучшего спектакля, чем тот, что устроили для них два джентльмена, жильцы миссис Робардс уже давно не видели.

— Я не потерплю никакой драки, никакой дуэли у себя во дворе, — заявила хозяйка. — У меня приличный дом, джентльмены.

— Миссис Робардс права, — согласилась Нелли. Ледяной страх все сковал у нее внутри. Она снова встала между мужчинами. На этот раз ее оттащил Чарльз, грубо схватив за руку.

— Она сказала тебе правду? — обратился он к Деймону. — Сказала, что они с отцом сделали?

Нелли застонала. Именно этого она с самого начала и опасалась. Она была уверена: если Деймон узнает всю правду, он навсегда отвернется от нее, и его нельзя будет винить за это.

— Деймон, — попыталась она вмешаться, — это была неприятная судебная битва. Дело оказалось очень сложным и вызвало у судившихся враждебные чувства.

Деймон продолжал глядеть в упор на бывшего жениха Нелли.

— Давай, Раффин, рассказывай.

Злая улыбка заиграла на лице Чарльза, словно он наконец-то поймал свою жертву.

— Твоя фамилия Дюранд? Так? Дюранды действительно прекрасный старинный род креолов. Я вспомнил. Один из младших сыновей женился на девице из рода Стерлингов. Стерлингов из Роузвуда.

— Деймон, тебе нет никакой необходимости выслушивать все это, — снова вмешалась Нелли. Ее не очень удивило то, что Чарльз знаком с семейным древом Деймона. Большинство южных аристократов хорошо знали, кто на ком женился.

— Твой нечистый на руку отец гордился бы тобой, — произнес Чарльз со злобной усмешкой.

Нелли увидела, как по лицу Деймона пробежала тень недоумения.

— Чарльз, я не сказала Деймону правды, — проговорила Нелли тихим напряженным голосом. Он прозвучал странно-слабым, даже в ее собственных ушах. — Вам двоим не из-за чего драться.

— Подожди, Нелли. — Взгляд Деймона, устремленный на Чарльза, смягчился. — Нелли была хорошей компаньонкой у моих тетушек, она вела хозяйство в доме с такой любовью, словно это был ее дом. Она — человек преданный и умеющий любить. Я знаю все, что мне нужно знать о ней. Какую плату ты хочешь получить, Раффин?

Нелли не могла поверить своим ушам. Она смотрела на Деймона, широко раскрыв глаза, и почти готова была попросить его повторить эти слова: «Я знаю все, что мне нужно знать о ней».

Раффин улыбнулся широкой, холодной, всепонимающей улыбкой.

— Все ясно, Дюранд. Она соблазнила тебя своей печальной историей, и ты ей поверил.

— Простите меня, миссис Робардс, но получается на одно оскорбление больше нормы, — сказал Деймон, оправдываясь перед хозяйкой.

Нелли даже не сразу сообразила, что происходит. Деймон сделал молниеносный выпад, его кулаки мелькнули в воздухе. Первый удар угодил Чарльзу в челюсть. Он пытался ответить, но промахнулся. От второго удара Чарльз взлетел в воздух и распластался на земле. Из уголка рта потекла струйка крови. Он с удивлением уставился на Деймона.

— Хватит, прекратите! — закричала миссис Робардс, вставая меж двух мужчин. — Убирайтесь отсюда, или я вызову полицию.

Чарльз приподнялся на локтях.

— Мне следовало ожидать от тебя что-нибудь подобное, Дюранд.

— Да брось ты, Раффин. Такой задира и хвастун, как ты, не раз попадал в разного рода переделки. Просто у тебя другой стиль, вот и все. Ты жаждешь дуэли? Что ж, я не против.

Чарльз медленно поднялся и ответил Деймону недрогнувшим взглядом. После чего жестом подозвал своего слугу, который тут же подбежал и стал стряхивать пыль с одежды хозяина.

— Я дерусь на дуэли только с джентльменами.

На сей раз Деймон расхохотался. Он тотчас уразумел, что стоит за этим трусливым оскорблением. Нелли тоже все поняла, тем не менее, со всей силой ухватила Деймона за руку. Она боялась, что он снова ударит Чарльза. Но, судя по всему, инцидент на сегодня был исчерпан.

Чарльз двинулся к воротам, пытаясь сохранять обычное достоинство, несмотря на испачканную одежду и растрепавшуюся прическу. И хотя он гордо развернул плечи, воинственность его явно пошла на убыль. Впрочем, Нелли знала, что торопиться с выводами по этому поводу было бы преждевременно.

— Ты получишь свои деньги, Раффин, — ясным и решительным тоном заявил Деймон. — Все до конца.

Составь счет и пришли его моему агенту в Новом Орлеане: «Харви, Аллен и Уоткинс» на Канал-стрит. Я дам им указание выдать тебе банковский чек, и дело будет закончено.

Чарльз надел цилиндр на растрепанные волосы.

— Все не так просто, Дюранд. — Он повернулся и пошел к воротам.

Все еще держа Деймона за руку, Нелли с благоговением смотрела на него. После тех слов, что он произнес, она почти не слышала, о чем говорили мужчины. Его слова эхом отзывались в ее голове. Он знал все, что ему нужно знать о ней. Он верил в нее!

Миссис Робардс пригласила их в салон, где уже горела лампа. Тут только Деймон почувствовал сильную боль в пальцах правой руки. Это так его мучило, что он не обратил внимания на комнату, заставленную старой мебелью: тут был диван, два испанских кресла разного стиля и потрескавшийся стол на тонких ножках.

Деймон принялся сжимать и разжимать пальцы. Вроде бы кости не сломаны. Несмотря на боль, он улыбнулся про себя. Зрелище, которое ему представилось, стоило того, чтобы терпеть эту боль: Раффин — в унизительном, дурацком положении валяется на земле.

— Может, вызвать доктора? — спросила миссис Робардс, с тревогой глядя на пальцы Деймона.

Он сам взглянул на них и только сейчас заметил, что они сильно кровоточат. Левой рукой он полез в карман за носовым платком.

— Не надо доктора. Все будет в порядке.

— Но нам понадобится лед, миссис Робардс, — уверенным тоном сказала Нелли, взяв дело в свои руки. — Пожалуйста, достаньте, если можно.

— Конечно. Сейчас же пришлю. — И она тут же направилась на кухню.

— Ты ей понравился, — сказала Нелли, вытаскивая что-то из своего ридикюля. — Ведь Раффина она не спросила, нужен ли ему доктор.

Деймон нащупал в кармане платок, но Нелли, взяв его раненую руку, уже обвязывала ее небольшим кусочком обшитой кружевом ткани.

Ее прикосновения были нежными, но руки холодными, а губы сжаты — так сосредоточенна она была на своем занятии.

— Я чувствую себя средневековой леди, награждающей почетной лентой своего любимого рыцаря, — сказала Нелли с еле заметной улыбкой на губах.

— А я чувствую себя рыцарем, получающим эту самую почетную награду, — ответил Деймон, прежде всего, желая увидеть сейчас ее улыбку. Конечно, его носовой платок больше подходил для перевязки, но он решил, что куда приятнее носить на руке ее платочек.

Наконец-то она ему улыбнулась — прелестной, трогательной улыбкой, и Деймон тут же забыл о боли в пальцах.

— Спасибо тебе, что ты защитил меня от Чарльза.

Ему безумно захотелось поцеловать ее прямо сейчас, здесь, но он подавил в себе этот порыв. Ему многое надо было узнать. Прежде чем он снова прикоснется к ней, ему следовало знать всю правду. Левой рукой он расслабил шейный платок.

— Тебе предстоит объяснить какие-то невероятные вещи.

Нелли кивнула, вид у нее был встревоженный, но в глазах светилось какое-то непонятное ему чувство.

— Да, ты заслуживаешь знать правду.

— Садись и не вставай с места, пока все не расскажешь.

Развязав ленты шляпки и отложив ее в сторону, она послушно села на одно из скрипучих испанских кресел. Лицо ее оставалось бледным и выдавало внутреннюю напряженность. Деймон сел напротив, на диван, обитый ветхим бархатом.

— Я хочу знать обо всем, на что намекал Раффин. Какие долги ты ему выплачиваешь и за что? Что он имел в виду, когда упоминал твоего отца?

— Это все довольно сложно, — начала Нелли, сжав руками плечи, словно предстоящий ей рассказ лег на них всей своей тяжестью. Она избегала прямого взгляда Деймона.

— Я постараюсь понять, — заверил он, подумав, что она даже представить себе не может, как он жаждет все понять. Раффин мог использовать нечто содеянное ею, чтобы запугать и заполучить ее. Но она выбрала его, Деймона, и отдалась ему. Он понял вдруг, что верит этому больше, чем всему другому.

Нелли наконец подняла на него глаза.

— С самого начала?

Деймон кивнул.

— Мой отец несколько лет назад был врачом бабушки Чарльза. Она долго болела, и он часто бывал в их доме. Почти каждый день. Собственно говоря, папа мало что мог сделать для старой леди, но семья хотела, чтобы он почаще ее навещал. Так он и делал. Иногда я сопровождала его.

— Продолжай.

— Как ты, наверное, знаешь, Раффины — очень богатая семья. Владеют многими плантациями и несколькими складами в Чарлстоне.

— Да, я слышал об этом, — подтвердил Деймон, вспомнив благоговейный трепет, с каким портье в отеле говорил о Раффинах.

— Но дело в том… — Нелли остановилась и уставилась на свои дрожащие руки, сложенные на коленях. — Дело в том, что моя мама тоже была очень больна. У нее было слабое сердце, почти такое, как у мисс Изетты. Я всячески ухаживала за ней, делала все возможное, но она становилась все слабее. И тут мы услышали о чудесных целебных свойствах минеральных вод на одном из австрийских курортов.

— И твой отец захотел отвезти ее туда?

— Да, но сама поездка стоила очень дорого. Так совпало, что в то же самое время, когда маме стало хуже, Чарльз дал мне понять, что я ему небезразлична. Не знаю почему.

Деймон знал почему, но жестом попросил ее продолжать.

— Люди говорили мне, что я самая везучая девушка в Чарлстоне. В обществе нас поздравляли. Но родители Чарльза отнеслись ко мне весьма прохладно, хотя и смирились. Ведь мой отец был всего лишь доктором, зато мама — из рода Эшли. — Нелли посмотрела на Деймона умоляющим взглядом. — Это правда. Здесь нет ни слова лжи.

Деймон кивнул.

— Рассказывай дальше.

— Состояние мамы все ухудшалось, и мы уже боялись, что не сумеем довезти ее до Австрии.

Нелли остановилась в замешательстве, задумалась и с опаской взглянула на Деймона.

— Я не знаю, как сказать тебе все это.

— Просто возьми и скажи, — посоветовал ей Деймон, испытывая облегчение оттого, что сейчас, наконец, услышит правду из ее уст. — Я не хочу больше никакой лжи между нами.

Деймон не представлял себе, что можно быть еще бледнее, но ее лицо стало белым как полотно, когда она, прежде чем продолжить, подняла на него глаза.

— Попробую догадаться, — предложил он, желая облегчить ей признание. — Твой отец совершил какой-то бесчестный поступок?

Он начинал понимать, на что способен доведенный до полного отчаяния мужчина, если он сильно любит.

Нелли кивнула и опустила глаза на свои руки, зажатые между колен.

— Он украл на эту поездку деньги у Раффинов? — спросил Деймон.

Нелли медленно подняла голову, взглянула на него, и чувство облегчения смыло напряженность с ее лица. Она энергично закивала:

— Да, именно так. Он украл деньги у Раффинов. У них было их так много, что, я подозреваю, он даже не думал, что они это заметят.

— А тебя не удивило, откуда они взялись?

Нелли отрицательно покачала головой.

— Он сказал, что ему кто-то одолжил. Мне и в голову не приходило спрашивать его, от кого. Я же была еще совсем юной девицей и ничего в этом не смыслила. Зато слышала о людях, которые помогают нуждающимся.

— Итак, ты поехала на курорт вместе со своей матерью?

— Да. Чарльз не хотел, чтобы я ехала, но маме нужна была сиделка, и я не собиралась оставлять ее в такое время. Тогда Чарльз заявил, что хочет поехать с нами, и нам с папой еле удалось отговорить его.

— А курорт помог твоей матери?

Лицо Нелли посветлело.

— Ей действительно стало лучше. Мы несколько месяцев пробыли в Европе. Папа и я были так рады, что она поправляется. К тому же мы многое повидали там, в частности, работы великих художников. Это были прекрасные месяцы. — Тоскливая улыбка воспоминаний заиграла на лице Нелли.

— Что было дальше, дорогая?

— Мама умерла.

Деймон ожидал, что она сейчас заплачет. Но слезы не появились.

— Умерла в Германии, во сне. Так мирно и спокойно. Мы с папой были рады, что оказались в этот момент рядом с ней.

Нелли замолчала, и Деймон решил не подталкивать ее. Она долго кусала губы, прежде чем продолжить.

— Это были самые мрачные дни для нас обоих. Я просто боялась, что папа не выдержит и совершит что-нибудь страшное. Он был не в себе от горя.

И вдруг глаза ее зажглись злостью.

— Мало того, что мы вынуждены были везти тело мамы в железном гробу, когда мы приехали домой, нас в нашей гостиной ждали Раффины: Чарльз, его отец и их поверенный. Чарльз знал нашу домоправительницу и, заговорив ей зубы, вошел с ней в дом. Оказывается, к тому времени они обнаружили пропажу денег.

— Этот негодяй не тратил время даром, так я понял? — спросил Деймон, и у него снова зачесались руки.

— Они даже не стали дожидаться, пока мы похороним маму. — Нелли вздохнула, и по ее щеке покатилась слезинка, которую она тут же смахнула.

Деймон придвинулся к ней и взял ее за руку, такую маленькую, холодную и дрожащую.

— Они посадили твоего отца в тюрьму?

— Нет, слава богу, не посадили. Папа столько лет был врачом у многих важных семейств в городе, и среди его пациентов были жена судьи и сын шерифа. Эти люди использовали свое влияние в защиту отца. Но и Раффины обладали большой властью.

— А как себя повел Чарльз после того, как узнал, что твой отец украл у них деньги?

— Вот в этом все и дело, — ответила Нелли. Слезы исчезли, она выпрямилась в кресле, и в глазах ее загорелся огонь возмущения. — Чарльз и его семейство пришли в ярость: как быть с нашей помолвкой? Они расценили поступок отца как предательство с моей стороны. Но поднимать шума они не хотели, и Чарльз просто расторг нашу помолвку. Он считал себя страшно оскорбленным и униженным. Судья отложил на время тюремное заключение отца, но оштрафовал его и потребовал вернуть назад все деньги.

— Это и есть та сумма, которую ты выплачиваешь?

— Сумма была довольна большая, а папа скончался через шесть месяцев после суда. Он просто умер от тоски по маме. Конечно, я унаследовала все и отвечаю за этот долг. Мы, Эшли, всегда платим свои долги.

— Глупости, — заявил Деймон. — Ты ведь не совершила никакого преступления. — Он сжал ее руку, невольно испытывая неприязнь к ее отцу, оставившему дочери такое наследство. — Ну, а что было дальше с Чарльзом?

Нелли взглянула на него так, что он понял: эту тему лучше бы не затрагивать. Тем не менее, она ответила:

— Чарльз, судя по всему, не мог до конца смириться. Он присылал мне то грубые письма, то неуместные подарки.

— Подарки с намеком, — подсказал Деймон, а когда она кивнула, он с трудом подавил в себе ярость. — Продолжай.

— Тогда я обратилась к папиному поверенному, мистеру Смиту, и он юридически оформил порядок выплаты долга. Я очень боялась, но понимала, что это надо сделать. Мой расчет был на стремлении Раффинов не придавать этому делу гласности. После чего я собрала чемоданы, взяла два рекомендательных письма от знакомых семей в городе и начала жить своей жизнью.

— А Чарльз стал преследовать тебя?

— Да, он искал меня повсюду. Чарльз может быть очень упрямым и напористым. Но мне все время удавалось немного опережать его… до сегодняшнего момента.

— Стало быть, ты с тех пор так и работала компаньонкой?

— Да, — спокойно ответила Нелли. — Последние три года.

— И твои рекомендательные письма были подлинными?

— Разумеется, — подтвердила она совершенно искренне. — А как иначе я могла бы их получить?

Деймону стало стыдно за свои прежние подозрения. А Нелли продолжала:

— Мистер Смит, мой поверенный, предупредил меня сразу же, как только я покинула Чарлстон, что Чарльз ищет меня. — Нелли о чем-то задумалась. — Хотя у него, собственно, не было никаких особых причин искать со мной встречи. И я всячески избегала ее, но вот сегодня…

— Так чего же он хотел?

Нелли поморгала, глядя на Деймона, и естественный румянец, вернувшийся было к ней, снова растаял.

— Он требует немедленного возврата денег.

— Он их получит, — заявил Деймон, хотя ее ответ и не совсем удовлетворил его. — А чего еще он добивается?

Нелли открыла было рот, чтобы сказать что-то еще, но в этот момент в комнату ворвалась миссис Робардс.

— Вот лед, который вы просили, дорогая. Простите за столь долгую задержку, но мне пришлось послать за ним в лавку мясника.

Нелли завернула лед в полотенце, села рядом с Деймоном и приложила к его руке. Аромат сирени и холодный компресс заставили его забыть о боли. А тепло ее тела возбудило в нем страстное желание обладать ею.

Пока Нелли держала его руку, он не мог не думать о том, что, если Раффин преследовал ее в течение трех лет, вряд ли его интерес к ней исчезнет оттого лишь, что кто-то вручит ему банковский чек на сумму ее долга.

18

После ужина они еще долго сидели в салоне миссис Робардс. Нелли, как могла, оттягивала время расставания, нарочно не замечая, что лампа уже догорает. Наклонившись над столом, она с жадностью слушала новости о Роузвуде. Присутствие Деймона придавало ей силы в борьбе со страхом. Ей хотелось прикоснуться к нему, но их разделял стол и бдительность миссис Робардс. Нелли расспрашивала о здоровье Изетты, о Вэрине, о Клео и об Элайдже. Она отчаянно нуждалась в новостях из дома — вернее, из места, которое стало ей родным.

Деймон дал себе волю и с удовольствием развлекал ее всевозможными новостями. Она внимательно слушала его ответы на каждый свой вопрос и радовалась тому, что все шло хорошо. Деймон положил раненую руку на стол и наклонился вперед, поближе к Нелли. К его большому удовольствию, беседа протекала без недомолвок — легко и свободно.

Когда тема «Роузвуд», видимо, была исчерпана и лампа должна была вот-вот потухнуть, Нелли, наконец, призналась:

— Я очень обрадовалась, увидев тебя на площади.

— Обрадовалась? — Деймон откинулся на спинку стула, а взгляд его стал холодным и скептическим. — Ты убегала от меня так, будто я был последним человеком на земле, кого бы ты хотела видеть.

— Правильно. Но дело в том, что я приняла тебя за Чарльза, — объяснила Нелли, совершенно не задетая холодным взглядом Деймона. — Когда Рене сказал мне, что мужчина, о котором я его предупреждала, купил у него рисунок с павлином, я подумала, что это мог быть только Чарльз. Деймон кивнул.

— Рене, это тот уличный художник?

— Рене мой друг. — Нелли не смогла сдержать улыбку гордости. — Товарищ по профессии.

— А интересно, художники всегда целуют своих товарищей по профессии? — Деймон постучал вилкой по тарелке и нахмурился.

— Рене всегда был моим настоящим другом, — сказала Нелли и тут вдруг сообразила, что Деймон ревнует. — Я встретила Рене, когда первый раз приехала в Новый Орлеан. Мы быстро подружились, но ничего более между нами не было. Ты же знаешь, Деймон, кроме тебя, у меня не было любовников.

Нелли отвела взгляд в сторону, но почувствовала, как кровь приливает к ее лицу.

— Я это действительно знаю, — подтвердил он, не глядя на нее. — И буду стремиться к тому, чтобы так это и осталось, — добавил он.

В доме уже давно было темно и тихо. Лишь иногда мимо открытых дверей салона проходила миссис Робардс, напоминавшая, что они здесь не одни.

— Мне лучше уйти, — вздохнув, сказал Деймон. Протянув над столом руку, он дотронулся до ее руки и поднялся с дивана. — Завтра я приду за тобой, и дневным рейсом мы отправимся в Роузвуд.

— Деймон, я не знаю… — начала Нелли, покачав головой. — Я рада, что ты теперь знаешь правду, но представляешь, как ее воспримут твои тетушки?

Он нахмурился.

— Я не собираюсь ничего им рассказывать. Если не хочешь возвращаться ради меня, сделай это ради тети Изетты. И она, и Вэрина очень скучают по тебе. Мне кажется, ты — важное условие выздоровления Изетты.

Нелли подумала, как приятно ей будет снова оказаться в этом уютном доме, слушать шум дождя в своей комнате наверху и гулять по саду тети Вэрины, полному чудесных цветов. И потом: она же теперь должница Деймона. А он даже не упомянул о ее долге, когда говорил о возвращении ради тети Изетты.

— Я очень привязалась к твоим тетушкам, Деймон. И хотела бы всячески помогать им.

— Прекрасно, — сказал Деймон, и лицо его стало непроницаемым. — Я вернусь за тобой завтра после того, как устрою все со своим поверенным, и мы отправимся в Роузвуд.

Он наклонился и поцеловал ее долгим сладким поцелуем. Нелли обняла его за плечи и страстно прижалась к нему всем телом. Ей так не хотелось его отпускать после стольких долгих дней разлуки.

Она даже впервые пожалела, что миссис Робардс придерживается таких строгих порядков относительно джентльменов-посетителей. Осознавая, как она любит Деймона, Нелли с трепетом подумала, что ничего сейчас не желает сильнее, чем провести ночь в его объятиях.

— Завтра ночью в Роузвуде разделять нас будет лишь несколько шагов, — шепнул ей в ухо Деймон.

Нелли вздрогнула, устыдившись: неужели он прочел ее непристойные мысли?

— Да, — покраснев, согласилась Нелли, и перед ее мысленным взором всплыли воспоминания об их первой встрече на балконе, о его твердых мускулах под ее руками. Она захотела, чтобы Деймон еще раз ее поцеловал, но он отпустил ее и направился в двери.

— Деймон, — позвала она.

Он обернулся.

— Да?

— Возьми с собой кого-нибудь из слуг миссис Робардс, — попросила она, вспомнив вдруг, как страшно ночью на темных улицах Нового Орлеана.

Он рассмеялся.

— Со мной ничего не случится, девочка моя. Я бывал в местах и похуже ночного Орлеана. До завтра.

И он ушел. Нелли, охваченная дурными предчувствиями, долго смотрела ему вслед, стоя в темноте салона. В «местах похуже», о которых говорил Деймон, не было тени Чарльза Раффина за углом. Она никак не могла отделаться от постоянно возникавшего опасения, что ее бывший жених еще не сказал свое последнее слово.

У себя в комнате она открыла ставни, которые днем защищали помещение от горячих лучей солнца. Легкий прохладный ветерок с озера Понтчар-Трейн сразу же разогнал духоту. Уличный фонарь давал достаточно света, чтобы Нелли могла раздеться и надеть тонкое ночное одеяние. Она залезла в кровать, привязала москитную сетку и легла, даже не накрывшись одеялом. Чувствовала она себя совершенно опустошенной — и физически, и эмоционально. Встреча с Чарльзом была для нее шоком. Она понимала, что, если они когда-либо столкнутся лицом к лицу, он поведет себя самым мерзким образом. Она ожидала от него любых обвинений и оскорблений. Так и случилось: с самого начала этой встречи его главной целью было унизить ее. И тут она вспомнила, как на ее защиту встал Деймон. Завтра она сядет с ним на пароход не потому, что это разумное решение, и не из-за денег, которые она теперь должна ему и его тетям. Она поедет с ним в Роузвуд потому, что хочет видеть снова мисс Изетту и мисс Вэрину. Потому, что хочет быть рядом с Деймоном.

Удовлетворенная таким решением, Нелли быстро заснула. Над ее головой ветерок колыхал москитную сетку, а в голове мелькали приятные фантазии.


Какой-то странный звук, что-то вроде скрипа или скрежета, разбудил Нелли. Она очнулась от своего приятного сна, испытывая сожаление от того, что он прервался. Она открыла глаза. В комнате было тихо, и она поняла, что этот звук не из ее сна, а доносится с улицы. Нелли поднялась и прислушалась. Ничего. Она ждала, не зная, что предпринять. В ночную пору в доме миссис Робардс всегда бывало тихо и спокойно.

И вдруг, разрывая тишину, снова раздался громкий скрежет. Металл по металлу. Это распахнулись ворота во дворе, и вслед за скрежетом послышались мужские голоса. Нелли услышала голос Реджиса, который обычно спал в сторожевой будке рядом с воротами. Он произнес ее имя, и в его голосе прозвучали страх и предостережение. Тут же послышался какой-то глухой, неясный звук, после чего наступила тревожная тишина.

Нелли отбросила москитную сетку и соскочила с кровати. Тяжелые сапоги грохотали по ступенькам лестницы, ведущей к ее комнате. Она схватила свое платье, но тут же поняла, что это бессмысленно, и подняла с пола туфлю. Дверь в комнату распахнулась, и ее ослепил свет фонаря. Отступая назад к кровати, Нелли прикрыла глаза, чтобы яркий свет не мешал ей разглядеть вторгнувшегося к ней человека. У двери стоял незнакомый мужчина невысокого роста, но крупный, широкоплечий, закутанный в темную накидку.

— Это она? — Незнакомец поднял фонарь повыше, чтобы показать ее человеку, стоявшему за его спиной.

Этот человек отодвинул державшего фонарь незнакомца и вышел на середину комнаты. Сердце у Нелли бешено забилось.

— Чарльз!

— Ты поедешь со мной, Корнелия. — Схватив ее за запястье, он вырвал туфельку из ее руки. — Больше я тебе не позволю делать из меня дурака и морочить голову семье Раффин. Мы возвращаемся в Чарлстон.

Жесткой хваткой он стиснул ее запястье и потащил через комнату и вниз по лестнице. Она, спотыкаясь, следовала за ним до самого двора. Из окон и дверей высунули головы несколько молодых девиц. Миссис Робардс с побелевшим от возмущения и страха лицом пыталась остановить Чарльза.

— Куда вы ее увозите? — потребовала она ответа. — Разве можно выводить девушку на улицу вот так, в нижнем белье и без туфель? Если ее увидит полиция, они обязательно зададут вам вопросы. Пусть возьмет хотя бы накидку. Сейчас кто-нибудь принесет ей обувь.

— Она поедет в моей карете, — заявил Чарльз таким тоном, будто этого достаточно, чтобы осчастливить любую женщину. — Хотя ладно. Дайте ей накидку. Не хочу, чтобы посторонние мужчины пялили глаза на мою любовницу.

Хозяйка дома достала старую накидку, валявшуюся в сторожевой будке. Одна из девушек принесла туфли Нелли.

— Я дам знать о случившемся мистеру Дюранду, — шепнула миссис Робардс, завязывая ленты накидки у шеи Нелли. — Он просил меня послать за ним, если что-то случится.

«Значит, Деймон подозревал, что Чарльз может явиться», — подумала Нелли. Она хотела что-то сказать миссис Робардс, но, как только открыла рот, Чарльз вырвал ее из прощального объятия хозяйки дома.

— Пошли, — сказал он, грубо схватив Нелли за локоть.

— Куда вы ее везете? — снова потребовала ответа миссис Робардс, проявив храбрость, которую Нелли от нее не ожидала.

Чарльз посмотрел на нее с подозрением.

— Вам уже заплатили за молчание, мадам. Зачем вам знать еще что-то?

— Она же должна куда-то отослать мои вещи, — объяснила Нелли.

— Вот именно, — подтвердила миссис Робардс.

— Тебе эти вещи больше не нужны, — отрезал Чарльз, подталкивая Нелли к воротам. — Я займусь твоими туалетами, всем, что тебе понадобится, когда приедем в Чарлстон.

Чарльз подсадил Нелли в карету, поднялся туда сам и сел рядом с ней, продолжая сжимать ее запястье. Потом он постучал изнутри по крыше, карета тронулась и стала удаляться от дома миссис Робардс.

Не успели они завернуть за угол, как Чарльз сорвал с Нелли накидку и схватил ее за талию. Прижав ее в угол сиденья, он без всяких слов впился губами в ее губы. От него разило горьким абсентом. Нелли стиснула губы и попыталась вырваться. Упершись руками в его плечи, она старалась оттолкнуть Чарльза. Тогда он схватил ее за оба запястья и, прежде чем она поняла, что происходит, связал ей руки за спиной.

— Как ты смеешь! — возмутилась Нелли, выворачиваясь из его объятий.

Ей было противно прикосновение этих жадных рук к ее груди, прикрытой лишь тонкой ночной сорочкой. Она испытывала такое отвращение, что ее чуть не вытошнило, а когда она попыталась закричать, он закрыл ей рот рукой, похотливо дыша ей в щеку. Другой рукой он больно сжал ее сосок. В дикой ярости Нелли снова стала бороться. Он прижался к ней еще крепче.

— Успокойся, любовь моя, лежи тихо, и тебе будет совсем неплохо.

От его мерзкого дыхания ее снова чуть не вырвало, но она подчинилась. Тогда он медленно снял руку с ее рта, голова его сползла чуть ниже, пока щека не коснулась ее груди. Руками он гладил ее бедра. Отвратительный жар этих рук проникал сквозь тонкую ткань.

— Не вздумай снова кричать, Корнелия, — предупредил ее Чарльз. — Выброси эти глупости из головы.

Иначе я заткну тебе рот кляпом. И никто его не увидит под капюшоном твоей накидки.

Призвав всю силу воли, Нелли старалась успокоиться и подыскать какие-то слова, которые могли бы помочь ей. А Чарльз продолжал:

— Ты сейчас все начинаешь сначала, поняла? Возвращаешься со мной в Чарлстон и становишься моей любовницей. Открыто, на виду у всех.

— Я никогда не соглашалась на такое, — ответила Нелли, моля всевышнего, чтобы их разговор дал ей возможность хотя бы выиграть время.

— А это не имеет никакого значения, соглашалась ты или нет. К тому времени, когда мы доберемся до Чарлстона, твоя репутация будет уже окончательно загублена. Весь город будет знать, что ты возвращалась из Нового Орлеана в одной карете со мной. Так что ни у кого не останется сомнений, как низко ты пала.

Нелли смотрела на него, не в силах поверить, что он может говорить такое.

— Я заявлю в полицию.

— И ты думаешь, они тебе поверят?

Некоторое время она молчала. То, что он сказал, было правдой. Власти никогда не поверят никаким обвинениям против члена семейства Раффин. Чарльз продолжал гладить ее бедра.

— Ты с ним спала?

— С кем? — Она вдруг поняла, насколько беспомощна и уязвима в сложившейся ситуации.

— С Дюрандом. Ты ведь спала с ним, да? — Прежде чем она могла ответить, Чарльз приподнялся, немного отодвинулся назад и дал ей такую сильную пощечину, что она стукнулась головой о боковую стойку кареты.

То, что кто-то мог ее ударить, настолько ее потрясло, что она даже не почувствовала боли.

— Ты годами держала меня на расстоянии, а после этого переспала с каким-то креолом.

Он снова схватил ее за талию — Нелли вжалась в угол кареты. Маниакальный блеск его глаз не оставлял никаких сомнений в том, что он собирается делать.

— Не здесь, Чарльз, — взмолилась Нелли. — Пожалуйста, только не здесь. Подождем, пока не доберемся… пока не приедем на место. Ты знаешь, ведь в постели удобнее, и это будет как медовый месяц.

Он остановился, потом снова, но уже спокойнее погладил ее бедро.

— Ты так этого хочешь? Маленький роман? Чтоб было похоже на медовый месяц?

— Да, и мне кажется, тебе это тоже понравится, — сказала Нелли, понимая, что заманивает его, хотя и неясно, куда именно. На него это вроде бы подействовало. В бледно-голубых глазах засветился интерес.

— Он тебя научил чему-нибудь в постели?

Нелли стыдливо опустила глаза.

— Хорошо. Посмотрим, чему он тебя научил, — произнес Чарльз с удовлетворением. — А потом я сам тебе кое-что покажу. Вот тогда ты поймешь, что значит настоящее удовольствие.

С бесстыдной ухмылкой он постучал по крыше кареты.

— Быстрей, быстрей! У нас мало времени.

Нелли смотрела на каменное лицо сидевшего рядом мужчины и старалась понять, чего же она все-таки добилась: выиграла время для побега или привязала себя и свою судьбу к постели Чарльза.


— Ты уверен, что мужчина в цилиндре не сказал, куда увозит мисс Корнелию? — спросил Деймон Реджиса. Они стояли в просторном холле отеля.

Подросток так тяжело дышал от быстрого бега, что смог только отрицательно покачать головой.

— Проклятие! — выругался Деймон.

Он еще не успел лечь, потому что ожидал чего-нибудь похожего от Раффина. Как только ночной портье постучал в дверь номера и позвал его спуститься, Деймон тут же вскочил и бросился вниз по лестнице. Он полагал, что Раффин пожалует к нему, а не к Нелли, и страшно ругал себя, что не подумал о такой возможности. Надо было сообразить, что этот негодяй и трус выберет именно такой путь.

— Не-а, сэр, не сказал куда, — все еще тяжело дыша, произнес Реджис, качая кудрявой головой. Даже при слабом свете лампы Деймон разглядел большой синяк под правым глазом подростка. Глаз так распух, что был почти закрыт. — Ничего не сказал, только вот о вещах мисс Карпентер. Не нужны, мол, они ей в Чарлстоне.

— Так и сказал? Это как раз то, что мне нужно. — Деймон порылся в кармане и вложил щедрую дань в ладонь мальчика. — Беги домой и займись своим синяком.

— Слушаюсь, сэр. Спасибо, сэр.

Деймон не стал возвращаться в свою комнату, а быстро вышел из отеля и направился к набережной. Нельзя было терять времени. Среди длинного ряда лодок, стоявших у причала, должен находиться пароход, готовый к отплытию в Чарлстон. Надо во что бы то ни стало найти его.

Новый Орлеан в ночное время был почти таким же шумным, как днем. Те, кто совершал вечерний променад по набережной, давно разошлись по домам, а их места заняли моряки — кто на дежурстве, кто на отдыхе. Были здесь рыбаки, картежники, грузчики, разгружающие только что прибывшие корабли, и разный другой люд, чьи дела приходились на ночное время.

Деймон прокладывал себе путь среди ночной толпы, между груд различного товара: бочек с патокой и мешков с хлопком, корзин с рыбацкой добычей и просто пустых ящиков и коробов. Он расспрашивал о кораблях, готовых к отплытию, и в то же время наблюдал за выходящими к набережной улицами, высматривая карету, нанятую Раффином. Он был почти уверен, что не пропустит ее.

Огонь в жаровнях горел и на палубах многочисленных судов, и на набережной. В закопченных кастрюлях варилась рыба, и аромат специй освежал воздух, насыщенный запахом гниющего дерева. Огни факелов, установленных на палубах, отражались в узких полосках воды между кораблями. На одном из кораблей матросы пели на чужом языке, и в песне слышалась тоска по родине. Издалека до Деймона донеслись звуки банджо и топот танцующих ног. К тому времени, когда он достиг кораблей, стоявших на причале рядом с рынком, он уже подумывал, не ошибся ли Реджис. Деймон так и не нашел ни одного парохода, отправляющегося в Чарлстон, не увидел ни одной кареты. Деймон остановился и еще раз осмотрел набережную. Неужели он не заметил кареты и упустил ее? А может, у Раффина были другие планы, как вывезти Нелли из города?

И тут он увидел экипаж, подъезжающий к набережной около площади Парадов. С кучерского сиденья слезли слуга Раффина и какой-то рослый мужчина. Этот мужчина открыл дверь кареты и вытащил оттуда женщину в накидке. Ростом она была с Нелли, но капюшон на голове не позволял видеть, она ли это. За ней вылез Раффин и тут же вцепился в локоть женщины.

Деймон бросился к ним, расталкивая попадавшихся на пути моряков и рыбаков. Увидев его, Раффин потащил женщину к пароходу. Она сопротивлялась, стараясь вырвать руку, и тут Деймон услышал голос Нелли:

— Я никуда с тобой не поеду, Чарльз!

С соседнего корабля, прервав свою работу, на них с любопытством смотрели два матроса. Деймону удалось подбежать к сходням парохода раньше Раффина.

— О, Деймон! — закричала Нелли, снова вступая в борьбу с Раффином. Капюшон сполз с ее головы и приоткрыл лицо. — Как хорошо, что ты успел!

— Эта леди не желает ехать с вами, — заявил Деймон, преграждая им путь.

Раффин нахмурился.

— Поверь мне, Дюранд, ты даже не понимаешь, что делаешь. Тебе лучше держаться от нее подальше.

— Это мы решим сами, Нелли и я. Но ты никуда не увезешь Нелли против ее воли.

— Осторожно, Деймон! — воскликнула Нелли, кивком головы показывая на рослого мужчину, стоявшего рядом. — У него есть сообщник.

Деймон еще раньше заметил этого головореза. Он подозревал, что Раффин никогда бы не осмелился пойти на такое дело без помощника.

— Прежде чем ты подвергнешь себя риску ради этой леди, — начал Чарльз, — позволь мне открыть тебе то, что, я уверен, она от тебя утаила.

— Я знаю всю правду, — прервал его Деймон, радуясь тому, что они с Нелли успели поговорить обо всем.

— Не думаю, — ответил Чарльз, недобро сузив глаза. — Не думаю, чтобы ты — хранитель легендарных сокровищ Роузвуда — был бы сейчас здесь, если бы она рассказала тебе все.

— О, Чарльз, не надо! — взмолилась Нелли, снова пытаясь вырваться.

— Деймон, не слушай его!

— Она приехала в Роузвуд, играя роль сиделки и компаньонки, так ведь? — спросил Чарльз.

Деймон не ответил.

— Видишь ли, — продолжал Чарльз с лицемерной улыбкой, — именно так они и работали, завоевывая доверие людей. Отец Нелли попал в наш дом как опытный врач, она была хорошей сиделкой, а потом они подменили копией настоящую картину в комнате моей бабушки. Бедной больной бабушки!

У Деймона защемило сердце. Он взглянул на Нелли, мучительно желая услышать опровержение этих слов Чарльза, но она отвела глаза.

— Они продали оригинал одному бессовестному перекупщику и отправились в Европу тратить полученные деньги. Все члены моей семьи были потрясены. Не знали, что и думать. Ведь мы с Нелли были обручены. А она предала нас.

— Все так и было, Нелли? — спросил Деймон. На этот раз он поймал ее взгляд, в глазах ее была такая боль, что он понял: Раффин говорит правду.

— Деймон, я не понимала, что происходит, — едва слышно произнесла она.

— Вы еще не обнаружили в Роузвуде никакой пропажи? — с насмешкой спросил Чарльз.

Деймон несколько раз глубоко вздохнул. Это всегда спасало его от необдуманных действий в решающие моменты. Неужели инстинкт не обманул его, когда впервые увидев Нелли в Роузвуде, он задал себе вопрос: зачем она здесь? Хуже того. Неужели она лгала ему даже тогда, когда они ворковали в уютном гнездышке — салоне миссис Робардс?

— Ну что, я просветил тебя, не так ли, Дюранд? Признайся.

Деймон тщательно обдумал свой ответ.

— Да, кажется, у меня есть свои счеты с этой леди, в которых надо разобраться.

— Деймон!

Раффин предостерегающе дернул Нелли за руку. Деймон посмотрел на Раффина долгим пронизывающим взглядом. Холодная сдержанность, в которой он так нуждался, наконец, пришла к нему.

— Она была моей невестой, Дюранд, — продолжал Раффин. — Ты же понимаешь? Это значит, что она совершила двойное предательство. Дважды меня унизила. И теперь моя очередь унизить ее. Мало кто знает, что произошло, но те, кто знает, поймут меня. Она будет в безопасности под моей опекой. Ее долг будет выплачен. Она — воровка. И мне не надо представлять ее как честную женщину. Всем будет известно, что она — моя любовница.

Пока Раффин говорил, Деймон, не отрываясь, смотрел на Нелли. Да, она поступила с ним бесчестно. В какой-то момент, поймав ее взгляд, он почувствовал, что она хотела бы многое ему сказать, но здесь в этом месте, сейчас — не скажет. Она покачала годовой и отвернулась.

— Наверное, ты прав, Раффин, — кивнул Деймон. — Теперь, когда я знаю правду, я не буду стоять на твоем пути. Увози ее с богом в Чарлстон. — С легким поклоном Деймон отступил, открыв проход на корабль.

Нелли, не в состоянии поверить в услышанное, уставилась на Деймона. Сердце у нее остановилось. Деймон был ее единственной и последней надеждой. А теперь он отошел в сторону, и никто не поможет ей избавиться от Чарльза.

Чарльз засмеялся, схватил Нелли за локоть, больно сжав его через накидку, и потащил ее к сходням.

Не глядя больше на Деймона, она прошла мимо него и стала подниматься на корабль, онемев от все возрастающего ужаса и отчаяния. Ей надо было что-то придумать, чтобы спастись. Она подняла голову, машинально прочла название парохода, но оно ничего не подсказало ей.

И в тот самый момент, когда она уже должна была с помощью матроса вступить на палубу, Нелли услышала хриплый кашель Чарльза. Он ухватился за ее руку, но тут же отпустил ее. Она резко обернулась и увидела, что Деймон оттаскивает Чарльза назад, уцепившись за его воротник. Ткань врезалась в шею Чарльза, глаза его выкатились из орбит, широко раскрытый рот жадно ловил воздух. И в этот момент Деймон приподнял противника и швырнул его вниз, прямо на его сообщника. Нелли закачалась и упала бы, если бы ее не подхватил матрос.

Деймон бросился к ней:

— Пошли!

Головорез скинул упавшего на него Чарльза и стал подниматься по сходням.

— Он позади тебя! — предупредила Деймона Нелли. Связанные руки затрудняли ее движения.

Деймон вовремя обернулся. Мужчины, сцепившись на сходнях, свалились вниз рядом с Чарльзом.

— Развяжи меня! — потребовала Нелли, повернувшись к матросу. Она ткнула его локтем в живот. — Развяжи меня.

Матрос смотрел на нее с недоумением, пока не догадался, что руки у нее связаны за спиной. Достав нож, он разрезал веревку. Нелли бросилась вниз, надеясь, что сможет как-то помочь Деймону.

— Вызови полицию! — крикнула она матросу и поспешила по сходням.

Чарльз вряд ли устоял бы против Деймона, но его сообщник выглядел опытным бойцом. Нелли еще раз обернулась к матросу, но тот покачал головой:

— Не стану я звать полицию.

Она попыталась обратиться за помощью к двум проходившим мимо рыбакам. Они, закуривая трубки, остановились поглазеть на драку.

— Надо прекратить драку! — закричала она.

Рыбаки сделали по затяжке и продолжали равнодушно наблюдать за дерущимися. Нелли была в отчаянии. А драка продолжалась уже на набережной. Головорез размахнулся, чтобы стукнуть Деймона по голове, но Деймон отскочил и несколько раз ударил своего противника. К ее удивлению, этот здоровый мужик упал на колени, держась руками за живот. Но тут на Деймона напал Чарльз, а его сообщник, поднявшись на ноги, атаковал Дюранда с другой стороны. Надо было что-то делать. Деймон — хороший боец, но ему не справиться с двумя противниками сразу.

— Помогите! — с отчаянием закричала Нелли. — У вас есть совесть? — с возмущением снова обратилась она к рыбакам. Те, потеряв интерес к трубкам, с энтузиазмом наблюдали за боем.

— Ведь двое против одного! — отчаянно взывала к ним Нелли. — Это же несправедливый бой. Неужели у вас нет никакого чувства чести?

— Двое против одного? — переспросил один из рыбаков и согласно кивнул: — Нет, это несправедливо.

Рыбаки сунули трубки за пояс и двинулись к месту драки. По дороге один из них позвал своих друзей с соседней лодки. Сзади послышались чьи-то голоса. Она обернулась и увидела, что с парохода бегом спускаются моряки, вливаясь в толпу дерущихся. А усиливающийся шум — крики, проклятия, стоны — собирает все больше зрителей.

Рядом с местом драки группа мужчин уже держала пари и делала ставки. Еще несколько человек присоединились к дерущимся. Нелли уже потеряла Деймона из вида. Вокруг нее все жарче разгоралось настоящее побоище. Это уже явно была драка ради драки!

Нелли осторожно выбралась из эпицентра сражения, пытаясь увидеть Деймона или Чарльза среди месива переплетенных рук и ног. Ведь если она найдет хоть одного из них, другой будет рядом. Обойдя вокруг, она повернула назад. Так и ходила взад и вперед, пока не увидела, наконец, их обоих: сцепившись друг с другом, они катались на утоптанном песке набережной.

Нелли отошла чуть в сторону и стала размышлять, каким образом прекратить эту бойню. И тут наткнулась ногой на ведро, полное какой-то темной жидкости. При свете далекого факела трудно было определить, что там: машинное масло, грязная вода или патока.

В этот момент со стороны рынка послышались полицейские свистки. Подумав немного, она поняла, что не имеет ни малейшего желания встречаться ни с представителями власти, ни с Чарльзом. И тогда решила, что любая жидкость подойдет. Подняв ведро, она поспешила к толпе дерущихся и нацелилась на Деймона и Чарльза. Точным движением опытной домохозяйки она вылила на них содержимое ведра. Воздух наполнился страшной вонью тухлой рыбы. Вонь была такая сильная, что дерущиеся стали разбегаться, задыхаясь от тошноты.

Деймон и Чарльз откатились друг от друга. Оба кашляли, скидывая с себя рыбьи головы и стирая слизь с лица.

— Какого чер… — Деймон поднялся и смахнул эту мерзость с одежды. С его рук и с волос стекали капли вонючей жидкости. — Кто это, черт возьми?..

Нелли отбросила ведро и схватила его за руку.

— Бежим скорее!

Деймон замигал.

— Куда?

— Это неважно. Просто уйдем отсюда, Деймон, — настаивала Нелли, наблюдая за слугой Чарльза, спешившим на помощь к своему хозяину. — Ты что, намерен объяснить все это полицейским?

Деймон вслед за Нелли посмотрел на Чарльза и его слугу. Снова раздались свистки полицейских, на этот раз гораздо ближе.

— Пошли, — сказал он и, подталкивая ее перед собой, двинулся по набережной в сторону темной боковой улицы.

19

— Ты опять лгала мне, Нелли, — с возмущением произнес Деймон, чуть не ударившись головой о нижнюю балку в прачечном домике миссис Робардс, куда они вошли.

Он сделал короткую паузу, чтобы вытащить рыбную голову из кармана своего сюртука. Нелли с беспокойством увидела кровавый след, пересекающий его бровь, и вздувшуюся посиневшую нижнюю губу.

— Я ведь просил, чтобы между нами больше не было лжи, — напомнил ей Деймон. — А ты продолжала врать, как ни в чем не бывало.

— Нет, я не врала, — подняв голову, заявила Нелли. Она была слишком горда, чтобы позволить ему называть себя лгуньей, когда она сама себя таковой не считала. — Во всяком случае, это нельзя назвать ложью в прямом смысле. Ты спросил, действительно ли папа украл деньги на поездку в Европу, и я ответила: да. Но чтобы получить эти деньги, он украл картину.

— Ты просто пытаешься выкрутиться и сама это понимаешь. Кроме того, ты не сказала мне, чего хочет от тебя Чарльз.

— Снимайте всю одежду, мистер Дюранд, — прервала их объяснения миссис Робардс.

Она стояла около медного бака, полного горячей воды. Хозяйка приняла их к себе в дом с распростертыми объятиями. Судя по всему, она не видела особой вины в том, что взяла деньги у Раффина.

— Меня не интересует, кто кому врал. Я только чую, что аромат от вас идет до самых небес, сэр, и хочу избавить свою прачечную от этой вони. Чем быстрей, тем лучше.

Реджис хмыкнул, улыбнулся, поднял еще одно ведро горячей воды и вылил ее в бак.

Деймон с сердитым упреком посмотрел на Нелли и стал расстегивать пояс. Она решила, что сейчас не время спорить с ним.

— Прими-ка лучше ванну, — посоветовала она.

Отойдя от печки, где помогала Реджису греть воду, Нелли нырнула под бельевую веревку и пошла к двери.

— Не смей никуда уходить. Ничего еще не выяснено и не решено.

Она остановилась, не поворачиваясь к нему:

— Довольно сложно находить убедительные аргументы в споре с голым мужчиной. Что прикажешь мне делать?

— Я все устрою, — предложила миссис Робардс.

Она достала из шкафа простыню и, перекинув ее через веревку, висевшую поперек комнаты, отделила тем самым Нелли от Деймона и бака с водой. — Вот так. Думаю, теперь вам обоим будет легче и проще находить доводы.

— Согласен, — сказал Деймон, и Нелли услышала бряцание металлической пряжки его ремня.

— Когда разденетесь, передайте свои грязные вещи мне, — попросила миссис Робардс. — Я буду стоять спиной к вам.

Деймона вроде бы вовсе не смущало то, что он раздевается рядом с миссис Робардс, которая стала для них совершенно своим человеком. Поверх висящей простыни она начала передавать Нелли все его вещи по очереди: сюртук, жилет, рубашку, брюки.

— Сожгите все это, — приказала она.

— А их нельзя просто выстирать? — спросил Деймон.

— Их уже не спасешь, мистер Дюранд, — заявила хозяйка. — Я пошлю Реджиса в ваш отель за чистыми вещами.

Осторожно, чтобы мерзкий запах не пропитал ее ночную сорочку, Нелли стала класть вонючую одежду в печку. Позади нее послышался плеск — это Деймон опустился в бак с мыльной горячей водой.

— О господи, как же хорошо! — воскликнул он. — А знаешь, Нелли, совсем не обязательно было выливать на нас рыбные помои. Еще пара минут, и я одолел бы Чарльза.

Там, на набережной, Нелли так не показалось, но она сочла за благо умолчать об этом.

— Приношу извинения за все доставленные неприятности, — с некоторым сарказмом произнесла она, обиженная его замечанием. Повернувшись, она увидела, что миссис Робардс держит в руке перекинутые через простыню сапоги с бахромой.

— Сожгите и это, дорогая, — прошептала она. Нелли уставилась на индейские сапоги, которые Деймон носил с такой гордостью и упрямой независимостью, даже появился в них на пикнике в Лорелсе. Она коснулась пальцем, увы, сильно пахнущей бахромы, которая бросала вызов хорошему вкусу и дорогим вещам плантаторов. Предложение сжечь сапоги было более чем соблазнительным. Нелли схватила их.

— Нет, только не мои техасские сапоги! — Вода стала с шумом расплескиваться, и, взглянув на секунду поверх простыни, Нелли увидела, как Деймон поднимается из бака — разгневанный Нептун, выходящий из штормовых волн моря.

Она распахнула дверцу печки и сунула сапоги в пылающий огонь.

— Ваши сапоги пахнут невыносимо, мистер Дюранд, — заявила миссис Робардс, никак не реагируя на протест голого Деймона. — В Новом Орлеане полно великолепных сапожников. Я уверена, завтра любой из них будет рад обуть вас наилучшим образом.

Деймон выругался сквозь зубы и, судя по новым всплескам, опять опустился в воду.

— А теперь я могу принести стакан кларета, чтобы вам было приятно сохнуть после мытья. — Хозяйка сказала это так, будто для нее было обычным делом угощать мужчин в прачечной. — Мой покойный муж, приняв горячую ванну, очень любил пропустить стаканчик.

Деймон молчал. Нелли понимала, что он переживает потерю своих сапог, но ее это мало трогало. Может, он скорее забудет о ее вине, коль скоро у него есть теперь о чем погоревать.

— Никакого кларета, — произнес он, наконец, вернее прорычал. — Разумеется, сигар у вас не найдется?

— Славу богу, нет! Я похоронила их вместе с моим дорогим мужем. Единственное, что воняет хуже их, так это тухлые рыбьи головы.

Нелли посмотрела поверх простыни на Деймона. Он наклонился к воде, бормоча что-то о сумасшедших женщинах, сожженных сапогах и о том, какой это грех хоронить хорошие сигары.

Заметив, что Нелли смотрит на него, он повернулся к ней:

— Я никогда не прощу тебе уничтожение моих сапог.

— Но их уже нельзя было спасти. Честное слово.

Деймон недоверчиво хмыкнул в ответ. Его, судя по всему, уже больше занимала другая проблема.

— Можешь ты, по крайней мере, договориться с миссис Робардс, чтобы она предоставила мне комнату на эту ночь?

Благочестивая миссис Робардс всплеснула руками.

— У меня респектабельный дом, мистер Дюранд.

— Я знаю, — сказал Деймон. — Ну а если мистер Раффин вдруг опять явится сюда ночью? Не говоря уж о том, что мне не в чем возвращаться к себе: ведь вы сожгли все мои вещи, в том числе сапоги. И, по-моему, уже слишком поздно посылать Реджиса в мой отель. Как вы считаете?

— Ну, что ж, можете переночевать здесь, в комнате над прачечной. Мне кажется, там есть все необходимое.

— Спасибо вам, миссис Робардс, — поблагодарил Деймон и одарил хозяйку своей обаятельной улыбкой.

«У него хватает шарма на каждую встретившуюся ему женщину, — подумала Нелли. — Кроме меня».

Миссис Робардс жеманно улыбнулась в ответ.

— Ну, ладно. У вас с Корнелией есть, о чем поговорить.

Вместе с Реджисом она покинула прачечную, плотно прикрыв за собою дверь. Нелли бросилась к стулу, на который повесила свою накидку.

— Что ж, мне, пожалуй, тоже лучше уйти.

— Ты никуда не уйдешь, пока мы не поговорим, — произнес Деймон не допускающим возражения тоном. — То, что рассказал Раффин, показалось мне очень интересным и многое поставило на свои места.

— Я этого и боялась. — Прачечная вдруг показалась Нелли душной и тесной. Она открыла окно и ставни, но легкий ветерок не очень освежил ее.

— Все же скажи мне, почему ты выбрала именно Роузвуд? — потребовал ответа Деймон.

— Потому что в Роузвуде находится легендарная коллекция, — спокойно ответила Нелли. Она заставила себя рассказать ему то, чему, она знала, он все равно не поверит.

— Я хотела увидеть коллекцию, которую собрал твой дед. Ну и, конечно, мне нужна была работа, чтобы расплатиться с долгом по решению суда. Твои тетушки известны как милые чудаковатые отшельницы, предпочитающие уединение, поэтому я знала, что буду у них в большей безопасности.

— Выходит, ты хотела укрыться в Роузвуде, — заметил Деймон. Он помолчал немного, а потом добавил: — Но из Роузвуда, Нелли, пропали кое-какие вещи. Дуэльные пистолеты, украшения, ваза.

— Я их не брала, клянусь. Ты видел мой багаж. Я взяла только то, что привезла с собой. Даже ни одного нового платья не взяла, потому что не смогла заплатить за них.

Деймон молчал. А она продолжала:

— Теперь ты видишь, почему я не хотела, чтобы ты знал всю правду. Слишком легко представить меня преступницей.

— Скажи, это ты сделала копию картины, украденной в доме Раффина?

— Чарльз намеренно подводил тебя именно к этой мысли. Ты играешь ему на руку.

— Но все-таки, ты сделала копию?

— Нет, я не имею никакого отношения к подделке, которую нашли в доме Раффинов, — убеждала его Нелли, немного повысив голос. — Я вообще никогда не пишу маслом. И не знаю, где папа достал копию.

Он мне никогда ничего не говорил об этом. И мы вовсе не работали с ним, как пара мошенников, добиваясь доверия богатых людей. Почему ты предпочитаешь верить ему, а не мне?

Нелли услышала, как Деймон вылезает из бака.

— Полотенца на столе, — сказала она, схватив свою накидку. — Я отправляюсь спать. — И Нелли взялась за ручку двери.

— Никуда ты не отправишься. — Рука Деймона обхватила ее сзади. Мокрый, жаркий, почти обнаженный — только полотенце прикрывало его бедра, — он склонился к ней. Близость его могучего тела вызвала в ней бурный отклик.

— Раффин в самом деле может вернуться, это не пустые слова. Я вполне допускаю такую возможность, поэтому сегодня ночью не могу позволить, чтобы ты исчезла из поля моего зрения.

— Но миссис Робардс…

— Я думаю, миссис Робардс прекрасно все понимает. — Деймон отвел Нелли подальше от двери. — Мы проведем ночь в комнате наверху. Никто, кроме самой хозяйки и Реджиса, не будет знать, что мы там.

— Ты действительно опасаешься Чарльза? Или просто хочешь быть уверенным, что я не сбегу?

— Пожалуй, и то и другое, — признался Деймон.

Его недоверие снова вызвало у нее вспышку злости.

— Завтра ты вернешься со мной в Роузвуд, — продолжал он. — Хотя бы для того, чтобы осчастливить тетю Изетту. И останешься там, пока мы не выясним, куда подевались пропавшие вещи. И кстати, заплатишь мне за сапоги.

— Я оплачу и сапоги, и платья, и долг Чарльзу, — Нелли была еще слишком обиженная и злая, чтобы позволить ему уйти от главной темы разговора. — Но ведь ты сказал тогда, что веришь в меня. Сказал, что знаешь все, что тебе нужно знать.

— Но это было до того, как я услышал версию Раффина и мог сравнить ее с твоей.

— Нет, это было до того, как ты вообще узнал обо всей этой истории, — поправила его Нелли. Злость взяла в ней верх, и она сорвала ее на Деймоне. — Это было тогда, когда ты судил обо мне по собственным впечатлениям. Ты увидел, что я полюбила Роузвуд, полюбила твоих тетушек и никогда не причиню им зла. Ты в это поверил, Деймон. Ты поверил в меня.

— И я все еще хочу в тебя верить, — тихим, мягким тоном произнес Деймон. — Но это дается мне нелегко. Всякий раз, когда я прошу сказать правду, ты мне лжешь.

— Но правда всякий раз выходит мне боком. — Нелли нарочно отвернулась от него. Ей хотелось, чтобы между ними возникла холодная стена — стена, которая отгородит ее от Деймона, заглушит ее чувства к нему, защитит ее сердце и убьет в ней желание. Но стена не возникла. Деймон стоял так близко, что жар его обнаженного тела передавался ей. Она жаждала, чтобы он прикоснулся к ней, жаждала почувствовать силу его рук на своих плечах. Хотя понимала, что это не принесет избавления от разделяющей их лжи.

— Ведь, если бы я сказала правду об отце, о том, как он украл ценную картину у Раффинов, ты бы решил, что я приехала в Роузвуд, чтобы сделать то же самое.

Деймон продолжал молчать. Он не делал попыток отодвинуться. А Нелли не осмеливалась взглянуть на него, боясь выдать свое страстное желание оказаться в его объятиях.

— Теперь ты знаешь, почему я скрывала от тебя правду, — сказала Нелли, пряча свои дрожащие пальцы под накидкой.

— Я знаю, чего ты добиваешься, — наклонившись над ней, прошептал Деймон, и эти слова положили конец обсуждению. Его дыхание щекотало ей шею. — Не хочу больше вести разговор в прачечной.

Он взял ее за руку крепкой хваткой, слишком сильной, чтобы можно было сопротивляться. Однако если Чарльза Нелли смертельно боялась, то сейчас она даже мысли не допускала, что Деймон может причинить ей боль. Он взял со стола свечу и, держа Нелли за руку, повел ее к лестнице наверх. Его босые ноги бесшумно ступали по лестнице. Она следовала за ним в полной растерянности.

— Не понимаю, почему разговор наверху может что-то изменить?

— Там будет безопаснее, и никто нас не подслушает.

Нелли показалось, что она догадывается о его намерениях, но она все-таки решила уточнить:

— Так что же ты хочешь от меня?

— Правды, Нелли, — ответил он, не оборачиваясь и не отпуская ее руку. — И это все, что я когда-либо у тебя просил.

Он ввел ее в комнату, закрыл дверь и повернул ключ в замке.

— Ты запер дверь, чтобы Чарльз не мог войти или чтобы я не могла выйти? — спросила Нелли, не скрывая горечи.

— Я хочу запереться от всего мира, — произнес Деймон и повернулся к ней.

Не в силах больше терпеть, Деймон заключил Нелли в свои объятия. Он хотел этого с первой же минуты их встречи на набережной.

К его радости, она сопротивлялась лишь одно мгновение — от неожиданности, решил он. А потом сама прильнула к нему, подняв голову и подставив губы, влажные и манящие. Он крепко поцеловал ее, а она ответила ему с таким же страстным желанием и готовностью, как это было в винном погребе.

Закинув руки ему на шею, Нелли прижалась к нему всем телом, а ее язык дразнил его, соблазняя на большее с такой уверенностью, какой не было во время первой их встречи. Деймон застонал от удовольствия, и руки его заскользили вниз и вверх по сладостным изгибам ее тела. Когда он отпустил ее, они оба глубоко вздохнули, набирая воздуха в легкие. Деймон приподнял пальцем ее подбородок и заглянул ей в лицо.

— Ну, в последний раз, любимая, скажи, есть ли что-либо еще, что мне нужно знать? Ты все мне рассказала?

— Все. — Нелли посмотрела ему прямо в глаза и кивнула. — Теперь ты знаешь эту историю от начала до конца. Клянусь, я рассказала все.

Деймон не мог сдержать вздоха облегчения. Он снова крепко обнял ее. И неожиданно увидел синяк у нее на скуле. Проведя по нему пальцем, он нахмурился.

— Проклятый Раффин! Как он мог поднять руку на женщину?

В голове у него возникли мрачные подозрения. Кулаки Деймона невольно сжались.

— Что еще, Нелли? Что еще этот негодяй позволял себе?

— Он был очень груб, Деймон. Влепил пощечину, связал руки, угрожал, но больше ничего такого не сделал, — ответила Нелли. Она уткнулась ему в грудь, пряча лицо. — Честное слово, больше ничего. И я хочу поскорее забыть о Чарльзе.

Деймону хотелось задушить мерзавца. Он с бесконечной нежностью поцеловал Нелли.

— Мы сейчас сделаем все, чтобы поскорее забыть о нем.

Лаская ее теплое тело, он понял, что забыть о Раффине будет совсем нетрудно. Обхватив Нелли за бедра, он впился страстным поцелуем в ее губы. Нелли тесно прижалась к нему, сомкнула в кольце объятий руки, но неожиданная резкая боль в ребрах заставила Деймона застонать. Нелли отстранилась и с тревогой заглянула ему в лицо.

— Тебе досталось в драке. Может, сейчас не время для нас…

— Самое время, — тут же перебил ее Деймон, отмахиваясь от этой нелепой мысли. — Поверь мне, радость моя, сейчас самое время. И ничего не должно стоять между нами. Никакой лжи.

— Никакой лжи, — согласилась она.

— Никаких нижних юбок или кальсон. Никаких ночных рубашек.

— Никаких ночных рубашек? — широко открыв глаза, спросила Нелли. — Ничего?

— Ни одного лоскутка ткани, — заявил Деймон. — Только правда.

— Ни даже полотенца? — Улыбка коварной соблазнительницы играла на ее губах.

Деймон засмеялся и сбросил полотенце на пол. А сам занялся ее юбками, стремясь поскорее освободить любимую от одежды. Когда он начал снимать через голову сорочку, тонкая ткань зацепилась за что-то и затрещала.

— Это мешает гребень, — объяснила Нелли и вытащила его из волос.

Наконец сорочка отцепилась, и он сбросил ее на пол.

— Вот и отделались, — произнес Деймон и подхватил ее на руки. Он отнес ее к узкой кровати и опустился на нее, посадив Нелли на колени. Деймон стал ласкать мочку маленького розового ушка, которая была так близка, что сама напрашивалась на поцелуй. Нелли тут же подставила свою шею, и он с удовольствием касался губами нежной кожи. Нелли вся трепетала от его поцелуев.

— На этот раз, любимая, не будем спешить — у нас вся ночь впереди. — Он отвел с ее лица густые темные локоны, наслаждаясь шелковистостью ее длинных волос, которые скользили у него между пальцами.

Жар, исходящий от их обнаженных тел, начал сводить его с ума. Деймон принялся ласкать ее грудь, обводил языком соски, наблюдая за лицом Нелли. Она, закрыв глаза, с наслаждением принимала его ласки.

— Да, да… — наконец прошептала она.

Деймон откинулся на спину и опустил ее на себя. Ее тело, шелковистое и горячее, прижалось к нему. У Деймона вырвался стон наслаждения. Он посмотрел ей в лицо. В мягком свете свечи ее кожа казалась золотистой, такие же золотистые блики играли на ее длинных распущенных волосах. Лежа на спине, Деймон гладил бедра Нелли.

— Двигайся, прелесть моя, — прошептал он.

Она послушалась. Деймон обнял ее за талию, помогая найти наилучший ритм, который устраивал бы их обоих. Ему хотелось как можно скорее достигнуть финала, но он сдерживал себя. Деймон хотел доставить максимальное удовольствие своей партнерше.

«Мужчина, который умрет от такой пытки, умрет счастливым», — подумал он. Когда на нее накатилась первая волна наслаждения, Деймон крепче сжал ее талию и глубже вошел в нее. Апогей испытанного ею блаженства стал и для него блаженным мигом облегчения, невольно вызвавшим гортанный крик.

Нелли в изнеможении опустилась ему на грудь, ее радостные вздохи приятно щекотали волосы на его груди. Он обнял ее обеими руками, преисполненный нежности и благодарности.

— Теперь ты знаешь все, — шепнула она ему в грудь.

Деймон насторожился.

— Что все?

— А то, что, когда я с тобой, я становлюсь распутницей.

Деймон расхохотался и поцеловал ее в макушку.

— Я рад, что ты сохранила для меня это свое открытие.

Они улеглись рядом в узкой кровати, тесно прижавшись друг к другу, и сразу же уснули.

Деймон проснулся оттого, что Нелли гладила его по груди, играя пальцами с завитками волос. Она явно соблазняла его.

— Ты прав: без одежды гораздо лучше. — Кончиками пальцев она провела по его бровям, а когда дотронулась до распухшей губы, он поморщился. — Тебе было больно, когда мы целовались?

— Совсем не больно, — соврал он. — Слушай, Нелли, пообещай мне одну вещь.

— Что угодно.

— Ты никогда больше не будешь мне врать. Даже в мелочах.

— Обещаю. — Нелли закрыла ему рот поцелуем.

Летняя жара давно требовала грозы, и вот за окном блеснула молния, и новый влажный порыв ветра принес с собой запах дождя. Свеча погасла, догорев, а луны давно уже не было видно. Дырявая москитная сетка заколыхалась над ними. Собиралась гроза. Снова блеснула молния, осветив обнаженное тело Нелли. Деймон обрушил на ее лицо град поцелуев, а его рука тем временем, лаская ее тело, спускалась все ниже.

Нелли широко раздвинула ноги и затаила дыхание, когда его пальцы проникли внутрь. Деймон понял, что нашел тайник, то чувствительное место, которое искал, и стал ласкать его. Она растаяла в его объятиях, откровенно предлагая себя, и это было не приглашение, а полная капитуляция.

— Тебе хорошо? — спросил он. — Скажи.

Ответом был лишь стон сладострастия. Деймон вошел в нее, сдерживая желание несколькими резкими движениями достигнуть долгожданного освобождения. Поэтому движения его были медленными, возбуждающе легкими, он побуждал ее раствориться в нем, слиться в единое целое. То был плотский чувственный танец. Она послушно следовала за ним. Наконец Нелли затрепетала и вскрикнула. Деймон перестал сдерживаться и дал волю давно сдерживаемому желанию.

Он расслабился, продолжая держать Нелли в своих объятиях, и удивился тому, насколько хорошо ему на этой старой узкой кровати рядом с любимой женщиной. Он осторожно положил руку на живот Нелли.

— Нелли!

— Что? — Она уже погрузилась в сладостную дрему.

— Мы ведь уже были вместе, — начал Деймон, еще не зная, как она отнесется к его словам. — Может, ты уже носишь ребенка?

— Нет, не беспокойся. — Она завозилась, пристраиваясь поудобнее у него под боком. Глаза при этом так и не открыла.

— Ты уверена?

— Совершенно уверена, — пробормотала она, снова впадая в сон.

«До сегодняшней ночи», — чуть не произнес вслух Деймон, но удержался. Однако мысль о том, что Нелли, возможно, носит его ребенка, не выходила у него из головы. Он представил себе синеглазых сыновей и дочек с темными кудрями, как у Нелли, танцующих вокруг рождественской елки в Роузвуде, для него и отцовство, а также брак и семья предстали в новом заманчивом свете.

Деймон никогда не думал о том, каково это — быть отцом. Он почти не помнил собственного отца, а его дед отказался жить с ним под одной крышей. Он не очень-то и понимал, что это значит — хороший отец. Но одно Деймон знал точно: если он когда-нибудь станет им, то никогда не повернется спиной к своим детям. Никогда.

Деймон тоже задремал, но уснуть так и не смог. Тело было полностью удовлетворено, а сердце все еще испытывало тревогу. И хотя он не мог осуждать Нелли за сокрытие постыдных фактов, он хотел быть абсолютно уверенным, что знает всю правду. Он хотел знать, кто крал ценные вещи из Роузвуда.

Деймон осторожно дотронулся до синяка на лице Нелли. Она вздохнула и положила руку ему на талию.

В каком бы подозрительном деле она ни была замешана, он все поймет и все простит, только если она будет правдива с ним. И если она вернется с ним в Роузвуд.


Нелли медленно просыпалась после долгого крепкого сна — в этот раз без всяких сновидений. Ей не очень-то хотелось двигаться, хотя она поняла, что Деймона уже нет рядом. Она услышала приглушенные голоса, звук тихо закрывающейся двери. До ее слуха дошел шелест бумаги, а затем чьи-то тяжелые шаги. Слегка встревоженная, она перевернулась на другой бок и обнаружила у кровати Деймона, разглядывающего ее сквозь москитную сетку. Он был полностью одет — в белоснежную рубашку с галстуком, синий сюртук и серые брюки.

— Просыпайся, соня, — с несколько неуверенной улыбкой произнес он.

Нелли тут же вспомнила все, что произошло ночью в этой постели. Воспоминание возбудило ее, и она улыбнулась Деймону, невольно задавшись вопросом: а как ведут себя любовники на следующее утро?

Деймон поставил ногу на край кровати, чтобы она могла оценить его новый сапог.

— Что скажешь?

Нелли заморгала, поднялась с подушки и стала разглядывать блестящие черные ботфорты, которые ловко сидели на его сильных ногах.

— Красивые сапоги. А тебе самому они нравятся?

— Старые нравились мне больше, — ответил Деймон.

— Нет, эти выглядят очень… изящно. — Нелли не могла удержаться от широкой улыбки. Как бы элегантно ни смотрелся Деймон в этих сапогах, она не могла себе представить, что он долго проносит эти модные ботфорты.

— Но это еще не все, дорогая, — сказал Деймон и взял со стола сверток, — тут есть кое-что и для тебя. — Он развязал бечевку и развернул пакет. — Это новая сорочка взамен той, что мы вчера разорвали.

— Откуда? Надеюсь, ты не посылал за ней миссис Робардс? Это было бы не слишком удобно.

— Конечно, нет. Никуда не посылал я миссис Робардс. Эта милая леди одолжила мне кое-какую одежду из гардероба своего покойного мужа, поэтому я сам смог выйти на улицу за покупками. Это я купил в магазине рядом с отелем. Шелк напомнил мне о твоей коже.

Щеки Нелли запылали. Она смутно помнила, что Деймон разбудил ее среди ночи, и они снова предались любви.

Отбросив в сторону упаковку, Деймон раздвинул москитную сетку и сел на край постели, держа в руках отделанную кружевом ночную сорочку цвета слоновой кости.

— Твои сладкие, чувственные бедра должны быть облечены в самый лучший шелк.

— Ты меня смущаешь, — запротестовала Нелли не совсем искренне, так как сорочка очень ей понравилась.

— Смущаться уже поздно, — сказал Деймон и, чмокнув ее в губы, поднялся с кровати. — Как бы там ни было, тебе нужна новая сорочка.

Сосредоточенно о чем-то думая, он молча ходил по неуютной, почти пустой комнате с таким видом, словно забыл и о своем подарке, и о присутствии Нелли. Нелли с беспокойством наблюдала за ним.

— Одевайся и складывай свои вещи, — распорядился Деймон, внимательно глядя в окно. — Мне надо встретиться с моим поверенным и дать ему указание, чтобы он выписал чек Раффину и подыскал нового бухгалтера для Роузвуда. Все это надо сделать до нашего отъезда, а уезжаем мы сегодня после полудня.

— Значит, тебе не надо лично встречаться с Раффином? — спросила Нелли, расстроенная его неожиданно равнодушным тоном. Она потянула на себя одеяло, чувствуя, как в нее проникает холод, исходящий от Деймона, и как при этом ее охватывает стыд.

Прошлой ночью ей показалось, что он разделяет ее чувства, и она отдала ему свое сердце, нисколько не думая о завтрашнем дне. Но при утреннем свете почувствовала: вполне возможно, что впереди ее не ждет ничего хорошего.

— Мой агент в состоянии сам разобраться с Чарльзом, — сказал Деймон, — кроме того, он поставит в известность те органы власти, кому это надо знать. Когда мы покинем Новый Орлеан, ты уже ничего не будешь должна Раффинам, — закончил он и повернулся к ней лицом.

— Зато я буду теперь должна тебе, — заметила Нелли, испытывая потребность противостоять той его мысли, которая, не высказанная напрямую словами, с утра повисла в воздухе.

Нелли натянула одеяло до самой шеи, сожалея, что не успела вовремя одеться; в таком виде весьма странно было обсуждать деловые вопросы.

— Не заблуждайся, Деймон. Я очень благодарна тебе за помощь. Ты дал мне денег взаймы, и я обязательно выплачу весь свой долг.

— Ничего другого я и не ожидал. — Взгляд Деймона был непроницаемым, как у постороннего человека. — Ты же сама говорила, что Эшли считают делом чести возвращать долги. Так что вопрос о нашем с тобой возвращении в Роузвуд не обсуждается. Ты будешь отрабатывать там свой долг. Обязанности останутся прежними. Договорились?

— Да, разумеется, — тут же согласилась Нелли, хотя слова его больно задели ее.

Когда они говорили вчера о возвращении в Роузвуд, она действительно этого желала. Ей так хотелось увидеть Изетту и Вэрину, посидеть в розовом саду, увидеть знакомые вещи в библиотеке. Однако после утреннего разговора с Деймоном ее энтузиазм поостыл. Радостная надежда обрести счастье с Деймоном в Роузвуде испарилась.

— Стало быть, мы будем считать прошлую ночь столь же случайным событием, каким оно было в погребе? Мы просто забудем о ней?

— О, нет, я ничего не забываю, Нелли, — ответил Деймон. Говорил он, осторожно подбирая слова и сложив руки на груди. Нелли внимательно его слушала и так же внимательно разглядывала. Но лицо его снова сделалось непроницаемым. — Но я не намерен обсуждать наши отношения до тех пор, пока не выяснятся кое-какие обстоятельства.

— Например, здоровье Изетты и выплата моего долга, — с издевкой подсказала она.

— В том числе и это, — с невозмутимым видом произнес Деймон. Он явно не хотел делиться с ней своими нынешними соображениями.

— И пока не выяснится, кто вор? — спросила она тем же язвительным тоном. Твердая линия его рта была ей ответом. — Ты не веришь, что я не причастна к пропаже вещей.

— Я верю, что ты никогда не имела намерения причинить вред моим тетушкам. — Он поднял со стула ее накидку. — Пошли. Я провожу тебя до твоей комнаты. Как только ты оденешься и соберешь свои вещи, мы тотчас отправимся в путь.

«А верит ли он в то, что было между нами этой ночью?» — с упавшим сердцем подумала Нелли. Она хотела даже спросить его об этом, но тут же отказалась от этой мысли. Она отдалась ему, потому что любила его, и для нее этого вполне достаточно.

— Спасибо, я сама найду дорогу к себе в комнату. А сейчас, пожалуйста, выйди отсюда…

— Я предпочитаю не тратить время зря, — сказал Деймон, употребив ее накидку в качестве занавеса.

Нелли сунула под мышку новую ночную сорочку и, сняв с постели простыню, обернулась ею. После чего Деймон набросил на нее старую накидку.

20

Солнце светило прямо в окно хижины в Роузвуде, предоставляя Тео Макгрегору достаточно света для обработки раны.

— Очень сложное повреждение, — отметил он, затягивая последнюю петлю в шве на рваной ране вдоль левой руки Элайджи. За все то время, пока Тео, глубоко прокалывая кожу, завязывал одиннадцать крепких узлов, плотник лишь морщился.

Стоявшая рядом Изетта, не дожидаясь просьбы Тео, подала ему ножницы, чтобы отрезать нитку. Она настояла на том, чтобы сопровождать Тео к хижине Элайджи. Доктор разрешил ей это потому, что Изетта всегда радовалась, если могла чем-то помочь своим работникам. И, кроме того, он посчитал, что свежий воздух и движения пойдут ей на пользу.

— Доктор, он теперь не сможет работать? — спросила сидевшая рядом с Элайджей Элма. Ее хорошенькое личико выражало озабоченность.

— Ничто не может помешать мне работать, детка, — успокаивал ее Элайджа, широко при этом улыбаясь. — И вы тоже не беспокойтесь, мисс Изетта. Никто пусть не беспокоится. Я дострою ту ограду для мисс Вэрины. У старины Элайджи все болячки быстро заживают.

— Я не беспокоюсь об ограде, — сказала Изетта.

— Но с этой раной тебе надо быть поосторожней, — предостерег Элайджу Тео, бросив взгляд на Элму. Он слышал, что Элайджа пытается купить ей свободу, но у него были некоторые подозрения относительно этой девицы. Несмотря на ее привлекательную внешность и благопристойное поведение, в ней чувствовались и своеволие, и хватка. Он сомневался, что Элма будет хорошей женой для работяги-плотника. — Держи рану в чистоте и, если что-то будет беспокоить, сразу же сообщи мисс Изетте.

— Эту рану надо каждый день перевязывать, так ведь, Тео? — спросила Изетта.

Тео кивнул, довольный тем, что она, как обычно, берет на себя это дело.

— Приходи завтра в дом, Элайджа. Мы с Вэриной сделаем тебе перевязку, ты слышишь? — Изетта погрозила костлявым пальцем. — Нельзя позволить, чтобы в рану попала инфекция, и чтобы от этого пострадал лучший плотник в Луизиане.

— Слушаюсь, мэм, — сказал Элайджа. — Я и сам не хочу страдать от этого.

Он расплылся в улыбке, посмотрев на Элму, и она ответила ему обольстительной улыбкой. Тео заподозрил, что этот обмен улыбками означал, что Элайджа доведет до конца свою работу, о которой договорился с одной новоорлеанской церковью, — сделает там двери и получит деньги, чтобы купить свободу Элме. Тео надеялся, что Элайджа знает, на что идет. Она была хорошенькой, но своим непредсказуемым поведением, как считал Тео, может разбить сердце любому мужчине, который добивается ее.

— По-моему, на сегодня это наш последний пациент. — Тео собрал свои хирургические принадлежности и сложил все в свою докторскую сумку.

— Да, кажется, так, — согласилась Изетта и взяла в руки свою сумку.

Они шли молча, пока не отошли достаточно далеко от хижины, чтобы Элайджа не мог их услышать, и только тогда Изетта обратилась к Тео.

— Вижу все по твоему лицу, — заявила она.

Тропинка, по которой они направлялись к дому, проходила в тени деревьев и давала им приятную прохладу. Особенно приятную после духоты в освещенной солнцем хижине, где пришлось пробыть довольно долго. Они шли не спеша, торопиться было некуда, можно было позволить себе отдохнуть.

— Так что ты слышал, Тео?

Он покачал головой: Изетта умела читать по его лицу, как по книге.

— Да ничего особенного, дорогая моя.

— Это уж мне судить. Выкладывай.

— Вчера меня вызвали в поместье Истербруков выправить ногу одному пареньку, — начал Тео. — Мул ударил копытами этого несчастного. Вывихнул ногу и…

— Тео, ближе к делу.

— Там ходят слухи, что у Элмы есть другой мужчина.

— Что?! Кто же? — Изетта остановилась и внимательно посмотрела на Тео. — Нет, я попробую сама догадаться. Кузнец? Предмет зависти всех плантаторов в округе.

— Он раньше ляжет в могилу, чем заработает деньги на свою и ее свободу, — сказал Тео.

Изетта произнесла сквозь зубы не слишком приличные для леди слова проклятия.

— Не скажу, что я удивлена. Виолета Истербрук очень ценит Элму, но у меня всегда были сомнения относительно этой девицы и ее характера.

Тео, как обычно, не заметил выпада Изетты.

— Элайджа взрослый и свободный мужчина. Он волен сам распоряжаться своей жизнью.

— Но мы-то не можем оставаться равнодушными, видя, как он напрасно расходует все свои силы на эту… шлюшку, — возмутилась Изетта. — Она разобьет ему сердце. Ты же видел, он ее любит.

Тео ничего не сказал в ответ, предоставляя ей право принять его молчание за согласие.

— Неужели все мужчины так глупеют, стоит им влюбиться? — спросила Изетта.

Тео долго смотрел на нее изучающим взглядом. Цвет лица у Изетты был прекрасный, голос сильный. Ее походка явно свидетельствовала о том, что палка ей без надобности, хотя она настаивала, что не может двигаться без нее. А ничего более странного, чем сердечные приступы Изетты, доктор вообще не наблюдал в своей практике.

Изетта встретила его изучающий взгляд и тут же отвела свой, опасаясь, что выдаст больше, чем ей бы хотелось.

— Ну, так как? Я права?

— Что ж, боюсь, любовь действительно делает из мужчин слепых дураков, — согласился Тео. — И я подозреваю, что это бывает гораздо чаще, чем они сами признают это.

— Как ты думаешь, Элайджа может знать о своем сопернике?

— Думаю, он знает только то, что любит ее, и полагает, что она любит его.

— Какую же игру она ведет? — спросила Изетта. — Ты не считаешь, что она пойдет за тем, кто первый купит ей свободу?

— Вероятно, именно таков ее план, — пожав плечами, ответил Тео.

Изетта была настроена на решительные действия:

— Мы могли бы сказать об этом Клео, а она шепнула бы матушке Луле, которая уж обязательно постарается, чтобы это дошло до Элайджи.

— Не исключено, что им уже все известно об Элме, — сказал Тео. — Ты же знаешь, как быстро переносятся слухи и сплетни с плантации на плантацию. Может, они уже пытались открыть глаза Элайдже, а он закрывал и глаза, и уши, когда кто-либо начинал говорить плохое о женщине, которую он любит. Не исключен и другой вариант: узнав о сопернике, он может решиться на какую-нибудь глупость, например, станет работать быстрее и напряженнее, рискуя получить еще одну рану.

— Пожалуй, ты прав, — согласилась Изетта, с негодованием сознавая, что управлять ситуацией не в ее силах.

Они долго шли молча. Наконец Тео решил сменить тему:

— Ты что-нибудь слышала о Деймоне?

— Ничего. — Уже в одном этом слове звучало раздражение. — Его нет уже целую неделю.

— Ну, неделя не так уж много, любовь моя, — заметил Тео.

— Это целая вечность, если у тебя под ногами болтается Артур Ситуэлл со своим сыночком. Вчера Артур явился домой еще и с этим перекупщиком, Джоном Майнером.

Тео сочувственно кивнул. У Изетты никогда душа не лежала к сыну Мирабелы и к его друзьям. Деймон был для нее светом в очах. И, честно говоря, Тео сам с большим удовольствием провел бы вечер с Деймоном, чем с Артуром.

— А ты знаешь, не будь я врачом, я мог бы подумать, что желание досадить Артуру возвращает тебе силы.

— Так оно и есть, — признала Изетта без капли юмора. — Всякий раз, когда я вижу его — а сейчас к тому же он с этим перекупщиком скрупулезно подсчитывает стоимость папиной коллекции, — я ощущаю прилив энергии.

— Догадайся я об этом раньше, я бы специально вызвал Артура после первого же твоего приступа, — засмеялся Тео. — А он возвращался к вопросу о завещании?

— Нет, после того инцидента в саду.

Они уже подходили к роузвудскому саду; из дома вышла Вэрина и помахала им рукой.

— Кажется, Вэрина сегодня выглядит лучше, — заметил Тео. — Меня немного встревожила ее истерика в тот вечер.

— Дядя Кейто тоже был не в себе, — добавила Изетта. — Теперь никто из них носа не кажет из дома после наступления темноты.

— А что Артур сказал о привидении?

— Да почти ничего. И это очень странно, правда?

Тео промолчал. Но, пока они шли к дому, он думал об этом. Если Артур хоть немного соображает, он ради здоровья Изетты должен был держать язык за зубами. Ведь случись что с Изеттой, и Роузвуд отходит Деймону. И хотя она в последние дни выглядела гораздо лучше, чем в прошлые недели, Тео все же беспокоило ее здоровье. Врачи знают, что сердце — самый уязвимый орган, остро реагирующий и непредсказуемый. Рецидив возможен в любую минуту.


Деймон держал Нелли за руку, чтобы она не упала с узкой колыхающейся сходни.

— Осторожно, дорогая. Смотри, не упади в реку, а то мне придется объяснять, почему я привез тебя домой мокрой до нитки.

— Я отсюда хотела полюбоваться Роузвудом, — Нелли задумчиво улыбнулась. — Он всегда представлялся мне до…

Она не закончила слово и подавила улыбку, словно боясь выдать себя.

— В общем, Роузвуд с первого взгляда показался мне каким-то особенным местом.

Это ее признание успокоило совесть Деймона. Он ведь заставил Нелли вернуться сюда, воспользовавшись тем, что она в долгу перед ним, а это особой чести ему не делало. Когда же она без особых возражений согласилась ехать с ним в Роузвуд, он испытал тайное чувство облегчения. Обернись ее гордость упрямством, ему пришлось бы применить тактику Раффина — увезти ее силой.

— Я тоже люблю вот этот первый взгляд на Роузвуд после разлуки, — признался Деймон. — Отсюда еще не виден дом. Полная картина откроется с высокого берега.

— А я думала, ты всегда ненавидел Роузвуд, — заметила Нелли, пытаясь высвободить свою руку, которую слишком сильно сжал Деймон.

— О, нет. Когда я был маленьким, мне и в голову не приходило покинуть Роузвуд даже ради яркого Нового Орлеана.

— Тогда с каких же пор ты стал его ненавидеть? — спросила Нелли с искренним любопытством.

— Позже.

— После того, как дед приказал тебе убираться из дома?

— Да, после того, — ответил Деймон, стараясь вспомнить, когда именно уже сам вид дома стал вызывать в нем чувство обиды. Это произошло не сразу, а постепенно. Чем старше он становился, тем больше осмысливал всю жестокость решения деда, несмотря на любовь и доброту Изетты и Вэрины. Ведь его выгнал родной дед. Для него нет места в Роузвуде и никогда не будет.

Матросы выгрузили багаж Нелли и ящики, предназначенные для Роузвуда. На берегу появились три помощницы матушки Лулы, чтобы забрать продукты, заказанные в лавке. Увидев Деймона и Нелли, они очень удивились и радостно замахали им руками. Те ответили. После чего самая молодая и резвая негритянка скрылась из виду.

— Она предупредит, что мы приехали, и дома нас уже будут ждать, — сказал Деймон. — Надеюсь, там у них все в порядке.

— Я тоже надеюсь, — ответила Нелли и стала подниматься вверх на дорогу. — Если там все хорошо, то что мы должны сказать твоим тетушкам и доктору Макгрегору?

— Не вижу никакой необходимости что-либо им рассказывать, кроме того, что твой кузен поправился, и ты согласилась вернуться, чтобы продолжить свою опеку над тетей Изеттой.

— То есть мы не собираемся говорить им правду? — спросила Нелли, с упреком подняв кверху брови.

— Не мучь меня этим, Нелли, и не создавай лишних трудностей, — сказал Деймон. — Они лишь смутно догадываются, что что-то не так, и я не хочу их тревожить.

— Понимаю, — согласилась Нелли, — я, в самом деле, тебя понимаю. Но как ты собираешься определить, кто настоящий вор?

— Еще точно не знаю, — ответил Деймон и отпустил ее руку. Он вдруг почувствовал, как ему тяжело и неприятно возвращаться к этой теме. — Кстати, о воре. Что тебе известно о горгульях моей матери, про которые говорила тетя Вэрина?

— О горгульях? — Нелли остановилась посреди дороги. — Я чуть не забыла о них. Это очень странная история.

— Какая? Расскажи мне все подробно, — настоятельно попросил Деймон.

— Значит, так. Я нашла одну из них. Прелестная, необычная фигурка, вырезанная из дерева. Мисс Вэрина сказала мне, что это одна из двух фигурок, сделанных Элайджей для твоей матери.

— И что дальше?

— Я спросила об этом Элайджу, и он подтвердил, что их было две.

— А где же вторая?

— Я не смогла найти вторую, — ответила Нелли. — А потом однажды видела ее на коробке с вещами твоей матери. Но раньше, когда я составляла опись вещей, этой фигурки там не было. Я точно знаю, Деймон.

— И что это означает, как ты думаешь?

— Ничего с уверенностью сказать не могу. В то время я еще не знала, что пропали и какие-то другие вещи.

Деймон посмотрел вперед на дорогу.

— Вон идет Пьюг, наверное, за почтой.

Бухгалтер остановился около оранжереи очень удивленный: он явно не ожидал увидеть их здесь.

Позади них раздался гудок парохода, эхом отозвавшийся на другой стороне реки. Разгрузка закончилась, на палубе послышались команды, матросы стали поднимать сходни. Из двух труб повалил дым, колеса закрутились, отбрасывая воду, и пароход двинулся вверх по течению реки до следующей плантации.

Среди этого шума стоявшие на берегу и пассажиры на палубе махали друг другу.

— С возвращением вас в Роузвуд! — прокричал сквозь общий шум Пьюг. Его бесцветные глаза цепко всматривались в лица Нелли и Деймона. — Я пошлю кого-нибудь за вашим багажом.

— Спасибо, мистер Пьюг, — поблагодарила Нелли, и Деймон заметил, что ей стало не по себе под взглядом бухгалтера.

— Как там в доме? — спросил он.

— Хорошо настолько, насколько можно ожидать, мистер Дюранд, — ответил Пьюг в своей обычной неопределенной манере. — После вашего отъезда, сэр, было довольно много событий. Мистер Ситуэлл пригласил перекупщика предметов искусства пожить в Роузвуде, чтобы оценить коллекцию.

— Ах, так! И кто бы это мог быть? — Деймон на хмурился, недовольный уклончивым ответом Пьюга.

Он хотел поскорей узнать, о ком идет речь.

— Некий мистер Майнер, — сказал Пьюг. — Он находился с визитом в Лорелсе, и мистер Ситуэлл пригласил его в Роузвуд. Весьма знающий джентльмен, как я слышал.

Деймон заметил, как напряглась Нелли при этом сообщении.

— И еще я хотел сказать вам, мистер Дюранд, что все бухгалтерские книги приведены в полный порядок, — добавил Пьюг.

— Рад это слышать. — Деймон взял Нелли за руку и повел ее дальше, минуя бухгалтера. — О делах мы поговорим потом.

— Да, сэр, — ответил Пьюг и продолжил свой путь к реке, где его ждала куча корзин и почтовый мешок.

— Пьюг знает, что ты заменишь его? — спросила Нелли.

— Он знает, что работает здесь временно, — ответил Деймон. — Я дал ему это понять сразу же, как только увидел, в каком состоянии финансовые документы и счета. Но сейчас я хотел бы знать, что происходит в доме.

— Скорее всего, с мисс Изеттой все в порядке, иначе мистер Пьюг что-нибудь сказал бы.

— Это верно, — согласился Деймон и, тем не менее, ускорил шаг. — Но мне не нравится, что в доме пребывает Джон Майнер.

— Мне тоже. — Нелли старалась не отставать от Деймона. Оба не могли отвести глаз от входной двери дома в конце дорожки.

При виде знакомого дома в душе Деймона неожиданно вспыхнула радость. Он сбавил шаг, пораженный тем, какое удовольствие доставляет ему облик гостеприимного белого здания. Нелли тоже замедлила шаг. Он почувствовал ее быстрый взгляд украдкой и подумал, что, наверно, лицо его сейчас ясно выражает его чувства.

— Знаешь, пока я была в Новом Орлеане, мне не хватало милых мелочей Роузвуда, — сказала Нелли, когда они продолжили путь к дому. — По утрам, например, солнечные лучи, проходя через вентиляционное окошко над дверью, образуют дорожку в холле.

Деймон ничего не ответил, но слова Нелли напомнили ему, как он скучал по просторной столовой, где всегда стоял запах хлеба, только что испеченного матушкой Лулой. Он опять ускорил шаг. И чтобы не отстать, Нелли пришлось даже приподнять полы юбки.

— А после полудня я тосковала по прохладе восточного балкона, где мисс Изетта любила пить свой лимонад.

Деймон тут же подумал о верхнем балконе, выходящем на розовый сад тети Вэрины, где он, прячась в тени, поджидал, когда Нелли выйдет из своей комнаты. Он еще ускорил шаг.

— Я скучала и по библиотеке, — добавила она и теперь уже почти побежала за Деймоном.

— Да, и по библиотеке тоже, — согласился Деймон и с особенной остротой почувствовал, как он счастлив вернуться домой. И еще одно: как он рад, что Нелли тоже скучала по Роузвуду. Ее возвращение сюда словно бы завершило круг, и осознал он это только сейчас. Нелли улыбнулась ему — впервые за всю их поездку из Нового Орлеана. Она вырвала у него руку, побежала вверх по ступенькам и оказалась перед дверью раньше его.

— Добро пожаловать домой, сэр!

Деймон остановился перед нижней ступенькой и расплылся в улыбке.

— С возвращением тебя, Нелли.

Дверь неожиданно распахнулась, и к Нелли бросилась Вэрина.

— Нелли! О, Нелли! — восклицала она и широко раскрыла объятия.

За ней на крыльцо вышел Кейто.

— Деймон, как я рада тебя видеть! — всхлипнула от радости Вэрина на плече Нелли. — После ужаса последних дней увидеть вас обоих вместе… о таком я даже и не мечтала.

— Мисс Вэрина, что случилось? — с тревогой спросила Нелли, прижимая ее к себе.

Деймон внимательно посмотрел на лицо тети, и его обеспокоили темные круги у нее под глазами.

— О каком ужасе ты говоришь? Судя по твоему виду, ты целую неделю не спала.

— Деймон, ты оказался прав, — Вэрина продолжала плакать, обернувшись к нему из спасительных объятий Нелли. — Папа встал из могилы и теперь преследует нас. Я сама его видела.

У Нелли не было времени восхищаться ни джунглями на обоях в холле, ни солнечной дорожкой, бегущей из вентиляционного окна. Она старалась, как могла, успокоить мисс Вэрину.

— Папа явился мне в саду, — захлебываясь, проговорила Вэрина.

— Что именно ты видела в саду? — спросил ее Деймон.

— Прошу, не надо ни о чем пока спрашивать, — обернулась к нему Нелли. Ее сейчас заботило только одно: найти нюхательную соль. Вэрина была близка к истерике.

— Я сказала Изетте, что папа, наверное, недоволен ее действиями, — продолжала рыдать Вэрина.

— Думаю, нам лучше поговорить с Изеттой, — заметил Деймон и стал подниматься на второй этаж.

Нелли кивнула. Успокоив немного Вэрину, она отвела ее в комнату к Изетте и уложила на диван. И только тогда смогла поздороваться с Изеттой, поцеловав ее в холодную сухую щеку. Ей показалось, что хозяйка Роузвуда, управляющая делами как бы с больничной койки, выглядела слишком энергичной и оживленной, чтобы достаточно убедительно играть роль инвалида.

Нелли отступила назад, пока Деймон здоровался с тетушкой, и тут заметила на нижнем конце палки Изетты, прислоненной к ночному столику, следы дерна.

— Тетя Изетта, рад видеть тебя в добром здравии, выглядишь ты прекрасно. — Деймон сел на кресло рядом с диваном. — Я слышал, в Роузвуде произошло много событий, пока меня здесь не было. Так что все же приключилось?

Нелли обернулась на шум у двери и увидела, что в спальню Изетты входят Артур, Винсент и дядя Кейто.

— Скажи им, тетя Вэрина, — скомандовал Артур.

— Сядь, Артур, и заткнись, — произнес Деймон, даже не взглянув на кузена.

Нелли присела на диван рядом с Вэриной, взяла ее руку и, улыбаясь, одобряюще похлопала по ней.

— Ну, как все это началось, дорогая?

— Это произошло позавчера ночью, — начала Вэрина. — Я не ошибаюсь, дядюшка Кейто?

— Да, точно так, мисс Вэрина. Позапрошлой ночью это было.

— Да, да, после ужина. Был дивный вечер, и я решила обрезать увядающие розы, чтобы высушить их к зимнему чаю. Вы же знаете, они очень хорошо помогают при насморке.

— Да, я слышала об этом, — подтвердила Нелли, продолжая легонько похлопывать по руке Вэрины. — И что дальше?

— Когда я немного запарилась от работы, дядя Кейто принес мне стакан лимонада. Уже начало темнеть, но оставался еще один куст, и я решила довести дело до конца.

— Настала страшная темнота, мисс Вэрина, — напомнил ей дядя Кейто.

— Да, и дядя Кейто попросил меня поскорей вернуться в дом. Но я уже почти заканчивала, уходить было жалко. И тут послышалось завывание! Вот такое: «Вуу-у-у». Меня и сейчас бросает в дрожь, как только вспомню об этом. — Вэрина замолчала, снова переживая тот момент. Ее ледяные пальцы начали дрожать в руках Нелли.

— Значит, ты все еще была в саду, когда услышала этот вой? — спросил Деймон.

— В саду, и, уверяю вас, я готова была бегом броситься в дом сразу же, как услышала вой. Но звук шел как раз откуда-то на пути между нами и домом.

— А ты что-нибудь видела? — Деймон наклонился вперед, поставив локти на колени, и сдвинул брови, сосредоточенно слушая рассказ тетушки.

— О, это было что-то ужасное, Деймон. — Лицо Вэрины осунулось, превратившись в маску.

— Опиши, пожалуйста.

— Оно было высокое, ростом выше папы. Выше я вообще никогда никого не видела, — начала Вэрина, широко раскрыв светло-голубые глаза. — Головой оно чуть не смахнуло испанский мох с дерева. Оно двигалось к нам и в темноте светилось белым светом. А потом, увидев нас, остановилось.

— И заговорило, — вставил Кейто, закивав головой.

— Заговорило? — невольно повторила Нелли. Ей это представилось чьей-то шалостью, розыгрышем.

— Скажи им, что ты услышала, — потребовал Артур.

Вэрина бросила неуверенный взгляд на сестру.

— Сказать, Иззи?

— А почему бы и нет? Ты ведь очень быстро примчалась тогда ко мне, — ответила Изетта.

— Оно опять завыло. А потом позвало Изетту по имени. Вот так: «Иззи, Иззи». — Губы Вэрины стали белыми, и Нелли почувствовала, как часто стал биться ее пульс. Вэрина не сомневалась, что видела привидение.

— И что потом? — спросил Деймон.

— Оно сказало что-то вроде: «Завещание неправильное. Завещание неправильное», — произнесла дрожащим голосом Вэрина.

— Вот видите? — Артур вскочил на ноги. — Ясно, что привидение деда явилось из-за твоего завещания, тетя Изетта. Кто еще мог бы назвать тебя «Иззи»?

Деймон повернулся к своему кузену.

— А где были все вы, когда это происходило?

— Если тебе это нужно знать, Винсент спал, а я читал в нашей комнате.

— Я заснула, раскладывая карты на столике у кровати, — сказала Изетта, спокойная и собранная, как обычно.

— А что произошло потом? — спросила Нелли, крепко держа в своих руках руки Вэрины. — Куда направилось это привидение?

— Мы думали, к дому, — ответила Вэрина. — Мне казалось, оно пойдет искать Изетту, но, когда мы поднялись на террасу, оно уже исчезло.

— Утром я пошел в сад, чтобы посмотреть, нет ли там отпечатков ног, — сказал Артур. — Но ничего не нашел.

— То есть привидение могло прийти откуда угодно, — заметил Деймон.

— Откуда угодно, — согласился Артур.

— А что-нибудь еще привидение говорило или делало? — спросил Деймон.

— Нет, слава богу, ничего! — ответила Вэрина и повернула голову к Изетте. — Я так боялась за тебя, сестричка. Что было бы, если бы оно разбудило тебя, и ты пришла бы в ужас!

— Жаль, что не разбудило, — сказала Изетта и протянула руку к своей палке.

Артур побледнел.

— Привидение и близко не подходило к тете Изетте.

— Думаю, мне нечего бояться, — сказала она, похлопывая себя по груди. — Моя старая тикалка становится выносливее. Одно то, что я вижу Деймона и Нелли вместе, улучшает мое самочувствие. Если этот старик, то есть это привидение, желает мне что-то сказать, пусть лучше скажет прямо в лицо.

Артур снова вскочил на ноги.

— Ты что, намерена менять завещание, несмотря на то, что привидение предупредило тебя?

— Не будь ослом, Артур. — Вопрос этот не только удивил Изетту, но и возмутил ее. — Разумеется, я и не подумаю менять завещание.

Когда Артур выкатился из комнаты, а Нелли убедилась, что Изетта и Вэрина успокоились и отдыхают, она пошла искать Деймона. Нашла она его в библиотеке.

— Что ты думаешь об этой истории с привидением? — спросила Нелли, притворив за собой дверь. Она была уверена, что у него есть на этот счет собственное мнение. — Это ведь могло резко ухудшить здоровье тети Изетты, хотя, как ни странно, она, кажется, чувствует себя отменно.

— А вот для бедняжки тети Вэрины это был страшный шок, — отметил Деймон. Он сидел в кресле за письменным столом. — Если бы в тот момент завещание попало ко мне в руки, я бы разорвал его на мелкие кусочки. И настаивал бы на его изменении, не будь здесь Артура. Уж очень приятно видеть, как он корчится от злости при мысли, что ему не видать Роузвуда.

— Знаю, — сказала Нелли, а про себя подумала: «Когда же Деймон поймет, как много значит для него эта плантация?» — Что ж, теперь тебе предстоит заняться не только вором, но еще и привидением…

— Да, кажется, так, — ответил Деймон довольно рассеянно: он был занят сейчас счетами, лежавшими на столе.

Без всякого стука в библиотеку вошел Артур и миновал Нелли, даже не взглянув на нее.

— Вот ты где, кузен. Я хочу познакомить тебя с нашим гостем, мистером Майнером, перекупщиком предметов искусства.

— Мы уже знакомы, — холодным тоном произнес Деймон.

— Мистер Майнер, — слегка кивнув головой, поздоровалась Нелли.

— Мисс Линд, — узнал ее Майнер. — Счастлив снова видеть вас.

По какой причине он был счастлив, Нелли трудно было представить. Уж ее-то никак не радовала встреча с ним. При виде этого человека она вспомнила, что должна еще кое-что объяснить Деймону.

— Джон дает мне реальную оценку коллекции деда, — объяснил Артур. — Я посчитал, что нам важно мнение профессионала.

Нелли прикусила язык. Почему здесь оказался Джон Майнер? То ли его соблазнили сокровища Роузвуда, то ли Артур намеренно пригласил в дом этого бессовестного перекупщика.

— Весьма предусмотрительно с твоей стороны, — заявил Деймон, проявляя удивительное хладнокровие. — Разумеется, мне будет интересно узнать от мистера Майнера стоимость роузвудской коллекции. Надеюсь, сэр, вас не потревожило наше привидение?

— Нет, — засмеялся Майнер. — Напротив, оно еще добавляет очарования столь восхитительному месту, как Роузвуд.

— Вот уж не сказал бы, — возразил Артур и продолжил: — Мы уже осмотрели картины в малой галерее, и сейчас я веду Джона в сад показать скульптуры.

Как только они вышли, Нелли повернулась к Деймону.

— Ты, конечно, не думаешь, что Артур как-то замешан в этой истории с привидением? Ведь случись сейчас что-нибудь с тетей Изеттой, все отойдет тебе. А он менее всего в этом заинтересован.

— Согласен. Надо быть дураком, чтобы затеять такое. Впрочем, он на это способен.

Деймон замолчал, достав из кармана ключ, открыл ящик стола, а там из тайника достал еще один ключ.

— Кстати, не обнаружилось ли что-то еще, о чем бы ты хотела мне сказать?

— В общем, да, — начала она, подумав, что, возможно, он уже и так догадался. — Потому-то я и искала тебя.

— Тогда пошли отсюда, — предложил он и, встав из-за стола, направился к двери. — Давай поговорим об этом в картинной галерее.

В маленькой комнате под лестницей было жарко и душно. Войдя туда, Деймон зажег лампу и стал обходить картины, снимая с них драпировку.

— Так что ты хотела сказать мне?

— Прежде всего, я должна признаться, что всю правду я сама не знаю с полной достоверностью, — Нелли твердо решила ничего не скрывать, хотя и понимала, как ужасно может прозвучать ее признание.

— Да ты хотя бы начни, Нелли.

Она смотрела на изображение купидона, не видя его.

— Я думаю, Джон Майнер — именно тот перекупщик, который помог моему отцу украсть картину у Раффинов и продать ее.

Нелли взглянула на Деймона, готовая принять его гнев, но он даже не удивился.

— Я так и предполагал. — Он прислонился спиной к стене. — Ведь ты знакома с Майнером, потому что твой отец представил вас друг другу.

— Он пришел однажды к нам в дом повидать папу, — начала Нелли, и, по мере того, как она рассказывала, ей становилось все легче. — Он сказал, что ему назначена встреча, выглядел вполне пристойно, как джентльмен, и я разрешила ему подождать. Мы обменялись несколькими фразами, но он явно уклонялся от ответа на вопрос, зачем он здесь и какие у него дела с папой. Придя домой, отец явно не обрадовался этому посетителю. Ему пришлось все же познакомить меня с Майнером, после чего они вместе ушли из дома. Потом я встретила Майнера в Европе. И опять папа, казалось, был недоволен тем, что я теперь знакома с этим человеком.

— А почему Майнер не удивился, что у тебя другое имя, когда ты встретила его в Лорелсе? — спросил Деймон.

— Не знаю, — покачав головой, ответила Нелли. — Я сама ломала себе над этим голову. Может быть, ему хотелось бы прикрыть свои прошлые делишки? Ведь имя моего отца могло напомнить о скандале, с которым он был связан.

— Вполне возможно, — согласился Деймон, но ничего более не добавил, а потом, кивнув на картину Пуссена «Аврора соблазняет Кефала», спросил:

— Это подлинник?

— Ты доверяешь моему мнению?

Печальная улыбка сжала уголки рта Деймона. У Нелли упало сердце. Она так любила его улыбку. Но не такую, а добрую, от которой у нее обычно замирало сердце.

— Скажем так: я доверяю тебе больше, чем Джону Майнеру.

— Что ж, и на том спасибо, — сказала Нелли, снова задетая его недоверием.

Деймон теперь стоял чуть поодаль от Нелли, а она внимательно вглядывалась в полотно, изучая каждую деталь. Наконец, облегченно вздохнув, она отступила назад и сказала:

— Я думаю, это оригинал. А Джон Майнер знает, что эта картина здесь?

— Знает, Артур показал ему. И, как мне сообщил мой дорогой кузен, сделал такое же заключение, как и ты.

— Значит, вор, без сомнения, постарается украсть ее, — вслух размышляла Нелли. — Но эта картина не так хорошо известна, как та, что папа украл у Раффинов. Ту выставляли в Чарлстоне, многие художники, вероятно, ее видели, а всем им надо на что-то жить. Поэтому за хорошую цену можно было заказать копию. Но эту вещь мало кто видел. А, не видя оригинала, фальшивку сделать невозможно.

— Но ты ее видела. Ты сумела бы сделать копию? — спросил Деймон.

Нелли хмуро посмотрела на него.

— Мне на это понадобилось бы гораздо больше времени, чем на то, чтобы сделать честную работу.

— Или почти столько же, — кивнул в знак согласия Деймон. — Но, откровенно говоря, я сейчас больше озабочен нашим привидением, в первую очередь, из-за тети Изетты.

— Я вообще не верю в привидения, тем более в такое, которое ворует картины, — с возмущением произнесла Нелли. — И мне бы очень хотелось, чтобы ты так же скептически относился к нему, как относишься ко мне.

— Я так и отношусь, поверь мне.

Нелли почувствовала сухость в его голосе. И вдруг, совершенно неожиданно, он поднял руку и заправил ей локон за ухо. А потом наклонился и легким поцелуем коснулся ее губ.

— Скоро все закончится, любимая, — прошептал он. — Я обещаю. И наше привидение, и наш вор, кем бы они ни были, разоблачат сами себя.

21

Было уже совсем поздно, когда Вэрина, наконец, улеглась в постель. Вечер был не из приятных: натянутая обстановка за ужином вместе с гостем Артура, потом напряженная и немногословная беседа в музыкальной комнате.

Радость, вызванная приездом Деймона и Нелли, как-то померкла, когда она заметила, что между ними не так все просто, хотя они держали друг друга за руки. А в музыкальной комнате, чем больше мистер Майнер расхваливал талант Нелли и ее знание искусства, тем больше она вжималась в кресло, и тем более холодным и злым становился Деймон. После двух стаканов теплого молока Вэрина почувствовала, что, кажется, засыпает.

Она уже задремала, когда услышала вдруг тихий протяжный вой. Вэрина тут же проснулась и уставилась в темноту широко раскрытыми глазами. Она оцепенела и, свернувшись клубочком, спряталась с головой под одеяло, хотя там нечем было дышать. Она так и лежала, не двигаясь, и молилась Богу, чтобы обладатель дьявольского голоса не обнаружил ее. Вскоре ночную тишину снова прорезал вой, такой же, какой она слышала прежде в саду. На сей раз она могла определить, что вой раздавался из комнаты Изетты.

— Вэрина! Кто-нибудь… ко мне… Помогите! — тонким голосом звала Изетта.

Вой возобновился, и Вэрина еще глубже втиснулась в перину. Но мысль о беззащитной сестре придала ей мужества. Изетта зовет на помощь. Преодолевая страх, Вэрина сбросила одеяло, дрожащими руками раздвинула москитную сетку и выбралась из кровати… Такого ужаса она не испытывала ни разу в жизни. Даже в тот день, когда они с Изеттой были маленькими, и она потерялась во время пикника на берегу ручья, даже тогда ее не охватывал такой страх. Но ведь она сейчас нужна Изетте. Коленки у нее дрожали, когда она добралась до двери между их комнатами. Немного подождала — было тихо. «Может, это ложная тревога? — молилась она. — Не приведи господи снова встретиться с привидением». А может, Иззи что-то снилось, и она кричала во сне? Хотя нет, она не припоминала, чтобы Иззи когда-нибудь говорила во сне.

И тут вой заставил Вэрину похолодеть. Она чуть не бросилась назад в свою комнату, но услышала голос Иззи и осталась на месте. Она нужна своей сестре. Руки у нее так дрожали, что она с трудом ухватилась за ручку двери и повернула ее. Приоткрыв дверь, Вэрина заглянула в залитую лунным светом комнату.

При виде призрака у нее остановилось дыхание. Привидение было еще выше ростом, чем ей показалось раньше, оно блуждало возле кровати Изетты, бросая огромную тень на стены. Странно короткими руками призрак отбросил москитную сетку и наклонился к Иззи. Изетта вскочила и отпрянула назад. Когда она заговорила, Вэрина услышала в голосе сестры необычные для нее нотки страха.

— Отец? Это ты?

Призрак в подтверждение издал короткий вой. Вэрина стояла, будто истукан, потеряв дар речи. Но как бы ей ни хотелось скрыться, чтобы не быть свидетельницей этой сцены, она твердо решила не покидать сестру.

— А как мне убедиться, что это действительно ты, мой отец? — спросила Изетта, нажимая на слово «действительно».

— Я знаю то, что никто другой знать не может, — произнес призрак. — Знаю, что в день моей смерти на тебе была брошка твоей матери.

Вэрина закрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть от удивления. Она почти забыла, что Иззи носила камею их матери.

— Да, правда, — признала Изетта. — Так что же ты пришел сказать мне, отец?

— Ты должна изменить свое завещание, сделать его таким, каким оно было прежде, или я буду являться к тебе до конца твоих дней, — заговорило привидение странным низким голосом. — Хозяином Роузвуда должен быть сын Мирабелы. Это наследство Артура Ситуэлла. Награда моей послушной дочери.

— Я стараюсь сделать как лучше, моя цель — сохранить Роузвуд, — заявила Изетта. Несмотря на дерзость ее тона, Вэрина видела, как дрожит седая голова сестры.

— Ты же сам говорил, что желаешь сохранить Роузвуд как музей для показа потомкам. Ты не хотел, чтобы коллекции твои растащили, а дом превратили в руины.

Призрак замолчал, словно ошеломленный доводами Изетты. Он отошел от кровати, но потом неверной походкой, чуть не падая, вернулся назад и погрозил белым пальцем перед лицом Иззи.

— Я не просил тебя делать так, как ты считаешь лучше, — возразило привидение. — Я сказал тебе, что Роузвуд должна наследовать английская линия Стерлингов. Деймон, этот французишка и креол, раздробит поместье. Роузвуд должен принадлежать Артуру Ситуэллу.

— Ты был несправедлив к Деймону, будучи при смерти, несправедлив и сейчас, — заявила Изетта.

Привидение отошло к изножью кровати, и Вэрина могла теперь лучше видеть сестру. Лицо Изетты было бледным, более бледным, чем могла его сделать рисовая пудра. А губы плотно сжаты в одну линию.

— Я долгие годы размышляла над тем, что ты сделал с нашей жизнью, отец, — продолжала Изетта, и голос ее окреп. — Ты держал нас в черном теле ради собственного удобства и выгоды. Когда Розалия бросила тебе вызов, ты выгнал из дома ее единственного сына. Моя жизнь могла бы сложиться счастливо, но ты разрушил ее, запретив нам с Тео пожениться.

Вэрина громко ахнула. Она понятия не имела, что именно папа помешал доктору Макгрегору жениться на Иззи.

— Может быть, я и не смогу сделать для Роузвуда столько, сколько ты сделал в те дальние годы, — сказала Изетта, — но у меня достаточно сил и власти, чтобы не допустить уничтожения Роузвуда руками твоего жадного внука, и я не допущу этого.

— Но ты ведь мне обещала, — капризным тоном завыло привидение. — Стерлинги никогда не нарушают свои обещания.

— А вот возьму и нарушу. Ради Роузвуда и ради Деймона, — заявила Изетта и схватилась за грудь. — О боже, как больно. По-моему, у меня приступ. Вэрина! Ты здесь? Позови Нелли.

Призрак, судя по всему, был напуган, он без единого слова удалился от постели подальше.

А Вэрина уставилась на сестру в недоумении. Ведь у Изетты на этой неделе так окрепло сердце, что она сумела даже навести страх на привидение.

Нелли разбудил бой часов. Ей, по крайней мере, так показалось. Но уже через минуту она поняла, до нее донесся какой-то другой шум, а может, шестое чувство предупредило ее, что пациент в ней нуждается. Она потянулась к своему халату, быстро накинула его и вышла в холл.

В доме было темно и тихо. Из окна ближе к выходу падал лунный свет, отбрасывая тени на стены холла. Но нигде не слышно было ни звука, и Нелли подумала, что ее все-таки разбудили часы. Однако, коль скоро она уж встала, надо проверить, что там у тетушек. Тихо ступая босыми ногами, Нелли прошла через весь холл и направилась к комнате Изетты. Дверь оказалась приотворенной, а из комнаты донесся какой-то странный звук, похожий на тот, что разбудил ее.

«Ву-у-уу-у…»

Нелли услышала хриплый стон Изетты и чей-то крик, она тут же узнала голос Вэрины.

Нелли, ни секунды не раздумывая, распахнула дверь и ворвалась в комнату. Огромная белая фигура двигалась ей навстречу, ее голова, увенчанная львиной гривой из седых волос, почти касалась потолка. Из-под черной накидки на Нелли уставились черные глаза.

— Какого черта? — выругалась Нелли, ничего не понимая.

Странным движением повернувшись назад, фигура двинулась к двери на веранду. Вэрина закричала:

— Это привидение отца, Нелли! Отец пришел отомстить Изетте за то, что она изменила завещание.

— Ву-уу-у, — снова завыла фигура, воздев покрытые саваном руки. — Стой на месте! Мое прикосновение смертельно.

Нелли уставилась на призрак, не веря глазам своим. Затем она повернулась к Изетте, которая обеими руками держалась за сердце.

— Ву-уу-у, Изетта, — завыло привидение. — Я еще приду к тебе.

— Мисс Изетта, не верьте ему! — крикнула Нелли, понимая, какой шок может испытать человек со слабым сердцем при виде подобного страшилища. — Это же спектакль.

— Измени завещание! — завопило привидение, стоя уже у двери. — Или жди меня снова!

Нелли охватила ярость. Как смеет это существо угрожать пожилым женщинам? Она бросилась через всю комнату к высокой, покачивающейся фигуре.

— О, Нелли! Не надо!.. — завопила Вэрина.

Нелли схватила фигуру за саван, но «призрак» рванулся прочь через дверь на веранду. Спотыкаясь, Нелли упрямо решила продолжить преследование. Но перед тем как выбежать на террасу, она обернулась и увидела, что Изетта без сил откинулась на подушки.

— Я здесь! — бросилась к сестре Вэрина. — Сейчас я дам тебе лекарство.

Уверившись в том, что Изетта в безопасности, Нелли выскочила на веранду вслед за «привидением». Теперь «призрак» уже не походил на сверхъестественное существо с того света. Он топал по половицам кипарисового дерева, как любое божье создание из плоти и крови. «Призрак» двигался весьма резво, он успел добежать до угла и скрыться из виду. Нелли, собрав все свои силы, помчалась следом, чтобы догнать эту странную тварь.

Завернув за угол, она увидела, что «призрак» пробежал мимо лестницы, ведущей в сад. Это было странно. Нелли ожидала, что он попытается скрыться в кустах, за оградой. Но «призрак» несся к другой открытой двери в дом. Нелли припустила за ним. Верхняя часть «призрака» странно колыхалась из стороны в сторону. Кусок савана болтался сзади. Догнав фигуру, Нелли наступила обеими ногами на болтающийся конец ткани и с силой потянула на себя все остальное.

«Привидение» запищало высоким детским голосом. Саван упал к ногам Нелли, седая грива соскользнула с головы «призрака». И вдруг фигура словно бы распалась, рухнула на пол, дрыгая руками и ногами. Над всем этим поднялось белое облако, и послышался стон. Нелли узнала запах рисовой пудры. Она отбросила в сторону саван и стала обходить лежавшее на полу существо. Оно корчилось и плакало, как ребенок.

— Да слезь ты с меня! Отпусти! Мне больно! Ой, плечо вывихнул!

Снова застонал мужчина. Все еще в полном изумлении, Нелли стала внимательно разглядывать фигуру, корчащуюся в темноте. И тут фигура на ее глазах разделилась надвое.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — раздался голос Деймона. Он стоял в дверях, одетый лишь в черные брюки, зато в руке держал пистолет. — Я подумал, что это буйвол топает копытами по веранде.

Артур опять застонал.

— О боже, мои коленки!

— Мое плечо! — рыдал Винсент.

Никакой жалости Нелли не ощутила.

— Ты слышал «привидение». — Она не удержалась от улыбки, глядя на Деймона. — Мне кажется, мы поймали «привидение» Томаса Стерлинга.

Деймон резко дернул Артура за руку и поднял его на ноги. Потом наклонился к Винсенту. Мальчик ныл и хныкал, но Деймон не стал его жалеть.

— Мне придется вызвать шерифа, — пригрозил он. — И предъявить обвинение. Запугивание двух старых леди с помощью трюка, как на Марди Грас.

Артур что-то промямлил в ответ. Деймон не понял, да и не стремился понять. За его спиной в дверях появился Кейто в халате с зажженной свечой. За ним вышел Клод Пьюг, затягивая пояс на своем халате.

— Вы, двое, проводите мистера Ситуэлла и его сына в их спальню и не выпускайте оттуда, — приказал Деймон. — Я должен увидеть свою тетю, — сказал он дяде Кейто и Пьюгу, — а вы не спускайте с них глаз. Поняли? С тобой, Артур, я разберусь позже.

Когда Деймон вошел в спальню Изетты, она лежала на кровати, и к ней склонилась Нелли. Лиц их он не мог видеть. Вэрина стояла в ногах у Изетты, засунув руки в рукава своего капота.

— Это, в самом деле, были Артур и Винсент? В таком наряде? — спросила Изетта. И хотя лицо у нее было бледным, глаза горели от нетерпения узнать правду.

— К сожалению, именно они, — ответил Деймон. — Не было никакого привидения, никакого призрака. Только кузен Артур и Винсент, обмотанные простынями в виде савана, обсыпанные рисовой пудрой.

— О, как я рада слышать это, — с облегчением вздохнула Вэрина, и напряжение спало с ее лица. — Значит, отец все-таки не поднимался из могилы и не приходил к нам.

— Не приходил. Дед там, где ему и положено быть: на кладбище. — Деймон услышал тяжелое дыхание Изетты. — Что, тетушке плохо? — спросил он.

— Сомневаюсь, — ответила Вэрина с нескрываемым спокойствием.

— Мне не нравится цвет ее лица. — Нелли выпрямилась и с беспокойством взглянула на Деймона. — По-моему, нам лучше позвать доктора Макгрегора.

— О, Иззи, прекрати! — воскликнула Вэрина, обращаясь к сестре. — Сейчас не время изображать сердечный приступ.

— Изображать приступ? — Деймон перевел взгляд с Вэрины на Нелли.

— О чем вы говорите, мисс Вэрина? — с недоумением спросила Нелли.

— Я ничего не изображаю, — проворчала Изетта с постели. — Я чувствую себя так, словно на груди у меня сидит слон.

— Перестань прикидываться, — настаивала Вэрина. — По-моему, тебе доставляет удовольствие, когда все сразу бросаются к тебе, как только ты хватаешься за сердце и начинаешь стонать.

Деймон с недоверием уставился на тетю Вэрину.

— Болезнь сердца — вещь серьезная, тетя Изетта не может изображать ее.

— Еще как может! Для того, например, чтобы ты вернулся в Роузвуд. Или чтобы удерживать Нелли здесь, пока вы не влюбитесь друг в друга.

Деймон посмотрел на Нелли. Она стояла с открытым от удивления ртом; без слов было ясно, что она не имеет никакого отношения к этому заговору.

— Я вовсе не изображаю, — задыхаясь, повторила Изетта, с трудом выговаривая слова. Она взглянула на Деймона, и в ее глазах он прочел мольбу о помощи. Таких синих губ он еще никогда у нее не видел. Ее руки вцепились в рукав Нелли. Его властная, сильная характером тетушка никогда не выглядела такой беспомощной. — Поскорей. А то будет поздно.

— У нее пульс неровный, — шепотом сказала Нелли, покачивая головой. — Не думаю, что на этот раз она притворяется. Надо послать за Макгрегором.

Целый час, пока ждали прибытия Макгрегора, Деймон ходил взад и вперед по комнате Изетты, наблюдая за тем, как Нелли хлопочет возле нее.

Она готовила лекарства, махала перед носом Изетты платком, пропитанным особым составом, вытирала пот с ее лица и каждые пять минут проверяла пульс. Вэрина долго молчала, а потом вдруг разрыдалась. Нелли распорядилась вывести ее из комнаты больной. Деймон обнял Вэрину и, всячески утешая, повел с помощью Клео к ней в спальню.

Когда он вернулся к Изетте, Нелли твердым голосом отдавала распоряжения горничным, вызванным ей на помощь.

К моменту появления Макгрегора дыхание у Изетты немного выровнялось, и Нелли казалась менее обеспокоенной ее состоянием.

Однако когда Клео открыла для доктора дверь, Деймон не удержался от выговора:

— Давно бы пора быть здесь, Макгрегор.

— Я старался, сынок, приехать поскорее, — безо всякой обиды ответил Макгрегор. — Насколько это серьезно?

Услышав низкий голос доктора, Изетта открыла глаза.

— Тео? О, Тео, я так рада, что ты здесь.

— Лежи спокойно, дорогая, — сказал Макгрегор и, поставив свою черную сумку в изножье кровати, вытащил стетоскоп.

— Мне кажется, доктор, это был серьезный приступ, — сказала Нелли и рассказала Макгрегору о том, что произошло: о привидении и обо всем прочем. — Она теперь знает правду, но, мне кажется, когда она поверила, что перед ней привидение ее отца, то испытала страшный шок.

Благодушная улыбка исчезла с лица Тео.

— Спасибо, Нелли. Иди, отдохни. И сделай одолжение, уведи с собой Деймона.

— Я останусь, — сказал Деймон.

— Ты мне мешаешь, — твердо сказал доктор.

— Пойдем, Деймон, — попросила Нелли, прикоснувшись к его руке. — Дай доктору Макгрегору возможность спокойно осмотреть тетю. Это займет всего несколько минут.

В конце концов, Деймон уступил Нелли, и они вместе покинули комнату. Когда она закрыла дверь, они остались стоять в тихом коридоре, глядя в глаза друг другу.

— Ты когда-нибудь подозревала, что ее приступы — притворство? — спросил он. Ему просто необходимо было знать это.

— Нет, но я удивлялась, что физические симптомы не всегда соответствовали ее жалобам.

— Зачем ей это понадобилось? Не понимаю. Ведь тетя Изетта из породы людей, у которых всегда карты открыты. Отчего она просто не сказала мне, чего хочет, а вместо этого устраивала спектакль?

— По-моему, все абсолютно ясно, — заявила Нелли. — Они с Вэриной отчаянно стремились к тому, чтобы ты ощутил Роузвуд своим родным домом. Тетя Изетта понимала, что, если попросит тебя об этом напрямую, ты даже обсуждать это не станешь. Ни на минуту не задумаешься о такой возможности. Ну, будь честным. Так ведь?

— Ты знала об их заговоре? — задал щекотливый вопрос Деймон. Его больно задела двойная игра тетушек. Все это время, когда он страшно переживал за здоровье Изетты, она, оказывается, притворялась, используя его привязанность в определенных целях. — Значит, все было подстроено? И пикник? И прогулка в саду? И то, что мы оказались запертыми в погребе? Неужели они и это сделали?

— О, Деймон, боюсь, ты видишь своих тетушек несколько в ином свете, и они пользуются твоей слепотой. Изетта знала, что ты приедешь сюда и останешься здесь, только будучи уверенным в том, что она нуждается в тебе. Вот они с Вэриной и договорились. Но все их действия продиктованы любовью к тебе. — Нелли глубоко вздохнула и, отвернувшись, добавила: — Как бы то ни было, их заговор не удался, правда? То есть, я хочу сказать, что чего-то они добились: у нас возникли определенные чувства друг к другу. После того, что между нами произошло, нельзя ведь отрицать этого. Но это и любовью назвать нельзя, так ведь?

У Деймона с кончика языка чуть не сорвалось опровержение. Он ведь по-настоящему полюбил Нелли. Она стала для него почти такой же частью жизни, как Роузвуд и его родные тетушки. Проклятие! Она украла его сердце — даже если ничего другого не крала, — но он совсем не был уверен, известно ли ей об этом. И не знал, как ей это сказать, особенно теперь, когда выяснилось, что все было подстроено.

— Ну, а что будет с Артуром? — спросила Нелли, явно уводя его мысли от заговора тетушек. — Что ты собираешься делать с ним и с Винсентом?

— О, черт! — выругался Деймон, вспомнив все ночные события, вызвавшие сердечный приступ у Изетты. — Я почти забыл о Ситуэллах. Меня совсем не волнует, останется он жив или умрет, приедет сюда или уедет отсюда, но мне многое надо сказать ему.

22

Тео сел на край постели Изетты, с болью — от которой старался отвлечься — констатируя у нее классические симптомы сердечного приступа: синие губы, капли пота на лбу и посеревшая кожа.

Изобразив уверенную улыбку, он задал обычный вопрос:

— Как ты себя чувствуешь, Изетта?

— Хуже некуда, черт побери, — проговорила она и, дотянувшись до его руки, схватилась за нее, как утопающий за руку спасителя. — В груди страшная боль. Лекарство, которое ты прописал, очень противное на вкус, я думаю, немного помогло.

— Ты раньше не жаловалась на вкус этого лекарства, — заметил Тео. Не так давно он догадался, что она не принимает прописанный им дигиталис. При этом сердце у нее билось нормально.

Нелли уже раньше развязала ленты ночной сорочки на горле Изетты, чтобы ей было легче дышать. Тео приложил стетоскоп к ее груди. Он молил Бога, чтобы услышать такое же ровное сердцебиение, какое бывало у Изетты всякий раз, когда его срочно вызывали к ней. Однако на сей раз с первой же минуты понял, что с сердцем не все в порядке, и положение серьезное.

В течение всех прошедших недель, когда она жаловалась на боль в груди, слабость и частое дыхание, он не обнаруживал ни одного симптома, подтверждающего ее жалобы. А сейчас Тео был потрясен; сняв стетоскоп, он нахмурился. Даже у врачей нет иммунитета против страха смерти.

— Это уже что-то серьезное, правда? — спросила Изетта.

Впервые в жизни Тео увидел страх на ее лице. Тот же страх, что сжал его собственное сердце. Ему как врачу часто приходилось утаивать плохие новости. Но это была его Изетта, и скрыть от нее свои чувства было гораздо труднее.

— Может оказаться серьезным, — уклончиво ответил Тео и продолжил осмотр.

— О, Тео, — снова схватила она его за руку. — Это уже было по-настоящему, да? В какой-то момент я подумала: все, конец, я с тобой больше не увижусь и не смогу поговорить. Сейчас я поняла, какая же я была дурочка.

— Ерунда. Никакая ты не дурочка, — сказал Тео, засовывая стетоскоп в сумку. — Любой человек испытал бы ужас, если бы к нему ночью явилось привидение.

— Нет, я не это имела в виду, — отмахнулась от его слов Изетта. — Хотя должна признать, Артур с Винсентом сумели меня провести. Я поверила, что это папа, и еще подумала: ему надо было раньше явиться. Я давно хотела все ему высказать с глазу на глаз.

Тео похлопал по ее руке.

— Ладно, ладно, не вспоминай об этом, дорогая. Что было, то прошло.

— Нет. Я так не хочу, — настаивала она на своем, пытаясь даже приподняться с постели.

Тео быстро опустил подушку и, взяв ее за плечи, снова уложил.

— Лежи спокойно, Иззи.

Она его послушалась, и ему стало легче. Но молчать все же не захотела, словно боясь, что ей не хватит времени выговорить все, что накопилось в ней.

— Помнишь тот день, Тео, когда мы пришли к отцу просить благословения?

— Сейчас не время это обсуждать, — хмуро произнес Тео, и его собственное сердце болезненно сжалось.

Он уже давно пытался вычеркнуть из памяти тот день. Но помнил все прекрасно: как они предстали перед Томасом Стерлингом в гостиной. Тео в тот день надел лучший костюм из великолепной дорогой ткани, который ему сшили в Новом Орлеане. У него не было тогда никаких иллюзий, что он сделается богатым человеком, но перспективы стать хорошим врачом были абсолютно реальными. Иначе он никогда бы не решился сделать Изетте предложение. Иззи была не из тех, кто согласился бы выйти замуж за человека без перспективы. Он уже тогда знал, что у нее твердый характер и большая сила воли. По крайней мере, верил в это до того момента, пока они вместе не встали перед Томасом Стерлингом.

Тео не хотел возвращаться к событиям того дня, тем более, сейчас. А уж Изетте в ее состоянии и подавно не следовало даже вспоминать о нем.

— Я вижу по твоему лицу, что ты все помнишь, — заметила она, пристально вглядываясь в его глаза.

Тео отпустил ее руки и потянулся к своей докторской сумке. Он долго копался в ней, ища повод сменить тему разговора. Но при этом где-то в глубине его души зашевелилось и стало набирать силу возмущение, даже гнев. Изетта дотронулась до его руки.

— В тот день я предала тебя, Тео. И себя тоже. Я приняла сторону отца. Послушалась этого самонадеянного эгоиста, который вообще не знал, что значит — быть счастливым. Его единственной радостью было чувствовать свою власть над всеми вокруг. Как я потом жалела об этом!

— Да брось ты расстраивать себя, Иззи, — покачал головой Тео. Он так хотел начисто выбросить из головы ту сцену. — Тебе это только во вред.

— Нет, это надо было сказать, — настаивала Изетта, снова хватаясь за его руку. — Я хочу, чтобы ты понял, Тео. Все мы, папины дочери, позволили ему управлять нашей жизнью. Он выгнал из дома Розалию и отказался признать своего первого внука. Своей предсмертной волей он приковал меня к Роузвуду, а Вэрину убедил, что ни один мужчина не захочет взять ее в жены. Ну, а верность Мирабелы он купил обещанием оставить Роузвуд в наследство ее сыну. Как же мы все страдали от его действий!

Она пристроилась повыше на подушке и, хотя была крайне измучена, продолжала с удивительной силой цепляться за Тео.

— Твой отец, Иззи, многих людей заставил страдать, — сказал Тео. — Не позволяй ему продолжать это делать уже из могилы.

— Именно этого я и добиваюсь, — согласилась с ним Изетта, пытаясь снова приподняться и сесть. В глазах ее загорелся огонь решимости. — Конечно, Розалии уже не поможешь. Вэрина так до конца и будет верить, что никому не нужна, и смысл ее жизни — розовый сад. Мирабела исполнила волю отца и в результате умерла. Я одна имею возможность все изменить.

— Но нынче нет никакой необходимости что-либо менять, — возразил Тео. «Не было ли у Изетты, помимо сердечного приступа, чего-то вроде апоплексии?» — подумал он. Слишком уж захвачена она этой стародавней историей, как навязчивой идеей. Он погладил ей руку.

— Тебе сейчас больше всего нужен отдых.

— Но я теперь все так ясно вижу. И открыл мне глаза Артур, вырядившись привидением.

— Что именно ты ясно видишь? — спросил все-таки Тео, хотя немного боялся задавать этот вопрос.

Изетта сжала ему руку чуть ли не до боли и посмотрела на него пристальным взглядом своих синих глаз:

— Ты женишься на мне, Тео?

Тео замигал от неожиданности. После долгих лет бесплодных ухаживаний за Изеттой, вопреки воле Томаса Стерлинга, уже после того, как старик фактически выгнал его из дома за то, что он осмелился просить руки его дочери, нынешняя просьба Изетты выглядела просто невероятной. В нем снова зашевелилось нечто похожее на то, давнее негодование. Как она смеет просить об этом сейчас?

— Тебе надо отдохнуть, Изетта. Сейчас не время строить подобные планы на будущее. Ты просто под влиянием шока.

— А когда придет это время? — возразила Изетта, вцепившись в его руку. — Не отвергай меня, Тео. Может, я и не заслуживаю твоей любви после всего, что я сделала, но не отворачивайся от меня. Я не успокоюсь, пока ты не ответишь мне.

Тео с изумлением смотрел на нее, не веря своим ушам. Столько лет прошло после той сцены с ее отцом, и за все эти годы она не предлагала ему ничего, кроме дружбы. Выплыла старая боль, и Тео хмуро взглянул на Изетту. Он тогда чуть ли не насовсем покинул Луизиану, хотел убраться подальше, где бы злость и унижение перестали терзать его. В то время ему трудно было представить себе, что он сможет вынести такую жизнь: вновь и вновь встречая Изетту, знать, что им никогда не быть вместе. Но прошли годы, они остались друзьями, и их дружба, пусть не роман, к чему-то его обязывала. В конце концов, он стал довольствоваться своими врачебными, а порой и светскими визитами в Роузвуд. А теперь вдруг Изетта просит жениться на ней! Изетта погладила его по лицу, уводя от мрачных воспоминаний. Она ласкала его щеку морщинистой рукой, которую он помнил такой гладкой и нежной.

— Ответь мне, Тео. Ты ведь и так знаешь, что у тебя в сердце. Тебе не надо времени на раздумья, правда? Ты все еще любишь меня, да? Ты женишься на мне?

Тео смотрел в синие глаза Изетты. Совсем недавно она была близка к смерти. Он никогда не верил в правильность решений, принятых под влиянием эмоций. Но и он, и она были уже далеко не юными. У них не оставалось времени на выяснение отношений. Однако, может быть, какой-то срок им отпущен на то, чтобы пожить вместе, как они когда-то мечтали — если она это имела в виду. И он будет дураком, если откажет ей.

Тео взял ее руку, прижал к щеке и глубоко, прерывисто вздохнул.

— Я женюсь на тебе, Иззи, если ты сейчас согласишься лечь и отдохнуть.

— Договорились, — кивнула Изетта. Она опустилась на подушки, улыбнулась своей обаятельной улыбкой и стала выглядеть такой молодой, какой на его памяти давно уже не выглядела. Он улыбнулся в ответ и тоже вдруг почувствовал себя молодым.

— А как скоро это произойдет? — спросила Изетта. — Ждать не стоит. Времени у нас осталось не так уж много, надо его использовать до конца и как можно лучше.

— Сначала тебе надо встать на ноги, и на это у нас хватит времени, — ответил Тео и, неожиданно осмелев, поцеловал ее в щеку. — А шумихи из нашей свадьбы устраивать не станем.

— Ну, конечно, мы сделаем это потихоньку,