Book: Остров мечты



Остров мечты

Джози Литтон

Остров мечты

Для читателей, которые были так добры ко мне и вдохновили написать эту книгу. Для тех, кто, по их словам, засиживался далеко за полночь, читая одну из моих книг, у кого за чтением убегал кофе и оставалось недостиранным белье, и тех, кто, увлекшись моими романами, даже переставал считать дни до отпуска. Спасибо вам! Благодаря вам я улыбаюсь, смеюсь… Обещаю, что буду продолжать писать.

Глава 1

19 июня 1811 года. Лондон

Черт, как жарко!

Вообще-то Алекс любил жару. Сбросить с себя всю одежду на выжженном солнцем пляже и почувствовать, как золотистые лучи дневного светила согревают каждую клеточку тела, – что может быть лучше? Увы, все это в прошлом, и теперь казалось, что бездна отделяет его прежнюю жизнь от нынешней – в окутанной мраком Англии.

Хуже того, жара смердела. Запах двух тысяч обильно надушенных тел и сам по себе был отвратительным, но когда он смешивался со сладковатым запахом восковых свечей, горевших в серебряных подсвечниках и хрустальных канделябрах в бальном зале, становилось уж совсем тошно. Тяжелый дух так и лип к синим шелковым портьерам, украшенным геральдическими лилиями в честь знатных гостей – бежавших из Франции роялистов, чье присутствие в некоторой степени оправдало экстравагантную выходку принца-регента (Принни – так его здесь называли за глаза).

Высокие окна были открыты, но легче от этого не становилось – от воздуха, проникавшего в зал, пахло Лондоном и лондонской толпой. Лишь избранные (если только две тысячи человек можно назвать «избранными») получили долгожданные приглашения на открытие отреставрированного Карлтон-Хауса. Долгие недели люди из кожи вон лезли, стараясь всеми правдами и неправдами попасть сюда, а отвергнутые готовы были устроить настоящий бунт. Алекс с величайшей радостью отдал бы свое приглашение кому-нибудь из них, но, увы, такой возможности ему не представилось. Он должен был, к худу ли, к добру, находиться именно здесь по крайней мере еще несколько часов.

Атмосфера в Карлтон-Хаусе казалась столь угнетающей, что трудно было понять, что же здесь хуже всего – духота, вонь, шум голосов (все пытались перекричать друг друга) или грохот музыки; музыканты играли с совершенно невозмутимым видом, словно не замечали того, что в зале нет места для танцев. К счастью, Алексу все же удалось пообщаться с миловидной брюнеткой, подошедшей к нему в самом начале. Леди Элеанор Ламперт была весьма обеспеченной вдовушкой богатого лорда – тот женился на ней, едва она встретила свою семнадцатую весну. Самому же лорду в ту пору было уже за семьдесят, и он скончался шестью месяцами позднее. Скорее всего старик понимал, чем может закончиться такой брак. После смерти лорда по Лондону ходили слухи, что он ушел из этого мира, прижимая к себе родовое знамя на удивительно толстом древке.

Так что теперь леди Ламперт вовсю веселилась. Опасаясь потерять независимость, молодая вдова не торопилась вторично выйти замуж и, развлекаясь, проявляла осмотрительность. Она оказалась прекрасной любовницей, и Алекс с удовольствием проводил с ней время. Но одно дело, когда женщина прижимается к тебе, и совсем другое – когда она пытается войти в твою жизнь. Когда же это произойдет, не «если», а именно «когда», потому что Алекс решил, что непременно вступит в брак, – он будет уже в абсолютно ином мире. В мире, по которому сейчас ужасно тосковал. В Англии его надолго задержали лишь обязательства, но из них и состояла его жизнь. Поэтому не стоило сетовать на судьбу. Нынешняя жизнь – его собственный выбор.

К счастью, ему скоро предстояло уехать. Причем не только с этого мерзкого бала, но и вообще из Англии. Он выполнил свои обязанности – по крайней мере на время – и через несколько дней окончательно освободится.


Всего несколько дней… Даже не верится, что она ищет его совсем недолго, ведь кажется, что на поиски ушла целая жизнь. Она металась по Лондону, то и дело захаживала в его резиденцию и несколько раз оставляла там свои визитные карточки, на которые явно никто не обращал внимания. Не сразу она поняла, что, видимо, после первого же ее визита он приказал не пускать ее и не сообщать ей о его местонахождении. Ее щеки пылали, когда она вспоминала о том, как он с ней обошелся, но Джоанна была полна решимости. И даже не обращала внимания на переполнявший ее гнев. Она разыщет его. Он непременно ее выслушает. И поможет. У нее все получится. Потому что она не переживет неудачи.

Возможно, лорду Алексу Хаверстону Даркурту, маркизу Босуику, и в голову не приходило, что леди Джоанна Хоукфорт вооружена не только своим упрямством. Она не искала союзников в светском обществе и старалась держаться подальше от его представителей, но у нее было достаточно денег, чтобы купить столь желанное для многих приглашение (что она и сделала путем подкупа) и нанять человека, который следил за Даркуртом и докладывал ей обо всех его перемещениях. Узнав, что он отправился в Карлтон-Хаус, Джоанна поспешила туда же.

Впрочем, разыскивая его, она старалась делать вид, что вовсе не торопится. Давным-давно, кажется, совсем в другой жизни, мать обучила Джоанну языку веера. Его придумала какая-то очень умная испанка, и благодаря ей женщины могли переговариваться, не рискуя быть услышанными. «Хорошо бы еще становиться при этом невидимой», – подумала Джоанна, раскрывая великолепный веер из белого шелка, когда-то принадлежавший ее матери. Веер прекрасно подходил к шелковому бледно-зеленому платью Джоанны, оно, в свою очередь, подчеркивало красоту ее светло-карих глаз и блеск золотистых локонов. Впрочем, Джоанна раскрыла веер вовсе не для того, чтобы выглядеть получше. Веер придавал ей решимости, можно сказать, поддерживал ее морально. Родители Джоанны умерли, а с родственниками она давно не виделась, так что веер являлся ее единственным надежным союзником.

Джоанна на мгновение зажмурилась. А открыв глаза, поняла: она смотрит на мужчину столь невероятной красоты, что дух захватывало. Джоанна невольно залюбовалась им. Черты его лица напоминали лики античных изваяний, которые она видела в Афинах, где пять лет назад побывала вместе с Ройсом. Высокий лоб, на который спадала прядь черных как вороново крыло волос, правильной формы нос, чувственные губы и твердый подбородок – он походил на высеченного из мрамора бога.

Впрочем, ни один камень не был достаточно хорош для того, чтобы воплотить его образ. От него исходила необыкновенная жизненная сила – мужская сила, и Джоанна мгновенно это почувствовала. Сначала она видела лишь его профиль; когда же он, наконец, повернулся, заметила, что лицо у него бронзовое от загара, а черные брови похожи на крылья, распростертые над глазами, взгляд которых сразу же выдавал охотника.

В отличие от большинства мужчин, облаченных в соответствии с модой в невероятно пестрые костюмы, он был во всем черном – лишь на манжетах виднелись белые кружева. И эти кружева удивительным образом подчеркивали его мужественность. Высокий и широкоплечий, он был выше остальных мужчин, держался с непринужденной грацией. В зале собралось немало представителей знати, но всем им – в том числе пухловатому принцу и его друзьям, французским изгнанникам, – было далеко до него.

Он казался совсем другим. И вероятно, не имел с собравшимися ничего общего.

«Однако он тоже англичанин», – тут же напомнила себе Джоанна.

Внезапно он улыбнулся, и она увидела рядом с ним молодую женщину, очень красивую брюнетку, в алом шелковом платье-тунике с низким вырезом – этот фасон довольно удачно подчеркивал изящность ее фигуры. Джоанна сразу же вспомнила имя брюнетки – леди Элеанор Ламперт. Леди Лампер так настойчиво добивалась своей цели, то есть богатства, что стала любимицей всего общества. Капризного общества, конечно же, весьма… «Впрочем, лучше обратить внимание на мужчину», – решила Джоанна.

А еще лучше – подойти к нему. Но это было не так-то просто, потому что его окружала целая толпа прихлебателей и лизоблюдов, умудрившихся пробраться даже сюда. Принни это наверняка возмутило бы, но он, как говорили, ставил Даркурта выше всех – даже выше неистового Веллингтона и утонченного Браммела. Неудивительно, что неуловимый маркиз пожаловал на этот вечер. Он наверняка понимал, что в случае отсутствия принц-регент остался бы в одиночестве. Помня о своих обязанностях, какими бы они ни были, он, вероятно, подавил свое отвращение к подобным сборищам.

Без сомнения, Принни был доволен. Впрочем, то же самое можно сказать и обо всем обществе, обо всех этих мужчинах и женщинах, очевидно, решивших во что бы то ни стало побеседовать с Даркуртом. Джоанна прилагала отчаянные усилия, пытаясь пробраться к нему, но тщетно: казалось, маркиза окружала непреодолимая стена.

К полуночи она совершенно обессилела. Правда, бодрствовать до полуночи считалось у светских людей делом обычным, но Джоанна этого не понимала; и особенно трудно ей было в последнее время – она с ума сходила от беспокойства, так как Лондон оставался ее последней надеждой. Но от министерства помощи ждать не приходилось, так что Джоанне для спасения Ройса – а он, конечно же, находился в опасности – пришлось разработать собственный план. Правда, она не могла осуществить его без помощи Даркурта. Того самого Даркурта, который даже сейчас, находясь совсем близко, оставался недосягаем.

* * *

– В самом деле, милорд, если не считать того, что Веллингтон сумел укрепиться в Лиссабоне… Милорд, я совершенно не понимаю, что он сделал для того, чтобы заслужить награду, о которой все только и говорят в последнее время. Разумеется, это мое личное мнение.

Алекс ни с кем не обсуждал военные дела – не желал демонстрировать свою осведомленность, – однако на сей раз сделал исключение из правила, и в этом не было ничего удивительного. Его собеседник, нынешний граф Грей, обладал огромным влиянием в партии вигов и являлся доверенным лицом принца-регента, готовился занять высокий пост в министерстве иностранных дел. Оставалось лишь дождаться, когда парламент отменит некоторые ограничения. Назначению графа могли помешать лишь какие-нибудь непредвиденные обстоятельства – например, если бы свихнувшийся Георг III вдруг оправился от умственного расстройства и взял власть в свои руки.

– Веллингтон выдавливает французов из Португалии, – проговорил Алекс. – В конце концов Наполеон не выдержит и уйдет оттуда.

Грей внимательно посмотрел на собеседника и с вежливой улыбкой осведомился:

– Вы имеете в виду Британию, милорд?

Алекс задумался. Ему очень не нравился этот разговор, но к Грею он относился с уважением. К тому же не хотелось портить отношения с графом, так как именно через него было бы удобнее всего передать сообщение…

– Нет, я имею в виду Россию, – ответил наконец Даркурт. – Мне кажется, в ту сторону должен направиться Наполеон.

Грей взглянул на него с удивлением.

– Милорд, но ведь Россия – союзник Бонапарта.

– Это очень ненадежный союз, – возразил Даркурт. – А вам, граф, разве так не кажется?

– Полагаете, ненадежный?.. – пробормотал Грей. – Стало быть, такой точки зрения придерживается Акора?

Алекс едва заметно нахмурился.

– Я не выступаю от имени Акоры, милорд. Не забывайте, что я здесь не с дипломатической миссией.

– Это не так уж важно, сэр, – улыбнулся Грей. – Все считают, что вы выступаете от имени своего сводного брата. И мы полагаем, что вы оба действуете весьма разумно.

Даркурт пожал плечами:

– Возможно, милорд. Однако позволю себе напомнить вам, что Акора стала независимой лишь благодаря тому, что всегда придерживалась нейтралитета. Уверяю вас, что бы ни происходило в Европе, Акору это не затронет.

Грей снова улыбнулся:

– Вы мудрый политик, милорд.

Однако было очевидно: граф по-прежнему считал – и нисколько не ошибался, – что Алекс прибыл в Британию именно с дипломатической миссией.

Повернувшись к очаровательной леди Ламперт, Грей о чем-то заговорил с ней. Но Алекс почти не прислушивался к их беседе; вежливо улыбаясь, он кивал обступившим его людям – всем хотелось с ним пообщаться, – Однако не изъявил желания вступить в разговор. Маркиз прекрасно знал, что услышал бы от собеседников: мужчины в подобных случаях, намекая на свои политические связи и редкие деловые возможности, пытались завести с ним дружбу, а женщины, среди которых выделялись мамаши молоденьких леди, старались «пристроить» своих дочерей – ведь такой брак принес бы блеск титула и немалое состояние. Были среди дам и вульгарные хищницы, которых привлекали в основном деньги и отчасти – ореол таинственности, окружавший маркиза (к счастью, попадались и такие, как Элеанор, – эти просто наслаждались жизнью и ничего не требовали).

Ох, как все это не похоже на Акору, на его родной дом… Тамошние женщины… они совсем другие. В Акоре женщины знали свое место – не то, что эти развязные, бесцеремонные англичанки… Вроде той, что смотрит на него сейчас поверх веера.

Алекс заметил ее еще раньше. Заметил, когда проходил мимо. Причем в тот момент она показалась ему знакомой, хотя он не мог припомнить, где именно се видел.

И тут он вдруг вспомнил… Светло-карие глаза и золотистые волосы, напоминавшие залитые солнцем песчаные пляжи Акоры…

Эта женщина пристально смотрела на него, и во взгляде се была необычайная решимость.

Она приезжала в его дом несколько дней назад. Слуга принес ее визитную карточку и получил приказание не принимать леди Хоукфорт. Алекс тогда стоял у окна и наблюдал, как она идет к своей карете. Хотя эта дама проявляла необыкновенную настойчивость, он почувствовал к ней некоторую симпатию. Если верить слухам, Ройс Хоукфорт проявил полнейшее отсутствие здравого смысла. Возможно – излишнюю решительность. И теперь леди Хоукфорт пыталась помочь ему. Алекс очень любил своего сводного брата, и потому тревога этой женщины была ему понятна. Увы, он ничего не мог сделать для нее. Если бы он попытался вмешаться, то подобное вмешательство непременно отразилось бы на Акоре, чего маркиз никак не мог допустить. К тому же леди Хоукфорт, как и все англичанки, вмешивалась не в свое дело – во всяком случае, в Акоре ни одна женщина не позволила бы себе ничего подобного.

Даркурт наконец-то отвернулся – слишком уж пристально смотрела на него эта дама. Краем глаза он заметил, что она нахмурилась. Значит, поняла, что он не желает узнавать ее. На мгновение Алексу стало стыдно, но он подавил в себе чувство стыда. Леди Хоукфорт должна правильно его понять. Ей следовало уехать из Лондона. Здесь ей нечего делать.

Минуту спустя Алекс снова взглянул в ту сторону, где только что стояла леди Джоанна Хоукфорт. Маркиз надеялся, что больше не увидит ее, однако он ошибся. Более того, она пыталась пробраться к нему и даже, – Алекс глазам своим не верил, – расталкивала при этом людей, стоявших у нее на пути.

«Какой мерзавец! – мысленно воскликнула Джоанна. – Как он смеет так смотреть на меня?! Будто я какая-нибудь ничтожная букашка!.. Я столько пережила, я так долго пытаюсь поговорить с ним, а он… Он просто обязан помочь мне! Да, обязан!»

На сей раз Джоанне все же удалось пробраться к Даркурту. Приблизившись к маркизу, она проговорила:

– Милорд…

Алекс хотел отвернуться… но почему-то не сделал этого. Он пристально посмотрел на Джоанну, и она невольно вздрогнула – казалось, его голубые глаза заглянули ей прямо в душу.

Но Джоанна тотчас же взяла себя в руки и вновь заговорила:

– Милорд, мне совершенно необходимо…

– Ничего не могу сделать для вас, леди Хоукфорт, – перебил Алекс. Немного помедлив, добавил: – Мне казалось, я уже дал вам это понять.

Джоанна почти не замечала людей, с жадностью внимавших каждому слову маркиза. И не замечала леди Ламперт, смотревшую на нее с неожиданной симпатией. Она видела перед собой лишь одного Даркурта, нанесшего сокрушительный удар по ее надеждам…

Собравшись с духом, Джоанна предприняла еще одну попытку поговорить с этим человеком.

– Милорд, я прекрасно понимаю ваше нежелание браться за это дело, но…

– Ошибаетесь, – снова перебил Алекс. – Нежелание – не то слово. Это отказ, леди Хоукфорт.

Повернувшись к Джоанне спиной, Даркурт недвусмысленно дал понять, что не намерен с ней разговаривать.

Джоанна вспыхнула. Ей хотелось молотить кулаками по широкой спине маркиза, но, конечно же, она не могла этого сделать. Она уже ничего не могла сделать – Даркурт лишил ее последней надежды. Да, у нее больше нет надежды спасти Ройса…

Сжав зубы, Джоанна повернулась и побрела прочь. Она прекрасно знала: жадные до сплетен люди со змеиными языками теперь готовы перемыть ей все косточки, ведь она дала им замечательный повод для пересудов. Джоанна даже не помнила, как дошла до винтовой лестницы, ведущей в нижние покои Карлтон-Хауса. Цепляясь за перила, она стала спускаться по ступеням, почти не замечая слуг, то и дело пробегавших мимо; те же, в свою очередь, не обращали внимания на нее.



Спустившись на нижний этаж, Джоанна немного успокоилась. Осмотревшись, поняла, что случайно зашла в библиотеку – во всяком случае, именно такой вывод можно было сделать при взгляде на книжные шкафы, уставленные томами в роскошных переплетах. Шкафы стояли между позолоченными колоннами, и книг на полках было довольно много.

«Что ж, книги – это даже неплохо, – подумала Джоанна. – Каким бы ни был принц-регент, похоже, он ценит литературу». Впрочем, Джоанна почти сомневалась, что библиотека в Карлтон-Хаусе не шла ни в какое сравнение с коллекцией Хоукфортов; ведь у них имелись редчайшие издания с прекрасными иллюстрациями, причем некоторым из книг было уже около девятисот лет – иными словами, столько же, сколько и их роду.

Воспоминания о доме придали Джоанне решимости, она окончательно успокоилась. Девятьсот лет… Династия Гановеров, конечно же, не могла похвастать такой древностью. «По сравнению с Хоукфортами Гановеры не более чем безродные выскочки, – мысленно усмехнулась Джоанна. – Да, выскочки… Как выскочки и все остальные гости принца. Кроме Даркурта, разумеется…»

При мысли о Даркурте Джоанна невольно поежилась; оказывается, она, сама того не замечая, все это время думала о маркизе. А ведь он, наверное, уже забыл о ней – словно она была всего лишь надоедливой мухой.

Но маркиз ошибается! Она – Джоанна Хоукфорт, и принадлежность к семейству что-нибудь да значит.

Заставив себя забыть о головной боли и усталости, Джоанна вышла из библиотеки и направилась дальше. Следующая комната была, судя по всему, столовой. Оказалось, что стены и потолок здесь обшиты темными панелями, богато украшенными резьбой в готическом стиле. Когда же Джоанна заглянула в гостиную, у нее едва не закружилась голова – в этой комнате все было украшено позолотой. Подобная роскошь казалась весьма экстравагантной и даже вызывающей.

Вскоре она приблизилась к огромному залу со стеклянными стенами. Вероятно, это была оранжерея – но такой огромной оранжереи Джоанна никогда еще не видела. В центре зала стоял огромный стол, освещенный китайскими фонариками; на столе же поблескивал сервиз из золота и серебра, и еще там было…

Джоанна глазам своим не верила: посреди стола, огибая блюда и супницы, протекал… поток воды.

Она подошла поближе, чтобы получше рассмотреть рукотворный ландшафт – поросшие мхом берега реки, крохотные мостики, плавающие на поверхности растения и серебристых с золотистым отливом рыбок, сновавших в освещенной свечами воде.

Джоанна смотрела на «речку» как зачарованная, ничего подобного она даже представить себе не могла.

Было очевидно, что этот стол накрыт для принца и избранных гостей, а простым смертным, в том числе и Джоанне, угощение было приготовлено в саду, куда один за другим направлялись десятки слуг в бело-голубых ливреях. Они держали в руках дымившиеся супницы, всевозможные блюда, корзины с фруктами, вазы со сладостями и ведра с замороженным шампанским – все это подавалось в шатре, устроенном прямо под звездным небом.

На гостей такое угощение, конечно же, производило ошеломляющее впечатление. Но Джоанну все это совершенно не интересовало. Покинув оранжерею, она осмотрелась. Отовсюду доносились громкие возгласы гостей – они восхваляли щедрость принца и обменивались впечатлениями. Джоанна же чувствовала лишь горечь поражения.

И тут, взглянув на стеклянную стену оранжереи, она увидела Даркурта. Маркиз в дальнем конце огромного зала беседовал с Принни – тот по случаю нынешнего приема облачился в алую униформу фельдмаршала. Рядом с принцем восседал будущий король Франции, брат обезглавленного французского монарха; говорили, что он своим поведением значительно приблизил смерть. Будущий правитель покраснел и, казалось, испытывал некоторую неловкость. Ходили слухи, что он страдал жестокой подагрой, – слухи вполне правдоподобные, потому что он был еще более тучным, чем Принни.

Сидевшая рядом с мужчинами герцогиня Ангулемская была необыкновенно бледна – вероятно, неважно себя чувствовала. Но если бы не эта бледность, то ее лицо вполне можно было бы назвать привлекательным. Джоанна слышала, что герцогиню мучают частые приступы головной боли, и она очень страдает из-за них. Очевидно, недуг этот появился после тяжких испытаний, выпавших на ее долю. Ведь юную герцогиню бросили в тюрьму вместе с ее коронованными родителями, теткой и братом. Всех их по одному уводили на казнь, и лишь странный каприз членов революционного трибунала спас молодую аристократку – отсечение головы ей заменили изгнанием.

Бросалось в глаза, что в Карлтон-Хаусе не было Каролины, жены принца-регента. Она не получила приглашение, и даже поговаривали, что Принни приказал охране не пропускать ее, если она вдруг вздумает явиться на вечер. Но Каролина была не единственной знатной особой, отсутствовавшей во дворце. Сама королева, не одобрявшая поведение принца и его женитьбу, отклонила приглашение на праздник; более того, она не пустила сюда и своих дочерей.

Отсутствовал, разумеется, и король, запертый из-за очередного приступа безумия. Впрочем, на сей раз явных признаков болезни не наблюдалось, однако Принни, не считаясь ни с чем, объявил себя регентом. Ходили слухи, что принц и его младшие братья развлекались, подражая речам и жестам обезумевшего отца. Возможно, они и сейчас собирались повеселиться таким образом. Однако Джоанна очень надеялась, что этого не произойдет.

Что же касается гостей, то все они, по мнению Джоанны, казались слишком уж веселыми, неестественно веселыми. Только Даркурт являлся исключением. Судя по всему, он ужасно скучал, однако смирился со скукой. Да, именно смирился. Все окружавшие его люди, в том числе и принц-регент, старались развлечь его, но у них ничего не получалось. Хотя маркиз, конечно же, проявлял учтивость, то есть отвечал на вопросы собеседников и не забывал вежливо улыбаться.

Джоанну снова охватил гнев. Этот человек сидит и улыбается – наслаждается всеобщим вниманием! А она с ума сходит от беспокойства, ведь Ройс… «Нет, нельзя думать о брате, – сказала себе Джоанна, – потому что от таких мыслей действительно можно лишиться рассудка».

Взяв себя в руки, она снова осмотрелась. Что ж, этот нелепый праздник когда-нибудь закончится, Даркурт уедет, а она отправится следом за ним и станет его Немезидой[1], безжалостной и беспощадной. И он не сумеет от нее спастись – ему не удастся!

Рыбки умирали. Очередная золотая рыбка всплыла к поверхности, хватая ртом воздух, и глаза ее затянулись пленкой. Даркурт едва заметно поморщился. Казалось, расточительности принца-регента не будет конца. Безумное количество блюд, приготовленных для гостей, съесть просто невозможно, и все это изобилие протухнет, хотя на помощь гостям придет целая армия слуг. И конечно же, шампанское выдохнется и прокиснет – несмотря на невероятные усилия приглашенных, старавшихся напиться до бесчувственного состояния. Цветы же, которыми можно было бы заполнить сотни садов, уже увядали. А теперь и рыбки издыхали в этом нелепом ручье… Вот еще одна всплыла на поверхность брюшком вверх. Поистине принц-регент превзошел самого себя.

Даркурт заметил, что леди Ламперт, обычно не отличавшаяся особой чувствительностью, побледнела и с брезгливой гримасой отодвинула от себя тарелку. И теперь все взгляды были устремлены на дохлых рыбок.

Внезапно воцарилась тишина. Принц же, с увлечением рассказывавший о своей воображаемой военной доблести, с опозданием заметил всеобщее замешательство. Он нахмурился, отчего на лбу у него появились глубокие морщины, и взмахнул пухлой рукой – словно этим жестом мог устранить причину своего недовольства. Увы, в оранжерее было довольно жарко, так что издохшие рыбы уже начали попахивать, а лица слишком много выпивших гостей стали покрываться явно нездоровой бледностью.

В очередной раз взглянув на часы, Алекс невольно улыбнулся. Было почти пять утра, скоро рассвет и можно будет покинуть Карлтон-Хаус. Что ж, праздник, без сомнения, удался, и даже подыхающие рыбки не могли испортить этот триумф Принни.

Повернувшись к принцу, маркиз проговорил:

– Сэр, я уверен, что собравшиеся в саду гости сочтут праздник удачно завершенным лишь в том случае, если вы в этот поздний час соизволите показаться им на глаза.

Принни заморгал и, немного помедлив, утвердительно кивнул. При этом голова его как-то странно задергалась.

– Вы совершенно правы, Даркурт, – пробормотал он. – Замечательно, что вы об этом подумали. Я, конечно, ценю общение со всеми вами, но полагаю, что не стоит забывать и об остальных гостях. Да-да, вы правы, надо порадовать гостей в саду. Они тоже должны увидеть меня.

Принц поднялся из-за стола так резко, что двое слуг, подскочивших, чтобы помочь ему, едва не опрокинули стул. Воспользовавшись случаем, многие из гостей тоже встали и, чтобы не видеть издыхающих рыбок, поспешно отошли от стола.

Алекс подошел к леди Ламперт и предложил ей руку.

– Слава Богу, – прошептала она ему на ухо. – Мне казалось, я больше тут не выдержу ни минуты. Ну что за человек! Похоже, его выходкам конца не будет. Дохлые рыбки – это ужасно…

– Да, разумеется, ужасно, – охотно согласился Алекс.

Но думал маркиз вовсе не о рыбках; его очень беспокоила безответственная политика принца – человека эгоистичного и ограниченного. А ведь теперь следовало проявлять особую осмотрительность. Наполеон чувствовал себя в Европе полноценным хозяином, и Англия повсюду искала союзников. В подобной ситуации англичане вполне могли бы обратить взор на небольшое, но стратегически очень выгодно расположенное королевство у легендарных Геркулесовых столбов. Положение Акоры было действительно на редкость удобным – она могла контролировать вход в Средиземное море.

Что же касается Даркурта, то он в беседе с Греем не кривил душой: маркиз действительно не обладал дипломатическими полномочиями королевства. Однако на него была возложена определенная миссия, в соответствии с которой ему следовало во всех своих действиях соблюдать предельную осторожность.

Тем временем в саду царило оживление – гости обступили принца-регента и его свиту, и Принни, без сомнения, был в восторге, ведь все выражали хозяину благодарность за щедрость и восхищались угощением. Однако Даркурт заметил, что некоторые из гостей были явно смущены – очевидно, в саду уже узнали об издыхающих рыбках. Что ж, можно было не сомневаться: об этих рыбках еще долго будут рассказывать; более того, скорее всего именно о них в первую очередь станут вспоминать, рассказывая о празднике в Карлтон-Хаусе. Однако пострадали не только рыбки. Куда бы Даркурт ни бросал взгляд, повсюду видел обломанные кусты и растоптанные цветы; даже несколько молоденьких деревьев, казалось, вот-вот упадут. Впрочем, и гости находились не в лучшем состоянии: на многих лицах поплыли румяна и краска, парики съехали набок, а роскошные наряды – и женские и мужские – были заляпаны пятнами, что являлось неизбежным следствием необыкновенно щедрого угощения и обилия всевозможных вин.

Выслушав льстивые слова благодарности, принц приготовился уходить, и Алекс с облегчением вздохнул. Заметив, что толпа в одном месте расступилась, он тотчас же увлек туда леди Ламперт. Оглянувшись, заметил, что Принни уже распрощался с гостями и направился во дворец. Алекс улыбнулся и, взглянув на свою спутницу, прошептал:

– Сюда…

Он повел леди Ламперт по узенькой тропинке, и они, миновав кустарники, вышли к воротам. Открыв одну створку, Алекс осмотрелся и убедился в том, что прекрасно подготовил путь к бегству. Его ландо стояло в указанном месте – там, где можно было проехать без помех.

Маркиз помог любовнице забраться в экипаж и уселся с ней рядом. Затем кивнул кучеру, державшему в руках вожжи. В следующее мгновение копыта лошадей застучали по булыжной мостовой.

Глава 2

Джоанна с удовлетворением наблюдала за отъезжавшим ландо. Она предполагала, что Даркурт постарается незаметно улизнуть с праздника, так что его поведение нисколько ее не удивило. Как хорошо, что ей пришло в голову заранее выяснить, где стоит экипаж маркиза. Впрочем, это было совсем несложно, потому что она сразу заметила поодаль от парадного входа пару великолепных лошадей, запряженных в ландо. Джоанна не мешкая села в свой экипаж и, отъехав от Карлтон-Хауса, наконец-то позволила себе расслабиться.

Она терпеть не могла светские сборища и сейчас в очередной раз убедилась в том, что ей нечего делать на подобных вечерах. Гости принца без всякого стеснения разглядывали ее, а некоторые пытались вступить с ней в беседу, однако вовремя спохватывались – очевидно, вспомнили, как говорил с Джоанной прославленный Алекс Даркурт. И конечно же, многие из гостей перешептывались у нее за спиной, бросали в ее сторону презрительные взгляды и насмешливо улыбались. В какой-то момент Джоанна даже порадовалась тому, что Ройса с ней не было. Впрочем, если бы он все-таки находился рядом, то ей не пришлось бы бегать за Даркуртом – у нее вообще не было бы причин для беспокойства.

Ну а Даркурт… Если бы этот человек счел возможным уделить ей минут пять несколько дней назад, она была бы избавлена от унижений в Карлтон-Хаусе. Так что ему придется увидеться с ней сейчас – это Джоанна решила твердо. Да, прежде чем маркиз войдет в свой лондонский дом, ему придется поговорить с ней – на сей раз она не отступится, ни за что не отступится.

Выглянув из окна экипажа, Джоанна нахмурилась. Оказалось, что Даркурт ехал не к своему дому, а совсем в другую сторону – судя по всему, к реке.

– Следуй за тем экипажем! – крикнула Джоанна кучеру. – Не упускай его из виду!

Заметив, что над Темзой начал сгущаться туман, Джоанна выругалась сквозь зубы – совсем не по-женски. Снова выглянув из окна, она спросила:

– Харрис, ты видишь что-нибудь?

– Почти ничего, – отозвался кучер, невысокий крепкий мужчина с всклокоченными черными волосами, черной бородой и сверкающими глазами.

Вообще-то Болкум Харрис был вовсе не кучером, а кузнецом, но, узнав о поездке в Лондон, изъявил желание сопровождать Джоанну. Она тут же согласилась, так как знала, что на Харриса можно положиться. В Лондоне же, по мнению Джоанны, трудно было бы обойтись без сильного и преданного помощника.

– Харрис, куда, по-твоему, он едет?

– Похоже, что в Саутуорк, миледи. Сейчас мы около моста.

«Может, Даркурт решил развлечься в одном из борделей Саутуорка? – думала Джоанна. – Но почему в обществе леди Ламперт? Нет, едва ли. Это невозможно. А впрочем, кто знает, что может прийти в голову светскому человеку?»

– Я почти ничего не вижу, – пробормотала Джоанна.

– Тогда слушайте, – посоветовал Болкум. – Слышите цокот копыт?

Джоанна прислушалась и поняла, что ее помощник прав. Причем ландо Даркурта было совсем недалеко.

– Кажется, они останавливаются, – сказала Джоанна минуту спустя. – Пожалуйста, помедленнее.

Болкум придержал лошадей, а вскоре и вовсе остановил. Экипаж Даркурта тоже стоял. Внезапно заржала одна из лошадей маркиза, а потом воцарилась тишина, слышно было лишь, как вода бьется о причал.

– Нам нельзя мешкать, миледи, – ворчал кузнец. – Иначе домой дороги не найти.

– Солнце разгонит туман, – заявила Джоанна. – А пока… – Она соскочила с подножки кареты. – Привяжи лошадей и следуй за мной. Хочу взглянуть, куда они направляются.

Болкум повиновался, однако пробурчал:

– Не стоит разгуливать в подобных местах, миледи.

– Ничего страшного, – ответила Джоанна. Немного помолчав, добавила: – Они где-то совсем рядом. Кажется, я слышу голоса. Иди за мной, Харрис.

Джоанна уверенно зашагала по улице; по обеим сторонам тянулись какие-то строения, напоминавшие склады, и заканчивалась она в районе доков – Саутуорк считался главным портом Лондона. Первые лучи рассвета освещали мачты торговых судов, и уже можно было разглядеть тяжелое вооружение на борту многих из них. Конечно же, пушки на борту не соответствовали мирному предназначению этих судов, однако присутствие орудий было вполне объяснимо. Хотя британский флот по-прежнему оставался самым сильным в мире, император Наполеон, похоже, мог изменить ситуацию; и лишь отчаянные смельчаки решались в столь тревожное время выйти в море безоружными.

Внезапно подул легкий бриз, и на несколько секунд туман рассеялся. Однако этих секунд хватило для того, чтобы заметить смутный силуэт, маячивший впереди. И еще Джоанне показалось, что она увидела… Нет, наверное, разыгравшееся воображение сыграло с ней злую шутку. Но если ей все же не почудилось, то тогда…

В следующее мгновение ветерок снова разогнал туман, и Джоанна увидела огромное судно, возвышавшееся над водой. Нос корабля украшала резная бычья голова с красными глазами, поблескивавшими в серой мгле. Такелаж же на главной мачте тихонько позвякивал.



Тут послышались голоса, и Джоанна почти тотчас же разглядела несколько мужских фигур. Эти люди стояли у причала и говорили на каком-то непонятном языке. Хотя отдельные слова показались Джоанне знакомыми.

Харрис тронул свою спутницу за локоть, давая понять, что пора уходить. Но она отрицательно покачала головой. Впрочем, Джоанна понимала, что тревога кузнеца вполне оправданна и рисковать не стоило. Ведь стоявшее перед ними судно совершенно не походило на все прочие корабли в порту. Более того, таких судов не было ни в одной из стран. Если, конечно, не считать кораблей легендарного Королевства Акора. В эту загадочную страну иноземцы не допускались – и именно туда отправили Ройса…

При мысли о брате Джоанна почувствовала, что глаза ее наполняются слезами. Ведь Ройса, возможно, уже нет в живых.

– Акорцы, – сквозь зубы пробормотал Харрис.

Джоанна молча взглянула на своего спутника – с таким же успехом он мог бы произнести другое слово – «опасность». И действительно, акорские воины были очень хорошо известны. Вот уже несколько лет ходили слухи о том, что Франция отправила в район Акоры военную экспедицию, о которой больше никто не слышал. А до этого говорили о самонадеянных испанских, португальских и английских исследователях – они хотели прославиться, прорвавшись в закрытое королевство, но тоже бесследно исчезли. Древняя Акора обладала самым современным вооружением, а ее мужчины всегда были прекрасными воинами, так что королевство могло весьма успешно противостоять самым могущественным противникам.

– Стало быть, все эти слухи про маркиза – правда? – спросил Харрис, подталкивая Джоанну к. экипажу.

– Слухи о том, что он акорец или наполовину акорец? Да, похоже, что правда.

По спине Джоанны пробежал холодок. Впрочем, она не столько боялась акорцев, сколько восхищалась ими. Ведь они с Ройсом всегда мечтали об этом легендарном королевстве. И в подобном увлечении не было ничего удивительного, ибо только Хоукфорты могли похвастать замечательной коллекцией акорских произведений искусства. Считалось, что ювелирные украшения и прочие ценности были при весьма загадочных обстоятельствах переправлены в Британию еще во времена Первого крестового похода. Якобы в те же годы один из Хоукфортов перебрался в Акору и некоторое время давал о себе знать – во всяком случае, так гласили семейные предания. Как бы то ни было, но Джоанна с Ройсом с детства восхищались Акорой. Долгими дождливыми вечерами сестра с братом рассматривали в библиотеке изящные брелоки, колечки, ножи, статуэтки и старинные свитки – им хотелось узнать о таинственном королевстве как можно больше. Но при этом Джоанне казалось, что ей никогда не удастся удовлетворить свое любопытство – она лишь мечтала… Брат же оказался более предприимчивым. Интерес политиков к Акоре день ото дня возрастал, и как раз Ройс обратился в министерство иностранных дел…

– Говорят, акорцы не пускают к себе иностранцев, – в задумчивости пробормотал Харрис. – Но как же тогда британский лорд мог оказаться одним из них?

Джоанна пожала плечами:

– Рассказывают, что отец маркиза попал в кораблекрушение у берегов королевства. И якобы спасла его прекрасная акорская принцесса. Она нашла его, а потом влюбилась в него без памяти. Конечно, этим рассказам можно было бы не верить, если бы не одно обстоятельство… Маркиз Босуик, долго носивший траур по исчезнувшему сыну, вдруг объявил, что у него есть внук.

Харрис усмехнулся:

– Как же маркиз узнал про внука? Нашел его на ступеньках своего особняка?

– Подробности мне неизвестны, – сказала Джоанна. – Зато я точно знаю, что маркиз сделал мальчика своим наследником. Когда пять лет назад он умер, Даркурт стал маркизом Босуиком. И унаследовал все остальные титулы. Этого было вполне достаточно, чтобы его приняли в обществе и не докучали расспросами. Говорят, что он неофициальный представитель акорского королевства. И я знаю, что Ройс встречался с ним. Во всяком случае, один раз наверняка встречался…

Джоанна внезапно умолкла. Ей вдруг пришло в голову, что Даркурт, возможно, намеревается покинуть Англию – не зря же он направился к акорскому судну. Но если так, если маркиз действительно покинет Англию… Тогда умрет ее последняя надежда разыскать брата.

– Садитесь, мисс, – проворчал Харрис, распахивая перед ней дверцу экипажа. Казалось, он был чем-то недоволен.

Джоанна села. Но не успел ее спутник захлопнуть дверцу, как она схватила его за руку.

– Харрис, у меня к тебе просьба… Если ты, конечно, не возражаешь.

Кузнец смягчился и с ласковой улыбкой проговорил:

– Миледи, я сделаю для вас все, что в моих силах.

Мысленно возблагодарив Господа за преданность людей, служивших Хоукфортам, Джоанна сказала:

– Отвези меня домой, а потом поезжай к особняку маркиза. Посмотри, нет ли признаков того, что маркиз собирается покинуть его.

Болкум молча кивнул и, отступив на шаг, захлопнул дверцу. Через несколько секунд экипаж покачнулся – кузнец занял свое место на козлах, и колеса застучали по мостовой. Откинувшись на кожаные подушки, Джоанна тихонько вздохнула и прикрыла глаза.

Утро окончательно вступило в свои права, когда Харрис привез Джоанну в Мейфэр[2], к роскошному лондонскому особняку, которым Хоукфорты владели уже более полувека. Однако туман не рассеялся – казалось даже, что он стал еще гуще, – и поэтому фонари по обеим сторонам ворот все еще горели. Горел свет и в огромном холле, где Джоанну, несмотря на ранний час, встретила безупречно одетая Малридж.

– Добро пожаловать домой, миледи, – проговорила экономка с совершенно невозмутимым видом. – Надеюсь, все сложилось удачно?..

– Во всяком случае, это было весьма поучительное зрелище, – сказала Джоанна, протягивая экономке перчатки и ридикюль. – Теперь я, кажется, окончательно поняла значение слова «избыток». Что же касается вечера в Карлтон-Хаусе…

Джоанна внезапно умолкла; она вспомнила огромный корабль – таинственный акорский корабль, стоявший в лондонском порту.

Заметив, что Малридж вопросительно смотрит на нее, Джоанна невольно улыбнулась. Экономка всегда оставалась самой собой – то есть была немногословной и сдержанной, временами даже казалась суровой, но при этом, являлась добрейшей из женщин. Джоанна понятия не имела, сколько Малридж лет. За долгие годы службы у Хоук-фортов экономка ничуть не изменилась – те же черные волосы, то же строгое платье и всегда плотно сжатые губы. Улыбалась она крайне редко, но Джоанна прекрасно знала: в случае необходимости Малридж всегда придет на помощь.

– Можете принять ванну, миледи, – сказала экономка. Джоанна вздохнула.

– Да, пожалуй. Полагаю, сейчас мне это необходимо. В Карлтон-Хаусе было ужасно жарко и душно…

– Пойдемте, – кивнула Малридж. – Вода греется.

Экономка взяла Джоанну за руку и, словно та все еще была маленькой девочкой, повела ее вверх по лестнице. И тут Джоанне вдруг вспомнилось детство: ей девять лет, она внезапно осиротела и очень напугана… Ройс тогда пытался поддержать ее, но брат был всего на четыре года старше. К тому же и он был ошеломлен произошедшим. Добрые люди, служившие у Хоукфортов, делали все возможное, чтобы утешить детей – их родители погибли во время сильнейшего шторма. Но именно Малридж, суровая и неулыбчивая Малридж, прижала их к груди, утерла им слезы и помогла пережить горе.

– Мне так и не удалось поговорить с Даркуртом. – Джоанна снова вздохнула. – Я пыталась, но он не захотел меня выслушать.

На лестничной площадке они остановились.

– Я не сомневалась, что так и произойдет, – заметила экономка.

Джоанна судорожно сглотнула.

– Проклятый лорд…

Малридж покачала головой.

– Не стоит терзаться, миледи. Знаете, я уже давно поняла, что от этого маркиза толку не будет. Поняла в тот самый день, когда он не пожелал вас принять.

Джоанна молча смотрела в окно; туман был до того густым, что казалось, рассвет так и не наступит.

– Но ведь ему ничего не стоило мне помочь, – сказала она, повернувшись к экономке.

Малридж пожала плечами:

– Кто знает… А теперь, миледи, пойдемте. Вы слишком утомились, чтобы думать об этом.

Джоанна действительно ужасно устала; она даже не помнила, как оказалась в ванне с теплой водой. Малридж подала молодой хозяйке чашку ароматного ромашкового чая, а потом достала из шкафа ночную сорочку Джоанны и приготовила ей постель.

– Миледи, только не сидите в воде слишком долго, – посоветовала она. – А то заснете прямо в ванне.

Джоанна усмехнулась:

– Постараюсь не уснуть. Зато теперь я смыла с себя… этот ужасный запах.

– Неужели там было так плохо? – спросила экономка.

– Хуже просто быть не может. И все казалось каким-то… нереальным. В том числе и гости принца. Огромные парики, избыток украшений, раскрашенные, как маски, лица… Эти люди выглядели совершенно неестественно.

– Они все так выглядели?

– Нет, не все, – покачала головой Джоанна. – Даркурт совсем не такой. И все время оставался самим собой. – Джоанна вдруг почувствовала, как по спине ее пробежали мурашки. – Да, он совсем другой…

Вода остывала, и Джоанна наконец вылезла из ванны. Завернувшись в полотенце, она взяла из рук Малридж ночную сорочку.

– Наверное, я не смогу уснуть. – Джоанна покосилась на кровать. – Никогда не могла спать днем.

– Можете не спать, но прилечь вам не помешает, – сказала экономка.

Тут в дверь постучали, и Малридж открыла. У порога стояла молоденькая горничная – эта девушка всегда была чем-то взволнована.

– Миледи, Харрис вернулся, – сообщила она. – И хочет вам что-то сказать.

Болкум ждал в холле. Не обращая внимания на экономку, он тотчас же заговорил:

– Прошу прощения, что тревожу вас, миледи, но я подумал, что вы захотите узнать, как я съездил. Особняк маркиза заперт. И похоже, надолго. Я поговорил с молодой женщиной из соседнего дома, и она сказала, что маркиз отправил всю прислугу в свою загородную резиденцию.

Джоанна тяжело вздохнула.

– Значит, он и в самом деле намерен покинуть Англию.

– Похоже на то, – кивнул Харрис.

Кузнец с экономкой обменялись взглядами, и та, с улыбкой посмотрев на Джоанну, ласково проговорила: – Ложитесь в постель, миледи.

Джоанна подчинилась – ничего иного ей не оставалось. Но чуть позже, лежа в постели и глядя на шелковый полог кровати, она принялась составлять план действий. Правда, сначала этот план представлялся ей сущим безумием, но чем больше Джоанна думала, тем более реальным он казался.

Газета должна быть где-то здесь, ведь «Таймс» приходит с регулярностью рассвета – это являлось одним из преимуществ лондонской жизни. В Хоукфорт газету доставляли по почте, поэтому ее получали с опозданием на день.

В Лондоне же «Таймс» ей всегда подавали за завтраком, но почему-то сегодня утром – точнее, уже днем – газеты не оказалось.

Джоанне удалось немного поспать, правда, из-за усталости сон ее был очень беспокойным. Проснувшись, Джоанна обнаружила, что экономка отправилась на рынок, так что у нее имелся по крайней мере час и можно было приступать к осуществлению задуманного.

Но сначала следовало найти газету. Ее не было ни на столе, ни под столом, не было и на соседних стульях. Поднявшись, Джоанна тщательным образом осмотрела весь пол, но не обнаружила ровным счетом ничего – ни пылинки. Взяв с тарелки сладкую булочку, она вышла в холл, чтобы взглянуть на столик, где обычно оставляли корреспонденцию. Но и там лежали только письма, не представлявшие никакого интереса. Газеты же нигде не было.

Доев булочку, Джоанна сделала глубокий вздох и, прикрыв глаза, попыталась сосредоточиться – ей надо было во что бы то ни стало отыскать «Таймс». Она попыталась представить, как пахнут свежей типографской краской газетные листы, представила, как шуршат, когда их перелистываешь, страницы.

Открыв глаза, Джоанна бросилась в кухню. Кухарка на несколько минут ушла в свою комнату, а помогавшие ей девочки-близняшки убежали в сад, находившийся за кухонной дверью. Девочки играли с котятами, слуги же, стоявшие рядом, смотрели на них и улыбались.

Джоанна вышла на середину кухни и осмотрелась. Это было ее любимое место в доме (впрочем, хоукфортскую кухню она еще больше любила), ей все здесь нравилось – и огромные очаги, расположенные у стен, один напротив другого, и всевозможные котлы, сковородки и вертела, висевшие над очагами, и мраморные разделочные столы со множеством ящиков для специй. Газета же нашлась почти сразу – она лежала на краю самого большого стола.

Если бы с такой же легкостью можно было разыскать и Ройса!

Вспомнив о брате, Джоанна невольно вздрогнула. Но она тут же отбросила нелепые мысли и сказала себе: «Не стоит думать об этом… Да, иногда мне удается находить затерявшиеся вещи, есть у меня такой необычный дар, но едва ли я сумею подобным образом отыскать Ройса. А впрочем…»

Джоанна вспомнила, что однажды ей удалось найти и человека. Что ж, может, и на сей раз получится…

Быстро пролистав газету, Джоанна нашла то, что искала. Ее интересовало расписание приходивших в Лондон и отплывавших из британской столицы торговых судов. В «Таймс» ежедневно помещали такие расписания, а также сообщали время приливов и отливов.

Джоанна ужасно волновалась. Конечно, задуманное ею – сущее безумие. Ведь она могла повторить ошибку Ройса. Ошибку, возможно, стоившую ему жизни. Но разве у нее был выбор? Не зная, что с братом, оставаться в Хоукфорте было бы невыносимо. Так что в сложившейся ситуации любое действие казалось лучше бездействия.

Джоанна прошла в гостиную и, усевшись за стол, вытащила перо, бумагу и чернила. Писала быстро, не останавливаясь. Писала только о деле. Закончив письмо, она посыпала его песком, сложила, сунула в конверт и, спрятав в потайной карман платья, вернулась в свои покои.

Остаток дня прошел без происшествий. Сославшись на усталость, Джоанна осталась в своей комнате. Она немного вздремнула, а потом сидела у окна, глядя на улицу. Перед ее мысленным взором возникали виды Хоукфорта – прекрасные сады, изумрудные газоны и древние каменные стены старой крепости, поросшие лиловыми флоксами, фиалками, анютиными глазками, примулами и колокольчиками. А за стенами виднелось море, ласкавшее песчаный пляж, на котором они с братом так любили играть в детстве.

После смерти родителей Ройс не вернулся в Итон; оставшись в Хоукфорте, он решил готовиться к поступлению в университет самостоятельно, вернее – с приходившими к нему учителями. Эти же учителя занимались и с его сестрой. Причем Джоанна оказалась очень способной ученицей. К тому времени, когда Ройс стал готовиться к отъезду в Кембридж, она уже говорила на нескольких языках и неплохо знала математику. К тому же она прекрасно управляла поместьем, так что Ройс не сомневался: Джоанна лучше кого бы то ни было справится с этим делом.

В Хоукфорте приближалось время сенокоса. Вообще-то Джоанне нравились все времена года, но лето, когда земля так щедра на роскошные дары, – особенно. Она тут же представила, как припекает полуденное солнце и как пахнет свежескошенная трава. А потом вспомнила вкус ледяного сидра – это был чудесный напиток.

Джоанна ужасно тосковала по дому, но она знала: надеяться на скорое возвращение не стоит. Пока судьба Ройса неизвестна, она нигде не сможет найти покоя.

Тем временем наступили долгие летние сумерки, и улица за окном опустела. В доме же воцарилась тишина – видимо, слуги отдыхали или готовились к ужину. Джоанна со вздохом поднялась со стула и подошла к расписанному цветами тазу для умывания, стоявшему на специальной подставке. Вода в кувшине была довольно холодной, но это оказалось очень кстати. Джоанна ополоснула лицо и, взбодрившись, направилась к гардеробу, где висела уже приготовленная ею одежда. Надев все, кроме ботинок, она увязала в небольшой узелок вещи, которые могли ей понадобиться в дороге. Теперь оставалось только дождаться темноты.

Взглянув на стоявшие на каминной полке часы, Джоанна убедилась, что до отлива оставалось еще несколько часов. Решив немного отдохнуть перед дорогой, она улеглась на кровать. Джоанна была уверена, что не заснет, но усталость взяла свое. Она уснула, едва лишь голова ее коснулась подушки.

…Джоанна вздрогнула и тихонько вскрикнула от удивления. Все вокруг было освещено призрачным лунным светом, проникавшим в комнату сквозь тонкие летние шторы. В этот момент часы пробили полночь. Досадливо поморщившись, Джоанна вскочила с кровати и схватила узелок с вещами. Черт возьми, она ужасно долго спала и теперь, возможно, опоздает!

Джоанна очень торопилась, но все же не забыла положить на подушку написанное ею письмо. Затем осторожно приоткрыла дверь и, выскользнув из комнаты, на цыпочках спустилась вниз. В холле, сидя на стуле, мирно спал один из слуг. Кого-нибудь из них оставляли у парадного входа в особняк с тех пор, как в Лондоне стало неспокойно – рабочие с многочисленных новых фабрик поздно возвращались домой, и поэтому случалось всякое. Впрочем, слуга дежурил в холле больше для порядка; на самом же деле никто не верил, что кто-то решится ворваться в особняк в Мейфэре.

Разумеется, Джоанна не стала будить слугу. Проскользнув мимо него на кухню, она собрала там немного провизии – взяла из шкафа сухарей, сушеного мяса и бутыль воды. Ей хотелось прихватить с собой побольше съестного, но Джоанна знала, что путешествовать налегке гораздо удобнее. В последний момент, повинуясь внезапному импульсу, она взяла со стола острый нож и тоже сунула его в узелок. Вдруг где-то скрипнула половица, и Джоанна замерла, затаила дыхание. Но из кухаркиной комнаты не доносилось ни звука, и она, с облегчением вздохнув, выскользнула за дверь и зашагала по дорожке, ведущей к боковой калитке.

Ночь была теплой, но Джоанну била дрожь. Днем она несколько раз представляла себе свой путь, но одно дело представлять, совсем другое – идти ночью по пустынному городу. В темноте Джоанна почти ничего не узнавала, потому что бывала на этих улицах только днем.

Впрочем, ничего удивительного, ведь она совсем не знает столицу – город отнюдь не безопасный. «Надо забыть о своих страхах, главное – ничего не бояться», – говорила себе Джоанна, шагая по темным улицам. Спустившись наконец к реке, она направилась в сторону Саутуорка. Когда Джоанна шла по переулкам, ведущим к причалу, сердце ее неистово колотилось. «Только бы акорский корабль был на месте…» – мысленно твердила она.

Судно с носовой фигурой в виде быка стояло на прежнем месте. Джоанна с облегчением вздохнула, но тут же, живо представив, что она собирается сделать, в ужасе содрогнулась – чувство облегчения оставило ее. Джоанна инстинктивно прижалась спиной к стене какого-то склада. Сбрдце билось так гулко, что она всерьез опасалась: эти удары могут выдать ее присутствие. В любой момент ее могли увидеть – и тогда все пропало.

Двое стражников стояли на краю причала. Еще несколько человек расхаживали по палубе. Накануне, в предрассветных сумерках, Джоанна могла различить лишь силуэты, но и этого оказалось достаточно, чтобы убедиться: все они – люди высокие и физически крепкие. Сейчас она разглядела, что на них были короткие, чуть выше колена, туники, перетянутые поясами. На поясах же висели ножны со шпагами. Эти воины казались пришельцами из иных времен – из Древней Греции, например. И все же они были совершенно реальны.

Джоанна окинула взглядом пристань. Рядом с акорским кораблем других судов не было. Что ж, ничего удивительного. О таинственном королевстве рассказывали множество самых невероятных историй, и поэтому ни один капитан не решался поставить свой корабль рядом с акорским. На складах, окружавших причал, тоже, похоже, никого не было, – вероятно, по причине позднего часа. Где-то вдалеке, на узких и темных улочках Саутуорка, раздавался смех – неудивительно, ведь там, без сомнения, процветали многочисленные притоны. Джоанна, никогда не бывавшая в таких местах, сейчас даже пожалела, что ни один из притонов не расположен поблизости. Будь где-то рядом подобное заведение, она непременно заглянула бы туда, чтобы найти то, что искала.

Впрочем, вскоре Джоанна увидела именно то, что требовалось: необыкновенно старую таверну, она появилась в этих местах еще во времена римлян. Поскольку ночь была теплой, завсегдатаи заведения вышли на улицу; тут они пили эль и джин, играли в кости и ухаживали за веселыми служанками.

Неподалеку стояли двое мальчишек. Джоанна несколько минут внимательно разглядывала их. Она решила, что им лет по десять – двенадцать. Вообще-то Джоанна была уверена, что детям не полагалось в столь поздний час разгуливать по улицам. И конечно же, ей ужасно не хотелось пользоваться услугами мальчишек, пусть даже им и не грозила серьезная опасность. Однако она прекрасно понимала, что в одиночку сможет выполнить свой план лишь в том случае, если ей очень-очень повезет.

Джоанна осторожно приблизилась к мальчишкам и дождалась, когда один из них заметит ее. Потом она кивнула ему и, не оборачиваясь, пошла вдоль причала. Легкие шаги за ее спиной свидетельствовали о том, что парочка направилась следом за ней.

Отойдя на некоторое расстояние от таверны – тут их уже не могли услышать, – Джоанна остановилась и обернулась. Мальчишки стояли, держа руки в карманах изодранных штанов, и смотрели на молодую женщину с восторгом и удивлением. Собравшись с духом, Джоанна сказала:

– Мне нужно, чтобы вы кое-что сделали. У меня есть для вас работа. Я хорошо заплачу. Вас интересует мое предложение?

– Говорите, работа? – спросил один из мальчишек, судя по всему, старший. Оглядев Джоанну с ног до головы, он недоверчиво хмыкнул. – Что ж это за работа? Да и не верится, что у таких, как вы, водятся деньги.

«Пожалуй, он прав», – подумала Джоанна. Действительно, ведь она облачилась в поношенные вещи Ройса, которые обнаружила на чердаке, а длинные волосы спрятала под шляпу, так что, конечно же, совершенно не походила на состоятельную леди.

– Гинея сейчас, гинея потом, – пообещала Джоанна. Заметив, что мальчишки усмехнулись, поспешно добавила: – Каждому.

Она понимала, что отчаянно рискует. Поверив, что у нее есть деньги, мальчишки могли попросту ограбить ее. Однако нищета не помеха честности. К тому же Джоанна рассчитывала, что мальчиков привлечет возможность поучаствовать в приключении.

– Что ж, договорились. Так чего же вы хотите? – Один из приятелей отступил на шаг.

Он покосился на таверну, где в случае необходимости можно было найти укрытие.

– Мне нужно с вашей помощью проникнуть на борт стоящего у причала корабля, – проговорила Джоанна. – Поэтому я хочу, чтобы вы устроили перепалку… или что-то в этом духе. Чтобы отвлечь охрану. Но я бы не хотела, чтобы с вами что-нибудь случилось. Так что следует проявлять осторожность.

Приятели переглянулись. Потом один из них, облизнув губы, спросил:

– А какой корабль?

– Это акорское судно, с носовой фигурой в виде быка, – ответила Джоанна.

Мальчишки уставились на нее с нескрываемым изумлением.

– Неужели вы хотите попасть на этот корабль? – пробормотал наконец младший.

Старший же проворчал:

– Вы, видать, не в себе… Ни один нормальный человек не рискнет идти туда.

Джоанна пожала плечами.

– А вы знаете, что это за корабль и что за страна Акора? – спросила она.

Мальчишки энергично закивали.

– Конечно, знаем, – ответил младший. – Это их собственный причал. Причал да еще вон те склады. – Мальчик кивнул на темные строения. – Корабли приходят оттуда каждый месяц. А Ноджин говорит, – он покосился на приятеля, – что никто не смеет подходить к ним близко, а их самих ни с кем не спутаешь. Они ни с кем не общаются, и это им нравится.

У Джоанны от страха засосало под ложечкой, но она, взяв себя в руки, с невозмутимым видом проговорила:

– Меня не интересует, как они себя ведут. Просто мне необходимо попасть на борт этого корабля. И я уже сказала, что щедро заплачу вам за помощь. Так вы мне поможете?

Мальчишки опять переглянулись. Наконец Ноджин сказал:

– Покажите деньги.

Немного помедлив, Джоанна полезла в потайной карман своей фетровой куртки и вытащила две гинеи. Монеты сверкнули в свете факелов, горевших вокруг таверны.

– Остальные получите, когда выполните работу, – заявила она.

Несколько мгновений приятели молча глазели на гинеи. Лишь потом Джоанна поняла: эти мальчишки впервые в жизни увидели такие деньги. В какой-то момент Джоанна снова ощутила укол совести – ведь она втягивала детей в свое дело, – однако у нее не было выбора, и ей пришлось отбросить все сомнения.

– Давайте все деньги сразу, а то потом вас не найдешь, – ухмыльнулся Ноджин. – К тому же неизвестно еще, чем все кончится, – добавил он, покосившись на приятеля.

Джоанна не хотела думать о неудаче, однако ей и на сей раз пришлось признать, что мальчишка прав. Утвердительно кивнув, она вновь полезла в карман.

– Хорошо, согласна. Только сначала пойдемте вместе на причал.

Мальчишки послушно последовали за Джоанной. Приблизившись к акорскому кораблю, все трое остановились.

– Я действительно не хочу, чтобы с вами что-нибудь случилось, – проговорила Джоанна. – Вы меня поняли?

– Ясное дело, поняли. – Ноджин покосился на акорское судно, стоявшее на якоре. – Так что у вас за план?

– Вы должны устроить шум или потасовку, чтобы отвлечь охрану, – объяснила Джоанна.

Мальчик закатил глаза.

– А что потом? Вы все хорошо продумали? Мы-то с Клаппером что угодно сделаем, только как вы заберетесь на борт? Не по сходням же.

Клаппер захихикал, но старший приятель строго посмотрел на него, и тот замолчал. Оба вопросительно поглядывали на Джоанну.

Она в смущении пробормотала:

– А почему нельзя по сходням?

Ноджин вздохнул и пояснил:

– Потому что не пропустят. Послушайте, мы очень хорошо знаем этих акорцев. Мы же говорили, что они бывают тут каждый месяц. С ними шутки плохи. Корабль охраняют и днем и ночью. И они следят, чтобы со стороны пристани никто не проник на судно. Ну хорошо, устроим мы шум, кто-то из них пойдет глянуть, что происходит, но акорцы ж не дураки. Они настоящие солдаты, к тому же очень жесткие. Так говорит мой старик, а уж он-то знает, пятнадцать лет в море плавал. Так вот… Если мы устроим шум, несколько стражников обязательно останутся – чтобы не пустить никого на корабль в случае чего. Значит, вам надо пройти так, чтобы они ничего не заметили, – добавил Ноджин.

– Там есть иллюминаторы, – заметил Клаппер. – Ночь сейчас темная, так что, может быть, вам повезет и они окажутся открытыми.

– Отправляйтесь на нос, – посоветовал Ноджин. – Я видел, как они загружали там что-то. – Он с сомнением посмотрел на молодую женщину. – Вы ведь умеете плавать?

– Конечно, умею, – ответила Джоанна. – Спасибо за совет. – Отдав своим юным сообщникам остальные деньги, она добавила: – Помните об осторожности.

Гинеи мгновенно исчезли в карманах мальчишек. И в следующее мгновение они оба словно растворились во тьме.

Глава 3

Джоанна затаила дыхание. Она сомневалась в честности мальчишек, но все-таки ждала…

А что произойдет, если они сдержат слово и отвлекут охрану? Даже если она решится шагнуть в пропасть – чем это для нее закончится? Ее вдруг охватила ужасная слабость. Джоанна сделала глубокий вдох и попыталась взять себя в руки, попыталась не думать о грозившей ей опасности.

Минута проходила за минутой, однако у причала ничего не происходило. На корабле же, судя по всему, готовились к отплытию. Уже начался отлив, и в любой момент могла зазвенеть якорная цепь – это означало бы, что судно отправляется в плавание. Именно этого Джоанна боялась больше всего.

Что, если мальчишки убежали? Что ей тогда делать? Все-таки попытаться тайно проникнуть на судно? Или просто потребовать, чтобы ей позвали Даркурта, и молить небо о том, чтобы на сей раз он согласился ее выслушать?

Она уже начала склоняться ко второму варианту, но тут вдруг послышался тихий свист. Джоанна посмотрела в сторону склада, находившегося напротив нее – свист доносился именно оттуда, – и увидела две маленькие фигурки, четко вырисовывавшиеся на фоне ночного неба. Мальчишки замахали руками и закричали:

– Эй вы, на корабле! Болваны, мы взяли ваш склад, так что теперь он наш! А если хотите вернуть его, то идите сюда!

Джоанна едва удержалась от смеха. Она все еще беспокоилась за своих помощников, однако не могла не восхищаться их изобретательностью. Охранники, конечно же, прекрасно видели мальчишек, но добраться до них было не так-то просто – ведь они забрались на крышу склада. Джоанна покосилась на акорских стражников и тотчас же услышала, что те вполголоса переговариваются. Через несколько секунд четверо акорцев направились к складу, причем двигались почти бесшумно, очевидно, именно так действовали опытные воины. Остальные стражники остались на своих местах, однако все они смотрели на крышу склада. Мальчишки же продолжали кричать и размахивать руками.

«Пора…» – решила Джоанна. С бешено бьющимся сердцем она помчалась по проходу, ведущему к причалу. Голоса мальчишек стали затихать, и Джоанна догадалась, что они слезли с крыши и пытаются увести стражников подальше от причала. Но акорцы и не собирались их преследовать. Видимо, они просто хотели отогнать мальчишек от склада.

«Значит, у меня всего несколько минут», – подумала Джоанна. И тут ей вдруг вспомнился Хоукфорт, уютный и безопасный домашний очаг… Если она сейчас остановится, то еще сможет вернуться домой, к привычной жизни.

Но тогда она не узнает, что произошло с Ройсом.

Вспомнив о брате, Джоанна поняла: у нее нет выхода, она должна во что бы то ни стало пробраться на акорское судно.

Остановившись на самом краю причала, Джоанна сунула под куртку узелок с вещами и на мгновение замерла. Затем сделала глубокий вдох и, вытянувшись в струнку, подняла над головой руки. В следующую секунду пальцы ее вцепились в грубый толстый канат, и Джоанна, запрокинув голову, увидела над собой темное небо. Собравшись с духом, она стала взбираться на судно и вскоре почувствовала, что ее голова ударилась обо что-то твердое. Снова задрав голову, Джоанна увидела иллюминаторы. Ближайший из них находился прямо над ней и, к счастью, был открыт. Этот иллюминатор был достаточно велик – во всяком случае, Джоанна не сомневалась в том, что сможет в него пролезть. Подтянувшись, она сунула голову в круглое отверстие. За головой последовали плечи. Внезапно она задела рукой обо что-то острое, но даже не обратила на это внимания. Сделав еще одно усилие, Джоанна забралась в темную каюту и замерла на несколько мгновений.

Вскоре глаза ее начали привыкать к темноте, и она стала осматриваться. Свет нигде не горел, но каюта освещалась лунным светом, проникавшим сквозь иллюминатор. «Здесь довольно просторно», – мысленно отметила Джоанна. Она увидела тянувшиеся вдоль стен ряды коек с небольшими сундуками под ними. А посередине стоял большой стол, привинченный к полу болтами. Привинчены были и длинные скамьи по бокам стола. И повсюду висело на вделанных в стены крючьях всевозможное оружие.

«Кубрик для команды», – догадалась Джоанна. Да, она умудрилась попасть в жилище тех самых стражников, которых так тщательно избегала. К счастью, пока в каюте никого не было. Но в любой момент сюда могли войти.

Джоанна вдруг ощутила острую боль в руке, но, не обращая на нее внимания, на цыпочках направилась к двери в дальнем конце каюты. Осторожно приоткрыв дверь, она выскользнула в узкий коридор и тотчас же увидела люк, находившийся в нескольких шагах от нее. Вцепившись в металлическое кольцо, Джоанна приподняла крышку и стала спускаться в непроглядный мрак.

Вскоре она поняла, что внизу находится грузовой трюм, и это обстоятельство немного успокоило ее – Джоанна решила, что нашла для себя подходящее убежище.

Внезапно у нее над головой раздались шаги, и она услышала голоса – причем они звучали все громче. Быстро прошептав молитву, Джоанна осторожно прикрыла за собой крышку люка и продолжила спуск.

Поначалу она ничего не могла разглядеть, и ее охватила паника. Но она напомнила себе о Ройсе, и этого оказалось достаточно – воспоминания о брате придавали ей смелости, и страх постепенно отступал. Правда, Джоанна не совсем избавилась от него, но теперь страх не подавлял ее, и она могла спокойно обдумать ситуацию, в которой оказалась.

В темноте – она абсолютно ничего не видела – все остальные ее чувства обострились до предела. Джоанна слышала каждый шорох и, конечно же, слышала голоса, однако сейчас они уже не пугали ее; она полагала, что здесь ее едва ли обнаружат. Да и легкое покачивание корабля немного успокаивало.

В трюме пахло смолой, древесиной и оливковым маслом. Пахло также вином, кожей… и еще чем-то. «Кажется, это металл», – подумала Джоанна. Она не могла бы объяснить, как пахнет металл, однако была уверена, что почувствовала его запах.

Вытянув перед собой руки, Джоанна осторожно сделала несколько шагов. И вдруг наткнулась на что-то большое и очень твердое. В следующее мгновение ее пальцы нащупали продолговатый и округлый металлический предмет, прикрепленный к полу трюма тяжелыми цепями. Джоанна чуть наклонилась и тут же уловила новый запах. Причем она нисколько не сомневалась: это был запах пороха.

Следовательно, металлический предмет, на который она наткнулась… Конечно же, это пушка!

«Что ж, ничего удивительного, – размышляла Джоанна. – Разумеется, акорцы не могли отправиться в плавание без пушки и едва ли эта – одна-единственная». Несколько минут спустя Джоанна убедилась в том, что не ошиблась. Она обнаружила еще две пушки, причем обе оказались необычайно большие, гораздо больше первой. Возможно, в трюме были и другие орудия, но она их не нашла.

Когда-то Ройс, как и большинство мальчишек, очень интересовался всевозможным оружием, просто с ума сходил. Джоанна же отчасти разделяла увлечения брата. Однако ей и в голову никогда не приходило, что полученные тогда знания могут когда-нибудь ей пригодиться. Зато сейчас она была убеждена: пушки акорцев гораздо больше, чем обычные орудия, – во всяком случае, две последние. Да и лафеты у них были слишком уж большие. Акорцы считались знатоками оружия и никогда не покупали его за границей, даже если узнавали, что где-то произвели что-то стоящее. «Видимо, они опасаются чужого влияния, – думала Джоанна. – А может, просто уверены в своем превосходстве?»

От размышлений ее отвлек неожиданный толчок. А потом раздался скрежет – поднимали якорь.

Джоанна снова вытянула перед собой руки и, спотыкаясь, пошла по трюму. Наткнувшись на стену, остановилась и, присев на какой-то ящик, попыталась успокоиться. К добру ли, к худу ли, но она совершила безумный поступок. Впрочем, Джоанна была абсолютно уверена в том, что поступила правильно.

Вскоре ей действительно удалось успокоиться, и она немного расслабилась. А потом вдруг почувствовала невероятную усталость – сказывались дни безумного напряжения и почти бессонные ночи. В какой-то момент глаза ее закрылись, а голова упала на грудь. Джоанна заснула.

Ее разбудил свет, пробивавшийся сквозь палубные доски у нее над головой. Свет был неяркий, но и его оказалось достаточно – теперь Джоанна могла как следует разглядеть свое убежище. Она сразу увидела пушки, и они действительно были гораздо больше обычных орудий.

Джоанна попыталась встать, чтобы осмотреть весь трюм, но вдруг почувствовала резкую боль. Невольно застонав, она снова опустилась на ящик. И только теперь заметила, что ее рука в крови.

– Что это?.. – пробормотала Джоанна, с удивлением осматривая рукав своей куртки.

Почти весь рукав был пропитан кровью. Кое-где кровь уже запеклась и потемнела, но ярко-красные пятна все же выделялись – значит, рана еще кровоточила.

И тут Джоанна вспомнила, что задела что-то острое, когда пробиралась в иллюминатор. Тогда она не обратила на это внимания, а рана, видимо, на какое-то время закрылась, но теперь, когда она потревожила ее резким движением, снова начала кровоточить.

Сжав зубы, чтобы не закричать от боли, Джоанна осторожно высвободила руку из рукава. Увиденное поразило ее. Кровоточившая рана оказалась глубокой и наверняка была довольно опасной. Если бы Джоанна сейчас находилась в Хоукфорте, она немедленно позаботилась бы о том, чтобы как следует промыть ее и тщательно перевязать. Здесь же у нее имелась только небольшая бутыль с водой и самые необходимые медицинские принадлежности, которые она прихватила с собой. «Но все равно необходимо сделать все, что можно», – решила Джоанна.

Воду она намеревалась пить понемногу, после чего следовало как-то возобновить запас. Вернее, Джоанна надеялась, что через два дня, когда корабль уйдет уже далеко в море, ей нечего будет опасаться, даже если ее обнаружат. Она полагала, что на сей раз у Даркурта не останется выхода и ему придется выслушать ее. Но теперь стало ясно, что вода понадобится ей гораздо раньше. Возможно, придется совсем не пить и терпеть как можно дольше – до тех пор, пока она не сочтет возможным отправиться на поиски камбуза.

Превозмогая боль, Джоанна принялась возиться с раной – промывала ее водой из бутылки и перебинтовывала полоской льняной материи, оторванной от запасной рубашки. Через несколько минут, совершенно обессилев, она опустилась на пол, чтобы немного передохнуть. В узелке у нее были сухари и сушеное мясо, но Джоанна чувствовала, что не сможет сейчас есть. Прислонившись спиной к стене, она прикрыла глаза и постаралась не обращать внимания на резкую пульсирующую боль в руке.

Джоанна ненадолго задремала. Проснувшись же, услышала голоса матросов, ходивших по палубе, и почувствовала легкую качку. «Сейчас мы, наверное, уже у французского побережья, – подумала она. – Наверняка французские корабли патрулируют берег, но едва ли среди капитанов найдется безумец, который решится напасть на акорское судно, пусть и идущее из Англии».

Джоанна еще немного подремала. А проснулась от ужасной жажды. Не в силах совладать с собой, она выпила половину оставшейся воды и с тяжелым вздохом спрятала бутылку в узелок – до следующего раза. Есть ей по-прежнему не хотелось, но она заставила себя пожевать сухарь и кусочек сушеного мяса. Джоанна понимала, что иначе лишилась бы последних сил.

Она еще чувствовала боль в руке, но все же решила подняться и как следует осмотреть свое укрытие. Вскоре Джоанна обнаружила еще три пушки – они оказались такие же большие. Кроме того, в трюме стояли огромные сундуки, в которых, вероятно, хранилось оружие. И все же значительная часть трюма оставалась незаполненной, и это немного удивляло – ведь всем было известно, что Акора необычайное богатое королевство. «А впрочем, ничего удивительного, – подумала Джоанна. – Наверное, акорцы просто не захотели брать на борт ничего иноземного».

Но, может быть, для каких-то грузов они все-таки делали исключение? Если так, то что же это за грузы?

Может, Ройс догадался об этом? Интересно, он представлял себе, как рискует, отправляясь в столь опасное путешествие? Вообще-то ее брат был человеком вполне разумным, но, к сожалению, нередко совершал легкомысленные поступки.

«Вернусь к Рождеству, – сказал он, заехав в Хоукфорт попрощаться. И, улыбнувшись, добавил: – Не вздумай беспокоиться. Со мной ничего не случится».

Но Рождество прошло, минуло еще шесть месяцев, а о Ройсе до сих пор ничего не известно. Временами Джоанне даже казалось, что она уже никогда не увидит брата.

«Нет, нельзя отчаиваться, – сказала она себе. – Ты должна верить в успех, иначе не сумеешь осуществить задуманное».

Время шло, и Джоанна чувствовала, что боль в руке с каждой минутой усиливается. Потом боль вроде бы утихла, но в голове вдруг зашумело – и все поплыло у нее перед глазами…

Очнувшись, она обнаружила, что лежит на полу. И тотчас же почувствовала, что в трюме ужасно жарко. Джоанна невольно усмехнулась, вспомнив о том, что прихватила с собой на всякий случай даже тоненькое одеяло – полагала, что на акорском судне будет очень холодно. Какое одеяло?! Она сейчас мечтала о льде! Джоанна тут же вспомнила о хоукфортских прудах, по которым зимой так приятно кататься на коньках. Да, необыкновенно приятно! А лед… Они складывали куски льда в ледник и держали там до лета, чтобы подавать со свежими фруктами. Это было невероятно вкусно, особенно в летнюю жару.

Господи, как жарко! Джоанна застонала и рванула ворот рубашки, чтобы легче дышалось. Должно быть, корабль ушел дальше на юг, чем она предполагала. А может, они уже недалеко от Акоры? Там, наверное, необыкновенно жарко. Почти как в Греции. Кстати, она слыхала, что акорцы и произошли от древних греков. Неужели действительно от них? Во всяком случае, Ройс всегда верил в эту легенду. Более того, его решение отправиться в Акору отчасти было связано с желанием проверить эту теорию.

Ох, дорогой Ройс, какой он замечательный брат! А какой красавец! Ужасно, если с ним что-то случилось! Да, ужасно…

Тут Джоанна снова ощутила острую боль в руке. И снова почувствовала жажду. Вытащив из узелка бутыль с водой, она одним глотком осушила се, а потом впала в глубокое забытье. Когда же вновь пришла в себя, было уже совсем темно.

Джоанна прекрасно понимала: если она сейчас отправится на поиски воды, ее сразу же заметят. Но у нее не было выбора – ей ужасно хотелось пить.

Собравшись с силами, Джоанна встала и направилась к люку. Поставив ногу на нижнюю ступеньку лестницы, она на мгновение замерла. Но тут корабль качнуло, и Джоанна, не удержавшись на ногах, упала на пол. Падая, она задела какой-то сундук, и тот с ужасным грохотом отлетел к стене.

Алекс поставил на стол оловянную кружку, из которой только что пил, и посмотрел в сторону кубрика. Обычно он ужинал со своей командой – у акорцев так было принято. А вот в Англии и на континенте о таком обычае даже не знали. Алексу нравилось есть со своими людьми, ведь с большинством из них он находился в дружеских отношениях. К тому же добрые отношения всегда помогали во время битвы. Алекс вообще полагал, что именно из-за тех офицеров, которые сторонятся своих подчиненных, и вспыхивают долгие бессмысленные войны. А вот когда люди сплочены, они и в битве действуют слаженно, что позволяет одерживать быстрые победы над врагами.

Если у Алекса выдавалась свободная минута, он брался за написание научного труда, в котором сравнивал стили британского и акорского командования. Возможно, и нынешним вечером он засядет за эту работу, если только ему удастся быстро определить причину шума, который он только что услышал из грузового трюма.

– Что-то не так, арчос? – спросил сидевший рядом с ним матрос.

Все сидевшие за столом мгновенно умолкли и вопросительно посмотрели на своего капитана (ведь арчос – официальный титул, не вполне уместный в дружеской беседе).

– Я слышал какой-то шум в трюме, – ответил Алекс. – Возможно, груз сдвинулся.

В следующую секунду капитан встал из-за стола и направился к двери. Матросы тут же последовали за ним. Такого, чтобы груз в трюме оказался ненадежно закрепленным, на акорском корабле не было никогда, поэтому все предположили, что могло произойти что-то серьезное. Предки этих людей тысячу лет занимались мореплаванием, людские навыки передавались из поколения в поколение, поэтому любой из них мог с закрытыми глазами закрепить груз в трюме. Команда на «Несторе» подобралась надежная, каждый прекрасно знал свое дело, и груз, без сомнения, был закреплен наилучшим образом. И все же следовало убедиться в том, что все в порядке – небрежность в таких делах считалась недопустимой.

Алекс вышел на палубу и дождался, когда матросы принесут к люку, ведущему в трюм, масляные лампы. Потом взялся за кольцо, поднял крышку и спустился вниз. Ему передали одну лампу, и он поднял ее над головой, чтобы получше осветить темный трюм. Затем осмотрелся.

Все пушки стояли на месте. Сундуки – также. Однако капитан не сомневался в том, что слышал шум. В сопровождении нескольких матросов он отошел от трапа и снова осмотрелся. В следующее мгновение Алекс заметил у дальней стены какое-то движение. Он стремительно пересек трюм и, вытянув руку, ухватил за ворот щуплого юношу, пытавшегося нырнуть в темный угол. Но тут на худенькую фигурку упал свет фонаря – и Алекс замер в изумлении. Перед ним стояла молодая женщина. Причем он почти сразу узнал эти золотистые волосы и огромные, цвета ореха, глаза.

«Нет, такого не может быть, – промелькнуло у него. – Не может быть, чтобы она…» В следующее мгновение Алекс понял, что не ошибся. Перед ним стояла именно она – та самая женщина. Вообще-то Даркурт не был суеверным – акорское воспитание сказывалось. Он считал, что в жизни всякое случается, но мужчина должен сам преодолевать все жизненные трудности, однако при этом не следовало забывать о существовании судьбы – лишь глупец мог забыть о ней.

Но Алекс не глупец. Он настоящий воин. Воин с железными нервами, за что ему и пожаловали титул арчоса. Он ходил в военные походы, плавал по морю, забирался на высокие горы, участвовал во многих сражениях, умел подолгу обходиться без еды, питья и сна – и при этом не жаловался. И никогда не позволял чувствам влиять на его поступки. До этого мгновения.

Услышав возглас, вырвавшийся из груди капитана, матросы попятились. Не замечая их изумленных взглядов, он повел Джоанну к трапу.

– Какая нелепая, безумная, опасная выходка!.. – воскликнул Алекс.

С каждым шагом его гнев возрастал. Да-да, конечно же, он прав! Он всегда считал, что англичане позволяют своим женщинам слишком много. Чем еще объяснить, что девушка из богатой, знатной семьи решилась проникнуть на борт корабля? И ведь наверняка она знает – об этом всем известно, – что акорцы не принимают иностранцев.

– О чем только вы думали? – проворчал Алекс. – Мало того, что забрались сюда… Так вы даже не позаботились о том, чтобы прихватить с собой еды и питья! Полагали, что сумеете обойтись без пищи?

«Разумеется, акорцы правы… – думал Алекс. – Их женщины всегда знают свое место». Несмотря на то что благодаря усилиям его сводного брата в Акоре произошло немало изменений, положение женщин там всегда будет таким же, как и много веков назад. Уж он, Алекс, об этом позаботится.

Дойдя до своей каюты, Алекс распахнул дверь. Переступая порог, Джоанна споткнулась, но все же удержалась на ногах. Ухватившись за край стола, она повернулась и пристально посмотрела на Даркурта.

– Вы не оставили мне выбора! – заявила она. – Обращаться в министерство иностранных дел было бы бессмысленно. А вы… Вы даже не захотели выслушать меня. Что еще я могла сделать? Как должна была поступить?

Поведение молодой женщины поразило Алекса. Он был уверен, что Джоанна начнет просить прощения и умолять о снисхождении, – она же смело отстаивала свои интересы.

Немного помедлив, Алекс проговорил:

– Вы должны были поступить так, как на вашем месте поступила бы любая другая женщина. То есть должны были дождаться, когда другие займутся вашим делом.

– Но я целых шесть месяцев ждала! – воскликнула Джоанна. – Сколько еще, по-вашему, мне следовало ждать? Ведь я не знаю, что с моим братом. До сих пор не знаю…

Внезапно Джоанна застонала и схватилась за левую руку. Тотчас же заподозрив неладное, Алекс спросил:

– Что с вами?

– Ничего. Со мной все в порядке. Господи, как жаль, что все происходит именно так!.. – Джоанна снова умолкла и сделала глубокий вдох – словно ей не хватало воздуха.

– Вы больны?

Она отрицательно покачала головой, но Алекс уже понял: эта женщина, пробираясь к нему на корабль, еще и поранилась где-то.

– Что с вами случилось? – Он приблизился к ней.

Джоанна посмотрела на него с беспокойством и попыталась отступить. Но Алекс опередил ее. Придвинув к столу стул, он усадил Джоанну. При этом, прикоснувшись ладонью к ее щеке, почувствовал, что у нее жар.

Джоанна все еще держалась за левую руку, и Алекс заметил, что ее рукав покрыт бурыми пятнами.

– Я порезалась, когда пролезала в иллюминатор, – слабым голосом проговорила Джоанна. – Но со мной все в порядке. Я уже обработала рану. – Взглянув на Алекса исподлобья, она добавила: – Мне не нужна ваша помощь.

Алекс мысленно усмехнулся. Похоже, эта женщина действительно полагала, что сумела должным образом обработать рану. Да, она на редкость упряма… Что ж, может, англичан и устраивает такое поведение их женщин, но он, Алекс, подобных фокусов не потерпит. Уж он-то не станет с ней спорить.

Алекс взял Джоанну за руку и резким движением разорвал рукав ее куртки. Она попыталась отстраниться, но он удержал ее. Взглянув ему прямо в глаза, Джоанна воскликнула:

– Что вы делаете?! Прекратите немедленно!

– Похоже, вы совсем ничего не понимаете, – проворчал Алекс, разбинтовывая рану. – Ведь это довольно серьезно.

Джоанна снова попыталась отстраниться.

– Я же вам сказала, что обработала рану!

Тут Даркурт наконец увидел рану, и у него перехватило дыхание. Безобразный разрыв с покрасневшими краями являлся верным признаком инфекции. «Теперь понятно, почему у нее жар, – подумал он. – Можно не сомневаться, что она испытывает страшную боль, хоть и помалкивает». Алекс внимательно посмотрел на сидевшую перед ним женщину и, нахмурившись, проговорил:

– И это вы называете обработанной раной? Туда попала инфекция, и теперь у вас жар.

Алекс пожалел о том, что не взял на корабль лекаря. Но ведь путешествие было совсем недолгим, а члены его команды – люди здоровые… Разумеется, ему в голову не приходило, что кому-то может понадобиться помощь. К счастью, он и сам обладал некоторыми медицинскими навыками. Каждый акорский воин мог оказать срочную помощь, и у каждого имелись с собой лекарства, бинты и все необходимое.

Алекс подошел к своему сундуку, стоявшему в изножье кровати, и вытащил оттуда небольшую шкатулку. Затем направился в соседнюю каюту, чтобы набрать в таз чистой воды и вымыть руки. Вернувшись, он заметил, что Джоанна внимательно смотрит на него.

– Рану необходимо зашить, – сказал Алекс. – Но не бойтесь, я дам вам лекарство, и вы заснете. А когда придете в себя, все будет сделано.

Алекс принялся выбирать из шкатулки все необходимое. Он хотел усыпить женщину, однако понимал, что рискует. Ведь можно было ошибиться и дать ей слишком большую дозу снотворного – в таком случае она никогда не проснется. Впрочем, он собирался дать пациентке лишь несколько капель лекарства – решил, что этого для недолгой операции будет достаточно.

– Нет! – выкрикнула Джоанна. – Не надо снотворного.

Алекс посмотрел на нее с изумлением.

– Придется наложить несколько швов, и вам будет больно, – объяснил он. – Так что следует принять снотворное.

Джоанна отбросила с лица волосы и заявила:

– Мне самой приходилось зашивать раны. А в восемь лет мне зашивали ногу. Я знаю, что это такое.

– И все-таки вам надо принять снотворное, – настаивал Алекс.

– Нет, я не станут его пить! – отрезала Джоанна. – В этом нет необходимости. Со мной все будет в порядке.

«Господи, – подумал Алекс, – она действительно на редкость упряма». Впрочем, он не сомневался: почувствовав сильную боль, эта женщина тотчас передумает и согласится выпить снотворное.

– Что ж, очень хорошо, – кивнул Алекс.

Он принялся промывать рану, и Джоанна отвернулась. Но Даркурт все же успел заметить, что она побледнела.

Алекс действовал умело и быстро, однако он прекрасно знал, что все равно причиняет пациентке сильную боль.

– А теперь вам все-таки придется выпить лекарство, – сказал Алекс, покончив с промыванием раны.

Но Джоанна решительно покачала головой и побелевшими губами прошептала:

– Я же сказала, что со мной все в порядке. Делайте то, что считаете нужным.

Даркурту пришло в голову, что можно было бы силой влить снотворное в рот пациентке. «Но ведь она наверняка начнет сопротивляться, и это снова причинит ей боль», – тотчас же подумал он. Раздосадованный упрямством Джоанны, Алекс взялся за дело, надеясь, что она все-таки передумает. Но минута проходила за минутой, он аккуратно накладывал швы, а Джоанна молчала. Лишь когда рана уже была зашита, она тихонько вздохнула. Вздохнула с явным облегчением.

А вот Алекс ужасно нервничал – лицо его покрылось испариной, а руки дрожали, когда он перебинтовывал рану. Наконец он со вздохом отошел в сторону и внимательно посмотрел на свою пациентку. Она по-прежнему была смертельно бледна, но все же сумела прошептать:

– Вы отлично справились.

В следующее мгновение Джоанна потеряла сознание.

Упрямая, безумная, безрассудная… отважная женщина. Ну почему она лишилась чувств после, а не до операции? Действительно, что она хотела доказать? Неужели хотела показать, что способна выдержать боль?

Сообразив, что думает не о том, о чем следовало бы, Алекс подхватил девушку на руки и очень осторожно, чтобы не потревожить рану, уложил на кровать. Джоанна не шевелилась, но дышала ровно и глубоко, и Даркурт понял, что она крепко спит. Он снял с нее ботинки, отступил на несколько шагов, но тут вдруг заметил, что вся ее одежда в ужасном состоянии. Кроме пятен крови, были еще какие-то жирные пятна, очевидно, появившиеся, когда она пролезала в иллюминатор. А Алекс твердо знал: для выздоровления необходима чистота. Поэтому решил, что ни в коем случае не оставит Джоанну в грязной одежде.

Апекс снова подошел к кровати. Стиснув зубы, он осторожно снял с Джоанны куртку. Затем развязал тесемки на рубашке и стащил ее через голову. Кожа у девушки казалась очень бледной, с перламутровым оттенком. А на маленькой, идеальной формы груди выделялись коралловые соски.

Алекс отбросил в сторону рубашку Джоанны и вдруг заметил у нее на левом боку темные синяки – должно быть, она упала, когда забиралась через иллюминатор в каюту. Но как же ей удалось это?

Тут Алекс вспомнил, что кто-то из его матросов говорил о двух мальчишках, устроивших шум на крыше склада. Когда же их начали преследовать, они скрылись в каком-то переулке. Может, она именно тогда проникла на корабль? Да, вероятно. Потому что другой возможности у нее не было.

Алекс решил непременно поговорить со своими людьми. Нужно напомнить им: в лондонском порту необходимо особенно тщательно следить за тем, что происходит у причала.

И конечно же, матросы захотят узнать, почему эта женщина присутствует на судне. Вероятно, они догадаются, что она проникла на корабль без ведома капитана. «Как бы то ни было, но всю правду я им, разумеется, не скажу», – решил Даркурт.

Алекс хотел накрыть Джоанну одеялом, но вовремя вспомнил о предрассудках англичан, касающихся наготы. Вздохнув, он направился к сундуку, вытащил оттуда тонкую тунику и надел ее на девушку. Он сделал это не потому, что щадил ее чувствительность, – просто представил, какой шум она поднимет, если проснется обнаженной в чужой постели.

Потом Алекс сел за письменный стол, но никак не мог собраться с мыслями. Несколько раз он поднимался и подходил к Джоанне. Она по-прежнему спала, и, как показалось Алексу, ей было уже гораздо лучше – во всяком случае, жар спадал.

В очередной раз поднявшись, Даркурт вдруг заметил узелок Джоанны – прежде он не обращал на него внимания. Повинуясь внезапному порыву, Алекс выложил все содержимое узелка на стол. Причем угрызения совести его не терзали: женщина проникла на борт его судна без сопровождающего мужчины – значит, и она сама, и все ее вещи становились его собственностью, пусть даже она еще не знала об этом.

Алекс окинул взглядом лежавшие перед ним вещи. Небольшая бутыль, пакет с сушеной говядиной, еще один – с сухарями, тонкое одеяло, чистая рубашка с оторванным подолом, кошелек с двадцатью шестью золотыми гинеями и крохотная аптечка, в которой, конечно же, не могло быть всего необходимого. Был еще нож, довольно острый. И, наконец, книга – «Размышления о сущности Королевства Акора». Книга написанная сэром Уильямом, графом Хоукфортом.

Эту книгу Алексу доводилось видеть и раньше, он даже читал ее, но дело было лет десять назад, в библиотеке Марсфилда. Пятнадцатилетний, он тогда впервые оказался в Англии и, разумеется, пришел в восторг, когда обнаружил книгу о своей родине. Написанная дедом нынешнего графа Хоукфорта, то есть Ройса, книга эта содержала кое-какую информацию, намекавшую на связь рода Хоукфортов с Акорой. Даркурт считал, что это маловероятно, но возможно. Во всяком случае, ему было известно, что акорское королевство не такая неприступная крепость, как могло показаться.

Внимательно осмотрев все вещи Джоанны – нож он оставил у себя, – Алекс увязал их в узелок и вновь подошел к кровати. К счастью, жара у девушки не было – опасность миновала. Однако она по-прежнему спала, и Алекс нисколько не сомневался: до утра его пациентка не проснется. Разумеется, у него не было ни малейшего желания спать на палубе, и если бы неожиданным гостем оказался мужчина, то Даркурт не стал бы с ним церемониться. Но на корабль проникла женщина, и это меняло дело. Да, вела она себя не совсем по-женски, однако заслуживала почтительного отношения.

В конце концов, принц Акоры решил, что проведет ночь на палубе. Поднимаясь по трапу, он думал о том, как же ему быть с этой англичанкой, не признававшей общепринятых правил. Джоанна Хоукфорт действительно была необыкновенной женщиной – теперь уже Алекс в этом не сомневался.

Алекс долго не мог уснуть, и сон его был беспокойным. Проснувшись на рассвете, когда ночь с явной неохотой уступает место серому утру, Даркурт принялся обдумывать сложившуюся ситуацию. С первого взгляда все выглядело не так уж плохо – ведь свою миссию в Англии он выполнил, и о том свидетельствовали пушки, стоявшие в трюме. Их покупка потребовала немалых усилий, поскольку англичанам следовало об этом знать. И разумеется, никто за пределами королевства не должен был узнать о назревшем в Акоре кризисе. К счастью, англичане ни о чем не догадывались – по их мнению, в Акоре все оставалось по-прежнему, то есть считалось, что акорцы могли противостоять любому противнику. А если кто-то узнает правду, то алчные взгляды тут же обратятся в сторону королевства – в этом Алекс не сомневался. Так что о государственных делах не следовало забывать. Но были и другие проблемы – например, присутствие на судне нежданной гостьи. Действительно, как с ней поступить?

Впрочем, Даркурту пришлось признать: эта женщина все-таки произвела на него впечатление – возможно, обезоруживала ее смелость. И вместе с тем она ужасно раздражала Алекса. Мало того, что пробралась на судно, так еще и заняла его каюту…

Тут принц вынужден был напомнить себе, что Джоанна Хоукфорт – женщина и, следовательно, он обязан был заботиться о ней и защищать, что бы ни случилось. Внезапно Алекс почувствовал, что ему хочется усадить Джоанну к себе на колени и…

Эта мысль ужасно смутила его. Такие мысли недостойны любого акорского воина, не говоря уже об особе королевской крови.

Черт побери, что же с ней делать?

Она верна своему брату – глупо, нелепо верна, конечно же, – но верность он всегда уважал. И еще она смела, в этом нет сомнений.

– Арчос!

В следующее мгновение Алекс увидел одного из воинов. Он хорошо его знал – они вместе побывали во многих походах. Лицо воина казалось бесстрастным, но в глазах затаилась тревога.

– Мы заметили корабли, капитан!

Алекс посмотрел в ту сторону, куда указывал воин. И почти сразу же увидел на востоке три крохотные точки – три парусника.

– Французские? – спросил Даркурт.

Воин кивнул и указал в сторону кораблей подзорной трубой.

– Они под французскими флагами, арчос.

Даркурт нахмурился, но тут же подумал, что повода для беспокойства нет. Конечно, французы известны своим горячим нравом, но они далеко не глупы. Они узнают акорский корабль и пропустят его, несмотря на то, что он идет из Англии.

Если, конечно, он сам не пожелает приблизиться к французским судам. Любой французский капитан с восторгом встретит акорского принца и с гордостью сообщит об этом своему командованию. Более того, любой французский капитан с радостью избавит легендарного акорского принца от англичанки, тайком пробравшейся на корабль. Французы находились в состоянии войны с Британией, но при этом были людьми вполне цивилизованными. К тому же после своей кровавой революции и казни монарха французы стремились доказать (себе главным образом), что они нация культурная и просвещенная. И если они возьмут на борт леди Хоукфорт, то ее, возможно, даже представят при дворе Наполеона как почетную гостью и не причинят вреда. А со временем доставят домой, в Англию. Для Джоанны это будет неплохим уроком. Соблазн поступить именно так был велик, однако Даркурт понимал: подобные действия нанесли бы урон его чести – он не мог передать девушку в руки врага, как бы хорошо французы с ней ни обращались.

Алекс еще несколько секунд смотрел на приближающиеся паруса, затем приказал:

– Не обращайте на них внимания.

Воин кивнул и вернулся к своим обязанностям. Алекс же снова задумался. «Ну что с ней делать? – спрашивал он себя. – Через несколько дней мы подойдем к испанскому побережью… Может, передать ее в руки англичан? Правда, сначала следует узнать, насколько велико сейчас их влияние в Испании. Ситуация может измениться в любую минуту, и если в Испании неспокойно, то нельзя оставлять там леди Хоукфорт».

Алекс прекрасно понимал: не следует оставлять женщину там, где идут боевые действия, – даже такую сильную и мужественную женщину, как Джоанна Хоукфорт.

Но все-таки как с ней поступить? Ведь она намерена отыскать брата и, судя по всему, не отступится. Алекс вынужден был признать, что подобная верность брату не могла не вызвать уважения.

«А может, повернуть обратно и доставить ее туда, где ей самое место, – в Британию? – подумал он неожиданно. – Что ж, вероятно, это был бы наилучший выход, если бы не пушки…»

Алекс тяжко вздохнул. Разумеется, он не решится повернуть обратно. Ведь англичане могли узнать о пушках, находившихся в трюме, и это вызвало бы нежелательные осложнения.

Да, он не мог вернуться в Британию с пушками в трюме. Это был бы на редкость легкомысленный поступок.

Следовательно, можно было сделать вывод: леди Джоанна Хоукфорт добьется своего, то есть доберется до Акоры. Но что ее там ждет?.. На этот вопрос Алекс затруднялся ответить.

Почувствовав знакомый запах, Алекс невольно улыбнулся. Оказалось, что матросы разожгли на палубе жаровню, чтобы тушить рыбу. Это было традиционное акорское блюдо, и его умел готовить каждый акорец. Но каждый готовил его по-своему – так, как было принято в семье из поколения в поколение.

За три месяца, проведенные в Англии, Алекс ужасно соскучился по привычной пище. Поэтому сейчас, увидев своих людей, собравшихся у жаровни, почувствовал, что у него разыгрался аппетит. Он подошел к матросам, и ему вскоре подали миску с ароматной едой и большую лепешку. Но тут он вспомнил о своей гостье.

«Она, должно быть, голодна как волк, – подумал Даркурт. – Правда, у нее есть сухари и сушеная говядина. Вероятно, ее следовало бы оставить именно на этом пайке».

Немного помедлив, Алекс тяжко вздохнул и направился к своей каюте.

Глава 4

Прохлада, блаженная прохлада… Вспомнив об испепелявшем ее жаре, Джоанна с облегчением вздохнула. Но тут ее щека коснулась чего-то мягкого и гладкого…

Что это? Лен? Джоанна нахмурилась, но тотчас успокоилась. «Чему же удивляться? – сказала она себе. – Под головой у меня подушка, и это совершенно естественно». Ведь она в Хоукфорте, в своей постели… Но что это за странные голоса у нее над головой? Может, ей снится, что она…

Нет, это вовсе не сон! Она действительно ездила в Лондон на поиски Ройса, с ней действительно не захотел говорить этот ужасный Даркурт, и она действительно пробралась на акорский корабль и поранила руку. А потом… Потом именно он позаботился о ней – причем оказался не таким уж ужасным. Теперь Джоанна наконец-то все вспомнила. Она уже приготовилась к боли, терзавшей ее последние часы, но боли не было – во всяком случае, не было резкой боли.

Джоанна приподняла голову и осмотрелась. Она лежала на довольно широкой кровати, в просторной каюте. Стены же каюты не были обшиты темными панелями, как могло бы быть. Нет, они были выбелены и расписаны изображениями людей и всевозможных зверей, птиц и рыб, причем картины эти казались удивительно правдоподобными: чудилось, это живые существа, которые вот-вот начнут двигаться. Прямо на Джоанну смотрел со стены высокий темноглазый мужчина; он протягивал руку к зеленому попугаю, а тот, вытянув шею, пытался схватить угощение, лежавшее на ладони человека. Рядом с мужчиной сидела за ткацким станком улыбающаяся хрупкая женщина. За ней, на фоне пляжа с золотым песком, резвились в голубых волнах веселые дельфины.

Джоанна невольно вздрогнула; ей вдруг пришло в голову, что она, возможно, впервые взглянула на тот 58 таинственный мир, который так долго хотела увидеть. Какое-то время разглядывала росписи на стенах. Затем принялась рассматривать все прочее.

На противоположной стене находились иллюминаторы, причем все они были открыты, так что в каюту проникал свежий морской воздух. А за иллюминаторами виднелось синее небо, покачивавшееся в такт движению корабля. У этой же стены стоял большой письменный стол, привинченный к полу болтами; причем ножки стола и края столешницы были украшены замысловатыми резными узорами. Резьбой был покрыт и потолок каюты. Стол же был завален картами и еще какими-то бумагами. Свернутые в рулоны карты лежали также в шкафу, стоявшем у другой стены. Но этот шкаф и стол совершенно не вязались с прекрасной настенной росписью. «Должно быть, у акорцев очень непростой характер», – подумала Джоанна.

Но все-таки она добилась своего! Она находилась на судне, плывущем в Акору, легендарное королевство! Они с Ройсом долгие годы лишь мечтали об этой таинственной стране. И вот теперь она приближается к ней.

Лихорадка очень ослабила ее, и все же Джоанна нашла в себе силы подняться (ей требовалось встать по естественной надобности). Колени у нее подгибались, но, сделав несколько шагов, она почувствовала себя увереннее.

В каюте было две двери. Осторожно приотворив ближайшую, Джоанна в изумлении воскликнула:

– Боже мой!

Она увидела кабину, облицованную черно-белой керамической плиткой. Плитки были расписаны такими же узорами, как и в каюте, а под самым потолком красовалась резная голова быка. В открытой пасти находился шланг, направленный под таким углом, что вода из него должна была попадать на человека, стоящего в кабинке. В выемку на полу, вероятно, сливалась вода. В стене же находился кран в форме половинки морской раковины. Сгорая от любопытства, Джоанна шагнула в кабинку и слегка надавила на кран. Из головы быка почти тотчас же хлынула струя воды. Джоанна вновь надавила на кран, и струя исчезла.

Какая удивительная ванна! Впрочем, она уже видела подобную конструкцию – только более примитивную, – когда они с Ройсом были в гостях у одного лондонского знакомого, человека весьма эксцентричного. К нему многие приходили, чтобы посмотреть на его изобретение, и все удивлялись, но никто не верил, что такая ванна сможет заменить обычную.

И вот теперь она видит почти. такое же устройство (только куда более сложное) на акорском корабле – было очевидно, что акорцы в некоторых отношениях превзошли англичан и всех прочих европейцев.

Джоанне захотелось испробовать эту ванну. И она уже два дня не переодевалась, так что следовало бы…

Лишь сейчас Джоанна заметила то, что ускользнуло от ее внимания, когда она пробудилась от сна при столь необычных обстоятельствах. На ней не было ни ботинок, ни брюк, ни рубашки – то есть не было той одежды, в которой она проникла на корабль. Кто-то надел на нее короткую, но чересчур широкую тунику из отличного льна.

Джоанна в ужасе замерла. Но не мог же он… Она вспомнила, как Даркурт занимался ее раной, как беспокоился о том, чтобы ей не было больно. И вспомнила, какое облегчение почувствовала, когда операция закончилась. Но что же было потом? На этот вопрос Джоанна не сумела ответить и поэтому ужасно нервничала – подобная забывчивость могла слишком дорого ей обойтись.

Немного помедлив, она сбросила тунику и легонько надавила на кран. Вода хлынула ей на голову, и Джоанна почувствовала себя… как-то странно. Однако почти тотчас же пришла к выводу, что эти необычные ощущения ей даже нравятся – во всяком случае, вода отвлекала от ненужных мыслей. Зажмурившись и запрокинув голову, Джоанна подставила лицо под струю, льющуюся из пасти быка. Правда, стоять под струей воды, отставив в сторону одну руку (чтобы повязка не намокла), было довольно нелепо – но что делать?

Джоанна повернулась и, приоткрыв глаза, увидела мыло – оно лежало в изящной деревянной мыльнице, прикрепленной к стене рядом с керамической раковиной. В мыльнице было два куска – одно пахло лимоном, а запах другого оказался незнакомым, но очень приятным; и тут же стояла небольшая бутылочка с жидким мылом, тоже обладавшим удивительно свежим ароматом. Джоанна решила воспользоваться также и этим мылом – чтобы вымыть голову. Удивительно, но вода была пресная – вероятно, она находилась в специальных емкостях на палубе, а в каюту поступала по трубам. «Так что зря расходовать воду не следует», – решила Джоанна.

Помывшись, она вышла из кабинки и потянулась к куску льна, лежавшему на табурете у входа. Вытерлась, обмотала голову другим куском, а затем завернулась в полотенце, пропустив его под мышками и завязав на узел на груди. После этого Джоанна вернулась в каюту в надежде отыскать там свою одежду.

Вещей она не нашла, зато увидела свой дорожный узелок, он лежал на полу возле кровати. Все содержимое, кроме ножа, было на месте. Обнаружив, что нож исчез, Джоанна задумалась: что бы это могло означать?..

Внезапно дверь распахнулась. Но мужчина, вошедший в каюту, совсем не походил на того Алекса Даркурта, которого Джоанна видела на празднике у Принни. Теперь перед ней был не элегантный лорд, а великолепный варвар, облаченный в белый льняной килт, перехваченный широким кожаным поясом. На запястьях Даркурта сверкали золотые браслеты, а чело его украшал роскошный золотой венец со сверкающим рубином посередине. Венец чуть прижимал черные как смоль волосы, падавшие на плечи. Грудь же его – на ней перекатывались мускулы – была удивительно широкой… обнаженной. Причем и грудь, и ноги, бронзовые от загара, были во многих местах покрыты белыми шрамами – следами ранений; а один шрам, на левой стороне груди, находился у самого сердца.

От увиденного у Джоанны закружилась голова, и она вдруг почувствовала, что у нее перехватило дыхание. Пытаясь успокоиться, Джоанна сделала глубокий вдох, но так и не смогла отвести взгляд от великолепной фигуры Даркурта.

Поставив на стол миску, он повернулся к девушке и проговорил:

– Очень хорошо, что вы уже проснулись. Как себя чувствуете?

Голос у него был именно такой, как запомнилось Джоанне: низкий и глубокий, напоминающий рокот водопада. Говорил Даркурт с легким акцентом, как человек, родившийся за пределами Англии. А глаза у него были ярко-голубые, и их цвет создавал удивительный контраст с загорелой кожей и черными волосами.

Несколько мгновений, показавшихся Джоанне вечностью, она могла думать лишь о том, что стоит, полуобнаженная, перед удивительно красивым мужчиной, напоминавшим героев Гомера. «Неужели это не сон? – промелькнуло у нее. – Неужели все это происходит в действительности?»

Наконец, взяв себя в руки, Джоанна проговорила:

– Спасибо за беспокойство. Я чувствую себя намного лучше. Прошу прощения за то, что вам пришлось заниматься мной. Надеюсь, вы поймете, что я была вынуждена так поступить. В сложившихся обстоятельствах у меня не было выбора.

Она также надеялась, что Даркурт не воспользуется тем выбором, который имелся у него. Джоанна очень опасалась, что капитан не пожелает брать ее в Акору и высадит на каком-нибудь побережье.

Алекс тяжко вздохнул. Джоанна же в немом восторге наблюдала, как при дыхании поднимается могучая грудь акорца. Она была так заворожена этим зрелищем, что едва не прослушала его.

– Ваши действия импульсивны, неумны и опасны, – заявил Даркурт. – Ваше присутствие на корабле создает серьезные затруднения.

– Мне действительно очень жаль, – пробормотала Джоанна; причем ей почему-то казалось, что Даркурт лишь делает вид, что сердится. – Поверьте, я постараюсь сделать все возможное, чтобы проблемы, связанные с моим пребыванием на судне, не слишком донимали вас.

Алекс едва заметно усмехнулся и кивком головы указал на миску.

– Суп еще горячий, – сказал он. – Поешьте, пока не остыл.

Джоанна посмотрела на стол и снова перевела взгляд на Даркурта. Он принес ей поесть. Должно быть, это хороший знак. Значит, ее не собираются морить голодом. Даркурт зашил ее рану и оставил отдыхать в своей каюте. Правда, своим видом он явно давал понять, что недоволен ее поступком, однако Джоанна была почти уверена, что его недовольство наигранное.

– Спасибо, – кивнула она.

От миски с супом пахло просто изумительно, и Джоанна почувствовала, как у нее заурчало в животе. Но не могла же она в своем наряде сесть за стол и приняться за еду на глазах у Алекса Даркурта.

Он посмотрел на нее с удивлением, но потом, кажется, понял, что ее смущает.

– В Акоре нагота – дело обычное. – Алекс пожал плечами: – Это объясняется нашим теплым климатом и древними традициями.

Джоанна почувствовала, что щеки заливаются краской. С трудом овладев собой, она сказала:

– Но я ведь не нагая. Почему же вы говорите про наготу?

– Разумеется, не нагая, – поспешно согласился Даркурт.

– А где моя одежда? – не глядя на него, спросила Джоанна.

– Те лохмотья, в которых вы проникли сюда? Их больше нет, – ответил Алекс. – Здесь еще много туник. – Он кивнул на сундук, стоявший в изножье кровати.

– Но они не подходят мне по размеру, – возразила Джоанна.

– Другой одежды нет, – заявил Даркурт.

Он направился к сундуку и долго рылся в нем. Наконец нашел то, что искал. Это была туника – почти такая же, как та, в которой Джоанна проснулась, только сшитая из более плотной ткани.

– В ней вам будет удобнее, – сказал Алекс.

Джоанна кивнула:

– Кажется, да. Спасибо.

Она направилась в ванную, там сбросила с себя полотенце и надела тунику, доходившую ей почти до лодыжек. К тому же туника оказалась слишком широка в плечах, так что приходилось то и дело придерживать ее руками.

Убедив себя в том, что теперь выглядит вполне пристойно, Джоанна вернулась в каюту. Алекс, стоявший возле иллюминатора, покосился на нее, а затем снова устремил взор на линию горизонта.

– Как далеко до Акоры? – спросила Джоанна.

– Десять дней пути, если ветер не переменится. – Он кивнул в сторону стола. – Садитесь и ешьте.

На сей раз Джоанну не пришлось уговаривать. Она действительно ужасно проголодалась, а суп оказался на удивление вкусным.

Покончив с едой, Джоанна тихонько вздохнула и, откинувшись на спинку стула, проговорила:

– Спасибо, очень вкусно. Алекс кивнул:

– Хорошо, что вам понравилось. Потому что в обозримом будущем вам придется есть только акорскую пищу.

Их взгляды встретились. Немного помедлив, Джоанна сказала:

– Рада это слышать. – Она попыталась скрыть улыбку, однако у нее ничего не получилось.

Даркурт внезапно нахмурился, и Джоанна нервно поежилась: «Как бы он не передумал».

– Вы напрасно радуетесь, – проворчал Даркурт. – Я уже говорил, что ваше присутствие на корабле создает проблемы.

– Какие именно?

– Дело в том, что вы – ксенокс.

Джоанна мысленно про себя возблагодарила Бога за то, что учила в свое время греческий язык.

– Ксенокс – иностранка, да? – спросила она.

Алекс кивнул:

– Акора закрыта для ксеноксов. Мы не позволяем иностранцам посещать нашу страну. Не принимаем даже торговцев. Именно таким образом нам удалось сохранить нашу культуру и независимость. Что же касается иностранцев… Для англичан мы не делаем исключений. Надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю?

Джоанну охватила паника. Но она тотчас же взяла себя в руки. В конце концов, прыгая с пристани на корабль, она еще больше рисковала.

– Я слышала об иностранцах, которые пытались проникнуть в Акору, – сказала она. – Всего несколько лет назад, когда французская экспедиция исчезла в акорских территориальных водах, все говорили о том, что даже попытка приблизиться к Акоре означает неминуемую смерть. Но я не верю… Не может этого быть.

Даркурт внимательно посмотрел на нее.

– Почему же не верите?

– Из-за вас, – заявила Джоанна. – По крайней мере, один человек не погиб. Я имею в виду вашего отца. Если бы его убили, вы бы не появились на свет.

В какой-то момент ей показалось, что уголки его рта дрогнули. Но, возможно, это была лишь игра воображения.

– А почему вы думаете, что ваш брат жив? – неожиданно спросил Даркурт.

– Во-первых, в Акоре убивают не всех иностранцев. А во-вторых, мой брат – пэр Англии. Не могу поверить, что ваш король может оказаться столь недальновидным. Убив знатного англичанина, он испортил бы отношения с моей страной. Полагаю, что именно сейчас ваш король этого не захочет.

– Правильнее называть его ванаксом, – проговорил Даркурт. – Он не король в вашем понимании этого слова. Избранный – так бы я перевел на английский его титул.

– Я этого не знала, – призналась Джоанна. – Мне вообще очень мало известно об Акоре.

– И все же вы готовы доверить свою жизнь одному из ее правителей и заранее согласны с его решением, не так ли?

Щеки Джоанны снова заалели. Что ж, пусть ее слова звучат нелепо, но она не собирается отказываться от них.

– Я ведь уже говорила вам, что у меня не было выбора. Я верю, что мой брат жив! И я должна сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь ему.

Алекс прищурился. Приосанившись, он подошел ближе к девушке. Все в его манерах напоминало Джоанне о том, что перед ней – особа королевской крови.

– Скажите, а почему вы полагаете, что Акора не захочет портить отношения с Великобританией именно сейчас?

Ох, когда же она научится держать свои мысли при себе? Впрочем, отступать уже поздно. К тому же блеск в глазах Даркурта свидетельствовал о том, что он не позволит ей отмалчиваться.

Собравшись с духом, Джоанна ответила:

– Из-за пушек в трюме.

– Но было темно! У вас был жар!

– Я нащупала их, – объяснила Джоанна. – Более того, почувствовала. Видите ли, металл в сочетании с порохом… это особенный запах. Полагаю, из пушек недавно стреляли – видимо, для того, чтобы испытать их.

Алекс молча смотрел на нее.

– А когда сквозь щели пробился свет, – продолжала Джоанна, – я смогла рассмотреть их как следует. Да, я рассмотрела их. Впечатляющее зрелище, должна вам сказать. Думаю, немногие пушкари способны отлить такие большие пушки.

– Что же вам известно о пушках?

Джоанна нахмурилась. «Похоже, он не очень высокого мнения о женщинах, – подумала она. – Впрочем, это свойственно большинству мужчин, особенно аристократам. Во всяком случае, некоторым из них».

– В Хоукфорте, где я живу, всегда много работали с металлом, – ответила Джоанна. – И я часто заходила в кузницы, поэтому немного разбираюсь в оружии. Что же касается Акоры… Видите ли, если бы о вашей покупке стало известно, весь Лондон сплетничал бы об этом, можете не сомневаться.

– Понятно… – неуверенно протянул Алекс.

«Интересно, что именно ему понятно?» – подумала Джоанна.

– А разве акорские женщины не интересуются такими вещами? – спросила она.

– Едва ли. – Даркурт усмехнулся. – И меня это вполне устраивает, так что вам тоже придется изменить свое поведение. – Пристально взглянув на Джоанну, он добавил: – Я говорю это вполне серьезно. Если не изменитесь – вас ждут большие неприятности.

– Из-за того, что я иностранка?

Даркурт утвердительно кивнул.

– Встаньте, – сказал он неожиданно.

– Зачем? – удивилась Джоанна.

– Урок первый: женщина должна быть послушной. Делайте то, что я вам приказал!

Джоанна медленно поднялась. Разумеется, ей не хотелось подчиняться, но она решила не спорить – не следовало раздражать Даркурта. К тому же он принял ее гораздо лучше, чем можно было надеяться. И она рассчитывала на его помощь… Значит, надо было поддерживать с ним добрые отношения.

Лишь сейчас, поднявшись на ноги, Джоанна поняла, какого Алекс высокого роста. А его могучая обнаженная грудь теперь находилась так близко, что она могла бы к ней прикоснуться.

Внезапно Даркурт протянул руку и рванул на ней тунику, так что она едва не соскользнула с ее груди.

Джоанна схватилась за ворот туники.

– Что вы делаете?! – возмутилась она.

Он пожал плечами:

– Хочу убедиться, что рана хорошо заживает.

– С раной все в порядке. Лучше и быть не может, – заявила Джоанна. – Отпустите меня.

Но Даркурт, казалось, не слышал ее слов.

– Надеюсь, вы не намочили ее, когда принимали душ? – Он принялся снимать повязку.

– Нет-нет. Конечно, не намочила. Так это называется душ?

Даркурт кивнул:

– Да, именно так. Вам понравилось?

– Это было замечательно. Нечто подобное я видела и в Лондоне, но у вас более совершенная конструкция. А в Акоре давно пользуются душем? Он есть во всех домах?

Джоанна вдруг поняла, что заболталась. Даркурт же терпел ее болтовню лишь ради того, чтобы она не смотрела на рану. Его длинные ловкие пальцы осторожно ощупали кожу вокруг шрама. Джоанна поняла, что Алекс старается нажимать очень осторожно, чтобы не причинить ей боли.

– Кажется, воспаление прошло, рана заживает, – сказал он наконец.

Тут любопытство взяло верх, и Джоанна попыталась взглянуть на рану.

Даркурт нахмурился и покачал головой:

– Вам не стоит смотреть.

Но Джоанна спокойно смотрела на красный рубец. Рана болела, но эта боль не шла ни в какое сравнение с той, что она испытывала накануне. И вообще, судя по тому, как она чувствовала себя в трюме, все могло быть гораздо хуже.

– Что ж, на вид не так уж страшно, – сказала она. – Вы неплохо зашиваете раны. – Джоанна внимательно рассматривала рубец. – Шрам, конечно, останется, но не такой уж большой.

– А мне бы хотелось, чтобы его вовсе не было, – проворчал Даркурт, перевязывая руку девушки свежим бинтом.

Когда он закончил перевязку, Джоанна вдруг поняла, что ее бьет дрожь. Но почему-то ей не хотелось отходить от Даркурта. Он опустил руки и внимательно посмотрел па нее. Алекс был так близко, что она чувствовала тепло, исходившее от его тела. Стараясь не смотреть на его обнаженную грудь, она подняла глаза и вперилась взглядом в могучую шею акорца.

Он же проворчал сквозь зубы:

– И все-таки… не очень-то это удачная мысль.

Взгляды их встретились, и Джоанна внезапно почувствовала, что у нее подгибаются колени. И тут же возникло ощущение, что она падает в какую-то пропасть.

Пальцы на ногах Джоанны подогнулись, словно она стояла на краю пропасти.

– О чем вы говорите? – пролепетала она. – О том, что я приехала в Лондон, пыталась поговорить с вами, а потом пробралась на корабль? Или, может, вы хотите сказать, что моему брату не следовало отправляться в Акору? Но об этом мы поговорим с самим Ройсом.

Даркурт едва заметно улыбнулся. Джоанна, внимательно наблюдавшая за ним, чуть не вскрикнула от неожиданности – он был необычайно красив, когда улыбался.

– Что ж, похоже, нам придется разыскать вашего брата и сказать ему, что он плохо себя вел, – проговорил Алекс.

Джоанна просияла.

– А вот это действительно прекрасная мысль! – воскликнула она.

Даркурт вздохнул и прошелся по каюте.

– Вы хорошо знаете моего брата? – спросила Джоанна. Алекс заложил руки за спиной и повернулся к ней лицом.

– Не очень, – ответил он. – Мы несколько раз встречались… Он приходил ко мне и спрашивал, как попасть в Акору. Я сказал ему, что это невозможно, и посоветовал отказаться от этого путешествия. К несчастью, он не внял моим словам.

– Уверена, что это не было его прихотью, – пробормотала Джоанна. – Не сомневаюсь, у него имелись веские причины для того, чтобы отправиться в столь опасное путешествие. Но он ничего мне не объяснил. Сказал только, что вернется к Рождеству. Прошло полгода, а о нем до сих пор ничего не известно.

– Я уехал из Акоры три месяца назад, – сказал Даркурт. – Однако ничего не слышал об англичанине, рискнувшем проникнуть в мою страну.

Джоанна почувствовала, что в горле у нее пересохло. Судорожно сглотнув, она проговорила:

– Я не верю, что мой брат погиб.

– Но вы хоть понимаете, что это возможно?

– Нет, он жив, – заявила Джоанна. – Знаете, мне трудно объяснить… но я чувствую, что он жив и ждет, чтобы его разыскали.

Алекс какое-то время молчал. Когда же, наконец, заговорил, его голос звучал на удивление ласково:

– Что ж, тогда мы должны вместе попытаться найти его.

Джоанна кивнула, стараясь сдержать навернувшиеся на глаза слезы. После полугода переживаний и вымотавших ее событий последних дней она находилась на грани истерики. Почувствовав вдруг безумную усталость, Джоанна покачнулась и, наверное, не удержалась бы на ногах, если бы Алекс вовремя не поддержал ее.

– Думаю, вы слишком много пережили, – проговорил он, осторожно придерживая ее за здоровую руку. – И это даже хорошо, что вы сможете отдохнуть несколько дней до того, как мы доберемся до Акоры.

– Нет-нет, со мной все в порядке, уверяю вас, – пробормотала Джоанна. – Я не из тех молоденьких мисс, которые то и дело падают в обморок. В Хоукфорте я самостоятельно управляю поместьем, и все считают меня сильной и весьма благоразумной женщиной.

– Не сомневаюсь, что так и есть, – кивнул Алекс. – Но все же вам необходимо как следует отдохнуть и набраться сил.

Джоанна нахмурилась. Она действительно считала себя очень рассудительной женщиной и привыкла сама справляться со всеми трудностями. Однако сейчас ей пришлось признать: в сложившейся ситуации без помощи Даркурта не обойтись. Погруженная в свои невеселые раздумья, Джоанна даже не заметила, как Алекс уложил ее на кровать. Она уснула, едва лишь голова оказалась на подушке. И, разумеется, не почувствовала, как Даркурт прикоснулся ладонью к ее щеке.

Прошло еще несколько дней. Алекс регулярно приносил своей гостье завтрак, обед и ужин, но они почти не общались, обмениваясь лишь вежливыми фразами. Джоанна сумела убедить Даркурта в том, что она и сама может перевязывать свою рану, и он уже не пытался помогать ей. Разумеется, было приятно самой о себе заботиться, но Джоанна довольно скоро поняла, что прикосновения Алекса не менее приятны, и теперь временами даже жалела о том, что отказалась от его помощи. Кроме того, она стала замечать, что слишком уж часто думает об этом человеке.

Ей было известно, что Даркурт спит на палубе, и несколько раз она слышала, как он разговаривал с матросами. Постепенно их язык становился ей понятен. Конечно, это был не тот греческий, который она учила, но он очень походил на язык Гомера, так что со временем она стала понимать отдельные фразы.

Выходить на палубу ей запретили, и это огорчило Джоанну, хотя она и понимала, что выражать неудовольствие в ее положении просто нелепо. Алекс ясно дал ей понять: ни одной женщине – ни иностранке, ни акорке – не дозволено проникать туда, где издавна находились только мужчины. Джоанне пришло в голову, что это очень напоминает британские клубы, куда также допускались лишь мужчины. Более того, создавалось впечатление, что клубы являются своего рода убежищами для мужчин – там они скрывались от донимающих их женщин. По мнению Джоанны, это выглядело довольно странно, ведь в другое время мужчины, не жалея сил, прямо-таки преследовали якобы надоевших им представительниц слабого пола. Видимо, во всем этом была своя логика, но Джоанна ее не понимала.

Впрочем, одиночество поначалу не казалось утомительным. Иллюминаторы постоянно были открьпы, так что Джоанна видела голубое небо и чувствовала дуновение морского ветра. Заточение в каюте не раздражало еще и потому, что Джоанна знала: совсем скоро она ступит на берег Акоры, где ее ждет Ройс. Поэтому сейчас, пока у нее было время, следовало придумать, как разыскать брата. Джоанна решила, что сделает это с помощью своего удивительного дара, и долгие часы старалась определить его местонахождение. Закрыв глаза, она думала о Ройсе и, мысленно рисуя его образ, силилась хоть что-нибудь увидеть.

Воображение нарисовало маленький молоточек, вставленный в щель между стенными панелями каюты… серебряное перо для письма… чистый сложенный лист бумаги, спрятанный за шкафом с картами… Когда же Джоанна представила себе остров, поднимающийся из морских волн, – он сразу же возник перед ней в иллюминаторе.

Но Ройса она не видела, и это приводило ее в отчаяние.

На четвертый день путешествия Даркурт внимательно посмотрел на нее и сказал:

– В сундуке есть книги. Можете почитать, если есть желание.

Джоанна невольно улыбнулась. Разумеется, она с удовольствием останется наедине с книгами – они помогут ей хотя бы ненадолго отвлечься от грустных мыслей и от этого бесконечного томительного ожидания.

Джоанна нашла в сундуке тяжеленные тома по горному делу, военной тактике и кораблестроению. Были у Алекса и книги по новейшим методам ведения сельского хозяйства – в другое время они, без сомнения, заинтересовали бы Джоанну. Что же касается лорда Даркурта, то он, как оказалось, читал поэмы Колриджа, потому что страницы в книге были уже разрезаны. Очевидно, не раз читали и книги с произведениями Китса и Вордсворта. Кроме того, Джоанна нашла полюбившийся ей роман Вальтера Скотта «Дева озера». Джоанна уже хотела взяться за роман, но тут ей попалась самая лучшая книга на свете – копия произведения, о котором говорили даже в тихом Хоукфорте. Роман «Чувство и чувствительность» был издан анонимно, но поговаривали, что автор – знатная провинциалка. Этой книгой зачитывались все.

Джоанна вскоре поняла, в чем причина успеха этого романа. Погрузившись в приключения семейства Дэшвуд, она не могла оторваться от романа и заснула лишь тогда, когда любовная интрига, в которую были замешаны сестры, разрешилась.

Утром Джоанна увидела на столе завтрак. Должно быть, Алекс приходил, когда она еще спала. Его поведение удивляло девушку; она пыталась поменьше о нем думать, однако у нее ничего не получалось. Ведь он зашил ее рану, уступил ей свою каюту и очень даже неплохо к ней относится. «А впрочем, ничего удивительного, – говорила себе Джоанна. – На его месте точно так же вел бы себя любой знатный англичанин, даже наполовину акорец…»

Позавтракав и с удовольствием приняв душ, Джоанна снова заглянула в сундук и даже вскрикнула от восторга. Под книгами с английскими романами и стихами она обнаружила старинные свитки.

Джоанна осторожно развернула один из них. Свиток был из плотного пергамента – такие она видела в хоукфортской библиотеке. Текст был довольно разборчивый, и Джоанна почти сразу поняла, что сумеет кое-что разобрать. Во всяком случае, первую строку она прочитала: «Муза, скажи мне о том многоопытном муже, который, странствуя долго со дня, как святой Илион им разрушен…»[3]

«Одиссея»! Она держала в руках копию величайшей эпической поэмы Гомера. Эту книгу Джоанна знала и очень любила. Язык, на котором была написана поэма на свитке, очень походил на греческий, но все же Джоанна не все понимала. Точно так же она лишь отчасти понимала разговоры Даркурта с матросами.

Утро пролетело незаметно. Джоанна почти не отрывалась от свитка. Медленно, слово за словом, она разбирала текст. Конечно, она не надеялась на то, что ей удастся запомнить все новые слова, да и произносила их Джоанна на свой лад, но все же некоторых успехов добилась.

Одиссей уже достиг острова циклопов, когда в каюте появился Алекс с подносом в руках. Джоанна не слышала, как открылась дверь, поэтому вздрогнула, когда Даркурт спросил:

– Что вы читаете?

Несколько мгновений она сидела, не шелохнувшись, а потом вдруг потупилась, залилась краской и заерзала на кровати. Джоанна сообразила, что сидит в неподобающей для леди позе – скрестив ноги и положив на колени свиток. Хорошо хоть пергамент отчасти прикрывал ее ноги.

Наконец, взяв себя в руки, она подняла голову и снова взглянула на Даркурта. Да, он невероятно красив. Сейчас Даркурт совершенно не походил на того английского лорда, с которым она пыталась поговорить в Лондоне, однако Джоанна решила, что больше не станет смущаться, глядя на его обнаженную грудь и ноги ниже коленей. Алекс не брился уже несколько дней, но с темной щетиной он казался еще более привлекательным.

Заставив себя отвести от него взгляд, Джоанна наконец ответила:

– «Одиссею». Это моя любимая книга.

Даркурт поставил поднос на стол. Краем глаза Джоанна заметила, что он улыбнулся, и это немало обрадовало ее.

– И в Акоре это любимая книга, – сказал он, внимательно глядя на девушку.

Немного помедлив, она спросила:

– Не из-за того ли, что акорцы – потомки древних греков?

Даркурт тотчас же вспомнил о книге, найденной в узелке Джоанны. Снова улыбнувшись, он спросил:

– Эту теорию выдвинул ваш дедушка?

– Откуда вам это известно?

– Я читал его книгу «Размышления о сущности Королевства Акора». Заметил, что вы прихватили ее с собой. Что ж, некоторые мысли вашего предка заслуживают внимания, но вообще-то не думаю, что его теория окажется для вас полезной.

– Так акорцы произошли не от греков?

Алекс медленно прошелся по каюте. Затем, скрестив на груди руки, пристально посмотрел на сидевшую перед ним девушку.

– И да и нет, – ответил он, наконец. – Некоторые из моих предков действительно приплыли из Греции, но как только они покинули ее, Греция была завоевана пришельцами с севера. А потом наступил «век тьмы». И та Греция, которую вы знаете, которая считается страной Гомера, гордится Афинами и Спартой, – она совсем не походила на страну, в которой жили мои пращуры.

Заинтригованная, Джоанна проговорила:

– Но вы пользуетесь тем же алфавитом, не так ли? Алекс едва заметно кивнул. Немного помолчав, вновь заговорил:

– Это потому, что и акорцы и греки позаимствовали его у древних финикийцев примерно в одно и то же время. До этого имелся собственный алфавит, но он был весьма несовершенный. Так что алфавит финикийцев нам очень помог, благодаря ему мы достигли значительных успехов.

Джоанна вздохнула.

– За последние три дня я узнала об Акоре больше, чем за всю предыдущую жизнь, и все же понимаю, что знаю очень мало, и это очень меня беспокоит, ведь мы скоро будем в Акоре. – Девушка вопросительно посмотрела на Даркурта; она надеялась, что он правильно поймет ее.

Алекс снова прошелся по каюте. На сей раз он довольно долго молчал. Когда же, наконец, заговорил, Джоанна поняла: сейчас она узнает нечто очень важное.

Глава 5

Алекс решил, что Джоанне действительно стоит узнать об Акоре побольше до того, как они прибудут туда. Ведь ей и так придется нелегко… Полное же неведение лишь усугубило бы ее положение.

Однако рассказать он мог немногое. Алексу с детства было известно: он станет одним из тех, кого пускают в большой мир, но в отличие от остальных ему не придется скрывать свое происхождение, то есть он имел право называть себя акорцем. Алекс знал, что получит свое английское наследство, но не сомневался, что его любовь и верность по-прежнему будут отданы Акоре, – иными словами, он никогда не скажет и не сделает ничего такого, что могло бы принести вред его родине.

Его английский дедушка понимал это, поэтому избегал разговоров об Акоре, но в присутствии других людей Алексу постоянно приходилось уклоняться от неудобных вопросов, что, впрочем, ему удавалось без особого труда. А вот с Джоанной все было по-другому. Алекс не привык общаться со столь независимыми и самостоятельными женщинами. К тому же его гостья была очень неглупа, обладала немалыми познаниями и интересовалась политикой.

Алекс всегда относился к женщинам с величайшим уважением. А их способность производить на свет детей вызывала у него восхищение. Но Джоанна без единой жалобы вытерпела страшную боль, когда он зашивал ей рану, да еще нашла в себе силы похвалить его, – и это не только восхищало Алекса, но и изумляло. И еще его очень смущала ее привлекательность. Поэтому Даркурт в очередной раз напомнил себе о необходимости быть начеку с этой удивительной женщиной.

– Садитесь за стол, – сказал он. – Ведь вы еще не позавтракали.

Пока Джоанна ела, Алекс, расхаживая по каюте, в общих чертах описал, что ее может ждать по прибытии в Акору.

Покончив с жаренной на решетке рыбой, приправленной оливковым маслом и травами, Джоанна съела горсть свежей земляники и со вздохом откинулась на спинку стула.

– Так мы войдем в главный порт, который, как вы сказали, называется Илиус? – спросила она.

Даркурт кивнул:

– Да, совершенно верно. В этом городе находится резиденция короля, но это еще и самая глубокая наша гавань.

Тут Даркурт вытащил из шкафа нужную карту и разложил ее на столе. Джоанна тотчас же отодвинула в сторону тарелки, чтобы они не мешали ему. Алекс сейчас находился так близко от нее, что чувствовал запах ее волос – золотистые локоны, закрутившись в мелкие колечки, обрамляли ее лицо, и, похоже, ей так и не удалось привести их в порядок после душа. Как ни странно, но эта женщина, вроде бы такая рассудительная и благоразумная, не позаботилась о том, чтобы прихватить с собой гребень. Алекс невольно улыбнулся, ему вдруг пришло в голову, что не такая уж Джоанна рассудительная…

Мельком взглянув на нее, он склонился над картой и проговорил:

– Вот Испания. – Алекс провел пальцем вдоль западного побережья Европы. – А вот этот полуостров вы называете Гибралтаром. На другой стороне моря – Марокко и Маунт-Хачо. Вместе они образуют Геркулесовы столбы, защищающие вход в Средиземное море.

Тут Джоанна заметила группу островов, расположенных примерно в сотне миль к западу от столбов.

– Это и есть Акора? – спросила она.

Даркурт кивнул. Джоанна взглянула на него с удивлением.

– Я думала, что Акора – это один остров. Значит, их два, а между ними еще три маленьких? – Она вздохнула. – Ну почему же мы так невежественны?

У нее были удивительные светло-карие глаза; иногда они казались зеленоватыми, и тогда в них вспыхивали золотистые искорки. Эти глаза напоминали лесную поляну, где поросшие изумрудным мхом речные берега освещались золотыми солнечными лучами, проникавшими сквозь густую листву. Алекс откашлялся.

– Ваши картографы могли видеть береговую линию Акоры только со своих кораблей, причем со значительного расстояния. Проливы, ведущие к Внутреннему морю, они принимали за небольшие заливчики.

«Потому что доблестные акорские воины патрулировали территориальные воды королевства и заставляли всех иностранцев, пытавшихся подойти ближе, поворачивать обратно», – подумала Джоанна. Но она находится на корабле, который обратно не повернут. Она путешествует вместе с принцем Акоры и уже через несколько дней ступит на землю этой таинственной страны. Алекс заметил, как блеснули глаза Джоанны, и, к собственному удивлению, был готов разделить ее ликование.

– Это Каллимос, – сказал он, указывая на остров, расположенный на востоке.

– Его название переводится как «прекрасный», да? – спросила Джоанна.

– Верно, – кивнул Даркурт. – Сможете прочесть остальные названия?

Девушка внимательно посмотрела на карту.

– Западный остров – Лейос. Где-то я уже встречала это слово. Кажется, это равнина?

– Внутренняя часть этого острова очень ровная, – сказал Алекс. – Он идеально подходит для земледелия и разведения лошадей.

– А эти три… – пробормотала Джоанна. – Это Фобос… Дейматос и… Тарбос. – Она с удивлением посмотрела на Алекса. – Не понимаю… Ведь все эти названия связаны со страхом и ужасом. Неужто там так плохо живется?

– Вовсе нет, – улыбнулся Даркурт. – Напротив, там очень даже неплохо.

– А откуда же такие названия?

Алекс свернул карту и спрятал ее в шкаф.

– Эти названия служат… напоминанием. Думаю, это самое подходящее слово. Напоминанием о том, что случилось много лет назад. – Вернувшись к столу, он продолжал: – Когда-то Акора действительно была одним островом. Местные жители называли его Каллимосом – это название сейчас сохранил западный остров архипелага.

– Но как же один остров превратился в несколько? – удивилась Джоанна.

– В центре Каллимоса находился вулкан, спавший тысячи лет. Но однажды он проснулся, и началось ужасное извержение. Взрыв разделил остров на две части, и море тут же поглотило пространство между ними – осталось только три маленьких островка, которые и поныне служат свидетельством того, что пришлось пережить людям, когда земля разверзлась у них под ногами.

– Какой кошмар, – прошептала Джоанна. – И когда же это случилось?

– Более трех тысячелетий назад, – ответил Даркурт.

Несколько секунд девушка обдумывала его слова.

– Вы хотите сказать, что ваша история насчитывает более трех тысяч лет?

Алекс утвердительно кивнул.

– История передавалась устно? – допытывалась Джоанна.

– Нет, – ответил Даркурт. – Коренные акорцы издавна владели письменностью, а те люди, которые позже поселились на островах, принесли с собой собственную письменность.

– Просто невероятно! – воскликнула девушка. – Ни один народ не имел столь древней письменности – даже египтяне. Хотя некоторые их иероглифы до сих пор не расшифрованы. Я имею в виду письмена на том камне, который нашли солдаты Наполеона… – Внезапно Джоанна умолкла и пристально посмотрела на Алекса. – Неужели Атлантида? – прошептала она.

Даркурт усмехнулся и покачал головой:

– Только не это.

– Но почему? – спросила Джоанна. – Ведь Платон утверждал, что она находилась к западу от Геркулесовых столбов. Он упоминает греческого историка Солона, а тот, в свою очередь, ссылается на письмена египетских жрецов – они еще более древние, и в них говорилось, что Атлантида – королевство, поглощенное морем…

– Поглощенное в результате землетрясения, – перебил Даркурт. – А я, как вы помните, говорил об извержении вулкана. К тому же Платон утверждает, что атланты были завоеваны греками из Афин – перед тем как Атлантида погрузилась в море.

– Все это детали, не более того, – возразила Джоанна. – История может передаваться не очень точно, это известный факт. Разумеется, сам Платон был атлантом, поэтому он и постарался приукрасить своих соплеменников. Вам наверняка известно, что так же поступал и Шекспир. Он льстил Тюдорам, чтобы воспеть властвующую династию.

– Для женщины вы удивительно образованны, – заметил Алекс. – Есть еще такое выражение… – Он задумался на мгновение. – Синий чулок, правильно? Вы синий чулок?

Туника соскользнула с плеча Джоанны, и она, стараясь не смотреть на Даркурта, поспешно поправила ее.

– Думаю, многие бы назвали меня именно так, – тихо проговорила она.

– Извините, я не хотел вас обидеть, – пробормотал Алекс. – В детстве я изучал английский, но некоторые слова и выражения до сих пор не вполне мне понятны. Во всяком случае, я не всегда улавливаю нюансы…

Джоанна пристально посмотрела ему в глаза.

– Мне тоже кое-что не вполне понятно. Вернее, я многого не понимаю, но одно обстоятельство… Оно просто ставит меня в тупик.

– Какое именно?

– Я слышала, что в Акоре мужчины занимают главенствующее положение в обществе, а женщины призваны прислуживать им. Так почему же вы тогда извиняетесь передо мной?

Даркурт пожал плечами:

– А разве английские джентльмены ведут себя иначе?

Джоанна невольно улыбнулась:

– Английские джентльмены – совсем другое дело.

– Неужели? – усмехнулся Даркурт. – Поверьте, в Акоре ни один мужчина не скажет женщине обидных слов. А если это все-таки произойдет, то постарается тут же извиниться перед женщиной.

– В Акоре действительно так поступают?

Алекс кивнул. Немного помолчав, он проговорил:

– Думаю, нам не помешает обсудить и другие акорские обычаи.

Проще всего было бы рассказать об акорских властях и о том, что обычно называли «необходимыми мерами». Но именно это и беспокоило Алекса. Он не хотел, чтобы кто-то предпринимал «необходимые меры» в отношении Джоанны Хоукфорт. Вот уже несколько дней Алекс пытался убедить себя в обратном, но это ему не удалось, и он вынужден был смириться.

– Дело в том, что вы – иностранка, и это, как я уже говорил, вызовет определенные трудности. Неизбежны вопросы, в частности, о том, почему я позволил вам проникнуть в Акору. К счастью, вы – женщина, так что этим можно многое объяснить.

Разумеется, Алекс понимал, что такое объяснение приведет в ярость некоторых консервативных советников его брата; они и без того возмущались тем, что принц Акоры – наполовину иностранец. Впрочем, Даркурт не видел необходимости объяснять все это Джоанне. Внимательно посмотрев на нее, он продолжал:

– На борт корабля, кроме той женщины, которую я выберу для того, чтобы она родила мне сыновей, я могу взять лишь еще одну представительницу прекрасного пола…

Алекс внезапно умолк; он заметил, что лицо его спутницы залилось краской. Но то не была краска смущения – глаза Джоанны вспыхнули гневом.

– Кроме той, которую вы выберете для того, чтобы она родила вам сыновей?! – воскликнула девушка. – Какой изящный способ говорить о жене – ведь именно ее вы имеете в виду?

Даркурт в изумлении уставился на Джоанну.

– Простите, я не совсем вас понимаю, – пробормотал он. – Можно подумать, англичане не хотят иметь сыновей.

– Разумеется, хотят. Но они не говорят о своих женах так, словно единственное их предназначение – родить детей! – с возмущением в голосе сказала Джоанна.

Алекс едва заметно усмехнулся.

– Неужели вы не знаете, сколько супругов терпят друг друга только ради того, чтобы произвести на свет наследника, а потом торопятся разойтись?

Алексу казалось, что он достойно ответил на реплики девушки. И Джоанна действительно на мгновение смутилась. Однако она тут же взяла себя в руки и проговорила:

– То есть вы хотите сказать, что акорцы придерживаются тех же норм морали, что царят в английском высшем обществе? Как только женщина выполнит свое предназначение, вы избавляетесь от нее, не так ли?

Даркурт невольно нахмурился. Что-то в этой женщине заставляло его терять над собой контроль и чувствовать себя желторотым юнцом. Но что именно?.. На этот вопрос он не мог ответить. К счастью, у него имелся способ преодолеть смущение и поставить женщину на место. К такому способу акорцы прибегали на протяжении многих веков.

– Нет, этого я сказать не хочу, – ответил Алекс. Приблизившись к Джоанне почти вплотную, он улыбнулся и осторожно провел ладонью по ее щеке. – Акорским женщинам нет смысла сбиваться с пути истинного, потому что мужчины исполняют все их желания. Насколько я понимаю, английские мужчины так не поступают.

Алекс с удовлетворением отметил, что Джоанна смутилась, ей нечего было возразить. А ее кожа… Она оказалась удивительно нежной… О Господи, о чем он думает?! У всех женщин нежная кожа, так они созданы! Однако ее кожа… Алексу вдруг вспомнились лепестки цветков персика, опадающие с дерева под теплым летним дождем. Вспомнил он и том, как мальчишкой пытался ловить их. Впрочем, те дни он помнил довольно смутно, тогда у него еще не было проблем…

– Я должен обсудить с вами, как мы объясним ваше присутствие на корабле, – проговорил он, пристально глядя на Джоанну.

Она собиралась оттолкнуть его – Алекс это видел, – но почему-то сдержалась. Что именно ее удерживало? Неужели только гордость?

Джоанна молчала, и Даркурт продолжал:

– Есть только одно возможное объяснение. Вернее, объяснение, в которое поверят все. Иными словами, я мог взять с собой женщину-иностранку лишь по одной-единственной причине…

Алекс умолк и внимательно посмотрел на девушку. Она явно встревожилась и опустила глаза. Но тут же взяла себя в руки и, смело взглянув на него, спросила:

– Потому что вы по доброте душевной решили помочь ей, не так ли?

Даркурт усмехнулся:

– По доброте душевной? Увы, принцы редко имеют право на подобную роскошь. У нас есть обязанности, хотя нам и позволены некоторые вольности. К такой приятной вольности, возможно, стоит отнести и вас. Очаровательная англичанка, которой я позволил согреть мою постель, и которая так мне понравилась, что я решил взять ее с собой, – именно такое объяснение устроит всех.

Глаза Джоанны вспыхнули – было очевидно, что слова Алекса привели ее в ярость.

– Вы, видимо, принимаете меня за леди Ламперт, – проговорила она ледяным тоном.

Алекс смутился; его одолевали противоречивые чувства: с одной стороны, он восхищался этой девушкой, но с другой – ее поведение задевало его мужскую гордость. Что ж, в конце концов она уступит ему, непременно уступит, потому что у нее просто не будет выбора.

Отступив на шаг, Алекс с усмешкой проговорил:

– Боюсь, вы неправильно меня поняли, леди Джоанна. Речь шла лишь о том, чтобы выдать вас за близкую мне женщину. Я сказал, что ради вашего блага можно выдать вас за мою любовницу, но я вовсе не говорил о том, что это произойдет на самом деле.

К его удовлетворению, Джоанна явно удивилась и покраснела. Алексу захотелось снова дотронуться до ее щеки, но он заставил себя сдержаться.

– Я действительно не поняла вас, милорд, – в смущении пробормотала девушка. – Примите мои извинения.

Алексу пришлось признать, что Джоанна вела себя достойнейшим образом. И ему очень хотелось сказать ей об этом, но он решил воздержаться от подобных комплиментов.

Коротко кивнув, он сказал:

– В таком случае мы с вами поддержим эту… иллюзию, что не помешает вам вести себя, как достойная женщина.

– Достойная женщина – и любовница?! – изумилась Джоанна. – Простите, но я вас не понимаю.

«Наверное, все дело в английской морали, – подумал Алекс. – К тому же эти англичане ужасно упрямы и полагают, что только им известно, как людям следует себя вести».

Стараясь не терять самообладания, Даркурт проговорил:

– Видите ли, в Акоре любовницу иногда называют младшей женой, и это весьма почетное звание. У нас есть немало женщин, которые вообще не выходят замуж или, овдовев, не спешат найти себе нового мужа. Тем не менее, и они, и их замужние сестры придерживаются одного кодекса поведения, который и вам предстоит изучить. Женщина должна быть приятной, смиренной, послушной и скромной. Ее единственная цель – служить мужчине, которому она принадлежит. Других желаний у нее быть не должно, поэтому нет и других забот.

Джоанна молча смотрела на собеседника. Наконец она пробормотала:

– Нет, поверить в существование таких женщин невозможно.

– Это для вас невозможно, – кивнул Алекс. – Вы понятия не имеете о том, какой должна быть женщина.

– Но ведь я тоже женщина! – воскликнула Джоанна. – Я общалась с женщинами в Хоукфорте и знаю многих светских дам. В конце концов, я много путешествовала. И могу вас заверить: на свете не существует женщин, о которых вы говорите. Во всяком случае, в тех местах, где мне доводилось бывать. А если они живут в Акоре, то я вынуждена признаться, что акорские женщины представляют совершенно неизвестный для меня вид.

– Должен заметить, что опыта у меня побольше, чем у вас, – возразил Даркурт. – И я знаю, что большинство женщин счастливы принадлежать именно к тому типу, который я описал.

– Счастливы?! По-настоящему счастливые женщины живут только в Хоукфорте, – заявила Джоанна. – Все они добрые и весьма благоразумные провинциалки. Эти женщины трудятся рядом со своими мужьями на полях и пастбищах, даже на рыбацких шхунах. Некоторые варят пиво, прядут… или занимаются каким-то другим полезным делом. И все они поднимут на смех всякого, кто вздумает указывать им, что следует делать. Если, конечно, речь не идет о том, чтобы подать мужчине кружку эля, за которую тот заплатил в пабе. Они помогают своим мужчинам как могут, а также заботятся о них и об их общих детях. Я видела много таких женщин и знаю, как они ведут себя. В Хоукфорте от мужчин и женщин исходит удивительное внутреннее сияние, а смех у них добрый и искренний.

Что-то шевельнулось в душе Даркурта, какая-то смутная тоска. И вдруг она стала разрастаться и вскоре достигла самых потаенных уголков его души. Потом медленно отступила, но осадок остался – так остается морская пена на залитом волнами пляже.

– Похоже, ваш Хоукфорт – Богом благословенное, удивительное место, – пробормотал Алекс. – Но я говорю не о провинциалках. Речь идет о королевском дворе. Есть правила, которые необходимо соблюдать в Лондоне. Подобные правила существуют и в Илиусе. Ваше присутствие там непременно вызовет слухи. И вас ждут большие неприятности, если ваше поведение будет отличаться от поведения всех остальных женщин.

Джоанна глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Когда же она их открыла, Алекс увидел в ее взгляде решимость.

– Я сделаю все, что смогу, – сказала девушка. Даркурт коротко кивнул:

– Отлично! Из-за вашей раны у меня не было возможности следить за вашим поведением. А кроме меня, следить было некому. Но как только мы прибудем в Акору, положение изменится. Для начала запомните: вы не должны заговаривать первой. И вообще вы должны открывать рот только тогда, когда я обращаюсь к вам и жду ответа. – Алекс пристально посмотрел на собеседницу, но, к счастью, на этот раз она обошлась без комментариев. – Вы должны вставать, когда я вхожу в комнату, – продолжал Даркурт. Опять молчание в ответ; правда, глаза Джоанны вспыхнули. – Поскольку все будут считать, что мы с вами состоим в интимной близости, вам следует называть меня не арчос – это мой официальный титул, – а креон.

Алекс внимательно посмотрел на девушку. «Ее греческий выше всяких похвал, – думал он, – а акорский язык она постигает с удивительной легкостью. Так что, похоже, эта женщина вполне способна…»

Джоанна нахмурилась.

– Креон? – переспросила она. – Разве слово «креон» означает… «хозяин»?

– Таково первоначальное значение этого слова, – нашелся Даркурт. – Вам наверняка известно, что со временем слова обретают новые, дополнительные значения. В наши дни словом «креон» женщина уважительно называет мужчину, которому принадлежит.

Алекс пытался унять гнев Джоанны, но это не очень-то у него получалось. Впрочем, он видел, что она старается держать себя в руках.

– Так каково же истинное значение этого слова? – с ледяным спокойствием проговорила Джоанна.

– Думаю, слово поменяло значение уже после извержения вулкана. – Алекс попытался уйти от прямого ответа. – То есть это произошло три тысячелетия назад.

– Вы говорили, что некоторые люди пережили ту трагедию… А какими они были? – спросила Джоанна. – Наверное, храбрыми воинами?

Даркурт ненадолго задумался.

– Это были… мирные люди, – проговорил он вполголоса. – Они пасли скот, ловили рыбу… И еще были художниками.

Джоанна обвела взглядом великолепную роспись на стенах каюты.

– Думаю, акорцы остались художниками до наших дней, – сказала она. – И это меня поражает, ведь я всегда считала их воинами.

– Многие так считают, – кивнул Алекс.

– Но выходит, что древние акорцы воинами не были, – продолжала девушка. – А вот те, что появились позже, были. Что же пришлось пережить мирным акорцам, когда на их землях поселились ваши предки, постоянно бряцавшие оружием? Думаю, у них не оставалось ни единого шанса, не так ли?

«Черт возьми, верно, но только наполовину», – подумал Даркурт.

– Они не выжили бы, если бы на их земле не появились мои предки, – пробормотал Алекс. – Жар взрыва разрушил практически все. Погибли не только почти все жители Акоры – сгорели все суда и деревья, из которых можно было бы построить новые. Многие годы пахотные земли оставались под толстым слоем лавы. Так что если бы не мои предки, то выжившие после извержения акорцы умерли бы от голода.

Джоанна усмехнулась:

– Надо понимать так, что ваши предки оказались для них спасителями?

– Нет. – Даркурт покачал головой. – Они пришли туда как завоеватели. Но в свое время и моих предков завоевали, только не в Акоре. В Акоре же мы были победителями.

«Этим ей придется удовлетвориться, – думал Алекс. – Я и так рассказал ей больше, чем следовало бы». Пристально посмотрев на девушку, он проговорил:

– В общем, делайте так, как я вам сказал, и у нас появится шанс добиться успеха. Но если вы не послушаете меня… – Он пожал плечами, предоставив Джоанне самой догадаться, что будет в противном случае.

Вероятно, его тактика оказалась успешной, потому что девушка побледнела.

– А если я допущу ошибку…

– Не допустите, – перебил Алекс. – Я об этом позабочусь.

– Но изображать ту, которой я не являюсь… – Она закусила нижнюю губу. – Вообще-то в Хоукфорт иногда приезжали труппы бродячих артистов. Меня не переставало удивлять, как самый обычный человек преображается, изображая монарха, страшного убийцу… или еще кого-нибудь.

– Наверняка немалую роль играли сценарий, костюмы и обстановка, – заметил Алекс.

– Да, совершенно верно.

– И конечно же, сами исполнители, – продолжал Даркурт. – Вероятно, артисты долго репетировали, чтобы сыграть свои роли.

Они переглянулись, и Даркурт вдруг заметил, что веснушки на носу Джоанны побледнели – наверняка из-за долгого пребывания в каюте. «Ничего, скоро они вновь расцветут полным цветом – едва лишь она окажется на солнце, – мысленно улыбнулся Алекс. – Правда, в свете к веснушкам относятся с пренебрежением… Относятся так же, как к простой и понятной речи. Но, похоже, леди Джоанна Хоукфорт не очень-то интересуется светскими нравами и обычаями».

А потом он перевел взгляд на ее губы – удивительно нежные и розовые. Алексу безумно хотелось поцеловать Джоанну, хотелось узнать, каковы на вкус эти чудесные губы.

Сделав над собой усилие, он отвел взгляд от ее лица и проговорил:

– Все будет в порядке, если только вы не будете походить на испуганную олениху всякий раз, когда я к вам приближаюсь.

– Не буду… – едва слышно прошептала Джоанна. Говорить в полный голос она не могла; мозолистые ладони Даркурта, привычные к поводьям и эфесу шпаги, легонько сжали ее щеки.

Алекс не знал, о чем думает Джоанна в эти мгновения, да это его и не интересовало. Шелковистые локоны девушки щекотали его пальцы, а аромат ее тела дурманил голову. Ее образ постоянно стоял у него перед глазами – Алекс понял это только сейчас. Его желание с каждым мгновением усиливалось, и – такое с ним случилось впервые – он вдруг почувствовал, что не вполне владеет ситуацией. Но он должен взять себя в руки! Слишком много поставлено на карту – королевство и судьбы тысяч людей! Что же касается его личных переживаний, то их никто не примет в расчет.

И все же он сказал ей правду. Если они хотят добиться успеха, ее присутствие на судне надо как-то объяснить – слабостью молодого человека, например, который не удержался и нагрешил с женщиной. Такой грех ему простят – если не все, то очень многие.

Алекс склонился над девушкой и осторожно прикоснулся губами к ее губам. Потом он обнял Джоанну за талию и снова поцеловал ее. Она тихонько застонала, и се губы чуть приоткрылись. Алекс чувствовал, как груди Джоанны касаются его груди, и ему становилось все труднее сдерживать себя. «Кровать совсем рядом, – промелькнуло у него. – Кровать всего в нескольких шагах. Было бы так просто…»

Корабль поднялся на гребне волны и тут же нырнул вниз. Лишь сейчас заметив, что на море началось волнение, Даркурт ухватился одной рукой за стол, но при этом по-прежнему обнимал Джоанну за талию.

Ее глаза вдруг стали совсем темными и загадочными…

Как у оленихи?

Нет, как у ястреба, парящего в потоках раскаленного воздуха и высматривающего жертву.

– Сыграй эту роль, – шепнул Алекс. Джоанна кивнула:

– Я сделаю это ради брата.

Море еще раз качнуло корабль, и в этот момент он понял, что она солгала.

А может, ему просто очень хотелось, чтобы ее слова оказались ложью?

Глава 6

Проснувшись, Джоанна почувствовала запах лимонов. Медленно приподнявшись, она тщетно пыталась вспомнить свой сон. Наконец обвела взглядом каюту, затем посмотрела в иллюминатор. Предрассветное небо все еще было сероватым, но уже скоро пылающее солнце разгонит остатки ночи и наступит новый день. Ветерок, проникавший в каюту, оказался теплее, чем накануне, но разбудил Джоанну вовсе не ветер. Запах – именно он ее разбудил.

Но откуда же в каюте лимоны? Может, этот запах ей приснился? Джоанна сделала глубокий вдох – и ей вдруг вспомнился чудесный летний день в Хоукфорте: она сидит на траве и пьет лимонад, а ветер с моря приносит похожий аромат…

Сгорая от любопытства, Джоанна поднялась с постели, надела тунику и, пригладив пятерней волосы, покосилась на дверь. После того как Даркурт сказал, какую роль ей придется играть в Акоре, прошло три дня. Он, как обычно, приносил ей еду. Во время коротких встреч они общались весьма сдержанно. Даркурт больше ни разу не прикоснулся к ней и, уж конечно, не поцеловал.

А жаль…

О Господи, ну о чем она только думает?! Действительно, довольно странные мысли… Скоро она будет в Акоре, в том самом таинственном королевстве, о котором с детства мечтала, – и вдруг думает о каком-то поцелуе!

Впрочем, ее и прежде целовали. Однажды… Пылкий мальчишка-конюх. Хорошо хоть с Даркуртом она сдержала себя и не влепила ему пощечину, как тому мальчишке.

Но почему же она на сей раз сдержалась? Почему не ударила Даркурта? Вероятно, потому, что это даже не пришло ей в голову. Ведь его поцелуй… Возможно, все дело в том, что в Хоукфорте она общалась только с женщинами, поэтому даже не догадывалась о том, что один-единственный поцелуй может так подействовать на нее. Конечно, Алекс тоже не остался равнодушен… Что он говорил ей? Якобы акорские женщины по-настоящему счастливы и всегда всем довольны. Неужели в Акоре действительно все женщины счастливы?

Нет, нельзя об этом думать. Лучше думать о лимонах.

Джоанна снова осмотрелась и только сейчас увидела стоявший на столе поднос с завтраком – верное доказательство того, что она проснулась непозволительно поздно. Впрочем, ничего удивительного – ведь она полночи не могла заснуть. «Значит, Алекс снова заходил в каюту, когда я спала», – подумала Джоанна, и эта мысль почему-то отбила у нее аппетит. Немного подумав, она взяла табурет, встала на него и, высунувшись в иллюминатор, стала смотреть на волны, сверкавшие под лучами восходящего солнце.

В такой позе Алекс и застал Джоанну, когда, уже в полдень, вновь наведался в каюту. Он негромко откашлялся, чтобы сообщить о своем присутствии. Девушка выбралась из иллюминатора и с улыбкой сказала:

– Какой чудесный день, милорд. – Она еще не была готова называть его креоном, но уже решила, что в Акоре станет называть именно так. Она на все была согласна ради Ройса.

Брови Даркурта говорили красноречивее слов. Джоанна уже научилась определять его настроение по тому, как взлетали и опускались эти черные крылья.

Пристально глядя на девушку, Алекс проворчал:

– Думаю, некоторые люди полагают, что высовываться из иллюминатора подобным образом – слишком рискованно.

Теперь, находясь так близко от Акоры, Джоанна была в прекрасном расположении духа. Поэтому с радостной улыбкой воскликнула:

– Как хорошо, что на свете существуют самые разные люди! Иначе жить было бы ужасно скучно!

Взглянув на нетронутый завтрак, Даркурт нахмурился. Джоанна снова улыбнулась и проговорила:

– Странно, но я чувствую запах лимонов. Алекс выглянул в иллюминатор.

– Вам этот запах напоминает лимоны? – пробормотал он. – Интересно… Вообще-то лимоны действительно скоро можно будет собирать. Но дикий тимьян еще цветет, как и олеандр. Так что добавьте их ароматы к запаху лимона.

– Неужели мы уже так близко от Акоры?! – оживилась Джоанна.

– Уже час назад мы видели землю – узкую полоску на горизонте, – сообщил Даркурт. – Но из иллюминатора ее не видно.

Значит, она почувствовала запах Акоры даже раньше, чем увидела ее. А ей казалось, что от Акоры будут исходить запахи земли, скал, животных и что эти запахи будут резко контрастировать с запахом моря, которым она наслаждалась все предыдущие дни. Но от Акоры исходило дивное благоухание.

И вдруг Джоанну охватила какая-тo странная и совершенно необъяснимая тоска. Она вспомнила Хоукфорт – его краски, запахи, звуки. Там ее дом, а не на этих таинственных островах. И все же томление это было сладостным, словно запах лимона разворошил в се душе какие-то потаенные уголки, словно он сулил нечто чудесное, необыкновенное…

Господи, какие глупости! Она отправилась сюда, чтобы разыскать Ройса, вот и все. И тосковала она только по своему брату. Но все же лимоны и тимьян с олеандром – ей пришлось это признать – составляли странный и удивительный аромат… Необыкновенно приятный запах. Даркурт внимательно наблюдал за ней, и Джоанне вдруг почудилось, что он читает ее мысли.

– Когда я надолго покидаю Акору, – сказал он, – то во сне вспоминаю ее запах.

Эти слова Алекса поразили Джоанну. С удивлением взглянув на него, она пробормотала:

– Интересно, почему мужчины говорят о своих странах так, словно говорят о женщинах?

Теперь уже Даркурт удивился.

– Леди Джоанна, неужели не понимаете? Ведь мы дети наших стран.

– Дети? – переспросила Джоанна.

Алекс кивнул:

– Совершенно верно. Я, например, когда покидаю Акору, мечтаю побыстрее вернуться.

Джоанне очень хотелось спросить, о чем еще Алекс мечтает, но она вовремя сдержалась, решив, что не следует проявлять чрезмерное любопытство.

И тут Джоанна вдруг поняла: разбудили ее вовсе не лимоны – нет, это Алекс проник в ее сны и растревожил…

Даркурт вытащил из ящика стола морскую карту и сказал:

– Посмотрите в иллюминатор. Теперь видно землю.

Девушка тотчас же выглянула наружу и вскрикнула в восхищении. Прямо перед ними поднимались из морских волн высокие скалы. Сначала Джоанне показалось, что эти скалы напоминают знаменитые меловые утесы Дувра, но она тут же поняла, что ошибается – акорские скалы были гораздо выше. Да и цвет у них был совсем не белый.

Алекс стал у нее за спиной, и она, почувствовав тепло его тела, почему-то вздрогнула, а по ее спине пробежали мурашки.

– Мы причалим через несколько часов, – вполголоса проговорил Даркурт.

Джоанна, не оборачиваясь, кивнула. Вскоре она услышала, как захлопнулась дверь каюты, и облегченно вздохнула.

Время шло, но Джоанна этого почти не замечала, она мысленно перенеслась в те времена, когда на остров обрушилась катастрофа. Что происходило тут в те ужасные мгновения? Знали ли люди, что произойдет? Была ли у них возможность спастись? По словам Алекса, его предки появились на островах уже после катастрофы. Почему они направились именно туда, где произошло извержение вулкана? Что они тут искали?

Скалы с каждой минутой приближались и наконец заняли всю западную часть горизонта. Причем они были самых разных цветов – фиолетовые, коричневые, красные, ярко-синие, сероватые, цвета морской волны… Джоанна подумала, что это многоцветье напоминает мрамор с разноцветными прожилками. Она представила, как скалы плавятся от жара, и в ужасе содрогнулась.

Время шло, а девушка по-прежнему стояла у иллюминатора. Скалы казались ей холодными и жестокими. Джоанна не видела ни намека на гавань, в которую мог бы войти корабль, и ей вдруг подумалось, что Акора напоминает неприступную крепость – по сравнению с ней даже самые большие замки казались игрушечными. Но ведь известно, что в любых стенах бывают трещинки… И действительно, вскоре Джоанна разглядела в каменном монолите узкий проход. Возможно, она и не увидела бы его, если бы не изучала карту Акоры. То, что европейцы, разглядывавшие побережье в свои подзорные трубы, принимали за крохотный залив, на самом деле оказалось входом в гавань. Они вошли в нее уже после полудня, и Джоанна тотчас же услышала, как что-то стукнуло по корпусу корабля. Она выглянула в иллюминатор, но ничего не увидела. Через минуту стук повторился. Джоанна снова высунулась в иллюминатор. Заметив над поверхностью воды верхушку огромного валуна, девушка вскрикнула в испуге – ведь судно могло получить пробоину. Но тут корабль еще раз ударился о валун, и тот отплыл в сторону. Джоанна в изумлении смотрела на воду – вся ее поверхность была покрыта огромными валунами. Оказалось, что это куски пемзы – точно такие же, только совсем маленькие Джоанна время от времени находила на пляжах Хоукфорта. Пемза – вулканическая порода, и, конечно же, она являлась свидетельством извержения.

Вскоре корабль сделал очередной поворот и внезапно вышел в открытое море. Извилистые берега отступали все дальше и сливались с линией горизонта. Из воды то и дело выпрыгивали огромные серебристые рыбины, и над волнами с криками проносились морские птицы. Джоанна поняла, что судно повернуло на восток – должно быть, именно там находился город Илиус. Задрав голову, девушка увидела ферму, находившуюся на самой вершине холма. Эта ферма, сооруженная из белого известняка, совсем не походила на те, которые они с Ройсом видели в Греции.

Через некоторое время корабль снова приблизился к берегу, и Джоанна затаила дыхание – перед ней возник небольшой храм, сверкавший на солнце. Белые колонны храма поднимались к остроконечной крыше, однако стены казались не такими белоснежными, как стены греческих античных храмов. К тому же эти стены были украшены росписью, а колонны – увиты виноградными лозами. Под крышей же храма находилась статуя женщины, и казалось, что изваяние смотрит на море.

Джоанна была в восторге. Ведь она все-таки добилась своего – она добралась до загадочного королевства и сделала то, что не смогли сделать многие поколения путешественников, завоевателей и искателей приключений. Но найдет ли она здесь Ройса?.. Жив ли он? Вспомнив о брате, Джоанна погрустнела. Закрыв глаза, она помолилась за Ройса, как молилась многие сотни раз за последние полгода. Когда же Джоанна открыла глаза, и храм, и богиня уже скрылись из вида.

Отойдя от иллюминатора, девушка стала собирать свои вещи. Покончив со сборами, села на постель и приготовилась ждать. Но вскоре ее терпение лопнуло, и она вновь выглянула наружу.

Джоанна говорила себе, что не стоит воспринимать новую страну только чувствами, но запах лимона уже разбередил ей душу.

Илиус возник перед ними внезапно. Причем людей на пристани оказалось довольно много, и с каждой секундой их становилось все больше – было очевидно, что на берегу с нетерпением ждали возвращения принца Акоры.

Окинув взглядом гавань, Джоанна увидела множество кораблей; некоторые из них были такие же огромные, как «Нестор», другие казались совсем крохотными – на таких, наверное, плавали только по Внутреннему морю. А за пристанью, на холмах, располагались ряды белых домиков, окруженных цветущими деревьями и кустарниками, усыпанными белыми, розовыми и желтыми цветами. Дороги же заканчивались у высоких стен, за которыми, словно часовые, стояли белые огромные башни, сверкавшие на солнце. Эти башни ошеломили Джоанну – таких она никогда прежде не видела.

«Вероятно, Илиус очень похож на Трою», – думала девушка. Троя всегда казалась ей вполне реальной, и вот сейчас она видела точно такой же город – прекрасный и величественный.

Тут Джоанна вдруг снова почувствовала запах лимонов; сейчас он казался более резким, чем в море, но к нему по-прежнему примешивались ароматы тимьяна и олеандра. И конечно же, в гавани пахло рыбой, мокрыми пеньковыми канатами и смолой – точно такие же запахи проникали в Хоукфорте во все окна дома, когда в погожие дни задувал ветер с моря.

Корабль приближался к берегу, и вскоре Джоанна уже смогла рассмотреть людей на улицах. Девушка разглядывала акорцев с величайшим любопытством. Большинство из них были темноволосыми и бронзовыми от загара – такой загар Джоанна уже видела, когда путешествовала по странам Средиземноморья. Впрочем, некоторые из жителей города были светловолосыми, но таких оказалось совсем немного. Джоанна почти сразу же заметила, что и мужчины, и женщины были в туниках, причем мужские туники казались намного короче, чем женские. Исключением являлись солдаты; на них были такие же килты, как и 96 на Даркуртс. Солдаты расхаживали вдоль причалов, а некоторые поднимались на суда или же, напротив, сходили на берег. Однако в поведении этих людей не было ничего необычного – такую же картину Джоанна не раз наблюдала во многих портовых городах, в том числе и в Лондоне.

И все же акорский порт существенно отличался от лондонского. Джоанна не сразу поняла, в чем состоит это отличие, но потом вдруг осознала: ни в порту, ни на прилегавших к нему улицах не наблюдалось никаких примет нищеты. И действительно, здесь не было ни женщин легкого поведения, поджидавших клиентов, ни худых бездомных собак, ни отвратительных нищих, которых так много на лондонских улицах. К тому же все дома были ухоженными, и их белые стены, казалось, сверкали на солнце.

Внезапно в каюту вошел Даркурт, и Джоанна, взглянув на него, невольно вздрогнула – ей на мгновение почудилось, что перед ней совсем другой человек; во всяком случае, в его манерах появилось какое-то пугающее высокомерие.

Пристально взглянув на девушку, Алекс протянул ей длинную белую тунику с капюшоном.

– Наденете это перед тем, как сойти на берег, – сказал он. – На пристани будет ждать закрытый паланкин. В нем вас отнесут ко мне во дворец. Мне нужно встретиться с ванаксом, так что я, наверное, вернусь очень поздно. Не беспокойтесь, слуги позаботятся о вас.

Джоанна молча кивнула. Конечно же, этот человек нисколько не сомневался в том, что она будет во всем ему подчиняться. Но девушка решила не спорить с ним. Ведь Даркурт спас ее – зашил рану. К тому же ей требовалась его помощь, чтобы найти брата.

На тунике не оказалось застежки, и Джоанна поняла, что сможет надеть ее только через голову. Она вопросительно посмотрела на Даркурта, но тот промолчал, хотя, по-видимому, догадался, что смущает его спутницу.

– Вы поговорите с Ванаксом о Ройсе? – неожиданно спросила Джоанна.

Алекс взглянул на нее с удивлением.

– Мы поговорим о том, о чем следует поговорить, – ответил он, направляясь к двери.

Джоанна нахмурилась. «А как же его обещание разыскать Ройса? – подумала она. – Или это обещание – пустые слова?»

– Подождите! – крикнула девушка. – Я должна знать!.. Что вы сделаете для того, чтобы найти Ройса? Ведь вы обещали… Обещали, что мы попытаемся найти его.

Даркурт остановился уже у самой двери. Обернувшись, сказал:

– Почему мы? Полагаю, что это вы сделаете все для того, чтобы свести к минимуму те неизбежные неприятности, которые нас ждут из-за вашего присутствия в Акоре. Только об этом вам следует беспокоиться.

– Неужели вы думаете, что я буду сидеть сложа руки? Ведь надо что-то предпринимать. Я слишком долго ждала, слишком многим рисковала!

Внезапно Алекс пересек каюту и схватил девушку за руку. Несколько секунд он пристально смотрел ей в глаза, затем вполголоса проговорил:

– Неужели вы так ничего и поняли? Неужели не поняли, куда попали?

– Но вы так мало рассказывали мне…

– Напротив, больше, чем следовало…

Даркурт внезапно умолк. Он вдруг понял, что слишком много требует от своей спутницы. Ведь сам-то Алекс, родившись на Акоре, с детства привыкал ко всевозможным ограничениям – потому и мирился с ними. К тому же именно он намеревался отменить некоторые из ограничений.

Что же сказать этой девушке? Что ее ждут серьезные испытания? Что он, Алекс Даркурт, возможно, не сумеет обеспечить ее безопасность? Может, сказать о том, что им придется спать в одной постели? Но ведь Джоанна и так скоро узнает об этом. Если же они будут спать порознь, слуги непременно что-нибудь заподозрят. Правда, почти все они преданны ему. И все же следует проявлять осторожность, ведь достаточно всего лишь одного предателя – и ситуация еще больше осложнится.

Разумеется, ему не следовало брать Джоанну в Акору. Но она сумела обставить все таким образом, что у него просто не было выбора… Да, он был вынужден оставить девушку на судне. И в результате взял на себя огромную ответственность… Именно поэтому его долг – защитить Джоанну от всех возможных опасностей.

Но как ей объяснить все это? Как объяснить, что она действительно подвергается опасности? Конечно, на Акоре следует многое изменить, и когда-нибудь он займется этим, но сейчас…

Тут Алекс вдруг понял, что все еще держит Джоанну за руку. Вообще-то он не собирался прикасаться к ней – это произошло само собой, помимо его воли.

Выпустив руку девушки, Алекс отступил на шаг и пробормотал:

– Мне кажется, я уже говорил вам, как должна вести себя женщина на Акоре. Все женщины…

– Они должны быть покорными, послушными и скромными, – перебила Джоанна. – Поверьте, я прекрасно помню это.

– Однако я очень сомневаюсь в том, что вы намерены вести себя именно так, – проворчал Даркурт.

Несколько секунд она молча смотрела на него. Потом, пожав плечами, проговорила:

– Похоже, вы мне не верите. Уверяю вас, я прекрасно все понимаю. И если бы все дело было только в моем поведении, то я бы ни о чем не беспокоилась.

– К сожалению, вы беспокоитесь, – заметил Даркурт. Алексу все труднее было сдерживаться. Этот разговор ужасно раздражал его, так как Джоанна совершенно ничего не понимала и, судя по всему, даже не пыталась понять. Немного помолчав, она продолжала:

– Я зашла слишком далеко и поэтому непременно должна что-то предпринять. Да, я должна попытаться найти Ройса.

Алекс в смущении пожал плечами. Он был вынужден признать, что на месте этой женщины вел бы себя точно так же. А впрочем… Конечно же, все это глупости. Действительно, почему ему в голову лезут такие нелепые мысли? Ведь он мужчина, она – женщина, так что в данном случае сравнения неуместны.

– И что же вы намерены предпринять? – поинтересовался Алекс. – Бродить по горам и долинам, заглядывая в кусты в поисках брата?

Джоанна внезапно улыбнулась, и ее улыбка обезоружила Даркурта.

– Знаете, я готова делать даже это, – проговорила девушка.

Даркурт криво усмехнулся.

– К несчастью, я тоже, – пробормотал он. Осторожно прикоснувшись кончиками пальцев к щеке девушки, Алекс продолжал: – Поймите, это невозможно. Вы должны верить мне, Джоанна.

Он произнес ее имя так естественно, словно они были знакомы уже много лет. И ему вдруг безумно захотелось, чтобы и она назвала его по имени.

Действительно, безумное желание…

В следующее мгновение взгляды их встретились, и Даркурт, склонившись над девушкой, осторожно прикоснулся губами к ее губам.

«Нестор» же тем временем подошел к причалу и пришвартовался. Глядя на корабль со стороны, можно было подумать, что он никогда и не выходил из гавани. Матросы, собравшиеся на палубе, весело болтали и смеялись – чувствовалось, что они рады окончанию путешествия. С берега то и дело выкрикивали слова приветствия, и матросы охотно отвечали.

Внезапно Алексу захотелось сняться с якоря и вывести судно в открытое море. Но он тотчас же напомнил себе, что именно сейчас должен находиться в Акоре – этого требовал долг.

Да, долг и честь. Для кого-то – обычные слова, для него же – смысл жизни.

Даркурт приосанился, и Джоанна снова увидела перед собой вельможу, вернувшегося из дальних странствий. Пристально посмотрев на девушку, он проговорил:

– Не забывайте, вы должны сыграть роль.

Не добавив больше ни слова, принц Акоры вышел из каюты.

Спустившись по трапу, Даркурт тотчас же направился во дворец. У ворот дворца стояли на задних лапах две гигантские каменные львицы. Вообще-то львы в Акоре не жили, так что статуи служили еще одним напоминанием о том, что предки многих акорцев прибыли на острова из дальних стран. В детстве Алекс привык прикасаться правой рукой к задней лапе львицы, когда входил в ворота, и левой – когда выходил из них. Прикоснувшись к теплому камню, он невольно улыбнулся. Вспомнилось, что мальчиком ему приходилось приподниматься на цыпочки, чтобы дотянуться до лапы львицы. А сейчас он просто протянул к львице руку…

За воротами раскинулся дворцовый двор. День обещал быть жарким, но пыли во дворе не было – очевидно, недавно прошел дождь. Сам же дворец даже отдаленно не напоминал те, которые Даркурт видел в Европе. Акорский дворец Атреидов был гораздо древнее европейских, а некоторые его постройки относились к началу второго тысячелетия до нашей эры.

На протяжении многих веков владыки Акоры тщательно берегли этот символ своей власти. И конечно же, здесь ничего нельзя было перестраивать – об этом постоянно напоминали жрецы. А если бы Алексу вдруг вздумалось что-то переделать, то он прошел бы в самый древний зал дворца – там сиживали его далекие предки – и окинул взглядом акорские земли. Конечно же, его предки мечтали только о том, чтобы эти земли, тогда искалеченные извержением, когда-нибудь возродились. Да, они мечтали о том, чтобы Акора во все времена осталась великим королевством, населенным гордым и свободным народом.

Но Даркурт знал, что не он один вспоминает о своих далеких предках. Человек, к которому он шел, тоже часто о них думал.

Ускорив шаг, Алекс прошел мимо высоких колонн, выкрашенных в ярко-красный цвет, мимо распахнутых двустворчатых дверей, инкрустированных бронзой, и оказался в первой дворцовой приемной. Внутренние колонны, щедро увитые виноградными лозами, подпирали крышу дворца. Крыша же была так высока, что, казалось, соперничала с небом; это сходство усиливалось благодаря оформлению зала: на темно-синем потолке сияли звезды – причем выстроились они в том же порядке, в каком выстраивались на небе во время весеннего равноденствия, когда мать-земля готовилась продемонстрировать смертным щедрость земного плодородия. На фресках были также изображены сцены жертвоприношений, совершавшихся в начале весны. В середине зала бил фонтан, питаемый из подземных источников, и бьющая из него вода сверкала в лучах света, проникавших через окна.

При виде принца Акоры стражники вытянулись в струнку, однако Алекс не обратил на них ни малейшего внимания. Он не заметил и вопросительных взглядов придворных, постоянно толпившихся в дворцовой приемной.

Оставив за спиной перешептывавшихся придворных, Даркурт миновал еще несколько залов и наконец оказался в самом маленьком из них. Впрочем, «маленьким» его можно было назвать с большой натяжкой – в нем нашлись бы места для всех гостей, собравшихся в Карлтон-Хаусе. И все здесь было посвящено одному божеству – быку. Стены украшали фрески с изображением этого животного, повсюду стояли скульптурные изображения быка, а над пустовавшим сейчас троном нависала огромная бычья голова с золотыми рогами.

В этот зал придворных не пускали, лишь несколько стражников застыли у бойниц в каменных стенах. Не замедляя шага, Алекс обошел трон и легонько прикоснулся к стене с левой стороны. Потайная дверь была искусно скрыта росписью. Впрочем, о двери знали все, но только немногие имели право входить в нее.

За дверью располагались личные покои ванакса; именно здесь находился центр власти Акоры, хотя многие считали иначе.

Даркурт оказался в небольшой комнате без каких-либо излишеств – белые стены лишь у самого потолка были украшены скромным геометрическим рисунком. Пол же, выложенный темным камнем, весь день хранил ночную прохладу. У дальней стены стоял большой письменный стол, за которым сидел черноволосый мужчина лет тридцати (то есть он был на несколько лет старше Алекса).

Увидев брата, ванакс Атреус радостно улыбнулся и тотчас же вскочил из-за стола. Атреус, потомок Атреидов и избранный правитель Акоры, бросился навстречу сводному брату и крепко обнял его. Мужчины были одного роста и одинакового сложения. Оба много пережили, но испытания лишь закалили их. Братья принялись похлопывать друг друга по спине с такой силой, что обычный человек мог бы и не выдержать ударов.

– А ты быстро вернулся, – сказал Атреус. – Я не ждал тебя раньше следующей недели.

Алекс с улыбкой ответил:

– Дела шли хорошо, вот я и управился быстрее, чем предполагал. Рад, что вижу тебя в добром здравии. Здесь все по-прежнему?

Атреус молча кивнул и внимательно посмотрел на Алекса. Братья выросли вместе, вместе многое пережили, и оба познали одиночество; Алекс – потому что был наполовину англичанин, Атреус – потому что стал правителем Акоры. Братья с детства поддерживали друг друга как могли – сначала в доме матери, потом юношами, когда ходили в походы и поднимались высоко в горы, где совершенствовали свое боевое искусство. И конечно же, они понимали друг друга без слов. Именно поэтому Атреус сразу догадался: брата что-то тревожит.

Едва прикоснувшись к молотку для вызова слуги, правитель Акоры с улыбкой проговорил:

– Итак, миссию свою ты выполнил успешно – тогда что же тебя тревожит?

Даркурт тяжко вздохнул.

– Ты чертовски проницателен. Временами это даже пугает.

Атреус рассмеялся и, указав на кресла с высокими спинками, стоявшие у окна, уселся в одно из них. Немного помолчав, продолжал:

– Дело не в проницательности. Просто я слишком хорошо тебя знаю. – Тут вошел слуга, и Атреус приказал: – Принеси вина и еще чего-нибудь. – Повернувшись к брату, он спросил: – Английская пища все так же плоха?

Алекс усмехнулся:

– Она стала еще хуже, если подобное возможно. Едва мы миновали Ла-Манш, матросы принялись тушить рыбу.

Атреус снова рассмеялся. При этом в его темных глазах заплясали огоньки.

– Что ж, надеюсь, мне все-таки удастся попробовать какое-нибудь английское блюдо. Если, конечно, обстоятельства позволят…

Алекс молча кивнул. Тут вновь появился слуга. Поставив па маленький столик голубой хрустальный кувшин, два таких же бокала и блюдо с хлебом и сыром, он поклонился и вышел из комнаты. Атреус наполнил бокалы и передал один из них Алексу. Тот сделал небольшой глоток и проговорил:

– Если бы французы знали, какой мы выращиваем виноград, они, пожалуй, направили бы сюда не одну экспедицию.

– Хорошо, что они этого не делают. – Атреус улыбнулся. – В Акоре и без них забот хватает. – Пригубив вина, он продолжал: – У нас здесь было тихо, возможно, даже слишком тихо…

– А что совет? – спросил Алекс.

– С этим все по-прежнему. Из шести человек трое, похоже, меня поддерживают. А остальные… – Атреус пожал плечами. – По иронии судьбы младший из членов совета больше всех противится переменам. Но ты наверняка помнишь, каким был Дейлос в прежние времена.

Даркурт утвердительно кивнул. Конечно же, он помнил отпрыска одной из самых знатных семей Акоры – по знатности и древности рода они могли бы посоперничать с самими Атреидами. Дейлос и в детстве отличался упрямством и высокомерием, так что Алекс не сомневался: с ним едва ли удастся договориться. Пожав плечами, Даркурт проговорил:

– Ирония еще и в том, что именно у Дейлоса меньше всего оснований для возражений. Что он знает о твоей политике? Ведь его же долго не было в Акоре…

– Похоже, путешествия не помогают ему обрести мудрость, – заметил Атреус. – К счастью, тебе это удалось.

Алекс криво усмехнулся. Интересно, что брат скажет о его мудрости, когда узнает про Джоанну? Не решившись заговорить об этом сразу, он спросил:

– А что скажешь о Тройзусе?

Атреус едва заметно поморщился.

– А что о нем можно сказать? Помалкивает, как обычно. И, как обычно, все время что-то ворчит себе под нос. Говорят, Дейлос предложил ему породниться. Речь идет о женитьбе…

Алекс с удивлением взглянул на брата.

– Но ведь для Дейлоса вступление в клан Тройзуса – это шаг вниз. Мы-то с тобой знаем, что он метит выше.

Атреус покачал головой:

– Напрасно метит. Кассандра его не послушает, а я не собираюсь уговаривать ее.

Мужчины улыбнулись, подумав о младшей сестре. Кассандра отличалась редкостным упрямством – вероятно, эту свою черту девушка унаследовала от британских предков. Она тоже была наполовину англичанкой, но этот груз давил на нее меньше, чем на Алекса, – возможно, потому, что женщина в Акоре не могла прийти к власти.

– А что говорит Меллинос? – спросил Алекс. – У него какие возражения?

Атреус скорчил гримасу.

– Меллинос утверждает, что главное для него – акорские традиции и ценности и он ни за что не допустит изменений.

– Изменения необходимы, чтобы выжить, – заявил Даркурт.

– Ты это понимаешь, – сказал Атреус. – И я – тоже. Но боюсь, что многие думают так же, как Меллинос. Они опасаются любых перемен и хотят, чтобы все оставалось как прежде. Перемены угрожают их власти, и они сделают все, чтобы не допустить их.

Алекс вопросительно посмотрел на брата.

– Сделают все, говоришь? Думаю, это слишком сильно сказано. Ведь известно: совет может высказывать свое мнение, однако на него не обращают внимания, если ва-накс придерживается иного мнения. Вот что такое акорские ценности и традиции.

– Возможно, мне следует устроить званый обед, – с улыбкой проговорил Атреус. – Я приглашу и тебя, и Меллиноса, так что вы сможете поспорить. Уверен, что ты выйдешь победителем.

– Но, похоже, ты не уверен, что это дело можно решить словами, – пробормотал Алекс.

Атреус усмехнулся.

– Кажется, меня кто-то назвал чертовски проницательным. Так что же тебя тревожит? Ты не ответил на мой вопрос.

Сделав еще один глоток вина, Алекс поставил бокал на стол и вполголоса проговорил:

– Помнишь, я как-то рассказывал об англичанине, о Ройсе Хоукфорте? Так вот, в прошлом году он пытался получить разрешение на пребывание в Акоре. Но условия не позволяли пустить сюда кого-либо – мы с тобой оба так считали. А Хоукфорта, похоже, не устроил наш ответ. Он покинул Британию девять месяцев назад, сказав сестре, что вернется через три месяца. Однако о нем до сих пор ничего не известно.

– Этому может быть множество объяснений. – Атреус пожал плечами. – В конце концов, в Европе идет война.

– Верно, – кивнул Алекс. – Но в министерстве иностранных дел отказались помочь сестре Хоукфорта. Если бы его взяли в плен или убили где-нибудь на континенте, в Англии об этом узнали бы.

– А если бы он прибыл в Акору, то об этом узнал бы я, – заметил Атреус. – Даже если бы он попал в шторм п его труп вынесло на берег.

– В другое время я бы согласился с тобой, но не сейчас, – пробормотал Алекс.

Несколько минут братья молчали, затем Атреус вновь заговорил:

– Ходят слухи, что люди, не желающие перемен, объединились и при необходимости готовы выступить против меня.

Поднявшись с кресла, Даркурт подошел к окну и окинул взглядом береговую линию. Он думал, что общение с братом успокоит его, по, как выяснилось, ошибся.

– Это предательство, – проговорил Атекс, по-прежнему глядя в окно.

Атреус тоже поднялся с кресла.

– Найдутся люди, которые назовут предательством то, что я готовлю для Акоры.

Даркурт отвернулся от окна и внимательно посмотрел на брата. Ванакс был слишком умен, чтобы не понимать, какими осложнениям чреваты его планы относительно Акоры. Этот курс он проводил очень осторожно. Причем решился на перемены лишь после долгих раздумий. Алекс знал об этом потому, что являлся главным его помощником.

По-прежнему глядя на правителя Акоры, он проговорил:

– Мир меняется очень быстро, меняется стремительно. Ни нашествия варваров, ни падение Рима – ничто не может сравниться с тем, что происходит сейчас. И если мы станем противиться изменениям, исходящим из Британии, то погибнем.

Атреус кивнул.

– Ни к чему убеждать меня в этом. Книги и машины, которые ты привозишь, являются более чем убедительным доказательством.

– Да, ты все понимаешь, – сказал Алекс. – Но почему этого не понимают другие? Почему не понимают Дейлос, Тройзус и Меллинос? Акора всегда выживала и оставалась сильной, но для этого требовались перемены. В прежние времена мы сражались бронзовыми шпагами, теперь используем стальные. Прежде у нас не было пороха, теперь мы сами его производим. Сейчас наши корабли больше, быстрее и лучше вооружены, чем когда-либо. Неужели люди не понимают, что без перемен никак не обойтись?

Атреус в задумчивости проговорил:

– Разумеется, ты прав. Но согласись, избранный нами курс приведет к переменам, отличным от тех, что происходили в прошлом. Ведь сейчас речь идет не только о новом оружии, например. Нам придется стать частью всего остального мира.

– Именно поэтому мы должны продвигаться очень осторожно, – заметил Алекс. – И всегда следует помнить о нашем наследии. В конце концов, мы затеваем все это для того, чтобы сохранить то, что нам дороже всего.

Атреус снова кивнул. Потом пристально взглянул на брата и сказал:

– Я мог бы ввести тебя в совет. Он давно уже состоит из шести человек, но, возможно, стоит увеличить число его членов. Когда-то в совете было гораздо больше людей.

– Верно, было и больше. Но согласись, еще ни разу в состав совета не входил ксенокс.

Атреус с упреком посмотрел на брата.

– Едва ли тебя можно назвать иностранцем в полном смысле этого слова.

– Но все-таки я наполовину иностранец, – пробормотал Даркурт. – И я уверен: когда речь зайдет о совете, многие заявят, что особой разницы нет.

– Однако всем известно, что я доверяю тебе больше, чем многим, – напомнил Атреус.

– Я знаю, – сказал Алекс. – Но все-таки мне следует оставаться за сценой. Кстати, в том, что я могу не отчитываться перед советом в своих передвижениях, есть и свои плюсы. А если я войду в совет, то потеряю эту свободу, что нежелательно.

– Возможно, ты прав. А ты действительно считаешь, что Ройс Хоукфорт мог оказаться в Акоре?

– Его сестра думает, что так и произошло, – ответил Алекс. – Она абсолютно в этом уверена.

– Ты беседовал с ней в Лондоне? – полюбопытствовал Атреус.

– Нет, не совсем. Видишь ли, дело в том… – Даркурт, по-прежнему стоявший у окна, внезапно умолк – он вдруг заметил закрытый паланкин, который слуги в этот момент вносили в ворота дворца.

Ванакс, внимательно наблюдавший за братом, с некоторым беспокойством в голосе проговорил:

– Так что же ты на этот раз взял с собой из Британии?

Глава 7

Чуть отодвинув шторку, Джоанна разглядывала город с любопытством и изумлением. Ведь одно дело видеть Илиус со стороны моря, из иллюминатора, и совсем другое – путешествовать по городу в паланкине. Повсюду, куда бы она ни бросала взгляд, ее радовали яркие и сочные краски. Стены большинства домов были выкрашены кремовой, голубой, красной или зеленой краской. К тому же многие дома были украшены фресками. Когда паланкин проносили по одной из улиц, Джоанна увидела молодых людей, расписывавших стены дома; причем сад, написанный красками, почти незаметно переходил в сад настоящий. И у каждого дома стояли огромные горшки с цветами. Цветы спускались с крыш, пестрели в подвесных вазах.

За домами Джоанна увидела фруктовые сады и огороды. По улицам разгуливали сытые и ухоженные собаки, а у дверей грелись на солнце ленивые кошки, вылизывавшие лапки. Козы, куры и свиньи содержались в специальных загонах. Мостовые же сверкали – словно их только что тщательно вымыли.

Чем дальше Джоанна удалялась от гавани, тем больше дивилась невероятной чистоте Акоры – такого ей еще не доводилось видеть. Некоторые из домов казались гораздо больше остальных – их можно было бы назвать особняками. Но в отличие от Англии здесь не было ужасающей пропасти между богатыми и бедными – дома отличались один от другого лишь размерами.

Наконец слуги, несшие паланкин, сделали очередной поворот, и Джоанна увидела поразительные ворота. Девушка в изумлении вскрикнула, заметив двух каменных львиц, стоявших на задних лапах. Они были так высоки, что и несколько человек, взобравшись друг другу на плечи, не смогли бы дотянуться до голов статуй. Джоанне так хотелось разглядеть их получше, что она едва не высунулась из паланкина. Вовремя вспомнив, что почтенная дама подобного ни за что себе не позволила бы, Джоанна досадливо поморщилась и откинулась на подушки. Впрочем, она недолго оставалась в таком положении. Уже через несколько секунд девушка вновь раздвинула шторки и принялась рассматривать красоты города.

Едва они вошли в дворцовые ворота, Джоанна напомнила себе, что не стоило бы так изумляться увиденному, ведь она часто путешествовала и видела много городов и стран. Когда ей было пятнадцать лет, она побывала во Франции, потом посетила Грецию и даже Левант, так что действительно немало повидала. И все же Джоанна не была готова к тому, что ожидало ее за воротами дворца.

На вершине горы, возвышавшейся над Илиусом, раскинулся огромный двор; сам же дворец оказался таким красивым и величественным, что у Джоанны перехватило дыхание. Колонны цвета восхода упирались в крышу, крытую голубой черепицей, а сиявшие на солнце стены дворца были абсолютно белыми, лишь кое-где их покрывал геометрический рисунок, уже знакомый Джоанне. Под самой крышей девушка увидела резные бычьи рога, затем широкую лестницу – она вела к огромным, гостеприимно распахнутым двустворчатым дверям.

Слуги, которые несли паланкин, миновали двери и двинулись дальше. Шли они довольно быстро, однако у следующих дверей остановились лишь через несколько минут. Судя по всему, двери вели в боковую часть дворца. Паланкин слегка закачался, когда слуги стали подниматься по ступеням.

Наконец Джоанна услышала чьи-то голоса, а затем кто-то раздвинул шторки. Девушка не хотела, чтобы се увидели раскинувшейся на подушках, поэтому поспешила выбраться из паланкина. Длинная туника немного сковывала движения, но, к счастью, Джоанна и в ней смогла двигаться грациозно.

Слуги тотчас подхватили паланкин и унесли. Гостья же осталась наедине с худощавой женщиной средних лет. Женщина была в тунике, доходившей до лодыжек, а ее черные волосы, кое-где тронутые сединой, были заплетены в косы и уложены на голове в виде короны. Сложив на груди руки, она низко поклонилась Джоанне. Затем, выпрямившись, посмотрела на девушку с нескрываемым любопытством и проговорила:

– Миледи, меня зовут Сида, и я теперь ваша служанка. Пожалуйста, миледи, следуйте за мной. – Немного помедлив, она добавила: – А вообще-то я служанка принца Александроса.

Служанка говорила очень медленно и при этом жестикулировала – словно обращалась к маленькому ребенку.

– Благодарю вас, Сида, – ответила девушка. – Мое имя – Джоанна Хоукфорт. Я еще плохо владею акорским языком, так что прошу прощения за мои неизбежные ошибки.

На самом деле Джоанна не сделала в своей короткой речи ни единой ошибки, чем привела служанку в полное изумление.

– О… миледи, вы говорите очень хорошо для… – Женщина осеклась и покраснела.

– Для ксснокса, не так ли? – с улыбкой спросила Джоанна. – С вашей стороны очень мило так говорить, но я-то знаю, что мне надо многому научиться.

Не сказав больше ни слова, девушка откинула капюшон и, последовав за служанкой, вошла в прохладу просторного зала. Стоявшие вдоль стен белые каменные скамьи были накрыты вышитыми подушками разных форм и размеров. На низких столах высились вазы с фруктами и цветами. Возле двери бил небольшой фонтан в форме дельфина. Вода вырывалась у него из пасти и, попав в чашу фонтана, стекала в скрытые под полом трубы.

– По нашему обычаю, миледи, все входящие сюда должны омыть ноги, – сказала Сида, указав на воду.

«В жарком климате и при неизбежном обилии пыли это весьма разумный обычай», – подумала Джоанна. К тому же подобный обычай вполне соответствовал акорским понятиям о чистоте, с которыми девушка уже успела познакомиться, путешествуя в паланкине по городу. Ее ботинки еще на судне исчезли вместе со всей одеждой, так что она была босиком. Приподняв подол туники, Джоанна шагнула в воду. Когда же она вышла из чаши фонтана, Сида уже поджидала ее с полотенцем в руках.

– Благодарю вас, – кивнула Джоанна. Однако она не позволила служанке вытирать ей ноги и, взяв у нее полотенце, сделала это сама.

«Что бы сказала Малридж, если бы узнала, что кто-то собирался вытирать мне ноги?» – подумала Джоанна. Вспомнив о своей суровой, но доброй подруге, девушка погрустнела. Конечно же, Малридж с Болкумом пришли в ужас, узнав о ее намерении отправиться на поиски брата. Но Джоанна знала, что поступила правильно, она не могла поступить иначе.

И все же девушка очень беспокоилась – ведь она находилась в совершенно незнакомой стране. К тому же она не знала, где искать брата. Правда, Алекс обещал, что поможет, но что будет потом? Позволят ли им с Ройсом покинуть Акору? Джоанна не была в этом уверена, да и Алекс на сей счет ничего не говорил. А если Ройс все-таки погиб? Сможет ли она смириться с этим?

Вероятно, Сида заметила, что девушка погрустнела. Взяв ее за руку, служанка с ласковой улыбкой сказала:

– Вы долго были в дороге, миледи. Теперь вам необходимо отдохнуть и набраться сил.

В горле у Джоанны внезапно пересохло, так что она смогла лишь кивнуть в ответ.

Поднявшись по узкой лестнице, Сида привела девушку в верхний этаж дворца. Здесь из окон открывался чудесный вид на город, гавань и Внутреннее море. День был таким ясным, что Джоанна смогла различить даже острова на горизонте.

Они миновали несколько просторных комнат для приема гостей и, наконец, вошли во внутренние покои. Окинув взглядом спальню, ванную и кабинет, Джоанна догадалась, что оказалась в комнатах Алекса. Служанка тотчас отправилась за завтраком. Джоанна же снова принялась осматривать комнаты. Заглянув в кабинет, она порадовалась обилию книг в шкафах. Но кое-что удивило ее и даже озадачило. Девушка обошла все комнаты и пришла к выводу, что спальня здесь только одна. «Что бы это значило? – думала Джоанна. – Неужели Алекс…»

От размышлений ее отвлекла вернувшаяся Сида. Служанка поставила на стол поднос с едой и, указав на стоявший рядом стул, проговорила:

– Прошу вас, миледи, присаживайтесь. Я принесла вам рыбу и вино из личного погреба принца Александроса.

Сида принесла также свежие булочки, пиалу с вишнями и золотистого цвета сыр. Взглянув на все это, Джоанна почувствовала, что в животе у нее заурчало. В некотором смущении девушка уселась за стол.

Сида ободряюще улыбнулась ей и, налив в бокал вина, сказала:

– Я скоро вернусь, миледи.

Джоанна молча кивнула; в данный момент ее больше всего интересовала тушеная рыба. Пища была довольно простая, но сейчас ей казалось, что перед ней угощение, достойное короля. Или принца.

Вспомнив, что Сида называла Даркурта принцем Алек-сандросом, девушка задумалась… Матросы именовали его арчосом – это, без сомнения, было воинское звание, своего рода титул; ей же еще предстояло привыкнуть к обращению «креон» – хозяин. Но слово «принц» все расставило по своим местам. Только сейчас Джоанна осознала, на что, собственно, решилась, пробравшись на корабль Даркурта. «Да еще и этот его поцелуй…» – подумала она вдруг.

Тут Джоанна снова вспомнила о брате и сказала себе: «Ты должна думать только о том, как спасти Ройса. Но если хочешь, чтобы Даркурт помог в поисках, то тебе, конечно же, следует проявлять благоразумие».

Джоанна принялась обдумывать, что именно должна предпринять для спасения брата, но вдруг заметила краем глаза какое-то движение. Во всяком случае, ей показалось, что колыхнулась штора у дальней арки – она лишь сейчас ее увидела.

«Наверное, за мной наблюдают», – подумала Джоанна. И ей тут же вспомнились предупреждения Алекса – он говорил о всевозможных опасностях, угрожавших в Акоре иностранцам.

Джоанне хотелось подбежать к арке, отдернуть штору… и все выяснить. Однако здравый смысл подсказывал, что следует проявить осторожность. К тому же в данном случае ей ничто не угрожало… Да и Сида сказала, что скоро вернется. Что же касается того, кто шпионил за ней… Возможно, ей следует примириться с этим. Во всяком случае, подобное любопытство не должно ее огорчать – ведь придворным, вероятно, безумно хочется узнать, как выглядит любовница принца и чем она занимается.

Тяжко вздохнув, Джоанна потянулась к бокалу, но тут рука ее дрогнула и она едва не пролила вино себе на тунику. Поставив бокал на стол, девушка снова посмотрела на шторы и на сей раз заметила блестевший между ними глаз.

– Вы можете выйти! – громко проговорила Джоанна. – Я давно уже вас увидела!

В следующее мгновение шторы раздвинулись, и в комнату вошла необыкновенной красоты темноволосая девушка. Она была ниже Джоанны и, вероятно, на несколько лет моложе. Роскошные черные кудри спадали ей на плечи и на спину, а белоснежная туника без рукавов подчеркивала изящные очертания груди и осиную талию.

Джоанна во все глаза смотрела не девушку. Как ни странно, в ее облике было что-то очень знакомое – во всяком случае, в чертах лица. Но что именно казалось знакомым? На этот вопрос Джоанна не могла бы ответить.

Итак, в покоях Даркурта находится молодая женщина. Что ж, ничего удивительного. Алекс не женат, но это не означает, что он чурается женщин. Иначе не объяснить присутствие здесь этой особы.

Джоанна откашлялась и встала из-за стола. Она понимала, что должна что-то сказать, но не знала, что именно. Действительно, что можно было сказать в подобной ситуации?

Девушка покраснела и улыбнулась.

– Ох, простите меня! – воскликнула она. – Вы наверняка считаете меня самой невоспитанной особой на свете. Но слуги столько говорят про вас… Признаться, я просто умирала от любопытства. Не сердитесь, пожалуйста.

Эта удивительная красавица акорка говорила по-английски! Причем почти без акцента!

– Я… Вы… – Джоанна в смущении потупилась. – Вы не должны…

– Нет-нет, должна! – Незнакомка грациозно приблизилась к Джоанне. – Мне давно хотелось познакомиться с англичанкой. И если я обидела вас в первые же мгновения знакомства… О, я буду сожалеть об этом всю жизнь!

Джоанна невольно улыбнулась.

– Но я вовсе не обиделась, поверьте! Просто я очень удивилась. Меня зовут… Джоанна Хоукфорт.

– И вы действительно англичанка? – спросила девушка.

– Совершенно верно.

– О… замечательно! Слуги говорили, что вы англичанка, но я боялась даже поверить в это. Ох, ну у меня и манеры! Я же забыла представиться. Принцесса Кассандра из рода Атреидов.

– Принцесса?.. – Джоанна уже начала приседать в реверансе, но Кассандра удержала ее, схватив за плечи.

– Нет-нет, что вы! Мы, женщины, не придерживаемся строгостей этикета. Возможно, мужчины этим недовольны, но вы-то знаете, что они за люди.

Кассандра весело рассмеялась, и Джоанна снова улыбнулась; она вдруг подумала, что они с принцессой могли бы стать подругами.

– Я сестра принца Александроса, если вам это интересно, – продолжала Кассандра. – Младшая, разумеется, о чем он неустанно напоминает. Такая уж у него привычка… По-моему, не очень хорошая. Но если бы только Александрос… Увы, Атреус точно такой же. Он наш с Александросом сводный брат. Они оба очень меня любят, но, пожалуй, слишком уж усердствуют в своих заботах обо мне. Впрочем, я не жалуюсь. Очень может быть, что они лучше меня знают, что мне нужно.

– Да, понимаю… – пробормотала Джоанна.

Кассандра внимательно посмотрела на нее и вновь заговорила:

– Мне всегда очень хотелось посетить Англию. Вообще-то мне везде хочется побывать, но в Британии – особенно. Александрос привозит мне оттуда такие чудесные книги и рассказывает удивительные вещи о вашей стране, но ведь это совсем не то, что побывать там, не правда ли? Мне ужасно хочется увидеть Мейфэр, походить по магазинам на Бонд-стрит, накупить сладостей в кондитерской Гюнтера, а также посмотреть на Букингемский дворец и Тауэр. Мне даже хочется пройтись по Сент-Джеймс-стрит, хоть Александрос и говорит, что леди не подобает появляться на этой улице и даже проезжать в экипаже, потому что там расположены клубы, куда женщины не допускаются. Какие глупости! Ох, у меня, наверное, ужасное произношение… Знаете, я стараюсь говорить бегло, но это не всегда получается, ведь я никогда не бывала в Англии. – Кассандра вздохнула. – Ваша страна кажется мне странной и экзотической, изумительной и таинственной. А теперь я встретила настоящую англичанку и… – Принцесса умолкла, потому что Джоанна неожиданно рассмеялась. – Ох, вы, наверное, считаете меня глупой…

– Вовсе нет, – с ласковой улыбкой сказала Джоанна. – Просто я так же говорила про Акору. Странная и изумительная, экзотическая и таинственная… А вот Лондон кажется мне самым обычным городом.

Джоанна умолчала о том, что в Лондоне далеко не все так благополучно, как казалось восторженной Кассандре. А вот Илиус показался Джоанне замечательным городом.

– Конечно, для вас это обычный город, – сказала Кассандра. – Но вы же видели весь мир. Вы жили, а я… – Девушка снова вздохнула, но уже в следующее мгновение на ее юном личике заиграла озорная улыбка. – Ой, только не думайте, что я жалуюсь. Конечно же, я счастливая. Просто иногда завидую Александросу – ведь он постоянно путешествует, а мне приходится оставаться в Акоре.

– Потому что вы женщина? – спросила Джоанна.

Кассандра кивнула:

– Да, именно поэтому. Скажите, а что вам известно об акорском обществе? Я имею в виду отношения между мужчинами и женщинами… и тому подобные вещи. Александрос что-то рассказывал вам?

Джоанна снова улыбнулась; сестра Алекса нравилась ей все больше – в ней была та естественность, которой так не хватало лондонским светским дамам.

– Так что же он вам рассказал? – допытывалась Кассандра.

– Сказал, что женщины должны быть послушными и… скромными. Вот, пожалуй, и все. Ах да!.. Еще они должны постоянно думать о том, как доставить удовольствие мужчине, которому принадлежат…

Джоанна в смущении умолкла; ей вдруг пришло в голову, что она, возможно, отзывается о мужчинах чересчур легкомысленно. Но одного взгляда на Кассандру было достаточно, чтобы убедиться: сестра Алекса прекрасно ее понимает.

– Александрос говорит мне то же самое, – кивнула Кассандра. – И можно не сомневаться, что он в это верит. Верит хотя бы отчасти. Все дело в том, что здесь, в Акоре, все кажется… гораздо проще, чем на самом деле. Вот поживете тут какое-то время и поймете, что я имею в виду.

– Надеюсь, что пойму.

«Интересно, сколько мне придется пробыть здесь? – спрашивала себя Джоанна. – Похоже, принцесса восприняла мое появление в Акоре как должное. Иначе поинтересовалась бы, как я оказалась на острове».

– Вообще-то я не очень хорошо знаю принца Александроса, – пробормотала Джоанна, чувствуя, что краснеет.

– Правда? – удивилась Кассандра. – но он же взял вас с собой, хотя раньше ничего подобного не делал. Впрочем, я не сомневаюсь, в Лондоне у него были любовницы. Конечно, кое-кто может сказать, что брат нарушил акорские традиции, но вы не беспокойтесь. Принц Александрос прекрасно знает наши законы. И знает, что имел полное право взять вас с собой. Я очень рада, что познакомилась с вами. И если у вас хватит терпения… О, у меня столько вопросов! Если хотите, я познакомлю вас с Акорой, а вы расскажете мне об Англии. Думаю, это было бы замечательно…

– Да, конечно, – кивнула Джоанна.

Девушка надеялась, что Кассандра не заметила, как она покраснела при упоминании о любовницах Алекса. Как ни странно, молоденькая незамужняя принцесса без всякого стеснения говорила о подобных вещах. «А может, такая искренность свойственна всем акорским женщинам?» – подумала Джоанна. Взглянув на Кассандру, она сказала:

– Я с удовольствием расскажу вам об Англии и постараюсь узнать как можно больше об Акоре. С чего начнем?

– С одежды! – раздался женский голос.

Девушки тут же обернулись и увидели Сиду. Служанка вошла в комнату, держа в руках множество отрезов великолепных тканей. Улыбнувшись, она проговорила:

– Принц Александрос беседует с ванаксом, но он передал через слугу, что леди Джоанна нуждается в гардеробе, потому что у нее с собой ничего нет. Я взяла на себя смелость принести эти ткани, миледи. Из них вы сможете выбрать подходящие.

Кассандра в изумлении уставилась на свою новую подругу.

– Вы отправились в Акору без вещей? Какая вы смелая! Или, может, это мой брат такой смелый?! – со смехом добавила принцесса.

«Поскорее бы загореть, – подумала Джоанна, снова почувствовав, что заливается краской. – Может, тогда никто не заметит, как я краснею?»

Не зная, что ответить Кассандре, леди Хоукфорт занялась тканями. Они действительно были великолепными. Когда Сида разложила и развернула отрезы на стульях, столах и на широкой кровати, комната стала напоминать пещеру Али-Бабы.

– Вы снимете одежду, миледи? – неожиданно спросила служанка.

Джоанна стала раздеваться, но тут же пожалела об этом. Увидев ее нижнюю тунику – тунику Алекса, – Кассандра улыбнулась. Затем, заметив чуть припухший шрам на руке девушки, с неподдельным испугом воскликнула:

– О Господи, что это у вас?!

Джоанна смутилась и, прикрыв руку тканью, пробормотала:

– Просто несчастный случай. Ничего страшного.

Кассандра промолчала, однако нахмурилась. Чтобы как-то отвлечь юную принцессу, Джоанна с улыбкой проговорила:

– Какие чудесные ткани. Надеюсь, вы поможете мне выбрать наиболее подходящие?

– С удовольствием! – Кассандра тоже улыбнулась. – Поскольку я девственница, мне приходится носить только белую одежду. Так что я с нетерпением дожидаюсь того дня, когда смогу разнообразить свой гардероб и забыть о белом цвете.

– Это случится уже скоро? – спросила Джоанна. Спросила отчасти из любопытства, отчасти же для того, чтобы отвлечь внимание Кассандры от собственной персоны – ей казалось, что юная принцесса увидела слишком много.

– Нет-нет, – весело ответила Кассандра. – Ведь я не могу сама принимать решения в таких делах. Знаете, Атреус утверждает, что я слишком романтична. Но это не важно. Я все равно хочу выйти замуж за человека, который сведет меня с ума. И хочу, чтобы он исполнил мое самое заветное желание – чтобы позволил мне увидеть мир за пределами Акоры.

Сида неодобрительно взглянула на принцессу, и та, перехватив этот взгляд, снова рассмеялась.

– Конечно, я понимаю, что мои взглады могут кого-то шокировать. Но я не тороплюсь замуж. Во всяком случае, ни один отважный воин меня не получит. – Немного подумав, Кассандра добавила: – Именно меня, а не мой титул.

– Принцесса слишком много думает о неподобающих вещах, – проворчала Сида. Подавая Джоанне один из отрезов, служанка проговорила: – Было время, когда такие дела решались только мужчинами. И воспитанная девушка узнавала об этом именно от мужчин.

– Но времена меняются, – весело прощебетала Кассандра. – И все изменится еще больше, можно не сомневаться. Сида, неужели девушки в самом деле не знали, за кого выйдут замуж? Неужели не знали до того, как им официально сообщали об этом? Кстати, многие ли из них оставались девственницами до свадьбы?

Служанка нахмурилась.

– Понятия не имею, принцесса. Но я полагаю, что вы напрасно волнуетесь. Вас обязательно найдет достойный человек, можете мне поверить.

– Со мной все будет в порядке, если этого не произойдет. Тогда ванакс, возможно, перестанет упрямиться и позволит мне посмотреть мир. А если я выйду замуж, то муж будет все решать за меня. Я буду счастлива, если мне доведется всего лишь видеть свет дня. – При этих словах Кассандра поежилась.

– Неужели в Акоре действительно так плохо быть замужем? – поинтересовалась Джоанна.

– Нет, конечно, – поспешно ответила Сида.

Но Кассандра тут же заявила:

– Для некоторых женщин – замечательно. Пожалуй, даже для большинства. Может, и для меня замужество окажется удачным. В конце концов, есть же у меня определенные обязанности…

– Вы хотите сказать, что это будет политический брак?

Кассандра на несколько секунд задумалась.

– Мне бы очень хотелось, чтобы этого не произошло, – пробормотала она. – Но я же должна родить детей. В конце концов, я наполовину иностранка, так что для меня это очень важно.

Джоанна с удивлением посмотрела на девушку. Ей хотелось спросить, как в Акоре относятся к матерям-иностранкам, но тут Сида вытащила из кармана ленту и принялась снимать мерки.

– Постарайтесь стоять прямо, миледи, – попросила служанка. – Вот так, хорошо. Всего минутку потерпите.

Снимая мерки, Сида то и дело кивала и что-то бормотала себе под нос.

– Акорская мода совсем простая, – объяснила Кассандра. – Уверена, что уже через несколько дней у вас появится полный гардероб.

– Мне не хотелось бы вас беспокоить, – пробормотала Джоанна. – Я буду рада любым туалетам. Правда.

Кассандра и Сида не обратили на ее слова ни малейшего внимания и снова принялись рассматривать ткани. Несмотря на отсутствие опыта, Кассандра оказалась хорошей советчицей. Она безошибочно выбирала те ткани, которые нравились самой Джоанне, и отбрасывала в сторону отрезы, на которые леди Хоукфорт и не взглянула бы. И все же тканей, отобранных для Джоанны, оказалось слишком много.

– Что вы, зачем мне столько нарядов? – попыталась протестовать Джоанна.

Девушке очень хотелось сказать, что она не собирается задерживаться в Акоре надолго и поэтому такое количество платьев ей ни к чему. Но Джоанна заставила себя сдержаться – ведь подобное заявление потребовало бы дополнительных объяснений.

Принцесса уже готова была что-то сказать, но вдруг замерла, оцепенела; при этом ее взгляд был устремлен не на Джоанну с Сидой, а куда-то в пространство, в какие-то неведомые дали. Потом дыхание Кассандры участилось, и она, по-прежнему глядя прямо перед собой, проговорила:

– Вы пробудете здесь очень долго.

Сида отложила отрез ткани, который держала в руках, и с беспокойством посмотрела на Кассандру – теперь казалось, что она почти не дышит. Служанка шагнула к ней и, взяв ее за руку, сказала:

– Принцесса…

Сида произнесла лишь одно слово, но и этого оказалось достаточно: Кассандра внезапно вздрогнула, словно очнулась от сна, потом заморгала и, сделав глубокий вдох, с улыбкой посмотрела на Джоанну.

– Так что вы говорили? – спросила она.

– Что я говорила? – удивилась леди Хоукфорт. То, что говорила она, не имело ровным счетом никакого значения. А вот слова Кассандры интересовали Джоанну гораздо больше. – Почему вы сказали, что я долго пробуду в Акоре?

Принцесса в смущении отвернулась.

– Я так сказала? Неужели?.. Наверное, я глубоко задумалась… Простите меня, пожалуйста.

Кассандра внезапно побледнела; казалось, она ужасно устала.

– Вам надо отдохнуть, принцесса, – сказала Сида. Не дожидаясь ее ответа, служанка повернулась к Джоанне. – Если вы позволите, миледи, я отведу принцессу в ее покои. Я скоро вернусь.

Кассандра попыталась улыбнуться. Девушка не стала противиться, когда служанка взяла ее за руку и повела в сторону арки, завешанной шторами.

Джоанна молча смотрела им вслед. Дождавшись, когда женщины выйдут из комнаты, она подошла к арке, отодвинула штору и увидела длинный коридор, освещенный лившимся из высоких окон солнечным светом. Конечно же, это был тайный коридор, позволявший обитателям дворца переходить из одних покоев в другие.

Подобные коридоры имелись во многих лондонских особняках. Да и в Хоукфорте были такие же. Правда, коридоры, которые Джоанне приходилось видеть раньше, были тщательно скрыты от чужих глаз. А здесь любой человек, пожелавший обнаружить такой коридор, мог тут же найти его – ведь вход в него прикрывала лишь скромная штора. Джоанна невольно улыбнулась. Тайна, о которой знают все… «Вероятно, акорцы не очень-то скрытничают и больше полагаются не на тайны, а на воспитанность и деликатность окружающих», – подумала Джоанна, и подобное объяснение вполне ее устроило.

Джоанна прекрасно понимала, что ей еще не раз придется удивляться и многое в жизни акорцев покажется ей странным и необычным. Однако в данный момент ее больше всего заинтересовало поведение Кассандры. Вероятно, родители девушки были знакомы с греческой мифологией. Но почему они дали своей дочери имя троянской принцессы, обреченной предсказывать будущее, несмотря на то что ей никто не верит? А может, для акорцев это имя обрело какой-то новый смысл? Тут в комнату вернулась Сида, и Джоанна, с беспокойством взглянув на нее, спросила:

– С принцессой все в порядке?

– Она отдыхает, миледи, – ответила служанка. – Если позволите, я сниму еще несколько мерок.

– Ас ней часто случается такое… оцепенение? – допытывалась Джоанна.

Сида посмотрела по сторонам, словно что-то искала, и отрицательно покачала головой:

– Нет, миледи. Она очень здоровая девушка. – Служанка стала приподнимать отрезы ткани и заглядывать под них. – Куда же я ее дела?.. – бормотала она.

– Что вы ищете? – спросила Джоанна.

– Ленту для снятия мерок, – проворчала Сида. – Я уверена, что оставила ее где-то здесь.

Лента для снятия мерок… Она не очень-то отличается от тех, которыми пользуются английские швеи. Итак, лента… бледно-розовая… с темными цифрами… их прекрасно видно на расстоянии…

– Ваша лента вон под тем отрезом шелка янтарного цвета, – сказала Джоанна. – Он лежит справа, на табурете.

Сида взяла ленту и вздохнула с явным облегчением. Затем принялась снимать мерки. Однако Джоанна заметила, что служанка думает о чем-то своем… Девушке ужасно хотелось расспросить Сиду о Кассандре, но она понимала, что та не станет отвечать, поэтому воздержалась от вопросов.

Наконец Сида ушла, забрав с собой все ткани. И тут Джоанна вспомнила, что забыла спросить, когда вернется Алекс. Она уже хотела броситься следом за служанкой, но в последний момент сдержалась. Если бы Джоанна действительно была любовницей принца Александроса, то она не сомневалась бы в том, что он поспешит к ней, как только представится возможность.

Но ведь они не любовники…

Нет, нельзя об этом думать.

Джоанна сделала глубокий вдох и стала думать о Рейсе. Ее усилия найти его, когда она находилась на корабле, оказались безрезультатными. Но, может, теперь что-нибудь получится? Ведь теперь она в Акоре…

Заставив себя успокоиться, Джоанна сосредоточилась, но не увидела Ройса. Снова сделав глубокий вдох, она попробовала еще раз. Опять неудача. В чем же дело? Может, ее дар недостаточно… силен? Но смогла же она найти газету и ленту для снятия мерок-.. Отыскала совершенно ненужные вещи. А вот с братом ничего не получалось.

А вдруг его никогда не удастся найти?

Перед внутренним взором Джоанны возникла фигура Ройса – брат стоял в хоукфортской библиотеке, в тот день он приехал навестить ее перед тем, как отправиться в Акору. Немного успокоившись, Джоанна снова стала думать о брате.

«Я вернусь к Рождеству, сестра, ничего не бойся…» – кажется, так он сказал.

Рождество пришло и ушло, а брат не вернулся. Она отметила праздник как обычно, но в ее сердце не было радости. Зима казалась бесконечной, и ей хотелось считать дни…

«Я должен ехать… есть причины…» – ведь так он говорил?

Потом пришла весна, а от брата по-прежнему не было известий.

«Правительство… неустойчиво. Принни не в состоянии принять важное решение… он склоняется то в одну, то в другую сторону…»

Новости, приходившие с континента, были неутешительными. Правда, Веллингтон крепко держался на Пиренейском полуострове. Но Наполеон после рождения сына и наследника стал еще более агрессивным. Его жажда завоеваний казалась неутолимой. Британия же после потери американских колоний обратила взор в сторону Австралии и Индии. И возможно, в сторону Акоры…

«Надеюсь, у акорцев больше здравого смысла. Так должно быть, правда? Акора ведь такая древняя».

«Ради Бога, будь осторожен. Знаешь, все эти слухи…»

«Я знаю, что отец Даркурта сделал это, должен был сделать. Но слухи… О некоторых даже тебе, сестра, ничего не известно».

И он улыбнулся – улыбнулся так же, как в детстве. Затем обнял ее и ушел – стремительно спустился по каменным ступенькам дома. Пробежав по длинной подъездной аллее, Ройс на углу обернулся, чтобы помахать ей на прощание. Она заставила себя улыбнуться, но страх уже сковывал все ее члены.

Ройс…

Он такой сильный, такой красивый… Он – смысл ее жизни. Если бы его не было в живых, она бы об этом знала.

Но она чувствовала, что он жив – нисколько в этом не сомневалась. Более того, временами ей казалось, что он совсем рядом, казалось даже, что она… могла бы прикоснуться к нему…

Ее ладонь лежала на каменном подоконнике, и Джоанна, опустив глаза, вперилась взглядом в руку, касавшуюся камня. Подоконник на мгновение стал холодным и влажным, но тотчас же снова сделался сухим и горячим от солнца.

И воздух в комнате был… довольно приятным – вовсе не холодным и липким. Комната, залитая свлнечным светом, а не темная, куда едва проникает тонкий лучик. Здесь чисто, сухо, а не…

Ройс…

Он жив!

Джоанна почувствовала, что почти нашла его, на короткое мгновение установила с ним контакт. Она никогда не понимала, как ей это удается, просто принимала свой дар, вот и все.

Ее брат жив!

Радость наполнила сердце Джоанны, но страх все же не уходил. Она поняла: Ройсу становится все хуже, он слабеет.

Время на исходе.

А она развлекалась у принца!

«Сыграй эту роль», – сказал Алекс.

Джоанна сжала кулаки и с силой ударила ими по камню. Боль прогнала страх и породила решимость.

Глава 8

Жрицы, бодрствовавшие в храме Луны, предали огню последнее жертвоприношение ночи и уже собирались на покой, когда Алекс наконец ушел от брата.

Они с Атреусом проговорили почти всю ночь о событиях последних месяцев и о том, что предвещало им будущее. Конечно, Алексу было многое известно; пока он находился в Лондоне, курьеры из Акоры доставляли ему послания с информацией о том, что происходит в королевстве. Однако разговор с ванаксом с глазу на глаз – совсем другое дело. Братья ничего друг от друга не скрывали и обсудили все важные темы. Как и предполагал Алекс, ситуация была опасной и могла в любой момент перерасти в критическую.

Наконец Атреус отправился спать. Алекс же, внезапно представив, что Джоанна спит сейчас в его постели, предпочел спуститься на раскинувшийся за дворцом пляж. Там он прогуливался по мокрому песку, не обращая внимания на стражников, не сводивших с него глаз; там он, наконец, обрел ощущение одиночества.

Впрочем, подумать о делах Алекс так и не смог – слишком часто он вспоминал о женщине, спавшей на его широкой кровати с шелковым бельем.

Но ведь это сущее безумие! У него столько серьезных дел, а он думает о Джоанне! У нее же свои заботы. И ему еще предстоит этим заняться.

Джоанне не понравится то, что он ей скажет. Увы, в Акоре никто ничего не слышал о Ройсе, и это известие, конечно же, очень огорчит его сестру.

Луна уже ушла с небосвода, и остались лишь звезды, а Алекс по-прежнему расхаживал по остывшему песку.

В Англии ночи тихие. Были долгие темные часы абсолютной тишины, которую, казалось, ничто в мире не может нарушить. В те ночи тишина ужасно донимала его, и он нуждался в тепле огня и жаре женского тела.

В Акоре же ночи совсем иные. Рядом с пляжем вовсю квакали лягушки, и повсюду мелькали летучие мыши – существа, опасные только для их добычи. На ночную охоту вылетали также и совы. И время от времени со стороны моря доносился плеск – вероятно, на поверхность выплывали осьминоги.

Господи, о чем он думает?.. Ему сейчас следует отправиться в свои покои, чтобы отдохнуть и набраться сил. Надо приготовиться к решению проблем, давно уже назревших в королевстве.

Но ведь можно провести ночь на пляже… Возможно, ему даже удастся вздремнуть. Опытный воин, он привык к походной жизни, так что сумеет отдохнуть и здесь.

Трус!

Это слово, внезапно вспыхнувшее в сознании Алекса, поразило его. Он тотчас же зашагал в сторону дворца. Потом вдруг остановился и бросил последний взгляд на море – сейчас оно казалось почти черным. Значит,»скоро придет рассвет…

А Джоанна должна выспаться.

Он не разбудит ее. Не следует ее будить. Мужчина должен заботиться о женщине – это вполне естественно.

Но почему же он все время думает о ней?

Видимо, все дело в его желании обладать ею. Да, он хотел не только помочь ей, но и обладать ею, и это ставило его в чрезвычайно сложное положение.

Но ведь он – воин. А воин должен уметь контролировать себя. Должен подавлять свои желания и не должен поддаваться искушению.

Воин также должен решительно поворачиваться лицом к неизбежному.

Но она же спит!

До утра он как-нибудь дотянет, а потом заботы и всевозможные обязанности отвлекут его. Неплохо бы провести со своими воинами занятия в горах. Конечно же, это довольно утомительно – но тем лучше! И хорошо бы напомнить кое-кому в Акоре, что принц королевства, правая рука ванакса, вернулся в родные края.

Во дворце было очень тихо. Слуги отдыхали, придворные тоже еще спали. И все же Алекс предпочел пробраться в свои покои по особому коридору. Коридор этот соединял покои братьев и сестры.

Вспомнив о Кассандре, Алекс улыбнулся. Он увидит ее утром, и она, без сомнения, задаст ему тысячу вопросов и снова заговорит о том, что мечтает посетить Англию. Увы, Атреус решил, что сестре не следует покидать Акору.

Кассандра обязательно услышит про Джоанну и захочет с ней познакомиться. Что ж, возможно, это будет не так уж плохо – женщины могли бы занять друг друга. В последнее время Кассандра все чаще говорила о том, что умирает от скуки. Официальные обязанности ее не интересовали, еще меньше ее волновало возможное замужество. Алекс знал, что сестра часто ездит верхом, причем пускает коня галопом, оставляя свиту далеко позади. Должно быть, она в это время представляет, что летит по воздуху. Апекс сочувствовал Кассандре, но ничем не мог ей помочь. В конце концов, она ведь женщина…

И вот теперь его мысли занимает Джоанна. Эта женщина в Англии управляла поместьем, и она не задумываясь отправилась в рискованное путешествие, чтобы найти брата. Как только Кассандра узнает про Джоанну, она непременно захочет с ней познакомиться – ничто не остановит ее. Конечно же, не следует запрещать им видеться – это было бы слишком жестоко.

Алекс подошел ко входу в свои покои. Осторожно отодвинув штору, шагнул в комнату. «Ни в коем случае нельзя будить Джоанну», – напомнил он себе.

Приблизившись к кровати, Даркурт нахмурился.

Постель была пуста.

Проклятие, где же она?!

Алекс в задумчивости прошелся по комнате. Если только Джоанна решила взять дело в свои руки и пошла куда-нибудь…

Нет, только не это!

Несколько секунд, показавшихся Даркурту вечностью, он осматривал комнату. Увидев Джоанну, спавшую на скамье возле окна, он с облегчением вздохнул и осторожно подошел к ней.

Подумать только, в ее распоряжении огромная кровать, а она предпочла неудобную скамью. Джоанна имела полное право отдохнуть как следует, пока он занимается делом ее брата, – ведь она доверяет ему, не так ли? Но девушка спит на скамье, и, похоже, даже во сне ее преследуют тревожные мысли.

Склонившись над Джоанной, Алекс увидел следы слез на ее щеках, и почему-то это необычайно его взволновало. Взяв девушку на руки, он отнес ее в постель. Она шевельнулась, но, к счастью, не проснулась.

Немного постояв у кровати, Алекс вздохнул и, осторожно присев рядом с Джоанной, взял ее за руку.

У нее были тонкие и длинные пальцы, необыкновенно изящные… Он легонько провел большим пальцем по ее ладошке – кожа там чуть огрубела, возможно, от поводьев. А может, от лопаты или шланга? Он подозревал, что Джоанна – большая любительница садоводства.

Те англичанки, с которыми Даркурт был знаком, постоянно мазались всевозможными кремами, избегали солнца и делали все возможное, чтобы их кожа оставалось нежной и светлой. Любой намек на загар или мозоли привел бы их в ужас. К этому Алекс никак не мог привыкнуть.

Вздохнув, он прикрыл руку Джоанны одеялом. Когда же захотел убрать свою, пальцы девушки крепко вцепились в его запястье. А потом она пробормотала что-то нечленораздельное, Алексу показалось – его имя.

И вдруг, впервые с того момента, как он ступил на землю Акоры, Алекс ощутил удивительное чувство покоя. Обманчивое, конечно же, – ведь в королевстве ничего не изменилось. И все же в эти мгновения он мог не думать о грозивших ему опасностях. Ему ужасно хотелось лечь рядом с Джоанной и заснуть. Нет, он не должен спать. Ради этой женщины он будет бодрствовать остаток ночи. Бодрствовать, держа ее за руку. Как ни странно, даже этому он был рад.

Пока что.

Джоанна проснулась перед самым рассветом. Проснулась и тотчас же почувствовала: что-то случилось. А в следующее мгновение вспомнила: ей наконец-то удалось установить контакт с Ройсом.

Она заснула поздно вечером. А сейчас уже утро.

Прошло столько времени, а она так и не поговорила с Алексом, не рассказала ему о том, что ей известно, не убедила его, что надо действовать немедленно.

Да, надо действовать немедленно.

Устыдившись своей слабости, Джоанна вскочила с кровати и прошлась по комнате. И вдруг вспомнила, что засыпала в другом месте. А потом ей вспомнилось… Вспомнились сильные руки… ласковое прикосновение… близость, успокаивающая ее…

Алекс был здесь. Вероятно, он пришел ночью и уложил ее в постель. Он остался с ней? Как неприятно, что она не может вспомнить этого. И еще хуже, что она проявила постыдную слабость, заснув накануне вечером.

Тут Джоанна вдруг почувствовала, что краснеет. Почему она не просыпалась, когда Алекс приходил и уходил? На корабле он приносил ей завтрак. Здесь, в своей собственной спальне, он уложил ее в постель, а она спала при этом – почему? Почему рядом с ним она чувствует себя в полной безопасности и испытывает такие странные… ощущения?

Впрочем, это не важно. Джоанна напомнила себе, что у нее одна лишь цель – спасти Ройса. Он жив. Она чувствует его присутствие. А если приложит усилия, то непременно найдет его. Но надо действовать, нельзя сидеть во дворце!

Внезапно в комнату вошла Кассандра.

– Александрос отправился к своим воинам, – сообщила принцесса. – Он давно с ними не занимался. – Девушка явно хорошо отдохнула и выглядела посвежевшей. – Вероятно, брата не будет весь день, – продолжала Кассандра. – Знаете, я вот что подумала… Может, вы хотите прокатиться верхом? Вы ведь умеете, правда? Насколько я поняла, все англичанки пользуются женскими седлами, но ведь это так неудобно! Наверное, наездница в таком седле чувствует себя очень странно. Не могу представить, как бы я сидела на лошади боком. Наверняка упала бы. Может, вы продемонстрируете мне, как это у вас получается? Ох, ведь у нас в конюшнях нет дамских седел. А вы не можете обойтись без него? То есть… Я хочу сказать, без дамского?

– Да, могу, – кивнула Джоанна. – По крайней мере в Хоукфорте обходилась. Дамские седла действительно очень неудобные, вот только…

– Прекрасно! – воскликнула Кассандра. – Тогда я покажу вам свои любимые места – хотя бы те, которые недалеко от дворца. Александрос будет недоволен, если мы уедем далеко. Можем прихватить с собой ленч. Кажется, это называется пикник, не так ли?

У Джоанны голова пошла кругом от болтовни Кассандры.

– Да, пикник, – сказала она. – Но мне необходимо поговорить с Алексом. То есть с принцем Александросом. Мне надо срочно с ним поговорить.

Тут в комнате появилась Сида. Взглянув на Джоанну, служанка как-то странно усмехнулась, но девушка, пристально посмотрев на нее, повторила:

– Да, мне надо срочно с ним поговорить.

Сида молча пожала плечами и удалилась. Кассандра же, внимательно глядя на Джоанну, пробормотала:

– Мне кажется, я понимаю вас. Но не могли бы вы объяснить мне, что происходит? Возможно, я сумею вам помочь.

Соблазн выложить правду был очень велик, однако Джоанна сдержалась; она не была уверена, что может рассказать обо всем сестре Алекса. Юная принцесса нравилась ей, и, похоже, она заслуживала доверия. Но ведь Даркурт говорил, что следует проявлять осторожность.

Кассандра поняла, что новая подруга не решается ей открыться. Принцесса посмотрела на кровать – смятой была лишь одна сторона постели.

– Я не совсем верно оценила ситуацию, ведь так? – спросила она. – Что ж, это вполне объяснимо. Но уверяю вас, Александрос – очень умный человек. И он всегда делает то, что следует делать. – Принцесса подошла к окну. Стоя спиной к Джоанне, она проговорила: – Думаю, он сказал Атреусу правду.

Джоанна в смущении пробормотала:

– Не знаю, я спала, когда он пришел. Я старалась не уснуть, но…

Кассандра вдруг повернулась к ней лицом. И теперь это была уже не легкомысленная и восторженная девушка, а серьезная и рассудительная женщина.

– Кажется, я должна кое-что вам объяснить, – сказала принцесса. – При рождении родители назвали меня Адара, то есть Прекрасная. Наверное, именно такие имена родители дают своим детям, не так ли?

Джоанна пожала плечами.

– Так почему же теперь вас называют Кассандрой?

– Видите ли, когда я была еще совсем маленькой, стало ясно, что я обладаю… даром – кажется, именно так вы называете подобные вещи. Хотя временами я думаю о том, что это не столько дар, сколько… – Она внезапно умолкла.

Джоанна пристально посмотрела на собеседницу.

– Но ведь Кассандра – принцесса обреченной Трои. Неужели и вы можете видеть будущее? Неужели обладаете таким же даром?

Кассандра кивнула.

– Имя, которое мне дали потом, – это своего рода напоминание: вот что случается с людьми, когда они отказываются принимать такие дары и не понимают, что эти дары несут им мудрость.

– Имелось в виду, что ни один человек не поверил настоящей Кассандре, когда она сказала, что Троя падет?

– Совершенно верно.

Принцесса кивнула.

На несколько секунд воцарилась тишина. Потом Кассандра сказала:

– Я видела падение Акоры.

– Нет! – невольно выкрикнула Джоанна. Кассандра подошла к ней, взяла за руку и подвела к скамье у окна.

– Послушайте меня, – проговорила она, задыхаясь. – Ничего не написано… Ничего! Кроме того, что Создатель любит всех нас. Моим братьям известно: люди не в силах изменить будущее. Но все равно они делают все возможное, чтобы предотвратить то, что я видела.

– А вы уверены, что им это удастся? – пробормотала Джоанна; она вдруг почувствовала, что по спине пробежали мурашки.

– Я уверена лишь в одном: зная об угрозе, мы, возможно, хоть как-то сумеем изменить ход событий. Может быть, нам удастся создать что-то лучшее…

– Надеюсь, что так и будет, – проговорила Джоанна с дрожью в голосе. Слова принцессы ошеломили ее, и она в ужасе подумала: «Неужели эта прекрасная страна действительно погибнет?» Немного подумав, Джоанна спросила: – И каким же вы видели конец Акоры?

– Страна ослабеет от вмешательства извне, сдастся чужеземным завоевателям. Старая история – ведь Акора однажды уже была завоевана.

– Но тогда случилось извержение вулкана…

– Значит, Александрос уже рассказал вам об этом? Да, тогда произошло извержение. Тогда в бедах Акоры была виновата природа. На сей раз в ответе за все будет человек. – Кассандра. немного помолчала, потом вновь заговорила: – Мне трудно говорить об этом, но я видела, как на нашу землю высаживаются солдаты в красных камзолах. Они маршируют под флагом синего, белого и красного цветов, под флагом с тремя крестами.

– Флаг Великобритании с крестами святого Георгия, святого Андрея и святого Патрика, – прошептала ошеломленная Джоанна. – Так вы видели, как Британия завоевывает Акору?

– Боюсь, что так, – ответила Кассандра. – Вы не представляете, зачем им это нужно?

– Нет… – Джоанна показала головой. – Нет, не представляю. Но мне известно, что в Англии неспокойно. Король безумен, а его сын, наш регент, – правитель, мягко говоря, не из лучших. Мы почти двадцать лет воевали с Францией. Наполеон всех держит в страхе, хотя мало кто готов в этом признаться. Так что вполне естественно, что многие у нас не отказались бы от похода – чтобы восстановить свою воинскую славу. Может, поэтому Ройс и отправился… – Джоанна осеклась, сообразив, что сболтнула лишнее. Впрочем, она об этом не пожалела. Слова принцессы так поразили ее, что об обычных предосторожностях в этот момент можно было и забыть.

– А кто такой Ройс? – спросила Кассандра.

– Ройс – мой брат. Он отправился в Акору девять месяцев назад. Ройс служил в министерстве иностранных дел, но мне не верится, что он отплыл с официальной миссией. И в сложившейся ситуации это вполне естественно. Возможно, он пытался что-то предпринять, оставаясь в тени. Как бы то ни было, Ройс не вернулся, и я умираю от беспокойства.

– Поэтому вы прибыли сюда?

Джоанна кивнула.

– Я много слышала об Акоре и знаю, как тут обращаются с иностранцами. Однако вашего с Александросом отца не убили, и это дарит мне надежду.

Кассандра медленно выдохнула. Казалось, она глубоко задумалась – словно перед ней был нелегкий выбор. Наконец, пристально посмотрев на Джоанну, принцесса проговорила:

– Полагаю, мы покатаемся верхом в следующий раз. А сегодня я хотела бы показать вам Илиус.

Столь внезапное изменение планов немного удивило Джоанну. Пожав плечами, она пробормотала:

– Я думаю, что едва ли мы…

Но принцесса, перебив ее, с улыбкой спросила:

– Почему бы вам не надеть одно из тех платьев, что принесла Сида? Одевайтесь побыстрее, пожалуйста.

Это была не просьба, а приказ. Принцесса решила, что настал подходящий момент посмотреть Илиус. Джоанна не стала возражать. Юная принцесса казалась весьма неглупой и рассудительной девушкой. Она могла стать хорошей союзницей. Так что не стоило портить с ней отношения.

Тяжко вздохнув, Джоанна поднялась со скамьи. Она быстро приняла душ, затем взяла из тех платьев, что принесла Сида, первое попавшееся и надела его через голову. Ей хотелось, что-нибудь сделать с волосами, но из этого ничего не получилось.

Принцесса же перебирала вещи в поисках сандалий. Посмотрев на Джоанну, она воскликнула:

– Вы прекрасно выглядите!

Джоанна окинула взглядом свое платье цвета морской волны.

– Оно очень удобное, – проговорила она, надевая сандалии. – Пойдемте?

«Чем быстрее мы осмотрим Илиус, тем быстрее я смогу отправиться на поиски Алекса, – решила Джоанна. – А пока следует подумать, что именно ему сказать».

Они прошли по личному коридору Даркурта и вышли из дворца через маленькую дверь, находившуюся всего в нескольких шагах от ворот со львицами. Во дворе перед дворцом царило оживление – многие направлялись к главной лестнице, другие, напротив, спускались по ней.

– Кто эти люди? – спросила Джоанна.

– Некоторые из них – знатные вельможи, – ответила Кассандра. – Они приходят сюда для того, чтобы обменяться последними новостями, а также последить за ванаксом. Другие – торговцы, пришедшие с той же целью. Кое-кто из них отправится на заседание совета – по закону заседания открыты для всех. Есть среди этих людей и те, кто пришел в суд, расположенный вон в том крыле. – Кассандра кивком головы указала на дальнее крыло дворца. – А в монетном дворе можно очистить драгоценные металлы, так что многие приходят сюда именно для этого. Кстати, в монетном дворе часто заключаются торговые сделки. – Засмеявшись, Кассандра добавила: – Говорят, что в Акоре нет незнакомых людей, потому что рано или поздно все знакомятся во дворце.

Джоанна представила себе, как ужаснулся бы Принни, если бы к нему во дворец нагрянуло столько народа, и спросила:

– И ванакс не возражает?

– Атреус? Нет, конечно! Согласно нашим традициям, дворец принадлежит людям, и они должны чувствовать себя свободно в его нарядных залах. Они с уважением относятся к нашим личным покоям, но в принципе могли бы входить и туда.

Принцессе такая свобода давала возможность входить во дворец и покидать его беспрепятственно.

Никто не подходил к ней и Джоанне, правда, многие приветливо кивали молодым женщинам, идущим по направлению к городу. Джоанна вновь подивилась чистоте и порядку, царившим в Акоре. Повсюду она видела здоровых, несомненно, не страдающих от голода людей, улыбающихся и приветливых. Но теперь, после того как она услышала ужасное прорицание Кассандры, внешнее благополучие акорцев уже не казалось Джоанне таким убедительным.

– Здесь шьют одежду, – сказала Кассандра, когда они вышли на шумную улочку со множеством прилавков, заваленных рулонами ткани всех цветов и оттенков радуги. – В этом районе живет много наших талантливых портных и белошвеек. Одежда у нас проще европейской, но мы гордимся ее изящным покроем, тем, как она ловко облегает фигуру.

– Это чудесно, – проговорила Джоанна, спрашивая себя, долго ли ей еще придется зависеть от прихотей принцессы. Ей не хотелось быть невежливой, но теперь, когда она на пути к цели, экзотический Илиус со всеми его красотами мало интересовал Джоанну. Она должна, наконец, разыскать Алекса, рассказать ему о Ройсе и…

– Jean-Paul, Marie, ici s'il vous plait. Vite, vite![4]

Джоанна резко повернулась и посмотрела в ту сторону, откуда раздавался голос. Она увидела женщину чуть полнее и ниже себя, одетую почти так же, как она сама, – в изящную короткую тунику. У нее были густые вьющиеся каштановые волосы, перехваченные лентой, выразительные глаза и миловидное лицо.

Ее окрик относился к детям – мальчику и девочке, игравшим неподалеку. Услышав мать, дети подбежали к ней. Женщина ласково улыбнулась малышам и потрепала их по волосам, лишь после этого заметив, что за ними наблюдают. Смутившись, она заговорила по-акорски, но с явственным акцентом:

– Прошу прощений, принцесса, но мои дети… Я просить их оставаться дом, чтобы не пачкаться, но они не слушать меня, а ведь им нужно в школа, и что?! – Ее манера держаться и акцент выдавали в ней чистокровную француженку.

Джоанна не дала Кассандре ответить и сама заговорила с женщиной:

– Vous etes franchise, madame? Une francaise ici sur Akora?[5]

Женщина не скрыла удивления, но с готовностью ответила:

– J'etais francaise mais maintenantje suis Akoraine.[6]

– Что она вам сказала? – спросила Кассандра. Она говорила совершенно спокойно, Не выказывая ни малейшего удивления.

– Она сказала, что была француженкой, а теперь стала акоркой, – пояснила Джоанна.

Повернувшись к принцессе, леди Хоукфорт промолвила:

– Я слышала о французской военной экспедиции, которая исчезла в акорских территориальных водах несколько лет назад. Только не говорите мне, что на кораблях находились женщины и дети. К тому же всем известно, что Акора уничтожает иностранцев, попавших на ее землю. Так почему же эта женщина оказалась здесь?

– Посмотри по сторонам, Джоанна, – вкрадчиво проговорила Кассандра, переходя на ты. – Посмотри повнимательней и увидишь, что многое здесь противоречит твоим представлениям об Акоре.

Джоанна, удивившись словам принцессы, бросила взгляд на улицу – от начала до конца. Вначале она не заметила ничего особенного, что объяснило бы слова принцессы. Но затем увидела человека, поспешно скрывшегося в маленьком переулке. Его кожа была чернее ночи. Он весело переговаривался с юношей, должно быть, его сыном, потому что они были похожи как две капли воды.

Конечно, это удивило Джоанну, но уже через минуту ее взгляд остановился на женщине с огненно-рыжими волосами, которая спокойно переходила улицу. А откуда-то с верхнего этажа, прямо над ними, в окно выглядывал и звал своего друга яркий блондин. Конечно, эти люди выделялись в толпе черноволосых акорцев, но все же их было немало.

– Ты ездишь верхом, – сказала Кассандра. – А тебе доводилось ухаживать за лошадьми?

– Да, – утвердительно кивнула Джоанна. – В Хоукфорте мы выращиваем лошадей.

– Значит, вы заботитесь о том, чтобы кони-родственники не производили потомства, ведь инбридинг, как известно, вещь вредная, потомство получается ослабленным, подверженным болезням, нередки случаи гибели плода во череве матери и всякое такое.

– Среди лошадей, – медленно произнесла леди Хоукфорт, – и… среди людей.

Кассандра улыбнулась:

– А как, по-твоему, нам удавалось оставаться здоровыми и сильными на протяжении тысячелетий, если бы мы полностью отгородились от остального мира?

– Надо понимать, вы не убиваете иностранцев… – прошептала Джоанна.

Принцесса кивнула:

– Это наш самый большой секрет. Честно говоря, мы не хотим, чтобы к нам попадали чужестранцы, потому что мы бдительно храним свою самобытность и хотим защититься от всего вредного для нас. Но ни одному иностранцу в Акоре вреда не причинили. Напротив, попавших к нам чужеземцев мы убеждаем, что здесь им будет хорошо, что они смогут обрести на нашей земле дом и завести семью. Мы даже, – добавила она, кивнув на француженку, – иногда потихоньку привозим сюда их семьи, чтобы они не остались без родных. Маргарита сможет рассказать тебе об этом.

Обрадованная возможностью поведать о самом драматичном событии своей жизни, француженка согласно закивала.

– Три года назад мужчины приехать в наш деревня и забирать mon man… мой муж Феликс и остальных мужчин. Им сказать, что они будут служить во славу императора. Фи! Невелика честь! Я столько плакать тогда, потому что боялась больше не увидеть Феликс. День и ночь я работать на нашей ферме, чтобы обеспечить mes enfants… мой детей. А потом мне сообщать, что Феликс пропадать. Господи! Я в жизни не знать столько горя! А когда через несколько дней незнакомцы снова приехать, я сперва не поверить своему счастье. Но они мне говорить, что Феликс жив. И давать мне письмо от него. Феликс написать мне, что с ним все в порядок и чтобы я поверить этим людям. Он велеть мне уехать с ними. Я тогда быть в полное отчаяние, но мы жить совсем бедно, мои дети оставаться без будущее. Я помолиться Богородице, попросить ее помощь, и мы поехать.

– И они привезли вас сюда, – закончила за нее Джоанна.

Маргарита кивнула и очень серьезно проговорила:

– Сперва мне казаться, что мы все просто умирать. Феликс сказать, что думать так же. Но это не так. Вместо этого мы начинать новая жизнь. – Маргарита с широкой улыбкой указала на маленький дом и на прилавок перед ним. – Я всю жизнь мечтать иметь красивые вещи, но у меня не бывать шанса. А теперь я могу не только шить, но даже носить очаровательная одежда.

Глаза Джоанны затуманились. Пытаясь сдержать слезы, она стала убеждать себя, что виновато яркое солнце, а вовсе не чувство умиления, нахлынувшее на нее, когда она узнала, что люди, жившие у себя на родине в нищете и отчаянии, могли попасть в страну сказочной красоты, где исполнились их заветные желания.

Так, значит, Алекс знал обо всем этом, но не сказал ей! Он предпочел ввести ее в заблуждение. Но почему?!

– А где, – сквозь зубы спросила леди Хоукфорт, – где тут у вас проводятся полевые учения?

– Около мили отсюда, вон в том направлении, – ответила Кассандра, указывая прямо перед собой. И даже чуть отступила в сторону, чтобы у Джоанны не осталось никаких сомнений.

Глава 9

Алекс увидел Джоанну, которая шла по широкому полю, раскинувшемуся за бараками. Роскошная грива ее золотых волос развевалась на ветру. Сида постаралась на славу: стройную фигуру Джоанны облегала великолепная туника, которая очень шла ей. Даркурт был бы очарован этим видением, если бы не два досадных обстоятельства: во-первых, она шла к нему – туда, где находились одни мужчины, что, разумеется, было непозволительно. И во-вторых, Джоанна явно была не в духе.

Принц Акоры дал упреждающую отмашку воинам, с которыми готов был скрестить оружие, и вложил свою шпагу в ножны. Полуобнаженный, с бисеринками пота на коже, он должен был хоть немного остыть. После постоянных тренировок Алекс отлично себя чувствовал, всю хандру, накопившуюся в нем в Британии, как рукой сняло. Возродившийся Даркурт был готов иметь дело с кем угодно – даже с леди Джоанной Хоукфорт.

И тут он заметил, что девушка была не просто обижена…

– Вы ведь знали! – еще не успев подойти к нему, проговорила Джоанна. Она говорила громко, не пытаясь сдерживаться, так что воины, стоявшие неподалеку, вполне могли слышать ее. Впрочем, говорила по-английски. Вопреки этикету она не дождалась, чтобы Даркурт заговорил первым. Не назвала она его и креоном – хозяином. Вся ее напряженная фигурка с высоко поднятой головой отнюдь не демонстрировала готовности Джоанны чувствовать себя собственностью принца Акоры. Впрочем, все это не поколебало уверенности принца, что это именно та любовница, которую он хотел привезти с собой из Англии. Разумеется, она дурно ведет себя и ее еще предстоит научить уму-разуму. Что же касается людей Даркурта, наблюдавших эту сцену, то они недоумевали, зачем это он привез себе женщину из такой дали, когда и в Акоре красавиц не счесть. Конечно, хорошо, когда женщина темпераментна, но она должна знать свое место.

Не дав Джоанне закончить монолог, Алекс взял ее за руку и решительно увлек к своей палатке, стоявшей на краю поля. Леди Хоукфорт попыталась вырваться, но Алекс только крепче сжал ее запястье.

– Хотите устроить тут сцену, – сурово проговорил принц Александрос, – устраивайте. Но ничего хорошего из этого не выйдет, а вашему делу только помешает.

Она молча подняла на него глаза и послушно последовала за принцем.

В палатке было довольно прохладно, солнечные лучи не пробивались сквозь голубой лен, рвущийся на ветру, дующем с Внутреннего моря. Алекс указал ей на низкую кушетку, но она осталась стоять. И, не сводя с Алекса глаз, упрямо сказала:

– Вы не убиваете иностранцев.

Даркурт плеснул в кубок воды из запотевшего графина и протянул его Джоанне. Она отказалась, он пожал плечами и выпил воду сам. А затем очень осторожно поставил кубок на стол и тихим от ярости голосом проговорил:

– Надо понимать, вы потолковали с Кассандрой?

Джоанна кивнула. От близости его полунагого тела у нее голова пошла кругом, и она, к собственному стыду, никак не могла сосредоточиться. И, злясь одновременно на себя, на него, на всю эту дурацкую ситуацию, леди Хоукфорт решила все расставить по своим местам.

– Принцесса устроила мне небольшую экскурсию по Илиусу. Мне было крайне интересно увидеть, например, француженку-белошвейку…

Алекс криво улыбнулся:

– Как это похоже на Кассандру. Она не сказала вам того, что знают и скрывают все акорцы, но сделала так, чтобы вы сами поняли, в чем дело.

– Вот уж секрет! Почему вы сами не сказали мне об этом? – Джоанна глубоко вздохнула, силясь сдержать гнев, но это у нее не получилось. – Вы позволили мне поверить, что Ройс мог приехать сюда, а здесь его убили. Не правда ли, вы знали, что это не так!

Значит, она считает его предателем, и отчасти она права. Глаза Алекса засверкали от ярости и еще от чего-то – очень личного.

– Вы что же, полагаете, будто только у вас есть обязательства и обязанности? – вкрадчиво спросил он. – Я не такой, как эти ваши ожиревшие, напыщенные британские принцы. Я служу Акоре! Я давал клятву защищать ее, это мой долг, моя обязанность. И я готов умереть за свою страну, если это понадобится. – Пытаясь совладать с собой, он снова схватил кубок и невольно сжал его в руке. Металл поддался его мертвой хватке. – Ваш брат – англичанин. Вы хотя бы представляете, что это для меня означает?

И вдруг Джоанна поняла, осознала все с ужасающей ясностью.

– Кассандра утверждает, что англичане завоюют Акору. – У Джоанны потемнело в глазах, ее замутило.

Даркурт отшвырнул смятый кубок в сторону.

– Так сестрица и это вам разболтала? Похоже, она во всем перед вами открылась. Впрочем, это не важно. Да, она видела вторжение иноземцев и знает, что на Акору нападут британцы. Так что же, по-вашему, зная это, я должен был обнадежить вашего брата, пригласив его в Акору?! И ванакс, полагаете, должен был позволить это?!

– Но Ройс не сделал бы ничего, что могло повредить Акоре! Он восторгался вашей страной с детства! – в сердцах проговорила Джоанна.

– Мужчины всегда хотят завладеть тем, что восхищает их, – ответил Даркурт. – Уж такова наша натура.

Его натура. За этой сдержанной оболочкой, за всеми разговорами о дисциплине, самоконтроле и преданности делу кроется примитивная мужская суть. Эту правду Алекс отрицал слишком долго.

Десять дней в море… девушка, не желающая признавать светских предрассудков… похожее на мальчишку создание, сидящее на узкой койке, скрестив ноги, и читающее Гомера, высовывающееся по пояс в иллюминатор, чтобы увидеть запретный мир… девушка, которая хохочет и смело бросает ему вызов, заставляя забыть обо всем на свете… Его это привлекло и побудило стать хозяином чуда.

Десять чертовых бесконечных дней.

И ночей.

Он пытался. Видит Бог, он и в самом деле пытался. Но пока его ум пытался повиноваться голосу рассудка, его руки легли ей на плечи и привлекли ее к своей груди.

Ее губы были сладкими, нежными и страстными. Он с жадностью вдыхал аромат ее тела. Алекс никак не мог вобрать в себя все то, что восхищало его в Джоанне, – смелость, красоту, ум, непокорность, которая, похоже, готова была растаять под жаром его натиска.

На мгновение тело Джоанны напряглось, кажется, она была готова оттолкнуть его. А потом у нее перехватило дыхание, она прижалась к нему, и с ее уст сорвался тихий и такой женственный стон. Поцелуй становился все более страстным. Когда он на корабле поцеловал ее в первый раз, она отвечала ему робко и вполне невинно. Теперь Алекс целовал страстную женщину, откровенно жаждущую утолить свою страсть.

Ее нежная высокая грудь прижалась к его груди. Он обхватил ее тонкую талию и крепче прижал к себе. Голова Джоанны откинулась назад, и Алекс пробежал губами по ее стройной шее. От нее исходил аромат меда и эвкалипта, морского воздуха и женской чистоты. Шелк ее волос струился между его пальцами. Тонкие и сильные руки Джоанны обвили шею Алекса. Нет, она не походила на опытную любовницу, которая знает, что надо делать, чтобы угодить мужчине. Джоанна была сама искренность. Увидев страсть в ее глазах, Даркурт вновь припал к ее губам горячим поцелуем.

Мир перевернулся. Забыв о голосе разума, Джоанна отдавалась поцелую со всей страстью, забыв о том, что они находятся в палатке, вокруг которой стоят воины. Вот какие сюрпризы преподносит жизнь! Ее спокойное течение может нарушиться внезапно налетевшим штормом, бурей, которая сносит все и вся на своем пути. Прошлое – это память, будущее – надежда, но в этот миг ничто не имело значения. Джоанна хотела, чтобы этот человек был в ее объятиях, вошел в ее тело и сердце. Жажда обладания стала сильна до отчаяния. Джоанна дрожала, как лист на ветру. Но вдруг память, близкое прошлое вернули ее к недавним событиям.

Камень… Теплый камень неожиданно стая холодным и влажным.

Ну как же так? Как она могла хотя бы на мгновение забыть о беде, в которую попал ее брат, и флиртовать – а она именно флиртовала – с человеком, который, возможно, считает врагом не только ее брата, но и ее саму, всех англичан. Что же с ней произошло, если она стала рабыней собственных желаний?

– Я не могу… – заставила себя произнести Джоанна, с трудом высвобождаясь из объятий Даркурта.

– Мы не можем… – почти одновременно с ней проговорил Алекс. Едва не оттолкнув Джоанну, он отошел в сторону и обескураженно посмотрел на нее. Разум говорил ему, что надо остановиться, однако больше всего ему хотелось вновь заключить эту девушку в объятия. Ну что за безумие! Никогда в жизни, даже еще будучи неопытным юношей, не испытывал он такого желания обладать женщиной. И будь его воля, он не стал бы терять ни минуты на учениях. А ведь время было весьма опасное, и даже самые преданные ему люди могли бы усомниться во властителе, который проявляет такую слабость духа.

Прошептав что-то сквозь зубы, Алекс повернулся и откинул в сторону полотнище ткани, служившее дверью палатки. Короткая команда – и несколько воинов торопливо поднялись на ноги. Через несколько мгновений Даркурт сел в колесницу, запряженную двумя мышиной масти конями, которую подогнали к палатке, взялся за поводья и крикнул Джоанне:

– Иди сюда!

Сгорая от стыда под любопытными взглядами воинов, моля про себя Бога, чтобы ее щеки пылали хоть чуточку меньше, Джоанна быстро заняла место в колеснице. При этом она не оперлась на руку Даркурта, которую он протянул ей, а ухватилась за поручни. Почти в то же мгновение резвые рысаки помчались вперед, увлекая за собой легкую маневренную колесницу.

Джоанна стояла, едва дыша, реальность ошеломила ее. Она едет в колеснице – колеснице! – которая несется с места полевых учений в королевский дворец. Она, Джоанна Хоукфорт, девушка, которая всегда вела спокойную и даже скучную жизнь. День за днем она занималась будничными делами, обращая внимание лишь на смену времен года, которые требовали смены одежды и привычек. Словом, жила так, как существовали до нее многие поколения хоукфортских женщин.

И вот теперь…

Джоанна прикоснулась рукой к губам, все еще хранившим вкус поцелуя, и снова ухватилась за поручни. Она стоит за спиной Алекса. Нет, Александроса. Возможно, ей лучше именно так называть его даже про себя. Александрос, принц Акоры. Он стоит перед ней с обнаженным торсом, с блестящей на солнце кожей и гонит вперед лошадей, которые, кажется, летят над землей.

У него такая теплая, даже горячая кожа – она все еще чувствует ее тепло на своих ладонях. Его поцелуй… Желание…

Господи, не должна она думать о таких вещах!

Колесница, грохоча и поднимая облако пыли, промчалась по ведущей к дворцу аллее. Какой-то мальчик тут же подбежал, чтобы подхватить брошенные принцем поводья и увезти колесницу. Джоанна чувствовала на себе взгляды людей, толпящихся во дворе, но не осмеливалась поднять голову. И, не дожидаясь, пока Даркурт поддержит ее, она быстро пошла вверх по лестнице, ведущей в семейное крыло. Принц шел за ней по пятам.

Оказавшись наверху, Джоанна оглянулась, призывая на помощь всю свою храбрость. До чего же он был… хорош! Да-да, именно хорош. Выше ее на несколько дюймов, в отличной физической форме. Но кроме чисто внешней привлекательности, было в нем что-то еще, его характер – умение властвовать над людьми, чувство собственного достоинства и ответственности за других. Александрос, прищурившись, наблюдал за девушкой.

– Нам надо поговорить, – сказала она. Ее голос звучал словно издалека.

Даркурт коротко кивнул. Они молча подошли к его покоям. Там было прохладнее – морской ветерок проникал в комнаты сквозь высокие окна. В комнатах никого. В наступившей на миг тишине Джоанна слышала, как журчит вода в водяных часах.

Время течет.

– Ройс жив, – сказала она.

Алекс повернулся и посмотрел на нее. Черный локон упал ему на лоб, взгляд голубых глаз внезапно потеплел.

– Я знаю, что вам очень этого хочется, – промолвил Даркурт.

– Нет, не это. Послушайте меня. – Джоанна сжала губы, раздумывая над тем, как убедить его в своих словах. – У Кассандры есть дар, а может… проклятие. В вашем роду были еще женщины, обладающие какими-то уникальными способностями?

– Несколько, – ответил Алекс удивленно.

– В моей семье тоже. Но только несколько – за много веков существования рода. Мы привыкли к этому. – Она усмехнулась. – А как иначе?

Еще один вздох, вселивший, однако, в Джоанну уверенность. Она сможет. У нее должно получиться.

– Я готова биться об заклад. Если вы внимательно изучите историю вашей семьи, то обнаружите, что необычные способности проявлялись у ваших женщин не раньше семи веков назад.

– Я не понимаю, – помолчав мгновение, вымолвил принц Акоры.

Он не сказал ей, что она ошибается! Значит, она права, и он знает, что права. Джоанна испытала невероятное облегчение.

– Да, именно так, – продолжила она уже увереннее, – потому что именно тогда мои предки приехали сюда. И, по крайней мере, несколько из них тут остались. Познакомившись с Кассандрой, я спросила себя, что же они привезли с собой в вашу страну.

– Этот дар…

– Да, этот дар. Он проявлялся не в каждом поколении, но непременно, и всегда у женщин, не у мужчин. Возможно, он проявляется именно тогда, когда в нем возникает особая нужда. Хотя возникает это как бы само собой, неизвестно откуда. Как бы там ни было, я – одна из таких женщин, хотя, конечно, мой дар слабее и не столь искусен, как у Кассандры. – Джоанна сосредоточилась и прошептала про себя молитву: «Господи, пусть он поверит мне. Пусть поймет. Пусть начнет действовать». – Я могу находить предметы, – продолжала она. – Это началось, когда я была маленькой девочкой. Я находила потерянную игрушку, щенка, заснувшего в буфете, положенную не на место шляпку. Сначала это были просто вещи. А потом, когда мне исполнилось шесть лет, пропал сын мельника. Все сходили с ума. Мальчика искали два дня и две ночи. Я его знала – мы вместе играли. И мне так хотелось, чтобы он нашелся… Вдруг что-то во мне… шевельнулось. Не знаю, какими еще словами описать мое состояние. Я… чувствовала, что с ним происходит. Он замерз и очень боялся, он находился где-то в глубине, как бы под землей, но я поняла, где именно. Поняла! В водосточном колодце, расположенном в миле от Хоукфорта. Он там часто гулял. И провалился. Слава Создателю, никто не счел меня сумасшедшей. Люди в Хоукфорте слыхали о таких вещах, и мой дар они оценили. Были благодарны мне. А мои родители… – Она замолчала: боль потери еще не утихла после нескольких лет. – Мои родители были замечательными людьми. Отец помнил легенды, ходившие о моей прапрабабушке. И он помог мне понять себя, справиться…

Джоанна развела руки в сторону, заглянула Даркурту в глаза.

– Поверьте мне, пожалуйста, – прошептала она. – Ройс жив, но он в тюрьме и… слабеет с каждым часом. Его надо найти как можно скорее.

Александрос долго молчал. Его разрывали противоречивые чувства: с одной стороны, он жаждал обладать Джоанной и убеждал себя в необходимости поверить ей. Без сомнения, она искренна с ним, верит в то, что говорит. С другой стороны, может ли и он поверить ей? Может ли быть, чтобы Ройс Хоукфорт все еще оставался жив?

– Джоанна… – наконец заговорил Даркурт. – О вашем брате до сих пор нет никаких известий. Вам известно, какой политики мы придерживаемся в отношении ксенок-сов, иностранцев. Если бы Ройс действительно попал в Акору, то власти знали бы об этом. А уж на английского лорда тем более бы обратили внимание. Мы следим за ним с тех пор, как Ройс сказал мне о своем желании посетить Акору. Но ведь никто не сообщал, что он прибыл сюда. – Принц говорил как мог ласково, опасаясь своими словами ранить Джоанну. Даже если она обладает даром, о котором говорит (а Даркурт был готов поверить ей), вероятность того, что она права, чрезвычайно мала.

– Ройс здесь, – невозмутимо сказала леди Хоукфорт очень ровным голосом. – Я абсолютно уверена в этом.

– Но мы должны были знать… – попытался возразить Александрос.

– Должны были и знаете – не одно и то же. – Джоанна нахмурилась. – Но вот почему вы не знаете – очень странно.

Даркурт невольно напрягся и с уважением посмотрел на женщину. Англичанка, бесспорно, очень умна. И он только сейчас начинал понимать, что это действительно так.

– Ройс здесь, он в Акоре, – повторила Джоанна. – Но ванакс об этом не знает. Кто-то скрывает это от него – возможно, именно тот человек, что держит Ройса в заключении. Почему? С какой целью? – Она, прищурившись, посмотрела на Даркурта. – Кто осмелится на такое?

– Но почему вы думаете, что…

Джоанна остановила Алекса взмахом руки.

– Не надо! На это нет времени. Прошу вас, пожалуйста, будьте честны со мной.

На него подействовало ее «пожалуйста». И еще тоскующий взгляд. Она тосковала по брату, по правде и, как осмеливался надеяться Даркурт, даже по нему.

– Акора переживает нелегкие времена, – медленно проговорил он.

– Потому что вы верите, будто Британия нападет на Акору?

– Отчасти…

Принцу захотелось принять душ и переодеться. Затем он должен сосредоточиться и подумать в уединении, надо, наконец, решить, как вести себя с этой женщиной, которая оказалась куда более сложной, чем он предполагал вначале.

– Оставайтесь здесь, – приказал он. – Никуда не ходите, ничего не предпринимайте. Вы меня поняли?

Джоанна кивнула. Даркурту показалось, что она недовольна его нерешительностью, но, похоже, готова его послушаться. Вынув из сундука свежие вещи, он отправился в бассейн.

Едва за ним закрылась дверь, Джоанна перевела дыхание и села на край кровати. Ноги ее дрожали, взглянув на них, она вспомнила о бараньем желе, которое Малридж заставляла ее есть, когда малышка Джоанна плохо себя чувствовала. Голова слегка кружилась, в ушах звенело, словно рядом поднялся в воздух потревоженный рой пчел.

Но что странно, ее груди вдруг стали каменно-тяжелыми, соски – чувствительными, а самое укромное место ее тела внезапно как-то странно увлажнилось.

Дышать, надо дышать… Вдох-выдох, вдох-выдох…

Джоанна слышала, как рядом в бассейне плещется и льется вода. Она потоками стекает по его тугим мышцам, ласкает его великолепное тело, играет на упругой бронзовой коже.

Принц Александрос выслушал ее, она должна радоваться этому. И не сказал то, чего она опасалась: он не упрекнул ее во лжи, не усомнился, что она может находить потерянное с помощью своего дара. Он поверил. Поверил! Но потом вдруг заявил, что ему необходимо принять душ. Капли воды, медленно стекавшие вниз по его телу…

О Господи! Не дурочка же она в самом-то деле, которая будет раздумывать над естественной реакцией здорового и очень красивого мужчины. Если бы только все было именно так! Все естественно, ничего особенного, и нет причин чувствовать себя так, словно мир перевернулся и ушел у нее из-под ног.

Джоанна принялась ходить взад-вперед по холодному полу, чувствуя, как мягкий шелковый подол щекочет ее ноги. За окнами открывался чудесный вид – все так мирно и благополучно. Стоят на якорях в гавани корабли, другие скользят по гладкой голубой поверхности Внутреннего моря. Телеги и колесницы погромыхивают на улицах. А за городом золотые поля нежатся на жарком солнце.

Все это похоже на рай. Но где-то прячется змей…

Воду выключили. Джоанна повернулась, посмотрела на дверь и быстро отвернулась. Минуты бежали за минутами.

Она закрыла глаза, собираясь с силами, и внезапно увидела внутренним взором ее – маленькую зеленую змейку, ползущую по садовой стене возле старой постройки в Хоук-форте. Можно не сомневаться, что она ищет птичьи яйца или другие деликатесы. Гибкое тело, словно перетекая в блестящей оболочке, ни секунды не оставалось в покое. Сколько раз Джоанне доводилось лежать на стене, греясь на летнем солнышке, и вяло наблюдать за зарождением неизбежной трагедии?

– Джоанна!

Она подняла голову и увидела Алекса, с тревогой смотревшего на нее. С трудом вздохнув, женщина попыталась улыбнуться.

– Я просто задумалась.

Его намокшие черные волосы крупными кудрями падали на лицо, делая его еще более привлекательным. На принце была простая туника из неотбеленного льна, перехваченная на поясе шнурком и доходившая ему до середины бедер. В правой руке он держал шпагу в ножнах из чеканной бронзы. Положив оружие на сундук, Даркурт посмотрел на Джоанну.

– Что-то во мне против того, чтобы вы это делали, – сказал он.

– Что… делала?

– Думали. – И, не дожидаясь, чтобы вспыхнувший в ее глазах огонек протеста заставил ее возразить, он поспешно добавил: – Обратите внимание, я сказал: «что-то во мне», а не весь я. Да, разум подсказывает мне, что это глупое желание.

– Вы вовсе не глупец. – Она говорила чуть охрипшим голосом.

Александрос провел рукой по влажным волосам, и даже этот простой жест взволновал Джоанну.

– Последнее время я именно глупцом себя и чувствую, но не обращайте на это внимания. Итак, вы голодны?

При мысли о еде у нее подвело живот.

– Позволю себе все же вам напомнить, – проговорила молодая женщина, – вы собирались объяснить мне, почему в Акоре настали нелегкие времена.

Его взгляд проник в самую глубину ее существа и заставил ее содрогнуться так, словно Алекс прикоснулся к ней.

– Правда? – переспросил принц самым невинным тоном.

– Возможно, мне только показалось, но, если вы ничего мне не объясните, я буду вынуждена сделать свои выводы, – сказала леди Хоукфорт.

Он молча и оценивающе, как показалось Джоанне, посмотрел на нее. Что ж, если он хочет бросить ей перчатку, она не задумываясь поднимет ее. Кассандра не хотела говорить, как принимают иностранцев в Акоре, но показала это. Может быть, и молчание Даркурта столь же красноречиво?

– Рассказывая мне о своих видениях, Кассандра сказала, что видела ослабевшую Акору. Однако на этот раз страна пострадала не от природы, а от человека. – Она вопросительно посмотрела на Алекса, не отрывавшего от нее взгляда, но его лицо оставалось непроницаемым. Кивнув на окно, Джоанна продолжила:

– Все вокруг кажется таким идиллическим. А меж тем мир постоянно меняется, все в нем становится иным, и здесь… – Она не договорила, любуясь Илиусом и раскинувшимися за чертой города полями. Похоже, взору Джоанны открывалось что-то невидимое простому смертному, нечто гораздо большее. – В Англии, – продолжала она, – это новые фабрики, машины, которые меняют быт людей. Думаю, ничто не способно остановить неизбежные перемены в мире.

– Вы абсолютно правы, – согласился с ней Даркурт. – Вам говорят что-нибудь имена Сэмюэля Слейтера и Уильяма Кокерилла?

Джоанна задумалась, вспоминая.

– О Кокерилле я знаю, – кивнула она. – Несколько лет назад он стал причиной скандала. Тогда прошел слух, что Кокерилл уехал во Францию, прихватив с собой чертежи машин, которые были только в Великобритании. Помню, мы с Ройсом толковали об этом.

– Слейтер сделал то же самое, только он отправился в Америку, – сказал Даркурт. – Судьба таких людей убеждает нас в том, что распространение знаний невозможно остановить, их не спрячешь за пограничным постом. Этот урок Акора тоже должна усвоить. Еще недавно мы сравнительно легко могли защитить нашу страну, покупать новейшее оружие и быть готовыми использовать его, но скоро этого станет недостаточно. Паровой двигатель даст людям такую же силу, как ружье. И если мы позволим себе оставаться такими, как сейчас, то губительные перемены не заставят себя ждать – нас сметет волной всего нового.

– Я видела это новое в разных местах Великобритании, – промолвила Джоанна. – Шахты изрезали землю провинции, фабрики изнуряют рабочих до предела. Если это судьба, то я никому не желаю такой.

– Я тоже, – согласился Алекс. – Мы должны научиться использовать новую силу себе в помощь. Мой брат верит, что это возможно, я тоже, но… – Он замолчал на минуту. – Есть в Акоре люди, которые восстают против любых перемен. В них они видят опасность изменения статус-кво, что может нанести ущерб их положению, вот они и готовы на все, лишь бы ничего не менялось.

– Несмотря на желания ванакса?

Даркурт кивнул. Он пришел к решению и думал теперь только об одном: если бы жар страсти можно было смыть столь же легко, как пот от изнурительных тренировок. Джоанна Хоукфорт не была похожа ни на одну из тех женщин, кого он знал. Глупо не признавать это и… не воспользоваться. И все же он с некоторым трудом заставил себя произнести:

– Если ванакс примет решение, оппозиция умолкнет. Однако в нашем совете есть люди, у которых жажда власти пересиливает чувства долга и чести.

Джоанна подумала, что Даркурт говорит ей такие вещи, каких не слышал ни один иностранец. Взвесив его слова, она спросила:

– И сколько же в совете таких людей? Настолько много, что их мнение может оказаться существенным?

– Возможно, трое из шести, то есть половина. Это Дей-лос, Тройзус и Меллинос. Если исключить членов королевского дома Атреидов, то они представляют самые богатые и влиятельные роды Акоры, – ответил принц.

– И все же их всего трое. Неужели они представляют для Акоры серьезную опасность?

– При обычных обстоятельствах – нет, – признался Алекс. – Но есть один момент. Около года назад в стране сформировалась группировка, представители которой требуют более радикальных перемен, чем те, на которых настаивает ванакс. Их лидер грозил даже устроить в Акоре революцию – вроде той, что была во Франции. Дело в том, что мы не знаем, сколько жителей страны их поддерживают и какое влияние они оказывают на акорцев, однако нам известно, что число этой группировки постоянно растет.

– Значит, вашему брату приходится непросто: с одной стороны, его беспокоят реакционеры, опасающиеся каких бы то ни было перемен, а с другой – те, кто этих перемен жаждет? Неудивительно, что Кассандра видела, как Акора слабеет изнутри. Такой ситуации ни один правитель не позавидует.

– К сожалению, это так, но Атреус – смелый человек и мудрый правитель. Не сомневаюсь, что Акора сможет преодолеть эти трудности. И я намереваюсь сделать все возможное, чтобы помочь моей стране, – заявил Алекс.

– А я намерена сделать все возможное, чтобы разыскать Ройса, – с вызовом сказала леди Хоукфорт.

В наступившей тишине они изучающе смотрели друг на друга. Алекс видел перед собой женщину удивительной смелости и благородства чувств, от ее близости в нем закипала кровь, он искренне восхищался ею. Если бы он мог следовать только своему желанию, то без раздумий воспользовался бы правом сильного – обладать ею и защищать ее. Для Джоанны же Даркурт был живым воплощением мужчины ее мечты. При других обстоятельствах так просто было бы забыть обо всем на свете и слышать только голос страсти, который все громче звучал в ней.

Но, увы, это пока что нереально: у нее были обязанности, забыть о которых она не могла.

– Я предлагаю, – неожиданно спокойно прозвучал голос Алекса, – объединить наши усилия. – Он уже сумел собраться с духом и решил использовать редкий дар этой женщины и ее отчаянное желание найти брата. Это только пойдет на пользу Акоре. И лишь ему одному будет известно, какую цену он за это заплатит.

– Прекрасная мысль, – согласилась Джоанна, намеренно не обращая внимания на протест собственного сердца. С пониманием относясь к желанию Алекса служить Акоре, она помнила, что Ройс для нее на первом месте. Она сделает все и будет иметь дело с кем угодно, лишь бы найти и спасти брата.

Даркурт с улыбкой гладил ее бархатистую щеку костяшками пальцев. Леди Хоукфорт с трудом сдерживала охватившую ее дрожь. В глазах Алекса промелькнула тень сожаления, но она ничего не заметила, потому что отвернулась за мгновение до этого, желая скрыть выдававшие ее чувства.

Глава 10

Приняв решение, он должен быть тверд. Хотя Алек-сандросу не надо было говорить, какую опасность он навлекает на себя, поддавшись соблазну страсти. Даркурт отступил назад, глядя в стену над ее плечом. И все же не видел ничего, кроме нее.

– Вы имеете представление, где может находиться Ройс? – спросил он.

– Нет, но я могу попробовать… – Джоанне казалось, что ее щека горит в том месте, которого только что касался Даркурт. И еще она чувствовала, что ее наполняет удивительное – легкое и приятное – чувство. – Для этого мне надо сосредоточиться в спокойном месте. Чтобы меня никто не беспокоил. – Она надеялась, что Даркурт поймет намек и уйдет, дав ей возможность собраться с мыслями.

Но он не ушел.

– Здесь, во дворце, есть зал, – сказал принц. – Кассандра иногда уединяется там, вызывая свои видения. Она считает, что зал ей помогает. Может, и вам он окажется полезен.

Любопытство охватило Джоанну – любопытство и еще потребность обрести покой, чтобы сосредоточиться. Сына мельника она нашла очень легко, еще будучи девочкой, но с тех пор у нее не было необходимости применять свой дар для поиска человека. То, что она собирается сделать сейчас, возможно, станет самым главным поступком всей ее жизни.

До сих пор она уверенно находила газеты и всякую мелочь, но теперь, когда возникла необходимость отыскать брата, Джоанну сковала неуверенность.

– Я бы хотела увидеть этот зал, – произнесла она. Оглядевшись по сторонам, Алекс заметил синий плащ, который Сила принесла вместе с прочей одеждой для Джоанны, и осторожно накинул его на плечи девушке. Почувствовав, как напряглось от его прикосновения ее тело, он быстро опустил руки.

– Сюда, – сказал принц, откидывая штору, закрывавшую арку, и ожидая, пока Джоанна последует за ним.

Леди Хоукфорт быстрыми шагами двинулась за Алексом, сжимая у горла воротник плаща, словно хотела стать менее заметной. Какая глупость, ведь в действительности она чувствовала себя так, словно на нее смотрит весь мир.

Коридор личных покоев принца освещался солнцем, льющимся в высокие окна. Похоже, коридор тянулся вдоль всего дворцового крыла. В самом его конце Джоанна увидела вход в другие покои. А в том, что в середине коридора имелся арочный проем, можно было не сомневаться. Между этим проемом и покоями Алекса в стене зияло небольшое вертикальное отверстие, в которое с трудом мог протиснуться человек. За ним вела наверх узкая винтовая лестница. Алекс первым пошел по ней и, оказавшись на нижней лестничной площадке, дождался Джоанну и указал ей на деревянную дверь.

– Сейчас мы находимся на уровне земли, – сказал он. – Отсюда есть выход на тропинку, ведущую в город. – Даркурт снял с крюка фонарь, зажег его и продолжил спуск. Неровный свет фонаря лишь подчеркивал таинственность обстановки.

– Где мы? – спросила Джоанна, и эхо далеко разнесло ее голос.

– Возле пещер, расположенных под дворцом.

Она смотрела на его широкую спину и старалась унять дрожь. Возле Хоукфорта тоже были пещеры. Им с Ройсом строго-настрого запретили ходить туда, после чего они, разумеется, именно в пещеры и направились. Там Джоанна чувствовала себя иначе: хотя брат с сестрой и не уходили слишком далеко, но вкусили истинное удовольствие от страха, который так любят дети.

Теперь все было не так. С каждым шагом они спускались все глубже и глубже под землю. Вскоре стало казаться, что дворец остался где-то далеко наверху. Стояла полная тишина, нарушаемая лишь звуком их шагов. Когда и они затихли, Джоанна поежилась, от страха у нее перехватило горло. Каменные, отполированные до блеска сотнями ног, уложенные века назад ступени закончились. Под ногами у них оказалась холодная и влажная земля; сквозь тонкие кожаные сандалии Джоанна ощутила могильный холод. Свет фонаря не мог разогнать кромешную тьму, наступавшую на них со всех сторон.

– Я, право, не думаю… – заговорила девушка.

– Сюда, – перебил ее Алекс. Его высокая фигура согнулась, и он прошел в узкое отверстие в стене пещеры.

Джоанна направилась следом за ним – только для того, чтобы не остаться одной в пугающей тьме.

Они оказались в зале, стен которого она сразу не увидела, так он был велик. Здесь пахло не морем, но запах все же показался Джоанне знакомым, он напоминал ей тот, что был у минеральных источников в Бате, куда она ездила несколько лет назад. Алекс по одному зажег светильники, висевшие вдоль стен в железных скобах. Когда зал наполнился светом, девушка восхищенно ахнула. Она стояла в помещении размером с собор, с высокими потолками, над которыми трудилась не рука человека, а сама природа. С потолка свисали вниз стройные сверкающие конусы белых, розовых и зеленых кристаллов, напоминающие волшебные люстры. Такие же конусы поднимались с земли. Они образовывали нечто вроде коридора, который вел к каменному выступу в скале в дальней стене зала.

Джоанна медленно побрела туда на дрожащих ногах. Приблизившись, она обнаружила, что из выступа поднимается гигантский кристалл, который она не смогла бы даже обхватить руками. В свете фонарей кристалл мерцал кроваво-красным светом, словно это пульсировало сердце самой Земли.

– Что это? – спросила она восхищенным шепотом. В таком месте говорить громко казалось святотатством.

Алекс поставил свой фонарь на край выступа.

– Рубин, – так же тихо ответил он. Джоанна изумленно посмотрела на него.

– Рубин? – переспросила она. – Этого не может быть. Он слишком велик. Если бы это был рубин, он был бы…

– Крупнейшим в мире? – договорил за нее Даркурт. – Да, вполне возможно, так оно и есть. В этой пещере и около нее находили и другие рубины, правда, поменьше. Однако куда чаще тут находят бриллианты. – Глядя на Джоанну, он едва не рассмеялся. – Вы шокированы? А откуда же, по-вашему, мы берем деньги на путешествия в большой мир и на то, что мы там покупаем?

– Я не… То есть я должна была догадаться, – запинаясь проговорила Джоанна. И, тут же забыв о своей оплошности, вдруг подумала, а что же еще кроется за словами Алекса. Ведь Акора является не только государством, географическое положение которого позволяло контролировать вход в Средиземное море, она еще, оказалось, обладает несметными богатствами, которые привлекают к себе многих. И если информация о ее сокровищах дойдет до Великобритании, то ее страна вполне может спровоцировать конфликт, которого Алекс так хочет избежать.

Так почему же он открыл ей секрет, не боясь опасности внешнего вторжения? Неужели Алекс действительно так ей доверяет? Хотелось бы в это верить, конечно, но кое-что смущало ее. Возможно, он не хочет, чтобы она вообще уезжала из Акоры.

«Вы пробудете здесь очень долго».

Она не станет думать об этом, не может думать. Что бы там ни видела Кассандра, ее видения – лишь вариант развития событий в будущем. Ничего не написано в книге судеб!

Кроме того, что она должна найти Ройса.

– Кассандра обычно сосредоточивает свое внимание на рубине, – заметил Алекс.

Ее лицо, полускрытое синим капюшоном, было бледным и серьезным. Несколько светлых прядей упали на лоб и щеки. У нее такие мягкие губы. Вспомнив их вкус, Даркурт постарался взять себя в руки.

Почему он рассказал ей о бриллиантах? Он видел, что происходит здесь с Кассандрой, и надеялся, что и Джоанне рубин поможет. Да, про рубин можно было сказать, а вот про бриллианты… Это сущее мальчишество.

– Что это за место? – спросила Джоанна. Ее голос неожиданно звонким эхом разнесся по залу.

– Давным-давно его использовали как храм. Люди, которым удалось спастись от извержения вулкана, прятались здесь и решили, что это самое подходящее место для святилища, – объяснил Даркурт.

– И его до сих пор считают культовым местом? – поинтересовалась Джоанна.

– Нет, обычно нет. Но когда выбирают ванакса, посвящение проводится здесь.

В голове Джоанны роились десятки вопросов, но она не задавала их, опасаясь, что, услышав ответы, вновь захочет что-то спросить. Поэтому она сочла за лучшее сосредоточиться на том, что их сюда привело.

Она задумчиво смотрела на рубин, не зная, что делать, с чего начать. Кристалл, созданный землей и огнем, был так велик и так прекрасен. Не чудо ли, что он до сих пор здесь, на том же месте, где появился. Алекс говорит, что кристалл помогает Кассандре, но как именно? Ведь ее дар гораздо больше, глубже, и сравнивать его с ее собственным даром просто нелепо. И все же она нашла когда-то сына мельника, вырвала его из лап смерти.

Не стоит даже вспоминать тот случай, когда она старалась прорваться мыслями сквозь волны и ветер, отчаянно пытаясь разыскать пропавших родителей.

Не стоит вспоминать…

И все же, если уж быть честной, надо признаться, что она тогда что-то… почувствовала. Что-то нежное, ласковое, полное сожаления, но при этом… радостное. Джоанна редко позволяла себе вспоминать те мгновения.

Но Господи, зачем думать о таких вещах, когда ей надо найти Ройса!

Рубин должен быть холоден, не источать внутреннего жара. Это поможет ей. А каким он был изначально, когда земля исторгала его из своего лона? Наклонившись к камню, она принялась пристально, до рези в глазах, вглядываться в него.

Даркурт со стороны наблюдал за ней. Он был доволен, что Джоанна не попросила его уйти, потому что все равно не выполнил бы ее просьбу. Однако мешать ей не собирался. К тому же лучше стоять на расстоянии от нее – так легче держать себя в руках.

И все же, глядя на ее сосредоточенное лицо, он едва не застонал. Больше всего ему хотелось заключить Джоанну в объятия, укрыть от всего, что может напугать или опечалить ее.

Воспоминания о ее нежных губах, о горевшей в ее глаза страсти – все это чистое безумие. Равно как и желание уложить ее на мягкую землю и взять то, что он так жаждал получить.

Чтобы не поддаться соблазну, Даркурт сжал кулаки и отвернулся. Его невидящий взор бродил по стенам пещеры. Мать впервые принесла его сюда, когда он был еще ребенком. Она держала его за руку и, как всегда, ласково говорила с ним: рассказывала о народе – ее народе, – который нашел эту пещеру. Рассказанные ею истории оживали в его сознании еще и теперь. Он живо представлял себе, как люди собираются здесь, чтобы отпраздновать благословение матери-земли, подарившей им спасение, когда мир готов был разверзнуться у них под ногами. Даркурт живо видел перед собой глаза матери, рассказывающей ему все это. И понимал, что для Акоры означал приход воинов.

Особенно для ее жриц, которым казалось, что их вера обречена, потому что она вдруг лишилась силы, сникшей перед завоевателями. У тех были другие законы: воины правили, женщины служили им. Но шло время, и спокойная сила женщин кое-что изменила. Настал черед новых перемен, которых с нетерпением ждут одни и боятся другие. И все же перемены неизбежны. Их плодотворность зависит от того, насколько мужчины и женщины будут доверять друг другу, уважать друг друга; от того, насколько велико будет их желание совместно трудиться на родной земле.

У них с Джоанной это получилось бы. Но, едва подумав об этом, Алекс отогнал от себя эту мысль. Она была ксенокс, иностранка. Да, он мог тешить себя надеждой, что она поможет ему своим необычным даром, но это все. У них не может быть будущего.

Девушка казалась такой тоненькой и хрупкой рядом с гигантским рубином. С удивлением обнаружив; что он обошел пещеру кругом, Алекс пытался не смотреть на Джоанну. Капюшон упал с ее головы, открыв его восхищенному взгляду копну золотых локонов. Похоже, ее наполняет решимость, она свободна и… невероятно женственна. Интересно, древние жрицы были похожи на нее? Так же спокойны и отрешены от всего земного, когда собирались исполнить очередной обряд?

Должно быть, Кассандре это известно, во всяком случае, Алекс намеревался спросить сестру об этом. Кстати, он мог попросить ее сходить с Джоанной в пещеру – пожалуй, это было бы разумно. Хотя нет, он должен был сам сопровождать ее, потому что Джоанна… м-м-м… потому что он отвечает за нее. Это ведь он привез ее в Акору.

И все же интересно: что она видит в камне?..

Джоанна закрыла глаза, пытаясь успокоиться, однако ее одолевал страх. Перед ее внутренним взором только рубин, выступ, стена пещеры за этим выступом да ее сцепленные руки. Девушка отогнала это видение, заставляя себя дышать глубоко и спокойно. Где-то находится место, которое она ищет, которое ей так необходимо, но она не может попасть туда с помощью своего воображения. И чем больше она хотела найти его, тем призрачнее становилась надежда.

Джоанна еще раз так пристально вгляделась в камень, что, казалось, его жар обжег ее мозг. Вновь закрыв глаза, она увидела позади себя камень такой же формы, но это был светлый, переливающийся всеми своими гранями бриллиант. Только находились они друг от друга очень далеко, несовместимые, как ее желание и цель. Слезы застилали ей глаза. Джоанна смахнула их и напрягла всю свою волю.

Время замедлилось, она почти не замечала его ход. Джоанна ощущала лишь безумное напряжение, натыкавшееся на невидимое препятствие. В голове у нее зашумело, мышцы шеи и спины окаменели. Тело пронзила острая боль. Ройс где-то недалеко, она чувствовала это. И понимала, что рубин – лучший, если не единственный, ее помощник в поисках брата. Да, она теперь не отступит.

В пещере было прохладно, но кожа Джоанны покрылась испариной. Ее затошнило, голова закружилась. Девушка покачнулась и схватилась за край уступа, по ее щекам покатились слезы.

– Я не могу…

Сильные руки подхватили ее. Даркурт прошептал проклятие, но Джоанна его не услышала.

Он так долго ждал, столько раз порывался прийти ей на помощь, видя, какие муки она испытывает. Он должен воспользоваться ее даром, непременно должен. Лучшего инструмента для поиска тех, кто готов предать Атреидов и Акору, он не отыщет. И все же смотреть на Джоанну было невыносимо тяжко. Пусть это слабость или даже трусость, но в этот момент он думал только о том, чтобы помочь девушке. Тело Джоанны сотрясала дрожь, которая не унялась даже тогда, когда он обнял ее.

– Все хорошо, – прошептал Даркурт, от всей души желая, чтобы так оно и было. – Вы сделали все, что могли.

– Нет! Не сделала! Пустите меня, я должна…

– Должна – что? – Алекс повернул Джоанну к себе лицом, заглянув ей в глаза. Но и теперь она не сдалась. – Вконец измучиться? Заболеть? Если так, то вы близки к цели. И чем вы тогда поможете Ройсу? – Он вздохнул, стараясь совладать со своим волнением. – Я не должен был приводить вас сюда, это было ошибкой.

– Но ведь Кассандра пользуется рубином, – слабым голосом проговорила леди Хоукфорт.

– Вы не Кассандра, ваш дар не таков. Возможно, вам стоит воспользоваться чем-то другим.

Она посмотрела ему в глаза.

– Мой дар не меньше ее. – За этими словами скрывалась мольба: «Верь мне!»

Даркурт покачал головой, пытаясь понять ее до конца. Он испытывал какое-то странное волнение, которое мешало ему думать о чем-то другом. Господь Вседержитель, как же он хотел ее!

– Что вы хотите этим сказать? Что значит «не меньше ее»? Она – не вы, а вы – не она. Мы найдем другой способ, – пробормотал он.

– На это нет времени! – Ее голос сорвался, силы покинули Джоанну. Уткнувшись Алексу в грудь, она глухо разрыдалась. Даркурт прижимал ее к себе, поглаживая по волосам, не зная, чем помочь.

Наконец она успокоилась, приступ отчаяния прошел. Джоанна подняла голову и чихнула. Глаза девушки покраснели и припухли, тело обмякло.

– Ройс – мой единственный близкий, родной человек, – хриплым голосом произнесла Джоанна. – Так странно… В прежние времена род Хоукфортов был многочисленным, но теперь мы как-то… съежились. – Она сделала попытку улыбнуться. – Правда, в Америке у меня есть дальние родственники – какие-то кузены. Они уехали в Штаты много лет назад.

Алекс снова погладил ее по волосам, радуясь, что Джоанна хоть немного успокоилась.

– Они стали повстанцами? – спросил он.

– Да, думаю, они остались верны себе, – кивнула Джоанна. – В Британии они не находили себя, но верили, что мы попытаемся вернуть их на родину. Впрочем, это не важно… Мы по-прежнему одна семья, хоть и находимся далеко друг от друга.

– Расстояние не преграда. – Алекс подождал, пока отступит от сердца горячая волна, которая возникала внутри всякий раз, когда он говорил об очень личном. – Мои родители тоже в Америке.

Джоанна была поражена.

– В Америке? – переспросила она. – Но почему?!

– По той же причине, которая заставляет меня ездить в Британию, – ответил Даркурт.

Джоанна взглянула на него, и он почувствовал огромное облегчение, потому что вместо отчаявшейся девочки увидел ту самую леди Хоукфорт, какой он ее знал: сильную и уверенную в себе, хотя и нуждавшуюся в дружеском утешении. И если она примет его помошь, он готов ей помочь.

– Они изучают страну?

– Да, и еще покупают то, что покажется им интересным. Моя мать очень любит все необычное. Как и Кассандра, она всю жизнь мечтала о путешествиях.

– А что же ваш отец? – поинтересовалась девушка. – Почему не он ездит в Англию?

– Появиться там, где его давно считают умершим? Это невозможно. – Алекс направился к выходу из пещеры. – К тому же ему нравится в Америке. Он говорит, что единственное место в мире, где он чувствует себя на месте – кроме Акоры, разумеется, – это Бостон.

Джоанна улыбнулась. Подумать только, как интересны и необычны мир и те люди, с которыми сводит ее судьба. Она поняла, что Алекс пытается помочь, как-то отвлечь, но все же горькая обида захлестнула ее. Ведь все ее усилия не увенчались успехом, и отчаяние вновь нахлынуло волной.

– Вам надо отдохнуть, – проговорил Алекс.

Только сейчас Джоанна заметила, что они покинули пещеру и стоят у лестницы, ведущей в покои принца. Вздохнув, она поставила ногу на первую каменную ступеньку, но тут же тихо охнула: Алекс взял ее на руки.

– Поставьте меня на землю. – Она хотела произнести это грозным тоном, но исторгла лишь слабый писк. Джоанна решительно сжала губы, вознамерившись не произносить больше ни слова, пока не сможет сделать это, не унижая себя.

Даркурт нес ее наверх быстро и легко, даже не запыхавшись. Джоанна была приятной ношей. Тоненькая и стройная, она считала себя довольно упитанной. Думая, что Алексу нелегко ее нести, она напряглась, отчего уже знакомая дрожь, которая охватывала ее от его близости, усилилась.

– Замерзли? – спросил Даркурт.

Джоанна покачала головой и принялась считать ступеньки. Их оказалось сорок четыре, без учета тех, что она пропустила вначале. Девушка попыталась сосредоточиться на этом занятии, словно счет имел для, нее какое-то значение.

Наконец они подошли к покоям Алекса. В окна она видела солнце, почти достигшее горных вершин на далеком острове. Светило было столь ярким,'что зелено-голубые горы стали казаться золотыми. Прошел еще один день, приближалась очередная ночь.

– Я должна попробовать еще раз. Алекс крепче сжал ее в своих объятиях.

– Вы обязательно сделаете это, но не сейчас. Сначала вам надо поесть и поспать.

Даркурт бережно уложил Джоанну на кровать и – слава Господу – быстро отступил назад. Так, во всяком случае, она себе сказала. Затем он подошел к молотку, висевшему рядом с бронзовым гонгом, и тихо постучал.

– Сида позаботится о том, чтобы вы получили все необходимое, – пояснил Алекс.

В это мгновение он просто не мог смотреть на нее – ни на ее гордую, чуть поникшую голову, ни на бледное лицо, ни на золотой ореол волос, рассыпавшихся по плечам. Она была так близко – достаточно подойти и опрокинуть ее на спину. Бедняжку и уговаривать долго не придется, она быстро уступит ему.

Но он обуздал свое горячее желание. Не сказав больше ни слова, Алекс вышел из комнаты.

Сида дважды обратилась к Джоанне, прежде чем та ее услышала. Служанка стояла напротив девушки, сложив на груди руки и с тревогой глядя на нее.

– Леди!

Джоанна подняла голову и посмотрела на Сиду, медленно возвращаясь из мира грез в мир реальный. Впрочем, она помнила, как Сида вошла в комнату, когда Алекс выходил из нее.

– Что, что тебе?

Сида нахмурилась.

– С вами все в порядке, леди?

В порядке ли? Кажется, нет… однако если она в этом признается, возможно, будет еще хуже.

– Все хорошо, Сида, просто я очень устала, – ответила Джоанна.

Будь на месте Сиды Малридж, она бы демонстративно захлопнула рот и закатила вверх глаза при столь очевидном обмане. Сида лишь предложила:

– Может, примете теплую ванну? – И, не дожидаясь ответа, Сида помогла девушке встать и повела ее в ванную комнату. – Я попрошу принести еду. У вас позади долгий путь, вам необходимо набраться сил и хорошенько отдохнуть.

– Похоже, только это я в последнее время и делаю, – пробормотала Джоанна, однако послушно последовала за служанкой. В голове у нее все еще гудело. Теплая вода немного помогла, однако и после ванны она не почувствовала себя лучше.

Сида надела на нее тонкую белую тунику и усадила за стол. Девушка не сопротивлялась. Еда была, как всегда, изысканной: креветочное печенье, слегка посыпанное красным перцем, свежеиспеченный хлеб и салат из морской капусты, который Джоанне так хотелось попробовать. Салат оказался очень вкусным, но она не доела его – как и прочие блюда. Когда она встала из-за стола, горы к западу от Внутреннего моря, казалось, купались в огне. Скоро стемнеет, на небе уже зажигались звезды. Дворец почти затих, были слышны лишь отдаленные приглушенные голоса. Где-то вдалеке играли на свирели.

Джоанну наполняли горечь и отчаяние. Она смахнула слезы, сердясь на себя за слабость. Подумать только, она так давно покинула Британию, но до сих пор ничего не сделала. И при первой же серьезной попытке потерпела неудачу. И что сейчас? Она должна лечь на широкую постель, по которой так томится ее измученное тело? Спрятаться от реальности во сне? Разум Джоанны противился этому, и, не теряя времени на дальнейшие размышления, она накинула на плечи синий плащ и вышла из комнаты.

Было еще достаточно светло, так что девушка без труда разыскала ступени, спускавшиеся из коридора'личных покоев Алекса к двери, на которую он ей показывал, когда они шли в пещеры. Джоанна осторожно открыла дверь. Теплый ночной воздух окутал ее, когда она вышла из дворца.

Луна взошла. В ее свете Джоанна без труда различала тропинку, ведущую в город. Но вместо того, чтобы пойти по ней, девушка свернула во двор. В этот час там почти никого не было, горожане разошлись по домам. Несколько юношей приводили в порядок двор, их худенькие тела отбрасывали длинные тени. Когда Джоанна проходила мимо, они замерли, но ничего не сказали.

Джоанна шла, не представляя себе, куда именно, думая лишь о том, что она должна что-то предпринять. За то время, что она находилась во дворце, Джоанна успела рассмотреть лишь личные покои Атреидов. Поскольку ходить тут можно было повсюду, она поднялась по главной лестнице. На самом верху Джоанна увидела две красные колонны, стоявшие по бокам от огромных двустворчатых дверей футов двадцати в высоту и почти столько же в ширину. Двери были распахнуты. Джоанна на цыпочках вошла в просторное помещение. Она не представляла себе, что ждет ее здесь, не знала, стоит ли ей вообще входить сюда. Но ее никто не мог остановить, и девушка решила удовлетворить свое любопытство.

Руины античных городов, которые она видела в Греции, поражали воображение своим великолепием, но и они не смогли подготовить Джоанну к тому, что она увидела в Акоре. Не оставалось никаких сомнений: она попала в большую аудиторию, возможно, зал для заседаний, который мог вместить не одну тысячу человек. Его размеры впечатляли, но Джоанна не увидела нигде символов власти, ничто не демонстрировало богатство и военную мощь, призванные вызывать благоговейный трепет и покорность. Напротив, казалось, вся обстановка непонятным образом помогала расслаблению человека.

Поднявшаяся выше луна осветила фонтан, в котором под ночным небом тихо журчала вода, но Джоанна, не обращая на него особого внимания, принялась осматривать настенные фрески. На них были изображены обрядовые сцены, проходившие на полях; вдалеке виднелся Илиус. Женщина не понимала смысла обрядов, но они чем-то напоминали ей те, что проходили у них в Хоукфорте. Весной первые в году семена опускали в землю под молитвы; из последних кукурузных початков делали куклы и развешивали их на деревьях. Джоанну эти обряды забавляли, но сама она в них не участвовала.

Здесь они имели трогательное своеобразие. На фресках Джоанна различила фигуры священников, читающих людям молитвы. Но самое удивительное было в том, что большинство священнослужителей – женщины. Джоанна с удивлением смотрела на них, ведь она никогда не видела женщину, отправляющую религиозный обряд. Как странно для страны, где «воины правят, а женщины прислуживают».

Все еще дивясь увиденному, Джоанна обошла одну из множества колонн, поддерживающих потолок гигантского помещения, чтобы осмотреть остальные фрески. Вдруг ее внимание привлекли голоса.

Говорили двое мужчин, причем один из них явно в чем-то убеждал другого.

– Говорю я вам, мы не можем больше ждать. Атреиды день ото дня становятся все сильнее. Недалек тот день, когда они сокрушат каждого, кто осмелится встать у них на пути, – настаивал голос.

Его собеседник отвечал совсем тихо, так что Джоанна не могла расслышать части слов, однако из того, что она все же разобрала, она поняла, что тот выражает несогласие.

– Как вы можете быть таким слепцом?! Вы же знаете, что наш великий Александрос привез в трюме своего корабля из поездки в Британию. Вы полагаете, что эти пушки ему нужны только для того, чтобы защитить нас от ксеноксов? Вы готовы поверить человеку, который сам наполовину иностранец?

Услыхав имя Алекса, Джоанна вжалась в колонну, чтобы остаться незамеченной, но все же осмелилась осторожно выглянуть из своего укрытия. В серебристых потоках лунного света она увидела собеседников. Более высокий из них, кажется, был постарше. Его волосы чуть тронула седина, брови, похоже, всегда нахмурены.

– Я не… вот что, это почти невозможно, но…

Более молодой и низенький человек яростно замотал головой. Его большие глаза сверкали над острым носом. У него было тело борзой – худое и напряженное; казалось, он готов бежать, даже оставаясь на месте.

– Никаких «но»! Мы стоим на перепутье. И если немедленно не начнем действовать, то потеряем все, что нам дорого.

– Разделяю вашу тревогу, Дейлос, – устало произнес старший, – но поспешные действия не приведут ни к чему хорошему. Я считаю, что необходима осторожность и…

– Осторожность! – скептически бросил молодой, и не думая скрывать свое презрение. Но, с явным усилием взяв себя в руки, он сказал: – Простите меня, Тройзус, но я так взволнован всей ситуацией, что мне нелегко понять нерешительность остальных. И все же я уважаю ваши взгляды.

Нет, подумалось Джоанне, ничего и никого он не уважает. Ее не искушенная интригами мудрость подсказывала ей, что молодой произнес эту лживую фразу, лишь притворяясь искренним. На самом деле им двигало высокомерие, подпитанное яростным нетерпением.

Собеседники говорили еще некоторое время, но так тихо, что леди Хоукфорт больше ничего не слышала. Потом она увидела, что они уходят из зала собраний; у красных колонн они разошлись, и каждый направился своим путем. Лишь потом Джоанна осознала, кого только что видела: Тройзуса и Дейлоса. Тех самых людей, о которых говорил Алекс, тех самых, кто противостоял планам Атреуса изменить Акору. Один из них более осторожен, второй же подталкивает его к немедленным действиям. И если бы Джоанне пришлось решать, кто из них будет успешнее в своих действиях, то она поставила бы на молодого, потому что его воля явно сильнее. Однако она подозревала, что его высокомерию и нетерпению не одолеть сопротивления старшего, так что, возможно, он один примется за дело.

Не обращая больше внимания на красоты дворца, Джоанна вернулась в покои Алекса. Она пробежалась по анфиладе комнат, но его нигде не было. Куда он мог пойти? Прошлой ночью Алекс вернулся так поздно, что она уже уснула. Джоанна твердо намеревалась не допустить вчерашней ошибки, к тому же ей не терпелось рассказать Даркурту все, что она слышала. Дейлос явно что-то замышляет – в этом она уверена. К тому же она сомневается, что неодобрение Тройзуса остановит его. Так что нельзя терять ни минуты.

Взглянув на зашторенную арку, Джоанна хотела было отправиться на поиски Кассандры. Не исключено, что ей известно, где ее брат, но вот о замыслах Дейлоса и других членов совета молодая принцесса, возможно, ничего не знает. Поэтому, подумав, Джоанна решила не брать на себя лишнюю ответственность и не рассказывать ничего Кассандре. Ведь этим делу не поможешь… Нет, надо поскорее найти Алекса. Вернувшись к себе, она распростерлась на постели, закрыла глаза и затихла. Вспоминая его, она тут же почти воочию увидела его теплый взгляд, услышала его бархатный ласковый голос, почувствовала на себе его прикосновения, вкус его поцелуя. Правда, все это не означает, что она сразу же найдет его. Но он ближе Ройса, он очень близко… совсем рядом с дворцом. Только вот стремление разыскать Алекса нельзя было и сравнивать с тем порывом найти брата, который не давал Джоанне покоя. Брата она пока не чувствовала, а вот Алекса…

Где-то в глубине ее сознания мелькнула вспышка, что-то шевельнулось, почти всплыло на поверхность, потом исчезло и вновь возникло. Сверкнуло в темноте ярким светом что-то влажное, текучее…

Да-да, это вода, но такая, какой она в жизни своей не видела. Вода освещена, но не снаружи, а изнутри. Свет спрятан где-то глубоко, как те течения, что скрываются в глубине ее разума.

Как ее воображение могло нарисовать такую картину? Ведь прежде она ничего подобного не встречала, а вот теперь представляла все совершенно четко – она почти на ощупь ощущала эту воду.

Нет, не почти. Она действительно чувствовала прохладу светящейся воды, чувствовала, как она стекает по ее коже, оставляя на ней серебристый свет.

По ее коже? Или по коже Алекса? Непонятно, где кончается она у одного и начинается у другого. И ей так хочется быть как можно ближе к нему… Она видит: он повернулся и вглядывается в темноту, ища то, что почувствовал, но не смог увидеть.

…Джоанна охнула и затаила дыхание. Она стояла на коленях, вцепившись руками в шелковую простыню, силясь справиться с навалившимся на нее шоком. Несмотря ни на что, она нашла Алекса! И не может точно назвать то место, где он находится, лишь потому, что плохо знает Илиус. Но почему? Почему она с такой легкостью нашла человека, которого знает чуть больше двух недель, а собственного брата разыскать не в силах?!

Джоанну пронзила острая боль бессилия. У нее не было ни сил, ни времени думать о таких вещах. Джоанна быстро поднялась и, спотыкаясь, подошла к гонгу. Прикоснувшись к металлу, молоточек слегка завибрировал…

Глава 11

Сида пришла буквально через минуту. Едва взглянув на Джоанну, служанка с тревогой спросила:

– Леди, что с вами? Вы заболели? Джоанна взмахом руки остановила ее.

– Со мной все в порядке, Сида, честное слово. Только скажите мне, есть ли где-то поблизости место, где вода светится так, словно ее подсвечивают изнутри?

– Вы имеете в виду озеро Вздохов? Если хотите взглянуть на него, возможно, принц Александрос согласится…

– Озеро Вздохов? – переспросила леди Хоукфорт. Стало быть, то, что она видела, существует на самом деле? Джоанна задрожала от возбуждения. – Где оно находится? Как туда попасть?

– Это нелегко, миледи, особенно ночью, – сказала Сида. – Из этого крыла дворца ведет тропинка…

– Та самая, что идет в город? – нетерпеливо перебила ее Джоанна.

– Да, но, не доходя до города, надо свернуть налево, к побережью. Только там много скал, так что в темноте по этой тропе ходить не следует. Я вас очень прошу, миледи, дождитесь принца Александроса, он сам отведет вас туда, – взмолилась Сида.

– Он сейчас именно там, – уверенно ответила Джоанна. – Я должна немедленно поговорить с ним.

Служанка оторопело посмотрела на нее.

– Но принц Александрос не оставил мне никаких распоряжений на этот счет.

– Возможно, он вам ничего и не сказал, но я должна туда пойти, – настаивала Джоанна. – Луна сегодня яркая, так что я найду дорогу.

И, не дав Сиде договорить, Джоанна почти выбежала из комнаты. Быстро спустившись вниз по винтовой лестнице, она покинула дворец. Джоанна шла по дорожке, которая вела в город. Луна стояла высоко в небе в окружении стайки легких облаков. Свет ночного светила был так ярок, что можно было без труда читать при нем. Или пахать землю, что частенько делали в ее родном Хоукфортс, стремясь не терять ни единого мгновения из тех, что природа дарит людям.

Недалеко от города тропа раздваивалась. Джоанна осторожно свернула налево. Теперь у нее под ногами была едва заметная, поросшая чуть примятой травой тропинка. Сида сказала правду: идти тут было нелегко. Несколько раз Джоанна останавливалась, прислушиваясь к шуму прибоя, омывавшего белый пляж, над которым возвышалась гора с дворцом. На западе она видела Внутреннее море – огромное, но спокойное. По его темной воде бежала лунная дорожка.

Воздух был напоен ароматом жасмина и полевых трав. Останавливаясь, Джоанна слышала уже знакомое ей пение свирелей, или это только казалось ей? Создавалось впечатление, что звук идет не из какого-то определенного места, а сразу отовсюду.

Несколько раз Джоанна едва не упала, и ее сердце замирало от страха, но она заставляла себя успокоиться и продолжала путь к берегу. Вскоре она остановилась. Тишину нарушал лишь тихий шепот волн и редкие всплески. Неподалеку от себя Джоанна увидела море – оно глубоко вдавалось в сушу. Девушка прошла еще немного вперед и вскоре за небольшим утесом различила то, что наверняка и было озером Вздохов. Именно таким, каким она себе представляла его – освещенным изнутри. «Как будто луна утонула в нем», – подумала Джоанна, стараясь унять внутреннюю дрожь.

А рядом с озером стоял Алекс. Он находился в тени, но Джоанна сразу узнала его фигуру. И с удивлением подумала, что безошибочно среди сотен людей различила бы посадку его головы, разворот широких плеч, блеск черных волос, спадающих к плечам крупными завитками, ту позу, которую он принимает в задумчивости. Джоанна поняла и то, что Алекс увидел ее.

– Джоанна! – окликнул ее Даркурт, не веря собственным глазам. Совсем недавно ему казалось, что она где-то близко. И вот она действительно подошла к нему, словно его желание быть рядом с ней, защищать ее, обладать ею призвало ее сюда. Именно это желание привело его в это место неземной красоты, где он хотел найти покой, где надеялся совладать со своей страстью.

Он должен был удивиться, но нет! За те дни, что он знал Джоанну, с того самого мгновения, когда увидел се на «Несторе», Алекс почувствовал, что на него надвигается неизбежное. Глупо было и дальше отрицать это, не понимать, что их связывает судьба.

Она подошла ближе, кутаясь в синий плащ. Луна освещала ее серьезное лицо.

– Сида рассказала мне об этом месте.

– Как ты узнала, что я здесь? – взволнованно спросил Даркурт.

– Я видела тебя, – ответила Джоанна, тоже переходя на ты. – Знаю, мои слова звучат неубедительно, но я говорю правду. Я искала Ройса, а нашла тебя. Какой в этом смысл? Не важно! Сида сказала, что это место называют озером Вздохов? Означает ли это, что люди вздыхают тут, пораженные его красотой?

Она нашла его! Алекс испытал восторг от этого свидетельства их душевной близости, хоть и признавался себе, что ее сила приводит его в замешательство. Впрочем, любой мужчина должен чувствовать невероятную притягательность женщины. Но сила Джоанны была особенной.

– Не совсем так, – отозвался Алекс. – Разумеется, об этом озере в Акоре есть легенда – как, собственно, и обо всем. – Он говорил очень тихо, словно опасался встревожить ее.

Джоанна посмотрела на озеро, на окружающие его скалы, на Алекса.

– Легенда? – переспросила она, лаская принца взглядом.

Алекс глубоко вздохнул, чувствуя, что его кровь начинает бурлить.

– Много лет назад у леди Луны был возлюбленный, – тихим и проникновенным голосом начал он.

– У леди Луны? – изумленно переспросила Джоанна, словно пробуя эти слова на вкус. – Стало быть, Луна у вас дама? Странно.

Алекс подошел ближе, но не коснулся Джоанны.

– Нет, не совсем так, и тебе это известно. – Джоанна продолжала недоуменно смотреть на Алекса. Пожав плечами, он добавил: – У тебя месячные приходят в соответствии с лунными циклами.

Щеки Джоанны залились краской. Она опустила глаза, а затем с вызовом посмотрела на Даркурта.

– Мы не об этом говорим, – напомнила она.

– Мы же в Акоре, не забывай, – сказал Алекс. – Здесь люди относятся к таким вещам иначе. Леди Луна управляет приливами, включая и те, что происходят в женском организме. Много лет назад у нее был возлюбленный. Однажды он так заинтересовался Землей, что как-то раз ночью свесился слишком низко со своего небесного ложа. В общем, упал он в это озеро и утонул. С тех пор, когда луна поднимается высоко в небо и ветер дует не очень сильно, люди слышат, как леди Луна вздыхает по своему погибшему возлюбленному.

– Как романтично! – не без иронии проговорила Джоанна.

Даркурт усмехнулся. Похоже, леди Джоанна Хоукфорт не слишком-то романтичная особа. Никакой наивности, никаких широко распахнутых глаз – сплошная практичность. А может, она просто хочет казаться такой? Забыла ведь она о столь необходимых женщине комфорте, покое и уюте, отправилась в долгое опасное путешествие в таинственное королевство. И все ради того, чтобы добиться своей цели. Да, как бы там ни было, эта женщина заворожила его.

– Ты предпочитаешь реальность романтике. Я тоже. Но, честно говоря, должен сказать, что романтика все же волнует меня больше. – Он опустил руку в озеро, а потом поднял, любуясь нежным свечением капель. – В воде озера живет множество миниатюрных существ. В течение дня они поглощают солнечный свет, а ночью выпускают его на волю. Я видел их под микроскопом, – добавил принц, – и ты, если хочешь, тоже можешь посмотреть на них. Подумай об этом мире крохотных существ – таких маленьких, что мы бы и не узнали об их существовании, если бы не природа, которая позволила нам любоваться их работой.

Даркурт взял Джоанну за руку и медленно, капля за каплей, вылил остатки воды из своей руки на ее ладонь.

Девушка вздрогнула, ощутив на своей коже этот живой прохладный свет. Несколько капель проникли между ее пальцами. Она перехватила их другой рукой и наклонилась, чтобы вылить остаток воды в озеро.

– Они ведь не выживут вне озера, да? – спросила она.

– Думаю, не выживут. – Алекса тронула ее забота о столь крохотных живых существах. Они опустились на колени, глядя на серебристую поверхность воды.

Джоанна сосредоточилась на своем дыхании – медленном и глубоком. Она так остро ощущала близость Алекса, что это чувство было почти болезненным. Ее губы, ладони, руки – все тело хранило в себе тепло его прикосновений. Миг за мигом, один удар сердца за другим – она сдерживала себя, чтобы не повернуться к принцу Александросу, человеку, который превыше всего ставил свои обязанности, но при этом был готов пренебречь обычаями родной культуры, чтобы помочь ей. Он пробудил в ней желания, о существовании которых она и не подозревала, он обращался с ней нежно и уважительно, а ведь все могло быть совсем иначе. Вот сейчас он позволит ей посмотреть в микроскоп на эти крохотные существа, значит, он считает, что у нее достанет ума и любопытства, чтобы оценить это. Кто из англичан пошел бы на такое?

Джоанна усмехнулась. Но, встретившись глазами с взглядом Алекса, она тут же вспомнила, зачем пришла сюда.

– Я слышала разговор Дейлоса и Тройзуса, – начала она решительно. – Это ведь именно те два советника, о которых ты говорил, не так ли? Те, что выступают против перемен?

Тело Алекса напряглось. Он-то надеялся, что Джоанна находилась в безопасности в его покоях, а она разгуливала где-то да еще повстречала людей, которых он считает своими врагами. Но он больше не повторит этой ошибки: не стоит рассчитывать на то, что Джоанна Хоукфорт станет повиноваться кому-то. Даже ему.

– Да, это они самые, – с ледяным спокойствием промолвил он, – но где это ты могла их встретить?

Джоанна равнодушно пожала плечами, словно угрожавшая ей опасность вовсе не волновала ее.

– Я никак не могла заснуть, а потому решила осмотреть дворец, – заявила она. – Я осматривала фрески в большом зале за красными колоннами, и тут они тоже туда пришли.

– Они видели тебя? – нетерпеливо спросил Даркурт. Он уже подумал, что, пожалуй, надо первому наступить на глотку Дейлосу, если от него будет исходить угроза для Джоанны.

– Нет, я уверена, что не видели. Ведь в противном случае они ни за что не стали бы говорить то, что я услышала. Я пряталась за колонной. Мне показалось, что они не согласны друг с другом, – рассказывала она дальше. – Дейлос считает, что надо действовать немедленно, а Тройзус осторожничает.

Алекс немного успокоился: ситуация была не так плоха, как он предполагал.

– Я знаю Дейлоса с тех пор, как мы были мальчишками, – произнес он задумчиво. – У него никогда не хватало терпения дожидаться. Чего бы это ни касалось.

– В таком случае он не изменился. – Джоанна откинула золотистый локон, упавший ей на щеку, и посмотрела в глаза Алексу. По ее телу пробежала дрожь при мысли о том, как близки они друг другу в это мгновение. Ее взор опустился на его губы, но она тут же заставила себя отвернуться. – Он сказал Тройзусу, что уважает его взгляды, но мне показалось, что это не так. Может, я и ошибаюсь, но, по-моему, ему не терпится начать действовать… как можно скорее.

– А еще что-нибудь они говорили?

– Они знают о том, что ты привез пушки из Англии, – ответила Джоанна.

– Они в любом случае узнали бы об этом, поэтому Атреус рассказал о моем грузе на заседании совета. Дейлосу отлично известно, что пушки нужны нам для того, чтобы защитить Акору от внешнего вторжения.

«От британского вторжения», – подумала Джоанна, поежившись.

– Он говорил так, будто эти пушки представляют угрозу непосредственно ему. – Джоанна замолчала, ожидая, чтобы Алекс либо подтвердил, либо опроверг то, что она уже решила для себя. То, что заставило ее отправиться на поиски принца. Спешку Дейлоса, его требования немедленно приступить к действиям можно было объяснить угрозой со стороны Атреидов. Если эта угроза действительно существовала.

Стряхнув с рук остатки воды в озеро, Алекс поднялся на ноги.

– Не беспокойся о Дейлосе, – спокойно сказал он. – Мы с ним разберемся, когда придет время.

Джоанна тоже встала, с ужасом осознавая, что она не в силах больше контролировать себя. Реальность вдруг стала почти физически ощутимой. Теплое дыхание ночи волновало, ее соски, трущиеся о ткань туники, внезапно стали невероятно чувствительными. А тут еще этот одурманивающий аромат жасмина, ее воспоминания о том, как она искала и нашла Алекса…

– Дейлос меня тревожит, – проговорила она. – Я чувствую он очень опасен, очень. И не стоит обращаться со мной как с ребенком, от которого для его же блага скрывают правду.

– Поверь мне, – прошептал Даркурт, – я отлично понимаю, что ты далеко не ребенок. – И, повернувшись, он пошел прочь.

Джоанна поспешно шагнула вслед за ним и схватила Алекса за руку. Ее пальцы скользнули вниз по его предплечью и переплелись с его пальцами.

– Подожди!

Даркурт остановился. Он тяжело дышал и едва сдерживал себя. Их руки с переплетенными пальцами поднялись вверх – хрупкая и сильная, бледная и загорелая. Казалось, что рука одного дополняет руку другого. Кровь Алекса забурлила, но он все же заставил себя сказать:

– Всему есть пределы, Джоанна.

В ответ ее пальцы слегка дрогнули, но он не увидел смущения в ее глазах.

– Жизнь – штука рискованная, не так ли? – улыбнулась она.

– Я же сказал, что ты не должна бояться Дейлоса.

– Да вовсе я его не боюсь, точнее, боюсь; но не его. – Джоанна пожала плечами. – Я потеряла родителей, возможно, лишилась единственного брата. – Ее голос слегка дрогнул. – Я приехала сюда, в эту прекрасную мирную страну, и обнаружила, что и здесь небезопасно. Похоже, мы действительно должны жить настоящим мгновением.

– Все, что мы делаем, всегда влияет на будущее, – ласково глядя на нее, промолвил Даркурт.

– Ну да, ну да, ты говоришь о нашем выборе и его последствиях. – Она подошла ближе к Алексу, обвила его рукой свою талию. Слишком хорошо Джоанна помнила, как трудно ей было расстаться с ним всего несколько часов назад. Кажется, с того самого мгновения она движется к нему. – Я слишком инертна, ничего не предпринимая…

Брови Алекса приподнялись, только Джоанна не поняла, от чего – то ли от ее слов, то ли от ее действий.

– Ты? – изумился он. – Я бы, напротив, сказал, что ты действуешь не задумываясь.

– Ты будешь удивлен… – Джоанна замолчала на мгновение, раздумывая, насколько может открыться перед ним, довериться. – Всю свою жизнь я жила спокойно, в полной безопасности. Бывало, конечно, что я высовывала нос в окружающий меня мир, но тут же решала, что это не для меня. До последнего случая я никогда не рисковала, никогда не совершала необдуманные поступки.

– Не похоже на тебя, – заметил принц.

– Возможно. Но вот на этот поступок я решусь. – Она быстро приподнялась на цыпочки и прижалась губами к его рту. Губы Даркурта были твердыми, теплыми и слегка приоткрытыми… И такими дразнящими. Он вздрогнул и хотел было отступить, но Джоанна крепче прижалась к нему, не отпуская его руку. – Я нашла тебя, – прошептала она.

Он улыбнулся, касаясь губами ее горячих губ.

– Да уж, это ты сделала, – шепнул Алекс в ответ.

– Это так просто… и так приятно… – Джоанна отпустила руку Алекса и, опасаясь, как бы он не оттолкнул ее, обняла его за шею. – Я не могу больше терпеть.

– Джоанна… – Он обхватил ее талию, честно надеясь отстранить Джоанну, но вместо этого руки сами прижали ее к его плоти. Алекс чувствовал себя совершенно беспомощным. Беспомощным! Он, человек опытный и дисциплинированный! Это казалось ему нелепым, однако то, что он на время утратил над собой контроль, принесло ему громадное наслаждение.

Алекс откашлялся. Помолчал и снова кашлянул. Господи, как хорошо чувствовать рядом ее тело. Нет, он должен справиться с собой, должен совладать с бурлившей в нем страстью.

– Джоанна, тобой движет отчаяние, – наконец заговорил Алекс. – Но я тебя понимаю. Ты боишься за своего брата, думаешь только о том, чтобы найти его. Жизнь кажется тебе тусклой, но позднее ты пожалеешь о… – Он неожиданно замолчал.

Никакой силы воли не хватит, если женщина начинает осыпать его шею и подбородок легкими поцелуями. Ее груди под тонкой тканью прижимались к его груди, дразня Алекса. Его руки сами скользнули ей на бедра. Сквозь одежду он чувствовал нежность ее кожи, жар ее тела, сгорающего от желания.

– Я ни о чем не пожалею, Алекс, – шептала она хрипло. – Ни о чем. – Ее руки лихорадочно гладили его спину, плечи. – Я нашла тебя и, кажется, саму себя.

Долг, этот холодный советчик, попытался еще раз робко подать голос, но безуспешно. Алексом завладели иные силы. Наклонившись к Джоанне, он впился в ее губы страстным поцелуем, а потом бережно уложил ее на землю, на прохладное ложе из мха, благоухающего земными соками. Джоанна улыбаясь смотрела на него, в ее глазах отражался серебристый свет луны. Но тут по небу поползли облака, и они остались в темноте.

– Мы не будем спешить, – проговорил Алекс, глядя на нее сверху вниз и удерживая вес собственного тела на руках.

– Не будем? – улыбнулась Джоанна, лаская его. – Да мне кажется, что я всю жизнь ждала тебя, а ты предлагаешь не спешить.

Алекс резко вдохнул и медленно выдохнул, а потом так выразительно посмотрел на Джоанну, что у нее перехватило дыхание.

– Не стоит говорить такие вещи в эти мгновения, – сказал он.

– Ох, прости меня, – тихо засмеялась Джоанна. – Я склоняюсь перед твоей мудростью. – Смех переполнял ее, крохотные пузырьки счастья рвались наружу из ее тела, изнывающего по его ласкам, жаждущего того, что вот-вот должно случиться. На Алексе была всего лишь короткая тупика, и она могла легко снять ее. У Джоанны было чувство, что она способна летать. Его кожа была такая горячая, и когда Джоанна вновь коснулась ее, Даркурт вздрогнул всем телом.

– Господи, женщина, ты не соблазнишь меня!

Джоанна взяла его лицо в ладони и прижалась грудью к его груди, щекоча его сосками.

– Уже почти соблазнила, так что тебе остается только присоединиться ко мне, – прошептала она. – Это будет справедливо.

– Уже? – Алекс улыбнулся. – Надеюсь, ты все же невинна.

Джоанна замерла.

– Ты сомневался в этом?

– Мне приходило в голову, что это было бы славно, если бы ты не притворялась моей любовницей.

– Но я по-прежнему должна называть тебя креоном, хозяином, – улыбнулась в ответ женщина.

– Это уже не важно. – Алексу казалось, что его голос звучит где-то далеко. У нее была такая мягкая кожа, ее прикосновения доводили его до исступления. Схватив подол ее плаща, Алекс обнажил длинные стройные ноги Джоанны. Она инстинктивно развела их в стороны, освобождая для него место. – Я должен видеть тебя, – простонал он, – прикасаться к тебе.

– Я тоже. – Джоанна села, помогая Даркурту раздеть себя. Водопад золотых кудрей рассыпался по ее плечам.

– Как ты красива! – прошептал Алекс, касаясь их. Он знавал много женщин, но ни одна из них не была так хороша, как Джоанна. Он хотел ее не только физически, нет, его желание было куда больше. А сейчас… Сейчас он хотел овладеть ею на постели из мха, под ночным небом.

Джоанна села на его колени.

– Вообще-то я женщина терпеливая, но не до такой же степени. – С этими словами она сорвала с Даркурта тунику и отбросила ее в сторону. – Боже мой! – Ее восхищенный взор пробежал по его телу. – Ты… ты великолепен.

Алекс был польщен.

– Ты не должна бояться меня, Джоанна, правда, – сказал он, радуясь тому, что Джоанна не видит в темноте, как он засиял от ее похвалы.

Она осторожно провела рукой по его подбородку.

– Я бы не пришла сюда, если бы опасалась чего-то, – проговорила она.

Даркурт привлек ее к себе, его сильные руки ласкали ее груди, спину, ягодицы. Потом он стал осыпать ее тело поцелуями, и когда дошел до самого сокровенного места, она застонала:

– Я не могу больше…

Алекс приподнял голову и с улыбкой посмотрел Джоанне в лицо.

– Не можешь? Да мы же едва начали.

Впрочем, он и сам чувствовал, что долго этой сладкой пытки ему не выдержать. Джоанна была готова к самому главному, а потому, приподнявшись, он рывком вошел в ее нежное лоно. Она тихо вскрикнула от неожиданной боли, которая тут же забылась, унося Джоанну в океан бурной страсти. Их тела закачались в древнем, как мир, ритме любви, и вскоре оба вознеслись к сверкающим высотам наслаждения.

* * *

Луна поднялась еще выше, когда Джоанна вновь обратила на нее внимание. У нее было такое чувство, будто она совершила долгое путешествие в какую-то неизвестную ей доселе реальность, где сон переплетается с явью.

Так ли это?

Правда ли, что она спустилась на берег, нашла Алекса и попросту… соблазнила его? Неужели она действительно забыла об осторожности, о здравом смысле, которым была наполнена вся ее прошлая жизнь, и вела себя вызывающе? Да, неужели ее поведение было таким, что иначе как скандальным его не назвать?

С каждым вдохом Джоанна понимала, что именно так оно и есть. Более того, ей это очень понравилось.

Джоанна, еще не пришедшая окончательно в себя, улыбнулась. Алекс лежал рядом, жар его кожи удивительно контрастировал с ночной прохладой. Она повернулась к принцу, взглянула на него и почувствовала ставшее уже знакомым ей возбуждение – такое же, как то, что недавно привело их к взрыву страсти. Страсть и восхищение, любовь и уважение, что еще ей придется познать?

…Ей вспомнилась мать, стоявшая в большом хоукфорт-ском холле в легком белом платье, с которым играл рвущийся в двери ветерок. Чудесный летний день, ничто не говорит о близящейся беде.

Ее отец, высокий и красивый, нежно обнимает жену. Их фигуры чуть покачиваются в солнечном свете.

Живи со мной и будь моей любовью,

Мы познаем все удовольствия,

Которые дадут нам долины, рощи, холмы, поля,

Леса и крутые горы.

Опять Марло! Ее отец очень любил обреченного писателя, погибшего в трактирной драке много лет назад. Смерть часто приходит слишком рано, проникает в ясные, солнечные дни, заглядывает в самые неприметные уголки…

– Не уходи, – сквозь полудрему пробормотала Джоанна, женщина и дитя, шаря рукой в поисках теплой упругой плоти.

– Ну конечно, я не уйду, – сонно ответил Алекс. Схватив ее пальцы, он поднес их к своим губам, одновременно привлекая ее к себе. Он проснулся внезапно, без видимой причины, но, как оказалось, вовремя, потому что именно в это мгновение Джоанна обратилась к нему. Даркурт почувствовал, что она чем-то взволнована. Он должен успокоить ее. – Тихо, ш-ш-ш… Все хорошо. Что тебя беспокоит?

Он надеялся – не то, что произошло между ними. Честно говоря, этого бы Алекс не выдержал.

– Я видела сон, но мне казалось, что я бодрствую… Сон о потере – опять! И о смерти.

Если, конечно, Алекс научился узнавать преследовавших ее демонов. Забыв внезапно о своей силе, Алекс подмял Джоанну под себя и так крепко прижал к своему телу, будто надеялся своей близостью прогнать и уничтожить их.

– Я жив, Джоанна, и умирать не собираюсь, – горячо прошептал он. – Можешь быть в этом уверена. Совсем скоро мы с тобой посмеемся над твоими былыми страхами.

Уголки ее рта дрогнули.

– Надо понимать, ты обладаешь таким же даром, как и Кассандра?

– Вовсе это не дар – и слава Богу. Но у меня сильные руки и воля. Будущее открывает перед нами много путей, и мы можем выбрать тот, который сочтем лучшим для себя.

Она верила ему, а может, просто ее желание верить было столь сильным, что Джоанна принимала его за реальность. Впрочем, это не важно. Ее руки вцепились в его плечи – такие широкие и сильные, закрывающие от нее тьму. Бедра инстинктивно приподнялись.

Даркурт застонал, Джоанна видела, как запульсировала жилка на его шее. Сгорая от желания, она впустила в свое горячее лоно его возбужденную плоть.

– Слишком рано, – прошептал Алекс.

Джоанна – деревенская девчонка, по сути, – лишь лукаво улыбнулась и вновь качнулась ему навстречу. Алекс удивленно приподнял брови.

– Бесстыжая, совершенно бесстыжая, – лроговорил он.

– Надеюсь, что так, – отозвалась Джоанна. Даркурт расхохотался и еще крепче прижал ее к себе.

Ну что за женщина! Прекрасная, умная, соблазнительная, отчаянная… Надо непременно вспомнить, как он оценил ее отчаяние, когда она совершит очередное безрассудство. Но пока ему достаточно видеть на ее лице улыбку.

Хотя нет, это не совсем так. Пожалуй, совсем не так.

Вообще-то она была права. Слишком рано в таких делах не бывает.

Глава 12

Слабый свет, знакомый запах. Холодный, влажный и твердый камень.

Жуткая боль и страшная усталость. У Джоанны едва не перехватило дыхание.

Окошко. Маленькое, забранное металлическими прутьями. Но сквозь него все же можно увидеть, что лежит за пределами здания. Канава, каменная стена, а за ней – поле, убегающее к воде, которую освещают краски раннего утра. За полосой воды снова земля и башня – высокая и узкая. Она кажется совсем белой в начале дня.

Еще одного бесконечного, безнадежного дня…

Ярость… горечь… отчаяние… И жизнь!

– Ройс! – вырвался из уст Джоанны отчаянный крик. Она села, чувствуя, как неистово колотится сердце. Горячие слезы заливали щеки. Джоанна утерла их рукой, силясь понять, где находится и где была только что.

Она услышала знакомые звуки дворца – туда-сюда сновали слуги, просители и визитеры уже спешили под его своды – и перекрывающий все шум города. Джоанна ощущала запах моря, цветущего тимьяна, лимона. Она была накрыта шелковой простыней. Джоанна смутно помнила, как Алекс укрыл их обоих.

Должно быть, она побывала в раю, вот только во рту остался привкус горечи. Плен…

В ванной лилась вода.

Джоанна быстро выбралась из кровати, несколькими шагами пересекла комнату и распахнула дверь в ванную комнату.

Алекс стоял возле ванны, глядя в серебряное зеркало, висевшее на стене. Его наготу прикрывало лишь узкое полотенце, повязанное на бедрах. Бронзовая кожа поблескивала капельками воды, черные влажные волосы кудрявились на затылке. Нижнюю часть его лица покрывала густая мыльная пена. Джоанна вспомнила, как приятно ей было прошлой ночью, когда его кожа касалась ее сосков.

– Я видела, где Ройс! – выпалила она.

Даркурт замер, глядя на Джоанну в зеркало. Она была очень бледна, золотые локоны каскадом упали на ее плечи и грудь, простыня, которую женщина старалась прижимать к себе, почти не скрывала наготу. Алекс почувствовал возбуждение. Быстро покончив с бритьем, он вынул из шкафа полотенце, стараясь осмыслить се слова. Проснувшись, он все думал, что сказать Джоанне. Никогда раньше не посещали его подобные заботы, но ведь он никогда прежде не встречал женщин, подобных леди Джоанне Хоукфорт. Прежде женщины доставляли ему удовольствие, не более того. Алекс всегда понимал это, всегда держал ситуацию под контролем. Но то, что произошло между ними, поразило его, заставило быть… осторожным. Надо скрывать от нее свои чувства.

Вытирая лицо, Алекс сказал:

– Пойдем в спальню. Сядь и расскажи мне, что именно ты видела.

От расстройства Джоанна даже не заметила, что забыла завернуться в простыню. А Алекс, следуя за ней, не мог не восхититься ее изумительной фигурой. Со вздохом он указал ей на стул.

– Ройс в камере с зарешеченным окном, – торопливо говорила Джоанна, нервно сжимая в рукая простыню. – За окном – канава и каменная стена. Дальше я видела зеленое поле, спускающееся к воде. На другой стороне – узкая башня белого цвета.

– На другой стороне реки или поля? – уточнил Даркурт.

– Реки. Я едва разглядела башню. – Джоанна с мольбой в глазах смотрела на Даркурта. – Ройс болен, он чувствует острую боль. Он близок к отчаянию, но жив. Во всяком случае, сейчас, сегодня. Кто знает, сколько он еще выдержит? – Ее голос дрогнул, Джоанна отвернулась, чтобы скрыть наворачивающиеся на глаза слезы.

Руки Алекса сжались в кулаки – лишь так он мог сдержаться и не заключить Джоанну в объятия. Как ни успокаивал он себя тем, что способен контролировать ситуацию, это было не совсем так. К тому же ситуация не терпела отлагательств. Он поспешно вынул из сундука тунику и оделся.

– Я не хочу, чтобы ты оставалась одна, – сказал Даркурт. – Я пришлю к тебе Кассандру.

Джоанна растерянно посмотрела на него.

– Но… зачем? Куда ты идешь?

– К Атреусу, мне надо с ним потолковать.

– Ты узнал место, которое я тебе описывала?

– Возможно… – Он задумался, а потом потянулся к поясу с ножнами. Застегнув его на талии, Алекс добавил: – Это большой шаг вперед, Джоанна, честное слово. Будем надеяться, твое видение поможет нам.

Надежда… Совсем слабая надежда…

– Я хочу пойти с тобой. – Джоанна вскочила, отбросив в сторону простыню, в ее глазах вспыхнули огоньки. – Я могу помочь. Чем ближе я буду к Ройсу, тем легче мне будет найти его.

Алекс взял меч с его обычного места на сундуке, стоявшем у кровати. По привычке вынул клинок из ножен и проверил его остроту. Сталь сверкнула в утреннем свете. Алекс вложил меч обратно в ножны и пристегнул к поясу. Все это было сделано за считанные секунды, но и их оказалось достаточно для того, чтобы Джоанна разволновалась: она и не могла припомнить, чтобы принц носил меч. Кинжал – да, но он был неотъемлемой частью его костюма, а вот меч он брал только на полевые учения.

– Ты собираешься драться, – утвердительно произнесла Джоанна.

Даркурт замер и выразительно посмотрел на нее.

– Я сказал, что собираюсь увидеться с Атреусом.

– С мечом в руках?

– Надеюсь, от твоего внимания не ускользнул тот факт, что мы тут все воины? – Явный сарказм в его голосе смягчался ласковой улыбкой. Но ведь именно так ведут себя мужчины в Акоре, не так ли? Истинный воин не обидит женщину даже на словах.

– Я хочу пойти с тобой, – упрямо повторила Джоанна.

– Джоанна… – Принц говорил очень ласково, но по его тону было понятно, что он останется непреклонен. – Ты знаешь, что это невозможно.

– Ничего я не хочу знать. Я зашла так далеко. Почему мне нельзя поехать с тобой?

Алекс вздохнул – это был абсолютно мужской вздох – и посмотрел куда-то вверх, словно ждал, что ответ на ее вопрос можно найти именно там.

– Потому что это слишком опасно. Ты это знаешь. Так что давай не будем притворяться, будто опасности не существует.

– Ты хотя бы понимаешь, как меня это раздражает? – возмутилась леди Хоукфорт. – Сидеть тут и знать, что ты рискуешь ради меня, невыносимо.

– Потому что ты – женщина чести и силы, только забываешь, что я с детства обучен рисковать. Одни мужчины умеют возделывать землю, другие заботятся о скотине, третьи ведут записи, четвертые куют, а я умею воевать и убивать.

– Да, ты воин, – упавшим голосом проговорила Джоанна. Алекс говорил это так естественно – убивать и вести других мужчин в битву. Так естественно, что готов выполнять свои обязанности, не считаясь с тем, какую цену придется за это заплатить. Даже если долг приведет к смерти. – Кассандре изменили имя, когда стало понятно, каким даром она обладает, – сказала Джоанна, – Странно, что тебе тоже не дали другое имя.

Осторожно, будто опасаясь услышать ответ, принц спросил:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Как это что! Разумеется, тебя следовало назвать Гектором. Я еще раньше должна была это понять. Он был таким же, как ты, всю жизнь положил на служение долгу и чести. Жил в соответствии с воинским кодексом и даже умер как подобает воину. Немногие из мужчин могут этим похвастаться.

Джоанна надеялась своими словами разозлить Алекса, но его реакция на них удивила ее. Уголки его прекрасного, скульптурно вылепленного рта дрогнули, а взор наполнился нежностью.

– Я не обреченный принц Трои, который должен умереть от рук Ахилла. Святое имя Гектора сильно приукрашено, овеяно множеством легенд. Конечно, был когда-то такой человек, но, думаю, услыхав все сочиненные о нем истории, он едва ли узнал бы себя.

– Но ты готов умереть, выполняя долг, – возразила Джоанна. – Не станешь же ты это отрицать. – Сама мысль о том, что ее мужчина может умереть, приводила ее в ужас.

– Конечно, я готов, но, поверь, предпочту помочь какому-нибудь другому задире отправиться на тот свет. Он ведь тоже будет выполнять свой долг. – И, поддавшись искушению, Даркурт провел рукой по ее нежной щеке. – К тому же, Джоанна, я уверен, что ты переживаешь за меня.

– Не смей смеяться над такими вещами! – воскликнула леди Хоукфорт.

– Уж прости меня, – улыбнулся Даркурт. И, наклонившись, осторожно накрыл губами ее губы.

Вспыхнувшая в мгновение ока страсть бросила их в объятия друг к другу. – Господи, – пробормотал Алекс, лаская нежное тело Джоанны, – ты заставляешь меня забыть обо всем на свете.

– Это не… это не я, – возразила женщина. – Это ты… я не могу. – У него такое теплое, такое сильное тело. Теплая сталь! Джоанна вспомнила, каким Алекс был на полевых учениях, оттачивая свои смертоносные навыки. И еще он так умен – его ум остр, как хорошо заточенный клинок.

«Нет, только не Гектор, прошу тебя, Господи!»

Им помешал меч, висевший у Алекса на поясе. Меч и чувство долга. Даркурт быстро отступил назад. Она видела, как прояснились его затуманенные страстью глаза, точно знала, когда он вновь обрел над собой контроль.

– Оставайся во дворце или где-то неподалеку, – почти ровным голосом произнес принц. – Пришлю тебе весточку, как только смогу. – Он поцеловал ее еще раз – страстным, горячим поцелуем. И ушел.

Джоанна видела, как заколыхалась и повисла штора на арке, ведущей в коридор. Она заставила себя отдышаться. Ее губы еще горели от его поцелуя, колени подгибались. Это неудивительно, ведь последние двадцать четыре часа были наполнены… событиями. Вспомнив об этом, Джоанна направилась в ванную комнату. Там, бросив взгляд на ванну, она предпочла принять душ. Поток воды поможет ей прийти в себя. К тому времени, когда она вошла в комнату, насухо вытершись полотенцем, Джоанна чувствовала себя настолько хорошо, что уже была в состоянии справиться с захлестывающими ее эмоциями. И все же она едва не подскочила, когда увидела, что в спальне ее ждет Кассандра.

Принцесса выглядела озабоченной, но явно пыталась это скрыть.

– Александрос сказал, что ты проснулась. Он предположил, что ты с радостью согласишься продолжить осмотр города.

– Это было до того, как он посоветовал тебе сыграть роль моей няньки? – съязвила Джоанна.

– Прошу прощения?

Джоанна вздохнула. Она вообще-то не была остра на язык, но в любом случае не решилась бы посмеиваться над Кассандрой.

– Извини, – сказала она. – Простоя не люблю быть кому-то в тягость и предпочитаю делать сама то, что мне по силам.

На юном личике Кассандры тут же засияла одобрительная улыбка.

– То же самое могу сказать о себе, но иногда приходится делать то, чего не хочешь. А теперь скажи мне, что Александрос собрался делать?

– Полагаю, выяснить, где Ройс.

– Ты видела его?

Джоанна кивнула, ее лицо стало очень серьезным.

– Видела, только не знаю, сможет ли это помочь делу. Но чего я ждала? Что около его темницы будет указатель? – Ее голос дрогнул, и она быстро отвернулась.

Кассандра ласково коснулась ее руки.

– А что именно ты видела?

Джоанна коротко рассказала ей о своем видении.

– Ты знаешь, где это? Зеленое поле, река и белая башня?

– Боюсь, что нет. – Кассандра покачала головой. – Но ты должна верить. Александрос лучше меня знает эти острова и сделает все возможное, чтобы найти твоего брата.

– Уверена, что так оно и будет. – И все же ждать было так трудно, так тяжко чувствовать себя беспомощной.

– Пойдем! – бросила Кассандра. – Давай подберем тебе какую-нибудь одежду. Ты еще многого не видела.

Джоанна согласилась, но без особого энтузиазма. Кассандра сама выбрала темно-желтую шелковую тунику, натянула ее на Джоанну и даже попыталась перевязать лентами буйные кудри, которые, впрочем, и неубранными выглядели замечательно. Взглянув в зеркало, Джоанна с трудом узнала себя. Женщина, смотревшая на нее из зеркального отражения, казалось, была совсем из иного мира, чем та знакомая ей жительница поместья, которая бродила по мокрым полям, помогала принимать телят, пила сидр с женами фермеров да и вообще была готова всегда жить этой жизнью в старом милом Хоукфорте. Но так ли это?

Еще ребенком она мечтала побывать в дальних странах, особенно в легендарной Акоре. И лишь после смерти родителей Джоанна предпочла укрыться в безопасности знакомого и дорогого ей уголка. Хоукфорт стал ее крепостью, только не был ли он при этом еще и тюрьмой?

Кассандра с любопытством посмотрела на Джоанну. Та с усилием заставила себя вернуться из мира грез в мир реальный.

– Ну что, идем?

– Куда мы направляемся? – спросила Джоанна, когда они вышли из дворца. Миновав ворота со львицами, девушки свернули в сторону города, но вскоре спустились с дороги и свернули на широкую тропу, которая вела к соседнему холму – почти такому же высокому, как и тот, на котором стоял дворец.

– Туда, – ответила Кассандра, указывая на изящную белую колоннаду, сверкавшую на солнце. – Сегодня утром артисты королевской труппы должны показывать пьесу. Я подумала, что тебе захочется посмотреть на них.

Джоанна уже пришла в себя и решила, что, пожалуй, такое времяпрепровождение поможет ей отвлечься от тревожных мыслей. Ей всегда нравилось наблюдать за выступлением артистов, забредавших в Хоукфорт. Более того, она считала: если что-то и придает Лондону прелесть, так это именно обилие театров. Но увидеть пьесу в постановке акорских актеров – это было сверх ее ожиданий. Акор-ский театр под открытым небом напомнил Джоанне тот, что она видела в Греции, – зрительный зал под открытым небом в форме лошадиного копыта состоял из каменных скамеек, построенных одна над другой. Сцена, на которой шло действие, отделялась от зала большой аркой. Кассандра с Джоанной нашли себе места среди людей, собравшихся на красочное действо.

– Играют «Троянок» Еврипида, – прошептала Кассандра. – Тебе знакома эта вещь?

– Я видела эту пьесу в Афинах несколько лет назад, – ответила Джоанна. – Меня поразило, насколько она современна. Особенно в сценах, где показаны ужасы войн.

Принцесса кивнула.

– Думаю, ванакс не зря выбрал для постановки эту пьесу именно сейчас.

Наблюдая за ходом событий, за тем, как в Трое убивают воинов и берут в рабство женщин, Джоанна невольно почувствовала себя современницей древних троянцев. Она сама испытывала гнев жен, скорбь матерей, потерявших все самое дорогое и ожидающих от будущего только новых страданий. Десять долгих лет, как гласила легенда, они терпели все тяготы войны и молча принимали все решения своих мужчин, всем сердцем веря им.

Когда Андромаха, троянская принцесса и жена Гектора, рыдала над своим ребенком, убитым у стен когда-то гордого города, Джоанна почувствовала, что по ее щекам льются слезы. Кассандра всхлипывала. Зал замер, женщины шумно восхищались спектаклем, мужчины помрачнели, внимая каждому слову артистов.

Когда после падения Трои Гекуба стала пленницей Одиссея, все надолго замерли. Драма Еврипида, сыгранная в живописнейшем месте неподалеку от прекрасного Илиуса, напомнив людям о давней трагедии народа, задела самые потаенные уголки их душ.

– Интересно, ванакс выбрал эту пьесу именно по той причине, о которой думаю я? – спросила Джоанна, когда они стали выбираться из зала.

Кассандра оглянулась на сцену, по которой, казалось, еще двигались тени актеров.

– Как предупреждение нашему народу? Как напоминание о том, что мир и безопасность хрупки и не вечны? Атреус редко делает что-то просто так, поэтому, думаю, ты права.

– Он действительно верит в то, что Акору могут завоевать? – Даже сама мысль об этом, особенно после просмотра спектакля, казалась кощунственной.

– Это так и есть. К тому же не забывай: все, кто сражался у стен Трои – независимо от того, на чьей стороне, – были нашими предками. Они говорили на том же языке, верили в тех же богов, у них те же корни, что и у нас. История Трои в назидание потомкам говорит о том, что случается с народами, которые предают свое прошлое, то, что составляло их величие.

Когда они отошли от театра и остались вдвоем, Кассандра добавила:

– Атреус сейчас в нелегком положении. Если он обвинит Дейлоса и прочих в подготовке мятежа, они будут отрицать это и, в свою очередь, обвинят его в несправедливых действиях. А ведь от ванакса в первую очередь ждут всеобщей справедливости, поэтому такое обвинение – дело серьезное. Но, поставив пьесу Еврипида, Атреус как бы впрямую обратился к людям, и мало кто решится не заметить его обращения. Дейлос, во всяком случае, непременно заметит.

– Ванакс считает целесообразным именно таким образом сказать Дейлосу, что ему известны его замыслы?

– Пожалуй, да, – кивнула Кассандра. – Есть надежда, что Дейлос передумает, хотя мне кажется, что это маловероятно. А учитывая его импульсивную натуру, естественно предположить, что это, напротив, подтолкнет его к действиям.

– Даже до того, как он будет готов к ним?

– Конечно! Атреус подталкивает Дейлоса к спешке, надеясь, что это сделает его более уязвимым.

Было очень тепло, но у Джоанны от слов принцессы мороз пробежал по коже.

– Рискованная игра, – заметила она.

– Что бы мы ни делали или даже если бы вовсе бездействовали – все одинаково рискованно, – отозвалась Кассандра. – Уверена, что Атреус и Александрос немало поломали головы перед тем, как выработать именно такую стратегию.

– Должна признаться, мне неловко за то, что я навязала вам лишние проблемы, – вымолвила леди Хоукфорт. – Ройс, мой брат, мне очень дорог. Вполне естественно, меня волнует все, что с ним связано. Но я добавила Алексу проблем, когда у него и без того сложностей через край.

Кассандра остановилась и удивленно посмотрела на нее.

– Я не понимаю, – сказала принцесса. – Вы ведь с Александросом любовники, не так ли?

Джоанна залилась краской, а Кассандра вздохнула.

– Господи, кажется, я вмешиваюсь не в свое дело, да? Александрос говорил мне, что, по мнению англичан, незамужние девушки должны быть скромны и наивны. Прошу прощения, если я смутила тебя. Но только ради Бога не подумай, что Александросу не пришло бы в голову помочь тебе. Если бы ты отказалась от его помощи или отвергла ее, он бы всерьез обиделся.

– Но ведь за мою семью он не отвечает, – заметила Джоанна.

– Отвечает, конечно, и Александрос это понимает. – Кассандра недоуменно посмотрела на свою собеседницу. – Неужели англичане действительно так отличаются от нас? Могут спать с женщиной и при этом вовсе не интересоваться ее делами? – Принцесса нахмурилась – эта мысль явно была ей неприятна.

– Не знаю, – призналась Джоанна. – Но подозреваю, что некоторые ведут себя именно так. Но ведь есть и другие, ответственные за свои поступки мужчины.

Кассандра отчаянно закивала.

– Мужчина, который получает удовольствие от близости с женщиной, но игнорирует ее проблемы, не может считать себя настоящим мужчиной! Если он так себя ведет, то его можно сравнить разве что с тупым козлом!

Джоанна закашлялась, чтобы скрыть удивление. Хотя Кассандра и была девственницей, у нее сформировалось вполне четкое представление о том, какими должны быть отношения между мужчиной и женщиной.

– А что, все молодые акорки так… хорошо просвешены? – нерешительно спросила она.

Темные глаза принцессы сверкнули от изумления.

– Я бы сказала, что в Акоре невежество никогда не считалось добродетелью.

– Я очень благодарна Алексу за помощь, – спокойно проговорила леди Хоукфорт. – И если ты не возражаешь, я бы предпочла вернуться во дворец. Он мог уже узнать что-то о местонахождении Ройса.

– Конечно, давай вернемся, если хочешь.

Однако когда, вернувшись во дворец, они попросили Сиду узнать, есть ли новости, та сообщила, что братья закрылись и никого к себе не пускают.

– Мы могли бы прокатиться верхом, – предложила Кассандра, сидя на краешке кровати и следя глазами за Джоанной, которая нервно мерила шагами комнату.

– Ты не должна тратить время на то, чтобы развлекать меня, хотя мне и приятна твоя компания, – проговорила Джоанна. На самом же деле она боялась, что, оставшись одна, не сможет бороться со страхом, готовым навалиться на нее. Она отчетливо представляла себе состояние Ройса – сильную боль и отчаяние, которые он испытывает, мучительное приближение конца. – Я не могу больше бездействовать! – вдруг взорвалась она. – Будь я на месте Ройса, он бы все вверх дном перевернул, спасая меня. А я сижу тут и ничего не делаю!

– Не думаю, что твое поведение можно назвать бездействием, – убежденно сказала принцесса. – Без твоего дара мы бы не знали, где находится твой брат и вообще жив он или умер.

– Да, но то, что я видела, вряд ли поможет в поисках. Белая башня, ну и что? Сколько таких башен в Акоре? Десятки? Или сотни?

– Не знаю. Но уж точно не одна, – призналась Кассандра. – Но ты ведь видела не только башню. – И вдруг, подскочив, принцесса подбежала к гонгу, чтобы вызвать Сиду. – У меня появилась идея! Ты умеешь рисовать, а? Кажется, все добропорядочные англичанки умеют рисовать.

– Одни лучше, другие хуже, – пробормотала Джоанна, которой замысел Кассандры, пожалуй, пришелся по душе. Она постарается нарисовать нечто похожее на свое видение. Все лучше, чем ничего не делать.

Сида зашла в комнату, ушла и вскоре вернулась с бумагой и коробкой угольных карандашей. Положив коробку на стол, Кассандра попросила Джоанну:

– Нарисуй то, что ты видела, и не забывай про детали. Джоанна принялась за дело. Сначала-у нее ничего не получалось, но мало-помалу на бумаге стали прорисовываться контуры увиденного – пейзаж, детали башни. Закончив, она удовлетворенно посмотрела на рисунок и протянула его Кассандре.

– Это что-то значит для тебя? – спросила она.

Принцесса нахмурилась. Она внимательно изучила рисунок, но явно не узнала место, которое видела Джоанна.

– Извини, но… – Кассандра осеклась и приложила палец к тому месту рисунка, где между полем и башней виднелась узкая полоса. – Это река?

Настала очередь Джоанны нахмуриться.

– Я не уверена… Не думаю, – сказала она. – Если только в Акоре нет очень широкой реки.

– Да уж, такой широкой, пожалуй, нет. Это может быть…

– Что?! – в нетерпении вскричала Джоанна.

– Я бы не хотела зря обнадеживать тебя…

– Не думай об этом! Ради Бога, если тебе пришло в голову что-то определенное, скажи мне!

– Джоанна, я могу ошибаться. Но это напоминает… – Кассандра еще раз посмотрела на рисунок. – Три острова – Фобос, Дейматос и Тарбос – находятся близко друг от друга. Я не уверена, но…

– Нам нужна карта!

– Да, – согласилась Кассандра. Она сбегала в кабинет Алекса и принесла оттуда ту самую карту, которую тот показывал леди Хоукфорт на борту «Нестора». – Смотри. – Принцесса разложила карту на столе. – С восточного побережья Дейматоса можно увидеть западный берег Тарбоса. Я как-то проплывала в проливе между ними на корабле. Пролив не так широк, как ты нарисовала, но все же с одного острова можно увидеть башню на другом.

– А ты помнишь такую башню?

Кассандра отрицательно покачала головой.

– Это было несколько лет назад. Я была совсем еще девочкой, да и могла не обратить на нее внимания. Ты же сама говорила, что в Акоре должно быть много башен. Но я не могу назвать другого места, которое было бы отделено от суши таким широким водным пространством.

– Значит, Ройс на Дейматосе, где-то на его восточном побережье!

– Да, возможно, но я не понимаю…

– Чего не понимаешь?

– Ты сказала Александросу то, что сказала мне?

– Да, конечно, но я не рисовала, – ответила Джоанна.

– Это не важно. Александрос отлично знает каждый дюйм акорских береговых линий, – заметила Кассандра.

– Так ты думаешь, он узнал то место, которое я описала? – поразилась леди Хоукфорт.

– Нет, возможно, и не узнал. Я, право же, не знаю.

– Но ты это подозреваешь. Ты считаешь, что он вычислил, где это может быть, да? – настаивала Джоанна. – Но в таком случае он сказал бы мне об этом. Он бы не допустил, чтобы я не знала, где находится Ройс. – Она была на грани истерики.

Несколько мгновений девушки смотрели друг на друга. Потом Кассандра ласково взяла Джоанну за руку.

– Моя дорогая подруга – я надеюсь, что ты считаешь меня подругой и не возражаешь, чтобы я так же относилась к тебе, – если бы Александрос сказал тебе, где может быть Ройс, что бы ты сделала?

– Как это что? Немедленно отправилась бы туда! – решительно проговорила Джоанна.

– Несмотря на все опасности, которые подстерегают тебя в Акоре? – продолжала допытываться принцесса.

– Но Ройс – мой брат!

– Ну да, как и Александрос – мой. Но он не хочет подвергать тебя опасности. Он даже настаивал на том, чтобы…

– Он может настаивать на чем угодно, – перебила ее Джоанна. – Но у него нет права…

– Разве нет? Ты легла с ним в постель по доброй воле?

– Это не имеет никакого отношения к…

– Нет, как раз имеет, – во второй раз перебила Джоанну принцесса. – Я отлично знаю Александроса. Он бы никогда – никогда! – не лег с тобой, если бы не был абсолютно уверен в том, что ты этого хочешь. – Отступив на шаг, Кассандра заглянула Джоанне в глаза. – Ты выбрала его. Александрос решил, что он – тот самый человек, которого ты хочешь, и ты взяла его. И после этого ты намереваешься вести себя так, словно ничего не произошло?

– Ты должна знать, что в тот момент я вообще-то ни о чем не думала, – вымолвила леди Хоукфорт. – Признаться, я не совсем уверена, что еще не утратила способность думать. Похоже, я вообще забыла ее в Англии вместе с рассудительностью и умом, если предположить, что они когда-либо у меня были. – К ужасу Джоанны, ее глаза наполнились слезами. Отвернувшись, она поспешно вышла из кабинета Даркурта.

Оказавшись в спальне, Джоанна подошла к окну и посмотрела на расстилавшийся у подножия дворца город. Город невероятной красоты, в котором жизнь течет плавно и размеренно, по раз и навсегда принятому распорядку, и даже страшно подумать о том, что все это может рухнуть в любой момент.

Кассандра приблизилась к ней и положила руку на плечо.

– Настало время женских молитв, – сказала она тихо. – Ты не хочешь пойти со мной?

Если бы всего несколько недель назад кто-то предложил Джоанне присутствовать на религиозной церемонии в легендарном королевстве, она бы согласилась, ни секунды не раздумывая. Но сейчас она была в таком отчаянии, что смогла лишь натужно улыбнуться и отрицательно покачать головой.

– Не теперь, Кассандра, но все равно спасибо тебе.

Кассандра кивнула.

– В жизни так много разных дорог, – тихо вымолвила она, – мы столько раз, бывает, стоим перед выбором, не зная, какую из них предпочесть. На каждой развилке жизненного пути нам очень трудно сделать выбор. Впрочем, я думаю, что лучше всего, если каждый из нас послушается своего сердца.

Из взгляды встретились.

– Алекс хочет, чтобы я предоставила это дело ему, не так ли? – спросила леди Хоукфорт.

Принцесса лишь пожала плечами.

– Он мужчина, – сказала она. – Стоит ли что-то к этому добавлять?

– Думаю, нет. – Принцесса уже собралась уходить, но Джоанна остановила ее вопросом: – Мы смотрели пьесу только для того, чтобы понять, как ужасна война?

Глаза Кассандры вдруг стали совсем огромными и бездонными – казалось, в их бездне можно увидеть саму вечность. Неожиданно, не выдержав напряжения, она заморгала.

– Ты помнишь, я говорила, что ничто не написано на камне? – напомнила она подруге. – Мы не можем изменить будущее, но в состоянии выбрать его для себя.

После того как принцесса ушла, Джоанна еще долго стояла у окна. Ее взор скользил то к дорожке, что вела к театру, в котором все еще хранилось прошлое, то к городу, живущему в прекрасном настоящем. В свое время и город, и театр были неисследованными территориями и ждали, когда кто-нибудь раскроет их тайны.

Что ждет ее здесь, где дорога раздваивается?

Надо идти вперед? Или остаться?

Порадовать Алекса? Или разгневать его?

Быть такой, какой он хочет?

Или быть самой собой?

Он не был Гектором, но хотел, чтобы она стала его Андромахой, привязанной к домашнему очагу.

Ветер переменился и теперь задул с моря. Неожиданно Джоанна вспомнила, что так же бывало и в'Хоукфорте, когда ветер начинал обдувать пляж, раскинувшийся у старых каменных стен. Странно, но, уехав из дома, она почти не вспоминала его. Правда, в некотором смысле Джоанна и не уезжала оттуда, потому что Хоукфорт всегда оставался у нее в сердце.

Голос многих поколений предков заговорил в ней. Джоанна не оглядываясь вышла из шелестящей шелком спальни.

Глава 13

– Быстрее! – скомандовал Алекс.

Он стоял на каменной пристани, наблюдая за тем, как его люди готовят корабль к отплытию, но при этом не забывал поглядывать на дорогу, идущую от дворца. Даркурт уже прекрасно изучил Джоанну, несмотря на ее способность так сбивать его с толку, что он едва был в состоянии соображать. И все же нет причин думать, что она не ослушается его.

Ни единой причины, кроме самой Джоанны. Принц помахал стоявшему неподалеку человеку.

– Обыщите судно от носа до кормы! – велел он. – Убедитесь в том, что никого… постороннего на борту нет.

Человек был дисциплинированным воином: его губы едва дрогнули.

– Слушаюсь, арчос.

Нет, не может быть, что она еще раз попробует пробраться на корабль. И все же убедиться в этом не помешает. И даже когда воин вернулся с сообщением, что судно обыскано и никого постороннего на борту нет, Даркурт не позволил себе вздохнуть с облегчением. Он не сводил глаз с дороги до тех пор, пока корабль не был готов к отплытию. Когда на «Несторе» подняли якорь, он последним прыгнул с пристани на палубу. Но и заняв свое место на веслах, Даркурт все не успокаивался – до той минуты, когда Илиус не исчез из виду.

Во Внутреннем море дул свежий ветер – можно было поднять паруса. С помощью ветра и весел они быстро добрались до цели. Солнце золотило западные горы и сверкающими зайчиками играло в волнах, когда «Нестор» бросил якорь в небольшой уединенной бухточке южного побережья острова Тарбос.

Команда корабля почти в полной тишине выгрузила на берег все необходимое, каждый взял часть груза, и они быстро направились к сосняку, зеленевшему неподалеку. Даркурт шел впереди. Воины почти не разговаривали между собой. Да слова и не были нужны, потому что каждый точно знал, что должен делать.

Через час после высадки на берег они вышли на край песчаного пляжа, протянувшегося вдоль западного побережья острова. Принц жестами отдал команду. Все его люди, как один, упали на землю и скрылись в низком кустарнике среди дюн, окружавших берег. Присоединившись к ним через какое-то время, он вынул подзорную трубу из своего мешка. При свете луны внимательно осмотрел противоположный берег.

Несмотря на название, напоминавшее о всевозможных ужасах, Дейматос был очень милым островком. Песчаные пляжи, несколько маленьких бухт, дремучие леса да пещеры, в которых, согласно легендам, по сию пору сохранились древние храмы и алтари, уцелевшие при страшном извержении вулкана, которому остров, как и два других его собрата, был обязан своим появлением. Предатель может спрятать в этих пещерах целую армию. Но лучше пока об этом не думать. Надо просто выполнить необходимую работу.

Даркурт убрал подзорную трубу и сделал своим людям знак идти вперед. Воины высыпали на пляж и бросились в воду. Через несколько мгновений они уже плыли по направлению к Дейматосу.

Они вышли на берег в полной темноте и тут же скрылись в тень, отбрасываемую луной, а затем перебежали по берегу к ближайшей роще. Алекс шепотом отдал команду, и его люди разделились на две группы. Одна направилась вверх по берегу, а вторая под предводительством Даркурта осталась в роще.

Ее отец всегда говорил, что она прирожденная морячка, с пеленок умевшая управлять парусами. Джоанна вспомнила об этом, поворачивая руль лодки, которую она только что приобрела – сказать «украла» было бы слишком грубо, – и посмотрела на серебристую лунную дорожку, бегущую по волнам. Возможно, отец был прав, потому что Джоанна и не помнила, чтобы жила когда-то без ветра и моря. Даже после гибели родителей, когда морская вода перестала ее радовать, как прежде, Джоанна чувствовала, что море – ее родная стихия.

Это было очень кстати, потому что плыть под парусами по незнакомому морю очень рискованно. Женщина не знала, какие подводные течения и рифы ждут здесь незадачливого моряка. Учитывая это, Джоанна свернула на север, как только вышла из гавани, и довольно долго вела лодку в этом направлении, а потом свернула на запад, что, по ее мнению, и должна была сделать, будь у нее карта. Так она, кажется, обогнула на своей лодке северное побережье Тарбоса. Когда она выходила, «Нестор» все еще стоял в доке. Джоанна рассчитывала на то, что Алекс поведет корабль ближе к берегу, так что она будет вне поля его зрения.

Надеялась она и на то, что в море наконец-то сумеет разработать план действий. Она не была настолько наивной, чтобы полагать, будто ей удастся спасти Ройса в одиночку. Так что придется все же встретиться с Алексом – не слишком-то радужная перспектива. Она знала, что он направится куда-то в сторону белой башни, это на западном берегу Тарбоса. Значит, ей надо найти башню, выбрать на Дейматосе нужное место напротив башни и наблюдать.

Все это, конечно, легко сказать, но труднее исполнить. Несмотря на лунную ночь, большая часть побережья Тарбоса была погружена во тьму. Когда она прибудет на Дей-матос, тьма будет ей даже на руку, но пока она только мешает. Что, если она не заметит белую башню?

Джоанна совсем было разнервничалась, как вдруг ее взгляд выхватил из ночной тьмы что-то белое. Поначалу она подумала, что это одна из тех ферм, что повсюду стоят на островах. Едва дыша от волнения, Джоанна подвела лодку ближе к берегу, и ее сердце радостно затрепетало, а с уст едва не сорвался ликующий вопль. Вот она, башня, точно такая же, какой она ее видела! Узкая и белая, она поднимается кверху как раз напротив Дейматоса. Облегченно вздохнув, Джоанна повела лодку к берегу, к тому месту, где, по ее мнению, находилась темница Ройса.

Судьба благоволила к ней. Джоанна без труда управлялась с крохотным суденышком. Достигнув берега, она выпрыгнула из лодки в воду и, ухватившись за привязанный к носу канат, потащила лодку вперед, подальше от линии прилива. Она не знала, сколько времени пробудет здесь, не знала, когда лодка снова понадобится ей, но иного выхода не было. На счастье, Джоанне попался ворох пальмовых листьев, среди которых она и спрятала лодчонку. Вблизи ее можно было легко обнаружить, но она надеялась, что со стороны воды лодка в листьях окажется невидимой.

Только теперь Джоанна поняла, что ей удалось сделать. Она перебежала к небольшой роще и прислонилась к толстому дереву, чтобы успокоить дыхание и унять тревожно бившееся сердце. В лунном свете она могла разглядеть раскинувшееся невдалеке поле и каменную стену. Джоанна сделала шаг, постояла на месте и пошла вперед быстрее.

«Идиот! Кретин! Дьявол и преисподняя!» Даркурт клял себя последними словами, потому что, когда дело касалось Джоанны Хоукфорт, все доводы разума вмиг исчезали, он терял способность мыслить и принимать нужные решения.

Ну конечно, она не стала еще раз прятаться на его корабле. Но какой же надо быть отважной, чтобы пуститься в плавание глухой ночью, одной, на маленькой лодке по незнакомому морю, где подстерегают бог знает какие опасности!

И что хуже всего – он должен был это предвидеть. Он ведь знал Джоанну, ему были известны все ее качества: гордая воля, ум, смелость. И абсолютное нежелание подчиняться мужчине, как подобает женщине.

В самом деле, теперь, когда все сказано и сделано, ему остается ругать за все только самого себя. И это даже к лучшему, потому что закон, обычаи, да и его собственный характер не позволили бы ему сурово наказать Джоанну за ослушание, так что самое большее, что ей грозило, – это всего лишь крутой разговор. Как будто от него будет хоть какой-то толк.

К счастью, защитить ее Даркурт мог без каких бы то ни было условий. На его губах заиграла мстительная улыбка. В мгновение ока принц выскочил из тени деревьев, догнал Джоанну и коротким, но сильным ударом, не причинившим ей, однако, боли, повалил на землю и упал рядом.

Джоанна успела слабо вскрикнуть, но Алекс тут же зажал ей рот рукой и подмял под себя. Широко распахнув глаза, она смотрела на принца. Даркурту пришлось слегка приподняться, потому что, несмотря на крайне опасную ситуацию, он почувствовал необычайное возбуждение и не хотел, чтобы Джоанна заметила это. Несколько мгновений – совсем коротких – леди Хоукфорт казалась растерянной и даже испуганной, но быстро успокоилась.

Хорошо, что она его не боится, – ему стоит почаще напоминать себе об этом.

– Сейчас я уберу руку, – прошептал он ей на ухо. Даркурту было трудно сохранять спокойствие, – если ты пообещаешь, что не будешь шуметь. Джоанна коротко кивнула.

Даркурт медленно убрал руку, не сводя с нее глаз. А потом тихо, чтобы не слышали ни его друзья, ни враги, которые, возможно, прятались где-то неподалеку, прошептал:

– Я бы мог сказать тебе, какую невероятную глупость ты совершила, только, полагаю, толку от этого никакого. Похоже, вы живете по собственным законам, не так ли, леди Джоанна Хоукфорт?

Он поднялся, не выпуская Джоанну из объятий, и поспешил убраться в укрытие деревьев. Все его люди, даже самые преданные, опустили глаза.

– Простите, – проговорила Джоанна, когда к ней вернулся дар речи. Она чувствовала, как по телу Алекса пробегали волны гнева. Это поразило ее. И все же Джоанна не собиралась лгать. – Я должна быть здесь. Пойми – со мной искать Ройса будет проще.

– Я вообще многое понимаю, – сквозь зубы процедил Даркурт, – но сейчас это не тема для обсуждения.

– Арчос… – обратился к нему один из воинов. Оглянувшись, Алекс увидел человека, которого он послал в разведку.

– Мы нашли ту камеру, о которой вы говорили, арчос, только в ней никого нет, – сообщил воин. – Она пуста.

– Пуста? – в ужасе вскричала Джоанна, невольно сжимая руку Алекса. – Этого не может быть. Ройс там! Я знаю!

– Вероятно, он был там, – сказал Алекс, не выпуская ее руки. – Но сейчас его там нет. – Он привлек к себе Джоанну, силясь не поддаться закипающей в нем страсти. И все же, когда он вновь заговорил, его голос был низким, охрипшим: – Из-за твоего присутствия наша миссия становится более опасной. Так что хотя бы помалкивай и делай то, что тебе говорят. – Он увидел, как вспыхнули ее глаза. Алекс с усилием овладел собой, видя при этом, что и Джоанне с трудом удается оставаться спокойной. В иных обстоятельствах он бы даже похвалил ее за смелость. Но в нынешней ситуации он мог думать только о том, чтобы увезти ее с Дейматоса невредимой.

Даркурт отдал приказ своим воинам. Те выстроились таким образом, что Джоанна оказалась в конце строя. Она недовольно покосилась на принца, но промолчала. Не издавая ни малейшего шума, группа направилась вдоль каменной стены к внутренней части острова. Быстрым шагом они шли около часа, и наконец Джоанна не выдержала: догнав Алекса, возглавлявшего шествие, она спросила:

– Куда мы идем?

Даркурт даже не повернул к ней головы. Глядя только вперед, на тропу, он ответил:

– Там есть пещеры.

Джоанна взглянула на него с удивлением.

– Ты полагаешь, что они именно туда увели Ройса?

– Если бы мне понадобилось спрятать кого-то, то я бы поступил именно так. – Больше он ничего не говорил, всем своим видом показывая Джоанне, что дальнейшие расспросы бесполезны.

И все же она решилась вновь спросить:

– По-твоему, кто-то знал, что мы едем сюда?

В ответ Даркурт лишь пожал плечами. У него был столь беспечный вид, словно он прогуливался в воскресенье где-нибудь по Гайд-парку. Похоже, его нимало не волновал тот факт, что они могут попасть в ловушку, а Ройс сыграет роль наживки. Джоанне пришлось почти бежать, чтобы не отставать от Алекса, и она слегка запыхалась. Когда она захотела задать Алексу очередной вопрос, он опередил ее, сказав:

– Даже если они и не знают о нашем прибытии, им станет известно о нем из-за твоей постоянной болтовни.

Это заставило Джоанну замолчать. В течение следующего часа она не сказала ни слова. Группа двигалась в глубь острова, удаляясь от широкого поля, ведущего к пляжу и дальше – к сосновому лесу. В ночной тьме лесной массив казался совсем черным, так что ориентироваться можно было лишь по запахам и звукам. Аромат хвои, потрескивавшей у них под ногами, смешивался с духом плодородной земли и соленым запахом моря. Трещали ветви кустарников, сквозь которые пробиралась группа, однако эти звуки заглушались неистовым кваканьем многочисленных лягушек.

Джоанна попыталась сосредоточиться. Алекс быстро шел рядом, и несколько раз она ловила на себе его взгляд. В ответ Джоанна неизменно бодро улыбалась ему. Вскоре, поднявшись на склон одного из холмов, они оказались у темного входа в пещеру, полускрытого кустарниками.

Это была очень темная пещера. На этот раз у них не будет ярких факелов – лишь небольшая масляная лампа. Фитиль Алекс разжег с помощью трута и кремня, которые он вытащил из своего мешка, тщательно оберегаемого от сырости. Подняв лампу, Даркурт поставил Джоанну прямо за собой.

– Не отставай, – велел он. – При первых же признаках опасности падай на землю и откатывайся в сторону. Поняла?

Она кивнула – говорить что-либо опасалась. А потом так же молча пошла следом за слабым светом лампы. Сначала тьма была абсолютно непроглядной, казалось, она готова поглотить ее, и Джоанна даже слегка запаниковала. Страх ее немного рассеялся, когда она увидела, что огонек впереди нее не гаснет, а неуклонно движется вперед. За ее спиной слышались шаги воинов Алекса, следовавших за принцем.

Они прошли совсем немного, как вдруг Джоанна почувствовала, что температура постепенно опускается. По спине у нее пробежал холодок, и Джоанна с тоской подумала о мягком теплом плаще, который следовало бы захватить с собой. Как хорошо было бы завернуться в него. Вдруг Алекс остановился, и она наткнулась на его широкую спину, едва сдержав возглас изумления. Его железная рука обхватила ее за талию, и Алекс, передав лампу одному из воинов, едва слышно, касаясь губами ее уха, проговорил:

– Оставайся здесь, не двигайся.

– Но мой брат…

– …не обрадуется, – перебил ее Даркурт, – если ты будешь путаться у нас под ногами. – С этими словами он ушел, сопровождаемый воинами.

Правда, Алекс оставил ей лампу, свет которой отделял Джоанну от кромешной тьмы, грозившей поглотить ее. Несколько долгих мгновений она не различала ничего, кроме своего прерывистого дыхания. У нее слегка закружилась голова, но выдержка и воля пришли на выручку гордячке. И лишь задышав спокойнее, Джоанна поняла, что не слышит ничего – ни звуков боя, ни голосов. Ничего! Она осталась совсем одна.

Правда, руку ей оттягивала лампа настолько тяжелая, чтобы понять: масла в ней еще много. Так что некоторое время свет еще будет. О том, что делать, когда лампа погаснет, Джоанна старалась не думать.

Лучше подумать о Ройсе. Он где-то рядом, должен быть рядом. Джоанна верила в это, хотя не была уверена в этом так же, как тогда, когда увидела его в темнице. Она в отчаянии закрыла глаза и постаралась представить себе Ройса, как она уже делала это множество раз. Но то особое чувство, которое возникало у нее обычно, не приходило, хотя Джоанна старалась изо всех сил. Правда, она уже поняла: успех приходит к ней не тогда, когда она силилась призвать на помощь свой дар. Лишь в минуты расслабления ее посещали видения.

Стало быть, надо расслабиться. И это в холодной и темной пещере, при тусклом свете масляной лампы, не зная, что происходит с ее братом, Алексом и его воинами. Проще вырастить у себя за спиной крылья и полететь.

И все-таки она попыталась. Глядя на колышущееся пламя, Джоанна постаралась выбросить из головы все тревоги и страх. Но чем больше она старалась, тем меньше ей это удавалось. Девушка опять прерывисто задышала, да еще и задрожала – от страха и холода. Внезапно ее внимание привлек какой-то звук.

Голоса! В полной тишине они показались ей поистине громовыми, хотя на самом деле были едва слышны издали. Надежда вспыхнула в Джоанне с новой силой. Возможно, Алексу и его людям удалось поймать похитителей Ройса и теперь они возвращаются к ней с братом. Джоанна подняла лампу вверх, чтобы увидеть говоривших, но тут ее осенила страшная мысль. А что, если по пещере ходит не одна группа людей? Может, Алекса и нет поблизости, а ее обнаружит кто-то другой…

Джоанна быстро опустила лампу и прижалась спиной к холодной стене пещеры. Голоса становились громче. Вот она увидела свет факелов. Джоанна заморгала от света и стала вглядываться в рассеивавшуюся тьму. Сначала она увидела длинные тени, вслед за которыми появились и сами люди. Их было около полудюжины; двое волокли за руки человека.

Лампа в руке Джоанны задрожала. Испугавшись, что ее заметят, она мгновенно погасила огонь, сжав фитиль пальцами. Теперь ее уже не волновала темнота – незнакомцы вели Ройса.

Но Господи, это был совсем не тот Ройс, которого она знала, не ее Ройс! Даже в темноте, даже на расстоянии она видела, как сильно он исхудал. Он почти не передвигал ноги, так что похитители буквально волокли его за собой. Длинные спутавшиеся волосы липли к изможденному лицу, но это был он, ее брат, Джоанна в этом не сомневалась. Ее брат, ее друг, единственный родной человек на свете. Как ни хотелось Джоанне броситься ему навстречу, она не могла. этого сделать, потому что похитившие его люди представляли большую опасность. Невыносимо больно было смотреть на Ройса в таком состоянии. Поэтому, забыв о страхе, Джоанна пошла следом за процессией в глубь пещеры.

Вскоре они вошли в зал – почти такой же большой, как и тот, что Джоанна видела под дворцом Атреидов. Джоанна чуть отстала, прижимаясь к стене, которая вела в зал. Там были еще люди, остальные собирались, горели факелы. Джоанна сумела разглядеть несколько ходов, ведущих в зал с разных сторон. Похоже, на Дейматосе целый лабиринт пещер. Заблудиться здесь проще простого.

Но она не будет думать об этом. Не будет! Надо думать только о Ройсе, который все еще висел на руках своих похитителей. Похоже, он без сознания. А как иначе, ведь он столько времени провел в плену, голодал, а после этого его проволокли по полу холодной пещеры. Он мог бы вообще не выжить! Эта мысль ужаснула Джоанну. Ведь ясно, что Ройс – ее Ройс – едва жив! Но зачем похитители притащили его сюда?

В подземной пещере свет факелов, пританцовывая, играл вокруг огромного камня, установленного в самом центре зала. И камень этот больше всего походил на… алтарь. Так зачем же они?..

В горле Джоанны зарождался сдавленный крик. Похитители его брата не были похожи на людей. Их головы увенчаны рогами, а лица… нет, это были не лица, а морды… быков!

Маски! Они все в масках! В этом мире все можно объяснить, даже то, что на первый взгляд объяснению не поддается. И этот случай – тоже. В пещере собрались вовсе не полулюди-полубыки, вроде легендарного животного, которое поселилось возле дворца Миноса, критского царя. Нет, просто все они были в масках. И еще эти люди вооружены ножами. И вдруг в свете факелов сверкнуло лезвие ножа, высоко поднятого над головой.

– Не-ет! – Джоанна закричала не задумываясь, потому что медлить было нельзя. Забыв о собственной безопасности, она выбежала из-за каменной стены с безумным криком: – Не-ет!

Девушка бросилась к брату, на бледном и изможденном лице которого появилось изумленное выражение. И тут человек в маске быка схватил ее.

Он чувствовал в себе нечеловеческую силу. Алекс смутно помнил, что ему говорил о таком феномене учитель, тренировавший воинов-новичков. Бывают моменты, рассказывал учитель, когда взбешенный воин может превратиться в дикое животное, единственная цель которого – убивать. Викинги называли таких людей неистовыми. Алексу никогда и в голову не приходило, что он сам может превратиться в такое существо. А именно это произошло с ним в то мгновение, когда он увидел, что Джоанну захватили в плен.

Убивать! Убивать снова и снова. Убивать без пошады. Убивать до тех пор, пока земля не вскипит кровью врагов.

Убивать до тех пор, пока она не будет в безопасности.

Остальное не имеет значения. Ничто больше не имеет значения. И все же где-то в самом потаенном уголке сознания принца Акоры тлел огонек благоразумия.

Алекс несколько раз вздохнул, силясь овладеть собой. Это необходимо. Если он не возьмет себя в руки, то потеряет и Джоанну, и Ройса, а его людей, возможно, убьют.

Дышать…

Они утащили ее – их было четверо. Что ж, можно считать их уже мертвецами. Остальные – около дюжины или чуть больше – остались караулить Ройса.

– Возьмите их, – велел Даркурт своим людям. Больше ничего можно было не говорить. Отдав приказ, Алекс пошел следом за теми, кто утащил Джоанну в темноту, в глубину пещер.

Становилось теплее. Странная, нелепая мысль в сложившейся ситуации, но она почему-то сосредоточилась именно на ней. Возможно, это помогало ей не умереть от страха.

Жив ли еще Ройс? Джоанна этого не знал – ей оставалось лишь надеяться. Хорошо, что они совсем близко друг от друга. Совсем не то что далекий тихий шепот ее умирающих родителей, который она не может забыть. Джоанна была уверена: она почувствует, если Ройс умрет. И еще жива надежда на то, что Алекс со своими людьми, услышав ее крик, спасет его. А она сама…

Джоанна едва сдержала стон. Ее волокли по грубому полу пещеры, несколько раз она падала на колени и разбила ноги в кровь. Похитители бежали вперед не останавливаясь и замедлили шаги лишь тогда, когда оказались в небольшом зале. Он был гораздо меньше и темнее первого. Джоанна слышала, как где-то рядом шумит вода. Кажется, течение довольно сильное. Подземная река? Вероятно, так оно и есть, потому что скорее всего ее привели к военному посту, спрятанному глубоко под землей. Факелы были вставлены в металлические скйбы на стенах; внизу стояли щиты. Рядом лежали мечи и другое оружие. В другом конце зала свалены тюфяки для сна. В центре – большой деревянный стол в окружении скамеек. Тарелки полетели со стола. Они со звоном падали на пол, потому что полубык яростно сбрасывал их. Освободив стол, он толкнул к нему Джоанну.

Ее объял ужас. Она не понимала, что происходит. Правда, она слыхала о чем-то подобном – женщины как-то говорили при ней о таких вещах. Но в Хоукфорте не было мужчин, способных на такое. А если бы и появились, то мужья, братья и сыновья быстро покончили бы с ними.

Женщину затрясло от ужаса, она принялась вырываться, царапалась, инстинктивно пытаясь попасть в глаза негодяю. Она не стеснялась – больше всего ей хотелось выцарапать ему глаза, ослепить, а еще лучше – убить, если бы у нее было хоть какое-то оружие. А что… потом?

Их было четверо. У нее не было шанса, но Джоанна даже не хотела думать об этом. Она будет биться до остановки дыхания, до последнего удара сердца, до тех пор, пока помнит Алекса.

Господи, Алекс! Ну как могло случиться, что столь волшебное и прекрасное оборачивается для нее страшным кошмаром? Едва ей пришла в голову эта мысль, как ее платье задрали вверх, а руки сжали чье-то сильные пальцы. Джоанна продолжала сопротивляться, брыкаясь, но тут кто-то развел ей ноги в стороны. Она услышала брань, почувствовала запах перегара. В глазах у нее потемнело.

Словно сквозь слой ваты она услышала какие-то крики, лязг металла. Ее отпустили так внезапно, что она соскользнула со стола. Больно ударившись о твердый и грязный пол, она тут же перевернулась, встала на четвереньки и оцепенело смотрела на происходящее, чувствуя, как к горлу поднимается желчь.

Один из рогатых людей был мертв или близок к смерти. Он лежал неподвижно – окровавленная туша на земле. Получил то, что заслужи. А вот остальная троица… С ними сражался какой-то человек. Джоанна едва не закричала, узнав его, но вовремя остановилась. Любая женщина из рода Хоукфортов понимала, что стоит на миг отвлечься во время битвы, и можно поплатиться жизнью.

Девочкой она часто наблюдала за тем, как Ройс и его учитель по фехтованию упражнялись у стен дома или в большом зале, если была плохая погода. Она умоляла брата научить ее хоть каким-то приемам фехтования, и Ройс внял ее просьбам. Надо сказать, Джоанна весьма преуспела в этом деле.

Настолько, чтобы понять: сейчас она видит перед собой настоящего ангела смерти. Высокого, мускулистого и виртуозно владеющего клинком. Но видела Джоанна не только это. Даже в темноте она не просто ощущала запах его кожи, его волос. Она видела его лицо, когда страсть возносила их на вершину блаженства. Джоанна оцепенела, глядя на битву, не в силах отвести взор от дерущихся.

В мерцающем свете факелов Даркурт походил на бога войны – безжалостного, беспощадного и… прекрасного. Эти трое сражались, он – танцевал. Во всяком случае, со стороны казалось, что он исполняет ужасающий танец смерти, повинуясь первобытному ритму, который Джоанна чувствовала всем существом, всей кожей, словно воздух вибрировал от него к ней.

Люди в масках были умелыми, хорошо натренированными воинами. Неудивительно, ведь в Акоре все мужчины умели виртуозно владеть оружием, но эти еще обладали способностью действовать слаженно.

Но Алекс умел биться в одиночку. И еще он сражался не только руками и всем телом, но и умом, который ведь не менее сильное оружие, чем мускулы и сталь.

И все же их – трое, нет… уже двое.

Двое. Так внезапно и так просто. Его меч, мелькавший в воздухе, рубил без предупреждения, глубоко проникая в плоть. Сталь, обагренная кровью.

Только двое… Еще более озверевшие от того, что их стало вдвое меньше, они ревели от ярости, наступали, пытаясь оттеснить Алекса в пещеру.

Джоанна, покачиваясь, поднялась на ноги. У нее ныло все тело, кружилась голова, она спотыкалась об это чертово платье, но не раздумывала ни минуты. Женщина в отчаянии осмотрелась по сторонам, увидела-наваленные грудой мечи и выбрала один, с коротким клинком. Оружие оттянуло вниз ее руку, напомнив о том, как ослабла она за последние часы. У нее вряд ли что-то получится. Стараясь держаться прямо, Джоанна пошла вслед за мужчинами, она шла на звуки брани и клацанье стали, которые вскоре затихли, потому что их перекрыл рев подземного потока.

Река, подумала Джоанна. Река и битва на ее берегу. Факелы освещали сцену, которая вполне могла быть одним из кругов ада. Дым, чад, прерывистый свет, рев подземной реки. Оставшихся в живых похитителей подогревали ярость и отчаяние. Они уже понимали, что уступают своему противнику в умении вести бой, и, будь у них нормальные человеческие души, они бы испугались. Зато их двое, и это их воодушевляет. Их атаки становились все яростнее, они пытались оттеснить Алекса к кромке воды.

Господи, так что же она стоит тут? У нее же есть оружие и – Бог в помощь – воля. Сжав рукоять меча обеими руками, Джоанна ринулась вперед.

Алекс на мгновение замер. Святой Христос Вседержитель, она действительно сведет его с ума. Или заставит напиться. Или и то, и другое. Он завел этих безумцев туда, куда хотел. Они на грани отчаяния, хотя не потеряли куража, а тут она…

Что это она кричит? Кажется, нечто, напоминающее боевой клич. Старый, древний клич. Джоанна раскраснелась – Алекс разглядел это даже в свете факелов, она держит меч уверенно, значит, умеет обращаться с оружием. А почему бы и нет? Это же леди Джоанна Хоукфорт, а не какая-нибудь салонная барышня. Женщина, способная разжечь в сердце мужчины огонь, наполнить его гордостью.

Похоже, Джоанна чертовски зла. И чертовски хороша. Она не испугана, не унижена, потому что мерзавец, пытавшийся изнасиловать ее, уже мертв. Нет, не стоит думать об этом, по крайней мере, сейчас. Пусть это воспоминание подпитывает его ярость, подталкивает его клинок.

Красный туман рассеялся. Алекс вновь обрел хладнокровие, взял себя в руки. Таким он и должен быть. И был – до того мгновения, как парочка негодяев ринулась вперед на ее крик.

Даркурт занес над головой меч. Леди, конечно, не боец, а вот приманка отличная.

– Джоанна, назад! – крикнул он.

О чудо из чудес, она повиновалась. Алекс почти пожалел, что у него не было возможности замереть на секунду, чтобы запечатлеть в памяти это мгновение. Но сейчас у него есть другой план. Даркурт посмотрел на Джоанну – выражение ее лица было решительным… выжидающим. Не дрожит, не боится. Он испытал невиданное облегчение и… новый прилив сил.

Уже остался один негодяй. Умелый, опытный воин, а может, просто более удачливый, чем прочие. И явно очень хитрый, потому что, обернувшись – его грудь приподнималась от тяжелого дыхания, глаза сверкали под маской быка, – он попытался схватить Джоанну.

Если ему это удастся, он использует ее как щит… Сердце Даркурта едва не остановилось, но тут же забилось вновь, потому что Джоанна явно поняла маневр врага и быстро отступила назад.

– Ты должен без труда схватить женщину, – почти ласково произнесла она, обращаясь к человеку в маске. – Если только тебе не кажется, что я более ловкая, сильная и умелая.

Хороший прием, подумалось Алексу, хоть его слегка затошнило. Опытный воин не обратит внимания на женщину и сосредоточится на своем противнике, воине-мужчине. Но, похоже, этот безумец ничего не понял. Он едва не внял ее словам, но инстинкт самосохранения все же остановил его. На мгновение. Но тут же, атаковав Джоанну, он повернется спиной к Даркурту, а это не слишком удачный прием.

– Хотела бы я знать, – продолжала Джоанна, – там, в зале, ты бы смог сделать то, чего хотели остальные, или у тебя ничего бы не получилось?

Из груди человека-быка вырвался яростный рев. Он бросился на Джоанну, а Алекс, издав рык, подступил к нему. Женщина ускользнула от нападавшего так же ловко, как только что избежала столкновения с его партнером. И тут Даркурт мгновенно покончил с ним.

– Ты идиотка! – закричал Алекс, повернувшись к ней. – Ты безумная, сумасшедшая женщина. Что ты делала?! А если бы я не смог справиться с ними? Что скажешь? Ты была в опасности, ты дразнила этого негодяя, заставляла его наступать на тебя!

Он с трудом сунул меч в ножны. И двинулся на Джоанну, чувствуя, что гнев переполняет его. Странно, что он вообще мог двигаться. Алекс схватил Джоанну за плечи и привлек к себе, прежде чем она поняла, что происходит.

Наконец-то она в его объятиях. Живая и теплая, нежная и сильная. Ее пальцы перебирали его волосы, ласкали его затылок. Перед тем как прижаться к его рту губами, Джоанна прошептала:

– А что, по-твоему, я должна была делать? – Поцелуй становился все горячее, но они заставили себя оторваться друг от друга. Ее глаза пылали. – Прятаться там под столом, ожидая, пока ты в одиночку сражаешься с этими негодяями? – Она облизнула маленькую ранку на губе – от этого жеста кровь Алекса закипела. – Ты спас меня. Никогда не забуду, каким ужасным и прекрасным ты был в момент битвы. Ты великолепен, невероятен. И не сердись – я только хотела помочь. Если бы с тобой что-то случилось, если бы ты… – Она задрожала, эта женщина, которая так открыто хотела его, так смело бросилась ему на помощь. Она дрожала в его объятиях при мысли о том, что с ним что-то могло случиться.

Сердце Даркурта защемило. Еще минута, и, забыв обо всем на свете, он уложит ее на землю.

На землю, пропитанную кровью врагов.

Впрочем, на это можно не обращать внимания, это, пожалуй, даже возбуждает его. Господи, что за наваждение! Даркурт тряхнул головой, силясь взять себя в руки, тут же прояснился и затуманенный взор Джоанны.

– Господи, мы забыли о Ройсе! – хрипло выдохнула она. – Я закричала, потому что эти люди хотели убить его. Не знала, что делать, я хотела отвлечь их и…

– Ш-ш-ш… – Алекс прижал ее голову к своей широкой груди, поглаживая золотые волосы. – Я велел своим людям освободить его. Так что не бойся, Ройс наверняка уже на свободе.

– Слава Господу! Я должна увидеть его немедленно, я не могу дождаться, пока…

– Знаю, не волнуйся, все будет хорошо. Пойдем прочь из этого места, только держись поближе. И если хоть кто-то посмеет приблизиться к нам, даже не думай подвергать себя опасности. Потому что если… – Алекс осекся и нахмурился. Земля у них под ногами слегка качнулась. Землетрясение? Он слышал о таких вещах, но в Акоре никогда не было ничего подобного.

Даркурт еще продолжал думать об этом, но инстинкт заставил его действовать. Он толкнул Джоанну на пол и упал сверху сам, прикрыв ее своим телом.

– Что?.. – едва успела выкрикнуть она.

Пещера заходила ходуном от взрыва невероятной силы.

Глава 14

Стены и потолок пещеры затряслись, раздался глухой гул и мощный рев. Отовсюду посыпались камни и гигантские булыжники. Ослепленный клубами пыли, Алекс старался уберечь Джоанну. Этот кошмар продолжался всего несколько секунд, но показался им вечностью. Потом наступила гробовая тишина, прерываемая редким грохотом все еще падавших камней и странным шумом, природу которого Джоанна никак не могла понять. Но потом она догадалась: волны. Она слышала, как на полу пещеры плещется вода. Подводная река вышла из берегов.

Даркурт осторожно встал и протянул руку Джоанне, а потом прижал ее к себе. Почти все факелы погасли. Горел лишь один, но и он валялся на полу. Алекс успел схватить его до того, как огонь погас, и поднял высоко вверх. Щурясь от пыли, они осмотрелись по сторонам. Там, где прежде был вход в пещеру, темнела стена из булыжников.

– Что случилось, как ты думаешь? – спросила Джоанна. Ей показалось, что ее голос звучит как-то странно, но она оставалась спокойной. Не надо думать, что они находятся под землей, что непроглядную тьму освещает лишь слабый огонь факела.

– Порох, несколько бочонков пороха, – пробормотал Даркурт. – Возможно, это был случайный взрыв, но скорее всего их взорвали.

Джоанна устремила на него вопрошающий взгляд. Лицо Алекса было испачкано грязью – как, наверное, и ее лицо. На лбу Даркурта темнела большая ссадина – напоминание о том, как близок он был к гибели, защищая ее. Джоанна с трудом сглотнула тугой ком в горле, но тут же сказала себе, что Хоукфортам непозволительно расслабляться.

– Думаешь, порох взорвал тот, кто держал Ройса в темнице?

Алекс кивнул, с удовлетворением думая о том, что Джоанна спокойно восприняла трагедию. Впрочем, он и надеялся, что она будет держаться молодцом. Им обоим не следует впадать в панику, если они хотят выбраться отсюда.

– Скорее всего они сделали это, чтобы скрыть следы своих преступлений, – сказал он. – А тут еще мы подвернулись им на счастье.

– М-да, им действительно повезло, – проговорила Джоанна.

Без сомнения, они попали в каменную ловушку. Но у Алекса был почти беспечный вид. Воинская закалка. Признаться себе в страхе – это первый шаг к тому, чтобы его преодолеть.

Не выпуская руки Джоанны, Даркурт подошел к реке, которая постепенно возвращалась в свои берега.

– Мы с Атреусом мальчишками исследовали эти пещеры, – задумчиво вымолвил Алекс.

– Их тогда использовали для чего-нибудь? – поинтересовалась Джоанна.

– Нет, сюда никто никогда не заходил, – ответил он. – И кажется, я помню эту реку.

– Кажется? – удивленно переспросила Джоанна. Даркурт пожал плечами.

– Вообще-то подземные реки не такая уж большая редкость, но эта кажется мне знакомой, – объяснил он.

– Но если ты прав, то знаешь, куда она течет?

– Она выходит на поверхность недалеко от того места, где мы входили в пещеру. – Он крепче сжал ее руку. – Ты умеешь плавать?

Вопрос был резонный, но все равно поразил Джоанну. Вода – ее стихия, хотя Алексу это еще неизвестно.

– Да, – односложно ответила она.

– Я имею в виду, умеешь ли ты плавать хорошо, – уточнил Даркурт. – Течение тут очень сильное, и есть участки, где мы не сможем высунуть голову, чтобы глотнуть воздуха.

И еще, наверное, там будет темно. Очень-очень темно… Не думать об этом! Думать только об Алексе, о том, как они вернутся к солнечному свету.

– Я очень хорошо плаваю, – сказала Джоанна. Несколько мгновений он смотрел на нее. Все в облике этой женщины говорило о непреклонной храбрости – наклон головы, осанка, разворот плеч.

– Хорошо, – кивнул Даркурт.

Поставив факел рядом с огромным валуном, он взялся за подол ее платья. И под изумленным взглядом Джоанны оторвал от подола длинный кусок. А потом подергал ткань, пробуя ее на прочность.

– Отличный шелк, крепкий, – заключил принц. – Подойдет нам.

– Для чего?

– Самая большая опасность для нас – потерять друг друга.

– Надеюсь, этого не случится, – пробормотала Джоанна.

– Правильно. И для того, чтобы избежать этого, я обвяжу один конец куска вокруг твоей талии, второй – вокруг себя. Мы вместе войдем в воду. Ты почувствуешь, когда я начну всплывать на поверхность, и сделаешь то же самое.

– Ты же говорил, на реке будут участки, где мы не сможем всплыть, – напомнила женщина.

Даркурт кивнул:

– Два, причем довольно больших. Я дам знать, когда мы окажемся рядом с ними.

– Ты так хорошо помнишь, где они находятся? Как часто вы с Атреусом плавали в этой реке?

– Пока не пришли к выводу, что ни один не сможет обойти другого. Это заняло у нас некоторое время.

– Следует ли мне сказать, что это было сущим безумием, или лучше промолчать? – улыбнулась Джоанна.

– В данных обстоятельствах, пожалуй, лучше промолчать, – вернув ей улыбку, промолвил Даркурт. – Но ты можешь не беспокоиться: отец сурово наказал нас за то, что мы ходили сюда.

– Правда? И что же это было за наказание?

– Он заставил нас целый месяц чистить конюшни, – ответил Алекс.

В Хоукфорте Джоанна чистила большую часть конюшен, поэтому его слова удивили ее: она не считала уборку у лошадей таким уж серьезным наказанием. Заметив ее замешательство, Даркурт добавил:

– В дворцовых конюшнях около трехсот лошадей.

– Боже мой, тогда вам приходилось целыми днями вывозить навоз!

– Восемнадцать часов в сутки, – уточнил Даркурт. – Отец сказал, что если это было хорошо для Геракла, то пойдет на пользу и нам.

– Удивительно, что он не заставил вас повторить все двенадцать подвигов Геракла.

– Я бы не стал возражать против знакомства с царицей амазонок, – сказал Алекс и, наклонившись, поцеловал Джоанну в губы. – Ты готова?

Джоанна кивнула, сделала глубокий вдох и шагнула за ним в реку. Вода была прохладной, но не ледяной. Ей доводилось плавать в куда более холодной воде, и она не простужалась. Но то было не в кромешной тьме и не под землей.

Не думай, просто плыви. Сильное течение быстро уносило их от полузаваленного зала пещеры. Джоанна оглянулась назад, на терявшийся вдали огонек факела.

В такой темноте ей никогда еще не приходилось плавать. Ее сердце неистово колотилось, дыхание стало прерывистым. Нет, так нельзя, иначе можно просто задохнуться. Джоанна позволила течению подхватить себя и плыла, двигая лишь ногами и подгребая одной рукой, чтобы держать голову над водой. Другой рукой она держалась за кусок ткани, связывающий ее с Алексом. Он плыл впереди, чуть правее от нее. Лишь сознание того, что он где-то рядом, помогало ей справиться с паническим ужасом, который грозил овладеть всем ее существом.

Как же темно! Если закрыть глаза, то увидишь больше света, во всяком случае, хоть какие-то яркие точки перед глазами. А вот сейчас, вытаращив глаза, Джоанна не видела ровным счетом ничего – ни тени, ни силуэта, ни мелькания.

Река изгибала свое русло. Джоанна вдруг с удивлением обнаружила, что цепляет ногами камни у берега. Тогда она, выпустив из рук веревку, стала грести изо всех сил, чтобы поскорее выплыть на середину потока.

– С тобой все в порядке? – Ну просто не голос, а свет в ночи. Алекс говорил спокойно, громко и был совсем рядом.

– Все хорошо, – поспешила отозваться Джоанна. – Еще далеко?

– Довольно далеко, – ответил Даркурт. – Но мы скоро передохнем.

За следующим поворотом реки Джоанна заморгала, испугавшись, что у нее начались зрительные галлюцинации. Потому что темнота внезапно стала… зеленоватой.

Алекс подплыл к небольшой скале, выглядывающей из воды. Скала и свод пещеры были покрыты лишайником, чуть светящимся в темноте.

– Невероятно, – пробормотала Джоанна. Ухватившись руками за скалу, она огляделась по сторонам. Мелкие ручейки и речушки стекали со стен пещеры в реку. Тишину нарушали лишь капель и шум водного потока, так что даже собственный голос показался ей громоподобным.

– Похоже, жизнь везде находит себе место, – заметил Алекс. – Думаю, это свечение примерно того же происхождения, что и на озере Вздохов. – Он замер на несколько мгновений, словно был полностью поглощен раздумьями о сущности всего живого.

– Тебе никогда не приходило в голову стать учителем, а не воином? – полюбопытствовала Джоанна.

Даркурт удивленно посмотрел на нее.

– Почему ты спросила об этом?

– Из-за твоего интереса к разным вещам и твоего… – на ее лице мелькнула лукавая улыбка, – твоего терпения. – Джоанна могла бы упомянуть и нежность, потому что рядом с этим сильным и умелым воином она чувствовала себя в полной безопасности. Даже в этих обстоятельствах ей не было страшно.

– Я и не думал об этом, – признался Даркурт, – но у меня никогда не было такой возможности, к тому же мне нравится тот образ жизни, который я веду.

– Может, в один прекрасный день тебе удастся совместить и то и другое, – предположила Джоанна.

– Возможно, если с Акорой все будет в порядке, – согласился Даркурт. Они помолчали, затем Алекс сказал: – Надо плыть дальше. Следующий отрезок пути очень непростой: свод пещеры опускается до воды, так что мы не сможем глотнуть воздуха.

У Джоанны засосало под ложечкой. Плыть в темноте непросто, но еще и без воздуха!..

– Тебе может показаться, что ты не выдержишь, но не бойся, с тобой все будет в порядке, – заверил Даркурт, привлекая Джоанну к себе. Потом он выпустил ее из объятий. – Вдохни как можно глубже… Так… Держи воздух в себе… Теперь медленно выдыхай. – Он трижды просил ее проделать это, и с каждым разом Джоанне удавалось дольше удержать дыхание. Третья попытка удовлетворила учителя. Улыбнувшись, он опустился в воду, увлекая за собой Джоанну.

Опять темнота, только на этот раз было еще страшнее, потому что она знала, что попала в настоящую ловушку. Джоанна даже не могла поднять голову и вздохнуть. Казалось, ее легкие стали до того тяжелыми, что вот-вот утянут на дно. Стараясь забыть об этом, Джоанна заставила себя думать лишь о том, как не отстать от Алекса. Он плыл быстро и ровно, так что ей нетрудно было держать определенную дистанцию. Похоже, им действительно придется плыть очень долго, подумалось Джоанне.

С каждым мгновением ей все больше хотелось вдохнуть воздуха. Но она крепилась, веря в то, что скоро эта пытка прекратится, веря Алексу, который обещал, что она выдержит нелегкое испытание. Джоанна автоматически поднимала руки и загребала воду, чувствуя, что ее силы на исходе. Наконец, когда ее легкие больше были не в состоянии обходиться без кислорода, ее потащило вверх. Воздух, чудесный прохладный воздух наполнил ее легкие. Задыхаясь и цепляясь за Алекса, она с наслаждением дышала до тех пор, пока отвратительное ощущение того, что она может утонуть, не прошло. Лишь потом Джоанна поняла, что Алекс, тоже задыхаясь, держит ее над поверхностью воды.

– Со мной все в порядке, – закашлявшись, проговорила она. – Пусти меня, я справлюсь. – Она не видела Алекса, но почувствовала, что он усомнился в ее словах.

– Ты уверена? – через мгновение спросил Даркурт.

– Да, абсолютно. Это был настоящий… вызов, но теперь все позади.

От низкого смешка Алекса по спине Джоанны поползли мурашки удовольствия – как будто он прикоснулся к ней.

– Отважная женщина, – произнес он, – и слава богам. Отсюда мы проплывем в другую пещеру, где опять будет чуть посветлее, а потом вновь окажемся под низким сводом, так что снова придется плыть под водой. Но тот участок покороче.

Джоанна кивнула. Конечно, слова Даркурта пугали, но можно было утешаться тем, что без воздуха придется уже плыть чуть меньше. Они почти без усилий миновали тяжелый участок реки. Когда Алекс вынырнул, увлекая за собой Джоанну, она с удивлением обнаружила, что дышится ей легче. С облегчением вздохнула и, широко улыбнувшись, несмотря на то что зубы выбивали дробь, промолвила:

– Мы ведь почти выплыли, не так ли?

– Да, почти, – подтвердил Алекс. – Сейчас ночь, но я надеюсь, что луна еще на небе. Ты поймешь, что мы подплываем к выходу из пещеры: там увидишь слабый свет. А после кромешной тьмы он, возможно, покажется тебе ярче солнечного.

Джоанна закивала – ей не терпелось преодолеть поскорее остаток нелегкого пути, однако Даркурт отчего-то медлил.

– Когда увидишь свет, – наконец проговорил он, – приготовься.

– Приготовиться? – удивилась она. – К чему же?

– Река выходит на поверхность недалеко от входа в пещеры. А там есть… небольшой водопад.

Нет, должно быть, он шутит. Наверняка шутит. Они пережили взрыв, проплыли по подводной реке, даже без дыхания, а теперь еще и спускаться с водопада. Этого не может быть!

– Ты ведь умеешь нырять? – с надеждой спросил Даркурт.

– Я ныряла в Хоукфорте, – ответила Джоанна, – но совсем немного.

– Река вытекает в глубокий бассейн с песчаным дном, – сказал Алекс. – Ты отлично справишься.

Она только сейчас смогла по-настоящему оценить развлечения Атреуса и Алекса.

– Надеюсь, ты не будешь на меня в обиде, – хмыкнула она, – но, по-моему, ваш отец назначил вам слишком легкое наказание.

– Наша мать была того же мнения. Ты готова?

Нет, не готова, но это не имеет значения. Джоанна вдохнула, выдохнула и последовала за Даркуртом.

И почти сразу же услышала рев водного потока, а непроницаемая тьма стала рассеиваться. Джоанна смогла различить силуэты высившихся над ними скал и впереди увидела что-то, напоминающее блеск воды.

Лунный свет. Они почти выплыли. Еще минута, и…

– Головой вперед! – закричал Алекс, перекрикивая шум водопада. – Как только ударишься о песок, тут же всплывай.

Ударишься! Ну и словечко. Лучше бы сказал «заденешь» песок, или «прикоснешься» к песку, или…

Ее вынесло из пещеры внезапно, ночной свет ослепил привыкшие к темноте глаза. И тут же Джоанна почувствовала, как летит вниз, причем, похоже, желудок намного опережает тело. Перед ней что-то промелькнуло – должно быть, это Алекс, а потом, едва успев набрать в грудь воздуха, Джоанна ударилась о воду. Был ли еще песок, неизвестно, но Джоанна точно помнила, как начала грести наверх. И уже через мгновение рука Алекса подхватила ее. Он быстро подплыл к берегу, выбрался из воды и помог Джоанне.

– Мы сделали это, – сказал он, прижимая ее к своей груди. – Господи, мы действительно сделали это!

Выплюнув воду, Джоанна посмотрела на него.

– А что тебя, собственно, удивляет? Ты сколько раз проделывал это?

Даркурт рассмеялся с явным облегчением.

– Я это делал, когда был молодой и глупый. Мне бы в жизни не пришло в голову повторить это безумство, да еще с женщиной, которую должен беречь от опасности. Безумие, чистое безумие! Я не должен был позволить ей оказаться в такой ситуации.

– Позволи-ить? – елейным голоском переспросила Джоанна. Если бы они говорили при других обстоятельствах, она бы решила, что у Алекса временное помутнение рассудка. Впрочем, возможно, так оно и было.

– Вот что, Джоанна, – проговорил он, подступая к ней, – мы, конечно, можем пикироваться с тобой по эту сторону горы всю ночь. А можем и поискать подходящее место для ночлега, упасть на мягкий мох и подумать о том, что делать дальше. Я, как человек опытный, порекомендовал бы второе.

Джоанна закашлялась.

– Знаешь, честно говоря, в данный момент мне даже нечего тебе возразить, – сказала она.

Он прижал ее к себе.

– Как же милосердны боги!

Лишь через несколько минут пути Джоанна поняла, что Алекс по-прежнему обнимает ее.

– Почему же мы не останавливаемся?

– Остановимся, еще успеем. – Он увлек ее глубже в лес, граничащий с рекой. Деревья росли тут так густо, что лунный свет едва проникал в чашу. Их опять окружила полная тьма.

Наконец Алекс уложил Джоанну на землю, но сам не лег. Вместо этого он вынул из ножен меч, положил их рядом, а клинок бережно обтер мхом.

Джоанна молча смотрела на него, а потом спросила:

– Как ты считаешь, тех людей, которые захватили Ройса, еще много?

Он поднял на нее взгляд, кивнул и вновь занялся своим оружием.

– Думаю, мои люди убили тех, кто тащил твоего брата, но кто-то наверняка остался. Ведь взрыв – это дело рук врага. Надо быть очень осторожными.

– Мы должны найти Ройса. – Джоанна попыталась сесть, но только теперь поняла, до чего измучена.

Алекс положил руку ей на плечо и слегка надавил на него, чтобы Джоанна легла отдыхать.

– Луна скоро зайдет, – сказал он. – Мы не станем бродить впотьмах, не зная, где может затаиться враг.

Джоанна была вынуждена признать, что он прав. И все же не могла успокоиться: она все еще видела Ройса – таким, каким негодяи волокли его по пещере. Что с ним и где он? Она не сможет спокойно отдыхать, пока не узнает этого.

Положив меч рядом с собой, Алекс лег, обнял Джоанну и прижимал ее к себе до тех пор, пока она не начала успокаиваться.

– Одна из основных заповедей при подготовке воинов – это умение растрачивать силу и накапливать ее, – прошептал он ей.

Джоанна уже начинала засыпать, но, услыхав его слова, стряхнула дрему и спросила:

– Сколько тебе было лет, когда ты начал готовиться к ратному делу?

– Шесть, – ответил Даркурт.

– Ты был так мал? – удивилась она. – А что по этому поводу думала твоя мать?

– Понятия не имею, – признался Алекс. – Но это нормальный возраст для того, чтобы мальчик покинул покои матери и переселился на мужскую половину.

– И ты не скучал по матери?

– Нет, не скучал, – ответил принц. – Я же видел ее каждый день, мы встречались за завтраком и ужином, она приходила пожелать мне спокойной ночи.

Приподнявшись на локте, Джоанна посмотрела на Даркурта.

– Мне показалось, ты сказал, что ушел из покоев матери, – напомнила она.

– Так оно и есть, но это скорее символический уход, ведь в жизни ребенка почти ничего не меняется. – Джоанна продолжала недоверчиво смотреть на него, и Алекс добавил: – Ты уже довольно хорошо изучила Акору и должна понимать, что мы так хорошо сохраняем наше прошлое, потому что умеем беречь его.

– Да, кажется, это я уже усвоила. В Англии мы пытаемся делать то же самое, но не очень успешно.

Англия… Они еще поговорят о ее стране, только не сейчас. Сейчас слишком рано.

– Попытайся заснуть, – ласково проговорил Алекс. Джоанна уткнулась лицом в его грудь и кивнула. Голос Даркурта доносился до нее словно откуда-то издалека, подхватывал ее и нес с собой в страну грез. Она подчинялась ему, уже не понимая, спит она или еще бодрствует. Ей рисовались картины только что пережитого: Ройс, люди в масках быков, битва с ними Алекса, взрыв, река и, наконец, их возрождение в реальном мире. Как близки они были к смерти там, во мраке пещеры!

Джоанна пробормотала что-то, но Алекс не разобрал ее слов. Он уже и сам засыпал, но инстинктивно погладил ее по волосам. Джоанна успокоилась и придвинулась ближе к нему. Ну что за женщина! Умная, отважная, решительная! И при этом истинная англичанка.

И так верна своему брату.

Алекс повернулся на бок и посмотрел на Джоанну. Ее волосы высохли и золотистым шелком кудрявились вокруг лица. Даркурт взял один локон, и тот обвил его палец.

Ее губы были полуоткрыты, Даркурт видел, как она дышит. Туника тоже высохла, темно-желтый шелк почти не скрывал ее безупречные формы. От нее исходил удивительный аромат, и Алекс с наслаждением вдыхал его.

Опять слишком рано.

Она много пережила и совершенно измотана. Разум подсказывал ему не трогать Джоанну. Но с разумом вступило в спор другое чувство.

Алекс бился за нее. Примитивная мысль, недостойная мудрого и сдержанного воина, но, черт возьми, именно такого он был мнения. Даркурт вспомнил, как его разум затуманился кровавой пеленой, – тогда он думал только о том, чтобы спасти ее, и горячее желание стало подниматься в нем. Впрочем, это желание постоянно преследовало Алекса: когда Джоанна была рядом, когда ее не было рядом или когда она была неподалеку.

Слишком рано.

Его губы пробежали по нежному изгибу ее шеи. Джоанна тихо пробормотала что-то и крепче прижалась к нему.

Как бы не получилось, что верность – ее верность брату и его – Акоре – разлучит их. Не бесчестно ли привязывать ее к себе всеми возможными способами?

У нее такая стройная и теплая шея. Алекс чувствовал губами, как по ее жилам течет и пульсирует кровь. Желание становилось все сильнее. Его рука легла на грудь Джоанны, и ее сосок тут же отвердел, отзываясь на ласку. Алекс быстро посмотрел на ее лицо, но глаза Джоанны оставались закрытыми, в этом можно было не сомневаться. Она крепко спала, но уголки ее дразнящего рта все же слегка приподнялись.

Нет, это невыносимо.

Стянуть платье с ее плеч оказалось совсем просто. Ее теплая алебастровая кожа светилась в темноте. Его губы осыпали мелкими поцелуями это совершенное тело. Нет-нет, еще один поцелуй – и он остановится…

Ох какие у нее ноги – длинные и стройные. Алекс смотрел на них, не замечая, что подол туники задирается все быстрее, потому что он зажимал его в кулак.

Ему до боли хотелось обладать ею. К тому же, понял Алекс, необходимо укрепить связь, возникшую между ними у озера Вздохов.

У леди Луны был любовник. Он упал с высоты, погиб, и с тех пор она тоскует по нему.

Он не Гектор, и уж тем более не таков, каким рисует этого воина легенда. Он сам по себе, обычный человек, принц и воин, но в первую очередь мужчина. Мужчина, не способный противостоять желанию обладать этой прекрасной и сильной, нежной и отважной женщиной.

Глядя на лицо Джоанны, Алекс устроился между ее ног.

У нее было такое чувство, будто она летит по ветру. Летит сквозь память и сон, сквозь тьму_ навстречу свету. Жар и яркий свет унесли все ее страхи и оставили лишь одно божественное ощущение.

Джоанна вскрикнула, нашла его плечи, схватилась за них и тут же услышала его страстный, хрипловатый голос:

– Джоанна, как ты прекрасна…

Ее глаза широко открылись. Алекс… Товарищ по опасности и по приключениям, друг. Любовник. Джоанна сладостно потянулась.

– Как хорошо, – прошептала она. – Войди в меня.

Он скользнул вперед – медленно и осторожно. Она видела, с каким трудом Алекс сдерживает себя, и улыбнулась ему.

– Джоанна…

Забыв обо всем на свете, она отдалась страсти, выкрикивая его имя. Где-то внутри ее заплясали искорки пламени, которое быстро перерастало в бушующий огонь. И вот их тела забились в сладостном экстазе.

Глава 15

Чик-чирик… чик-чирик…

Джоанна смотрела перед собой. Блестящие черные перышки. Вопросительные черные глазки, обведенные желтым. Черная птица прыгала по земле совсем рядом.

Чик-чирик… Чик-чирик…

Утро… Голубое небо, белые облачка, солнечные зайчики на воде. Она лежит на земле. Что-то тяжелое прижимает ее сверху. Что-то тяжелое и твердое, теплое и такое… знакомое.

– Алекс!

Птица тут же отскочила в сторону. Джоанна не сводила с нее глаз, пока окончательно не проснулась. Потом, перевернувшись на спину, она покосилась на черноволосую голову, лежавшую на ее плече. Впалые щеки ее возлюбленного поросли темной щетиной. Утренний ветерок ерошил черные как смоль волосы. Он был таким… милым. Да, именно милым, это слово лучше всего подходило к нему в данный момент.

Выскользнув из объятий Алекса, Джоанна осторожно села. Она хотела немного отодвинуться от Даркурта, но ей мешала шелковая веревка, которой они были связаны. Оторопело посмотрев на нее, женщина поняла, что уже успела забыть их вчерашние приключения: битву, взрыв, страшное плавание в кромешной тьме.

Джоанна поежилась.

Внезапно ее охватило отчаяние. Женщина села на колени и потянулась к мечу Алекса. Она хотела чуть-чуть вынуть его из ножен и перерезать кусок ткани о клинок. Но едва Джоанна коснулась ножен, как ее руку накрыла его жесткая ладонь. Она даже вздрогнула от неожиданной боли, которая, правда, тут же прошла.

– Джоанна!

– Я просто хотела перерезать это, – сказала она, указав глазами на веревку.

Проследив за ее взором, Даркурт быстро сел. От сна не осталось и следа. Алекс с улыбкой вспомнил минувший день, вспомнил, как чудесно он завершился. На мгновение ему захотелось отказать Джоанне и оставить ее привязанной. Недостойная мысль. Невыполнимое желание.

Перерезав ткань, он встал.

– Бассейн вон там, – сказал Даркурт, указывая на воду.

Джоанна кивнула и поспешно отвернулась, не рискуя больше смотреть на него. Они направились к воде, не говоря ни слова, не прикасаясь друг к другу. Сначала Джоанна услышала шум водопада и лишь потом увидела его. На мгновение ей показалось, что вчерашние приключения придется пережить снова. Женщина вздрогнула и глубоко вдохнула.

– Я должна увидеть Ройса…

Даркурт промолчал. Джоанна решилась поднять на него глаза. Он был совсем близко, однако казалось, что теперь их разделяет огромная пропасть.

– Да, – словно через целую вечность ответил Алекс, – конечно.

– Понимаешь… – заговорила Джоанна, даже еще не представляя, что именно хочет сказать, впрочем, это было не важно. Однако не успел Алекс и рта раскрыть, как до них донесся крик:

– Арчос!

Оглянувшись, они увидели одного из людей Даркурта, спешившего к ним.

– Англичанин… Тот, что был в пещере, – крикнул Алекс в ответ. – С ним все в порядке?

– Да, арчос, он на пути в Илиус. – Воин подбежал к ним, на его лице читалось явное облегчение. На Джоанну он даже не взглянул. – Мы привели сюда свое судно, но на берегу обнаружили еще и небольшую лодку. Несколько наших повезли на ней ксенокса в Илиус.

– Хорошо, – кивнул Даркурт. – А люди в масках быков? Их вы видели?

– Нет, арчос. После взрыва мы не смогли войти в пещеры, как ни старались. Слава богам, что вы живы.

– Скажи людям, чтобы готовились к скорому отплытию, – велел принц.

Воин кивнул и бросился выполнять приказание Даркурта.

– Мы должны идти, – сказал Алекс, повернувшись к Джоанне.

Та кивнула – говорить она в этот момент не решалась. Они спустились на берег. На узкой тропе их тела дважды соприкоснулись, и каждый раз Джоанна едва сдерживалась, чтобы не дотронуться до Алекса, а ведь ей так хотелось ощутить тепло его руки, прижаться к нему и найти в его объятиях защиту от одолевавших ее страхов.

Наконец-то она ступит на палубу «Нестора», увидит, что его паруса надуваются свежим ветром. Но чудесный день уже был омрачен сгущавшимися в сердце тучами. Джоанна не знала, что действительно происходит с Ройсом.

И все же радость пересилила страхи. В спину им дул попутный ветер, гребцы дружно налегали на весла, и корабль быстро домчался до столицы Акоры. Джоанна оказалась на берегу еще до того, как якорь упал на песчаное дно. Забыв о приличиях, она подхватила обрывки своей юбки и побежала. Во дворце, как всегда, было полно народу. Не замечая любопытных взглядов, она протолкалась сквозь шумную толпу к лестнице, ведущей в личные покои Атреидов. Там Джоанна остановилась, не зная, куда идти дальше.

Где же Ройс? Его должны были доставить во дворец, а дальше – что? Она озиралась по сторонам, как вдруг кто-то прикоснулся к ее руке. Джоанна вздрогнула от неожиданности.

– Сюда, – сказал Алекс.

Он подошел к ней так стремительно и бесшумно, что Джоанна не слышала его шагов. Слишком поздно она подумала о том, что люди Даркурта, да и сам он могли подумать о ее поспешном бегстве с корабля. Она не хотела бы ставить Алекса в неловкое положение, но и ждать дольше встречи с Ройсом было выше ее сил.

– Он в комнате для гостей, – спокойно и, кажется, вполне мирно произнес Даркурт. Все еще держа Джоанну за руку, он увлек ее в коридор.

Двери в комнату, которую Джоанна прежде не видела, были открыты. Туда-сюда сновали слуги. Возле большой кровати стояла седовласая женщина. Окна в комнате распахнуты – для доступа свежего воздуха и света.

Лежавший на кровати человек не шевелился. Он был накрыт простыней, под которой виднелась его исхудавшая фигура. Прежде, очевидно, светлые волосы сбились в колтуны и превратились в какую-то плотную массу неопределенного цвета. Лицо несчастного поросло клочковатой бородой. И все же Джоанна сразу узнала брата – как узнала его в пещере. Ей не нужно было даже видеть длинный тонкий шрам на его руке, оставшийся от рыболовного крючка, который пропорол кожу еще в детстве.

– Ройс! – Джоанна упала на колени перед постелью. Боль и страдания последних месяцев вновь всколыхнулись в ней, из глаз брызнули слезы. Джоанна плакала – и потому, что брату пришлось пережить столько ужасного, и от радости – ведь он жив. Она продолжала плакать, пока ее щеки не защипало от соли.

Рыдая, Джоанна почувствовала, как Алекс положил руку ей на плечо и стал нашептывать на ухо ласковые слова утешения. Постепенно она успокоилась.

Поднявшись на ноги, Джоанна вытерла глаза и кивнула седовласой женщине, которая приветливо обратилась к ней:

– Меня зовут Елена, леди, я старшая из дворцовых лекарей. Ваш брат много страдал, но он еще молод и к тому же силен. Он поправится.

– Но он так исхудал…

– От голода, леди, а не от болезни. Хорошая еда поможет ему восстановить силы.

Сжав руки в кулаки, Джоанна повернулась к Алексу.

– Почему они заставляли его голодать?! Мало им было того, что они захватили его в плен? Какими чудовищами надо быть, чтобы так издеваться над человеком?!

– Я не знаю, – тихо произнес Алекс. – Но мы обязательно все выясним и заставим виновников ответить за их злодеяния.

– Ты не знаешь?! – возмутилась Джоанна. – Но…– Она осеклась, вовремя вспомнив, что они не одни.

Алекс отвел ее в угол комнаты, а Елена и слуги занялись своими делами.

– Я понимаю, о чем ты думаешь, – сказал он. – Возможно, за все в ответе Дейлос и другие оппозиционеры из совета. Но ты должна понять, что пещеры завалило, мы не можем достать оттуда тела людей в масках, а других свидетелей у нас нет.

– А кто еще это мог быть?

– Возможно, повстанцы. Уверен, что Дейлос все свалит именно на них. Будем надеяться, что твой брат, придя в себя, расскажет нам правду, а пока мы должны быть очень осторожны, очень. Девиз ванакса – справедливость. Если Атреус выдвигает против кого-то обвинения, они должны иметь под собой основу. Если же обвинения будут бездоказательны, его положению не позавидуешь.

Джоанна хотела что-то сказать, но Даркурт остановил ее:

– Мы должны подождать. Надеюсь, Ройс предоставит нам необходимые свидетельства.

Джоанне тут же пришло в голову, что над ее братом нависла новая угроза: наверняка найдутся люди, которые не захотят, чтобы он заговорил.

– Его надо бдительно охранять, – промолвила она.

– Да, и его, и тебя, – произнес Алекс. – Ты тоже там была. Кто бы ни был виновником, он догадывается, что ты слышала и видела многое.

– Да что толку от этого, – с горечью сказала она.

– Верно, – согласился Даркурт. – Но кто бы ни были эти люди, они очень осторожны.

Алекс думал обо всем этом и о словах Джоанны еще долго, даже тогда, когда, выйдя из комнаты Ройса, отправился в покои Атреуса. Они говорили с братом до тех пор, пока день не погас и над Илиусом не воцарилась ночь.

Джоанна осталась с братом. Елена уговаривала ее отдохнуть, но она отказалась и покинула комнату Ройса лишь для того, чтобы помыться и переодеться. Сидя возле брата, она взяла его за руку и тихо говорила долго-долго – хотя и понимала, что он не слышит ее, – о детстве, о том, как много он значит для нее, о том, как она за него беспокоилась, как нашла. И конечно же, Джоанна убеждала Ройса в том, что с ним все будет хорошо. Теперь он свободен, опасность миновала. Джоанна говорила до тех пор, пока у нее не заболело горло и усталость не взяла свое. Она уснула и не заметила, как Елена осторожно накрыла ее одеялом.

Ей снилась черная птица, когда ее разбудил крик. Кто-то звал ее по имени. Открыв глаза, Джоанна увидела, что Ройс сидит в постели и изумленно смотрит на нее.

– Джоанна! – снова воскликнул он.

Сестра заключила брата в объятия.

– Ройс, я здесь! Все хорошо, Ройс. Ты свободен, все плохое кончено.

Несколько мгновений брат продолжал смотреть на Джоанну, не веря своим глазам.

– Нет, Джоанна, – наконец в отчаянии произнес он. – Это не ты, просто я вижу сон. – Силы покинули его, и Ройс упал на подушки, глядя на Джоанну с горечью и печалью, словно ждал, что ее образ вот-вот растворится в воздухе.

– Я здесь, – проговорила Джоанна, хватая брата за руку. – Ты не грезишь, ты не должен больше ничего бояться. Ты во дворце, Ройс, во дворце Акоры! За тобой ухаживают, все хорошо. – Джоанна указала на Елену, поднявшуюся с кресла, где дремала. – Мне пообещали, что ты скоро поправишься. Какая радость!

Ройс привлек сестру к себе и тихо, так, что она едва расслышала его слова, произнес:

– Нам надо поговорить наедине.

– Не думаю, что тут кто-то понимает по-английски, – заметила Джоанна.

– Я не уверен в этом… Не доверяю им… Поговорим наедине…

Джоанна посмотрела на лекаря.

– Елена, вы не станете возражать? Мы с братом так давно не виделись, и нам надо немного побыть вдвоем.

Если старший лекарь и заподозрила что-то, то не подала виду. Она согласно кивнула и вышла, плотно закрыв за собой дверь. Джоанна при этом успела заметить, что вход в комнату караулят два стражника.

– Ну вот, теперь мы одни. Скажи, брат, что тебя беспокоит?

– То, что ты здесь, – ответил Ройс. – Достаточно того, что я здесь, но ты… – Он замолчал, силясь справиться с одолевавшей его слабостью. – Господи, Джоанна, все эти месяцы меня утешала мысль о том, что хотя бы ты в безопасности.

– Так оно и есть, Ройс, а теперь и тебе ничто не угрожает. А если ты думаешь о тех историях, которые в Англии рассказывали о судьбе иностранцев в Акоре, так это все неправда. Ванакс не сделает нам ничего плохого. Его брат принц Александрос помог освободить тебя.

Ройс усмехнулся:

– Этот напыщенной маркиз Босуик! Не делай ошибки, не доверяй ему. Он нам не друг.

– Нет, ты ошибаешься! Он рисковал жизнью, чтобы спасти тебя.

– Из плена, в который я попал по приказу его брата? Какой в этом смысл?

Джоанна покачала головой: она решила, что попросту не расслышала или не поняла Ройса. Не мог он сказать, что…

– Кто приказал взять тебя в плен? – переспросила она. – Кто, по-твоему, в ответе за то, что с тобой случилось?

– Ванакс… Атреус, брат Даркурта и правитель, которому тот так хорошо служит, – ответил Ройс.

Джоанна была поражена его словами.

– Нет же, Ройс, ты ошибаешься! – горячо проговорила она. – Ни Алекс, ни его брат не имеют никакого отношения к твоему пленению. Они понятия не имели о том, где ты.

– Тогда как же меня разыскали?

– Это я тебя нашла. Ты же знаешь, что я обладаю даром находить. Я была уверена, что если окажусь поблизости от того места, где тебя держат, то смогу определить его. Так и вышло. А как только я описала это место Алексу, он снарядил экспедицию для твоего спасения.

– Он так сказал и взял тебя с собой?

– Нет… Я сама пробралась туда. Тайком, приплыла на лодке. И все видела своими глазами. Там были люди в масках быков. Они увели тебя из тюремной камеры в подземные пещеры. Думаю, они хотели убить тебя. – Джоанна замолчала, с содроганием вспоминая недавние события, когда они были на волосок от смерти.

Ройс схватил ее руку почти с прежней своей силой.

– Уж не знаю, что и зачем сказал тебе Даркурт, но мне известно, кто в ответе за ту чертову темницу! Это ванакс, больше некому!

– С чего ты взял?

– Стражники хвастались, – ответил Алекс. – Они говорили, что исполняют приказ самого ванакса.

– А ты уверен, что они говорили правду?

Ройс кивнул. Его голос слабел, но глаза горели живым огнем.

– Я слышал, как ты разговаривала с лекарем, – уверенно произнес он. – Ты, должно быть, уже поняла: у акорцев общие корни с древними греками. Так что с некоторыми усилиями я понимаю, о чем они говорят.

– Но даже в таком случае…

– К сожалению, я понял, о чем они говорили, Джоанна, – уверенно произнес Ройс.

– Нет, он не мог… Я в этом уверена! Алекс бы знал, если бы его сводный брат имел к этому отношение, и он…

А, собственно, что бы он сделал? Сказал ей? Но он больше верен Акоре, чем ей. Надо быть полной дурочкой, чтобы забыть об этом.

– Алекс? – переспросил Ройс. – Ты так хорошо знаешь Даркурта, что называешь его по имени?

Господи, не надо ему это знать, хотя бы пока!

– Нет, просто… Это не важно, – запинаясь, пролепетала Джоанна. – Ройс, ты устал, ты должен поспать.

Она боялась, что Ройс станет сопротивляться, но, видно, силы его действительно были на исходе. Глаза Ройса закрылись, как он ни противился сну. Джоанна прошептала про себя благодарственную молитву и подошла к окну. Над спящим городом светила яркая луна, но она даже не заметила ночное светило.

С тех пор как Ройс был найден, она думала только о его здоровье. А ведь он явно приехал в Акору с определенной целью и теперь наверняка, оказавшись на свободе, захочет выполнить свою миссию до конца. Конечно, она не будет ему мешать. Но она не хочет расстаться с Алексом… Во всяком случае, не сейчас, ведь так много еще надо сказать ему. Столько всего не решено… неизвестно…

Алекс говорил, что ей нечего бояться в Акоре. Он солгал? Или сказал это в порыве страсти? Этого Джоанна не знала, как не знала достаточно хорошо самого принца. Впрочем, она и себя едва узнавала, особенно с тех пор, как сблизилась с ним.

Джоанна отлично знала, кто она такая: леди Джоанна Хоукфорт, жительница провинции без особых претензий, она не выносила тщеславного света и всегда была вполне довольна своей тихой жизнью в провинции. Джоанна пустилась в рискованное предприятие ради святой цели и была готова заплатить любую цену за то, чтобы освободить родного человека.

Джоанна посмотрела на спящего Ройса. Если брат прав и ванакс имеет отношение к его пленению, то в Акоре он подвергается смертельной опасности. Все остальное не важно.

С первыми лучами солнца Джоанна отправилась на поиски Алекса. В покоях принца она не обнаружила, похоже, он туда вовсе не заходил. Кровать была не тронута, покрывало не смято. Затаив дыхание, Джоанна попыталась найти его с помощью своего дара…

При дневном свете озеро Вздохов казалось обычным водоемом. И не подумаешь, что оно таит в себе какие-то секреты, подумал Алекс. Он долго смотрел на воду и обернулся, лишь когда услыхал за спиной легкие шаги. Заложив руки за спину, чтобы избежать соблазна обнять Джоанну, Даркурт спросил:

– Ну как там Ройс?

– Все еще спит, но, думаю, ему лучше, – ответила она. – Ночью он просыпался.

– Он был в беспамятстве, – кивнул Алекс. – Елена мне рассказала.

Она могла сказать ему и то, что брат с сестрой захотели остаться наедине. Елена не знала английского, но могла догадаться, что они не хотели раскрывать при ней какие-то секреты. Лорд Ройс Хоукфорт что-то такое сказал сестре? Чем ему мешал посторонний человек?

– Разумеется, он счастлив, рад нашей встрече, не ждал уже, что останется в живых, – сдержанно сказала Джоанна.

Внимательно посмотрев на нее, Алекс сразу понял: Джоанна не говорит ему всей правды. Конечно, Ройс рад их встрече и не сокрушался по поводу того, что не умер, но лорд Хоукфорт явно говорил сестре еще что-то.

Может, Ройс говорил о планах завоевания Акоры?

– Он сказал, зачем приехал к нам? – поинтересовался Даркурт.

– Нет.

Это правда? Или ложь? Алекс не мог понять.

– Или что-нибудь о том, кто держал его в плену?

Джоанна задумалась, и Алексу показалось, что ей ужасно хочется облегчить душу, признаться ему в чем-то. Однако она лишь покачала головой.

– Нет, ничего существенного Ройс мне не сообщил, – вымолвила Джоанна через некоторое время. – Он очень слаб. Без сомнения, в нынешнем состоянии он не сможет поведать о том, что привело его сюда. Так что… – Она перевела дыхание. – Думаю, нам лучше уехать в Англию, – набравшись духа, договорила Джоанна.

Наступила гнетущая тишина. Понял ли Даркурт, что она его обманывает? Разумеется, но он надеялся, что сама Джоанна этого не понимает.

– У нас есть отличные лекари, – проговорил Алекс. – Елена и…

– Да, я знаю, – перебила его Джоанна, – но в Британии наш дом, и, думаю, для Ройса будет лучше, если он окажется там. С его стороны было нелепо приезжать сюда. Мы оба это понимаем, Алекс, и, конечно же, Ройсу тоже это ясно.

– Понятно… – пробормотал Даркурт, подавляя в себе желание отказать ей. Джоанна отдалась ему, стало быть, теперь она ему принадлежит, а значит, не может просто так уйти. Уехать.

Увы, похоже, она придерживается иного мнения. Потому что верна брату? Или хочет скрыть, с какой целью Ройс приехал в Акору? А может, то, что произошло между ними, не имеет для нее никакого значения?

Об этом было больно даже подумать. Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Алекс сказал:

– Я поговорил с Атреусом.

– Ванакс… – Догадывается ли он, что титул Атреуса для нее теперь звучит двусмысленно? – И что же он сказал? – спросила Джоанна.

– Разумеется, он очень рад, что Ройс жив, – ответил Даркурт. Он намеренно перефразировал Джоанну, чтобы посмотреть, как она отреагирует на это.

Ее глаза вспыхнули. Алекс сразу это заметил – вспышка ярко-красных огоньков в ярком утреннем свете. Джоанна Хоукфорт сильно разгневалась, только он не понимал почему.

– Правда? Как это мило с его стороны, – заметила она. – И что же, он не возражает против отъезда Ройса?

Вот в чем дело, Алекс так и думал. Атреус мог запретить Ройсу покинуть Акору. Он обладал достаточной властью – они с братом всю ночь говорили об этом за несколькими кувшинами вина. Его брат был очень умен.

– Нет, конечно, – сказал Даркурт. – Ему и в голову не придет возражать.

– А… ты? – поинтересовалась Джоанна.

– Ты же верна брату, – утвердительно произнес он. Если бы эти слова были сказаны в форме вопроса, они прозвучали бы как мольба. – Как я – Атреусу. – Он решился добавить: – Мы с тобой всегда знали это.

– Пожалуйста… – едва слышно проговорила Джоанна. Ее рука потянулась к нему – в этом не было сомнений.

Он должен как-то отреагировать на это! Алекс чуть отступил. Его гордость нуждалась в этой маленькой победе.

– У нас обоих есть обязанности, не так ли? – заметил Даркурт.

– Да-да, конечно. – Джоанна сильно побледнела, приосанилась, а ее глаза стали непроницаемыми.

– Я прикажу снарядить корабль, – быстро промолвил принц, опасаясь, как бы с его языка не слетели совсем другие слова.

– Спасибо тебе, – прошептала Джоанна. Черт возьми!

– Джоанна!

Она издала какой-то звук, напоминавший всхлипывание. Не собирается же она плакать! Не может же эта неукротимая женщина из Хоукфорта заплакать!

– Я простудилась, – заявила Джоанна. – Наверное, вода в реке была слишком холодная.

Он сделал вид, что поверил ей. Так проще для них обоих.

Глава 16

В доме пахло лимонным маслом. Нет, не лимонами, как в Акоре, а именно лимонным маслом, которое входило в состав для полировки мебели.

Дом… Джоанна несколько раз повторила про себя это слово, входя в знакомый дом. Нет, неудивительно, что это слово не совсем подходит, ведь их дом был в Хоук-форте – именно там, а не в Лондоне, куда они с Ройсом приехали сразу после того, как сошли на берег в Саутуорке.

И все же пока придется смириться с тем, что это жилье будет их домом. Ее брат был настойчив. Ему необходимо встретиться с несколькими людьми, правда, он не уточнил, с кем именно. Он не собирался ехать в Хоукфорт, чтобы процесс «выздоровления», как выразился Ройс, шел там. Он не «чертов инвалид» какой-нибудь, так что поправится очень быстро и скоро с ним все будет в порядке. Спорить с ним было бесполезно.

Если бы Джоанна так сильно не любила Ройса, то, возможно, попыталась бы переубедить его. По пути в Лондон брат немного поправился, но лежать в постели отказывался и почти все время проводил на палубе. Несомненно, его выздоровлению способствовали солнце и свежий ветер, хотя, подозревала Джоанна, Ройсу просто невыносимо было находиться в замкнутом пространстве каюты.

Джоанна оглянулась на Ройса, которому Болкум Хар-рис помогал войти в дом. Точнее было сказать, пытался помочь. Ройс не стал опираться на плечо Болкума, которое тот предупредительно ему подставил, и пошел самостоятельно. На пороге он остановился и внимательно огляделся по сторонам, словно хотел запечатлеть в памяти каждую деталь.

– Ничего не изменилось, – заметил он с улыбкой.

– А почему что-то должно измениться? – спросила Малридж. Она только что спустилась вниз в своем обычном темном одеянии. – Ну и задачу вы нам задали!..

Ройс на мгновение опешил, а потом откинул назад золотистую прядь и рассмеялся. Его смех Джоанна услышала впервые после того, как Ройса освободили из плена, и этот звук поразил ее. Она с улыбкой наблюдала за тем, как Ройс крепко обнял Малридж.

Экономка, в свою очередь, довольно заулыбалась, явно испытывая облегчение от того, что хозяин вернулся живым и невредимым.

– Да отпусти же ты меня, верзила, – добродушно проворчала она. – Ну и как назвать этот ваш отъезд? Мало того, что сам пропал, – Малридж выразительно посмотрела на Джоанну, – так еще и этот неоперившийся птенец отправился в эту… утомительную прогулку, забыв о здравом смысле.

Ройс выразительно взглянул на сестру, которая постаралась тут же отвлечь от себя столь пристальное внимание.

– Да уж, в этом я с вами согласен, – проговорил Ройс. – Мы еще не обсудили, что побудило кое-кого отправиться на эту прогулку, но непременно сделаем это.

– Между прочим, неоперившийся птенец исполнил то, за что взялся, – отозвалась Джоанна. – Ройс дома, с ним все в порядке, вот что важно. А теперь, если вы позволите, мне необходимо принять ванну. – На самом деле она лукавила, поскольку приняла душ еще в каюте судна, доставившего их в Британию. Однако это был прекрасный повод улизнуть.

– Уж это точно, – бросила Малридж, неодобрительно взглянув на девушку. – Не говоря уже о том, что вам надо переодеться в приличную одежду, миледи. Что это на вас надето?

– Платье по акорской моде, – ответила Джоанна. – Оно куда удобнее английских туалетов. – Поднимаясь по лестнице, Джоанна оглянулась на брата. – Надеюсь, ты не будешь слишком много работать, Ройс, – сказала она многозначительно. – Ты еще не совсем оправился. – Удовлетворенная тем, что ей удалось отвлечь от себя внимание, Джоанна шла по лестнице наверх.

– Вы только посмотрите на себя, – сказала Малридж, обращаясь к Ройсу. – На исхудавшего ястребенка похож, который не может даже охотиться. Болкум, ступай поскорее к кухарке – пусть приготовит самые любимые блюда его светлости. Да торопись, и она пусть не мешкает.

Джоанна улыбнулась: теперь Ройсу не избежать опеки Малридж. Она спешила в свою комнату – ей нужно было побыть одной. Больше недели, пока продолжалось плавание, она крепилась, старательно избегая нежелательных вопросов. А теперь за ней шли горничные, которых Малридж отправила помогать молодой хозяйке. Они принесли горячую воду для ванны, теплые полотенца и не сводили с Джоанны любопытных взглядов. Правда, они пытались скрыть свое внимание, но Джоанна слышала, как девушки сплетничали о ней, едва она закрыла за ними дверь.

Впрочем, едва ли их можно ругать за любопытство. Когда они в последний раз видели ее, она была обычной леди Джоанной – подобно им она готова была часами копаться в плодородной земле Хоукфорта, делилась с ними холодным сидром и лихо отплясывала вокруг костра накануне Хэллоуина. Тогда в ней не было ничего незнакомого, в глазах горничных она походила на старые разношенные башмаки, к которым привыкли ноги, подумала Джоанна.

Как же давно это было! Женщина, смотревшая на Джоанну из зеркала, висевшего над туалетным столиком, казалось, вышла из легенды. Золотистые локоны, круто завившиеся от морского ветра, спадали ей на спину. Орехового цвета глаза выделялись на загорелой коже. Покрой модных в то время в Европе платьев лишь слегка подражал античным летящим линиям, а вот ее наряд был подлинно классическим. Нет, это была не туника, он прикрывал ее с головы до ног, но придавал облику удивительную женственность и изящество. Вот такой сувенир из Акоры, подумала Джоанна, смахивая слезы.

Смешно. Она не будет больше плакать, не будет! Довольно она уже лила слез по дороге домой. Дом. Она опять дома. Но сердце истосковалось по Хоукфорту. Ей так хотелось пробежаться по колосящимся золотом полям, насладиться сменой времен года, увидеть улыбки старых друзей.

Потерять себя, найденную так поздно.

Она, обладающая даром находить, вернулась домой и, к собственному удивлению, не нашла себя.

А ведь в Хоукфорте ее ждут многочисленные обязанности. Женщина в зеркале это понимала. Всей своей сутью она осознавала, что такое долг. Даже когда человек умирает и тело его истлевает, долг и обязанности остаются его потомкам. Это своего рода бессмертие.

У Джоанны разболелась голова. Она отвернулась от зеркала, но в душе сохранила образ только что отразившейся в нем женщины.

В платье, надетом после ванны, Джоанна почувствовала себя неловко. Она едва справилась с пуговицами одеяния, единственного, походившего на простую тунику, которое выбрала из своего гардероба. Пальцы стали» неуклюжими, тяжелое платье оттягивало плечи, доходившие до локтей рукава сдавливали руки, а юбка била по ногам. Хуже того, платье было грязно-зеленого цвета, походившего на ряску в заболоченном пруду. О чем только она думала, когда заказала этот наряд?!

Не зная ответа на этот вопрос, Джоанна отправилась вниз. Она так давно не видела Ройса, так беспокоилась за него, но теперь волнения, надеялась Джоанна, позади. Ройс поправляется и скоро вернется к нормальной жизни. И ей будет чем заняться, так что некоторым образом она защитит себя от всех переживаний.

Ройс ждал сестру в меньшей из двух столовых комнат, в которой семья обедала, когда в доме не было гостей. Он тоже принял ванну и переоделся. Знакомый сюртук и жилет висели на нем как на вешалке, однако, без сомнения, Ройс уже изменился в лучшую сторону. Он только что побрился, и его загоревшее лицо выглядело почти здоровым. Волосы, которые Джоанна подстригла ему во время путешествия, были зачесаны назад и спадали на плечи золотистой волной. Но самое главное заключалось в том, что глаза Ройса загорелись живым огнем, а весь его облик говорил о силе и решимости. Словом, Ройс вновь стал почти таким, каким Джоанна его знала всегда.

Брат с сестрой некоторое время смотрели друг на друга. Он нахмурился. За десять дней Ройс уже привык видеть сестру в акорском платье, которое удивительно шло ей, поэтому английский наряд показался ему неуклюжим.

– Что-то я не помню этого платья, – заметил он.

Джоанна села на стул, предупредительно отодвинутый от стола лакеем, и сделала вид, что поглощена рассматриванием салфетки.

– А почему, собственно, ты должен помнить мои платья? – спросила она, наконец.

– Да так… Вообще-то я никогда не обращал внимания на такие вещи. – Похоже, слова Джоанны удивили Ройса, ведь он был заботливым братом.

– Я тоже, – весело согласилась Джоанна. – В Хоукфорте меня волновало одно: чтобы платья были удобными. Ну и еще чтобы на них не было заметно пятен от травы или грязи.

– Теперь ты изменилась?

Джоанна положила салфетку обратно на стол. Ей стало не по себе из-за того, что она лжет. Точнее, не лжет, а недоговаривает правду. Но они всегда были так близки с Ройсом, и Джоанне хотелось, чтобы их близость вернулась.

– Люди меняются, не так ли?..

– Я думал об этом. Я имею в виду, – уточнил Ройс, – думал о том, изменишься ли ты. Не то чтобы я считал тебя простушкой, но мне кажется, тебе станет интереснее жить, если ты расширишь горизонты, тогда твоя жизнь станет разнообразнее.

– Разве в Хоукфорте у меня была однообразная жизнь? – возразила Джоанна.

– И об этом я думал. Жаль, меня не было в Лондоне, когда ты приехала на сезон, – сказал Ройс. – Возможно, вместе мы бы веселее провели время и тебе захотелось бы утвердиться в светском обществе.

– Сомневаюсь, потому что нахожу его пошлым и неинтересным, – промолвила Джоанна. – Да и потом, у тебя были неотложные дела на континенте.

– Но я никогда не объяснял тебе, что это за дела.

– Господи, в этом и необходимости не было, Ройс! – Джоанна и так знала, что Наполеон пытался блокировать Британию. Казалось нелепостью, что корабли, входившие в британский порт, могли быть пленены в другом порту, который контролирует Бонапарт. И Ройс был одним из тех, кто противостоял агрессии француза. Она выразительно посмотрела на брата. – Думаю, твои неприятности имеют к этому, отношение, не так ли?

Ройс усмехнулся и тут же стал похож на себя прежнего.

– Да уж, сестрица, тебя не обманешь. Отчасти именно поэтому я так мало рассказывал тебе о своих странствиях в последние годы.

– И о своей работе в министерстве иностранных дел, – добавила его сестра.

– Джоанна… – Ройс задумался, пожалуй, даже смутился. – По правде говоря, я не совсем на министерство иностранных дел работаю…

Нельзя сказать, что его слова поразили Джоанну. Она часто задавалась вопросом, неужто умный брат служит такому посредственному ведомству, где ко всему прочему каждый метит на место коллеги. Да и все перемены в правительстве, произошедшие за последние годы, не могли не отразиться на работе этого министерства.

– Так вот, сестра, есть группа людей, – медленно начал Ройс, – которых беспокоит благополучие не только какой-то одной, близкой им по происхождению части общества, но и всех граждан вообще. Я горжусь тем, что вхожу в число этих людей.

– Группа? – переспросила Джоанна. – Это виги или тори?

– Среди них есть и те и другие. Есть и такие, кто вообще не входит в эти две известные партии. И действует как бы лично от себя. Тебе это понятно?

– Конечно, – кивнула Джоанна. – Но неужели есть люди, которые, забыв о собственных амбициях и интересах, искренне пекутся о всеобщем благе?

– Думаю, что в Англии такие люди есть. За это можно уважать всю нацию. Как бы там ни было, но я знаю тех, кто способен, не зацикливаясь на дурном в настоящем, смотреть в будущее, в те времена, когда и в правительстве появятся честные, бескорыстные и деятельные люди.

– И что же… в нынешних обстоятельствах вы… формируете теневое правительство? – нерешительно спросила Джоанна.

– Скажем так, мы находим возможность влиять на события при нынешних порядках, – отозвался Ройс.

– А Принни об этом известно?

– Он… подозревает. Этого достаточно.

– Значит, поездка в Акору была для тебя еще более рискованной, чем я предполагала, – заключила Джоанна.

– Ты пришла к такому выводу, потому что я не получал поддержки министерства иностранных дел? Да они в любом случае не стали бы вмешиваться. Но лучше давай потолкуем о риске и об Акоре, – предложил он.

Джоанна скорчила гримасу, слишком поздно догадавшись, что сама загнала себя в ловушку.

– Мне бы не хотелось говорить об этом, – сказала она.

– Значит, ты попросту сбежала туда. Тайком пробралась на корабль, – утвердительно произнес Ройс.

– А что мне было делать? Они же не продавали билетов!

– И каким-то образом тебе удалось уговорить Даркурта не высаживать тебя в ближайшем порту, – продолжал проницательный Ройс.

– Он джентльмен.

– Ну да, образцовый, – слишком поспешно согласился Хоукфорт. – Словом, ты туда попала. Воздаю тебе хвалу, сестрица. И не только за то, что ты меня действительно спасла. Ты храбрая девушка, не каждая бы смогла совершить столь опасное путешествие. И, похоже, это тебе понравилось.

Джоанна прибегла к спасительной уловке и подала лакею знак нести обед.

– Конечно, это было счастье, Ройс, увидеть тебя живым, – сказала она. – Но я увидела и Акору, а это была мечта всей моей жизни. Ясно, что я довольна, нет, я в восторге от своего путешествия.

На первое подали форель, запеченную в золотистом тесте. Джоанна взяла кусочек сочной рыбы, вспомнила акор-ские рыбные блюда и потянулась за вином.

– Теперь ты знаешь об Акоре больше меня, или мне так кажется?

– Алекс был очень… щедр. И внимателен.

Ройс положил вилку на тарелку. И тоже сделал глоток вина. Он посмотрел на сестру ласковым, любящим взглядом. Это был уже не тот мальчик, с которым они играли в детстве, – нет, за столом с Джоанной сидел настоящий мужчина. Сильный и проницательный. Лорд Хоукфорт.

– Ты правда веришь ему?

На мгновение у Джоанны перехватило горло, ей трудно было справиться с волнением.

– Скажем, я очень хочу ему верить, – проговорила она.

– Но ты понимаешь, почему я не могу сказать того же? Либо принц Александрос заодно со своим братом, либо он глупец. Как видишь, в любом случае я не могу сказать о нем хорошо.

Джоанна, не желавшая огорчать брата, осторожно заметила:

– Есть ведь еще один вариант.

– То есть ты хочешь сказать, что я могу ошибаться? Я бы с радостью в это поверил, но я повторяю то, что слышал собственными ушами.

– Ну да, только при этом говорили на языке, которого ты еще не выучил, – сказала Джоанна. – К тому же не следует забывать о том, в каком состоянии ты находился.

Несколько минут Ройс молчал, при этом Джоанна с удовлетворением отметила, что размышления не помешали брату съесть большую часть форели. У нее же аппетита не было вовсе. Наконец рыбу унесли и подали второе – баранину с грибами и помидорами по-итальянски. Это было одно из любимых блюд Ройса. Увидев его, Ройс улыбнулся.

– Кажется, я это блюдо во сне видел, – с наслаждением проглотив кусок баранины, сказал Ройс. Он поел еще, прежде чем вернуться к разговору. – Если бы я слышал разговоры стражников один или два раза, то согласился бы, что могу ошибаться. Но они много раз упоминали ванакса и твердили о том, что выполняют его приказание.

Джоанна не могла сразу ответить что-либо определенное. Она двигала по тарелке кусок баранины, пытаясь представить себе, как чувствовал себя ее брат, сидя в камере голодным и холодным и слушая разговоры сытых стражников, которые к тому же могли погреться на солнышке.

– Я не совсем понимаю… – медленно сказала она, наконец. – Они стояли у дверей твоей темницы и все время говорили о том, что выполняют приказание ванакса?

– Они как бы хвастали этим.

– Друг другу? Но зачем им хвастаться друг перед другом, если они делали одну и ту же работу?

– Очевидно, они ждали обещанной награды, – предположил Ройс.

– За то, что служили ванаксу? Вот этого я как раз и не понимаю. – Джоанна медлила, раздумывая над тем, как много она еще не сказала брату. С одной стороны, ей ужасно хотелось честно признаться ему во всем, но с другой – она опасалась последствий своей искренности.

– Знаешь, Ройс, – начала она, – в Акоре существуют законы, которым люди следуют вот уже несколько тысячелетий. Один из основных – не причинять зла женщине. Потому что женщина дает жизнь.

– А мне казалось, что женщины у них рабски подчиняются мужчинам, – заметил Ройс.

– Да, так оно и есть, но, понимаешь, там все гораздо сложнее. Тут есть разница между теми, кто первыми прибыл в Акору или же непосредственно за ними, и людьми, появившимися там недавно. Мне трудно поверить в то, что люди, близкие к ванаксу, вели себя так, как твои мучители. Это ведь могло привести к большому публичному скандалу. Я уж не говорю об отношении к ним ванакса.

Ройс сделал из слов Джоанны свой вывод. Отмахнувшись от лакея, который хотел налить ему второй бокал вина, он в упор спросил сестру:

– Ты хочешь сказать, что они обидели тебя?

– Нет, но они намеревались это сделать, – ответила Джоанна. – Я не говорила тебе об этом, Ройс, потому что не хотела огорчать, но меня спас Алекс. И он заслуживает большего доверия и благодарности. Он ведь спас не только тебя, но и меня.

На шее Ройса тревожно забилась жилка.

– От чего?

– Четверо из тех людей, что караулили тебя, схватили меня в пещерах. Они собирались… напасть на меня, когда прибежал Алекс. – Лицо Ройса помрачнело, и сестра поспешно добавила: – Рискуя собой, он вступил в бой с четырьмя негодяями, так что я не пострадала. Из этой переделки мы вышли с честью, но потом в пещере прогремел взрыв, и она стала каменной ловушкой. Их тела остались погребенными под камнями и щебнем, так что мы не можем даже узнать, кто они такие. Но я ни за что не поверю, что они служили ванаксу.

– Даркурт убил их?

– Да, – кивнула Джоанна. Она видела, что по лицу брата пробежала тень сомнения, но потом, похоже, справедливость восторжествовала.

– Хорошо, – бросил Ройс. – Однако это ничего не меняет. Не может ванакс доверять своему сводному брату, полуиностранцу. В этом нет ничего удивительного.

– Алекс и его брат очень близки, – возразила Джоанна, – к тому же сам Алекс весьма умен, так что едва ли мог стать жертвой обманщика. Надо искать другое объяснение.

Ройс взял в руку хрустальный бокал, посмотрел на красную жидкость на свет.

– И каково же оно, по-твоему?

– Честно говоря, я затрудняюсь ответить, – сделав глоток вина, проговорила Джоанна. – Видишь ли, отправляясь в Акору и находясь там, я очень много узнала о легендарном королевстве. А поскольку ты был схвачен и находился в плену, то знаешь гораздо меньше – у меня-то была возможность осмотреться.

– Так почему же ты тогда в затруднении? – недоуменно спросил Ройс.

– Видишь ли, акорцы, особенно же королевское семейство Атреидов, имеют все основания многое держать в секрете. Могу только сказать, что в Акоре есть люди, которые действуют против воли и интересов ванакса. Так вот, опасаясь того, что ты можешь убежать – есть вероятность, что тебе даже могли позволить это сделать, – они снабдили тебя заведомо ложной информацией.

Джоанна думала, что ее брат немедленно отвергнет подобное предположение, ведь оно должно было казаться слишком запутанным для добропорядочного англичанина. Однако Ройс удивил ее. Вместо того чтобы отмахнуться от ее слов, он внимательно выслушал Джоанну. И, кажется, догадался о том, что она пыталась утаить.

– Значит, в королевском совете есть люди, выступающие против Атреидов. Мы всегда считали народ Акоры сплоченным и думали, что это государство абсолютно закрыто для остального мира. Но сами же акорцы сделали немало для того, чтобы развеять этот миф. Кстати, в их единстве я начал сомневаться еще до того, как попал в плен, когда находился во Внутреннем море. Я был поражен, узнав, что Акора не один остров, а несколько, разъединенных морем. Это натолкнуло меня на мысль, что и в остальном там может не быть единства.

– Ты хотя бы понимаешь, что даже этот факт, известный ксеноксу, представляет угрозу для королевства?

– Они чувствуют, что им что-то угрожает? – уточнил Ройс.

– Учитывая ситуацию во всем мире, могли ли они считать иначе?

– Тогда почему нам позволили уехать?

– Не знаю, – призналась Джоанна. – Но Алекс наполовину англичанин, хорошо знает британские нравы, а потому, наверное, понимает, что нас нельзя было удерживать против нашей воли.

– Думаешь, он уговорил брата отпустить нас?

– Считаю вполне возможным.

Ройс внимательно посмотрел на сестру.

– Стало быть, он человек долга, даже если не принимать во внимание твое личное отношение?

Вино в бокале, который она держала в руке, вдруг показалось Джоанне необычайно холодным. Она сделала еще глоток, медля с ответом.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – наконец произнесла она.

Ройс лишь улыбнулся. Однако его улыбка тут же исчезла, когда она заговорила:

– Ройс, не знаю, стоит ли об этом говорить, но ты, похоже, веришь мне и моей наблюдательности… так вот… возможно, тебе и твоим коллегам следует знать, чем заняты в настоящее время умы акорцев.

– Чем же?

Джоанна глубоко вздохнула, моля про себя Господа о том, чтобы не совершить ошибку, и наконец, выпалила:

– Они считают, что Великобритания может напасть на них!

Джоанна ждала, что брат опровергнет ее слова, назвав их абсурдом. Британия ведет войну на континенте, сражается против Наполеона, словом, все силы брошены на то, чтобы выжить. Так зачем Англии нужен еще один военный конфликт?

Минуты шли, однако Ройс ничего подобного не говорил. А затем произошло то, чего Джоанна никак не ожидала. Он бросил на сестру такой взгляд, от которого та похолодела, сразу же поняв, что именно заставило его бросить семью и уехать так внезапно.

– Так они об этом знают? – бесстрастно спросил он. Джоанну из холода бросило в жар, ей показалось, что все это происходит в ночном кошмаре.

– Ты хочешь сказать, что это правда?! – вскричала она.

Лорд Хоукфорт поставил бокал на стол, откинулся на спинку стула и спросил:

– А зачем же, по-твоему, я ездил в Акору?

Глава 17

Джоанна плохо спала в ту ночь. При широко распахнутых окнах ей было жарко и душно. Кровать казалась неровной, простыня то и дело сбивалась, а скребущаяся за стенкой мышь едва не довела ее до истерики. Наконец, решив, что все равно не уснет, Джоанна завернулась в тонкое покрывало и спустилась вниз. По пути она заглянула в комнату Ройса, которая, как Джоанна и ожидала, оказалась пустой.

Большой холл, тянувшийся от парадного до черного хода, вел в маленький сад, притаившийся за высокими стенами. Розовые кусты и пряные травы доверчиво тянули свои веточки к старой яблоне. Ройс сидел на земле, прислонившись к искривленному стволу дерева.

– Не можешь заснуть? – спросил он, увидев сестру. Покачав головой, Джоанна села рядом. Трава была влажной и прохладной, но было тепло.

– А ты?

– Я… Мне уже лучше. – Джоанна увидела, что на лице брата мелькнула слабая улыбка. – Кто знает, возможно, к зиме я уже буду спать в доме.

– Надеюсь. – Джоанну тронула сдержанность брата. – Этого и следовало ожидать после всего, что тебе пришлось пережить. Впрочем, ты еще легко отделался…

– Да, сестренка, я все еще покрываюсь липким потом, едва остаюсь один в четырех стенах. Но это не так уж страшно, ведь все могло быть гораздо хуже, если бы не ты.

– Если бы не я и Алекс, – осторожно поправила его сестра.

Ройс признательно наклонил голову и сказал:

– Утром я еду в Брайтон.

– Принц-регент уже там?

– Болкум сказал, что там. Он, как обычно, хорошо проинформирован. Похоже, Принни пришел к выводу, что быть регентом труднее, чем он предполагал. У него ноет рука от подписывания документов и голова постоянно болит, вот он и решил, что на водах ему станет лучше. Большая часть общества, разумеется, последовала за ним.

– Брайтон ведь недалеко от Хоукфорта. Почему бы тебе не остановиться там на несколько дней?

– К сожалению, времени у меня в обрез. Но я понимаю, что тебе не терпится побывать дома.

– Я не хотела бы расставаться с тобой, – вымолвила Джоанна.

– Джоанна… – Ройс задумался на мгновение, тщательно подбирая слова. – Не обижайся, но мне не нужна нянька.

– И замечательно, потому что у меня нет ни малейшего желания становиться ею, – отозвалась сестра. – Однако мне казалось, что друг рядом тебе не помешает. Мы ведь всегда были друзьями, не так ли?

Ройс отвернулся, а когда вновь заговорил, его голос слегка дрогнул:

– Были и остаемся ими, сестрица. Однако я не хочу, чтобы ты из-за меня рисковала. Я ни за что не позволю тебе снова оказаться в опасности.

– В Брайтоне? Господи, Ройс, там-то что может случиться? Разве что на меня налетит портшез во время прогулки?

– Джоанна, времена сейчас неспокойные, – взволнованно проговорил Ройс.

– Знаю. Я, конечно, провинциалка, но не дурочка. Если кто-то планирует вторжение в Акору в столь неспокойные времена, то можно смело сказать, что мир сходит с ума.

– Значит, ты твердо решила поехать в Брайтон?

– Ройс, я ездила в Акору, поэтому, пойми же, в Брайтоне мне нечего бояться.

Он рассмеялся и больше не пытался разубедить сестру. Похоже, Ройс даже был рад, что все разрешилось. Наступила тишина, лишь где-то вдали был слышен городской шум.

– Я вот тут думала… – заговорила Джоанна.

– Спаси нас Господь, – улыбнулся Ройс.

Сестра игриво толкнула его в бок. Ройс выпрямился и приготовился слушать.

– Я говорила тебе, что, по сути, я провинциалка. Возможно, кому-то это не нравится, но меня вполне устраивает. В местах вроде Хоукфорта люди очень хорошо узнают друг друга. Там все искренни, неуместно притворство.

– И что?..

– Я никогда не встречалась со Спенсером Персевалем.

– С премьер-министром? Кажется, ты с ним действительно незнакома.

– Но я много о нем читала. Он ненавидит католиков.

– Он этого и не скрывает.

– А когда последний раз у нас был премьер-министр, ненавидящий католиков или еще кого-нибудь?

– Не знаю, – признался Ройс. – Некоторые из них не любят кого-то, но…

– Но они считают нужным это скрывать, – договорила Джоанна. – Это по-английски. Мы обнаружили, что, когда людям позволено следовать за потоком собственного сознания, им приходится нелегко. И вот Персеваль…

– Кипит от ненависти.

– И вообще от нетерпимости, – добавила проницательная сестра. – Я слышала, у него холодная, расчетливая натура.

– У меня сложилось именно такое впечатление, – кивнул Ройс.

– И он стремится к власти. Теперь – больше, чем прежде. Ты согласен?

– Это будет продолжаться до тех пор, пока принц-регент уверен в прочности своей власти.

– А на следующий год, когда положение регента изменится и ограничения с регентства будут сняты, что, по-твоему, он будет делать?

– Образует правительство по своему вкусу.

– Во главе с Персевалем? – спросила Джоанна.

– Всем известно, что Принни предпочитает своих друзей-вигов Персевалю и тори.

– Но если Персеваль устроит переворот или еще какое-то шумное действо, скажем, установит «британский контроль над Акорой, его власть только усилится.

– Да. Господи, Джоанна, тебе бы в палате лордов сидеть вместо меня. Странно, что ты не взяла Лондон штурмом, – с расстановкой произнес Ройс.

– В моем-то грязно-зеленом платье? – засмеялась Джоанна. – К тому же я привыкла говорить то, что думаю.

– В таком случае тебе стоит выйти замуж, любить мужа и даже заботиться о детях, – заметил Ройс.

У Джоанны даже дух перехватило, когда она представила себе описанную братом картину, однако она тут же вспомнила, что сердце ее осталось в сказочном королевстве-крепости.

– Не думаю, что я предназначена для этого, – тихо промолвила она.

– Ерунда! – горячо возразил Ройс. – Ты будешь отличной матерью и женой.

– Да? Но если бы я жила по твоему рецепту, то кто бы отправился тебя искать?

«И нашел бы не только Ройса, но и меня саму», – добавила про себя Джоанна.

– Но даже в таком слу…

– Даже в таком случае – нет, – перебила брата Джоанна. – Ох, Ройс, скоро утро. Давай-ка отдохнем. Что-то прохладно в саду.

– Малридж будет в ужасе. Но учти, я и спать здесь собираюсь, – заявил Ройс.

– Малридж поймет, – отрезала сестра. – Она всегда все понимает.

– Иди спать, сестрица. А завтра ринемся прямо в пасть льву.

– Уже сегодня, – пробормотала Джоанна, сворачиваясь клубочком на мягкой земле.

И когда дрема набросила на нее свое покрывало, Джоанна вдруг ощутила знакомый запах лимонов…


Брайтон купался в бриллиантовом солнечном свете у сверкающей воды. Приятный город, подумала Джоанна, хотя и не чета Хоукфорту. Когда-то прежде тут была убогая деревенька с дремавшими на улочках собаками – теперь же все иное, город быстро разросся. Улочки, бегущие вниз, к Стрэнду, были застроены домами, сдававшимися внаем, клубами, театрами и гостиницами, включая знаменитый дуэт «Крепость» и «Старый корабль», где находились самые популярные залы для собраний. Зимой, слыхала Джоанна, городок дремал, но сейчас, когда сюда пожаловал сам принц-регент, жизнь в Брайтоне закипела.

Город перерос себя, причем буквально, благодаря огромному куполу – гигантскому сооружению высотой, как говорили, в шестьдесят пять футов в центральной части, который возвышался над Брайтоном. Под куполом находились королевские конюшни, где в холе содержали благородных животных. Без сомнения, нигде на свете за лошадьми так не ходили, как здесь. Люди постепенно привыкли к необычному сооружению, чего Джоанна никак не могла понять. И каждый раз, видя его в окно или с улицы, она не переставала удивляться.

Ройс решил остановиться в доме друга. Дом этот стоял в стороне от суетливых улиц, был скрыт за каменными стенами и окружен садом, но из его окон открывался прекрасный вид на город. Джоанна была в восторге от их временного жилища, хотя ей и пришлось нелегко от сюрприза, преподнесенного любящим братом.

– Только не говори мне, – сказал Ройс, когда их экипаж выезжал из Лондона, – что ты боишься.

– Боюсь скуки, – ответила Джоанна. – Ты не представляешь, как тоскливо мне будет даже в самом простеньком платье среди разодетых в пух и прах матрон.

– Ничуть не тоскливее, чем мне во фраке, – парировал Ройс. – К тому же твое грязно-зеленое платье сводит тебе скулы, особенно теперь, когда здесь полно народу. Я в этом уверен.

– Хорошо, я согласна, что платья нужны бы другие, – бросила Джоанна. – Но только не обращайся к мадам Дюпре. Ради Бога, только не к ней.

– Она самая модная портниха, – заметил Ройс.

– Все называют ее тираном. Ко всему прочему она сейчас наверняка слишком занята.

– Я уже послал ей записку.

Ну да, записку от графа Хоукфорта, который попросту сообщил модной портнихе, что его сестра нуждается в ее услугах. Черт возьми!

– Я написал ей, что цена не имеет значения, – сообщил Ройс.

– Она же разорит нас! И какая-то провинциальная выскочка завладеет нашим Хоукфортом!

Ройс рассмеялся, но легче от этого его сестре не стало. Едва они вошли в дом, где собирались остановиться, их встретила та самая мадам Дюпре. И еще три дня она не покидала дом.

– Это триумф! – брызгая слюной, заявила пухлая модистка. Мадам Дюпре внимательно осмотрела Джоанну, а та стоически выдерживала эту пытку, вознамерившись не сдаться портнихе-тирану.

– Мой брат сумасшедший, знаете ли, – сказала Джоанна. – И я с минуты на минуту жду, когда он об этом объявит открыто.

За три дня мадам привыкла к подобным заявлениям своей клиентки. Слушая Джоанну, она лишь усмехалась.

– Его сиятельство щедрый человек, – приговаривала она. – Побольше бы таких клиентов.

– Можете не сомневаться, их тут сколько угодно, – заверила ее Джоанна. Она махнула рукой, едва не сбив при этом с ног помощницу мадам, державшую в руках несколько роскошных отрезов тканей. – Посмотрите на улицу, там, за окном, целый город, полный людей, жаждущих вашего внимания. Как вы можете отказывать им?

– С ними занимаются мои помощницы, – ответила мадам Дюпре. Она явно была женщиной практичной. – Зато вы – мой особый проект.

– Спаси меня, Господь!

– Думаю, он уже это сделал. – Портниха посмотрела на прелестную девушку, в который уже раз дивясь про себя силе ее женского обаяния. Откусив кусочек сандвича с огурцом, мадам заметила: – По-моему, лето обещает быть очень интересным.

– У китайцев есть такое проклятие: «Чтоб вы жили в интересные времена», – заметила Джоанна.

Мадам не обиделась на ироничное замечание остроумной леди.

– Все китайцы сумасшедшие, – промолвила она. – Вот погодите, увидите вы морской павильон принца. То-то будете поражены.

Джоанна подумала, что после Карлтон-Хауса ее уже ничем не удивить. Как впоследствии выяснилось, она ошибалась.

– Здесь прежде был, – объяснял сестре Ройс, выходя из кареты и подавая ей руку, – миленький сельский дом, который принц-регент приметил почти двадцать лет назад. Говорят, ему понравился вид.

Джоанна ошеломленно смотрела на представившееся ее взору зрелище. Казалось, купол над городом должен был подготовить ее к чему угодно, но, выходит, это было не так. Воображение поражал огромный особняк в неоклассическом стиле, стоящий футах в ста от воды, окруженный множеством построек самого разного назначения, а то и вовсе без оного. Солнце садилось, заливая местность красноватым светом, к которому добавлялись неровные всполохи многочисленных факелов. По подъездной аллее, посыпанной гравием, подъезжали экипажи с гостями.

– Здесь так каждый вечер? – поинтересовалась Джоанна.

– Иногда бывает и больше гостей. Целые толпы. – Помолчав, Ройс добавил: – Принни не любит одиночества.

Этой ночью одиночество принцу явно не грозило. Войдя в павильон с Ройсом под руку, Джоанна едва не вскрикнула. В конце концов, мадам Дюпре ее предупредила. И все же у нее появилось чувство, что она неожиданно попала на другой континент. Повсюду, куда бы ни бросала она взор, все было в китайском стиле – мир пагод и драконов, лакированных шкафчиков, бамбуковой мебели, бумажных фонариков, фарфора и пальм. Не оставалось ни единого пустого уголка. Стены и потолки пылали алым и вишнево-красным, изумрудным и ярко-голубым, сапфировым и золотым цветами. В целом красиво, но, как обычно, принц-регент захотел всего в избытке, поэтому вместо дворца гости попадали в пещеру Али-Бабы.

– Поразительно, – пробормотала Джоанна. Еще не договорив, она почувствовала, что собравшиеся изумленно смотрят на Ройса, словно видят перед собой призрак.

– Похоже, – тихо произнес Ройс, – мадам Дюпре сдержала слово.

– Видимо, она умеет держать язык за зубами, но за это ты ей хорошо заплатил, – добавила Джоанна.

Те три дня, что Джоанна терпела бесчисленные примерки и уколы булавками, Ройс провел в саду дома, где они остановились. Он читал многочисленные донесения, присланные ему друзьями, имен которых он не называл, и делал перерывы лишь на еду и сон. Ройс был еще очень худ, однако все больше походил на себя прежнего.

Разумеется, все его сразу узнали. Преодолев первый шок, люди быстро окружили его с восклицаниями удивления и восхищения.

Ройс добродушно отвечал изумленным гостям, правда, вопросы о том, где он был, обходил. Внезапно толпа распалась, пропуская самого высокого гостя. Джоанна с интересом посмотрела на принца-регента. В Карлтон-Хаусе она видела его лишь мельком. У человека, который вскоре готовился отметить свой сорок восьмой день рождения, было ангелоподобное личико и прекрасные каштановые волосы. Все это как-то не вязалось с полной фигурой принца. В общем, перекормленный ангел, набитый сладостями, приправами и булками. Плотное тело принца-регента было облачено в длинный синий фрак, воротник которого упирался в круглые щечки, алый жилет и просторные бриджи, вышедшие из моды несколько лет назад.

Его галстук был повязан весьма затейливо, манжеты казались коротковатыми, так что назвать его денди как-то не получалось.

Принц казался недовольным. Во всяком случае, его маленькие серые глазки на слишком большом лице излучали некую брезгливость, хотя на губах играла дежурная улыбка.

– Хоукфорт, дьявол! Где же вы прятались?

Но не успел Ройс ответить, как принц продолжил:

– Чертовски рад видеть вас! Вы знаете, сколько времени прошло с тех пор, как я слышал от вас о древних греках? Все эти тупицы, – он широким жестом указал на собравшихся, – не отличают Гомера от Геродота.

– Рад слышать, что вы не забросили чтение, ваше высочество, – учтиво сказал Ройс. Его рука сжала локоть Джоанны. – Позвольте представить вам мою сестру, леди Джоанну Хоукфорт.

Девушка присела в низком поклоне, а выпрямившись, увидела, что принц оценивающе рассматривает ее.

– Как мило вы использовали этот хлопок, – заметил он. – Полагаю, это работа мадам Дюпре?

Джоанна кивнула:

– Мадам очень старалась.

– Она – еще один пропавший человек, по крайней мере, целых три дня ее нигде не было. Можете мне поверить, немало дам переживали из-за этого. Кстати, Ройс, вы могли бы и сообщить о том, что приехали в Брайтон.

Значит, вот что раздражало принца! Человек, читавший Гомера в оригинале, способный рассуждать о неких аспектах литературы, болезненно относился к тому, что кто-то нарушал принятые правила, особенно если это касалось его персоны.

– Будь моя воля, ваше высочество, – ответил Ройс, – я бы немедленно пришел выразить вам свое почтение. Но, – он чуть наклонился вперед, словно его следующие слова предназначались только для ушей принца, – у меня были некоторые проблемы со здоровьем, а потому я почел за лучшее повременить с визитом к вам до тех пор, пока мое состояние не улучшится.

Принц-регент поежился.

– Ненавижу болезни, ненавижу все, что с ними связано! Хорошо, что вы об этом подумали. Пойдемте, у меня есть что вам показать. С тех пор как вы были в последний раз, я велел кое-что переделать, и в планах у меня еще более грандиозные реконструкции. Я объясню вам, что затеял. Внутри все, пожалуй, останется как есть, а вот снаружи я хочу все обустроить в восточном стиле. Он вам знаком, не так ли? Индия, прочие страны… Очень необычный стиль, очень!

Они пошли вперед, но тут им путь преградил худой и бледный человек. Скромно одетый и почти лысый – припудренные волосы вились у него лишь за ушами, – он так сильно сжал и без того тонкие губы, что казалось, их у него совсем нет.

– Персеваль, – без всякого энтузиазма произнес принц-регент, – смотрите-ка, Хоукфорт вернулся.

Премьер-министр поклонился.

– О вас очень много говорили, Хоукфорт, – заметил он. – Болтали даже, что вы умерли. Так, сплетни…

– Сплетни не лучший источник информации, господин премьер-министр, – отозвался Ройс.

Персеваль покраснел, отчего стал чуть меньше похож на труп.

– Так или иначе, нам надо поговорить. Уверен, что вы пережили волнующие и интересные приключения.

– Не сказал бы, что они были интересными, – ответил Ройс. – Скорее скучными.

Джоанна усмехнулась и была тут же вознаграждена удивленным взглядом принца. Правда, он пришел им на помощь, за что девушка была очень ему благодарна.

– Потом потолкуете о делах, Спенсер, – остановил Принни премьер-министра. – Я обещал Хоукфорту и, разумеется, леди Джоанне кое-что показать.

Похоже, премьер-министр знал, чем может кончиться подобная прогулка. Закатив глаза, он принялся бормотать что-то, но принц отодвинул его в сторону, пропуская своих гостей вперед.

Проекты на листах бумаги лежали на столе в личных покоях Принни, более походивших на жилище какого-нибудь мандарина. Ройс и Джоанна выразили свой восторг. Справедливости ради надо сказать, что Джоанне в самом деле понравились наброски. Без сомнения, у принца был некоторый вкус. Правда, его задумки не очень-то импонировали духу более сдержанной Британии.

Обсуждая чертежи и рисунки, Ройс и принц обменялись еще несколькими замечаниями. Джоанна не слышала, о чем они толкуют, но ей показалось, что Ройс пытается разубедить в чем-то своего собеседника.

Они вернулись в бальный зал, когда музыканты из «Десяти летающих драконов» заиграли живую мелодию. Это был один из любимых принцем оркестров. Принни тут же направился к музыкантам, в такт постукивая ладонью по своей жирной ляжке. Ройс с Джоанной не поспевали за ним, да им этого и не хотелось, тем более что их вновь окружила толпа. Гостям не терпелось потолковать с Хоукфортом.

Вспоминая, как к ней отнеслись в Карлтон-Хаусе, Джоанна не переставала удивляться тому, что те люди, которые тогда не замечали ее, сейчас стремились протолкаться к ней поближе, что-то сказать. Несомненно, столь неожиданной популярностью она обязана Ройсу. Впрочем, когда толпа разделила их, вокруг Джоанны собралось немало приятных молодых людей, пытавшихся обратить на себя ее внимание.

Джоанне это даже нравилось, тем более что некоторые молодые люди действительно были очень милы. И вдруг по залу пробежал шепот, все, включая Джоанну, устремили взоры в одну сторону.

Она ошеломленно смотрела на человека, который стоял у входа в бальный зал. Он был во всем черном, не считая белого воротника и манжет, под которыми, это остро почувствовала Джоанна, бьется в жилах его горячая кровь. Но одежде он явно не придавал особого значения, потому что истинным его одеянием была сила, которую он носил с удивительным достоинством. Его волосы, которые Джоанна так любила гладить, напоминавшие ей плотный шелк, были зачесаны назад, открывая высокий лоб и красивые черты любимого ею лица. Выше всех остальных мужчин, за исключением брата Джоанны, он стоял очень прямо, свысока взирая на собравшихся. Его взор, скользнув по лицам гостей, остановился на Джоанне.

У нее перехватило дыхание, сердце радостно забилось. Убранный в китайском стиле зал, музыкальная какофония, жара, ночные запахи – все вмиг перестало для нее существовать. Осталась лишь одна реальность – лорд Алекс Хаверстон Даркурт, маркиз Босуик, граф Летем, барон Дедгем вернулся в Британию.

Глава 18

Толпа расступилась отнюдь не из вежливости, Алекс был уверен, что его просто хотели лучше видеть. Никто не желал пропустить момент его появления, включая и тех болванов, которые стояли так близко от нее и так пристально ее разглядывали. К тому же можно не сомневаться, что свет помнит, как маркиз Босуик обошелся с леди Джоанной Хоукфорт в Карлтон-Хаусе. И теперь им не терпится узнать, как он отнесется к ней, а она к нему в Брайтоне.

Честно говоря, он и сам хотел бы это знать.

Даркурт быстрыми уверенными шагами пересек зал и остановился напротив нее. Краем глаза Алекс видел, что Ройс шагнул вперед, словно для того, чтобы остановить его. Однако замер на месте, когда Джоанна приветливо улыбнулась Даркурту.

– Алекс! – радостно заговорила она. – Как я рада тебя видеть.

Но что слова, когда он видел сияющие глаза Джоанны, которые говорили лучше слов. А потом по залу опять пронесся недоуменный шепот: собравшиеся были поражены тем, как фривольно леди Хоукфорт обратилась к графу, и ждали его ответа.

Алекс улыбнулся, чуть наклонил голову и взял Джоанну за руки.

– Джоанна, ты, как всегда, прекрасна.

Тут уж гости, не таясь, вытаращили на них глаза, а те, кто не имел счастья стоять рядом и подслушивать, стали шепотом передавать по залу слова Даркурта. Выходит, эта парочка хорошо знакома, а это уже повод для пикантных размышлений. Интересно, где же это была леди Джоанна Хоукфорт те последние несколько недель, что отсутствовал в Лондоне и лорд Даркурт? Может, они провели это время… вместе? Даркурт и леди Джоанна. О Даркурте грезили все мамаши, имевшие дочерей на выданье, он потомок древнего и могущественного рода, да еще к тому же прибывший из таинственного Королевства Акора. И леди Джоанна Хоукфорт тоже представительница древнего и легендарного рода, уходящего корнями в давнюю историю.

Алекс отлично знал свет, хорошо изучил его и понимал, что представляющие его мужчины и женщины обладают огромной властью в Англии. Было ему известно и то, какими недалекими, жестокими и пустыми они могут быть, как быстро могут ухватиться за какое-то событие и жадно обсуждать его, растолковывая все по-своему.

Даркурт поднял руки Джоанны и коснулся губами ее пальчиков, державшихся за его пальцы. Это было равносильно тому, чтобы подняться на помост на главной площади и громко крикнуть о своих намерениях в отношении Джоанны.

Все было понятно всем. Кроме Джоанны да, пожалуй, Ройса, который смотрел на Алекса изучающим взглядом. Непростой момент, когда надо было вести себя предельно осторожно, но в молчаливый диалог двух мужчин вмешался принц-регент, с восторгом спешивший Алексу навстречу.

– Даркурт! Великолепно, замечательно! Подумать только, вечер встреч! Вы знакомы с леди Джоанной и ее братом? Ройс… – Он закивал и заулыбался им. – Великолепно! – Повернувшись, принц-регент одарил своей улыбкой и стоявшего рядом человека, столь насупленного, что Джоанна испугалась, как бы сейчас не разразилась гроза. – Замечательно, не так ли, Персеваль? Две древние фамилии, два старых друга – моих, по крайней мере – и такая милая новая знакомая леди. – Он грациозно наклонил голову, демонстрируя Джоанне свое одобрение. Это не ускользнуло от внимания мрачного премьер-министра, который, правда, не сводил глаз с Алекса и Ройса. А те, позабыв о недомолвках, разделявших их, стоя рядом, насмешливо смотрели на Персеваля.

Они похожи, как две горошины, мелькнуло в голове у Джоанны, внутренне, разумеется. Радость и восторг пришли на смену грызущей тоске, едва она увидела Алекса. Алекс! Здесь, в Англии, он собирается… Что? Его привели сюда только государственные дела, или она может надеяться, что сыграли какую-то роль и его чувства к ней?

Джоанна охотно воспользовалась бы возможностью выяснить, как на самом деле обстоят дела, но ей помешал принц-регент, у которого были иные планы. Даркурт, Ройс и Джоанна вместе с остальными гостями были препровождены в другой просторный зал с пригашенным освещением; лишь несколько ливрейных лакеев держали в руках канделябры. Тяжелые портьеры были задернуты, чтобы не пропускать в зал свет от пламени горевших на улице факелов и полной луны. Когда в зал вошли все гости, свет вообще погас, оставив их в полной темноте. Джоанна с раздражением слушала ахи и охи гостей, большинство которых, похоже, отлично знали, что последует за этим. Она так беспокоилась за Ройса. Каково ему в этом зале, напоминавшем акорскую темницу, где он провел столько времени? Она инстинктивно взяла брата за руку.

– Не стоит тут оставаться, – прошептала Джоанна. – Что бы ни было дальше, никто не заметит, если ты уйдешь.

Сзади стоял Алекс, его близость согревала Джоанну, он слышал каждое ее слово, но здесь он не хозяин. Ройс сжал руку сестры.

– Не говори глупостей, – прошептал он. – Мне незачем уходить.

Джоанна понимала, что ему сейчас нехорошо, но не знала, как убедить брата уйти. Оставалось только вместе с остальными приглашенными ждать сюрприза, который приготовил им принц.

Внезапно раздался громкий треск, от которого Джоанна даже вскрикнула, а потом в конце зала, недалеко от них, замелькали яркие огни. Она сумела разглядеть, что одна стена зала от пола до потолка закрыта экраном, сделанным, кажется, из марли или кисеи. Музыка играла так громко, что по спине бежали мурашки и волосы вставали дыбом. Вдруг пляшущие огни собрались вместе, образуя какие-то фантастические силуэты. Джоанна снова вскрикнула, потому что с экрана, невесть откуда взявшийся, прямо на них скакал всадник без головы. Когда его фигура стала казаться огромной, Джоанна инстинктивно отпрянула назад и натолкнулась на широкую грудь Алекса.

– Не бойся, – прошептал он, – это всего лишь игра света. За тканью стоит волшебный фонарь, из которого изображение проецируется на экран.

Джоанна вздохнула с облегчением, испытывая, однако, некоторое смущение. Она ведь слышала о таких вещах, да и кто о них не слышал? В последнее время они стали очень популярны. Но она и представить себе не могла, что это случится сейчас.

– Принц обожает подобные спектакли, – тихо проговорил Ройс. – К тому же у него весьма своеобразный вкус.

Через мгновение Джоанна поняла, что ее брат имел в виду. Безголовый всадник исчез, уступив место шевелящимся мертвецам, скелетам и всякой нечисти, которые то, увеличиваясь в размерах, приближались к ним, то, уменьшаясь, отступали, растворялись во мраке и, наконец, исчезли, рухнув на пол, под грохот музыки и неистовые аплодисменты.

Впрочем, Джоанна едва слышала их. Потому что думала только о Ройсе. Все время, пока шло представление, его пальцы все сильнее сжимали ее руку, ей даже стало больно. Она знала, что ее брат делает это бессознательно – верный признак того, что ему не по себе.

– Нам надо уходить, – сказала она, поворачиваясь к Алексу. Свечи уже зажгли, и она теперь могла даже глазами выразить свою тревогу. Даркурт сразу понял ее и украдкой посмотрел на Ройса. Брат Джоанны замер на месте, его искаженное лицо было покрыто испариной. Не раздумывая ни минуты, Алекс повел их к ближайшему выходу. Высокий рост, исходившая от него сила и привычка повелевать заставляли людей безропотно расступаться. Через несколько мгновений они уже направлялись к дверям, выходившим в сад.

Оказавшись на свежем воздухе, Ройс глубоко вздохнул, потряс головой и быстро пришел в себя.

– Ну и представление, – сухо заметил он. – Принни превзошел себя.

– Похоже, его очень интересуют мертвецы, – заметил Алекс.

Молодые люди посмотрели друг на друга, как полководцы, готовящиеся к решающей схватке.

– Думаю, большинству представителей королевского дома в эти дни нелегко, – поспешила вмешаться Джоанна. – Все это началось с революции во Франции и ее орудия гильотины. Они опасаются, наверное, что она доберется и сюда.

– Да, тут есть причина для беспокойства, – согласился Ройс, не отрывая глаз от Алекса. – Но, возможно, в Акоре против таких вещей имеется иммунитет.

Господи, мелькнуло в голове у Джоанны, уже! Она была в восторге от брата. Всего несколько минут назад он был в ужасном состоянии, а теперь готов ринуться в атаку.

– Вас интересует, боимся ли мы в Акоре революции? – спросил Алекс с подчеркнутым спокойствием.

– Если, как мне сказали, – Ройс кивком указал на сестру, – ваш брат не имел отношения к моему заточению, значит, кто-то в Акоре отчаянно пытается навредить вам и вашей семье.

– Мой брат имеет отношение?.. – Алекс буквально оторопел.

Но тут же понял, что Хоукфорт сделал провокационный выпад. Хитрая бестия, он неожиданно выдвинул против Атреуса обвинение, чтобы увидеть реакцию Алекса. Отличная тактика, только Алекс при этом чувствовал себя чертовски неприятно.

– Абсурдное обвинение, – сказал Даркурт, окончательно овладев собой. Он перевел взгляд на Джоанну. – Ты об этом знала? – В ответ та лишь коротко кивнула, но этого было достаточно. – Так вы именно по этой причине в такой спешке уехали из Акоры?

– Пожалуйста, Алекс, – заговорила Джоанна, – постарайся понять. Мне нужна была уверенность, что мой брат в безопасности.

– И все же ты могла мне сказать… – Алексу было больно от мысли, что Джоанна промолчала, но в то же время он испытывал огромное облегчение. Теперь хотя бы ясна причина ее странного поведения и бегства.

– Ты бы меня не понял, – сказала Джоанна. – Нам обоим известно, что у тебя были и собственные сомнения относительно Ройса.

– Какие еще сомнения? – вмешался в их диалог Ройс. До сих пор он лишь молча слушал их, но теперь счел нужным заговорить.

– Сомнения относительно вас, – прямо ответил Алекс. – И того, что привело вас в Акору. Когда мы с вами разговаривали в прошлом году, я недвусмысленно дал понять, что ваш приезд нежелателен.

– Верно, – признался Ройс. – Но вы не назвали причин.

– Мне казалось, что они очевидны. Акора не любит иностранцев. – Поймав на себе насмешливый взгляд Ройса, Даркурт поспешил добавить: – Официально. Но те ксс-ноксы, которые приезжают к нам, там и остаются. Вас это не устраивало. Вы намеревались вернуться в Англию.

– Разумеется, я намеревался вернуться, но сначала хотел увидеть ванакса, – промолвил Ройс. – Я хотел, чтобы он понял, что в Британии есть люди, которые хотят дружеских и мирных отношений с Акорой. Я думал подготовить почву для дальнейшего диалога.

– Но почему же вы прямо мне об этом не сказали? – спросил Даркурт.

– Потому что вы изначально были против моей поездки, не объясняя причин. Вы старались для себя или для Акоры?

Джоанна прерывисто задышала и инстинктивно встала между братом и Алексом, которого Ройс только что намеренно оскорбил. Причины ее поступка были ясны, но мужчин он рассердил. Они взяли ее под руки и приподняли, чтобы переместить в сторону.

– Ради Бога! – возмутилась она. – Я вам не кукла и не куриная косточка, которую разламывают, загадывая желание. Отпустите меня.

Мужчины повиновались, глядя друг на друга с некоторым удивлением, словно были поражены неожиданной слаженностью действий.

– Может быть, вы, – заговорил Алекс, подавив гнев, – соблаговолите объяснить, почему считаете меня способным предать Акору?

– Я не в том смысле… Я вообще-то так не считаю, – сбивчиво объяснил Ройс. – Мне просто пришло в голову, что если вы принц Акоры, то, возможно, вы не хотите во всем подчиняться брату. Для вас есть резон стать губернатором страны, которую контролирует Британия.

Алекс был в шоке от его слов. Наступившее после признания Ройса молчание нарушила Джоанна:

– Как это ни печально, есть люди, которые повели бы себя именно так. Но Алекс не принадлежит к их числу.

– Вы наполовину англичанин, – вымолвил Ройс. – И если Персевалю удастся воплотить в жизнь свой план завоевания Акоры, то лучшего губернатора, представителя английского короля, не найти.

– Едва ли, потому что я не доживу до этого дня, – холодно заметил Даркурт. – Я не стану жить в покоренной Акоре.

Ройс несколько мгновений задумчиво смотрел на Даркурта. Взгляд его постепенно теплел, а слова прозвучали неожиданно для всех:

– Возможно, моя сестра не зря вам доверяла. – Ройсу было нелегко произнести это.

Джоанна вздохнула с видимым облегчением. Пик напряженности между Алексом и ее братом прошел, однако окончательно расслабляться было рано.

– Думаю, здесь не лучшее место для подобных разговоров, – заметила она.

Представление с волшебным фонарем уже завершилось, и гости стали потихоньку выходить из дома, чтобы глотнуть свежего воздуха, прежде чем занять места за игорными столами или предаться иным развлечениям, приготовленным для них хозяином. Без сомнения, празднество затянется до утра.

– Принни обидится, если мы уйдем слишком рано, – сказал Ройс и протянул Алексу карточку. – По этому адресу мы можем встретиться в Брайтоне, мы с сестрой остановились в этом доме. Предлагаю потолковать поосновательнее, когда за нами не будут наблюдать столь пристально. Дежурный констебль делает обходы сначала в три, а затем в четыре часа.

– Я приду в половине четвертого. – Даркурт собрался было уйти, но не успел он сделать и нескольких шагов, как Ройс остановил его:

– Я еще не поблагодарил вас за то, что спасли меня и защитили Джоанну.

Алекс пожал протянутую ему руку. Несколько мгновений мужчины молча смотрели друг на друга, после чего разошлись в разные стороны.

Джоанна осталась с братом. Она все еще опасалась за его состояние, и он, казалось, не был расположен расставаться с ней даже ненадолго. Несколько раз она заметила, как брат с опаской посматривает на молодых людей, пытавшихся поухаживать за ней. Джоанна едва не рассмеялась, до того нелепой показалась ей ситуация.

Она, которая терпеть не может высший свет, вдруг оказалась в центре внимания. Помоги ей Господь.

Поэтому, прежде чем ей надоест назойливое ухаживание незадачливых кавалеров, Джоанна решила переключить внимание на принца и постараться его очаровать.

Это оказалось удивительно просто. Она слышала много нелестных отзывов о Принни, но в эту ночь он был чрезвычайно мил. А уж узнав, что Джоанна, как и Ройс, бегло говорит по-древнегречески, принц вообще пришел в восторг. Забыв о гостях, принц завел долгую, но увлекательную дискуссию о греках, которых Джоанна так любила, она даже не заметила, как летит время. Вскоре к ним присоединился Алекс. Забыв на время об Акоре, он продемонстрировал такое блистательное знание древнегреческой истории, что принц был очарован и им. Было уже далеко за полночь, когда гости стали постепенно расходиться. Их парики обвисли, косметика смазалась, но они старались не показать усталости. Премьер-министра нигде не было видно; Джоанна слышала краем уха, что он, недовольный вечером, ушел раньше.

Когда пробило два часа ночи, Джоанна с Ройсом собрались уходить. Ночь была чудесной, с моря дул прохладный свежий ветерок. Джоанна задремала в экипаже под равномерный стук копыт и проснулась лишь когда Болкум остановил лошадей перед их домом.

– Ты не привыкла бодрствовать в такое время, – заметил Ройс.

– Нам обоим не помешает выпить по чашке крепкого чая, – выходя из кареты, сказала Джоанна.

– Ты не сомневаешься в том, что Даркурт придет? Вопрос брата удивил Джоанну:

– Нет, конечно, а у тебя есть сомнения?

– Некоторые, – признался Ройс, – хотя он оказался не тем человеком, каким я его себе представлял.

– Принц, готовый предать собственную страну, да?

– Ты же сама говорила, что есть люди, которые без раздумий пошли бы на это.

Джоанна не успела ответить, потому что дверь распахнулась и на пороге появилась Малридж. Экономка одарила их суровым взглядом.

– Хорошенькое время выбрали для прогулок, – сказала женщина.

– Замечательное время, Малридж, – улыбнулся Ройс. – Звезды сияют, ночь прекрасна, да и компания, – он чмокнул ее в щеку, – замечательная.

Малридж хотела еще поворчать, но не нашла нужных слов: галантность Ройса сразила ее.

– Что ж, пусть так, но все равно пора немедленно ложиться спать.

– Вообще-то мы ждем гостя, – заявила Джоанна. – Но тебя это не должно беспокоить: я сама приготовлю чай.

– Гостя? – оторопела Малридж. – В столь поздний час? И кто же он, хотела бы я знать?

– Принц, – с невозмутимым видом ответил Ройс. – Для него это вполне подходящее время, Малридж. Королевские особы, знаешь ли, привыкли не спать до утра.

– Ну да, как же, принц… – недовольно пробурчала Малридж. – Думаете, я поверю, что… – Она вдруг замолчала, уловив насмешку в словах лорда. – Готова биться об заклад, что я знаю, какого именно принца вы ожидаете. – И, не дав им ответить, Малридж бросила на брата с сестрой осуждающий взгляд, подобрала подол своего черного платья и направилась в кухню. – Я приготовлю вам чай, – бросила она через плечо.

Джоанна пошла наверх переодеться. Приводя себя в порядок, она бросила тоскливый взор на кровать. Малридж сдержала обещание: спустившись вниз, Джоанна увидела на столе поднос не только с чаем, но и блюдо с сандвичами и маленькими кексами. Впрочем, она так нервничала, что была не в состоянии проглотить и кусочка. В павильоне принца ей удавалось сдерживать волнение, но здесь, у себя дома, это было труднее. Еще бы, Алекс придет к ним в гости, он будет говорить с Ройсом! О государственных делах, разумеется. Не стоило опасаться, что мужчины затронут какую-то другую тему, тем более что Джоанна не собиралась уходить, чтобы проконтролировать их разговор. Время говорить об их личных отношениях еще не пришло, к тому же тема эта столь деликатна, так просто что-то истолковать превратно.

Поправив в двадцатый, наверное, раз волосы, Джоанна посмотрела на часы, стоявшие на мраморной-каминной полке в семейной гостиной, расположенной в дальней части дома. Болкум растопил камин, правда, огонь был нужен не столько для тепла, сколько для традиционного уюта. Темноту разгоняли газовые лампы. Джоанна слышала, что констебль проходил примерно полчаса назад, стало быть, в следующий раз он появится примерно через такое же время. Ройс был в саду. Джоанна подождала еще немного и присоединилась к брату.

– Алекс будет здесь с минуты на минуту, – сказала она.

Ройс кивнул.

– Болкум в холле, он сразу же сообщит нам о его приходе.

– Ты действительно считаешь, что все эти меры предосторожности так необходимы?

– Я считаю, что мы стоим на краю пропасти. Если Пер-севалю удастся протащить в жизнь свои проекты… – Ройс замолчал и лишь покачал головой, представляя себе, куда может завести это безумие.

– Ему мало военных действий с Наполеоном? Премьер-министр хочет еще и войны с Акорой?

– Ему кажется, что это будет очень просто.

– Значит, он ничего не знает об Акоре, – заметила Джоанна.

– В этом-то все и дело, – кивнул брат. – Об Акоре вообще мало кто знает. А люди вроде Персеваля в своем невежестве могут завести нас далеко.

Джоанна вспомнила о пушках в трюме «Нестора» и содрогнулась. Что бы там ни говорили, Акора в состоянии достойно встретить захватчиков.

Каминные часы пробили еще раз – Джоанна отчетливо слышала их звон. Констебль на улице выкрикнул дежурную фразу: «Четыре часа, все в порядке!»

Может, для него все и в порядке, чего не скажешь о Джоанне. Алекс опаздывает.

– Он придет, – сказала она. – Я уверена.

– Возможно, что-то задержало его, – успокаивающе проговорил Ройс. Он не хотел, чтобы сестра волновалась.

Они прождали до половины пятого. Алекса так и не было, и Джоанна решила спуститься в холл. Не мог ли Болкум заснуть и не расслышать стука? Нет, ее верный Болкум сидел на табурете с таким видом, словно это полдень и он накануне отлично выспался.

– Скоро рассветет, – заметил кучер.

Джоанна посмотрела на улицу сквозь стеклянные окошки на двери.

– Что-то случилось, – сказала она.

К счастью, Болкум не стал разубеждать ее. Встав со стула, он предложил:

– Хотите, миледи, я посмотрю?

Стоит ли Болкуму пытаться разыскать Алекса? Лучше уж самой заняться этим, решила Джоанна. Она принялась за дело спокойно и уверенно. Закрыв глаза, сосредоточилась где-то на потаенных глубинах своего существа, где, как теперь она знала и таится ее удивительная сила. Она думала об Алексе, позволила сладким воспоминаниям захватить ее, возрождала в своем воображении вкус его поцелуев, запах его тела, его нежные прикосновения…

Где же он?

Пальцы Джоанны дрогнули. Она почти чувствовала тепло его кожи, живо вспоминала, как что-то вибрировало у него в груди, когда он смеялся, лежа рядом с ней, слышала, как гулко бьется его сердце. Они дважды были вместе: у озера Вздохов и на Дейматосе, после того, как им удалось выбраться из пещер. Тогда пахло влажным песком, трава шуршала под их телами, а воздух был напоен дивным ароматом цветущего жасмина и привычным в Акоре запахом лимона. И еще… что это?

Кровь!

Джоанна почувствовала холодный металлический запах крови. Ощутила ее соленый привкус. Ей казалось, что кровь струится по ее коже.

– Алекс!

На ее крик из сада прибежал Ройс. Болкум держал Джоанну за плечи, возникшая рядом Малридж смотрела на молодую хозяйку с опаской и тревогой.

– Я так и знала, что произойдет нечто подобное, – заявила экономка. – Это всегда было в ней, но так сильно – никогда. Видно, странная сила искала выход и наконец нашла.

– Что случилось? – ласково спросил Ройс, отстраняя Болкума и заглядывая сестре в глаза.

– Алекс… – чуть спокойнее повторила Джоанна. – Он ранен, поэтому его нет. Но он где-то рядом, я уверена в этом.

Всю жизнь, сколько себя помнила, Джоанна могла рассчитывать на Ройса. Особенно после смерти родителей. И сейчас он не пренебрег ею. Она видела, как следы растерянности исчезли с его лица. Перед ней был лорд Хоукфорт, потомок многих поколений мужчин и женщин, которые немало рисковали в жизни, много выстрадали, но знали, что такое настоящий триумф.

– Мы разыщем его, – пообещал Ройс, делая знак Болкуму следовать за ним.

Малридж направилась в кухню. Джоанна инстинктивно пошла следом за ней. У нее было немного времени, правда, Джоанна не знала, сколько именно, однако она не сомневалась, что Ройс найдет Алекса.

– Надо нагреть воду, – сказала экономка, – горячая вода всегда пригодится. – Она поставила на плиту большой котел. – А вы принесите сундучок, – велела она Джоанне.

Та послушно отправилась за сундучком, который был на том же месте, куда они его поставили, приехав в Брайтон. Это был очень старый дубовый сундучок, окованный железом. От времени дерево потемнело и покрылось небольшими трещинами. Железные крепления кое-где проржавели, но еще крепко держали дубовые планки. По традиции, старшая из хоукфортских женщин, считавшаяся наиболее умелым лекарем, передавала этот сундучок младшей из рода Хоукфортов. Мать Джоанны держала в нем бинты и лекарства. Так же поступала мать ее отца, а до нее – еще многие женщины.

Даже держать тяжелый сундучок в руках было приятно. Джоанна принесла его в кухню, где от стоявшего на огне котла уже поднимался пар. На столе Малридж разложила полотенца.

– Уже скоро, – сказала экономка, начиная щипать корпию.

И действительно, вскоре задняя дверь, ведущая в сад, отворилась. В дверях стояли Ройс с Болкумом, а между ними повисло тело Алекса.

Джоанна не закричала, втайне гордясь этим. Она лишь бросилась мужчинам навстречу.

– С ним все будет в порядке, – быстро сказал Ройс, пока они с Болкумом усаживали Даркурта в кресло.

Алекс был в сознании, он даже посмотрел на Джоанну, но тут же поморщился от боли. Его рот был в крови, кровь темнела под одной бровью, глаз слегка припух. Все бы ничего, да только его рубашка с левой стороны, как раз напротив сердца, тоже окрасилась кровавым багровым.

– Они промахнулись, – прошептал Алекс, заставив себя улыбнуться.

– Черт возьми! – не сдержалась Джоанна. Схватившись за сорочку Алекса, она рванула ее на груди. – Черт, черт побери! Ты шел сюда пешком, да? Без экипажа, без кучера? Один? О чем ты думал?

– О том, что я нахожусь в цивилизованной Англии…

– Дурак! Чертов глупец!

Его пырнули ножом, лезвие вошло в тело, скользнув между ребер. Несколько дюймов в сторону – и оно пронзило бы сердце. Да, они промахнулись, но совсем немного.

Время остановилось. Забыв обо всем на свете, Джоанна думала только о том, чтобы помочь Алексу. Только это! Только спасти его! Она почти автоматически делала то, чему научилась еще в раннем детстве, когда маленькой девочкой наблюдала за действиями матери, толком не понимая, что происходит.

«Этому научила меня твоя бабушка, – сказала как-то Джоанне мать много-много лет назад. – А ее – моя бабушка».

Джоанна не была тут одна. В кухне брайтонского дома, она чувствовала себя так, словно находилась в Хоукфорте. За ее спиной стояли женщины ее рода, их души поддерживали ее. Они с готовностью делились с ней своими знаниями и мудростью.

– У тебя хорошо получается, – заметил Алекс.

Менее сильный человек не выдержал бы такого нападения. Даркурт был просто удивителен.

– Сколько их было? – спросил Ройс.

– Кажется, шесть, – ответил Алекс. – Трое убежали, – с отвращением проговорил он.

– Констебль найдет остальных.

– Надеюсь. Это уже не важно. Три невесть откуда взявшихся трупа вызовут в обществе настоящую панику. Но тот, кому следует, поймет послание правильно.

– Джоанна права, ты должен быть осторожнее.

– Буду… Отныне… – Даркурт взглянул на Ройса. – Дело серьезнее, чем я предполагал.

– Не могу не согласиться. Прямая атака свидетельствует о том, что они способны на безрассудство.

– Или же полны решимости, – предположил Даркурт. – В конце концов, нас видели вместе.

– Погодите, – вмешалась Джоанна, – значит, вы считаете, что это нападение как-то связано с Акорой. Но не может же быть полной уверенности. На Алекса могли напасть обычные воришки.

– К сожалению, нет, – покачал головой Алекс. – Я их узнал.

Оба Хоукфорта удивленно посмотрели на него.

– Узнал? – через несколько мгновений переспросил Ройс.

Алекс кивнул:

– Они были одеты как англичане, но бились как акорцы. – Он указал на рану у себя на груди. – Эта ранение нанесено акорским клинком.

– Но кто же?.. – пробормотала Джоанна.

– Возможно, это те самые люди, что держали меня в плену, – сказал Ройс. Он глянул Алексу в глаза. – Ты доверяешь брату?

– Как самому себе.

– Тогда это другие люди.

Джоанна облегченно вздохнула: слава Богу, Ройс теперь уверен в том, что в плену его держал не ванакс, а тот, кто вступил с ним в противоборство. Теперь хотя бы об этом можно не беспокоиться.

– На этом они не остановятся, – промолвил Алекс. – Раз они приехали сюда, значит, готовы выполнить свою миссию до конца.

– Надо понимать, они еще раз появятся, – заметил Ройс.

Лицо Алекса онемело, у рта залегли жесткие складки.

– А когда они появятся… – Он не договорил, но мужчины обменялись понимающими взглядами.

– Довольно, – снова вмешалась в разговор Джоанна. – Тебе необходимо лечь, – безапелляционно заявила она, обращаясь к Алексу. Джоанна была непоколебима, ее ничто не могло смягчить – ни мужское высокомерие, ни уговоры. Алекс должен лечь в постель. Немедленно.

– Я в порядке, – попробовал протестовать Даркурт, но, к удивлению Джоанны, ее поддержал Ройс:

– Она права. Мы все устали, а ты к тому же еще и ранен. Уже рассвело. – Взглянув в окно, все убедились в его правоте. – Да и если тебя увидят в таком состоянии, могут заподозрить, что ты имеешь отношение к трем трупам, которые констебль вот-вот найдет, если уже не нашел. Это тебе ни к чему.

Алекс внял уговорам брата и сестры. Он позволил Ройсу и Болкуму отвести себя наверх, в свободную спальню. Малридж поспешила вслед за ними. Она расстелила постель, взбила подушки и воочию убедилась в том, что их гость действительно ни в чем не нуждается.

Джоанна задумалась. Терпение Ройса на пределе – это ясно. Одно дело – ухаживать за раненым, и совсем другое – находиться в его кровати. Поэтому, выйдя из комнаты Алекса, Ройс был вознагражден благодарной улыбкой сестры.

Он распахнул ей свои объятия; и она с радостью прижалась к нему. Джоанна больше не чувствовала запаха крови и с наслаждением вдыхала аромат свежести нового дня.

Глава 19

Большую часть дня Джоанна проспала. А проснувшись ближе к полудню от яркого солнечного света, резко села в кровати. И тут же подумала об Алексе. Схватив лежавший в изножье постели халат, женщина завернулась в него и босиком выбежала из комнаты.

На робкий стук в дверь спальни, где лежал Даркурт, никто не отозвался, и Джоанна решилась заглянуть в нее. Шторы были задернуты, тут царил полумрак, и Джоанна с трудом разглядела человека, лежавшего в постели. Когда ее глаза привыкли к темноте, она увидела, что Алекс лежит на боку лицом к ней. Простыня прикрывала его только до пояса, а на загорелой груди белым пятном выделялась повязка. Джоанна наклонилась к нему, желая убедиться, что на белом льне не выступили красные пятна. Да, кровотечение остановилось. Джоанна осторожно, чтобы не разбудить Даркурта, прикоснулась к его лбу. Лихорадки не было.

Тогда она вздохнула с облегчением. Забыв обо всем на свете, Джоанна прижалась губами к губам принца.

– Алекс, слава Богу, – прошептала она.

Даркурт перевернулся на спину, его губы ожили, а руки обхватили Джоанну. Их поцелуй был не чувственно-страстным, а скорее жизнеутверждающим и нежным. Когда он прервался, Джоанна свернулась клубочком возле Алекса, положив голову ему на плечо.

– Какое чудо просыпаться рядом с тобой, – пробормотал Даркурт с улыбкой. Он покосился на зашторенные окна. – Который час, хотел бы я знать?

– Не знаю точно, но, кажется, скоро пора пить чай, – ответила она.

– Ну и ну! Уж и не помню, когда я в последний раз спал так долго. – Алекс хотел было сесть, но Джоанна удержала его.

– Так все-таки когда же это было?

– Довольно давно, – признался принц Акоры.

– Прекрасно, что все мы отдохнули. – Она коснулась его лица. Синяк под глазом стал меньше, так что Алекс почти походил на себя прежнего. Лежать вместе было опасно, но Джоанна не могла заставить себя сдвинуться с места. Не могла… – Алекс, – заговорила она, – а почему ты позволил нам уехать из Акоры?

Его лицо осталось бесстрастным.

– А почему ты думаешь, что это было мое решение? – ответил он вопросом на вопрос.

– Потому что в этом деле, полагаю, твой брат должен был послушаться тебя.

Алекс убрал прядь волос с ее лица.

– Я мог бы сказать тебе, что вам разрешили уехать, потому что для меня имеют значение твои чувства и желания, потому что я не хочу причинять тебе боль и заставлять делать то, чего ты не желаешь. И уж в особенности мне не хотелось насильно оставлять тебя рядом с собой. Все это – правда, но не вся правда.

Джоанне было так приятно слушать его признание, что она не сразу поняла смысл его слов.

– А в чем же вся? – спросила она через несколько мгновений.

– Хотя я не понимал причин, заставивших твоего брата приехать в Акору, мне было понятно, почему ты стремилась в нее. Я знал, что ты смелая, честная и заслуживаешь полного доверия. И хотел надеяться, что ты говоришь о Ройсе правду; теперь подтвердилось, что я не ошибся. К тому же вы оба не смогли бы помочь Акоре, оставаясь в стране, зато в Англии вы для нас – неоценимые союзники.

Приподняв голову, Джоанна заглянула ему в глаза.

– Так, значит, ты хочешь использовать нас?

– Джоанна…

В голосе Даркурта зазвучало такое искреннее беспокойство, такой укор, что она, не сдержавшись, улыбнулась.

– Не тревожьтесь, милорд. Мне известно, как нелегко приходится человеку, который исполняет свой долг.

Он крепче обнял ее.

– Теперь я тоже это понимаю. А Ройс действительно считает, что Атреус велел его похитить?

Леди Хоукфорт кивнула.

– Стоявшие в карауле у его темницы стражники хвастались друг перед другом, какие награды получат от ванакса за то, что стерегут столь важного пленника.

– Но это же бессмысленно. Люди Атреуса никогда не стали бы вести себя подобным образом.

– Об этом я и подумала. – Как Алекс был готов принять на веру тот факт, что Ройс не желал причинить вреда его родной Акоре, так и Джоанна с радостью поверила его словам об Атреусе. – Я тоже считаю, что столь низкие люди не могут служить ванаксу. Однако Ройс слышал их – это несомненно. И он поверил им не раздумывая.

– Это как раз можно понять… – Задумавшись на мгновение, Алекс сказал: – Но в действительности было так: люди, которые караулили камеру Ройса, намеренно ввели его в заблуждение. Им нужно было убедить его в том, что во всем виноват Атреус.

– Но зачем? Для того, чтобы скомпрометировать ванакса? Чтобы Ройс решил, будто Атреус нарушает законы, касающиеся иностранцев? – недоумевал Джоанна.

– Не думаю, что это так. Даже если люди поверят им, что маловероятно, положение дел не изменится. Власти Атреуса от этого не убудет. – Помолчав, Даркурт взглянул на Джоанну. – Если только… Если только люди, поверившие в то, что Атреус приказал взять Ройса в плен, не были иностранцами. Вот если они были…

– Британцами! – договорила за него Джоанна. – Из тех, кто планировал вторжение в Акору!

– Совершенно верно! Подумай сама, британского лорда, аристократа, занимающего высокий государственный пост, держат в тюрьме по приказу акорского правителя! И менее веская причина может стать поводом для вторжения. – Еще не договорив, Алекс сбросил простыню и встал, не замечая свой наготы. – Ройсу необходимо сообщить об этом… – Он печально улыбнулся. – Сомневаюсь, что его обрадует то, что я так своеобразно использовал его гостеприимство.

Джоанна с восхищением смотрела на пего.

– Ройс спит в саду. После тюрьмы он не может подолгу оставаться в помещении.

– Я о чем-то подобном догадался еще вчера, во время шоу с волшебным фонарем. – Алекс взял Джоанну за руку, ее нежные пальчики тут же обхватили его руку. – Знаешь, любой мужчина долго бы приходил в себя после того, что пришлось пережить твоему брату.

Джоанна была рада, что Алекс не жалеет ее брата, а скорее восхищается им; чувство жалости Ройс презирал. Тряхнув спутавшимися кудрями, Джоанна встала с кровати, не отпуская руку Даркурта.

– Я должна одеться, – сказала она. – И ты тоже одевайся.

– Чтобы достойно предстать перед лицом мира?

– Именно так! Ты же знаешь, как важно показаться людям на глаза в полном порядке.

– Надо, чтобы Британию и Акору видели вместе. Свет будет в восторге, а наши враги забеспокоятся. Напуганные люди могут натворить глупостей, что нам на руку.

От его близости у нее голова шла кругом. Даже теперь, после того как Джоанна в буквальном смысле вновь нашла Даркурта, это удивляло ее. Что же с ней случилось? Куда девалась ее былая рассудительность? Она смотрела на губы Алекса и думала только о том, как хорошо слиться с ним в поцелуе.

– Думаю, трупы уже найдены, – сказал Даркурт. – И те, кто устроил нападение на меня, явно в панике. – Он поднял загорелую руку и запустил пальцы в шелковый водопад ее волос. – Возвращайся в Хоукфорт.

Джоанна опешила.

– Что?!

– Возвращайся в Хоукфорт, – повторил Даркурт. – Там ты будешь в безопасности. Я приеду к тебе, как только все выяснится.

– Тебе необходима моя помощь.

Алекс не стал отрицать этого.

– Но еще больше мне необходимо, чтобы ты была в безопасности.

– Я думала, что Акора для тебя главное.

– Я тоже так думал. – Наклонившись к Джоанне, Алекс впился в ее губы горячим и страстным поцелуем. Забыв обо всем на свете, они наслаждались мгновениями сладостной близости.

До тех пор, пока за дверью не раздались чьи-то шаги, заставившие их отскочить друг от друга.

К счастью, это была служанка. Джоанна увидела ее, когда, приоткрыв дверь, осторожно проскользнула в коридор, чтобы пройти в свою комнату. Одна из горничных занималась здесь уборкой; хорошо, что не Малридж, которая пришла бы в ужас, увидев свою воспитанницу в комнате у мужчины, или, хуже того, – Ройс. Джоанна знала, что Ройс не зайдет к Алексу, опасаясь побеспокоить его, но если он…

Об этом даже думать не хотелось. Джоанна быстро оделась и направилась в семейную гостиную. Ройс был уже там – он разговаривал с Алексом, который успел спуститься вниз.

– …Предполагаемого лидера реакционеров зовут Дейлос, – говорил Алекс, когда Джоанна вошла в комнату. – А вот о другой фракции, о мятежниках, нам почти ничего не известно.

– Сложная ситуация… – начал Ройс. Увидев сестру, он замолчал.

Мужчины встали, чтобы пожелать Джоанне доброго утра. Не успела она сказать им, чтобы они, не стесняясь, продолжали при ней свой разговор, Ройс указал на гору писем, лежавших па маленьком столике.

– Приглашения, – раздраженно бросил он. – Несметное количество приглашений. Похоже, буквально поголовно все в Брайтоне задумали устроить прием в нашу честь.

Джоанна села на предложенный Алексом стул и налила себе чаю, злясь про себя на их дурацкие церемонии. Хорошо хоть друг с другом они говорили честно и открыто. Есть надежда…

– А почему бы и нет? – отозвалась она. – В городе ведь сейчас целых два принца – наш и акорский. Не говоря уже о неуловимом графе Хоукфорте, который, как мило заметил премьер-министр, вернулся к нам из страны мертвых. Можно ли отказаться от таких предложений?

– Ты забыла упомянуть себя, – заметил Ройс. – А между прочим, ни о ком не говорят столько, сколько об очаровательной леди Джоанне Хоукфорт. – Он покосился па Алекса, имя которого, без сомнения, упоминали в связи с прочими сплетнями. – Ах да, еще судачат о трех трупах, найденных возле Стайна.

– Возле Стайна? – переспросила Джоанна, явно предпочитавшая разговор о трупах сплетням о себе.

– Стайн – модная улица около павильона принца. Брайтонские рыбаки обычно сушат там свои сети, а теперь светские львы и львицы избрали это местечко для прогулок.

– Полагаю, сегодня там особенно оживленно, – вставил Даркурт. Наклонившись к Ройсу, он церемонно произнес: – Милорд, я бы не прочь прогуляться. Могу я попросить вашу сестру составить мне компанию?

Джоанна вопросительно посмотрела на брата. Тот поставил на стол чашку и взглянул на нее.

– Я не возражаю, леди Джоанна, – с расстановкой произнес он.

Джоанна с облегчением вздохнула, только бы мужчины ничего не заметили.

– Как это мило с твоей стороны, Ройс, – тихо сказала она.

– А почему бы и вам не присоединиться к нам? – предложил Алекс.

– Пожалуй, я так и сделаю. – Ройс поднялся со стула. – Это будет семейная прогулка.

Намекнув таким образом на то, что от него не укрылись их отношения, Ройс направился к парадной двери; Джоанна с Алексом последовали за ним.

Был чудесный солнечный день. Обычно на набережной дул ветер с моря, неся с собой соленые морские брызги, которые насквозь просаливали лица и одежду прогуливавшихся людей. Но сейчас ветер утих, ласковые солнечные лучи еще согревали землю, хотя уже близился вечер. Толпы людей прохаживались по набережной – в основном это были представители знати или те, кто мечтал, чтобы и их причислили к высшему обществу.

Джоанна чинно шла между Ройсом и Алексом, изо всех сил стараясь подавить зевоту, что ей плохо удавалось. Разряженная в пух и прах публика вышла сюда себя показать и на людей посмотреть; в толпе то и дело мелькали подозрительные личности разного пола и возраста, явно пришедшие сюда для того, чтобы заглянуть в чужие карманы. Наглый и милый, смущенный и развязный – таков был Брайтон, представший перед глазами Джоанны.

– Иди рядом с нами, не отставай, – пробормотал Ройс.

Джоанну не надо было уговаривать. Они приближались к тому месту, где народу было особенно много. Джоанна украдкой посмотрела на Алекса и тут же убедилась – ее подозрения подтвердились.

– Не понимаю, на что они тут глазеют, – сказал он. – Все давно убрали, так что и пялиться не на что.

Да уж, ничего примечательного, кроме его собственной персоны. Казалось, нападение на него, вынужденное убийство троих человек не произвели на Алекса никакого впечатления. Но Джоанну трудно было обмануть. Она видела, как потемнел взор принца, и нежно сжала его руку.

Толпа была так занята созерцанием места убийства, что их трио осталось почти незамеченным. Они продолжали идти вперед, пока какой-то человек не остановился, чтобы приветствовать их.

Это был Чарлз, граф Грей, которого Джоанна видела в Карлтон-Хаусе. Стройный мужчина с покатым лбом и темными волосами, он почти всегда бывал мрачен. Причиной меланхолии графа считали его разочарование политикой, а возможно, смерть его любовницы Джорджианы, герцогини Девонширской, которая вовлекла его в большой скандал, родив ему незаконную дочь. Но Джоанну граф интересовал хотя бы потому, что занимался политическими реформами, и она была рада познакомиться с ним.

– Леди Джоанна, – сказал Грей, – я чрезвычайно рад. Могу теперь ходить с гордо поднятой головой – меня представили женщине, о которой судачит весь Брайтон.

Неожиданно для себя Джоанна залилась краской смущения. Она не привыкла быть в центре внимания, это раздражало ее. И все же она не хотела быть невежливой.

– Я тоже чрезвычайно рада знакомству, – проворковала она в ответ. – Должна сказать, я с интересом следила за вашей деятельностью.

– Да что вы, миледи! – Грей был явно польщен. – Вас увлекает политика?

– Ее практическая сторона. Нелепо ожидать, что люди отдадут всю свою энергию и верность нации, если у нее не будет авторитетного представителя.

Искренность Джоанны привела Грея в восторг. Серьезное выражение его лица сменилось удивленной улыбкой.

– Неужто древние башни Хоукфорта взрастили радикала? – усмехнулся он.

– Между прочим, не впервые, – вмешался Ройс. – Рад видеть вас, милорд. – Указав на Алекса, он спросил: – Кажется, вы знакомы с лордом Босуиком?

– Разумеется! Здравствуйте, милорд. Как поживаете, Ройс? Тут о вас очень беспокоились.

– Я уже слышал, – сказал Хоукфорт. – Любопытно, как быстро распространяются сплетни. Но скажите, что привело вас в Брайтон? Я-то думал, что вы избегаете этого места как чумы.

Грей лишь пожал плечами:

– Человеку не всегда удается делать то, что ему хотелось бы. Вы вернулись в Англию очень быстро, лорд Босуик. А мне же казалось, что вы предпочитаете проводить летние месяцы в Акоре.

– Как вы только что заметили, милорд, человек не всегда волен распоряжаться собой.

Грей внимательно посмотрел на Даркурта.

– Бедный Брайтон! Похоже, никому тут не нравится, пожалуй, кроме вас, леди Джоанна. Как вам Занаду[7] принца?

– Она превзошла все мои ожидания, милорд. Такое впечатление, что там оживают фантазии.

– Похоже, принц предпочитает фантазию реальности, – заметил Грей. – Однако не смею больше задерживать вас. Если вы будете вечером в павильоне, то, возможно, мы еще встретимся.

– Мы будем вечером в павильоне? – спросила Джоанна у своих спутников, когда граф ушел. Ей не понравился тон, каким тот говорил о принце, не понравилось и то, что граф явно не одобрял Принни и даже не пытался это скрывать.

– Не представляю, как избежать этого, – промолвил Алекс. – Принни будет ждать нас.

– Надеюсь, еще одного шоу с волшебным фонарем не будет, – проговорила Джоанна. – Одного более чем достаточно.

Ройс посмотрел на солнце, заходящее над морем.

– Принц никогда дважды не повторяет одно и то же, – сказал он. – Так что нас наверняка ждет что-то новенькое.

На этой зловещей ноте они расстались. Алекс направился в свою брайтонскую резиденцию, Джоанна с Ройсом – в свою. Но перед уходом Алекс взял Джоанну за руки, поднес их к губам и поцеловал.

– Скоро увидимся, – сказал он на прощание.

Сердце Джоанны все еще учащенно билось, когда он исчез в толпе.

– Чудесный человек, – заявила Малридж. – Мне он сразу понравился.

– Сразу ты, положим, сочла его негодяем, – поправила ее Джоанна. – И когда он мне не помог, ты сказала, что это тебя не удигля^т.

– Это было прежде. А вон как храСь.?^ «^л. себя, когда на него напали.

– Он воин, умеющий биться и выигрывать.

Взяв гревшееся на каминной полке полотенце, Малридж передала его Джоанне через ширму. Завернувшись в него, Джоанна посмотрела, какое платье приготовила ей Малридж. Миленькое одеяние нежно-зеленого цвета, который так подходит к ее глазам. При других обстоятельствах Джоанна с радостью надела бы его. Но этой ночью ей хотелось чего-то особенного, необычного…

– Пожалуй, я надену белое муслиновое, – сказала она, раздумывая, что бы сделать с волосами.

Когда Джоанна через полчаса спустилась вниз, где ее уже ждал Ройс, она поняла, что ее усилия были не напрасны. Брат оторопело уставился на сестру. Они уже были в карете, которая везла их к павильону, когда Ройс сказал:

– Бедняга Даркурт.

– Почему?

– У него нет шансов.

– Я тебя не понимаю.

– Зато он поймет. – Ройс усмехнулся, довольный собой.

Но Джоанна не одобрила его остроумия:

– Знаешь, братец, разумный человек должен предвидеть последствия своих слова. Если ты считаешь, что у Алекса Даркурта нет шансов, правда, не ясно, в какой ситуации, то ни один смертный не может считать себя в безопасности.

Джоанна была награждена удивленно-настороженным взглядом лорда Хоукфорта, но экипаж уже пддъехал к павильону, и брат с сестрой присоединились к потоку гостей, хлынувшему в двери.

Стоя у входа под руку с Ройсом, Джоанна засомневалась, стоило ли ей привлекать внимание своим нарядом. Все присутствующие, не таясь, обернулись к ней, правда, им хотелось увидеть рядом еще кое-кого… Их терпение было вознаграждено.

– …Почти половина населения требует облегчить их положение, – говорил принц-регент. – ..Но ведь это невозможно! Где, скажите» на милость, мы должны брать средства?

Едва не предложив принцу осмотреться вокруг и подумать, куда уходят средства, которые можно было бы потратить на людей, Алекс бросил взгляд на вход в павильон.

– Мы ведем войну, – продолжал принц. – И гражданам стоит помнить об этом и…

Он говорил еще что-то, но Даркурт не слышал его. Его внимание было поглощено женщиной, которая только что вошла в зал. Джоанна! Женщина, которую он сумел узнать и понять, как не знал до этого ни одну свою любовницу, потому что она смогла затронуть самые потаенные уголки его души. Он помнил ее всю – звук ее голоса, ее грудной смех, тепло ее дыхания, аромат ее тела, помнил, как она стонала в минуты страсти. Даже с закрытыми глазами Алекс мог представить себе эту женщину, и все же сейчас перед ним была… не Джоанна.

На мгновение Даркурту показалось, что ее тело облегает акорское платье, но он тут же понял, что ошибается. Да, стиль был тот, но не без английского влияния. Должно быть, Джоанна, не следившая вообще-то за модой, сама давала указания мадам Дюпре. Сколь тонкое выражение се отношения к Акоре и, подозревал Даркурт, к нему самому. Вышитая стеклянными бусинками, сверкавшими на свету, простая туника переливалась, когда Джоанна двигалась. Каскад золотистых кудрей спадал на ее обнаженные плечи, на макушке же волосы были схвачены белой шелковой лентой, расшитой теми же бусинками. Джоанна была истинной принцессой. Принцессой, принадлежащей ему. Только ему, и больше никому.

Алекс был так горд этим, что едва не забыл поклониться принцу-регенту. Краем глаза Даркурт заметил, что его высочество был поражен таким невниманием к собственной персоне, но, проследив за его взглядом, кажется, понял, почему акорец оказался столь рассеянным. Принни был настолько снисходителен, что даже улыбнулся и одобрительно кивнул.

Никакая сила на свете не могла остановить Алекса. Он стремительно направился к Джоанне. Та чуть отошла в сторону от брата – единственного из мужчин, у кого голова не шла кругом. Усмехнувшись, Ройс пробормотал что-то вроде «ату!». Нет, не может быть, это нечто бессмысленное. Впрочем, не важно. Ничто не важно, кроме Джоанны. Алекс бережно взял ее руку и поднес к своим губам.

В тот вечер леди Джоанну Хоукфорт повел к ужину маркиз Босуик, который, между прочим, как не преминули напомнить друг другу собравшиеся, был также и его высочеством принцем Акорским. Его британские титулы были пониже, тем не менее, он все же принадлежал к королевскому роду.

Разговор за столом принца был непринужденным и увлекательным. Джоанна потеряла счет времени и была весьма удивлена, когда увидела, что слуги уже убирают со стола. Она проснулась сегодня очень поздно, поэтому спать ей вовсе не хотелось. Джоанна почти забыла об осторожности, когда принц, встав из-за стола, кивком пригласил их проследовать в один из бесчисленных роскошных залов павильона.

– Подождите, вот увидите, вас ждет нечто неординарное, – сказал Принни с лукавой улыбочкой. – Нечто необычное и очень забавное.

Слава Богу, было светло. Ройс стоял напротив, сытый и веселый. Алекс приосанился, взглянув на Джоанну. Принц пригласил их и еще нескольких особо приближенных к нему людей в дальний конец комнаты. За ними толпой последовали остальные гости.

После вчерашнего представления Джоанна с некоторой опаской смотрела на противоположную стену зала, где были укреплены мишени. Что это, неужто принц собрался устроить состязание по стрельбе-из лука? Оставалось надеяться, что в нем примут участие только более или менее трезвые гости, в число которых сам принц явно не войдет.

Ее надежды развеялись, когда буквально через мгновение принц взял из рук бесстрастного лакея предмет, при виде которого по толпе пробежал недоуменный шепот.

– Нет, это не… – пробормотала Джоанна.

– Духовое ружье, – сказал Алекс. Взяв Джоанну под локоть, он поставил ее позади себя. – Догадываюсь, это его очередная игрушка. К сожалению, она может и убить.

Джоанна никогда не видела такого оружия, но слышала о нем. Камера духового ружья заполнялась сжатым воздухом, который при выстреле выбрасывал из дула шарики или даже дробь.

– Алекс, – прошептала Джоанна взволнованно, – он же пьян.

– Да, почти как и все остальные, дорогая. Думаю, нам пора уходить.

В это мгновение к ним присоединился Ройс. Заметив, что Джоанна стоит позади Алекса, он одобрительно кивнул.

– Пора идти, – повторил Ройс слова Алекса.

– Совершенно верно, – согласился Даркурт.

Мужчины направились к выходу, увлекая за собой Джоанну. Но не успели они сделать и нескольких шагов, как их окликнул Принни:

– Даркурт! Я слышал, что вы отличный стрелок. Продемонстрируйте нам свое искусство.

Алекс пробормотал под нос замысловатое акорское ругательство, которое существенно увеличило словарный запас Джоанны.

– Здесь, ваше высочество? – громко спросил он. – Но выстрелы могут повредить всю эту красоту вокруг нас.

– Нет, все будет в порядке, – настаивал Принни. – Я абсолютно уверен… – Он протянул Алексу ружье.

– Принц это намеренно подстроил, – тихо проговорил Ройс. – Как бы он ни был пьян, он знает, что делает.

Джоанна сразу же догадалась, что ее брат имеет в виду.

– А кто будет стрелять? Маркиз Босуик, пэр Англии, доверенное лицо короля и принца-регента или принц Акоры, известный своей верностью родине?

Алекс задумался.

– Думаете, дело в этом?

– Думаю, да. Посмотри, Персеваль уже там.

Да, это был Персеваль. Причем мрачнее обычного. Fro взгляд бегал от принца к Алексу и обратно.

– В таком случае я согласен, ваше высочество, – громко сказал Даркурт. Он вложил руку Джоанны в руку брата, и они с Ройсом обменялись понимающими взглядами. – С удовольствием выполню вашу просьбу.

Толпа возбужденно загудела. Все тут же принялись делать ставки. Большинство ставило на Алекса, но находились и такие, кто сомневался в нем.

Даркурт подошел к начерченной на паркете мелом линии. Цель находилась в двухстах футах от него, в самом конце этого замечательного зала. Сбросив с себя свой великолепный сюртук, он передал его лакею. Джоанна с неприязнью покосилась на дам, которые тут же как голодные суки принялись жадно обсуждать фигуру Алекса. Джоанна подумала, что впервые употребила это слово как ругательство. Прежде она называла так только собак, совсем не обидно для милых животных.

– Цельтесь чуть влево, – посоветовал принц.

Алекс кивнул, прицелился и выстрелил. Одна из мишеней, стоявших в дальнем конце комнаты, упала. Слуга побежал, чтобы поднять ее.

– В яблочко, – объявил принц, когда лакей подал ему мишень. – Посмотрите, какое точное попадание.

Пока принц говорил, Алекс взял у слуги второе ружье, положил его на плечо и не мешкая выстрелил. Вторая пуля тоже попала точно в центр мишени.

Вскоре все мишени были прострелены, а Алекс стрелял вновь и вновь, неизменно попадая точно в цель.

Толпа была вне себя. Мужчины и женщины бурно ликовали. Джоанна посмотрела на их покрасневшие лица, спрашивая себя, понимают ли они, что происходит. Акор-ский принц поражает английские цели. Акорский принц доказал, что его выстрелы верны. И все же они аплодируют ему.

Хотя нет, пожалуй, не все реагируют однозначно. Стоявший в стороне Персеваль мрачнее тучи. Рядом с ним за происходящим наблюдал Грей. Выражение лица у того было почти такое же, как у премьер-министра; собственно, его обычная мина.

– Великолепно! – воскликнул Принни. Его голос поднялся почти до визга, когда он спросил: – Вы много знаете о пушках, Даркурт? Я слышал, это чрезвычайно занятные вещицы.

– Пушки… – повторил Алекс. Джоанне показалось, что Даркурту удалось умело скрыть свое изумление поразительной осведомленностью принца-регента. Он опустил последнее из духовых ружей, оглядел собравшихся и громко сказал: – В отличие от этих милых игрушек в пушки не поиграешь. У пушек одна-единственная цель – разорвать врага, уничтожить, разбросать по земле и засыпать его прахом.

Мужчины помрачнели, женщины поежились… от восторга.

– Как ужасно, – продолжал Алекс, – использовать оружие против тех, кто должны быть братьями и друзьями.

– Совершенно верно! – крикнул принц-регент. И так яростно закивал, что голова его, казалось, того и гляди отвалится. – Верно, черт возьми! Довольно врагов в этом мире. Я хочу знать, кто мне друг. – Он быстро и неуклюже обнял Алекса. – Старый Босуик знал, что делает, когда объявлял вас своим преемником. – Отойдя назад, принц кивнул Джоанне и привлек ее ко всей троице. – Босуики – старый добрый род. Начинался еще во времена Завоевателя. Конечно, в нашей стране есть еще фамилии и более древние. Кстати, – спросил принц у Алекса, – вам известно, что лорд Хоукфорт сражался рядом с Альфредом Великим? Вот это действительно древний род.

– Сражался и выиграл, – тихо добавил Ройс. Принни еще раз кивнул. Он был красен, возбужден и совершенно пьян, но тем не менее владел собой.

– Корона всегда могла рассчитывать на Хоукфортов, – сказал Принни. – Они никогда не подводили нас. Никогда!

– А ведь был один случай, с Ричардом Третьим, – с улыбкой промолвил Ройс.

– Не стоит вспоминать об этом, мой мальчик, – заявил принц-регент. – В этом нет необходимости. А сейчас все хорошо. Очень хорошо! Два старинных рода, трое добрых друзей. Чертовски хороший вечер!

Так оно и было, подумала Джоанна, когда им все-таки удалось незаметно ускользнуть из павильона, пока остальные гости добрались до духовых ружей.

Глава 20

В пышных празднествах прошла неделя. Все было бы чудесно, если бы не дурные предчувствия, регулярно посещавшие Джоанну. Она просыпалась на удивление поздно, долго принимала ванны с ароматными маслами, потом одевалась в потрясающей красоты платья и выходила из дома в компании двух самых красивых и элегантных мужчин Британии; один из них постепенно поправлялся от удара кинжалом, нанесенного неизвестными нападавшими. Имена их так и не удалось узнать, а рука, двигавшая ими, возможно, готовилась нанести новый удар.

Джоанна писала письма Кассандре. Правда, не отправляла их и даже не знала, отправит ли вообще когда-нибудь. Она начала писать эти письма, когда однажды они вернулись домой под утро. Она села за стол у окна, выходившего в сад, и взяла в руки перо.


«Ройс спит, – написала Джоанна, – Алекс уехал. Ночной воздух пахнет морем. А мне так не хватает аромата лимонов. Мы с тобой так и не попрощались, но я все же надеюсь, что мы еще увидимся. Думаю о тебе все больше и больше.

Что ты видишь в будущем? И вообще, видишь ли? Ты говорила, ничто не написано, но Создатель любит всех нас. Мы не можем изменить будущее. Как отчаянно мне хочется поверить в то, что ты права».

А вот что Джоанна написала в одну из других ночей:

«У меня было такое странное чувство, когда я танцевала прошлым вечером. Я увидела всех нас словно со стороны, с большого расстояния. Как будто я была гостем из другой эпохи и хотела представить себе, что люди скажут о нас. Или нет, я представляла, что они уже говорят, словно время изменилось и в действительности существует только один – настоящий – момент. Испытываешь ли ты нечто подобное?»

И еще одно письмо:

«В последнее время я начала думать о тебе и о Ройсе. Ты видела его будущее, его судьбу? Или мне следует написать – возможную судьбу? А каково твое будущее, ты знаешь? Дает ли Господь, любящий всех нас, тебе возможность увидеть все пути, открывающиеся перед тобой?

Приезжай в Англию. Я знаю, что тебе очень этого хочется, и уверена, что тебе здесь понравится».


Как-то раз за юкером[8] Джоанна сказала Ройсу и Алексу:

– Кассандра должна приехать в Англию.

– Кассандра? – переспросил Ройс, раздав карты.

– Это сестра Алекса, принцесса Акоры.

– Я и не знал, что у тебя есть сестра.

– Да, есть.

– Какое странное имя, – удивился Ройс. – Почему Кассандра?

– Оно ей очень подходит, – коротко объяснил Алекс и посмотрел на свои карты.

На следующее утро они встали очень рано, чтобы выпить с утра целебной минеральной воды.

– Какая гадость, – проговорила Джоанна, глядя на воду, льющуюся из медных кранов в специальном павильоне, куда многие мужчины и женщины приходят ежедневно, чтобы выпить свою пинту целебной влаги. Джоанна – истинная леди и не станет плеваться. Но как можно пить эту дрянь, пусть даже и полезную для здоровья?

– Попробуй смешать ее с молоком, – весело посоветовал Ройс, сам не пригубивший и глоточка.

– Лучше умереть, – пробормотала Джоанна, поворачиваясь к стоявшему, к ее радости, рядом ведру.

Они бывали в театрах. Спектакли были приличные, но с акорскими не сравнить. И еще на скачках – это было куда увлекательнее. Они видели, как принцу-регенту салютует его личный полк «Десятые гусары». Гусары во всем своем великолепии прошли парадным шагом по площади. Брата и сестру Хоукфорт приглашали все и всюду, но они все же умудрились несколько вечеров провести дома. Тогда Алекс с Ройсом засиживались допоздна, и Джоанна засыпала под аккомпанемент их низких голосов, свернувшись клубочком на больших качелях с атласными подушками на сиденье, стоявших возле клумбы.

Августовские вечера стали длиннее. Люди, напавшие на Алекса, больше не появлялись, но Джоанна знала, что и Алекс, и ее брат постоянно начеку. Они договорились, что Джоанна будет покидать дом только в сопровождении одного из них или их обоих сразу.

– Насколько я помню, – сказала Джоанна, когда они как-то раз возвращались вечером из павильона принца, – напали на Алекса, а не на меня. Но он приходит и уходит, когда ему вздумается, а я уже начинаю чувствовать себя одной из восточных женщин, которых мужья прячут за каменными стенами.

– Они их не прячут, а принуждают носить паранджу, – заметил Ройс. – Чтобы никто не видел их лиц.

– Кстати, это не так уж плохо, – пробормотал Даркурт. Заметив, какой взгляд бросила на него Джоанна, Алекс рассмеялся, но уже через мгновение его лицо обрело серьезное выражение. – Наши с Ройсом люди обыскали весь Брайтон и его окрестности в поисках акорцев, но никого не нашли.

– Может, они передумали? – предположила Джоанна. Мужчины переглянулись.

– Может быть, – неуверенно вымолвил Даркурт.

Прошло еще несколько дней. Званые вечера теперь начинались раньше и продолжались дольше. Все уставали, и обитатели Брайтона стали напоминать перевозбужденного ребенка, который то хохочет, то капризничает. Но в середине месяца общество всколыхнулось и стало готовиться к самому главному событию сезона – дню рождения принца-регента.

– Не понимаю, почему они такой шум поднимают, – сказал принц, глаза которого горели от радостного предвкушения веселья. – И все же это очень мило с их стороны.

Никому и в голову не приходило манкировать праздник, да это было и невозможно. Джоанна, при всей ее нелюбви к светским удовольствиям, была такого же мнения. Все в Брайтоне теперь были в восторге от принца-регента. Временами и Джоанне он казался довольно милым. Но в то раннее утро великого дня, когда Джоанна неохотно поднялась с постели, она была иного мнения.

– Давно пора вставать в нормальное время, – проворчала Малридж, распахивая жалюзи, не пропускавшие в комнату свежий морской ветерок.

Прикрывая руками глаза от яркого солнечного света, Джоанна простонала:

– Не стоило и вовсе ложиться, как предлагал Ройс. Ну почему они так рано назначили этот свой морской бой?

Малридж покачала головой.

– Может, чтобы оставить время на остальную дурь? – предположила она. – В жизни не слыхивала о таком! Чтобы взрослый человек вел себя подобным образом…

Ройс с Алексом уже спустились в гостиную и подкреплялись чаем. Джоанна знала, что накануне они легли очень поздно, но это никак не отразилось на их лицах. Однако оба явно были чем-то обеспокоены. И все же Алекс выглядел великолепно. Подобрать иное слово Джоанна не могла. Как же это было трудно – находиться в его обществе и не сгорать от желания. Впрочем, Джоанна хотела быть с Алексом, даже просто думая о нем. И несколько тайных поцелуев, которыми они успели обменяться в последние дни, лишь распаляли ее страсть.

Ройс выглядел все лучше, и это радовало Джоанну. Правда, он все еще спал в саду, но следы пережитого в акорской тюрьме постепенно стирались. Джоанна видела, как на балах и светских раутах, которые они исправно посещали, дамы все откровеннее заглядываются на ее брата. В один прекрасный день Ройс женится, но хорошо бы он вступил в брак не только для того, чтобы произвести па свет наследника. Было бы замечательно, мечтала Джоанна, чтобы женой ее брата стала горячо любящая его женщина, которую и он любит. Ройс заслуживает этого.

Джоанна как раз думала об этом, когда они присоединились к принцу-регенту, ожидавшему на набережной начала морского представления. Ройс, как всегда, не был обойден вниманием дам, они с интересом посматривали на Хоукфорта. Он относился к этому с юмором, но иногда провожал кого-нибудь из них заинтересованным взглядом, что не укрывалось от взора Джоанны. Несколько дам пытались строить глазки и Алексу, но, увидев, что он занят только леди Джоанной, спешили переключить свое внимание на кого-то иного. И это вполне ее устраивало, черт побери!

Справедливости ради надо сказать, что некоторые женщины хотели бы подружиться с Джоанной. Понимая, что это было бы неплохо, она, однако, не спешила завести более короткое знакомство с кем-либо. Джоанна так мало общалась со светскими особами, что толком не знала, как вести себя с ними. Вероятно, Алекс заметил это.

– Тут есть леди, которые напоминают мне Кассандру, – прошептал он ей на ухо очень-очень тихо. – У них добрые сердца, и они довольно умны.

– Дело в том, что я никогда не дружила с такими леди, – призналась Джоанна. – Компанию мне всегда составляли деревенские женщины, а они совсем другие.

– Действительно другие или только кажутся такими? Подумай, что у этих женщин те же проблемы: как достичь в жизни успеха, как не обмануть ожидания близких, но при этом добиться счастья для себя, как сохранять добрые отношения с мужьями, детьми, родителями, своими братьями и сестрами. Так неужели они так уж не похожи на твоих прежних знакомых?

– Боже мой! – прошептала Джоанна, поворачиваясь к нему. – Как хорошо ты нас понимаешь.

При виде его улыбки у нее защемило сердце.

– Мне повезло, – сказал Даркурт, – у меня любящие мать и сестра. Возможно, они открыли мне какие-то дамские тайны, которых могли и не открывать.

– Нет, – сказала Джоанна, лаская его взглядом. – Думаю, они очень разумно поступили.

И вдруг, к ее изумлению, Алекс покраснел. Она рассмеялась, а он недоуменно посмотрел на нее. Алекс обхватил талию Джоанны одной рукой и слегка сжал ее, напоминая о том, насколько он на самом деле силен. В ответ Джоанна повернулась к Алексу лицом и прижалась к нему грудью. Он засмеялся и заключил ее в крепкие объятия. В такой позе они и стояли, когда их окликнул принц:

– Смотрите! Вон же они!

Глаза присутствующих устремились на море. Дюжина гордых фрегатов пришла в Брайтон специально ради торжества. Половина из них – под цветами принца: синим и светло-желтым, на остальных, показалось, развевался французский триколор, но это был обман зрения.

Увидев корабли, Джоанна поначалу удивилась: Британия ведет военные действия против Наполеона, а такое количество судов отрывают на парад. Она поделилась своими сомнениями с Алексом.

– Оглядись по сторонам, – сказал он, наклоняясь к ней. – Ты представляешь, сколько тут французских шпионов? Они сообщат своему начальству, что в Британии любят принца-регента, что военные прославляют его и что дюжина фрегатов может без ущерба оторваться от военных действий. Разумеется, их шефы постараются смягчить эту информацию, прежде чем она достигнет ушей Наполеона, но даже в этом случае он решит, что Британия – слишком крепкий для него орешек.

– Так, выходит, это все с определенной целью? – удивилась Джоанна.

– Разумеется, но еще и для удовлетворения тщеславия принца. Это, конечно, раздражает, но и пользу приносит немалую.

Несколько мгновений Джоанна молчала, обдумывая его слова.

– Знаешь, мне очень приятно, что ты готов объяснять мне те вещи, которых я не понимаю, – наконец сказала она. – Есть немало мужчин – глупцов, должна заметить, – которые уверены в том, что женщина не способна разбираться в подобных делах.

– Жалкие люди!

Джоанна рассмеялась, но тут же подскочила: несколько пушек на фрегатах одновременно дали залп. Морской бой шел своим чередом и, разумеется, завершился победой Британии. Когда корабли с французским триколором исчезли из поля зрения, толпа возликовала, а принц взмахом руки пригласил всех в павильон, где их ждал ленч. Едва они успели перекусить, как пришлось ехать за город, в Рейс-Хилл, где устраивалось военное представление. От пыли, поднимаемой людской толпой и лошадьми, Джоанна закашлялась, военные марши оглушали ее, но все же представление ей понравились. И она была рада, когда у них появился небольшой перерыв перед вечерним празднеством.

– Здрасте, – объявила Малридж, когда они вернулись в свою временную резиденцию. Она не обращала внимания на Болкума, который был изрядно навеселе после посещения гостиницы «Касл», где всем желающим бесплатно наливали эль. Махнув юбками, Малридж сказала Джоанне: – Наверху вас ждет прохладная ванна.

– Слава Богу! – бросила Джоанна, улыбаясь Болкуму, который весело ей подмигивал.

– Вечером в «Касл» подадут жареного быка, – сообщил кучер. – Вам и вашему кавалеру непременно надо туда пойти.

– С Алексом? Ты считаешь моим кавалером его?

– Ну да, его, а то кого же! Отличный парень, должен я вам сказать. Напоминает мне кое-кого… Но то было так давно!

– Мы вообше-то ужинаем с принцем, но жареного быка я буду иметь в виду, – улыбнулась Джоанна.

– Отлично, – одобрил ее Болкум и добавил: – Хорошо, что вы все больше бываете на людях.

Джоанна, ступившая было на лестницу, остановилась и посмотрела на Болкума.

– Неужели я такая уж домоседка?

– Вас никто этим не попрекает. – Болкум пожал плечами. – Хоукфорт – редкое, необычное место.

– Я скучаю по нему. – Только сейчас Джоанна осознала, что уже порядком тоскует по своему любимому Хо-укфорту. Хотя, кажется, и оторвалась от него. Это причинило боль и в то же время поразило ее.

Ройс вернулся, чтобы сопровождать сестру в павильон. Алекс был уже там, когда они приехали, и встретил их у входа. Взяв Джоанну за руку, Даркурт промолвил:

– Мне тут кое-что рассказали… Похоже, наш принц лишился рассудка.

Джоанна застонала, вспоминая праздник в Карлтон-Хаусе и безумное количество подаваемой там еды.

– Молю Бога, чтобы принц не задержал нас за столом до рассвета, – проговорила она.

– Для этого он слишком рано встал сегодня. Пойдемте, он пригласил нескольких приближенных особ рассмотреть с ними подарки, прежде чем все отправятся ужинать.

Принц – большое дитя, а на дворе Рождество. Именно это пришло в голову Джоанне, когда они вошли в личные покои принца-регента, где были выставлены дары «милому» и «самому любимому» его королевскому высочеству. Ройс выбрал подходящий подарок, сразу поняла Джоанна. Он преподнес принцу копию древнего манускрипта, изготовленную в Хоукфорте. Принни восторженно охнул, любуясь изысканной работой и восхищаясь каллиграфией. Манускрипт лежал в изящном кожаном ящичке, щедро инкрустированном бриллиантами, который тоже привел принца в восторг.

– Великолепно, просто великолепно! Когда был изготовлен оригинал? – спросил он.

– Во время правления Альфреда Великого, ваше высочество, – ответил Ройс. – Мы полагаем, что это работа одного из монахов, обучившегося письму в королевском скриптории в Винчестере. Первый лорд Хоукфорт заказал книгу по просьбе своей жены, которая очень любила природу. Насколько вы знаете, сир, Альфред – так же, как и вы, – интересовался языками и литературой.

Лесть Ройса была встречена благосклонной улыбкой. Несмотря на все свои недостатки, Принни был человеком далеко не глупым. И, без сомнения, отметил про себя, что Ройсу известны его предпочтения.

Вскоре пришло время распаковать подарок Алекса. Подарок, сгибаясь под его тяжестью, принес лакей. Это был большой прямоугольный сверток, завернутый в кусок янтарного шелка. Глаза принца загорелись при виде свертка.

– Что это может быть? – гадал он вслух.

Принни медленно, словно для того, чтобы растянуть удовольствие, развернул шелк, под которым оказался футляр из красного дерева, покрытый изысканными рисунками – Джоанна сразу узнала акорскую работу.

Взглянув на Алекса, принц осторожно приподнял крышку футляра и заглянул внутрь…

– Боже мой! Этого не может быть! Неужели это?.. – воскликнул он.

Его руки слегка задрожали, когда он вынул из футляра шпагу в золотых чеканных ножнах, ослепительно засверкавших в свете газовых светильников. Толпа загудела: похоже, все сразу же поняли, что это было за оружие.

Шпага действительно легендарная: клинок изготовили еще в те времена, когда Англия была совсем юной. Шпага могла находиться в деле у стен Трои, обагренная кровью древних воинов, чьи имена вошли в историю, – гордого Гектора и надменного Ахилла, обманутого женой Менелая. Словом, тех, кто будет вечно жить в памяти и легендах.

– Вполне вероятно, греческая работа, – заключил Принни, осматривая шпагу со всех сторон. – Ведь она греческая, не так ли? – Он с надеждой посмотрел на Алекса.

– Шпага акорская, – тихо проговорил Даркурт.

В комнате наступила тишина. Все знали, что акорцы свято берегут все акорское, ведь из этого государства не вывезли ничего – ни блюда, ни кувшина, ни даже мелкой монеты. Мир не знал об Акоре ничего – только слухи, сплетни и легенды. И если не считать хранившихся в Хоукфорте старинных вещей, которые считались акорскими, никто больше не видел даже какого-нибудь пустячка, изготовленного в крепости-королевстве. До сих пор.

– Это наш дар вам, ваше высочество, – промолвил Алекс, склоняя перед Принни голову. Один принц кланялся другому. – Мы уверены, что передаем его в хорошие руки.

– Заявляю прилюдно, – совладав с волнением, произнес принц-регент, – что это самый лучший мой день рождения. Самый торжественный.

Сначала Джоанна решила, что принц говорит это из вежливости. Но потом она подумала о пустой жизни Принни, о его холодных отношениях с безумным отцом, который даже не пытался сблизиться с сыном, об отчужденных отношениях с презираемой им женой, которую вынудили выйти за него замуж из политических соображений, о разрыве принца с Марией Фицгербсрт, единственной женщиной, которую он, по всеобщему признанию, по-настоящему любил и чуть было не вступил с ней в незаконный брак. Этот день рождения – всего за несколько месяцев до того, как будут сняты все ограничения с регентства, – действительно мог быть лучшим в жизни принца, потому что он наконец, обрел реальные перспективы сделать что-то значительное, провести свой народ через трудные времена. Именно сейчас Джоанна поняла, что их Принни способен на поступок, который может удивить всех.

Но пока он оставался тем самым ищущим удовольствий экстравагантным принцем, к которому все привыкли. Поэтому ужин соответствовал его вкусам. Банкетный зал был убран алым шелком, соперничающим по яркости красок с мягкими персидскими коврами; золотые канделябры освещали покрытый изысканной резьбой потолок и огромный стол, накрытый белоснежным дамастом. На столе сверкала серебряная посуда с британскими королевскими крестами и красовался его любимый севрский фарфор.

Целая армия официантов подавала гостям изысканные угощения. Стол был сервирован по-французски, то есть все блюда стояли посередине, гости сами передавали их друг другу, а официанты были заняты тем, что постоянно подносили все новые и новые яства.

Перед глазами Джоанны мелькали блюда с форелью, палтусом, омарами, угрями, ветчиной, гусями, цыплятами, телятиной, лососем, фазанами, кроликами, куропатками, жаворонками, говядиной, перепелами, голубями и еще множеством блюд, каждое из которых было приготовлено еще более изысканно, чем предыдущее, подавалось с затейливым гарниром и всевозможными соусами. А в перерывах появлялось еще и сладкое. Джоанна подумала, что если она немедленно не выйдет из-за стола, ей станет плохо.

Наконец ужин закончился. У Джоанны кружилась голова. Ко всему прочему в комнате было очень жарко, так что временами на нее накатывала тошнота.

– Прошу прощения, – прошептала она на ухо Алексу, – но я хотела бы освежиться.

Дамская комната находилась в задней части павильона. Для того чтобы попасть туда, необходимо преодолеть анфилады комнат, буквально забитых всякими китайским штучками. Джоанне подумалось, что теперь она отчасти понимает Ройса, избегавшего замкнутых пространств. Но в то же время ей было приятно двигаться и хоть недолго побыть вдалеке от толпы. К счастью, в дамской комнате была лишь одна горничная. Девушка сидела, уронив голову на грудь, и, похоже, спала. Это вполне устраивало Джоанну.

Она осторожно проскользнула мимо горничной, брызнула в разгоряченное лицо водой, а потом с удовольствием вытянулась на обитом парчой шезлонге, стоявшем перед зеркалами в золоченых рамах. На столе были выставлены ряды хрустальных флаконов с духами, лежали серебряные расчески и щетки для волос, золотые шпильки, немыслимое количество пудры, румян и вообще все необходимое для женщин, которым понадобится привести себя в порядок. Джоанне не следовало мешкать: она знала, что с минуты на минуту сюда придут остальные гостьи. Но несколько мгновений она может отдохнуть в одиночестве.

Джоанна сама придумала себе простую прическу: ее длинные волосы были завязаны кремовой лентой в тугой узел на самой макушке так, чтобы кудри свободно спадали на плечи. Но у нее разболелась голова, и Джоанна в нетерпении дернула ленту, распуская волосы, вздохнула с облегчением и потянулась было за одной из серебряных щеток. Вдруг ее отвлек какой-то посторонний звук – скрип половиц и шелест одежды.

– Миледи…

Джоанна удивленно обернулась, это была всего лишь горничная – не та, что спала, а другая. Девушка была бледна, очевидно, устала после изнурительного дня.

– Вы леди Джоанна Хоукфорт? – робея, спросила она.

– Да, – ответила Джоанна.

– Прошу прощения за то, что беспокою вас, но некий джентльмен… – тут ее голос слегка дрогнул, – ждет вас в саду. Он попросил меня позвать вас.

Джоанна улыбнулась. Как это похоже на Алекса: не мог дождаться, пока она выйдет из дамской комнаты, и послал за ней горничную.

– В саду, вы говорите?

– Да, миледи. В конце коридора есть дверь, ведущая в сад, – сказала девушка.

Джоанна быстро встала с шезлонга и кивком поблагодарила горничную. Усталость как рукой сняло, ей не терпелось увидеть Алекса. А разве когда-либо бывало иначе? Когда все это закончится, им надо окончательно выяснить отношения. Джоанна не позволяла себе слишком много размышлять об этом, и когда бежала к ведущей в сад двери, она думала не столько о будущем, сколько о настоящем.

Свежий воздух показался ей настоящим бальзамом после духоты помещений. С моря дул приятный ветерок, принесший аромат диких трав и цветущего жасмина. Джоанна осмотрелась, но никого не увидела и направилась дальше, в тень густых кустов, что окружали стоявшие на высоких пьедесталах античные статуи.

– Алекс! – позвала она.

Где-то сзади кашлянул мужчина. Джоанна обернулась, но увидела не того, кого ожидала, а какого-то незнакомца.

Хотя нет, незнакомцем она его назвать не могла. Было в нем что-то очень знакомое. Джоанна никак не могла вспомнить, кто он, но она явно видела этого человека прежде.

– Сэр… – начала она, надеясь узнать, не он ли посылал за ней горничную. Но тут мужчина вышел из тени на лунный свет. Почти ее возраста, худощавый, большеглазый, с длинным острым носом, он был чуть выше ее ростом и то и дело нервно озирался по сторонам. На мужчине были элегантные бриджи и сюртук, но когда она видела его в последний раз, он был одет совсем иначе.

– Дейлос?!

На его губах мелькнула ледяная усмешка.

– Не перестаю поражаться фамильярности англичанок, – отчеканил Дейлос. – Стоило бы научить вас вежливому обращению, да только, думаю, это не имеет смысла.

Высокомерие Дейлоса не оскорбило Джоанну, потому что она еще не оправилась от шока, вызванного его появлением.

– Что вы здесь делаете?!

– Думаете, ваш расчудесный принц – единственный, кто выезжает из Акоры? Я тоже нередко покидаю страну и часто бываю в Англии, хоть меня и не пускают в столь высокие круги, которые посещает Александрос. Но мне все же хотелось бы сказать кое-что и выяснить, почему я вынужден оставаться в тени.

По спине Джоанны поползли мурашки.

– Так это были вы… – проговорила она медленно. – Вы организовали нападение на Алекса!

– У нашего принца вошло в привычку выходить живым из всевозможных переделок, – прошипел Дейлос. – Это раздражает, надо сказать, но, надеюсь, на сей раз удача от него отвернется, черт побери!

– Да вы безумны, раз полагаете, что можете вести себя здесь подобным образом! Как только принц-регент узнает, что…

– Этот жирный идиот? – презрительно бросил Дейлос. – Он видит только то, что ему подносят под самый нос, поэтому и будет делать то, что мы захотим. Но довольно…

Дейлос протянул руку, чтобы схватить Джоанну, но она отскочила назад. Она теперь не сомневалась, что Дейлос заманил ее в сад, чтобы сделать с ней что-то гнусное. Надо заставить его говорить: чем дольше он будет разглагольствовать, тем больше вероятность того, что кто-то выйдет из павильона и она сможет позвать на помощь. Похоже, ее сопротивление удивило Дейлоса.

– Не делайте глупостей – бросил он. – Не будьте идиоткой, тут повсюду мои люди. Вам не убежать. А теперь пойдемте!

– Как овца на бойню? Не надейтесь на это.

Джоанна сделала вид, что споткнулась, и наклонилась, чтобы схватить пригоршню гравия с дорожки. Неважное оружие, конечно, но когда ничего нет под рукой, то и гравий может оказаться полезным.

– А как же насчет акорского закона, запрещающего причинять зло женщинам? – насмешливо спросила она.

Дейлос нахмурился.

– Ксеноксы не должны ничего знать о наших обычаях, и ваши слова – еще одно доказательство болтливости нашего замечательного принца Александроса.

– Да он в сотню, нет, в тысячу раз мужественнее вас! И вы именно поэтому хотите напакостить ему? Или вам невыносима мысль о том, что будущее Акоры принадлежит Алексу и его брату Атреусу, а не вам?

При этих словах лицо Дейлоса исказилось так, что Джоанна испугалась, не переборщила ли она. Однако ее решимость укрепилась, когда Дейлос быстрыми шагами направился к ней.

– Вы умрете, как и Александрос, – прорычал Дейлос, – но не сейчас! Сначала мы используем вас!

У Джоанны от страха за Алекса засосало под ложечкой, но она взяла себя в руки и смело посмотрела в лицо акорцу.

– Так же, как вы хотели использовать моего брата, чтобы спровоцировать нападение Британии на Акору?

Дейлос замер на месте.

– Вы ничего не можете об этом знать, – сказал он.

– Почему же? – усмехнулась Джоанна. – Неужели вы считаете, что ваши гнусные замыслы никому не понятны? Вы хотите использовать Британию для того, чтобы уничтожить Атреидов, но вместо этого уничтожите Акору.

Рот Дейлоса перекосило от гнева.

– Только ксенокс может в такое поверить. – С этими словами он схватил Джоанну за руку, но тут она бросила ему в глаза горсть гравия. От неожиданности Дейлос отшатнулся и закричал, что тут же привлекло внимание его людей.

Джоанна не мешкая подобрала юбки и побежала. Лучше всего было бы добежать до павильона – там, среди толпы, она была бы в безопасности. Расстояние совсем небольшое, но, увы, павильон в этот. момент был так же далек от нее, как и луна. К тому же убегала она не от ленивых домоседов, а от хорошо тренированных воинов, включая самого Дейлоса, который быстро пришел в себя и возглавил преследование. И все же Джоанна была сильной и ловкой – благодаря активному образу жизни, который она вела в Хоукфорте, – поэтому сумела добежать почти до павильона. Она смогла бы даже опередить акорцев, но споткнулась о торчавший из земли корень старого дерева и упала.

Джоанна сильно ушиблась, но быстро поднялась, хватая ртом воздух. Павильон был так близко, что сквозь открытые окна она видела танцующих в зале гостей. Оставалось только позвать на помощь, но…

Грубая рука зажала ей рот. Джоанна сопротивлялась изо всех сил, однако не могла справиться с мужчиной. Схватил ее не Дейлос – главарь бандитов, успела она заметить, стоял в стороне и наблюдал за происходящим. Ее тут же приволокли к нему.

– Если она попытается убежать, – сказал Дейлос по-акорски, – убейте ее.

С этими словами он исчез в темноте вместе со своими людьми и пленницей, которая продолжала отчаянно сопротивляться.

Алекс заскучал по Джоанне в то самое мгновение, когда она вышла из зала. Она еще не дошла до дамской комнаты, а он уже места себе не находил. Вечерами, уходя от Джоанны и ее брата, Алекс возвращался домой, с трудом преодолевая в себе желание вернуться и, как несчастный влюбленный, провести ночь под ее окнами. Просыпаясь по утрам, он думал только о том, чтобы снова увидеть ее. Даркурт поражался себе: он и не предполагал, что способен переживать, как мальчишка, однако это даже нравилось ему. Несмотря на свои многочисленные обязанности и проблемы, последние недели он был счастлив. И надеялся, что это счастье – лишь прелюдия к долгой и счастливой жизни с этой редкой женщиной.

Но сейчас ощущение счастья вдруг исчезло, отсутствие Джоанны всерьез беспокоило Даркурта. Он считал минуты и то и дело бросал нетерпеливые взгляды па коридор, по которому она ушла. Увы, безуспешно, потому что Джоанны все не было.

Алекс взглянул на часы, стоявшие на каминной полке. Она отсутствовала почти полчаса. Слишком долго! Может быть, она заболела? Поделившись своими подозрениями с принцем-регентом, Алекс быстро направился к дамской комнате. Разумеется, он не мог туда войти. Но и стоять перед дверью было бессмысленно. Пока Даркурт раздумывал, как поступить, перед ним появилось знакомое лицо.

– Алекс! – весело воскликнула леди Ламперт. – Как я рада тебя видеть! Как ты поживаешь?

– Неплохо, – ответил Даркурт, склоняясь к се руке.

Живой взгляд леди Ламперт и ее неизменное чувство юмора напомнили ему о том, что эта женщина умна. Ни на минуту она не принимала их интрижку всерьез, что устраивало их обоих. Вот и сейчас она приветливо поздоровалась с ним как старая добрая приятельница.

– Элеанор, – заговорил Даркурт, – могу я попросить тебя об одолжении? Взгляни, пожалуйста, там ли леди Хоукфорт и не нужна ли ей помощь?

Леди Ламперт с улыбкой посмотрела на него.

– Алекс, я рада, что ты так увлекся, – проговорила она. – Страсть – хорошая вещь, но, честно говоря, любовь куда лучше.

– Любовь, Элеанор? Ты влюблена?

– Да. Знаю, я клялась, что этого никогда не случится, но у Купидона своеобразное чувство юмора. На Рождество я выхожу замуж. Он беден как церковная мышь и прост как столб, но человек он замечательный. Я обожаю его. Что касается твоей молодой дамы, я непременно разузнаю, не надо ли ей помочь. Подожди минутку.

Верная своему слову, Элеанор быстро вернулась из дамской комнаты.

– Извини, Алекс, но там ее нет. Может быть, она уже вернулась, а ты не заметил ее в толпе? – предположила она.

Даркурт согласился, что такое возможно. Но когда и через полчаса Джоанна не появилась, он решил, что настало время действовать. Пригласив мажордома, он вместе с ним вернулся к дамской комнате. Добрый малый распорядился, чтобы женщин попросили выйти, объяснив им вторжение мужчин необходимостью осмотреть помещение. Дамы выполнили его просьбу и стайкой собрались у дверей, вслух обсуждая событие.

Алекс вошел в роскошно отделанную комнату с чувством крайней неловкости. В глубине его души все еще тлела надежда, что отсутствие Джоанны разъяснится очень просто. Должно быть, она вышла в сад, спасаясь от духоты, и он сейчас увидит ее на аллее. Или она где-то в огромном павильоне.

Но где бы она ни была, на ней не было ее ленты! Даркурт нагнулся и подобрал с ковра полоску шелка цвета слоновой кости. Ленту уже успели затоптать, но Алекс сразу узнал ее.

Куда же Джоанна могла деваться без ленты, поддерживающей ее кудри, спросил себя Алекс, крепко сжимая в руках кусочек шелка.

И как быстро он сможет найти ее?

Глава 21

Он разроет Брайтон вот этими руками. А сначала превратит в руины чертов павильон и всех, кто там собрался, во главе с принцем.

Во всяком случае, именно так хотелось поступить Александросу, принцу Акоры. А вот маркиз Босуик предпочел бы сохранить спокойствие.

– Мы найдем ее, – заявил принц-регент. Несмотря на то, что к тому моменту, когда исчезновение Джоанны было обнаружено, именинник был уже изрядно навеселе, он оставался бесстрастным и собранным. И это тот принц, который обычно не способен был четко и внятно отдать приказание. У Даркурта при виде такого Принни появилась надежда найти Джоанну.

– Ее ищут почти две тысячи человек из моих полков, – сказал принц. – Мы разделили дороги, выходящие из Брайтона, на участки, и их сейчас проверяют. Мне приносят донесения каждые полчаса. Нам мешает туман, но чем дальше от моря, тем он слабее; мои люди справляются. Если ее видел хотя бы один человек, если возникнет малейшее подозрение, где ее прячут, мы об этом узнаем.

– Благодарю ваше высочество за усилия…

– Не стоит меня благодарить, – перебил Даркурта принц. – Даже если бы не мое уважение к вам, леди Джоанне и лорду Ройсу, я бы никогда не допустил, чтобы кто-то посмел плохо обойтись с особой, находившейся под моей крышей. Поверьте, кем бы ни был похититель, он понесет самое суровое наказание.

– Буду с нетерпением ждать результатов, – пробормотал Алекс. Однако пока ему больше всего хотелось просто найти Джоанну и вернуть домой, то есть в его объятия.

И ожидание казалось невыносимым. Сначала он хотел было направиться на поиски Джоанны с людьми принца, но потом вернулся, надеясь узнать хоть какие-то новости. Но ничего нового не было, и Алекс задумался, что же предпринять. А Ройс уехал с военными. Ааекс знал, что уж кому-кому, а Ройсу он довериться может. Тот сделает все возможное. Но что, если они ищут не там, где надо? Что, если ее уже увезли далеко от Брайтона?

Но как? Дороги, ведущие в Брайтон, были хотя и неплохими, но ездить по ним быстро невозможно. Вскоре после исчезновения Джоанны повсюду были установлены пункты проверки, поэтому проехать незамеченным очень трудно. А это означает, что похитители могли отвезти ее в один из местных коттеджей или на какую-нибудь ферму и затаиться там. Но все постройки должны обыскать, поэтому скоро Джоанну обнаружат.

Если только… Если только похитители не воспользовались иным способом увезти ее из Брайтона.

Брайтон ведь стоит на морском побережье.

Но после объявления тревоги стражники были отправлены на пристани. Ни одно судно не выходило в эти часы в море, и невозможно было себе представить, что кто-то решится сделать это: знаменитый брайтонский туман успел окутать гавань. Из-за этого тумана и казалось более резонным вести поиски на земле. Но пока они ничего не дали, и Алекса это смущало. Туман не рассеется до утра. Если корабль отойдет даже не очень далеко от берега, его не разглядеть. А едва туман спадет, можно поднять якорь и быстро увести корабль от гавани.

На него напали акорцы, которых так и не сумели найти. Возможно, именно потому, что они все это время находились на воде, но не на акорском судне, которое привлекло бы к себе излишнее внимание, а на каком-нибудь суденышке, каких сновало по морю вокруг Брайтона великое множество. Неожиданное, конечно, предположение, но Алексу невыносимо было сидеть сложа руки, поэтому он хотел предпринять хоть что-то.

Немного плутая в тумане, который нависал над каждым домом, каждым углом, Даркурт медленно продвигался в сторону Стайна. Там, в доке, среди множества рыбацких шхун он увидел небольшой ялик, владелец которого стоял рядом и, щурясь, смотрел на море.

– Не выходите сегодня? – спросил Алекс, хотя ответ был очевиден.

Молодой человек с презрением посмотрел на элегантное платье Даркурта и плюнул в сторону моря, всем своим видом демонстрируя, что к вопросу Алекса он относится как к обычной дури знатного вельможи.

– Думаю, нет, – бросил он.

Спускаясь к пристани, Алекс раздумывал о том, не воспользоваться ли одним из королевских кораблей, что все еще стояли на якоре в брайтонской гавани. Он не сомневался, что любая его просьба будет удовлетворена, какой бы странной она ни показалась, но на поиски лучше всего пуститься именно на быстром и юрком рыбацком ялике. Самые маленькие были построены с учетом капризных ветров и течений в Ла-Манше, а их конструкция позволяла выходить на рыбную ловлю даже в Северное море или ловить треску у Ньюфаундленда. Даже для опытного глаза акорца эти шхуны являлись шедевром инженерного труда и дизайна.

– Не много вы заработаете, если будете держать его в доке, – заметил Даркурт.

– Ага, но если я выведу ялик в море в такой туман, то заработаю не больше.

– А что, если вы совместите две вещи? – предложил Алекс. – Если потеряете судно, то получите денег на новое да еще и приличное вознаграждение.

Владелец ялика рассмеялся.

– Ну да, а рыба сама будет прыгать мне на палубу, да?

– Я хочу нанять ялик, – сказал Даркурт и назвал такую сумму, что у рыбака отвисла челюсть.

– Повторите еще раз…

Алекс повторил. После этого дело пошло на лад. Черт! Черт! Черт!

Джоанна прижалась лбом к стене и закрыла глаза, чтобы совладать с наворачивающимися слезами. Почти всю ночь она пыталась ослабить веревку, которой ей связали руки, но в результате лишь больно поцарапалась. Но она даже не замечала этого. Такая ерунда не волновала ее – важно лишь придумать, как убежать отсюда.

Господь послал туман ей в помощь. Джоанна заметила первые его седые клочья, еще когда ее привезли на судно вскоре после похищения. Впрочем, надеяться па то, что туман нарушит планы Дейлоса, не приходилось. Скорее всего он еще больше разозлится, ведь на судне, стоявшем совсем недалеко от берега, горели огни, и, едва туман рассеется, их станет видно. Это произойдет совсем скоро, потому что близилось утро. Джоанна осмотрелась по сторонам: раньше, в ночной тьме, разглядеть каюту было невозможно. Кроме койки, на которую ее бросили, в каюте стояли стол и стул, привинченные к полу. Определить, что это за судно, невозможно, но с-корее всего она находится на одной из рыбацких Шхун, потому что все вокруг пропахло рыбой. Это неудивительно. Дейлос, мягко говоря, человек неприятный, предатель, но он далеко не глуп. Как только туман рассеется, шхуна затеряется среди остальных рыбацких лодок, стоявших в гавани Брайтона, и тогда их не найти.

Поэтому о боли в руках, усталости и обо всем прочем следует забыть. Она должна освободиться, причем как можно быстрее.

Джоанна наклонилась вниз и осторожно потянулась к письменному столу. Надежды найти что-нибудь полезное у нее не было, но она все же решила попробовать открыть три ящика. В двух был лишь толстый слой пыли, а вот в третьем она увидела камень. Маленький камень с фиолетовыми прожилками, который удобно держать в руке или положить в карман, бросить с берега в воду или, возможно, придавливать им бумаги, чтобы морской бриз, попадавший в каюту через иллюминатор, не разбросал их. Словом, этот камень был столь неприметен, что предыдущий обитатель каюты забыл его здесь.

Или она попросту вообразила себе все это, пытаясь справиться с отчаянием. Ну как камень может одолеть веревку? Ей нужен какой-нибудь кусок металла, желательно острого, которым ома перережет путы. Единственными металлическими предметами в каюте были рама, щеколда иллюминатора и шурупы, которыми ножки стола и стула привинчены к полу. Шурупы из прочной стали, но с закругленными краями, так что если даже Джоанне удастся отвинтить их, они едва ли будут ей полезны. А вот щеколда иллюминатора – это другое дело. Похоже, она сделана из меди, причем необработанной и изъеденной солеными брызгами.

Джоанна допрыгала до иллюминатора, подняла руки кверху, чтобы дотянуться до щеколды, и попыталась открыть ее. Возможно, не будь ее руки связанными, Джоанне это и удалось бы, но, увы, она не сумела сдвинуть засов. Оставался лишь камень. Джоанна хотела с его помощью открыть щеколду, но держать камень в руках было неудобно. Она поранила пальцы, но добилась, что уголок щеколды отломился. Женщина снова и снова дергала за щеколду, но это не принесло желаемого результата. Оставалось действовать лишь с помощью камня. Ее руки болели, пальцы были сбиты в кровь, но больше всего Джоанна опасалась, что кто-нибудь на палубе услышит шум из каюты.

Наконец, когда Джоанна решила, что все ее усилия бесполезны, драгоценный кусочек металла отвалился и упал на пол. Она быстро подобрала его и попробовала, насколько острым был край. Дурное настроение как рукой сняло. Усевшись на пол, Джоанна принялась пилить кусочком металла связывавшие ее руки веревки.

Веревка была толстой, кусок металла – крохотным. Пока Джоанна пыталась перерезать веревку, в каюте становилось все светлее, туман постепенно рассеивался. Скоро, уже совсем скоро Дейлос сможет поднять якорь, и тогда… Нет, лучше не думать об этом, лучше продолжать свое дело. Через несколько минут пенька начала поддаваться, но к тому времени руки Джоанны уже дрожали от напряжения. Несколько раз она роняла железку и все начинала снова. Потом пальцы стали неметь, и она боялась, что не сможет довести начатое до конца. Джоанна попыталась разорвать веревку, но поняла, что так только лишится последних сил. Ее глаза заливало потом и слезами, руки слабели все больше. Она уже была готова сдаться, но когда каюту осветило утреннее солнце, веревка была перерезана.

Наконец-то! Джоанна сорвала веревку с ног и хотела встать, но онемевшие ноги не держали ее. Нет, это невозможно! Якорь могут поднять в любую минуту…

Мешкать нельзя. Отчаяние затмевало ее разум. Она сделала уже так много и теперь просто не может сдаться. Жизнь на шхуне постепенно просыпалась. Джоанна съежилась па полу за дверью и вцепилась в ручку, моля Бога, чтобы дверь отворилась.

Алекс положил весла. Еще на пристани он сбросил вечерний камзол и закатал рукава сорочки. Тяжелый туман тут же пропитал лен влагой и испариной осел у него на груди. Опасаясь столкновения, он очень осторожно вел ялик, обошел какое-то стоявшее на якоре судно и вышел в открытое море. И вот теперь остановился, внимательно прислушиваясь к шуму прилива. Густой туман заглушал все звуки, поэтому Даркурт слышал лишь плеск воды о борта ялика да собственное дыхание. И все же он изо всех сил напрягал слух, надеясь услышать в тишине хоть что-нибудь: тихий разговор, лязг, скрип якорной цепи.

С запада подул ветерок, постепенно разгоняя туманную пелену. Укрепив весла в уключинах, Даркурт взял в руки подзорную трубу, за которой послал перед выходом в море. Он увидел берег и всю гавань, стоявшие на причале суда и даже промелькнувшую перед его взором и тут же исчезнувшую в туманной мгле чайку. На некотором расстоянии, у входа в гавань, стоял на рейде один из кораблей, что принимали накануне участие в празднике, – очевидно, он нес тут дозор, пока принц-регент находился в брайтонской резиденции.

Словом, если не считать военного корабля, открывшуюся взору Алекса картину можно было назвать идиллической. Ничто не говорило о том, что где-то поблизости находится женщина, возможно, в смертельной опасности. Ничто…

А если он ошибся и ее увезли в глубь страны и поиски надо направить туда? Возможно, ее уже нашли, а он не знает.

Но Алекс отогнал от себя все страхи и сомнения. Дисциплинированный воин, он должен был сосредоточиться на чем-то одном. Если у него будет время, он тщательно обдумает другую разумную версию.

В гавани несколько рыбацких и торговых судов готовились к выходу в плавание. Алекс еще раз внимательно осмотрел стоявшие в порту корабли. Те, что собираются войти в порт, будут дожидаться отлива, остальные выйдут в море, как только туман исчезнет.

Всех опередила одна шхуна – может, ее капитан и команда были шустрее, чем на остальных судах, а может, опытнее. «Странная рыбацкая шхуна, – подумал Алекс, осматривая ее в подзорную трубу, – почему-то она выходит в море без сетей». Он видел на палубе нескольких матросов, но они стояли спиной к нему, поднимая паруса. Был там и еще один человек – стоя в тени дверного проема, он явно отдавал приказания.

– Сделай шаг вперед! – пробормотал Алекс. – Сделай же…

Человек вышел из тени.

Хорошо, что у Алекса железные нервы, иначе он бы выронил из рук подзорную трубу. Схватив весла, он налег на них, сгорая от ярости и думая только о том, чтобы Дейлос не успел сделать свое черное дело.

Дверь чем-то приперли снаружи. Чем иначе объяснить, что она не открывается? Двери кают всегда запираются только изнутри. Но эта, видимо, была переделана так, чтобы ее можно было запереть снаружи. Дейлос приехал хорошо подготовленным.

Джоанна посмотрела на иллюминатор. При постройке рыбацкой шхуны о таких излишествах, как воздух и свет, похоже, не думали. Она хрупкая девушка, но скорее всего в такое крохотное отверстие не пролезет. Оставались пол и потолок. Джоанну охватила усталость. Собрав все силы, она сбросила с койки тощий матрас, ощупала одну из досок, из которых сделана койка и стены над ней. Доски были плохо пригнаны друг к другу – ни известки, ни замазки в щелях. Должно быть, когда шхуна ходит в северные моря или к Ньюфаундленду, ледяной ветер свободно гуляет по этой каюте. Набрав в грудь воздуха, Джоанна оторвала от койки деревянную планку и засунула ее конец в щель между стенными досками. Раздался треск, отлетело несколько щепок – и ничего более.

Она все отдала бы за топор или молоток – да за что угодно, за любую железяку, которая помогли бы ей выбраться из темницы, выбраться немедленно, пока враги ничего не заподозрили. Стучать доской бесполезно – только привлечешь внимание стражников, а ей это ни к чему.

В самом деле?

Дейлос хочет использовать ее вместо приманки, его цель – убить Алекса. В этом Джоанна не сомневалась. Значит, любой риск оправдан.

Набравшись решимости, Джоанна снова схватила доску и принялась молотить ею по двери. Она стучала до тех пор, пока в ушах не зазвенело, но тут, к счастью, за дверью послышались шаги – кто-то спешил к ее каюте.

Джоанна в мгновение ока отскочила назад, крепко сжимая в руках доску. У нее есть один-единственный шанс, который она не должна упустить… Один-единственный…

Кто-то распахнул дверь и вошел в каюту. Это был не Дейлос. Коротенький и плотный, он громко ругался по-акорски…

Джоанна подняла руки, глубоко вздо