Book: Будь моим мужем



Будь моим мужем

Вайолетт ЛАЙОНЗ

БУДЬ МОИМ МУЖЕМ

Глава 1

Это был несчастливый год для Натали. Пожалуй, даже самый худший в ее жизни. Девушку преследовала целая череда всевозможных несчастий. Сначала эта ужасная история с Полем, а сразу за ней — потеря интересной и хорошо оплачиваемой работы в модном дамском журнале… Потом у мамы, которая давно чувствовала себя неважно, врачи нашли порок сердца. Самым последним ударом судьбы оказалось сообщение домовладельца, сдававшего им крохотную квартирку. Он продал все здание, а новому хозяину жильцы не нужны. Значит, еще немного, и Натали с мамой окажутся на улице.

Господи, как это несправедливо! Почему это случилось именно сейчас, когда мама больна и ей необходим дом, где можно жить спокойно и тихо? Она заслужила это. Самое обидное, что такое место есть, оно гораздо лучше крошечной квартирки, из которой их выгоняют, но… Но Этьен, на помощь которого Натали так рассчитывала, отказал ей. Наверное, она его больше никогда не увидит. Последний шанс упущен.

Вспомнив утренний разговор, Натали покраснела.

— Чего ты хочешь? — В голосе Этьена Вермонта слышалось презрение, прежде такой теплый взгляд зеленых глаз стал ледяным.

— Я… Я хочу, чтобы ты женился на мне… —Это прозвучало ужасно жалко.

Вспоминая об этом, Натали не могла поверить, что ей хватило решимости произнести такую кошмарную фразу. Она отдала бы что угодно, лишь бы вернуться назад и все переиграть. Этьен — ее единственный шанс. Или он — или никто. И если ответ окончательный, она пропала.

— Нет! — Это было сказано жестко и непреклонно.

— Но…

— Я сказал — нет!

— Подожди, Этьен…

Казалось, даже его затылок излучал презрение. Громко хлопнула дверь, и Натали осталась наедине с отчаянием. И вот теперь она сидит в узкой гостиной и ждет. Чего? Добрая фея из детской сказки не прилетит на помощь, как ни зови. Во взрослой жизни чудес не бывает. Игра окончена, выхода нет. Время остановилось — ни проблем, ни забот, все замерло в тишине. Только где-то далеко слышен настойчивый звонок.

Натали вдруг осознала, что действительно звонят в дверь, и уже давно. Первым желанием было не открывать, она никого не хотела видеть. Но кто-то давил на кнопку звонка так упорно, что ей все же пришлось спуститься по лестнице и открыть дверь.

Она не поверила собственным глазам, увидев на пороге Этьена. Он стоял с высоко поднятой головой. Казалось, каждый мускул его стройного тела был напряжен.

— Хорошо, — холодно сказал он, будто полоснул острым ножом. — Попробуй убедить меня.

Ей дали еще один шанс! Руки дрожали, и Натали не знала, как унять эту противную дрожь. Ей хотелось что есть сил схватить Этьена за рукав и не отпускать, пока он не согласится.

— Я понимаю, как ужасно это выглядит со стороны, — бормотала она, поднимаясь по лестнице. — Но нищие не привередничают. Ты единственный, кто может помочь…

Этьен молчал, и Натали не смела посмотреть на него. Они как раз входили в ту самую гостиную, где он впервые появился всего несколько недель назад. Два коротких месяца отделяли их от вечеринки, на которой они познакомились. Но сколько всего случилось за это время!

— Ты ведь знаешь, как больна мама, и надежды на улучшение нет. Нас выгоняют из квартиры… Я должна позаботиться о ней, найти дом, где мы сможем жить…

— Ты, видимо, говоришь о доме своего отца? резко спросил Этьен.

— Да, — тихо ответила Натали, едва сдерживая слезы.

Она вспомнила, как растерялась, когда к ней совершенно неожиданно пожаловал адвокат ее недавно умершего отца, Мориса Бижо. Отца! Громко сказано. До сих пор она почти ничего не знала об этом человеке, но недавно мама все же рассказала ей свою печальную историю.

Это случилось чуть больше четверти века назад. Элиза Саймон, мать Натали, родилась в Нью-Йорке, в семье французских эмигрантов. В семнадцать лет, закончив колледж, она устроилась гувернанткой в дом богатого промышленника Джорджа Стаута. И все было чудесно до того лета, когда Стауты сняли в Греции, в древнем Марафоне, виллу и переехали туда всей семьей.

На одном из званых вечеров, когда Элиза гуляла с детьми в саду, к ней подошел молодой человек. Морис вел дела Стаутов в Париже, и они, люди щедрые, любившие принимать гостей, пригласили его отдохнуть несколько дней на море. Морис был так красив — синеглазый, стройный, с вьющимися светлыми волосами… Юная Элиза влюбилась в него с первого взгляда. И на всю жизнь. Десять знойных дней длилось ее счастье. А потом Морис вернулся в Париж, пообещав, что скоро заберет ее к себе.

Она ждала — месяц, другой. И когда вдруг поняла, что беременна, сразу же собрала чемодан и отправилась во Францию разыскивать своего возлюбленного. Элиза не сомневалась: они обязательно поженятся и всегда будут вместе. Париж встретил ее холодным дождем. А Морис — ледяным презрением. Он и слышать не желал о ребенке, да и о самой Элизе. Более того, он уже был женат — на дочери богатого адвоката. И не собирался менять свою жизнь. Элиза нашла работу, родила дочь и решила навсегда остаться в Париже. Может быть, втайне она надеялась, что когда-нибудь Морис позвонит в ее дверь… Но этого так и не случилось.

Только перед самой смертью, мучимый раскаянием, он признал Натали своей дочерью — через столько лет! — и завещал ей все свое имущество, так как его жена умерла, а детей у них не было. Но за радостной вестью скрывалась ловушка.

— Мой отец… Морис Бижо поставил одно условие. Если бы не оно, я не стала бы просить тебя.

Натали взглянула на Этьена и зябко поежилась. Господи, как это все неприятно! Ее недавний поклонник сейчас казался девушке совершенно чужим человеком. Тяжелые веки скрывали взгляд, руки были глубоко спрятаны в карманах брюк, плечи напряжены — весь его вид говорил о враждебности и неприязни.

— При условии, что ты выйдешь замуж, я правильно понял?

— Да. Он написал, что раскаялся, что слишком поздно осознал, как его любила мама, что понял к концу жизни: семья важнее любых богатств. Его условие — мое счастливое замужество.

— Счастливое? — переспросил Этьен насмешливо. — И кто же станет экспертом нашего счастья?

— Мой… — У Натали язык не поворачивался сказать “дядя”. Обрести в двадцать пять лет родственника, в чьих руках, кстати, твое будущее, — это слишком. — В общем, это брат отца, Жерар. Он должен убедиться, что условие выполнено. Но он никогда меня не видел и ничего не знает обо мне. Будет не сложно…

— Уверить его, что мы безумно влюблены друг в друга и отчаянно хотим пожениться, — закончил фразу Этьен.

— Ты прав, — прошептала Натали, потупившись. — Хочешь выпить? Есть хорошее вино…

— Нет, я хочу иметь ясную голову. Господи, неужели он согласится? Натали запретила себе надеяться, чтобы не искушать судьбу.

— Я должен сыграть роль жениха, так? — Это было сказано с таким отвращением, словно Этьену проще было умереть, чем согласиться. — Первая ложь в наших отношениях… А ты знаешь, что из маленькой лжи рождается большая — и так до бесконечности?

— Но мы не будем лгать! Не по-настоящему. Ведь многие уже принимают нас за постоянную пару! — Натали говорила с возрастающей страстностью, пытаясь пробиться сквозь ледяное спокойствие Этьена. — Ничего не изменится! Ты ведь часто проводишь свободное время здесь, со мной. И я думала…

— Ты слишком много берешь на себя, дорогая.

— Послушай, только мы будем знать, что наши отношения — колосс на глиняных ногах. Через год мы объявим, что расстаемся, и каждый пойдет своей дорогой. Не будет ни слез, ни бурных сцен, ни осложнений.

— Свидетельство о браке — уже достаточное осложнение. — Сейчас Этьен был похож на древнее божество, равнодушное к мольбам жалких людишек.

— Но это же не навсегда! Всего-навсего двенадцать месяцев, не такой уж долгий срок. Через год ты спокойно уйдешь, ты ведь не влюблен в меня…

Этьен резко отвернулся к окну, с преувеличенным интересом наблюдая за проносившимися внизу машинами.

— Что ж, возможно, в этом есть смысл. Он согласен! Натали уже не знала, радоваться ей или огорчаться. Ужасно нелепая ситуация!

— Послушай-ка… — Этьен смотрел пристально и холодно. — А что я буду с этого иметь? Моя свобода, знаешь ли, дорого стоит.

— Конечно.

Это не было неожиданностью. Но Натали не предполагала, что Этьен потребует плату так откровенно и цинично. Глупая. Он что, должен был упасть на колени и залиться слезами благодарности? Пора бы привыкнуть, что за все надо платить.

— Сколько? — Короткий вопрос Этьена разрезал тишину.

— Помнишь, ты говорил об акциях “Вермонт-Эстэ”? — У Натали был припасен козырь, и сейчас она его открыла.

Вообще-то Этьен был очень замкнутым и немногословным человеком. За время их знакомства он почти ничего не рассказал о своей жизни. Но недавно, поддавшись непонятному порыву, посвятил Натали в проблемы издательской компании, где он был директором-распорядителем и совладельцем заодно. Проблемы создавала — и вполне успешно — его мачеха.

Семейную компанию “Вермонт-Эстэ” основал еще отец Этьена, Марсель, но долгое время она приносила одни убытки. И Этьен, выпускник престижного университета, вернувшись домой, с головой ушел в работу. За двенадцать лет ему удалось превратить захудалое предприятие в процветающий международный концерн, чьи красно-зеленые эмблемы на журналах и книгах можно было встретить по всей Европе.

— Тебе ведь нужны деньги, чтобы откупиться от мачехи?

— Я предлагал ей отступного! — Лицо Этьена потемнело от гнева. — Но ей мало. Она уже нашла покупателя, и, если сделка состоится, семейная компания перестанет существовать.

— А это важно для тебя? — Натали залилась ярким румянцем под презрительным взглядом.

— “Вермонт-Эстэ” — моя и только моя! Я не позволю, чтобы ее растащили по частям. Я обещал отцу сохранить компанию и сделаю это несмотря ни на что! — Впервые Этьен позволил эмоциям выплеснуться наружу.

— Но если твоя мачеха…

— Черт возьми, Одетта прекрасно знает, что я вложил все свои средства в новое оборудование! Деньги вернутся самое большее через год. Если бы она согласилась подождать, я заплатил бы ей куда больше, чем покупатель, которого она нашла.

— А я предлагаю тебе эти деньги прямо сейчас. — Натали трудно дались эти слова, но пути назад не было. Со страхом смотрела она на Этьена: он напряженно думал, взвешивая все “за” и “против”. — Получив наследство, я стану сказочно богатой и смогу помочь тебе. Не говори “нет”, пожалуйста! Если захочешь, вернешь мне эту сумму потом.

Натали замолчала. От нее больше ничего не зависело, она сделала все, что могла. Секунды тянулись нестерпимо долго, а Этьен вновь замкнулся, ничем не выдавая своих чувств.

— Хорошо, — наконец сказал он медленно. — Но при двух условиях.

— Господи, да все, что хочешь!

— Первое — роскошная свадьба, свечи, цветы, гости… В общем, все должно быть как полагается.

— Как скажешь! — Натали готова была в этот момент согласиться с чем угодно, от волнения она почти не осознавала происходящего. — А второе?

— Наш брак будет настоящим. Только так мы убедим твоего дядю, что страстно любим друг друга. Или все — или ничего. Выбирай.

Все или ничего. С самого начала их знакомства Натали прекрасно понимала, что их отношения держатся на одном физическом влечении. Этьена интересовало только ее тело, и он не скрывал своих желаний. Правда, до последнего момента Натали удавалось сдерживать эти порывы. Признаться, не без труда, так как их чувства были взаимны. Когда Этьен впервые поцеловал Натали, страсть, неизведанная прежде, нахлынула волной и затопила все ее существо…

Это было тем более странно, что Натали никогда не испытывала такого с Полем, которого, как ей казалось, любила всем сердцем. Но с ним никогда не было этой захлестывающей нежности и падения в сладкую тьму — того, что давало ей одно прикосновение горячей руки Этьена. Правда, сегодняшнее его поведение и слова подействовали на нее отрезвляюще, как холодный душ. Натали испугалась, но отступать было поздно. Она сделала свой выбор — только вот ледяной комок в горле мешал сказать последнее “да”.

— Ты согласна? — тоном палача, занесшего топор над жертвой, спросил Этьен.

— Я… Я согласна. — Натали пыталась собраться с мыслями, но перед глазами как будто висела пелена. Она все еще не могла поверить, что выход найден. Неужели это действительно правда? — Господи, ты все-таки согласился!

Этьен усмехнулся, поднял наконец полуопущенные веки и посмотрел на нее таким страстным, таким голодным взглядом, что, казалось, воздух в комнате мгновенно пропитался осязаемым и жгучим желанием.

— Да, дорогая.

Натали, поймав этот взгляд и услышав низкий, словно внезапно охрипший голос мужчины, отшатнулась: столь мгновенной была перемена. Но секунду спустя ей уже казалось, что у нее была галлюцинация. Непроницаемая маска вновь легла на лицо Этьена, его глаза погасли — ни тепла, ни нежности. У окна ее гостиной вновь стоял чужой человек.

— Да, я согласен, — равнодушно проговорил он, лениво растягивая слова. — Если ты принимаешь мои условия, я женюсь на тебе.



Глава 2

Натали задыхалась от волнения: восторг победы и тайный страх смешались в ее душе, все эмоции отражались в больших ярко-синих глазах. Невеста… Сколько светлых мечтаний было связано с этим волшебным словом, какие красивые снились сны. Натали робко улыбнулась.

— Что ж, мы сделали это. — В голосе Этьена радости не было ни капельки, а ответом на улыбку Натали был мрачный взгляд. — Только сможем ли мы потом выпутаться — вот в чем вопрос.

— Ну зачем ты так? У нас все получится! — Натали наконец справилась с дыханием, и сердце стало биться не так часто. Теперь она могла позволить себе легкий упрек. — Разве мы совершаем преступление?

— А разве нет?

Вопрос был задан таким озлобленным тоном, что радужное настроение девушки лопнуло, как воздушный шарик, проколотый иглой.

— Конечно, нет! — Натали хотелось, чтобы голос звучал более уверенно, но смятение ее было слишком велико, она никак не могла справиться с собой.

— Ты так уверена? Но ведь мы всего лишь мелкие мошенники, желающие завладеть богатством твоего бесценного папочки, господина Бижо.

— Я все-таки его дочь. По праву рождения, если не по имени. А отец… О мертвых плохо не говорят, но он основательно испортил жизнь маме, а мной вообще никогда не интересовался. Так что перед ним у меня нет никаких обязательств. — Натали нежно обняла Этьена, прижалась щекой к темному ворсу его роскошного костюма. Потом тонкими пальцами взъерошила коротко стриженные волосы. — Только не говори, пожалуйста, что ты передумал.

— Нет. — Этьен резко отстранился и поправил прическу. — Просто многие смотрят на меня косо. Мы привлекаем слишком много внимания. — Пренебрежительным кивком головы он указал на приоткрытую дверь, откуда волнами накатывал невнятный шум. Это сотня гостей с нетерпением ожидала начала церемонии. — А уж твоя матушка…

— Ради нее я и делаю это! — Натали перешла на тишайший шепот. Ей вовсе не хотелось, чтобы кто-нибудь узнал подробности их тайного договора. — И ты…

Но она не успела договорить. Звучный раскатистый голос заглушил разговоры:

— Дамы и господа! Прошу тишины, мы ожидаем жениха и невесту!

— О Боже! — От неожиданности Натали пошатнулась и едва устояла на ногах. — Уже?

Она быстро взглянула в огромное зеркало, висящее над камином. Там отразилась испуганная, с расширенными от волнения глазами девушка. Белоснежная фата опускалась на плечи, изящный венок из нежных серебристых цветов невесомо лежал на блестящих рыжеватых локонах. Невеста… Цветная картинка в дамском журнале.

Макияж был идеален, несмотря на то что Натали занималась им несколько часов назад. Тени цвета беж подчеркивали выразительность миндалевидных глаз, а черный карандаш и тушь сделали ресницы еще длиннее. Вот только помада чуть сошла с губ, но это даже к лучшему. Ведь Натали, не зная, что делать со своими горящими щеками, так сильно напудрилась, что ее лицо по цвету сравнялось с фатой. Теперь уже ничего нельзя было поделать. И она только надеялась, что гости припишут ее болезненную бледность волнению или бессонной ночи накануне свадьбы. Пора бы уже взять себя в руки. Натали вымученно улыбнулась своему отражению. Чего она боится, ведь все идет хорошо.

— Готова? — Этьен повелительно взял ее под руку, с заметным удовольствием посмотрев в зеркало, которое отразило безупречно красивую пару.

Натали лишь слабым кивком подтвердила свою готовность, дрожащими пальцами разглаживая складки старинного шелкового платья. Ах, что это было за платье! Легкое, воздушное, отделанное кружевами — в нем венчалась ее бабушка, подумать только. Его заботливо сохраняли, обернув в тончайшую папиросную бумагу, чтобы не пожелтело от света. Оно передавалось от матери к дочери, с надеждой на счастье и вечную любовь. Как волшебный талисман, как залог удачи.

Увы, маме Натали, Элизе, оно не понадобилось. Морис Бижо не собирался жениться на глупой девчонке, умудрившейся забеременеть. Для него-то их связь была лишь незначительным эпизодом, доставившим несколько приятных минут. А мама…

— Натали! — Резкий голос Этьена грубо ворвался в потаенные мысли. — Очнись, нам пора.

Он крепко и властно сжал ее руку, требуя безоговорочного повиновения. На один краткий миг Натали взбунтовалась, душа ее запротестовала против принуждения. Но отступать было слишком поздно.

Надо было выполнять условия договора. Устоять под лавиной любопытных и недоброжелательных взглядов. Этьен и Натали — пара века, современные Дафнис и Хлоя. И уж конечно, их имена золотыми буквами впишут в книгу величайших любовных историй.

Натали вдруг почувствовала, что кто-то пристально и внимательно ее рассматривает. Так и есть, Жерар, младший брат отца, стоял за створкой огромных дверей, ведущих в обеденный зал. О да, он строгий судья, но ему придется поверить, как и всем остальным, в пылкую и беззаветную любовь жениха и невесты. Уж они постараются правдиво сыграть свои роли, слишком многое поставлено на карту. Ее будущее, спокойная и обеспеченная жизнь для мамы — ради этого Натали согласилась бы на все.

— Я готова. — Она заставила себя улыбнуться как можно естественнее и высоко подняла голову.

Холодные пальцы Этьена сильно сдавили ее ладонь — с одобрением или с угрозой?

— Идем, дорогая, — хрипло прошептал он. — Начнем наше представление.

Не оставляя ей больше ни секунды на раздумье, Этьен буквально потащил Натали за собой. Они быстро прошли через зал, но в дверях Этьен неожиданно остановился. Высокий, стройный, он внимательно разглядывал лица гостей, их роскошные наряды и прислушивался к шуму голосов.

Натали, споткнувшись из-за резкой остановки, потеряла равновесие. Чтобы не упасть, она ухватилась за косяк и нечаянно потянула Этьена обратно. Он оглянулся: ледяные искорки сверкали в глазах, на губах застыла презрительная усмешка.

— В чем дело? — Его тихий шепот походил на шипение разъяренной змеи. — Ты добилась своего, так постарайся играть как следует.

— Я… — Натали сама не услышала своего голоса. — Подожди…

Но Этьен уже не обращал на нее внимания.

Приосанившись, он еле заметно кивнул распорядителю брачной церемонии. Тот мгновенно оказался в центре зала и в неожиданно наступившей тишине объявил:

— Дамы и господа! Поприветствуем Этьена и Натали Вермонт!

Господи, это было уж слишком. Гнев затопил Натали. Она воскликнула:

— Этьена Вермонт и Натали Саймон! — Но ее слова утонули в бурных аплодисментах и криках, которыми гости встречали пару.

Их услышал только Этьен. Медленно обернувшись, он больно схватил ее за плечи и притянул к себе. Поцелуй был таким долгим… Натали показалось, что прошла целая вечность, прежде чем ей удалось освободиться.

— Этьен, нет!

Но он не собирался ее надолго отпускать. Прежде чем Натали успела договорить, Этьен снова поцеловал ее, с еще большей настойчивостью. Со стороны они походили на любовников, в порыве страсти забывших обо всем на свете.

— Ты посмотри на жениха — ну просто тигр на охоте!

Краем глаза Натали заметила говорившего: сводный брат Этьена насмешливо улыбался, стоя у колонны. Он сказал это не громко, но явно рассчитывал быть услышанным. И улыбка на его лице вовсе не скрывала откровенной злобы:

— Надеюсь, он не откусит больше, чем сможет проглотить.

Натали почувствовала, как напряглось тело Этьена, каждый мускул, — значит, он тоже услышал. Но ни одним движением он этого не выдал: маска нежной влюбленности на лице, зеленые глаза, излучающие теплый свет, горячие губы на дрожащих губах Натали… Его воля поглощала сознание девушки: словно загипнотизированная, она, не отрываясь, смотрела в сузившиеся зрачки Этьена, как в страшные бездонные колодцы.

— Ты хочешь, чтобы все получилось? — Шепот и горячее дыхание обожгли кожу.

— Конечно, но…

— Тогда поцелуй меня!

— Нет… — Яркий румянец, пробившись сквозь пыльцу пудры, залил щеки Натали.

— Поцелуй меня!

Голос Этьена вдруг стал таким бархатным и глубоким, что у Натали закружилась голова. Чуткими пальцами он ласково провел по подбородку невесты, поворачивая ее лицо к своему. Какими нежными и жаркими стали его губы! Поцелуй был как обморок — Натали не слышала ничего, кроме глухих и частых ударов сердца.

Если бы Этьен не обнимал ее, удерживая почти на весу, она просто упала бы. Нет, она растворилась бы в его руках, превратилась в легкое облачко. Золотые шары проплывали под трепещущими веками закрытых глаз, и Натали умоляла кого-то остановить это мгновение. Страсть нахлынула на нее горячей волной, ей хотелось только одного — отдать свое тело в полную власть Этьена, пусть целует ее вечно.

На секунду в глубине сознания мелькнула мысль, что и этот поцелуй, и этот брак — лишь игра, но тут же исчезла. В объятиях Этьена Натали забывала себя. Ее место занимала другая женщина. Да, у нее было хрупкое тело и рыжеватые волосы, глаза цвета морской волны и тонкая нежная кожа, но разве Натали могла быть этой чувственной хищницей, отвечающей неистовой страстью на каждое прикосновение мужских рук и губ?!

Ах, если бы Натали была в состоянии сохранить здравый рассудок… Она никогда не попала бы в ситуацию, о которой, месяцы спустя, будет думать с ужасом и болью. Если бы могла предвидеть, что ее замужество действительно станет только жестокой пародией, хорошо поставленным спектаклем, в котором ей достанется далеко не главная роль…

Прошло несколько долгих мгновений, в течение которых Натали не слышала ничего, кроме стука собственного сердца. Постепенно она поняла, где находится. Приветственные крики и аплодисменты ворвались в ее сознание. Гости от души хлопали страстной любовной сцене, произошедшей у них на глазах. А двое молодых людей выражали свое одобрение пронзительным свистом.

С демонстративной неохотой Этьен оторвался от губ невесты и опустил руки, отвечая на смущенную и растерянную улыбку Натали одобрительной усмешкой. Со стороны это выглядело естественно и искренне, но Натали уловила в его взгляде холодное любопытство — так ученый смотрит на мучения подопытного кролика. И этот взгляд, и презрительно сжатый рот были как сильнейший удар после секундного счастья, они возвращали недоверие.

Этьен покровительственно обнял Натали за плечи, разворачивая ее лицом к толпе гостей.

— Я немного боюсь своей жены, она бывает иногда такой строгой… — Бархатный голос утонул в новой волне рукоплесканий и криков. — Поэтому я никогда не спорю с ней. Натали захотела оставить свою собственную фамилию, вместо того чтобы взять мою, — пожалуйста. Некоторым это покажется странным, но лично я не вижу здесь никакой проблемы. Она подарила мне величайшую радость, с которой не сравнится исполнение этого маленького каприза.

Этьен не преминул сделать ударение на “маленьком капризе”. Это было какое-то зашифрованное послание к Натали, но у нее не было сейчас сил разгадывать загадки.

— Кто я такой, чтобы оспаривать права на независимость? Особенно если это так важно для моей жены. — Слова Этьена утонули в гуле одобрения.

Для гостей эта сцена была сыграна превосходно. Никто бы не посмел усомниться, что перед ними идеал мужа — добрый влюбленный, покладистый!

— Не смущайся, дорогая, здесь ты среди друзей. — Этьен снисходительно улыбнулся и слегка подтолкнул Натали вперед, — И все они знают, как мы любим друг друга.

Натали боролась с внезапно охватившим ее желанием — нет, не поцеловать, а ударить этого самодовольного мужчину, хотя бы физической болью разрушить каменную стену уверенности, которой он окружил себя. Как еще она могла выразить охватившие ее чувства? Коротко вздохнув, Натали только сжала руку в кулак так сильно, что острые ногти вонзились в ладонь.

Она не могла себе позволить поддаться эмоциям. Сейчас не время раскрывать себя… Словно в подтверждение, Натали ощутила тягостно-пристальный взгляд Жерара Бижо, стоящего в нескольких шагах от нее. Он наблюдал за новобрачными очень внимательно. Кажется, страстные выходки Этьена не произвели на него никакого впечатления. Вот уж действительно, судья суровый, но справедливый.

Натали заставила себя улыбнуться. Но сама прекрасно поняла, как не соответствует эта ее робкая улыбка полыхавшему в глазах гневу и едва сдерживаемой ярости. Этьен зашел слишком далеко, позволяя себе недопустимые вещи. Этого не было в их договоре, и Натали больше не собиралась идти у него на поводу. Но что ей оставалось делать?

А Этьен, казалось, совсем не замечал упрека во взгляде невесты. Весь его вид говорил о том, что он доволен и счастлив. Официант принес поднос с шампанским. И Этьен, взяв в руку хрустальный, переливающийся светом бокал, с улыбкой обернулся к Натали.

— Если ты позволишь мне, дорогая… — Он явно обращал на себя внимание стоящих рядом гостей, несмотря на то что говорил тихим проникновенным голосом. — Я хотел бы предложить тост. За Натали — самую прекрасную женщину! За женщину, которая сегодня сделала меня счастливейшим человеком в мире, став моей женой.

Этот “счастливейший человек” был действительно неисправим! Зачем доводить ситуацию до абсурда? Натали едва сдержалась, чтобы громко не закричать, протестуя против наглой и откровенной лжи. Ярость переполняла ее — еще немного, и она не выдержит. Тогда всем вокруг станет ясно, как сильно они с Этьеном “любят друг друга”. Спектакль закончится, но аплодисментов не будет. Нет, придется проглотить и это, и все, что он там еще придумает. Она понимала, что если покажет свой гнев, то он обернется против нее.

— Дорогой… — укоризненно пролепетала Натали. — Ты смущаешь меня…

— Извини, любимая. Ты права — сейчас не место и не время. Но мне так трудно сдержаться. Я продолжу позже… — Этьен понизил голос так, что тот стал походить на хриплое довольное мурлыканье. — Потом, когда останемся одни…

Эта пропитанная чувственностью сцена еще больше понравилась гостям и была встречена новой волной рукоплесканий. А жаркий румянец, заливший щеки Натали, ее дрожащие губы и горящие синим огнем глаза только подхлестнули зрителей.

— Ты совершенно прав, дорогой. — Она все же нашла в себе силы, чтобы ответить. — Пока же мы среди гостей и надо позаботиться о них. Прошу вас, развлекайтесь, пейте шампанское. Обед подадут через полчаса.

Натали обернулась к Этьену и посмотрела на него в упор. Ей казалось, что хрупкий стебелек ее души закаменел, теперь она будет бороться до конца.

— Пожалуй, нам стоит лично заняться гостями, побеседовать со всеми. Давай разделимся: я возьму эту половину зала, а ты другую, договорились?

Натали боялась получить в ответ протест и возражения. Но Этьен оказался хитрей: в совершенном молчании поставив пустой бокал на поднос, он снисходительно погладил ее по щеке и, повернувшись, направился совсем в другую сторону. Как будто даже не услышал ее слов.

Натали прикусила губу, заставляя себя сдержаться. Происходящее походило на тягучий кошмар, из которого невозможно вырваться. Как все было бы просто, если бы она на самом деле любила этого человека… Если бы они любили друг друга. Собственно говоря, о браке с таким мужчиной можно только мечтать… Этьен был великолепен.

Женщины обычно склоняются перед такими, отдают в их власть тело и душу. Высокий, стройный, наделенный мужественной красотой римских героев, обладающий мощным зарядом сексуальности, которая ощущалась во всех его движениях и жестах. Длинные сильные пальцы, темный ежик волос, губы, как будто всегда припухшие после поцелуев, зеленые глаза, которые могут быть такими теплыми и солнечными… Ради такого мужчины влюбленная женщина пойдет на все, забудет семью и долг, отдаст себя без остатка.

Кроме того, Этьен был необычайно удачлив, судьба благоволила ему. Он сам сделал себя, и это творение было безупречно. Господи, Натали могла бы с гордостью называть его своим мужем, радоваться его успехам и поддерживать в несчастьях. Но ему не дано завладеть ее сердцем — никогда. Ни ему, ни кому-либо еще. У нее перед глазами был хороший пример — мама всю жизнь, несмотря ни на что, любила одного человека, Мориса Бижо, и что получила взамен? Бедность, одиночество и презрение.

Натали поймала себя на том, что снова вспомнила о Поле. Стоп! Эта тема была под запретом. Пришлось запрокинуть голову, чтобы сдержать ожегшие глаза слезы. Поздно сожалеть, она сама выбрала себе будущее — по крайней мере, на ближайший год. Она поставила на Этьена, темную лошадку. Натали согласилась с условиями тайного договора и готова была их выполнять. Но сегодня Этьен показал себя с совершенно неожиданной стороны. Возможно, впервые он показал свое настоящее лицо. Если бы она могла это предвидеть…

Натали оглянулась, услышав раскатистый веселый смех. Этьен стоял в компании друзей, широкая доброжелательная улыбка не сходила с его губ. Ему было весело — еще бы, он-то получал гораздо больше, чем отдавал. С кристальной ясностью Натали вдруг поняла, что совершенно не знает человека, который сегодня стал ее мужем.



Натали не подозревала, что Этьен очень внимательно наблюдал за ней. И, заметив яростное полыхание ее синих глаз, подумал, что, если бы можно было убивать взглядом, он подвергся бы опасности превратиться в кучку пепла. Натали явно не нравились его попытки разрядить ситуацию. Похоже, Этьена ожидают новые сюрпризы и открытия. Наверное, он еще не понял, каким переменчивым и непостоянным может быть настроение его жены.

Его жена! Этьен словно пробовал эти слова на вкус, повторяя их про себя несколько раз и пытаясь понять, что же он чувствует. Размышления были прерваны неожиданным и весьма чувствительным хлопком по спине.

— Дружище! — Высокий мужчина с темной густой бородой и карими смешливыми глазами уже дружески пожимал ему руку. — Прими мои поздравления! Вот уж никогда не думал, что доживу до этого дня! Значит, и ты решился вступить в ряды женатых мужчин? По-видимому, твоя Натали действительно стоящая женщина.

— Поверь мне, так и есть.

Этьен приложил все усилия, чтобы голос звучал искренне. Ведь Луи Дюбуа был его старейшим приятелем: они подружились еще в колледже и с тех пор не теряли друг друга из виду. Если кто-то и может почуять что-то неладное в его скоропалительной женитьбе, так это именно Луи.

— Рад за тебя, дружище! Я приятно удивлен. Мне казалось, что все свое время ты проводишь на работе, не вылезая из кабинета ни на час.

— У меня действительно были кое-какие проблемы… — Тело Этьена напряглось, он сжал кулаки и заговорил тише. — Отец умер так неожиданно, — впрочем, смерть всегда неожиданна, и многие дела оставались нерешенными…

— Но это было почти полгода назад. Надеюсь, теперь все в порядке?

— Более или менее. — Этьен слабо улыбнулся, его глаза потемнели от горечи нахлынувших воспоминаний. — Осталось разобраться с последней проблемой, и тогда все будет хорошо.

По крайней мере, в его компании. Потому что личная жизнь пока оставляла желать лучшего. Но он не мог сейчас думать ни о чем другом, кроме этой “последней проблемы”, которая мучила его уже очень долго. Однако сейчас об этом думать не время — надо полностью сосредоточиться на дне сегодняшнем и заняться новой проблемой его рискованной женитьбой.

— А когда же мы услышим о маленьком наследнике рода Вермонтов? — Тихий и ласковый голос жены Луи струился теплым ручейком.

— Дай парню порезвиться, Клодин! Он только надел золотое колечко на пальчик своей жены, пусть пока наслаждаются любовью. У них впереди медовый месяц, успеют еще. Не каждый ведь согласится стать отцом такого выводка детишек, как у нас! — Луи улыбался, но взгляд его посерьезнел, задержавшись на округлом животе жены. Он-то готовился стать отцом уже в третий раз.

— Но Этьен всегда говорил, что мечтает о детях, — мягко возразила Клодин. — Мне кажется, ты будешь прекрасным отцом. Сделали бы пару нашим двойняшкам.

— Твои дети очень похожи на тебя, — сказал Этьен и тихонько рассмеялся. — Поэтому не стоит о них тревожиться. Без пары не останутся. Думаю, что я в ближайшем будущем ничем не смогу помочь. Мы с Натали еще не говорили о том, чтобы завести малышей.

Естественно, не говорили. Потому что вряд ли их союз продержится намного дольше, чем девять месяцев, необходимые для вынашивания ребенка. Но не мог же Этьен сказать об этом Луи и Клодин, которые выглядели такими счастливыми: они стояли, взявшись за руки, как дети, и ласково улыбались ему. Интересно, что бы они подумали, узнав о мотивах, подвигнувших его на брак с Натали?

— А теперь, если позволите, я хотел бы отыскать свою жену. — Этьен окинул взглядом зал. —Увидимся позже.

Трус! Малодушный болван! Он не жалел для себя оскорбительных слов, пробираясь к Натали сквозь плотную толпу гостей. Ему постоянно приходилось останавливаться, чтобы выслушать горячие поздравления и пожать руки едва знакомым людям. Но делал он это машинально. Он прекрасно понимал, что не смог бы долго выносить пытливого взгляда Луи и кроткой улыбки Клодин. Он рассказал бы им все — и погубил себя.

Проблема заключалась в том, что они знали Этьена очень давно. Еще во времена их общей юности, когда они бродили по кабачкам и пили холодное молодое вино, Этьен не раз клялся, что никогда ни женится, если не будет уверен, что это навсегда. Во что вылились юношески горячие обещания? Какое там “навсегда”, срок строго ограничен — двенадцать месяцев. И золотое кольцо на пальце — оковы осужденного на лишение свободы сроком до одного года…

Кольцо вдруг показалось Этьену слишком тесным и тяжелым. Поздно… Кажется, он впервые в жизни совершил серьезную ошибку, согласившись на предложение Натали. Но как же получилось, что его идеалы оказались забыты?

Все очень просто. Этьен вдруг почувствовал себя постаревшим. Опыт подсказывал ему, что идеалы юности хороши в семнадцать лет. А сейчас ему за тридцать, и он реально смотрит на вещи. Во взрослой жизни бывают моменты, когда приходится идти на компромиссы и вступать в сделку с собственной совестью.

— Дорогой, как я рада видеть тебя! Его опять остановили — тонкая женская рука, украшенная экстравагантными кольцами и браслетами, длинные ногти ярко-красного цвета и тяжелый мускусный запах духов, от которого сводит желудок.

Это могла быть только одна женщина. Этьену даже не нужно было оборачиваться, чтобы узнать ее приторный, лживо приветливый голос. Надо же, “дорогой”! Да, на людях она действительно пыталась изображать из себя любящую и заботливую мамочку. Хотя ничего кроме взаимной ненависти они друг к другу не испытывали.

— Одетта! — Одно ее имя оставило на губах горький неприятный вкус.

Одетта Вермонт. Его мачеха, его личный злой демон. Та, которую чуть раньше он назвал “последней проблемой”. Та, что долгие годы не давала ему свободно дышать и радоваться жизни, отравляя своей злобой все вокруг. Женщина, неустанно преследовавшая его… Наконец та, чья непомерная жадность принудила его заключить брак… Нет, не брак, а деловое соглашение.

Этьен медленно, будто во сне, повернулся лицом к Одетте. С величайшим трудом он попытался скрыть свою слишком явную неприязнь и улыбнуться. Одетта была опасна. Стоило напрячь все силы, чтобы убедить ее в том, что Этьен влюблен и несказанно счастлив.

Глава 3

— Ты недовольна моим поведением? — Этьен, казалось, возвращался откуда-то издалека. Его зеленые глаза, прежде затуманенные тайными мыслями, недоступными Натали, вспыхнули огоньком внимания. Он обернулся к жене. — Что же, по-твоему, не так? Все позади. Теперь мы можем делать все, что захотим.

Едва заметная нотка презрительной горечи в его голосе полоснула по взвинченным нервам Натали. Что-то произошло с Этьеном — раздражающая игривость и навязчивость исчезли, уступив место хмурой задумчивости. Праздничный обед начался недавно, и новобрачные сидели рядом во главе роскошно сервированного стола.

— Отлично. Но ты можешь хотя бы сделать вид, что счастлив, женившись на мне. Не забывай — на нас смотрят, — прошептала Натали, прикрывшись кружевной салфеткой. Ей совсем не хотелось быть услышанной кем-то, кроме мужа. Тем более, что по правую руку от них сидела мама, а по левую — человек, представившийся Жаном, старым другом ее нового мужа. — Если ты будешь и дальше смотреть в тарелку так, будто там яд, и давиться каждым куском, люди подумают, что с тобой не все в порядке.

А особенно те, кто видел великолепное представление Этьена в начале церемонии: страстные объятия, нежные поцелуи. Ему прекрасно удалось изобразить безумно влюбленного жениха. А вот с ролью мужа он почему-то справлялся хуже.

— Знаешь, сейчас ты похож на приговоренного к пожизненному заключению. Будь так любезен, возьми себя в руки.

Нет, гневные слова были не правильным подходом. Натали поняла это, заметив, как сильно Этьен сжал в руке вилку. Его длинные пальцы побелели, в глазах вспыхнуло раздражение. Надо было срочно искать другой путь, чтобы не позволить его эмоциям выплеснуться наружу.

— Пожалуйста, потерпи еще немного. — Натали примирительно улыбнулась. — Осталось только выслушать пару поздравительных речей и разрезать свадебный торт. А потом мы сможем забыть этот день.

К счастью, Натали не поддалась на уговоры друзей устроить ближе к ночи прощальную вечеринку, чтобы ею завершить сегодняшний праздник. Ей не хотелось дальше идти по дороге лицемерия и лжи. К тому же Этьен был так чем-то подавлен, что пирушка скорее походила бы на поминки.

— Скоро мы будем дома, — ободряюще улыбнулась ему Натали.

— И это будет так прекрасно, да? — спросил он холодно. — Супруги Вермонт! О, прости, я забыл. Ты ведь так не хотела этого, что даже не соизволила взять мою фамилию. Поэтому я не совсем понимаю твое желание остаться со мной наедине.

Натали вновь была поражена его презрительным тоном. Пора бы уже привыкнуть за сегодняшний день. Но она в очередной раз ощутила боль: его слова ранили душу еще сильнее, чем прежде. Этьен стал совершенно чужим человеком. Гораздо более чужим, чем раньше. И с этим незнакомцем она связана священными узами брака… Что ж, зато Натали теперь представляла, чего ожидать в дальнейшем. Самое время было признаться себе, что за все приходится платить.

Натали заметила, что на них с Этьеном начинают косо посматривать гости, сидевшие поблизости. Похоже, всех заинтересовала их тихая размолвка. Пора бы напомнить своему законному мужу, где и зачем он находится. И для этого существовала только одна возможность.

— Послушай… — Голос Натали был тихим и нежным, как теплый шелк платья на ее груди. — Милый, не будь таким…

Она не поняла, что поразило его больше чувственный шепот, таивший страстные обещания или легкое ласковое прикосновение ее руки. Глаза Этьена потемнели и расширились, и Натали ощутила под пальцами, как напряглись его мышцы. Это продолжалось одно мгновение — борьба двух душ, не замеченная никем. Потом напряжение ослабло. Этьен не оттолкнул ее. И хотя у него была возможность воспользоваться минутной слабостью Натали, он не сделал и этого.

— Прости. — Он глубоко вздохнул, словно бы стряхивая с себя невидимую тяжелую ношу. — У меня ужасно болит голова.

— Бедняжка! В такой день — и болит голова, — вмешалась мама Натали, разрядив своим тихим голосом драматизм разыгрываемой сцены. Она, казалось, не замечала настроения зятя и улыбалась чуть насмешливо, будто поддразнивая его. —Наверное, это результат слишком бурной холостяцкой пирушки. А я-то думала, что вы с приятелями более благоразумны.

— Только не вините во всем меня! — Жан развел руками, изображая комический протест. —Чем бы ни занимался жених прошлой ночью, он делал это в одиночестве. Так что я не в ответе за его самочувствие. Меня даже не пригласили на вечеринку! — Жан, не особенно церемонясь, хлопнул приятеля по плечу и засмеялся Этьен усмехнулся в ответ, но Натали прекрасно видела, какой неестественной и раздраженной вышла улыбка.

Ее муж, кажется, начал приходить в себя. Обернувшись к жене, он накрыл ее руку, лежащую на столе, сжал сильными пальцами и посмотрел на Натали с теплотой и одобрением. Медленно и нежно он поглаживал ее ладонь, каждую морщинку и изгиб. От этой пронизанной чувственностью ласки кровь словно бы вскипела, и сердце забилось глухо и часто.

Но уже через мгновение в быстром взгляде Этьена, брошенном на гостей, Натали уловила только холодную расчетливость. Он прекрасно осознавал, что делает, он просто повернул против нее ее же собственное оружие. Кто бы мог ; подумать, что это подействует, да еще с таким поразительным эффектом.

— Боюсь, что прошлой ночью меня занимали только дела, — признался Этьен с сожалением. — Кое-что надо было срочно закончить.

— В ночь перед свадьбой? — недоверчиво воскликнул Жан. — Дружище, а это не могло подождать?

— Нет, никак. Мне очень хотелось поскорее разобраться со всеми проблемами, чтобы во время медового месяца нас ничто не отвлекало, понимаешь? — Этьен подмигнул приятелю, нарочито не замечая смущения Натали. — Но переговоры затянулись надолго…

Да уж, Одетта постаралась усложнить переговоры настолько, насколько смогла. Хитрость и жадность этой женщины поистине не знали границ. Вместе с адвокатом они торговались, считая каждый франк, и, в конце концов, совершенно вывели Этьена из себя. Он уже готов был отказаться от всего и уйти, громко хлопнув дверью. Но Одетта вовремя почувствовала, что слишком переусердствовала и может вообще ничего не получить. Она сдалась, и соглашение было подписано.

— Я долго не мог лечь, а потом сон не шел.

Поэтому, наверное, голова и болит. — Так у тебя проблемы? Я не знала. Голос Натали прозвучал, пожалуй, слишком резко. Легкая дымка чувственного наслаждения от прикосновений Этьена уже развеялась. И приходилось возвращаться в неуютную действительность, к беспокойству, к подступающим слезам.

Слова о том, что он не хотел бы, чтобы им с женой мешали во время медового месяца, подействовали на Натали, изменив к лучшему настроение. Хотя она прекрасно понимала, что сказаны они только для гостей. О Боже, какой там медовый месяц! Натали даже не представляла, что они с Этьеном будут делать, оставшись наедине.

— Ты так волновался перед свадьбой? — Жан все никак не мог оставить приятеля в покое.

— А как ты думаешь?

— Я думаю, что это невеста должна переживать и не спать ночей, а вовсе не жених, — расхохотался Жан.

Конечно, Натали не поверила, что Этьен сильный, решительный, независимый и хладнокровный Этьен Вермонт — мог волноваться перед свадьбой. Это было слишком не похоже на него. Она заранее отвергала эту мысль, не укладывающуюся в голове.

Нет, только не Этьен. Натали же видела — он всегда сохранял полнейшее спокойствие и невозмутимость. Он привык самостоятельно решать проблемы, — и большие, и маленькие, — предпочитая никого в них не посвящать.

— Ты тоже так считаешь, Натали? — с усмешкой спросил Этьен. — Наверняка ты думаешь, что мужчины такие циничные и равнодушные, что им не дано испытывать радость или горечь?

— Нет, что ты…

Натали заглянула в глаза Этьена. Они были темнее, чем обычно, затуманенные какими-то тайными мыслями и страхами. И впервые она заметила, что под глазами у него залегли глубокие тени, а от уголков тяжелых век разбегаются тонкие морщинки: как будто знак, оставленный усталостью и болью.

— А если бы я позвонил тебе прошлой ночью, кого бы я застал? — продолжал он. — Взволнованную и трепещущую девушку, не находящую себе места? По тебе не скажешь, что ты провела бессонную ночь.

— Я…

Правда была в том, что Натали в последнее время засыпала мгновенно, как только голова касалась подушки. Даже вчера, накануне свадьбы, измученная сомнениями, со взвинченными нервами, она спала как ребенок. Ей просто хотелось, чтобы поскорей наступило завтра и все наконец закончилось.

Внезапно Натали словно прозрела. До сих пор она была настолько сосредоточена на своей цели, что не в состоянии была думать о чем-либо другом. Теперь же она со всей ясностью поняла, что натворила. Натали почувствовала, как кровь приливает к щекам, а сердце пытается выпрыгнуть из груди.

Она уговорила Этьена жениться, хотя он совершенно не хотел этого. Когда Натали в первый раз предложила ему свою руку, он отказался, не раздумывая ни минуты. Мало того, отказался с презрением. А потом вдруг согласился, но выдвинул два условия — свадьба и настоящий брак. Почему? Зачем ему этот спектакль? И она согласилась, почти не раздумывая, готовая заплатить любую цену, лишь бы добиться своего!

— Натали!

Тревожные нотки в голосе мужа заставили ее вернуться в действительность. Жан возвышался над столом с наполненным бокалом и, слегка покачиваясь, произносил поздравительную речь. Натали с трудом заставила себя слушать, повернулась к говорившему и даже нашла силы приветливо кивнуть — он как раз восхвалял ее достоинства, о которых не знал ничего. Гости улыбались его шуткам и остротам, и Натали улыбалась тоже. Но она сидела, словно окутанная туманом, почти не вникая в происходящее. Все ее мысли сосредоточились на одном.

Господи, что она натворила! Уговорила малознакомого мужчину стать ее мужем, настоящим мужем. Тем, с которым надо делить свою жизнь, дом и постель.

То, что еще несколько дней назад казалось простым и правильным, на деле оказалось невозможным и невыносимым. И этот год, который они должны провести вместе, растянется на века. Триста шестьдесят пять ночей наедине, в темной спальне. Натали совершенно не представляла, что делать дальше, как жить. Она попалась в свой собственный капкан.

Ей стало нестерпимо страшно, как в детстве, когда она однажды заперлась в старом платяном шкафу. Натали едва удерживала себя от того, чтобы с криком броситься вон из заполненного гостями зала. Как она могла? Но ведь других вариантов не было. Или женитьба — и наследство, огромные деньги, дающие свободу и покой. Или нищенское бездомное существование… Она бы выдержала, но мама… Только ради нее была принесена жертва жестокой судьбе. И хватит об этом.

Все речи были сказаны, шампанское выпито. Теперь Натали освободилась от тяжелой обязанности улыбаться глупым шуткам и отвечать на поздравления, звучавшие, как приговоры. Забыв о том, где находится, она смотрела в распахнутое окно. Там покачивали ветвями высокие деревья, шумели молодой листвой, трава блестела после прошедшего дождя. Натали глубоко вдохнула свежий воздух. Может быть, теперь она сможет хоть немного отдохнуть, закрыть глаза и прижаться разгоряченной щекой к холодному стеклу…

— Пойдем, дорогая! — Это прозвучало как резкий окрик.

Этьен крепко держал ее за руку — словно стальные наручники захлопнулись на запястье. Страх вспыхнул с новой силой, обжигая сердце, и Натали, вырвавшись, отпрянула в сторону. Она не понимала, что делает, казалось, ею управлял только черный ужас.

— Что ты? Натали, да что с тобой творится? На нас смотрят!

Этьен был взбешен. Но ему всегда удавалось держать себя в руках. И сейчас ничто, кроме охрипшего голоса, не выдавало его состояния. Земля ушла из-под ног Натали, она бы упала, если бы не схватилась побелевшими пальцами за подоконник. Или это яростный взгляд Этьена пригвоздил ее к полу?

— Я никуда не пойду с тобой! — Она не могла кричать, как будто чья-то ледяная рука сдавила горло.

— Натали, да приди же в себя! Ты помнишь, что сегодня наша свадьба?

Помнит ли она?! Да разве об этом возможно забыть!

— Послушай, здесь кругом гости. Успокойся, дорогая. Мы должны поговорить с ними.

Поговорить! У Натали пересохло во рту, язык словно приклеился к небу, ноги подкашивались. Но Этьен крепко обнял ее за плечи сильной напрягшейся рукой и подталкивал в спину. Ничего другого не оставалось: пришлось идти прямо на эти слегка удивленные лица и дружески кивать, и благодарить за поздравления и пожелания счастья.

Натали смертельно устала от шума, от необходимости фальшиво улыбаться. Все, чего ей сейчас хотелось, — это оказаться одной в тихом месте, сесть и подумать, что делать дальше. У нее уже не осталось сил сопротивляться, и Этьен уверенно вел ее по залу. Он непринужденно раскланивался с гостями, останавливался, отвечал на приветствия, пожимал руки…

— Ради Бога, улыбайся! — в промежутке между изъявлениями благодарности прошипел он на ухо Натали. — Ты выдаешь себя с головой. Никто не поверит, что ты безумно любишь меня. У тебя такой вид, словно тебя ведут на смертную казнь.

— Я улыбаюсь, — ответила Натали сквозь сжатые зубы. — Но было бы намного проще изображать любовь, если бы ты не тащил меня, как пьяную или сумасшедшую. Я могу идти сама. Поэтому отпусти меня, слышишь?

— О, как мило, просто голубки!

Услышав этот возглас, Этьен так неожиданно выпустил Натали из объятий, что она едва удержалась на ногах. Но успела ухватиться за вовремя кем-то подставленную руку. Мягкие пальцы ободряюще сжали ее ладонь.

— Осторожно! — воскликнула женщина, удерживая Натали за руку. — Вы чуть не упали.

— Спасибо, — обернувшись к спасительнице, Натали улыбнулась с искренней благодарностью. — Все в порядке. Я просто не привыкла носить такие длинные платья и наступила на шлейф.

— Я понимаю.

Кто же эта незнакомка? Натали никогда раньше ее не видела, наверное, это гостья Этьена. Но какой тяжелый сладкий запах у ее духов, невозможно вздохнуть! А лицо приятное, и улыбка такая теплая и ласковая.

— Извините, мы, кажется, не знакомы…

— Может быть, ты представишь меня? — Голос женщины как-то странно дрогнул.

Но Этьен молча стоял в стороне, словно не слыша вопроса. Его лицо окаменело, он полностью ушел в себя. Даже взгляд стал бессмысленным и далеким.

Ну почему это случилось именно сейчас? Одетта всегда умудрялась появляться там, где ее не ждали, в самые неподходящие моменты. Когда Этьен думал о необходимости знакомства его мачехи и жены, он никак не предполагал такой ситуации. Натали была явно не в себе, что-то расстроило или испугало ее. И невозможно было представить, как она поведет себя при сложившихся обстоятельствах.

Она не сможет лгать так, чтобы ей поверила Одетта. Натали, по-видимому, казалось, что их брак — просто игра, не больше. Игра, которая отвечала интересам обоих партнеров. Но она не знала Одетты — ее хитрости, изворотливости и жадности, ее способности плести интриги, как паук плетет паутину для жертвы. Его мачеха не упускала ни одного шанса. И если она догадается об истинной причине скоропалительной свадьбы, все рухнет. Одетта слишком опасный противник, хладнокровный и жестокий.

— Этьен!

Даже одно слово из уст этой женщины действовало, как смертельный яд. Он вздрогнул, словно его ударили, но тут же выпрямился и высоко поднял голову. Она не должна увидеть его слабости.

— Ты хочешь, чтобы я представил тебя? Что ж, отлично. Наверное, следовало сделать это раньше, но и так сойдет. Натали, это Одетта, моя мачеха. — Последнее слово было произнесено так, будто Этьен хотел выплюнуть что-то мерзкое изо рта. — Одетта, это Натали, моя жена.

Одетта! В первое мгновение Натали не поверила услышанному. Так это и есть мачеха Этьена, которую он яростно ненавидел; из-за которой вынужден был жениться, стать участником дешевого спектакля, — лишь бы освободиться от нее раз и навсегда. Господи, по его рассказам выходило, что мачеха — бессердечное чудовище, василиск, взглядом обращающий человека в камень.

Но Одетта нисколько не была похожа на образ, созданный воображением Натали, — злобную, пожилую, морщинистую гарпию. Вовсе нет. Эта женщина была красива какой-то кукольной красотой: невысокая, стройная, с белоснежной кожей и копной черных, как смоль, волос. На ее правильном лице выделялись ярко-голубые лучистые глаза и алый, как бутон розы, рот. Но больше всего Натали потрясло то, как она была молода. Мачеха Этьена выглядела всего на несколько лет старше своего неблагодарного пасынка.

— Натали… — Одетта ласково взяла ее за руку. — Как приятно познакомиться с вами. Я уже начинала опасаться, что этого никогда не случится. Но теперь я понимаю, почему Этьен прятал вас.

— Я очень сомневаюсь, что ты понимаешь хоть что-нибудь! — Его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Будь моя воля, ты ни за что не оказалась бы на свадьбе. Но Натали хотелось увидеть всю мою семью. Можешь поблагодарить ее за доброту!

— Перестань, пожалуйста! — укоризненно воскликнула Натали.

Но он не замечал ничего вокруг, полностью сосредоточившись на Одетте.

— Раз уж ты здесь, может, это и к лучшему. Есть одно небольшое дело, которое мы смогли бы решить. Если ты, конечно, соизволишь последовать за мной.

Не обращая внимания на гостей, Этьен, взяв Натали под руку, быстрым шагом направился к двери. Натали пришлось подчиниться, она почти бежала по скользкому паркету, с трудом поспевая за мужем. Он даже не обернулся, чтобы удостовериться, идет ли Одетта следом, полностью уверенный в себе.

И он не ошибался. Когда они вошли в небольшую, но уютную комнату” предоставленную новобрачным дирекцией отеля, Одетта отставала от них всего на пару шагов. Она едва успела переступить порог, как Этьен с грохотом захлопнул дверь, отгораживая их от шума продолжавшегося праздника.

Отпустив Натали, он отошел в сторону и достал из кармана жилета длинный белый конверт.

— Вот то, что так интересует тебя, дорогая мачеха. — Этьен положил конверт на столик. Потом, поймав встревоженный взгляд Одетты, усмехнулся. — Все в порядке. Между мной и женой нет никаких секретов. Наоборот, не я, а Натали будет выкупать у тебя компанию. О цене мы, кажется, договорились вчера вечером. Дорогая…

Натали потребовалось несколько мгновений для осознания, что он теперь обращается к ней. Но даже тогда она не могла прийти в себя и как завороженная смотрела на протягиваемую ей позолоченную ручку, судорожно пытаясь понять, что на этот раз задумал Этьен.

— Натали, мне нужна твоя подпись, — мягко сказал он. — Документы готовы, и тебе нужно их подписать.

Наконец-то она уразумела, что от нее требуется. Все очень просто: пришла пора выполнять свое обещание, данное взамен согласия Этьена на свадьбу.

Но Натали никак не ожидала, что он так быстро возьмется задело. Обручальное кольцо только недавно было надето на палец, и чернила на свидетельстве едва успели высохнуть. А он уже требует, чтобы Натали выполнила свою половину сделки. Она задохнулась от возмущения и обиды.

— Пожалуйста, — повторил Этьен уже более настойчиво и резко. — Подпиши это Натали уже готова была взбунтоваться. Он хочет немедленно получить деньги? Отлично. Но он еще ничем их не заслужил. Слова протеста уже почти сорвались с ее губ, но тут заговорила Одетта.

— Дорогой, твоя очаровательная невеста хочет тебя выручить? Какой щедрый свадебный подарок! Надеюсь, она понимает, что ты действительно этого стоишь? Я уверена, что от тебя будет польза — по крайней мере, в качестве покорного мужа.

Игривость в ее пронзительном голосе, прищуренные глаза и то, как она облизала полные красные губы, ясно дали понять, что она имела в виду. Натали не верила глазам: произошедшая перемена была молниеносной. На месте трогательно хрупкой женщины оказалась разъяренная фурия. Одетта показала свое истинное лицо, и Натали начала понимать, почему Этьен так сильно ненавидел свою мачеху.

— Тебе не кажется, что цена слишком высока? — язвительно спросила Одетта, оборачиваясь к пасынку. — Ты отдаешь свободу, а что получаешь взамен?

Я ничего не подпишу, думала Натали, отрешенно глядя на этих людей: разъяренную фурию и чужого ей мужчину. Пусть они оставят меня в покое!

С опозданием, но Этьен все же вспомнил о своей роли влюбленного. Он медленно подошел к Натали и, нежно обняв за талию, прижал к себе. Его губы легонько касались ее разгоряченной кожи.

— Господи, Одетта, сколько в тебе яда! И ты не зря так злишься. У нас все впереди — любовь, богатство и счастливое будущее. А у тебя? — Он презрительно усмехнулся.

Чувственная магия его прикосновений снова обволакивала Натали сладким туманом. Она ощущала тепло сильного тела, чистый, едва уловимый запах туалетной воды Этьена, такой приятный в отличие от навязчивого приторного аромата духов Одетты.

Не удержавшись, она склонила голову к плечу мужа и прижалась щекой к прохладной ткани его смокинга. Ей, как ребенку, хотелось покоя и ласки. И Этьен, словно поняв это, осторожно погладил ее по растрепавшимся волосам. Сейчас Натали готова была поверить, что он женился по любви, а не из грубого расчета.

— Похоже, он основательно вскружил вам голову! — Одетта смотрела на пару с нескрываемой злобой. — Надеюсь, хоть для вас сделка окажется удачной, Натали. Хотя, на мой взгляд, вы платите ему слишком много.

Натали почувствовала, как напряглись мускулы Этьена. Но ему удалось быстро справиться с нахлынувшим бешенством. Он коротко вздохнул и еще крепче обнял Натали, так, что она ощутила едва заметную дрожь его тела.

— Я не плачу ему, — сказала Натали твердо и посмотрела в сузившиеся глаза Одетты. — И я его не выкупаю у вас. Я просто хочу, чтобы наши финансовые дела были так же хороши, как и личные. Это залог нашего счастливого будущего. Разве нет?

Кажется, слова Натали прозвучали куда более внушительно, чем она рассчитывала. Этьен тихонько рассмеялся — и это был смех победителя. Одетта же, побледнев, отшатнулась.

Чувство единства с мужем было непривычным для Натали, но как оно было прекрасно! Впервые они действовали сообща против врага и, кажется, удачно. Окрыленная успехом, Натали улыбнулась и, обхватив ладонями лицо Этьена, поцеловала его в горячие, чуть припухшие губы.

— Дай мне ручку, любимый, и покажи, где подписаться. Я ужасно хочу поскорей разделаться с денежными делами, чтобы нас больше ничто не отвлекало…

Все еще захваченная вихрем торжества, Натали, не глядя, размашисто подписалась и протянула бумаги Одетте. В приятном возбуждении она смотрела, как та дрожащими руками укладывает документы в кожаную блестящую сумочку.

— Что ж, осталось пожелать вам счастья. — Тон Одетты предполагал нечто совершенно противоположное. — Вы действительно созданы друг для друга.

Как только за мачехой захлопнулась дверь, Этьен подхватил Натали на руки и закружил по сумрачной комнате, целуя в глаза, губы и щеки.

— Ты была неподражаема! Даже я на мгновение поверил, что ты безумно влюблена в меня и готова на все.

— Правда?

Теплый голос Этьена творил с Натали странные вещи. Его светящиеся радостью глаза и широкая улыбка опьяняли так же, как холодное шампанское, которое она пила недавно, и дарили такую же легкость. Натали показалось, что стены комнаты расступились, и серебристая лунная дорожка легла на мягкий песок. Они были одни на свете, юные влюбленные, и ветер нес с моря свежесть и обещание вечного счастья…

— Поверь, мое солнышко, уж если тебе удалось убедить это чудовище, то об остальных и говорить нечего. Наш спектакль пока удается на славу.

Спектакль. Всего одно слово. Но Натали как будто окатили ледяной водой. Все снова стало на свои места, отрезвление пришло быстро. И только сердце не хотело верить, что мгновение радости прошло безвозвратно. Этьен оценил не чувства Натали, а ее удачную игру.

Спектакль. Надо же, она чуть было не поверила, что между ними существует нечто большее, чем жульническое соглашение, выгодное для обоих. Значит, они все-таки просто партнеры по сделке, у которых одна цель — добыть деньги. Натали опять обманулась: Этьен нисколько не нуждался в ее нежности.

— Ну что ж, теперь мы, пожалуй, можем перейти к следующей сцене.

— Следующей сцене? — Натали удивленно посмотрела на него. — О чем ты?

— Но, дорогая, это же очевидно! — Он ответил ей насмешливым и несколько недоверчивым взглядом. — Мы теперь женаты, свадебный прием подходит к концу. Что же логически следует дальше?

— Ты хочешь сказать… — Натали покраснела и не смогла договорить.

— Мы будем делать то, что делают все молодожены. Нас ждет медовый месяц.

Глава 4

Слова Этьена изумили Натали. Сперва она приняла это за злую шутку, меньше всего ожидая, что он выполнит свое намерение. Их отношения, основанные на деловом соглашении, никак не предполагали такого. И все-таки Натали испытывала необычайную радость. Когда-то она мечтала о красивой свадьбе и прекрасном медовом месяце, проведенном вдали от всех. Что ж, теперь у нее есть возможность узнать, что чувствуют настоящие новобрачные.

Но ведь она и есть настоящая. Несмотря ни на что, свидетельство о браке было подлинным, тут нет никакого обмана.

— Медовый месяц? — Натали наконец решилась задать вопрос. С момента ухода Одетты прошло не больше получаса, но ей казалось, что время растянулась необычайно. — Но где, как?

Теплой ладонью Этьен накрыл ее губы и улыбнулся:

— Это мой секрет. Разве не так полагается организовать все и хранить в тайне до последней минуты?

Нет, насколько Натали знала по книгам и рассказам знакомых. Обычно новобрачные вместе листают рекламные проспекты и журналы, выбирая между крохотной виллой или шикарным отелем, между самолетом или поездом. А потом, счастливые, отправляются в путешествие. Но это, конечно, не для Натали и Этьена.

Что-то подсказывало ей, что говорить об этом не стоит. Она очень боялась разрушить ту теплоту, которая только начала возникать и в которой так нуждалась Натали. Потому что даже сейчас когда все было спокойно и хорошо, остатки прошлого гнева и обиды омрачали ее настроение, мешали радоваться.

— Я не думала, что у нас будет медовый месяц. Если честно, я вообще ни о чем таком не думала.

— Я же говорил — настоящая свадьба, — мягко напомнил Этьен и усмехнулся. — Со всеми последствиями.

— Да, конечно, но… Разве ты можешь позволить себе это?

Кажется, Натали допустила ужасную ошибку. Этьену явно не понравились ее слова. Улыбка мгновенно исчезла, он утомленно прикрыл глаза и вздохнул. Потом снова посмотрел на Натали: она ясно прочитала в его взгляде, что переступила некую опасную черту, за которую заходить не позволено. Черту, за которой начинались личные дела Этьена Вермонта.

Он медленно обошел кресло Натали, прислонился к подоконнику и задумчиво посмотрел в окно.

— Возможно, я вложил в свою компанию слишком много денег, да и жадность Одетты требует немалых средств. Но я пока не нищий. —Это было сказано так резко, что Натали невольно вздрогнула и вскочила с кресла. — И даже если я временный муж, муж по контракту, я знаю, в чем состоят мои обязанности…

— Пожалуйста, не надо! Прости! Я не думала, что мои слова прозвучат так…

— Почему же нет? — Через плечо он посмотрел на Натали. — Мы оба знаем, что ты никогда не вышла бы за меня, если бы не попала в столь отчаянное положение.

— А ты бы никогда не женился, не будь у тебя проблем с компанией!

— Конечно, дорогая.

— И ты… Ты можешь так хладнокровно об этом говорить?

Со злой улыбкой Этьен резко обернулся к Натали. Руки со сжатыми кулаками он спрятал в карманы брюк, словно боясь, что не сможет удержать их в повиновении.

— Ты предложила мне выгодную сделку, я принял предложение. Это просто бизнес, моя сладкая. — Он нахмурился и насмешливо продолжал. — А человек, занимающийся бизнесом, обязан быть жестоким и хладнокровным, если не хочет проиграть.

Этьен замолчал и отвернулся. На самом деле он не мог так же спокойно и хладнокровно разобраться с этой проблемой, как разбирался до сих пор с трудностями в своей деловой жизни. Сейчас, во всяком случае, Этьен потерял контроль и над собой, и над ситуацией. Сердце шептало одно, а рациональный ум делового человека совсем другое.

В конце концов, он впервые в жизни решил поддаться голосу сердца. И будь что будет. Будущее покажет, был ли он прав или же совершил самую большую ошибку в своей жизни.

— Почему ты так укоризненно смотришь на меня? — спросил он тихим голосом. — Я сказал правду, облек в слова и свои, и твои мысли. Что тебя расстроило?

— Я… — Натали не могла ответить и только покачала головой. Конечно, он сказал правду. Но ее потрясло, как жестко и равнодушно это прозвучало.

— Тебя мучает совесть? — мягко спросил Этьен. — Ты только сейчас поняла, что сделала, идя к заветной цели напролом, сметая все преграды? Что в погоне за мечтами превратила священный брак в финансовую сделку? Ты — такой же хладнокровный бизнесмен, как я. Разве мы с тобой не стоим друг друга?

Эти слова задели Натали за живое. Задохнувшись от возмущения, она едва не бросилась на мужа с кулаками.

— Сложись обстоятельства по-другому, тебя бы здесь не было! — Ее глаза сверкали от злых слез. — Поверь, не ты бы надевал мне обручальное кольцо на палец. В своих мечтах я выходила замуж за…

— Я знаю, за твоего драгоценного Поля, за потрясающего мужчину, которому я даже ботинки не достоин чистить!

Натали пошатнулась — это был запрещенный удар. Этьен сознательно назвал имя Поля, зная, какую причинит боль. От его слов мороз прошел по коже Натали, и сердце, казалось, превратилось в кусочек льда. Отвернувшись, она прошептала сквозь сжатые зубы:

— Оставь его в покое.

— Попробую, если смогу. — Этьен тоже немного снизил тон. — Но ты начала первой. Я догадываюсь, что ты его действительно любишь и хотела бы выйти за него. Но позволь кое-что тебе сказать: ты просто не желаешь смотреть в лицо правде.

В голосе Этьена Натали явственно различила угрожающие нотки. Похоже, он собирался выложить все, что думал о ней.

— Как ты верно заметила, — продолжал он, колечко ты надела на мой палец, а не на палец своего нежного любовника. Он еще проклянет себя за то, что не подождал чуть-чуть.

— Подождал? — переспросила Натали в замешательстве. — Я не понимаю…

— О, дорогая, перестань, ты все прекрасно понимаешь. Ты думаешь, узнай он, какие богатства ожидают молодую красивую женщину, разве бы он сбежал? Да он лежал бы у твоих ног, как покорный пес.

Натали перевела дыхание. Господи, как хорошо, что она никогда и никому не рассказывала всего о предательстве Поля. Она бережно сохраняла тайну от любопытных, особенно от Этьена.

— Думаешь, он женился бы на мне из-за денег? Ты заблуждаешься!

— Черт возьми, Натали! Твое наследство — слишком лакомый кусочек. Он не смог бы отказаться от такой щедрой приманки.

— Ты судишь по себе, — тихим ровным голосом сказала Натали.

— Да, — жестко подтвердил Этьен. Темное пламя полыхало в его широко раскрытых глазах. — Кстати, не забыла, что это ты предложила мне сделку? Это ты выбрала меня. Меня, а не кого-то другого. И мы оба знаем почему.

Натали была не в силах выносить пронзительно холодный взгляд Этьена. Потупившись, она пристально рассматривала кончики его черных элегантных ботинок, как будто в их блеске можно было прочитать единственно верный и правдивый ответ. Но ровный голос Этьена беспрепятственно проникал в ее сознание.

— Потому что тебе нужен человек, который хорошо сыграет роль влюбленного мужа, так, чтобы твой дядюшка поверил и передал права на наследство. Человек, рядом с которым тебе не стыдно будет показаться на людях. Но больше всего тебе нужен человек, который сможет на руках отнести тебя в постель…

— Нет… — прошептала Натали, но слабо и едва слышно. Она боялась признаться себе, что последние слова были слишком близки к истине — Да, — нежно сказал Этьен. — Да, моя любимая. Ты могла бы обратиться к кому угодно, за такую цену любой мужчина женился бы на тебе. Но ты выбрала меня. И не так уж трудно догадаться почему.

Ошеломленная, Натали прислонилась к стене. Она уже не знала, где правда, где ложь. Расширенными глазами она смотрела на медленно приближающегося Этьена, не в силах пошевелиться. В напряженной тишине слышалось только его тяжелое дыхание. Приблизившись, он протянул руку и дрогнувшими пальцами осторожно коснулся горячей щеки Натали. Он нежно взял в ладони ее лицо, будто редкую драгоценность. И, преодолевая слабое сопротивление, поцеловал. Их взгляды встретились: темное жаркое полыхание в глазах Этьена и смятение в глазах Натали. Он так пристально смотрел на нее, словно никогда раньше не видел по-настоящему.

— Вот чего ты хочешь от меня…

Его нежный натиск застал Натали врасплох. Она не успела сказать “нет”, потому что мягкие губы прижались к ее губам, и она ощутила их солоноватый вкус. Чуткими пальцами Этьен провел сверху вниз по ее спине и слегка отстранился, словно выжидая. Натали тихонько застонала.

Оказалось, достаточно одного ласкового прикосновения, чтобы разбудить дремавшее в ней желание. Страсть обрушилась, как гроза, как ливень на пересохшую, жаждущую влаги землю. Натали закрыла глаза и, словно в забытьи, потянулась к губам Этьена. Поцелуй был таким глубоким, что захватило дыхание. Во всем мире остались только они вдвоем, глухой стук сердец и шум горячей крови в ушах.

Но Этьен не торопил события, как будто хотел поддразнить или наказать. Чуть откинувшись назад, так, что Натали могла видеть только пульсирующую голубую жилку на его шее, он торжествующе рассмеялся. Потом наклонился, и его мягкие губы скользнули по волосам Натали, а потом ниже, горячим дыханием согревая кожу.

— Ты сама видишь, какое пламя вспыхивает между нами. С ним бесполезно бороться…

— Не надо! — Протест Натали был едва слышным. Потому что ей совсем не хотелось протестовать: ее разгоряченное тело желало только ласк.

— Что, любимая? — Этьен вновь отстранился и сверху смотрел на нее. Он, кажется, понимал, какая борьба происходит в Натали, и знал, какая часть ее сознания победит. — Скажи мне, чего ты хочешь, и я с радостью исполню любое твое желание.

Это было мучительно и сладко. Уже чувствуя, что окончательно сдается, Натали все же нашла в себе силы открыть глаза и отступить на шаг. Этьен, мягко улыбаясь, стоял перед ней — беззащитный и могущественный. В его власти было подарить несказанное блаженство. Натали ощущала тепло, исходившее от его стройного тела, видела, как дрожат ресницы.

— Скажи мне! — Его бархатистый голос, аромат дыхания, чувственные губы звали забыть обо всем.

— Этьен! — Натали будто таяла под его лучистым взглядом. Она почувствовала, как медленный жар поднимается от кончиков пальцев вверх, по спине, затопляя тело волной желания. — Поцелуй меня! Обними и держи крепко-крепко!

— Твои слова — закон для меня, любимая, прошептал он.

И в следующее мгновение Натали оказалась в его объятиях. Он обнял ее крепко и в то же время бережно, прижал к груди… И поцеловал так, что у Натали закружилась голова.

Если бы не сильные руки Этьена, она бы упала, потому что чувствовала необычайную слабость в ногах. Натали обхватила плечи мужа, он почти держал ее на весу, покрывая нежными и легкими поцелуями запрокинутое лицо. Губы Этьена скользили по разгоряченной коже и наконец встретились с губами Натали. Уступая нежному напору его языка, они раскрылись, как розовые лепестки.

— О Боже! Целуй меня еще!

Натали казалось, что она ощущает все более быстрый ток горячей крови по венам, что каждая клеточка ее тела напряжена. Сладкая дрожь от умелых и чутких прикосновений Этьена прошла по спине, и Натали не смогла сдержать стона.

На какое-то мгновение она погрузилась в чувственное забытье. Пальцы Этьена, ласкавшие ее шею и плечи, медленно опускались и скользили по шелку, пока его ладони нежно не обхватили грудь Натали. Как сквозь обморок, она услышала его тяжелое прерывистое дыхание.

Страсть Этьена так же сильна, как и ее, это не притворство и не игра! Значит, и Натали не совсем беззащитна перед ним. Эта мысль оглушила ее, возвращая к реальности из вихря наслаждения. Она с отстраненным любопытством посмотрела на пылающее страстью лицо мужа, на его сомкнутые, чуть дрожащие веки. Как немного, оказывается, нужно, чтобы этот мужчина потерял свою маску хладнокровного, трезво мыслящего человека.

Теперь уже не важно, что он говорил о причинах, вынудивших Натали выйти за него замуж. В той или иной степени это, наверное, соответствовало истине. Когда Этьен впервые поцеловал Натали, он разжег в ее сердце прежде неизведанную страсть, которая не погасла и месяцы спустя. Ей достаточно было взгляда, олова или, как сейчас, прикосновения ласковых губ к коже… Натали теряла себя, тонула в море чувств и ощущений. И ей совсем не хотелось, чтобы кто-то ее спасал.

— Господи, Натали! Из-за тебя я теряю голову! — Горячечный шепот Этьена обжигал ее шею. — Забываю, что я цивилизованный человек. Твое тело пробуждает во мне дремучие инстинкты пещерного существа. Мне безумно хочется затащить тебя в постель или просто упасть вместе с тобой на ковер…

Щеки Натали вспыхнули ярким румянцем, и она, обхватив голову Этьена, прижалась ртом к его зовущим губам. Сейчас никакая сила на свете не смогла бы заставить их разомкнуть объятия. Сердца бились слитно, руки сплетались, рыжие волосы Натали разметались по груди Этьена. Не осталось ни мыслей, ни сомнений, единственное острое желание пронзало ее тело. Дрожащими пальцами Натали начала расстегивать пуговицы на рубашке Этьена.

— Девочка моя!

Он тоже хотел большего. Задыхаясь от страсти, с затемненным желанием взглядом, Этьен пытался развязать тоненькие тесемки, на которых держалось платье.

— Натали, ты моя — только моя! Ты никогда не будешь принадлежать никому, кроме меня!

Они были так поглощены друг другом, так страстно желали слить свои тела в одно, что совершенно забыли, где находятся. И вдруг сквозь приоткрытую дверь послышались чьи-то шаги. Потом раздался громкий голос, мгновенно вернувший Этьена и Натали с небес на землю.

— Не представляю, где они могут быть! Я все обыскала. Может быть, здесь…

Застигнутые врасплох, они застыли на месте, глядя друг другу в глаза в полнейшей тишине.

— Элиза!

Этьен так резко отскочил от Натали, словно его ужалила змея. Отвернувшись к стене, он панически пытался привести себя в порядок, одергивая рубашку и нашаривая непослушными пальцами расстегнутые пуговицы. Только теперь Натали заметила, какой урон нанесла ее страстность всегда безупречному внешнему облику Этьена. Волосы, обычно гладко зачесанные назад, растрепались, галстук съехал на сторону, белая рубашка выбивалась из брюк.

Натали пунцово покраснела, представив, в каком виде могла застать их мать. Да кто угодно…

— Что случилось, дорогая? — Этьен, уже собранный и спокойный, заметил ее смущение. — Что тебя так расстроило?

— Как что? — Натали не могла поднять на него глаз. В полнейшем смятении она машинально разглаживала складки платья. — Если бы мы не услышали… Если бы мама вошла…

— Она бы увидела, как я целую тебя. Что здесь ужасного? — Этьен недоуменно пожал плечами.

— Целуешь? — Натали всплеснула руками. — Но мы не просто целовались…

— По-твоему, это преступление? Солнышко, мы женаты. А молодоженам свойственно целоваться, и не только. Элиза прекрасно все понимает, в отличие от тебя. Она была осторожна и тактично дала нам знать о своем присутствии.

Ну конечно. Теперь, когда Натали пришла в себя и собралась с мыслями, она поняла это. Элиза из-за болезни передвигалась медленно, опираясь на трость. Из коридора доносилось слабое постукивание, значит, она в любой момент может войти!

— Как я выгляжу? — Натали заметила, что Этьен уже полностью восстановил свой респектабельный внешний вид. Он снова был гладко причесан, застегнут на все пуговицы. Рядом с ним Натали чувствовала себя растрепанной и измятой.

— Ты выглядишь потрясающе!

Этьен оценивающим взглядом обвел ее с ног до головы, задержавшись на глубоком вырезе платья, отороченном кружевами. Натали все еще не могла справиться с волнением, и ее грудь под тонким шелком поднималась и опускалась в такт прерывистому дыханию.

— Ты выглядишь так, как должна выглядеть невеста. — Натали облегченно вздохнула, но Этьен тут же добавил с озорной усмешкой:

— Зацелованной, возбужденной и ужасно огорченной тем, что нашу любовную игру прервали так не вовремя.

— О Боже…

Натали в панике закружилась по комнате, пытаясь обнаружить хоть что-то, напоминающее зеркало. Но было слишком поздно. Она услышала за спиной приглушенный смех Этьена и ласковый голос матери.

— Вот вы где прячетесь! Я так и думала, что вам захочется побыть наедине. Но гости начали волноваться и отправили меня на поиски. Пора вернуться и разрезать свадебный торт.

— Мы только вошли…

Сейчас Натали как никогда была благодарна Этьену за его способность сохранять хладнокровие и невозмутимость. Она была не в состоянии отвечать на вопросы. Но, обернувшись, вообще едва не потеряла сознание, мысли в ее голове перепутались окончательно.

В дверном проеме стоял Жерар Бижо, человек, из-за которого и был начат этот спектакль с женитьбой. Натали совершенно растерялась, ее взгляд в поисках поддержки метнулся к мужу.

— Мы не хотели показаться невежливыми. — С мягкой улыбкой он подошел к Натали и нежно обнял ее за талию. — Просто я хотел кое-что рассказать моей жене…

— О медовом месяце, — с лукавым видом закончила фразу Элиза.

— Так ты знала? — От изумления к Натали вернулся дар речи.

— Конечно, знала, — снисходительно сказал Этьен. — А кто бы еще помог мне собрать твои вещи и найти паспорт?

Все происходящее показалось Натали сном: три фигуры разыгрывали перед ней непонятную сцену, пытаясь и ее вовлечь в это действие. Этьен чуть сильнее сдавил ее руку, вынуждая улыбнуться — словно дернул за ниточку покорную марионетку. Теперь все свое обаяние и уверенность он направил на Жерара.

— Я хотел сделать сюрприз жене. И когда рассказал ей о нашем медовом месяце, она слишком эмоционально это восприняла, слишком восторженно… Надеюсь, вы не очень скучали?

— Нет, я прекрасно провел время. — От хмурости Жерара не осталось и следа. Похоже, Этьену удалось развеять его подозрения и даже произвести приятное впечатление.

— А теперь, любовь моя, нам пора возвращаться к гостям. Они и так слишком долго нас ждали. Вы идете?

— Да, мы подождем вас снаружи, — сказала Элиза и с притворной строгостью погрозила пальцем дочери. — Не стоит так чрезмерно волноваться, моя девочка.

Как только они вышли, Этьен обернулся к Натали с торжествующей улыбкой. Его глаза лучились теплым светом.

— Слишком восторженно! Да как ты посмел? — с возмущением воскликнула Натали.

— Для начала мы кое-что поправим, хорошо? Не обращая внимания на ее сопротивление, Этьен достал из кармана брюк белоснежный платок и осторожно промокнул кожу вокруг губ Натали. Она замерла в недоумении и, только увидев розовые разводы на платке, поняла в чем дело. Какой ужас! Значит, все это время она стояла перед мамой и Жераром с размазавшейся по лицу помадой. Что они могли подумать?

И Этьен тоже хорош! Неужели он не мог сказать об этом раньше?! Натали гневно посмотрела на него и встретила чуть насмешливый открытый взгляд.

— Ну вот, теперь все в порядке. — Он легко коснулся губами ее виска и рассмеялся. — Не сердись, любимая. Иначе испортишь то хорошее впечатление, что я произвел на твоего дядюшку. Жерар уже уверен, что мы ни на секунду не можем выпустить друг друга из объятий.

— Знаешь, я бы с огромным удовольствием сейчас выпустила тебя… — Яростный шепот Натали еще больше развеселил Этьена.

— Ты только обещаешь… — Склонившись над обиженным личиком Натали, он нежно коснулся губами кончика ее носа. — Но, боюсь, тебе придется подождать — до нашего медового месяца. И когда мы останемся одни, ты сможешь позволить себе все. А теперь идем, и не смущай меня перед гостями слишком страстными взглядами.

Смущать его! Натали едва успела замахнуться, но Этьен оказался проворней и отскочил в другой угол комнаты. Он передвигался бесшумно и с легкостью, удивительной для такого высокого мужчины. Этьен, с озорными искорками в глазах, похоже, наслаждался, наблюдая ее замешательство.

— Мы отправимся в одно чудное местечко! —Он нарочно повысил голос, чтобы было слышно и в холле.

— Не уверена, что мне там понравится, — пробормотала Натали сквозь сжатые зубы.

— О, тебе очень понравится! — Элиза заглянула в комнату, чтобы поторопить молодоженов, и, конечно, услышала последнюю фразу Натали. — Не капризничай. Твой муж постарался и нашел нечто действительно превосходное.

Добродушный тон матери и ласковый взгляд, адресованный зятю, повергли Натали в изумление. До нее вдруг дошло, что Элизе нравится преуспевающий и элегантный муж дочери. Она нисколько не сомневалась, что парочку заговорщиков связывает не договор, а искренняя и страстная любовь. Возникла еще одна неприятная проблема. Если Натали через год потребует развода, как поведет себя Элиза, не будет ли это для нее болезненным ударом? Ее ведь надо оберегать от любых потрясений!

— Пойдем, дорогая. — Этьен обнял Натали за талию, нежно подталкивая к двери. — Чем скорее мы разрежем и раздадим гостям торт, тем скорее сможем уехать и остаться наедине.

Наедине… Натали потянулась и с наслаждением вдохнула солоноватый воздух. Теперь они действительно Остались наедине — на берегу теплого моря. Натали сидела в плетеном кресле на террасе виллы и медленными глотками, растягивая удовольствие, пила прохладное белое вино. Сегодняшний суматошный и сумасшедший день казался нереальным — слишком много всего произошло.

Натали вспоминала, как, расставшись с гостями, оказалась в аэропорту. Потом прощание с мамой: Элиза нисколько не выглядела расстроенной, она от души радовалась счастью дочери. И Натали приходилось прилагать огромные усилия, чтобы изображать радость.

Она так устала, что даже не поинтересовалась, куда они направляются. В полном изнеможении Натали опустилась в кресло рядом с Этьеном и закрыла глаза. Но, вслушавшись в объявление по радио, резко подскочила, едва не опрокинув миниатюрный поднос с двумя бокалами шампанского. Стюардесса, принесшая его, посмотрела на Натали с удивлением.

— Афины! Господи, мы летим в Афины?

— В Марафон, если быть совсем точным, улыбнулся Этьен. — Тебе, наверное, хотелось побывать в местах, где встретились твои родители? В Перамо я снял на берегу маленькую виллу…

Теперь понятно, почему так радовалась Элиза: она-то знала, где пройдет медовый месяц. Натали с горечью усмехнулась. Похоже, судьба решила еще раз посмеяться над ней. Господи, оказаться в Марафоне, там, где Морис Бижо соблазнил когда-то юную доверчивую девушку. А потом, узнав о беременности, бросил и за долгие годы ни разу не дал о себе знать.

Натали, почувствовав на себе пристальный взгляд, вздрогнула и вернулась в реальность. Закат уже почти догорел над морем. Тени быстрых ласточек мелькали над освещенной террасой. Легкий ветерок приносил запах свежести и соли. Натали, обернувшись, увидела Этьена: вертя в пальцах пустой бокал, он задумчиво смотрел на нее. Было над чем задуматься. Именно здесь, где разбилась когда-то вдребезги любовь Элизы, для ее дочери начиналось замужество.., по договору.

Глава 5

Тень от двери скрывала Этьена, и он, оставаясь незамеченным, несколько мгновений внимательно наблюдал за сидевшей в кресле женщиной. За женщиной, ставшей сегодня его женой.

Она была очень красива. Этьен словно бы в первый раз видел Натали: темно-золотые волосы, волнами ниспадающие на плечи, мягкий очерк скул, чувственные полуоткрытые губы, нежно белеющая в темноте кожа… И большие задумчивые глаза, словно вобравшие в себя синеву и тепло моря. Натали была поистине очаровательна, но Этьен совершенно не знал, что это за человек.

Он усмехнулся в темноте и покачал головой. Его жена — кто она? Два месяца знакомства перед свадьбой, проникнутые исключительно чувственным влечением его тела, увеличивающимся с каждым днем…

Натали калачиком свернулась в кресле. Изгибы ее стройного тела, трепещущие под ветром складки бледно-голубого платья — все это заставляло сердце Этьена биться сильней. Но что скрывалось под этой прекрасной оболочкой, какие мысли и чувства?

Он здесь затем, чтобы выяснить это. Этьен все рассчитал правильно: Натали была ошеломлена, узнав о медовом месяце, она растерялась. Она думала, что их брак по расчету будет видимостью, игрой, не больше. Он увез ее в Грецию, чтобы здесь, вдали от суеты, в тишине и покое, разобраться во всем. Этьен не сдержал вздоха и выдал этим свое присутствие. Натали медленно обернулась к нему.

— Почему ты прячешься?

— Я не прячусь. — Он подошел к ее креслу. —Просто наблюдаю за тобой.

— Наблюдаешь? — спросила Натали с удивлением. — Зачем?

— Мне нравится смотреть на тебя. Это вполне естественное чувство для мужа, как ты думаешь?

— Да, только мы не вполне обычная семейная пара… — Голос Натали дрогнул, и она, чтобы скрыть смущение, потянулась к графину. — Хочешь еще вина?

— Спасибо.

Этьен с нарочитой медлительностью подал бокал, как бы невзначай коснувшись пальцами ее обнаженной руки. Натали подняла на него расширившиеся глаза. Он спокойно взял наполненный бокал и, отпив глоток вина, спросил:

— Тебе кажется странным, что я нахожу тебя восхитительной?

Натали, наливавшая себе вино, вздрогнула от неожиданности и чуть не уронила графин на каменные плиты пола.

— Просто мне кажется, что не стоит заводить романтических отношений только потому, что мы вместе проводим “медовый месяц”. Ты прекрасно понимаешь, что это невозможно.

— Дорогая, я действительно нахожу тебя красивой и хочу, чтобы ты знала это. А что касается романтики, то почему бы и нет? Греция — лучшее место на земле для влюбленных.

— Да, особенно для моей матери. — Натали с горечью усмехнулась. — Здесь ее предали! Сомневаюсь, что у нее сохранились приятные воспоминания об этом…

— Ошибаешься. — Этьен, осторожно поставив бокал на стол, погладил Натали по голове. — Если бы ты как следует ее расспросила, то убедилась бы, что именно здесь Элиза была по-настоящему счастлива: она любила и ее любили.

— Это она так думала! — Натали недоверчиво фыркнула. — И до сих пор не жалеет о случившемся, к моему удивлению. По-твоему, лучше разочароваться в любви, чем не любить вообще?

— Конечно.

— Я с тобой не согласна.

— Ты противоречишь сама себе, дорогая. А твоя любовь? Разве Поль не стоил того? — Этьен спрашивал с такой обезоруживающей мягкостью, что Натали не нашла в себе сил гневно возразить. —Человек, испытавший любовь хоть однажды…

— Я не думаю, что Поль вообще чего-то стоил! — Натали говорила прерывающимся голосом, торопясь раз и навсегда закрыть эту тему. — И я не огорчусь, если больше никогда его не увижу.

Ей совсем не понравился недоверчивый взгляд Этьена. Похоже, у него на этот счет было свое мнение. Между ними снова назревала ссора, а Натали слишком устала за сегодняшний день и хотела только покоя.

— Я не желаю больше говорить о Поле! — Она подняла на мужа потемневшие глаза и, чтобы как-то сменить тему разговора, спросила:

— А у мамы действительно остались счастливые воспоминания? Ты уверен в этом?

— Да. Как бы печально ни закончилась ее любовная история, она была счастлива. Ведь в результате у нее появилась ты, моя дорогая. Она сказала…

— Ты говорил с мамой об этом? — воскликнула Натали. Она не могла поверить, что мама стала бы рассказывать чужому человеку подробности своей жизни.

— Мне кажется, мы с Элизой нашли общий язык. Твоя мать нравится мне, она замечательная женщина.

Натали поспешно поставила бокал на столик и склонилась над ним так, чтобы волосы закрыли лицо. Этьен не должен был видеть отражения ее чувств и переживаний. Что она будет делать с этой проблемой? Элиза приняла зятя, как родного: это было заметно по ее улыбкам, ласковым жестам и по тому, как нежно она поцеловала его на прощание. Если она узнает правду, случится что-то страшное. Пережив столько страданий, Элиза радовалась тому, что по крайней мере ее дочери повезло с мужем.

— Я очень сожалею об этом. — Натали, справившись с собой, подняла бокал и отпила вина.

— О том, что я подружился с твоей мамой? Но я все-таки ее зять.

— Временный!

— Об этом знаем только мы. — Этьен со звоном поставил бокал на стол и наклонился к Натали. Его голос вдруг сделался жестким и холодным. —Я думал, что смысл соглашения в том, чтобы никто не усомнился в нашей любви. И в первую очередь Элиза. Мы подружились с ней, что в этом плохого? Нам ведь придется жить под одной крышей.

Упрек Этьена был справедлив, и Натали поняла, что вела себя глупо. Она уже не рада была, что затеяла этот разговор.

— Я просто беспокоюсь за маму. Она перенесла слишком много горя и незаслуженных обид. И теперь, когда она так больна…

— Не стоит беспокоиться, любимая. — Этьен наклонился к Натали и сжал ее пальцы в своих горячих ладонях. — Я никогда не причиню вреда Элизе, поверь.

— Я верю…

Ответ был таким тихим, что Этьену пришлось склониться еще ниже. Натали ощутила тепло его дыхания на щеке и непроизвольно потянулась к мужу. Но тут же остановила себя. Неужели сила притяжения этого человека настолько велика, что даже одно его прикосновение вызывает в ней такую бурю чувств?

Да, она верила, что Этьен сделает все возможное для Элизы. Но мог бы он то же самое сказать и относительно Натали? Пережив сильнейшее потрясение после расставания с Полем, она поклялась, что никому больше не позволит причинять себе такую страшную боль. Натали казалось, что с Этьеном им делить нечего, кроме обоюдных обязательств, и, следовательно, ее чувства затронуты не будут. Но…

— Почему ты так тяжело вздыхаешь? Вопрос застал Натали врасплох, она так задумалась, что позабыла на несколько секунд, где находится.

— Я думала о маме и об отце. Хотя я до сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что Морис Бижо — мой отец.

— Ничего удивительного, ты ведь даже его не видела. Знаешь, мне кажется, он лишился права называться отцом еще много лет назад, когда так подло поступил с Элизой. И запоздалое наследство ничего не меняет. — Этьен вдруг вскочил и нервно зашагал по террасе. — Дорогая, я сделал ошибку, да?

— Ошибку? — Натали с недоумением обернулась.

Он выглядел искренне огорченным. Нахмурившись, Этьен стоял у перил, ночной ветерок трепал его темные волосы. Сейчас этот обычно хладнокровный и спокойный мужчина походил на мальчишку, совершившего глупую шалость.

— Мне не стоило привозить тебя сюда? Тебе, наверное, неприятны эти места. Если хочешь, давай улетим в Италию. Или ты предпочитаешь что-нибудь экзотическое — Гавайи, например?

— Нет, что ты! — воскликнула Натали. Она не ожидала, что Этьен так близко к сердцу воспримет ее слова. — Мама много рассказывала мне об этих местах, и я всегда мечтала здесь побывать.

Натали встала и, отодвинув кресло, подошла к мужу. Чувствуя странную слабость в ногах, она прислонилась к перилам террасы. На небе начали появляться первые неяркие звезды, золотая луна выглянула из-за тучи. В нескольких метрах от них тихонько шумело море, пенными волнами набегая на теплый песок.

— Не хочется ждать до утра, чтобы осмотреть окрестности. Мне рассказывали, что здесь очень красиво.

— Это так. — Этьен рассеяно кивнул, его мысли явно были заняты чем-то другим.

Все происходило совсем не так, как он предполагал. И это одновременно настораживало и огорчало. По-другому он представлял себе вечер накануне первой брачной ночи.

Чего же он ждал? Этьен и сам не мог до конца честно ответить на этот вопрос. Казалось бы, он должен испытывать облегчение хотя бы оттого, что разобрался с Одеттой, выполнив предсмертное желание отца. Однако ничего похожего не произошло.

Этьен, всегда такой уравновешенный, испытывал сейчас совершенно непривычные чувства, которые пристали бы подростку, впервые оставшемуся с женщиной наедине. Он был смущен, приподнятое настроение пошло на убыль. Теперь, пожалуй, он лучше бы согласился иметь дело с Одеттой, чем с Натали. С той, по крайней мере, все ясно.

— Ты бывал здесь раньше?

— Пару раз. Мы отмечали здесь мамин день рождения — за год до ее смерти. — Этьен говорил тихим и монотонным голосом, словно сквозь дрему.

— А сколь тебе было лет?

— Восемнадцать. Я как раз готовился к экзаменам и совершенно не хотел сюда приезжать, даже поссорился с отцом. А теперь благодарен, что он все-таки заставил меня приехать. — Этьен вздохнул и на мгновение закрыл глаза, вспоминая. — Это было наше последнее спокойное лето. Потом у мамы начались ужасные головные боли, врачи обнаружили опухоль. И вскоре ее не стало.

— Мне очень жаль, — прошептала Натали. Впервые с момента их знакомства Этьен заговорил о своей матери. И Натали была глубоко тронута его проникновенным и нежным тоном. Она накрыла прохладные пальцы мужа ладонью и тихонько сжала. Ей казалось, что теперь она поняла, почему Этьен так сблизился с ее мамой. Наверное, встретив с ее стороны доброе отношение, он как бы перенес на нее свою нерастраченную сыновнюю любовь.

— А когда твой отец снова женился?

— Через пять лет.

Резкость в голосе Этьена ясно давала понять, что эту тему поднимать не стоило. Но Натали не могла справиться с любопытством.

— Она так молодо выглядит…

— Ей сорок один — всего на шесть лет старше меня.

Голос Этьена становился все более жестким, и Натали почувствовала, как холодок пробежал по ее телу, несмотря на теплоту майского вечера.

— Она…

— Ради Бога, хватит! — Он, прерывисто вздохнув, отошел к столику. — Я не хочу, чтобы ее тень ложилась на нашу первую брачную ночь.

— Брачную ночь? — Натали резко обернулась. Отвлеченные разговоры, дружеский тон Этьена заставили ее на время забыть об их новых отношениях. О том, зачем она здесь оказалась. Напоминание Этьена выбило ее из колеи. Брачная ночь! Натали чувствовала, как бешено бьется ее сердце, и радовалась, что в темноте не виден румянец, заливший, казалось, все тело.

— Ну конечно, дорогая… — От тихого и вкрадчивого голоса Этьена у Натали мурашки побежали по коже. — Или ты отказываешься выполнять эту часть нашего соглашения?

— Нет, я только…

Одно дело было соглашаться с условиями на словах, когда Натали пребывала в полнейшей растерянности, когда угроза нищеты стала слишком явной. Она даже не задумывалась о последствиях, не пыталась представить, как это будет выглядеть после свадьбы — медовый месяц, общая постель… Но Этьен не хотел ждать — он предъявлял законные права и требовал оплатить счет немедленно. Натали панически пыталась найти хоть какой-то выход — может быть, просто убежать…

— Послушай… — Этьен мягко прикоснулся к ее плечу. — Не смотри на меня с таким ужасом. Я не хотел тебя напугать.

— Я знаю.

Натали с трудом заставила свой голос звучать уверенно. Она сомневалась не в этом сильном человеке, а в себе, понимая не столько умом, сколько сердцем, что малейшее прикосновение его чутких рук мгновенно прогонит все страхи и сомнения. Тело Натали жаждало ласк, а душа трепетала. Смущало то, что их брак — не настоящий. И все же предстоит брачная ночь, и еще триста шестьдесят пять ночей в одной постели… С другой стороны, это естественно: они нормальные мужчина и женщина, и влечение, возникающее между ними, старо, как мир. Натали обреченно вздохнула.

Но Этьен ничего не предпринимал, не бросался на нее разъяренным зверем, не сжимал в страстных объятиях. Совсем наоборот, он отошел на несколько шагов и, прислонившись к стене, внимательно смотрел на Натали. В его глазах было только спокойное любопытство и какая-то потаенная горечь. С минуту длилось напряженное молчание. И когда Натали, с покорным видом расстегивая верхнюю пуговицу на платье, двинулась к нему, Этьен сказал с грустной усмешкой:

— Я думал, что ты лучшего мнения обо мне, дорогая. Я никогда силой не затаскивал женщиной к себе в кровать. И не собираюсь делать это сейчас.

Натали вздохнула и подумала, что было бы проще, если бы он все-таки “это” сделал. Потому что сама ситуация вселяла в нее непонятный страх. Тихая ночь, их уединение, неловкость и тишина… Натали казалось, что ветер вдруг стал ледяным и заморозил все ее чувства.

Она видела перед собой спокойное лицо Этьена, его грустные, чуть усталые глаза, его растрепавшиеся волосы — это был совсем не тот человек, который еще утром так мучил ее своим презрением и равнодушием. И все-таки она не могла заставить себя подойти к нему, не могла разбить стену, возникнувшую между ними.

— Натали! — Этьен с такой надломленной страстностью прошептал ее имя, что она уже готова была сама броситься в его объятия. Но в то же мгновение, переборов себя, он продолжил уже спокойно:

— Сегодня был трудный день, ты устала. Да, я безумно хочу тебя! Но желание должно быть взаимным. У нас впереди целый год — времени более чем достаточно.

— Достаточно для того, чтобы получить все, что ты хочешь, и, пресытившись, отделаться от меня? — Натали тут же пожалела о своих словах, брошенных сгоряча.

Этьен вздрогнул, как от пощечины, и устало прикрыл рукой глаза.

— Это зависит только от тебя. Не волнуйся, Натали, я не стану тебя принуждать. — Он выпрямился, пригладил волосы и продолжил:

— Я понимаю, что ты без сил. Здесь две свободные спальни. Если сегодня хочешь спать одна, выбирай любую.

— Что? — Натали с изумлением смотрела на мужа, смущение и недоверие явственно читались на ее лице.

Что он еще задумал, чего хочет? Первым молниеносным желанием было немедленно согласиться, убежать и запереться в комнате. Но что-то останавливало, какое-то тревожное и непонятное чувство.

Этьен сделал слишком отчетливый акцент на слове “сегодня”. И Натали понимала, что поспешным отступлением выиграет только одну ночь. Да, сейчас он может позволить себе благородный жест, потому что и так добился многого. Но завтра он потребует вдвойне.

Ведь это было одно из условий — настоящее замужество. И Натали сама согласилась с ним, не представляя еще, во что это выльется. А Этьен, кажется, не собирался отступать. Что ж, тянуть время до бесконечности невозможно. С каждым днем, даже если бы удавалось придумать несуществующие причины, это становилось бы только сложней. Договор есть договор, и лучше сразу разрешить больной вопрос.

Натали собралась с духом и попыталась изобразить нежную улыбку.

— Не глупи, дорогой. — Ее губы словно одеревенели, и слова выходили с трудом. — Мы не можем спать порознь: мы женаты. И у нас медовый месяц.

— Но ты же сама сказала, что наш медовый месяц не совсем обычный, — Этьен пристально смотрел в глаза Натали, словно хотел узнать, что творится в ее душе. — Хотя я уже не представляю, что можно считать обычным при сложившихся обстоятельствах.

Натали, стараясь справиться с охватившим ее смятением, провела кончиком языка по пересохшим губам. Кажется, она переоценила свои силы, но отступать было некуда.

— Я уверена, что каждый муж хочет… — Натали запнулась, а потом закончила на одном дыхании:

— Хочет спать вместе со своей женой в первую ночь. Особенно ты.

— Почему же я — особенно? — В голосе Этьена послышались угрожающе холодные нотки.

— Потому что мы заключили сделку. И тебе хотелось бы утвердиться в своих правах, — твердо ответила Натали.

Она опасалась, что зашла слишком далеко, что сейчас разразится гроза. Но Этьен внешне оставался спокойным, только сильнее сжал спинку кресла.

— Ты говоришь так, будто я требую немедленно отдать старый долг. Но ты уже дала больше, чем обещала. Поэтому я могу позволить себе быть великодушным.

Резкие слова причиняли Натали боль, словно ее душу пилили тупым зазубренным ножом. Теперь ей стало понятно, что именно он думал об их браке.

Этьен хотел получить деньги, и Натали щедро заплатила ему — точнее, его жадной мачехе, выкупив в залог своего наследства акции компании “Вермонт-Эстэ”. Она подписала, не читая, все необходимые документы.

Настоящая семейная жизнь, как же! Этьен уже получил все, что хотел, и совершенно не нуждался в ее сочувствии и нежности. Натали опять забыла, что это за человек — деловой, холодный и равнодушный. Он просчитал возможные варианты: что дает, что получает. И согласился на сделку. Ни о какой страсти и речи не было. Ее тело бесплатно прилагалось к договору, как маленькое удовольствие, как приз победителю.

Конечно, сегодня Этьен был великодушен! Ведь он мог в любой момент потребовать от Натали исполнения супружеских обязанностей. Но даже это стояло только на втором месте — после его проклятого бизнеса.

Натали вдруг почувствовала себя сильной и уверенной. Доля здорового цинизма никогда не повредит. Этьен использовал ее деньги? Отлично, значит, и она будет пользоваться им: получать все возможные удовольствия. А через год спокойно уйдет — свободная и богатая.

— Да, ты очень великодушен, дорогой, — холодно сказала Натали. Ее саму поразило, как неестественно и напряженно звучал ее голос. — В конце концов, ты пожертвовал своей свободой, чтобы помочь мне. Поэтому и я собираюсь выполнить свою часть договора. Чтобы ты не подумал, что тебя обсчитали.

— О Господи, я никогда так не думал, — От недавней мягкости Этьена не осталось и следа: в его голосе звенел металл. И Натали даже в темноте заметила, как вспыхнули злым огнем его глаза. — До сих пор ты вполне аккуратно соблюдала условия договора.

— И я собираюсь выполнить их до конца, — произнесла она дрожащим голосом.

— В таком случае… — С маской каменного равнодушия на лице Этьен подошел к ней и протянул руку. — Мы поднимаемся в спальню?

Глава 6

Натали потребовалось все мужество, чтобы с деланным спокойствием подать Этьену руку. Он сильно сжал ее пальцы: как будто захлопнулся капкан. И Натали едва сдержала желание громко закричать, вырваться, бежать отсюда куда угодно…

В молчании они поднимались по дубовой, устланной ковром лестнице на второй этаж. Тишину нарушало только слабое поскрипывание ступенек под ногами. Этьен распахнул дверь, и Натали, запнувшись на мгновение, переступила порог спальни.

После ласкового тепла майской ночи воздух в комнате показался ей холодным и сырым, словно в склепе. Окна была плотно закрыты и завешены тяжелыми темно-синими шторами. В углу на подставке громко жужжал вентилятор. Натали прислонилась к стене, пытаясь придать себе бодрый и довольный вид. Но сердце ее трепетало от волнения и кожу покалывали острые иголки страха.

Горничная уже давно распаковала их багаж, развесив в шкафу платья и костюмы. По-видимому, ее предупредили, что постояльцами будут молодожены, и она постаралась придать комнате соответствующий вид. В двух витых канделябрах медленно таяли свечи, на туалетном столике в хрустальной вазе стояли ярко-алые розы, рядом — два высоких бокала и шампанское в серебряном ведерке, набитом льдом.

Но первое, что бросалось в глаза, — огромная двуспальная кровать со взбитыми подушками, застеленная белоснежной льняной простыней. Углы одеяла были отвернуты по сторонам. И Натали, краснея до кончиков пальцев, увидела слева свою аккуратно сложенную шелковую ночную сорочку. Это был подарок Элизы — она долго ходила по магазинам, выбирая, и наконец нашла нечто действительно прелестное. Сорочка была почти невесомая, бледно-розовая, на тончайших бретельках. О такой красоте Натали мечтала давно, но никак не думала, что надевать ее придется в подобной ситуации. И эта огромная кровать…

Натали почувствовала, что ее бьет дрожь. Стремясь хоть как-то отгородиться от своего страха, она резко выдернула ладонь из пальцев Этьена и закрыла руками пылающее лицо.

— Не волнуйся так, моя любимая. — Его голос звучал мягко и нежно, как будто он разговаривал с испуганным ребенком.

Мысль о том, что сейчас должно произойти, повергла Натали в оцепенение. Но в то же время в глубине сознания она понимала, что отступать некуда. Если она сейчас убежит, это ничего не изменит. Через день или через месяц — но ей все равно придется переступить порог их общей спальни. И лучше уж решиться сразу, чтобы не переживать вновь эти ужасные ощущения.

Натали бросила взгляд на разобранную постель и едва сдержала нервный смех, рвущийся наружу. Зубы мелко стучали, и в тишине комнаты этот звук был отчетливо слышен. Этьен осторожно погладил ее по волосам.

— Не стоит так волноваться. Я не буду торопить тебя, не бойся. У нас впереди еще много времени.

О чем он говорит? Пусть бы все поскорей закончилось! Натали прижала ладонь к пересохшим губам, ее нервы были напряжены до предела.

Время! Это значит — снова думать, сомневаться, убеждать себя. Это значит — понять, что выхода нет, что нет любви, а только холодный расчет, деловое соглашение, погоня за деньгами.

Нет, Натали было нужно не время, а тот вихрь ощущений, волна страсти, которая накатывала на нее, когда Этьен прикасался к ее телу. Она потеряла бы голову, забыла обо всем не свете, растворилась в его сильных руках. Превратилась бы в жаждущую, тоскующую по горячему мужскому телу самку…

Но Этьен не бросился на нее, как голодный зверь. Тихонько взяв покорную Натали за плечо, он развернул ее лицом к себе.

— Возможно, тебе нужно время, чтобы… — Он мрачно перевел взгляд с ночной сорочки на полуоткрытую дверь, ведущую в ванную комнату. — Чтобы умыться, привести себя в порядок…

Натали посмотрела в прищуренные глаза Этьена. Опять задержка, невыносимо бесконечно оттягивать то, что должно случиться.

— Нет! — Все ее переживания прорвались в этом резком крике.

— Нет? Что — нет? — недоуменно переспросил он.

— Я не хочу изображать невинную девицу, которая мечется по комнате от страха, пока ее новоиспеченный муж выпивает внизу последний стаканчик! Я не хочу этой лживой скромности! Я не хочу причесываться и обливаться духами, чтобы моему мужу приятней было заниматься со мной любовью. Это было бы нормальным при других обстоятельствах, если бы…

Натали осеклась, увидев, как побледнел Этьен. Гримаса ярости исказила его лицо, он сжал кулаки. Но неимоверным усилием воли ему удалось потушить свой гнев. Тихим голосом, от которого мороз пробежал по коже Натали, он закончил фразу:

— Если бы у нас был нормальный брак? Но у нас будет нормальный брак, моя сладкая, по крайней мере, в течение года, как мы условились. Или настоящая семейная жизнь — или ничего. Выбирай сама. Хотя ты, кажется, уже решила положить конец нашему фарсу?

Натали отвела взгляд от разгневанного лица Этьена и снова посмотрела на постель, где лежала розовым облачком ночная сорочка. Элиза была так рада, когда купила ее и показала дочери. Для нее это был символ нежной любви, счастливой семейной жизни — всего, чего сама она оказалась лишена. Каким ударом будет для нее, если Натали завтра вернется в их крохотную квартирку!

И дело не в деньгах, не в этом проклятом наследстве! Натали просто не могла представить, как она объяснит матери причину своего поспешного замужества и панического бегства. Невозможно, немыслимо рассказать Элизе правду о том, что страстная любовь — всего лишь выдумка, умелая игра, деловое соглашение между двумя чужими друг другу людьми. И хватит мучить себя бесполезными сомнениями.

— Нет. — Голос Натали еще немного дрожал, но она постаралась говорить уверенно и твердо. — Нет, я хочу не этого.

— Неужели, дорогая? — хрипло спросил Этьен. — Ты так подробно рассказала о том, чего не желаешь делать. Может быть, пора поговорить о том, чего ты действительно хочешь?

— Я…

Натали, как завороженная, не могла отвести взгляд от сузившихся глаз Этьена. Она словно бы искала в них ответ и не находила ничего, кроме темного потаенного огня — гнева или желания?

— Говори же, — властно потребовал он, разбивая затянувшуюся паузу. — Скажи, чего ты хочешь, и я сделаю все.

Внезапно страх отпустил Натали. Она поняла, чего хочет, и улыбнулась своим мыслям. Теплая безветренная ночь, шум моря за окном, мужчина и женщина, одни в комнате, одни на всей планете… И это так просто. Это самое естественное и сильное человеческое желание.

Оно таится в глазах Этьена, за его высокими побледневшими скулами и прерывистым дыханием; за сильно бьющимся сердцем Натали, за горячим покалыванием на коже… Все, что она хотела, было здесь и сейчас, в полутемной спальне, и больше нигде.

— Поцелуй меня! — Голос сорвался на шепот, и Натали повторила, уже более уверенно и требовательно:

— Я хочу, чтобы ты поцеловал меня!

— Я боялся, что ты никогда не попросишь об этом.

Слова Этьена еще звучали в воздухе, когда Натали оказалась в его объятиях. Обволакивая, окутывая ее своим теплом, Этьен склонился над запрокинутым лицом Натали и припал к ее губам, как в знойной пустыне припадает к роднику усталый путник, жадно, боясь потерять хоть каплю драгоценной влаги.

Все было так, как мечталось Натали. Не осталось ни мыслей, ни сомнений, ни страхов. Только голод ее тела и неистовый огонь желания, который, казалось, обжигал изнутри. Натали не представляла раньше, каким сильным может быть это чувство.

Как будто прорвало плотину, и бурный поток страсти нахлынул, захлестнул, закружил в водовороте. Его мощи невозможно было сопротивляться.

— Я хочу, чтобы ты целовал меня! — В захлебывающемся шепоте Натали слышался отчаянный призыв. — Я хочу, чтобы ты держал меня крепко, чтобы ты взял меня…

Она умоляла своего мужчину, она просила ласки, как милости, и Этьен щедро дарил ей горячие поцелуи. Но они не утоляли жажды, а только распаляли ее.

— Дай мне почувствовать тебя! — Натали таяла в его руках, как воск. — Дай мне…

— Все, что хочешь, моя сладкая, моя нежная девочка.

Этьен шептал, зарывшись лицом в пышные волосы Натали, согревая их дыханием. Осторожно, едва касаясь кожи, он ласкал ее шею, медленно опускаясь к застежке платья. Сквозь тонкую ткань Натали чувствовала трепет его пальцев, тянущих вниз застежку-молнию.

Платье заскользило и задержалось на мгновение на плечах, Натали поспешно освободила руки и стянула его вниз. Потом, переступив через холмик голубой ткани, прижалась обнаженной грудью к Этьену. Все тревоги отступили — она раскрывалась навстречу мужчине, как цветок. Она словно бы купалась в лучах солнца и даже ощущала на коже теплые лучи, хотя за шторами по-прежнему холодно блестела желтая луна.

Натали закрыла глаза, полностью отдаваясь сладостным ощущениям от чутких прикосновений Этьена. Его руки, казалось, были везде: нежно ласкали ее шею, пробегали по напряженной спине, охватывали и гладили грудь, спускались ниже по бархатистой коже живота.

Натали, забыв обо всем, уже не сдерживала тихих стонов. Сердце глухо стучало, губы запеклись от поцелуев. Ласки Этьена разожгли в ней нестерпимое желание. Она чувствовала, как внутри, в самом сокровенном женском месте, горячо пульсирует кровь. Он измучил ее, но какой сладкой была эта мука. Пусть бы она продолжалась вечно!

— Я хочу, чтобы ты сделал меня своей, совсем своей. Я хочу, чтобы ты взял меня, чтобы сделал это по-настоящему!

Эти слова звенели в ушах Этьена. Натали, изгибаясь под его пальцами, ласкающими стройные загорелые бедра, тихонько вскрикнула от наслаждения. Сделать это по-настоящему. Господи, если бы она только знала…

Рациональный ум Этьена боролся с чувствами, но страсть была слишком сильна. Желание обладать этим хрупким телом, неутолимый голод, который еще больше разжигали поцелуи Натали… Он чувствовал, что больше не выдержит, он уже открыл рот, чтобы сказать ей правду. Но в последний момент, когда слова готовы были сорваться с губ, Этьен понял, что этим разрушит все, возникшее между ними.

— Сделать это по-настоящему, любимая? — хрипло прошептал он в горячую кожу Натали. — Разумеется. Но я обещаю тебе также что-то особенное. Я обещаю тебе медовый месяц, который ты не забудешь никогда.

— Иди ко мне! — Это была и мольба, и приказ, которому невозможно не подчиниться. — Скорее иди ко мне!

Натали лепетала в беспамятстве, прижимаясь ко рту Этьена, и он ощущал сладкий вкус ее мягких чувственных губ. Не открывая глаз, она торопливыми пальцами нащупывала и расстегивала пуговицы его рубашки. Потом распахнула ее и прижалась обнаженной грудью к груди Этьена. Почувствовав прохладное прикосновение ее розовых, нежных, как лепестки, сосков, он глухо застонал.

Опустившись на колени, он одним движением сорвал с Натали крохотные шелковые трусики и бросил их на ковер. Потом прижался губами к рыжему треугольнику волос и, медленно поднимаясь, покрыл поцелуями ее плоский живот, грудь и шею. Натали трепетала в его руках. И он, выпрямившись, обнял ее так крепко, что она задохнулась, почувствовав всю силу и мощь его страсти.

— О, продолжай… Я не могу больше… Он подхватил Натали на руки и бережно перенес на кровать. Подушки и одеяло полетели на пол, следом за ними забытая ночная сорочка и одежда Этьена. Натали, раскинувшаяся на льняной гладкости простыни, была нестерпимо соблазнительна. Ее стройное тело, разметавшиеся кудри, алый румянец на щеках. Этьен вытянулся рядом, прижавшись к ее бедру.

— Я знал, что это случится, — прошептал он хрипло. — Знал с того момента, когда впервые поцеловал тебя. Ты ответила с такой чувственностью, что я едва не сошел с ума от желания. Я и сейчас не могу ни о чем думать…

Этьен, склонившись, прикоснулся губами к груди Натали, затем медленно обвел языком кончики напрягшихся сосков. Натали вздрогнула и тихонько застонала от наслаждения.

— И ты не можешь. Знаешь, глядя на тебя, я совершенно теряю голову… — Он едва слышно рассмеялся. — Кто бы мог подумать…

— Действительно. — Натали улыбнулась, открывая глаза. — Для меня это полная неожиданность…

Легчайший вздох изумления вырвался у нее, когда она увидела, как великолепен был обнаженный Этьен. Стройное смуглое тело, сильные руки, узкие бедра. Дрожащими пальцами Натали провела по его животу, обводя впадинку пупка, и спустилась ниже, в густые вьющиеся заросли, к тому, что заворожило ее своей мощью. Под ее ладонью тело Этьена напряглось, он глубоко вздохнул и застонал.

Натали торжествовала. Он был полностью в ее руках — во всех смыслах слова. Как просто оказалось подчинить своей воле этого хладнокровного мужчину. Еще час назад она не смела поднять на него глаз. А теперь он вздрагивает от ее ласк, и она может делать с ним что угодно.

— Ты ведьма! — Упрек Этьена прозвучал восторженно. — Если продолжишь в том же духе, я не отвечаю за последствия.

— А может быть, меня интересуют как раз последствия. — Синие глаза Натали насмешливо поблескивали из-за упавших на лицо волос. — Может быть, я хочу…

— Я точно знаю, чего ты хочешь! — Этьен схватил ее за плечи и опрокинул на спину. — Ты хочешь узнать, что я чувствую. И хочешь испытать это на себе. Отлично. Когда ты дотрагиваешься до меня здесь…

Он медленно, едва касаясь, провел кончиками пальцев по всем изгибам тела Натали, от лодыжек до подбородка, потом задержал ладонь на сокровенном холмике.

— Это чувствуется так…

Этьен прижался к Натали горячим телом и, наклонив голову, захватил губами ее напряженный сосок. Свободной рукой он обхватил вторую грудь и легонько сжал. Его жаркое дыхание овевало кожу Натали.

— А иногда это чувствуется так…

Он медленно провел губами по ее животу, нежно коснулся языком пупка. Затем спустился еще ниже, к треугольнику рыжеватых волос, и, слегка раздвинув бедра Натали, стал целовать ее в самое сокровенное местечко, все глубже и сильней. Острое, как боль, наслаждение пронзило тело Натали, и она не смогла сдержать крика.

— Этьен!

Она забилась в его руках, переживая мгновения сладкого и мучительного восторга. Ничего больше не существовало в мире, кроме горячей волны страсти, захлестнувшей ее, кроме жарких губ в самой сердцевине ее тела.

— Этьен, пожалуйста!

Натали, приподнявшись, обхватила его руками, притягивая к себе, ногтями вонзаясь в плечи. Она безумно хотела его. Хотела почувствовать его силу в себе, хотела испытать чувство наполненности, дающее такое блаженство, утоляющее страстный голод плоти.

— Скажи мне, чего ты хочешь, любимая. — Голос Этьена был прерывистым, как его дыхание. — Я обещал тебе… Все, что хочешь… Только скажи мне…

— Ты знаешь, что я хочу!

Натали изогнулась на простыне и развела в стороны колени так, чтобы тело Этьена оказалось между ее приподнятых бедер. Она не могла ждать дольше. Единственное желание затопило ее, помрачая сознание.

— Я хочу тебя!

Но он, не торопился. Слегка отстранившись, он пристально смотрел на раскрасневшееся лицо Натали, на ее зовущие губы.

— Произнеси мое имя! — хриплым шепотом потребовал он. — Скажи: я хочу тебя, Этьен.

Натали сейчас сказала бы все, что угодно. Ее разум отключился, полностью подчиняясь желаниям тела. Зачем сдерживаться, когда они зашли уже так далеко? Тем более, что ей не придется лгать, в данное мгновение это была чистейшая правда.

— Я хочу тебя, Этьен!

Натали задохнулась под тяжестью мужского разгоряченного тела. И, слабо всхлипнув, застонала, почувствовав в себе его напрягшуюся мощь, медленные и сильные движения. Она обхватила руками его шею, стремясь слиться с ним в одно целое, губами прижимаясь к его полураскрытым губам. Ей казалось, что их сплетенные тела отрываются от смятой простыни, поднимаясь вверх, туда, где не существовало ничего, кроме этого все убыстряющегося движения.

Под закрытыми веками Натали пронеслась яркая вспышка. Она застонала, запекшимся ртом ловя воздух, дрожь прошла по коже. Наслаждение было подобно обмороку — или она действительно на мгновение потеряла сознание? И прежде, чем Натали успела опомниться, вторая волна блаженства буквально взорвала ее тело, закружила в водовороте, где не было ни времени, ни пространства.

Медленно приходя в себя в объятиях Этьена, Натали открыла глаза и увидела его запрокинутое лицо. И в ту же секунду громкий стон наслаждения сорвался с его губ. В последнем рывке он с сокрушительной силой сжал ее бедра, вдавливая, вминая в себя податливое тело Натали.

Это было началом долгой волшебной ночи. Они пили ледяное шампанское из звонких хрустальных бокалов. Но ни его холод, ни усталость прошедшего дня не остужали их разгоряченных, ищущих наслаждения тел. Страсть накатывала на Этьена и Натали, они бросались друг к другу, сплетались в любовной схватке и не могли насытиться.

Время, казалось, остановилось. И когда Натали, усталая и счастливая, посмотрела на окно, сквозь синий бархат штор уже пробивался розовый свет тихого майского утра.

Потянувшись, она склонилась над Этьеном и с нежной благодарностью поцеловала его в закрытые, обведенные темными кругами глаза.

— Я хочу кое-что сказать тебе, мой муж, — прошептала она, вытягиваясь на смятой простыне рядом с ним. — Мне не к чему придраться в том, как ты исполнял свои супружеские обязанности.

Натали была слишком утомлена, слишком переполнена ощущениями, чтобы заметить, как напряглось мускулистое тело Этьена. Он возвращался к реальности, вновь становясь самим собой. Но и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями и установить над эмоциями привычный контроль.

— Я хотел доставить тебе удовольствие. — В тихом голосе вдруг послышались пренебрежительные нотки. — Я обещал тебе незабываемый медовый месяц и собираюсь сдержать свое обещание.

Глава 7

— Не могу поверить, что я наконец здесь! восторженно воскликнула Натали, обводя взглядом окрестности. — Это же то самое место, о котором рассказывала мама!

Краем глаза она заметила озорную усмешку Этьена и резко обернулась к нему. Натали поняла, о чем он подумал в эту минуту. Побывать в Марафоне они могли уже давно, но после первой ночи, открывшей бездонные глубины страсти, все свое время они отдавали любви.

Натали не узнавала себя в зеркале: черты лица утончились, под глазами залегли голубоватые тени, губы покрылись нежными трещинками, следами жарких поцелуев. Дни и ночи перемешались, слившись в одну бесконечную погоню за наслаждением. Натали и Этьен жили, словно в забытьи: несколько часов беспокойного сна, легкий завтрак, купание в теплом море, солнце и обжигающий песок… И любовь — везде, где настигало желание. Так и получилось, что за десять дней они ни разу не покидали пределов виллы.

Кроме того, Этьен почему-то не хотел, чтобы Натали слишком быстро оказалась в Марафоне.

— Не стоит торопиться получать все удовольствия сразу, — терпеливо отвечал он на просьбы Натали, мечтавшей поскорей оказаться в городе, так много значившем в жизни ее матери. — Поверь, в Греции есть множество не менее интересных и замечательных мест.

Улыбка Этьена и его многозначительный, чуть насмешливый взгляд намекали, что он имеет в виду не только чисто эстетическое наслаждение памятниками старины и произведениями искусства.

Поэтому, прежде чем оказаться здесь, Натали и Этьен побывали во многих греческих городах. Они бродили по узким улочкам, заходили в прохладную тишину музеев и, взявшись за руки, подолгу простаивали возле какой-нибудь одной статуи или картины. Они обошли множество маленьких таверн, где им подавали жареную рыбу и холодное, с горчинкой вино. Они спускались по пыльным дорогам к тенистым оливковым рощам и отдыхали на нагретых солнцем древних камнях.

Натали отдыхала душой, наслаждалась каждым днем. Жизнь казалась бесконечным праздником, сбывалось все, о чем мечталось в юности, — путешествие в далекую загадочную страну, домик на берегу теплого моря, любовь… Она даже начала думать, что, может быть, их брак по договору окажется не настолько ужасным, что проблемы разрешатся сами собой.

— Здесь все кажется таким древним, неизменным, правда? — Натали и Этьен стояли на круглой, залитой солнцем площади в центре Марафона. — Не могу поверить, что мама гуляла по этим улицам…

— Ну, двадцать пять лет — не такой уж большой срок для города, построенного много веков назад. — Он улыбнулся и приложил ладонь к шероховатой каменной стене. — По сравнению с ее древностью, четверть века — как минута для нас.

— И вся моя жизнь. Не могу поверить, просто не укладывается в голове.

— Иногда вещи изменяются очень медленно, а иногда хватает одного мгновения, — сказал задумчиво Этьен.

Он вспоминал, какое сильное впечатление произвела на него Натали в первую их встречу. Этьен был так потрясен, что все мысли смешались. Он и сейчас бы не смог ясно сказать, какие чувства испытывает к этой женщине.

Натали стояла рядом, такая близкая. Она загорела и была похожа на девочку-подростка. Стройная, в облегающей бледно-синей блузке под цвет ее широко распахнутых глаз, под цвет моря и утреннего неба. Короткая юбка едва доходила до середины бедер, открывая длинные ноги с узкими щиколотками, вокруг которых сплетались ремешки сандалий.

Натали, почувствовав пристальный взгляд, откинула с лица растрепавшиеся под ветром волосы и обернулась. Ее улыбка была такой нежной и в то же время призывной, что Этьен ощутил нарастающее желание. Натали смотрела на него с нескрываемым любопытством.

— Очень загадочное высказывание, — медленно проговорила она. — Ты имел в виду что-то определенное?

Этьен отвел глаза: похоже, своим последним замечанием он раскрыл слишком многое из того, что хотел сохранить в тайне. Он обнял Натали за плечи и неторопливо повел по извилистой пустынной улочке.

— Если бы мы побывали здесь в самом начале весны, то смогли бы полюбоваться удивительным зрелищем. — Этьен решил сменить тему разговора и отвлечь Натали. — Представь: раннее утро, солнце только взошло, и вдруг тишину разрывают громкие звуки музыки и появляются люди, наряженные в козьи шкуры, с виноградными гроздьями в руках. Они смеются, поют и пьют вино…

— А дальше? — Натали действительно заинтересовалась рассказом и как ребенок дергала мужа за рукав, требуя продолжения.

— А дальше они убегают в горы и предаются там любви, — рассмеялся он. — Во всяком случае, так делали в древности. Этот праздник был посвящен Дионису, богу растительности и виноделия. И нередко действительно переходил в оргии — так гласят легенды.

— Потрясающе! Как жаль, что мы этого не увидели. — Натали зажмурилась, представляя веселое шумное шествие.

— Элиза наверняка видела, — с деланным равнодушием заметил Этьен. — Она разве не рассказывала тебе?

— Нет, никогда… Подожди, откуда ты знаешь, когда она была здесь? — с удивлением спросила Натали.

— Мы с Элизой говорили о многих вещах. И поверь, я знаю намного больше, чем ты думаешь. — Этьен обернулся с лукавой улыбкой. —Так, пойдем сюда.

Он свернул на еще более узкую улицу и через заросшую плющом арку вывел Натали на крохотную площадь. Там, недалеко от фонтана, стояли на тротуаре столики открытого кафе. Усталые и разгоряченные, Этьен и Натали опустились на плетеные стулья.

— Кстати, а как познакомились твои родители? — Сделав заказ и дождавшись ухода официанта, Этьен взял Натали за руку и нежно поцеловал в теплую розовую ладонь.

Натали почувствовала, что желание близости вновь охватывает ее тело. Прикосновения мужа обдавали ее жаром, намного более сильным, чем палящие лучи полуденного солнца. Чуть прищурившись, она смотрела на Этьена. Ровный загар покрывал его и без того смуглое лицо, отросшие волосы слегка выгорели и начинали непокорно завиваться на кончиках. Под глазами лежали темные тени — следы бессонной страстной ночи.

Натали поняла, что еще немного, и она, не выдержав, бросится к нему в объятия прямо здесь. Официант, принесший заказ, появился очень вовремя. Натали буквально выхватила у него свой бокал и прижалась щекой к холодному стеклу.

— Дорогая, с тобой все в порядке? — Нежный голос Этьена долетал откуда-то издалека. — Я спросил, как познакомились твои родители. Может быть, тебе неприятен этот разговор?

— Нет, все нормально. Я, кажется, немного перегрелась на солнце, — сказала Натали со слабой улыбкой. — Как познакомились? Мама еще в Штатах устроилась гувернанткой в одно богатое американское семейство, потом переехала с ними сюда. А Морис вел какие-то дела этой семьи в Париже. Приехал сюда с отчетом и был, разумеется, приглашен погостить. Так они и встретились. Она влюбилась с первого взгляда — и на всю жизнь.

— Он не сказал ей, что женат?

— Сказал, когда выяснилось, что Элиза беременна. — Глаза Натали гневно сверкнули. — Ему не нужна была любовница с младенцем.

— Он воспользовался ее наивностью. Сколько было Элизе — восемнадцать? — спросил Этьен осторожно, зная, какую боль причиняют Натали воспоминания о судьбе ее матери.

— Двадцать.

Натали вдруг почувствовала себя очень несчастной, словно серая туча заслонила яркое солнце. Да, Элизу, возможно, оправдывала ее молодость и незнание жизни. Но ведь Натали была на несколько лет старше и опытней, когда познакомилась с Полем. А он соблазнил и использовал ее с такой же легкостью, с какой Морис в свое время соблазнил Элизу. Мало того, что у Поля оказалась красавица жена, годовалый ребенок и роскошный дом в пригороде Парижа. Но он присмотрел себе еще одну любовницу, знойную тридцатилетнюю брюнетку, работавшую в том же журнале, что и Натали. О Господи, вспоминать об этом унижении было невыносимо.

— Куда мы пойдем?

Она задала вопрос, чтобы хоть как-то отвлечься от горьких мыслей о предательстве Поля. Натали до сих пор не могла поверить, что так легко дала себя обмануть. Ведь перед ней был яркий пример — судьба Элизы. Но ни это, ни инстинктивное недоверие к мужчинам не помогли. Чем Поль околдовал ее? Возможно, тем, что казался таким доверчивым и беззащитным, тем, что дал ей почувствовать свою власть над ним. Ну да, а потом как бы невзначай затащил Натали к себе в постель. Она доверяла Полю безоговорочно, полюбив впервые в жизни. И обожглась. Больше она никому не позволит причинить себе боль.

— Если ты не против, давай просто погуляем. —Этьен, оказывается, уже расплатился и теперь стоял за спиной Натали. Он протянул ей руку и помог подняться. — Ты отдохнула?

— Да, все хорошо. — Натали никак не могла отделаться от горестных мыслей, ее лицо побледнело под загаром, уголки губ опустились.

Взявшись за руки, Этьен и Натали в молчании брели по раскаленной мостовой. Людей на улицах почти не было. Туристический сезон еще не открылся, да этот маленький городок никогда и не привлекал путешественников, повсюду ищущих только развлечения и экзотику. Хотя здесь было очень красиво. Камни, казалось, дышали стариной. И так просто было, зажмурившись, представить темноволосых женщин в белых пеплумах, несущих кувшины с вином и маслом, и их смуглых мужей с короткими бронзовыми мечами на поясах. Или даже легконогих нимф и фавнов, опьяненных, хохочущих, вечную свиту прекрасного Диониса…

— Послушай, а что еще Элиза рассказывала тебе о Греции? — Этьен решил нарушить затянувшееся молчание.

— Это какая-то нелепость! — резко воскликнула Натали — Что? — спросил он с удивлением.

— Говорим о моей матери и ее прошлом… В то время как я ничего не знаю о тебе!

— Да тут и нечего знать, дорогая. — Этьен равнодушно пожал плечами.

— Не верю. С твоей внешностью и деньгами… У тебя, наверное, было много женщин.

— Конечно, у меня были женщины, я не записывался в монахи. — В голосе Этьена не было ни хвастовства, ни самолюбования: он просто констатировал факт. — Но все это не серьезно.

— Ты хочешь сказать, что никогда не любил по-настоящему? — спросила недоверчиво Натали.

— Любил? — переспросил Этьен задумчиво. Казалось, он рассматривает это слово со всех сторон, как новую непонятную вещь. — Знаешь, Луи всегда говорил, что моя единственная страстная любовь — это работа. И, в общем-то, был не далек от истины. Когда я вернулся из университета, наша издательская компания почти разорилась. А я верил, что смогу поправить дела, и мне это удалось. Правда, ценой кропотливой работы. Так что женщины в моей жизни всегда были на втором месте.

В голосе Этьена не слышалось ни малейшего сожаления по этому поводу. Наоборот, в его небрежном тоне сквозило равнодушие.

— Неужели не нашлось ни одной женщины, которая смогла бы заставить тебя забыть о делах?

— Была одна девушка, и я думал, что она значит в моей жизни очень многое. — Он замолчал на мгновение, словно вспоминая что-то, потом с горечью улыбнулся. — Но оказалось, что работа значит еще больше.

— Что ж, не очень подходящий конец для любовной истории. — Натали презрительно усмехнулась.

Она и сама не могла понять, что ее так задело в рассказе Этьена. Подняв голову, она встретила его пытливый пристальный взгляд и покраснела.

— Просто это не была настоящая любовь.

— А если это что-нибудь изменило бы?

— Если бы я действительно любил ту девушку, ничего бы не имело значения, кроме нее. —Этьен говорил ровным голосом, но Натали понимала, что его терпение не бесконечно. — Я отдал бы ей все — свое время, работу, даже компанию.

Натали с обидой подумала, что он, наверное, мечтал, чтобы “эта девушка” оказалась на месте его жены. Ради Натали ему ничем не пришлось поступаться, разве что свободой — и то ненадолго. Зато он получил огромные деньги и спас свою ненаглядную компанию. Работа снова оказалась на первом месте.

— Ну, а что было у тебя?

— В каком смысле?

Натали подняла голову и постаралась придать лицу равнодушное и бесстрастное выражение. Не стоило показывать Этьену своего разочарования.

— Теперь твоя очередь поделиться подробностями любовного опыта.

— Мне нечего сказать. — Натали всеми силами старалась казаться безразличной.

— Даже о твоем драгоценном Поле? Все начиналось заново. Натали гордо вскинула голову, ее пылающие синим огнем глаза остановились на насмешливом лице Этьена.

— Это не твое дело!

— Теперь мое. Поль причинил боль и предал тебя…

Натали совершенно не нуждалась в напоминаниях. Всего несколько минут назад она думала о Поле, и, как только попыталась освободиться от этих навязчивых мыслей, Этьен, словно нарочно, вернул ее обратно. Господи, неужели тень этого человека будет преследовать ее всю жизнь?

Поль соблазнил ее, с помощью настойчивости, лести и лжи затащил в свою постель. И Натали, безумно влюбленная, даже не пыталась сопротивляться. Но вот что странно: с Полем она ни разу не переживала моментов чистой радости и такого острого наслаждения, какое подарил ей Этьен еще в первую брачную ночь.

Натали никогда не испытывала к Полю сильного физического влечения, никогда не хотела его так сильно, как хотела сейчас своего мужа. Ласки Поля, конечно, не оставляли ее равнодушной, но то, что она испытывала тогда, не шло ни в какое сравнение с дрожью счастья от малейшего прикосновения Этьена.

— И все-таки тебя это не касается, — коротко сказала Натали. — Давай сменим тему.

— Ты моя жена.

— Твоя жена! — язвительно повторила Натали. —И мы оба хорошо знаем, как мало это значит.

— Черт возьми! Ты до сих пор думаешь, что Поль был бы тебе лучшим мужем? Он привез бы тебя сюда? Он подарил бы тебе такой медовый месяц?

— Я ни о чем не просила тебя! И на твоем месте мог оказаться любой!

Натали тут же пожалела о словах, которые в горячке сорвались с ее губ.

— Ты не права, дорогая. — Слова Этьена прозвучали холодно и отрывисто. — Пусть я только муж, которого ты наняла на время. Но я прекрасно знаю, что ожидает меня. И собираюсь до конца и полностью выполнить свою часть договора.

— Прости, пожалуйста! Ты…

— Что я? Не прикидывайся ребенком, дорогая. И не пытайся меня обмануть, потому что это не сработает. Я совершенно точно знаю одну вещь. — Этьен резко остановился и притянул к себе Натали, больно сжав ее плечи. — У тебя никогда не будет никого лучше меня. И если тебе нужны доказательства…

— Не надо, пожалуйста! — прошептала Натали и испуганно оглянулась.

Они стояли на оживленной улице в центре Марафона, и на громкий голос Этьена уже начали оборачиваться люди. Но его это, похоже, нисколько не волновало. Властным движением он прижал Натали к себе. Она подняла встревоженные глаза и увидела медленно приближающееся лицо мужа, его требовательный взгляд и полураскрытые губы.

Натали попыталась вырваться, но не смогла даже пошевелиться в крепких, как стальные канаты, объятиях. А в следующее мгновение ей уже не хотелось свободы, потому что страстный поцелуй Этьена был как яркая вспышка, как свершение. Мостовая поплыла под ногами, и Натали в блаженстве зажмурилась. Она привстала на цыпочки, обвила руками шею Этьена и полностью отдалась сладостным ощущениям, таким острым, что они скорее походили на боль. Уже знакомое мучительное и желанное чувство — словно внутри тела пылает пожар — охватило ее.

Но тут Этьен отпустил ее и, придерживая за плечи, слегка отстранился. Сквозь ватную тишину в ушах Натали услышала громкие возгласы одобрения и, открыв глаза, увидела вокруг незнакомых улыбающихся людей. Им, по-видимому, очень понравилась эта страстная сцена.

— А теперь скажи мне, смог бы так твой Поль? — с вызовом потребовал Этьен.

Натали молчала, растерянно глядя на него. У нее не было слов, которые хоть сколько-нибудь соответствовали ее состоянию. На лице Этьена появилась торжествующая улыбка, и он ответил сам:

— Думаю, что нет. Забудь Поля, дорогая, он в прошлом. А я — твое настоящее. И сейчас ты моя, по крайней мере, на год. Я не потерплю, чтобы между нами вклинивался кто-то третий, это понятно?

— Понятно, — еле слышно пробормотала Натали пересохшими губами.

— Отлично.

С видом победителя, не обращая внимания на любопытные взгляды прохожих, Этьен крепко взял Натали за руку и повел за собой. Ошеломленная, она даже не пыталась сопротивляться.

— А теперь, моя прелестная жена, мы едем домой, на виллу. — Он сжал пальцы Натали и вдруг, наклонившись к ее уху, перешел на горячечный шепот. — В нашу постель, где я буду снова и снова доказывать, что я именно тот мужчина, в котором ты нуждаешься.

Натали только слабо кивнула. Она не могла спорить: этот поцелуй на залитой солнцем улице разбудил в ней острейшее желание, нестерпимый голод. Какая-то крохотная часть сознания призывала к бегству. Но непослушные ноги вели вслед за Этьеном, а тело уже предвкушало безудержные ласки.

Натали призналась себе, что сейчас пойдет за мужем куда угодно и сделает все, что он потребует. За десять дней он привязал ее к себе крепчайшими узами неутолимой страсти, раскрыл неизведанные глубины чувственности. И Натали сомневалась, сможет ли когда-нибудь вырваться на свободу. Захочет ли…

Глава 8

— Милая, посмотри, что я нашла! Это непроявленная пленка.

— Что? — Натали медленно оторвала взгляд от списка, который она внимательно изучала. —Прости, мама, я не расслышала, что ты сказала.

— Я говорю, что нашла пленку. — Элиза подошла к дочери и протянула фотоаппарат. — Не знаешь, когда им пользовались в последний раз?

Натали постукивала кончиком ручки по губам, задумавшись над ответом. Ей вовсе не пришлось напрягать память, наоборот, она слишком хорошо знала, что это за пленка. Знала, почему она не только не проявлена, но даже как бы нарочно оставлена в фотоаппарате, а тот, в свою очередь, хорошенько запрятан в ворох старых журналов в кладовке.

— Мама, эта пленка… В общем, я снимала кое-что в Греции.

— Но ведь прошло уже почти четыре месяца! Я думала, вам с Этьеном захочется посмотреть фотографии. Это так приятно.

— Да я забыла совсем, столько всего произошло…

— Но ведь это ваш медовый месяц! — Элиза могла, когда хотела, быть очень настойчивой. —Неужели тебя не тянет заглянуть в прошлое и вспомнить чудные дни, Которые вы провели вместе?

Вот уж чего Натали не хотелось совершенно. Она до сих пор, возвращаясь мыслями к майским дням, испытывала неловкость и смущение. И пока не была готова к документальным свидетельствам своих безумств.

Натали понимала, что оставила на берегах далекого теплого моря часть себя. Но разобраться в себе не могла — чего она хочет, чего ждет. Единственное, что она знала точно: в Грецию уезжала одна женщина, а вернулась другая. И эта женщина была без ума от Этьена Вермонта.

Невозможно описать словами чувства, испытываемые Натали. Этьен заполнил все ее существо — и тело, и разум, и сердце. Когда он был рядом, Натали тянуло к нему как магнитом. Она уже не могла жить без его сильных рук, без его внимательных взглядов, без его проникнутых страстью прикосновений.

Когда Этьена не было рядом, Натали чувствовала себя так, словно бы у нее отрезали часть тела. Эти дни его отсутствия были невыносимы, она жила как во сне, ощущая огромную пустоту и одиночество. Натали бродила по квартире как потерянная, все валилось из рук.

Она могла по-настоящему жить только в горячих объятиях мужа. Ее тело под нежными ласками раскрывалось, как цветок, навстречу Этьену, принимая его в себя со страстной благодарностью…

— Улыбнись!

Натали нервно вздрогнула и зажмурилась от яркой вспышки. Элиза с довольным видом закрывала крышкой объектив фотоаппарата.

— Мама, что ты делаешь?

— На пленке оставался последний кадр, и я им воспользовалась. Ты, правда, будешь похожа на испуганного кролика, но не важно. Зато теперь можно сдать пленку в мастерскую. Мне ужасно хочется посмотреть на фотографии вашего медового месяца — У нас нет времени, — сердито сказала Натали. — Столько всего надо упаковать…

Ремонт особняка, доставшегося в наследство от Мориса Бижо, подошел к концу, и со дня на день надо было переезжать. Натали даже рада была этим бесконечным хлопотам: по крайней мере, они отвлекали ее от навязчивых мыслей об Этьене.

— Как долго в мастерской будут проявлять пленку и печатать фотографии? — Элиза не слушала никаких возражений. — Послушай, мы меняем всего лишь дом, а не страну. А если тебе некогда, я попрошу своего зятя.

— Если тебе удастся его поймать, — сухо и со скрытым раздражением сказала Натали. — Он почти не появляется здесь.

Уже в течение нескольких ночей Этьен возвращался за полночь. Натали лежала в постели, казавшейся огромной и холодной, и с замирающим сердцем ждала его шагов на лестнице. Звук ключа, поворачивающегося в замке, и скрип половиц казались прекрасной музыкой. Она пыталась заснуть, зажмуривала глаза, ворочалась, сбивая простыню, и начинала тихо ненавидеть своего мужа.

Изредка, после напряженного суматошного дня, заполненного мелкими, но утомительными делами, Натали удавалось заснуть в одиночестве. Но стоило ей почувствовать сквозь дрему тело Этьена, осторожно укладывающегося рядом, как она мгновенно просыпалась. Ему даже не нужно было дотрагиваться до Натали: один только запах его кожи будил жгучее желание. И она бросалась в его объятия с такой страстью и нетерпением, словно они не виделись долгие годы, а не несколько часов.

— Да, мне кажется, Этьен слишком много работает. — Элиза озабоченно нахмурилась. — У него, надеюсь, нет никаких проблем?

— О чем ты говоришь?

Натали не смогла скрыть смущения: она всегда очень легко краснела. Неужели она вела себя неосмотрительно и Элиза начала догадываться о том, чем на самом деле было это замужество? Неужели за то время, что они втроем прожили под одной крышей, мама начала сомневаться в счастливом браке дочери? Это было бы слишком ужасно.

— Ну, уж конечно, не о вас двоих. Только слепой не увидит, что вы просто без ума друг от друга…

— Мама!

— Ладно, не строй из себя скромницу! — Элиза с улыбкой дотронулась до порозовевших щек Натали. — Я еще не настолько стара, как может показаться, и все понимаю. Я волнуюсь не за вас: ты и Этьен до сих пор ведете себя, как счастливые молодожены. Нет, я думала о его работе. В “Вермонт-Эстэ” все в порядке?

— Да, насколько я знаю, — торопливо ответила Натали.

Вообще-то, она знала о делах мужа не больше матери. Этьен лишь однажды разговаривал с ней о работе, — когда у него возникли проблемы с мачехой, а у самой Натали с получением наследства.

Но после того, как она, еще во время свадебной церемонии, подписала все необходимые документы, Этьен ни словом не обмолвился о своих делах. Все, что было связано с “Вермонт-Эстэ”, никого кроме него не касалось. И Натали после нескольких попыток, встреченных ледяным молчанием, перестала расспрашивать.

— Ты же знаешь моего мужа. Он жуткий трудоголик.

— Ты как-то слишком легко говоришь об этом. Я просто удивлена, что ты даже не пытаешься убедить его возвращаться пораньше. По-моему, не стоит так напряженно работать в первые месяцы семейной жизни. — Элиза лукаво улыбнулась и добавила с ласковой насмешкой:

— К тому же тебе, кажется, не очень нравится, что муж приходит таким усталым…

— Мама, перестань!

— Почему? Представь себе, я еще помню, что чувствуют влюбленные, даже если для меня это завершилось не так счастливо. — Элиза закончила перематывать пленку. Она достала ее из фотоаппарата и передала дочери. — Я очень хочу увидеть эти фотографии. Пообещай, что сделаешь их поскорей.

— Хорошо. — Натали обреченно вздохнула. Отказать матери она не могла. — Завтра же этим займусь.

— Вот и умница. И передай Этьену, чтобы не засиживался на работе. Ему нужен отдых.

— Мама очень волнуется за тебя.

Этими словами встретила Натали мужа, когда он ночью переступил порог спальни. С каждым днем он возвращался все позднее. Пожалуй, скоро ему удобнее будет спать в кабинете, чтобы не тратить время на дорогу. Интересно все-таки, чем он там занимается?

— Она думает, что ты слишком много работаешь.

— И тебе доброй ночи, дорогая, — насмешливо отозвался Этьен, присаживаясь на край кровати и неторопливо развязывая галстук.

Ее мать волнуется! Натали действительно умела огорошить. Нет, это просто великолепно! Он возвращается домой после целого дня отсутствия, находит в постели молодую жену, одетую в совершенно прозрачную ночную сорочку, и первое, что слышит, — “моя мама волнуется за тебя”. Что она хотела этим сказать, черт возьми?

— И ты согласна с Элизой?

Сузившимися глазами Этьен пристально смотрел на жену. Она вдруг почувствовала, что ей стало неуютно и холодно под мягким пуховым одеялом.

Натали представила, как глупо выглядит со стороны. Ее сорочка из тончайшего шелка была оторочена пышными кружевами, а слишком глубокий вырез почти полностью открывал грудь. Волосы, тщательно расчесанные перед сном, совсем растрепались. Этьен же, напротив, выглядел великолепно. Он только снял строгий темно-серый пиджак. Еще не сошедший загар подчеркивал крахмальную белизну рубашки.

— Ты слишком поздно возвращаешься в последнее время. — Натали старалась говорить спокойным и тихим голосом.

— Я взрослый человек. И у нас, кажется, пока не вводили комендантский час?

— Я просто подумала, что не так уж трудно предупреждать меня, если ты знаешь, что задержишься.

— Зачем, любимая? — вкрадчиво прошептал Этьен. Таким шепотом, наверное, соблазнял Еву змей в райском саду. — Ты волнуешься? Или скучаешь без меня?

— Нисколько! — Резкий ответ Натали был слишком торопливым и страстным. Поймав внимательный взгляд мужа, она продолжила уже более спокойно. — И я знаю, ты вполне можешь позаботиться о себе…

Натали смешалась и замолчала. Конечно, Этьен мог позаботиться о себе. Она не знала другого такого хладнокровного и абсолютно уверенного в себе человека. Он с легкостью подчинял себе людей и нисколько не сомневался в своем праве распоряжаться чужими судьбами.

— Тогда в чем проблема?

Этьену наконец удалось развязать узел и стянуть с шеи галстук. Он небрежно бросил его в сторону стула. Галстук упал на пушистый ковер, но Этьен этого даже не заметил.

— Я… Она… В общем, мы с мамой беспокоимся, что ты слишком изнуряешь себя.

Только сказав это, Натали поняла, как глупо прозвучали ее слова. Хотела бы она увидеть изнуренного Этьена! В том, что касалось работы, он был совершенно неутомим. Это другие могли падать от усталости, а он продолжал с завидным упорством двигаться к своей цели, сохраняя несокрушимое спокойствие.

— Как приятно, когда о тебе заботятся, — пробормотал Этьен, нарочито растягивая слова.

Теперь он с задумчивым видом занимался жилетными пуговицами. Натали молча наблюдала за мужем. Жилет тоже полетел на ковер, и Этьен принялся не спеша отстегивать посеребренные запонки на рубашке. Одновременно он стаскивал с себя кожаные ботинки, наступив носком одной ноги на пятку другой и даже не потрудившись развязать шнурки. Наконец, после непродолжительной борьбы, ему это удалось. И с глубоким вздохом облегчения Этьен вытянулся на постели рядом с Натали.

— Я так и не понял, в чем проблема, дорогая. Ты чего-то недополучаешь?

— Нет! — возмущенно воскликнула она. — Я имела в виду…

Она безуспешно пыталась собраться с мыслями. Но стройное тело мужа, такое близкое и желанное, не давало сосредоточиться. Этьен потянулся и с удрученным видом принялся расстегивать рубашку. Очень медленно и словно бы нехотя он стащил ее с плеч. Но тут, видимо, силы окончательно иссякли, и он, полуобнаженный, замер.

Если Этьен в том же темпе собирался продолжать свой стриптиз… Натали провела кончиком языка по пересохшим губам, борясь со страстным желанием — одним движением сорвать со своего мужа оставшуюся одежду. Его раскинувшееся поверх одеяла тело, его запах разжигали в ней нестерпимую страсть. Догадывался ли он, какие чувства пробуждает в Натали? Знал ли, как сильно бьется ее сердце, как шумит в ушах кровь, как сладкая дрожь пробегает по коже?

Внезапно она заметила, что Этьен внимательно наблюдает за ней из-под полуопущенных век. Озорной огонек плясал в его глазах. Ну конечно, он нарочно устроил этот спектакль, чтобы вывести ее из равновесия. И он прекрасно знал, какое произведет впечатление.

— А ты уверена, что тебе всего достаточно? — поддразнивая, спросил Этьен. Его голос был мягким, как темный сладкий мед. — Мне бы не хотелось, чтобы моя прелестная жена думала, что ее пытаются обсчитать. И если я пренебрегаю своими супружескими обязанностями…

— К черту твои супружеские обязанности! раздраженно воскликнула Натали. — Почему все обязательно надо сводить к сексу?

Этьен широко раскрыл глаза и взглянул на нее с притворным изумлением, потом, изображая возмущение, даже всплеснул руками. Натали едва сдержалась от желания резким толчком сбросить его с кровати.

— Разве я говорил о сексе? — с невинным видом спросил он. — Это ужасное слово никогда не слетало с моих губ. Но если это то, чего тебе не хватает…

— Ты прекрасно понимаешь, что я говорила не об этом!

Последние слова прозвучали глухо: Натали натянула на себя одеяло, пытаясь увернуться от поцелуя. Она слишком хорошо знала, чем бы это закончилось. Одно прикосновение губ Этьена и все вопросы отойдут на задний план. Ему удалось пробудить в ней такую чувственность, о которой она раньше и не подозревала. Нежность мужа, его умелые и чуткие ласки заставляли Натали забывать, на каком она свете. Если бы он сейчас дотронулся до нее, она бы бездумно отдалась страсти, как и во все прошлые ночи. И тогда уже было бы не до разговоров.

— Ты даже не пытаешься сделать вид, что слушаешь!

Этьен с насмешливой улыбкой обернулся к Натали и изобразил на лице необычайную заинтересованность.

— Я только хотела узнать…

Натали не могла продолжать. Как завороженная, она смотрела на узкую полоску смуглой кожи над брюками Этьена. Он, как ни в чем не бывало, медленно расстегивал ремень, чтобы высвободить края рубашки. Натали сжала кулаки под одеялом так, что ногти вонзились в ладони. Она боролась с искушением прикоснуться к этому загорелому телу и ощутить под пальцами напряженные мышцы.

— Что ты хотела узнать? — рассеянно переспросил Этьен. Его рубашка уже белела на ковре по соседству с галстуком и жилетом.

— Я хотела узнать… — Натали с усилием отвела взгляд и продолжила более уверенным тоном. —Все ли в порядке у тебя на работе. И нет ли проблем с “Вермонт-Эстэ”.

Если бы она окатила Этьена ледяной водой, то это, наверное, произвело бы меньшее впечатление. Лукавая усмешка мгновенно исчезла с его лица, он нахмурился, глаза потемнели.

— Это мое дело, — холодно и бесстрастно ответил Этьен, выпрямившись и сев на постели. Его еще мгновение назад расслабленное тело резко напряглось. — И это никого не касается.

Сила его реакции потрясла и испугала Натали. Возможно, Элиза не совсем права? В конце концов, для большинства мужчин работа всегда стояла на первом месте. А для Этьена “Вермонт-Эстэ” была не просто компанией, это было семейное дело, начатое еще его отцом. И раз уж он пошел на такие жертвы, чтобы спасти компанию, значит, она действительно очень дорога ему.

— Но это не только твои дела, — медленно сказала Натали, пытаясь натянуть на себя край одеяла, чтобы хоть как-то прикрыть прозрачность ночной сорочки. Она понимала, что вид ее полуобнаженного тела больше соответствует любовной игре, чем серьезному разговору. — Я тоже теперь имею право знать, что происходит.

Об этом можно было не напоминать. Несколько месяцев назад, только познакомившись с этой мгновенно поразившей его женщиной, Этьен оказался перед мучительным выбором. Прекрасная Натали или “Вермонт-Эстэ”? Женщина или компания?

Выбери он работу, и о Натали пришлось бы забыть. Все свои душевные и физические силы пришлось бы вкладывать в дело, на ухаживание и любовь попросту не осталось бы времени. А выбери он Натали — и прощай компания. Одетта бы не преминула воспользоваться слабостью Этьена и захватить власть.

И в то время, когда он буквально разрывался между чувством и долгом, Натали предложила ему, казалось, идеальный выход. Этьен не только спасал “Вермонт-Эстэ”, но еще и получал, как приз, женщину, о которой мечтал с момента знакомства. У него был целый год на то, чтобы покорить Натали, завладеть ее сердцем, влюбить в себя так, чтобы из дешевого спектакля их брак превратился в настоящее замужество.

И теперь, после четырех месяцев, можно подвести итоги. Чего он добился? Да, компания осталась при нем, успешно развивается, и дела идут просто отлично. Появились новые интересные предложения, доходы растут…

Но вот Натали… В их отношениях почти ничего не изменилось. Этьену даже казалось, что сейчас он гораздо дальше от своей цели, чем был до женитьбы. Конечно, Натали хотела его. Сила физического влечения, взаимная страсть, желание и наслаждение — все это было. Их тела идеально подходили друг другу. Но секс — это только секс, а Этьен добивался любви.

Он грустно улыбнулся своим мыслям. Похоже, Натали просто использует его как машину для удовольствия и добычи денег. Стоило заговорить о делах, как она мгновенно переменилась, переключив свое внимание с полураздетого тела мужа на проблемы его компании. Во всяком случае, Этьен был благодарен Натали за то, что она завернулась в одеяло, прикрыв от его жадного взгляда свою обнаженную грудь, выступающую из пены кружев.

— Что тебя беспокоит, дорогая? — В голосе Этьена слышались нотки усталости. — Переживаешь за свои деньги? Боишься, что твой муж может оказаться совсем не таким богатым, как ты рассчитывала? Или вообще нищим?

— А это действительно возможно? — расстроенно воскликнула Натали.

Господи, как же она была глупа в своих подозрениях! Она-то думала, что Этьен пропадает на работе исключительно из нежелания подолгу оставаться с ней наедине. И вместо того, чтобы поддержать мужа, она закатывает ему ночные сцены, как последняя эгоистка. Натали прикусила губу и виновато посмотрела на Этьена.

— Неужели дела в компании идут настолько плохо?

— Зависит от того, как на это посмотреть. Он лениво потянулся и закинул руки за голову, устраиваясь поудобней. Сейчас он действительно выглядел усталым и немного сонным. Натали с замирающим сердцем смотрела на раскинувшееся на простыне загорелое сильное тело и боролась с желанием, забыв обо всем, просто целовать и ласкать его.

— Послушай, если ты хотела выйти замуж за человека, который бы действительно стоил потраченных денег, ты могла бы сделать более удачный выбор. И если ты считаешь, что пора расторгнуть наше соглашение…

— Не говори глупостей, пожалуйста! Натали пребывала в полнейшем замешательстве: Этьен упорно уклонялся от прямого ответа на вопрос, на его запрокинутом лице не отражалось никаких эмоций, взгляд прятался под тяжелыми веками. И невозможно было понять, как все-таки идут дела в компании — хорошо или плохо.

— Ты не хуже меня знаешь, что мы получили только небольшую часть наследства. — Натали пыталась говорить спокойно, но волнение заставляло ее голос дрожать. — Остальные деньги мой дядя отдаст через год, когда окончательно убедится в нашем счастливом браке. Как, по-твоему, я могу хотеть расторжения договора?

Этьен вздрогнул, но не открыл глаз. Вот уже действительно — глупец! Конечно, Натали просто использует его. А на что он рассчитывал?

Сделки с собственной совестью редко приводят к успеху. Судьба явно насмехается над ним: Натали указала мужу его место именно в тот момент, когда он собирался рассказать ей, что творится у него в душе, открыть свое сердце…

Трижды дурак! Он всего лишь отмычка для сказочной пещеры, где спрятаны несметные богатства покойного Мориса Бижо, не больше. О какой любви может идти речь? Хорошо хоть то, что Этьен не успел проговориться. Иначе он стал бы совершенно беззащитным перед этой женщиной, которая, похоже, готова спокойно переступить через него на пути к своей цели.

— Нет! — Этьен слишком поздно осознал, что почти выдал себя. Удивительно, что он в задумчивости вообще не разговаривал сам с собой вслух.

— Что значит — нет? — Натали почти кричала, забыв, что Элиза, страдающая из-за болезни бессонницей, может услышать ее срывающийся голос. — Объясни мне, в чем дело! Почему ты вдруг заговорил о нашем договоре?

Натали почувствовала, что сейчас расплачется. При мысли, что Этьен покинет ее, она ощущала ледяной холод и пустоту где-то внутри. Это невозможно было даже представить.

— Ты хочешь уйти, да? Не молчи, ответь мне! Ты… — Внезапно Натали осенило: мысль была простая и страшная. — Ты встретил другую женщину?

Этьен приподнялся на постели и быстро взглянул на Натали. На его смуглом лице мелькнула быстрая усмешка и тут же исчезла. У него был такой вид, как будто он действительно пытался что-то скрыть.

— Ты влюбился? Господи, этого не может быть! — Натали уже не старалась сдерживаться.

— Не говори ерунды! — От ленивой расслабленности Этьена не осталось и следа, он явно начинал сердиться. — Я дал тебе слово и собираюсь его сдержать, что бы ты там ни думала.

— Правда? Как хорошо! — Натали вздохнула с нескрываемым облегчением и откинулась на подушку. Она закрыла ладонями лицо, чтобы Этьен не увидел слез, блестевших в ее синих глазах.

— Очень хорошо! — с горечью повторил он. — Не волнуйся, моя драгоценная жена! Твое наследство в полной безопасности. Ты купила год моей жизни и получишь все, о чем мечтаешь.

Внезапно Этьен вскочил с постели и зашагал по комнате. Он был похож сейчас на зверя, бессильно мечущегося по клетке. Но выдержка и привычка сдерживать свои эмоции взяли вверх: он медленно, словно через силу, направился к Натали. Она сидела, сжавшись в комочек, обхватив себя руками за плечи, забившись в самый угол кровати. Натали смотрела на приближающегося мужа и чувствовала себя совершенно беспомощной.

Она не верила ему, вот в чем была проблема. Боялась, что сейчас, когда ему удалось спасти компанию и откупиться от мачехи, Этьен просто развернется и уйдет, даже не попрощавшись. А Натали опять останется одна, с больной мамой, без денег и без надежд. Похоже, что предательство Поля Нуаре оставило в ее душе неизгладимый след.

Этьен присел на край кровати рядом с Натали, его пальцы были крепко сжаты в кулаки. Казалось, он лишь огромным усилием воли сдерживается от желания ударить ее, сокрушить и разбить все вокруг.

— Что ж, отлично, если так, — тихо проговорила Натали. — Я получу все…

Ей с трудом удавалось говорить спокойно. Она скорее бы умерла, чем показала свой испуг. Этьен смотрел на нее таким пристальным и ледяным взглядом, что мурашки бежали по коже. Каждый нерв, каждая клеточка в теле Натали кричали об опасности, ей нестерпимо хотелось выбежать из этой комнаты, спрятаться, запереться где-нибудь и позвать на помощь.

— Во всяком случае, теперь мы оба знаем, чего стоим, — сказала она, искоса взглянув на Этьена.

— Да. — Подобие улыбки появилось на его лице, исказив правильные черты. — Но позволь мне прояснить несколько моментов или, скорее, разъяснить некоторые недоразумения в нашем деловом соглашении.

Этьен резко протянул вперед руку так, что почти коснулся лица Натали. Она испуганно вздрогнула, и он слегка отстранился, не отрывая от нее пристального взгляда.

— Во-первых, ты заплатила мне за то, что я женился на тебе, так? Отлично. Но что я делаю с деньгами — не твое дело. Ты вложила их в меня, а не в компанию. Во-вторых, положение “Вермонт-Эстэ” — не твоя забота. Я сам разбираюсь с проблемами и не собираюсь давать тебе в этом отчет. И в третьих, я согласился стать мужем, а не комнатной собачкой. Я буду изображать влюбленного супруга на людях, в общем, везде, где необходимо. Но не больше. Я не принадлежу тебе всецело: я прихожу и ухожу, когда мне хочется… И делаю то, что надо мне. Тебе все понятно?

— Да, вполне. — Натали могла гордиться собой: ей удалось ответить в тон Этьену, таким же равнодушным и холодным голосом. Ей даже показалось, что на простыне между ними проступила изморозь.

— Я говорю это к тому, что, если ты с чем-нибудь не согласна, нам лучше сейчас же прекратить наш спектакль.

— Совершенно незачем. Все, о чем ты сказал, меня устраивает. Это то, чего хотела и я, — не больше и не меньше.

— Значит, мы наконец поняли друг друга. Этьен расслабленно потянулся и, подняв руки, зарылся пальцами в волосы, растрепав аккуратно уложенную прическу. Натали, не осознавая, что делает, протянула руку и заботливо поправила упавшую на его лоб темную прядь. Но тут же, словно обжегшись, отдернула ладонь.

— Натали…

Его настроение резко изменилось, голос сделался нежным и бархатным. Натали почувствовала, как горячая дрожь прошла по ее коже от кончиков пальцев до макушки. Она подалась вперед, ощущая, как изнутри, из самой глубины ее тела, поднимается волна желания, и замерла, словно загипнотизированная мягким призывным взглядом Этьена.

— Когда я вошел, ты была чем-то огорчена. Не скажешь, что все-таки случилось?

— Я уже говорила, — тихо ответила Натали. — Моя мама…

Этьен отмахнулся от ее слов, будто отгоняя рукой надоедливую мошку.

— Поправь меня, если я не прав, но мне кажется, ты чувствуешь себя заброшенной, одинокой. Ты оставалась одна слишком долго.

Натали, ошеломленная, отстранилась: в голосе Этьена прозвучала искренняя забота. Недоверие снова вернулось, когда она увидела насмешливую улыбку и заметила, как вспыхнули озорным огоньком его глаза.

— Если это действительно так, скажи мне, дорогая. Потому что я не хочу, чтобы ты считала себя чем-то обделенной…

Этьен ласково прикоснулся ладонью к щеке Натали, поворачивая ее побледневшее лицо к себе, приближая к полураскрытым губам. Она ощутила на коже тепло его дыхания и уже почти уступила нежному напору пальцев. Еще секунда, и за продолжительным поцелуем последовала бы любовная схватка. Но Натали, обиженная издевательским, как ей казалось, тоном Этьена, в последнее мгновение отвернулась.

— Я был бы только счастлив исправить положение. В конце концов, я твой муж.

— Мой муж, да! Но наши отношения строго ограничены деловыми рамками, как ты сам сказал минуту назад.

Натали резко отодвинулась на противоположный край кровати, загородившись подушкой. Она понимала, что не сможет долго сопротивляться настойчивым ласкам Этьена. Ее тело не хотело ждать, оно требовало любви.

— Мы оба знаем, что наш брак — фальшивка, рассчитанная на доверчивых людей.

— Правда? А вот свидетельство о браке у нас самое настоящее, — невозмутимо сказал Этьен.

— Не важно. Свидетельство — это просто кусок бумаги. Есть гораздо более серьезные вещи, которые отличают счастливую семейную жизнь от притворного спектакля, и любящего мужа — от купленного на время актера.

Этьен ничем не показал, как его задели последние слова Натали. Она была права. Такие же мысли омрачали и его дни, заставляя без особой необходимости засиживаться на работе, возвращаться домой далеко за полночь. Актер… Что ж, он сам выбрал себе роль. И если нет настоящего чувства, значит, остается чувственность, желания разгоряченной плоти. Только в постели Этьену удавалось хоть как-то, через ласки и поцелуи, передать Натали свою любовь. И только в постели она искренне отвечала ему взаимностью.

— Давай лучше займемся любовью, дорогая, — бездумно сказал он, все еще размышляя над упреками Натали. И тут же проклял свой язык, увидев, как гневно вспыхнули ее глаза.

Он предложил ей заняться любовью! Натали от возмущения просто не находила слов. Неужели все мужчины настолько уверены в своей неотразимости? Несколько минут назад этот человек холодно разъяснял ей, что они — просто деловые партнеры. А теперь ожидает, что, стоит ему только поманить пальцем, как она окажется с ним в постели? По-видимому, он всерьез думает, что ее страсть превыше гордости и уважения к самой себе.

— Секс ничего не изменит, — презрительно бросила Натали. — И знаешь, даже законная жена может отказаться от исполнения супружеских обязанностей.

Она усмехнулась, заметив, какое впечатление произвели на Этьена ее слова.

— Представь себе, дорогой, я говорю “нет”. Это, наверное, впервые? До сегодняшнего дня, похоже, ни одна женщина не могла устоять перед твоим сокрушительным обаянием.

Для Этьена сейчас важна была только одна единственная женщина. Но он ни за что на свете не показал бы ей этого.

— Это твое право, любимая. — Он равнодушно улыбнулся. — Но если вдруг передумаешь, приходи.

— Куда? — Натали опомнилась, когда Этьен уже был у двери. — Ты уходишь?

Он даже не обернулся на ее встревоженный голос, только слегка пожал плечами.

— Я переночую в комнате для гостей. Думаю, так будет лучше для всех.

Дверь тихонько скрипнула и закрылась. Натали, приподнявшись на кровати, напряженно прислушивалась к удаляющимся шагам мужа. Может быть, это шутка? Или просто проверка ее выдержки? Но прошло десять долгих минут, а он не вернулся.

Натали уткнулась лицом в подушку, сама не понимая, почему чувствует такую горькую обиду. Привыкнув каждую ночь засыпать на теплом плече мужа, сейчас она ощущала в сердце холодную пустоту, ей было ужасно плохо.

Но почему? Ведь предлагая Этьену сделку, она знала, что их совместная жизнь будет лишь игрой на публику. Натали, в конце концов, и не ожидала ничего другого. Тогда почему ей так больно?

Глава 9

Натали получила ответ на этот вопрос через день. То есть она и раньше где-то в самой глубине души, в потайном уголке сознания, носила этот ответ. Но не хотела признаться в этом самой себе. Потому что это знание полностью изменило бы жизнь, заставило бы взглянуть на себя и на мир по-другому. А Натали слишком боялась новой боли.

Но когда она достала из пакета напечатанные фотографии, такие яркие, блестящие, она поняла, что не может больше скрывать от себя самой правду.

— О, нет, это невозможно, — прошептала Натали. — Этого не должно было случиться!

Она не зря не хотела проявлять пленку. Но Элиза иногда бывала ужасно упрямой и настояла на своем. Вчера утром она буквально вытолкала дочь из дому. Она, видите ли, и так ждала четыре месяца, чтобы полюбоваться на счастливых молодоженов и на весеннюю Грецию. Натали ничего не оставалось, кроме как пойти в фотоателье. А сегодня утром оттуда позвонили и сказали, что фотографии готовы. И зачем, спрашивается, было так спешить?

Натали сидела в машине, припаркованной на стоянке возле ателье, растерянно перебирая в руках фотографии. Ее взгляд задержался на загорелом смеющемся лице Этьена, и в то же мгновение две слезинки стекли по щекам. Она не могла больше!

Прошлой ночью ее муж вернулся домой очень поздно. Натали, ожидая его, листала журналы и подбегала на цыпочках к окну, услышав, что проезжает машина. Но Этьена не было, и она, утомленная, забралась под одеяло и незаметно уснула. А утром с непонятной горечью долго рассматривала ямку на соседней подушке и полосатую рубашку Этьена, небрежно брошенную на стул. Значит, он тихонько ушел и даже не поцеловал Натали на прощание.

Ей необходимо было видеть его — пусть только на фотографии. Натали дрожащими руками перебирала глянцевые снимки. Вот солнечный пляж: Этьен целый час возводил из песка замок — для одной рыжеволосой принцессы, как он сказал, — но волна накатила и смыла сказочный дворец. Вот пыльная дорога, петляющая среди оливковых рощ, и маленький грустный ослик с поклажей — он медленно брел за смуглым мальчишкой, и его почему-то было ужасно жалко.

А это в Афинах: они стоят, взявшись за руки, загорелые, улыбающиеся. Натали вспомнила, как хозяин маленькой таверны, принеся вино, долго рассматривал их и потом, вздохнув, сказал:

— Вы такие молодые и счастливые. Берегите друг друга. Древние боги завидуют человеческому счастью.

Еще один снимок: старый, поросший мхом, неприметный фонтан на окраине Марафона. Этьен тогда достал из кармана брюк десять сантимов и протянул Натали.

— Есть такое поверье: если бросишь монетку в воду, то когда-нибудь обязательно вернешься сюда.

— Как замечательно!. Знаешь, я просто влюбилась в Грецию. Я хотела бы приезжать сюда каждую весну! — Монетка с тихим всплеском упала на дно. — А ты? Бросай тоже!

Но Этьен тогда только усмехнулся:

— Как-нибудь в другой раз. И вообще, я не особо верю в подобные приметы.

— Нет, пожалуйста! — Натали удерживала его за руку. Почему-то ей очень важно было, чтобы он обязательно оставил монету в фонтане. — Я прошу тебя! Разве тебе не хочется вернуться сюда?

Этьен, не ответив, выудил из кармана горсть мелочи и небрежно бросил в воду. Похоже, ему было все равно: вернется он или нет. Или он не хотел больше приезжать сюда вместе с ней?

Она поднесла к глазам снимок, пристально всматриваясь в свое чуть огорченное лицо, на котором улыбка выглядела не совсем естественно. Это Этьен захотел ее сфотографировать — на память, сказал он, чтобы знала, куда прийти за монеткой.

Теперь, через четыре месяца, Натали угадывала в снимке себя сегодняшнюю. Уже тогда за счастьем и радостью в ее глазах пряталось что-то темное. Как будто тень будущей боли. Они с Этьеном смеялись, пили вино и целовались на морском берегу… И это не было игрой. Во всяком случае, для Натали. Ей действительно было хорошо, она впервые после разрыва с Полем наслаждалась каждым днем, усталая, засыпала в объятиях Этьена и даже стала думать, что этот год может оказаться вовсе не страшным и даже, может быть, счастливым…

Только теперь она поняла то, чего не знала тогда. С фотографий на Натали смотрела женщина, безумно влюбленная, но еще не осознавшая этого.

— Нет! — Протестующий всхлип сорвался с ее губ.

Натали запрокинула голову, чтобы удержать слезы. Когда это случилось? Как вообще она могла влюбиться в Этьена, если была уверена, что до сих пор всей душой любит Поля, несмотря на его предательство. Или она просто тешила себя мыслью о несчастной любви, искала повод пожалеть себя? Но сейчас Поль казался совершенно чужим человеком. И даже воспоминания о его обмане не вызывали былой боли.

Натали вздрогнула и обернулась на громкий стук в стекло. Полицейский показывал, что ей пора освободить стоянку. Она кивнула и, заведя мотор, стремительно выехала на шоссе, едва не задев крылом машины зазевавшегося велосипедиста.

Натали не могла сосредоточиться на дороге, ее мысли постоянно возвращались к сделанному открытию. Она вспомнила свои слова, в раздражении брошенные Этьену в день свадьбы: “Сложись обстоятельства по-другому, тебя бы здесь не было! Поверь, не ты бы надевал мне обручальное кольцо на палец!” Господи, она тогда всерьез мечтала, чтобы ее мужем стал Поль. Какая глупость! Неужели его жестокость и ложь ничему ее не научили? Но в тот момент Натали всем сердцем верила, что может быть счастлива только с Полем. А Этьен представлялся самовлюбленным самцом, за деньги продающим свое тело и свободу. Когда же ее чувства успели так резко измениться и что послужило тому причиной? Да просто она никогда не любила Поля! И.., с самого начала любила Этьена?

Натали растерянно покачала головой. Из задумчивости ее вывел громкий рев клаксонов. Оказывается, она не заметила зеленого сигнала светофора и загораживала дорогу другим машинам. Натали крепче взялась за руль: надо все-таки добраться до дому, пока она не стала причиной какой-нибудь аварии.

Но почему она была так наивна и доверчива с Полем? Возможно, потому, что он полностью соответствовал девическому понятию об идеальном мужчине. Он прекрасно выглядел, был нежен и терпелив, всегда в хорошем настроении, с обворожительной улыбкой на губах. Он мягко и незаметно управлял Натали, полностью подчинив ее своей воле. И она, как завороженная, подчинялась всем требованиям Поля: от короткой прогулки по Булонскому лесу до занятий любовью в его роскошной машине.

А Этьен никогда не старался казаться приятным. Он в любой жизненной ситуации оставался самим собой. И Натали вовсе не было нужно его обаяние. Ей было хорошо с Этьеном вне зависимости от того, был он ласковым или резким, улыбался или сердито хмурился. Она принимала его любым.

И еще Этьен никогда не пытался откровенно соблазнить Натали. То, что произошло между ними в первую брачную ночь, стало откровением. Она как будто впервые узнала и поняла, для чего ей дано это стройное тело, — для любви, горячей и страстной. Этьену удалось пробудить в Натали женщину. Он подарил ей огромное, прежде не испытанное наслаждение. И в этом была разница между ним и Полем, который пользовался ею только для собственного удовольствия.

Натали наконец призналась себе, что была влюблена в своего мужа с самого начала. Только ее душевная слепота не позволяла увидеть этого раньше. Судьба опять пошутила: Натали, как и Элиза когда-то, нашла любовь на древней земле Греции. Что ж, если это семейное проклятие, передающееся по наследству от матери к дочери, то не стоит ожидать ничего хорошего. Натали обречена на разочарование и одиночество. Похоже, она действительно чем-то прогневила богов.

Да, но как теперь вести себя с Этьеном? После всего, что она передумала, Натали чувствовала себя совершенно разбитой, нервы были напряжены до предела. Как ей быть? Сможет ли она оставаться прежней, сможет ли сдержать рвущиеся из груди слова признания в любви к собственному мужу?

Остановившись возле дома, Натали еще несколько минут сидела, не двигаясь, и собиралась с силами. Потом, выйдя из машины, решительно направилась к двери и позвонила. Элиза встретила дочь сочувствующей улыбкой.

— Этьен звонил тебе несколько раз. У него возникли какие-то проблемы с отделом сбыта в Голландии, и он улетел туда. Просил передать, что не знает, когда возвратится, и чтобы ты не волновалась.

Натали удрученно вздохнула: временная отсрочка ничего не меняла. Рано или поздно Этьен вернется. И тогда придется притворяться, играть роль спокойной и равнодушной жены. Ведь он уверен, что их брак не больше чем сделка. Восемь месяцев! Натали не знала, радоваться или огорчаться этому долгому сроку.

Ее сознание словно раскололось на две половинки. Одна требовала дождаться Этьена, броситься ему на шею и горячим шепотом рассказать о своей любви. И будь что будет! Только бы снять с сердца груз этой тайны. Но другая половинка твердила: ни за что, не показывай ему свою слабость, держись на расстоянии, не давай ему управлять собой, иначе тебя снова ждут боль и разочарование.

Натали, обессиленная, опустилась на диван. Она чувствовала себя так, словно земля ушла из-под ног и не осталось никакой опоры. Она совершенно не знала, что ей делать со своей неожиданной любовью.

Когда Этьен через неделю вернулся домой, он был удивлен и растерян. Женщина, встретившая его на пороге, была не похожа на Натали. Как будто кто-то подменил его жену.

Доверчивая улыбка озаряла ее слегка осунувшееся и побледневшее лицо, взгляд синих, широко раскрытых глаз лучился нежностью. Натали сейчас напоминала ребенка, поправляющегося после долгой и тяжелой болезни, к которому наконец пустили лучшего друга.

Она обняла мужа, прижавшись к нему всем телом, не обращая внимания на присутствие Элизы. Потом взяла за руку и повела в гостиную, крепко сжимая и поглаживая подрагивающими пальцами его ладонь. Такого раньше не бывало, и Этьен сквозь недоумение ощутил, как желание близости с этой новой Натали переполняет его.

В ней произошла и еще одна странная перемена. Его жена, прежде резкая в своих высказываниях и поступках, упрямая и несговорчивая, иногда даже слишком несдержанная, стала тихой и мягкой. Этьен вдруг вспомнил, как в детстве отец брал его с собой в манеж: однажды он увидел там норовистого жеребенка, никого к себе не подпускавшего и брыкавшегося со страшной силой. Семилетний Этьен тогда, не задумываясь об опасности, подошел к нему, протягивая на ладони кусочек сахара. Присмиревший жеребенок нежно взял угощение теплыми губами и даже позволил погладить себя.

Этьен внимательно смотрел на Натали, пытаясь понять, что с ней происходит. Из задумчивости его вывел голос Элизы.

— Не буду вам мешать, вы так долго не виделись. А ты не утомляй мужа разговорами. — Она уже от двери обернулась к дочери и погрозила пальцем. — Ему надо как следует выспаться.

Этьен и Натали в молчании поднялись в свою спальню.

— Что с тобой, дорогая? У тебя такой грустный вид.

— С чего бы мне грустить?

В голосе Натали прорезались прежние знакомые нотки. Она так и не решила, как держать себя с мужем, и теперь бросалась из крайности в крайность — от нежности к раздражению. Она снова почувствовала недоверие к человеку, которого с замиранием сердца ждала целую неделю.

— Ну, хотя бы потому, что меня так долго не было.

— Это не повод для огорчений, — холодно сказала Натали и, подойдя к зеркалу, принялась расчесывать волосы.

— Неделю назад ты говорила, что тебя это беспокоит, — многозначительным тоном напомнил Этьен.

Похоже, ему просто показалось, что Натали изменилась за это время. Или он старался выдать желаемое за действительное. Теперь он, во всяком случае, отлично узнавал свою жену.

— Я говорила, что это беспокоит маму. Я, знаешь ли, была слишком занята сборами и упаковкой вещей, чтобы заметить твое отсутствие.

Это была ложь! Господи, да она думала об этом каждую секунду. Натали почувствовала, как румянец заливает ее щеки. Пришлось наклонить голову, чтобы волосы закрывали лицо от пристального взгляда Этьена, отражавшегося в зеркале.

— Неужели? — Он насмешливо приподнял брови. — Но это днем, а по ночам тебе разве не было одиноко?

Натали задержала дыхание. Что это была за мука: слышать его низкий чувственный голос и сдерживать себя. Она искоса смотрела на отражение мужа в зеркале, стараясь охватить взглядом его всего. Эти зеленые прищуренные глаза, тонкий профиль, чувственные губы и сильные руки с длинными пальцами, так хорошо знавшими все потайные уголки ее тела. Его по-мальчишески узкие бедра, которые так сладко было ласкать. Его гладкая кожа с россыпью крохотных веснушек на плечах…

Натали ничего не могла поделать с собой: она мучительно желала Этьена. И все-таки страх предательства и новой боли удерживал от того, чтобы броситься в его объятия. Нельзя было раскрывать перед ним свою душу. Слишком хорошо Натали знала, чем заканчивается подобная откровенность.

— Так как ты чувствовала себя по ночам? — Этьен, сняв пиджак, уселся в глубокое вельветовое кресло.

— Прекрасно.

На самом деле все эти ночи она провела почти без сна, под равномерное тиканье часов и глухие шаги запоздалых прохожих. Она листала старые журналы, перебирала фотографии, слушала по радио какие-то политические дебаты. Невозможно было уснуть в одиночестве, не ощущая рядом теплое тело Этьена, не слыша его спокойного дыхания.

Когда усталость все же брала свое и Натали закрывала глаза, перед ней вставали такие страстные, наполненные чувственностью сцены их любви, что она вжималась в подушку, заглушая стоны.

— Да, прекрасно. Мне наконец удалось как следует выспаться. — Натали пыталась за легкомысленным тоном скрыть свою горечь.

— В самом деле? Я рад, что ты хорошо отдохнула. — Этьен печально вздохнул и покачал головой. — Послушай, я спешил домой, как мог. И надеялся, как последний дурак, что ты меня с нетерпением ждешь и будешь рада моему возвращению.

Натали и была рада. Она отдала бы все на свете за возможность прямо сказать об этом. Но червоточинка страха в душе не позволяла первой заговорить о любви.

Потому что это было последнее, в чем нуждался Этьен. Он женился ради денег и получил все, что хотел. Через восемь месяцев он с облегчением снимет обручальное кольцо с пальца и навсегда вычеркнет Натали из своей жизни.

— Да, я слишком много времени уделяю работе. Но я не забываю о тебе, любимая.

С этими словами он достал из кармана черный бархатный футляр и открыл его. Натали с недоумением смотрела на нечто блестящее и переливающееся. Небрежным движением Этьен вытряхнул содержимое футляра в ладонь и протянул жене.

Это было великолепное колье: несколько рядов тонких, как нити, золотых цепочек соединялись крохотными перемычками в виде расходящихся лепестков, и в каждой сердцевине цветка сиял чистым синим цветом сапфир.

— До Рождества еще далеко, но мне вдруг захотелось подарить тебе эту безделушку. Она прекрасно подходит под цвет твоих глаз. — Голос Этьена был таким спокойным, словно он преподносил не дорогой подарок, а плитку шоколада.

— Потрясающе! — Натали задохнулась от восхищения. — Я даже не знаю, что сказать. Ты не должен был…

Она хотела сказать, что ее мужу не стоило тратить сумасшедшие деньги на драгоценности, если дела в “Вермонт-Эстэ” шли не очень хорошо. Но не успела… Потому что Этьен, подойдя сзади, приподнял волосы Натали и бережно застегнул колье на ее шее. Она была счастлива — не этому бесценному подарку, а тому, что Этьен все-таки думал о ней. Несмотря на занятость, он выбрал время, чтобы пройтись по магазинам и найти это чудо.

— Милый, колье такое красивое! — Натали с сияющими глазами обернулась к мужу. — Как мне отблагодарить тебя?

— Отблагодарить? — Он смотрел на нее, не отрываясь, в ,его тихом голосе звучали желание и страсть. — Ну хотя бы вот так…

Он наклонился и прижался горячим ртом к губам Натали. На мгновение проснулся привычный страх, но она тут же забыла обо всем. Ожидание было слишком долгим и мучительным. Натали, пристав на цыпочки, обняла Этьена и с наслаждением зарылась пальцами в его густые волосы.

Поцелуй был долгим — они просто не могли оторваться друг от друга. Сладкая истома разлилась по телу Натали, она не чувствовала ничего, кроме губ Этьена и его рук, обнимающих ее так крепко, что захватывало дыхание. Он слегка отклонился назад, и Натали, дрожа, ощутила всю силу его желания. Не сдерживаясь больше, она застонала.

— Я хочу тебя! — Горячечный шепот Этьена доносился, казалось, издалека. — Я не могу без тебя.

— Я тоже. — Натали едва могла говорить, страсть закипала в ее крови, требуя немедленного утоления.

Он подхватил ее на руки и отнес на кровать. Они буквально упали на одеяло, не выпуская друг друга из объятий.

— Если бы ты знала, как я скучал по тебе! Он целовал побледневшее лицо Натали, ее дрожащие губы и закрытые глаза. Он совершенно потерял голову и поспешно, не обращая внимания на застежки и пуговицы, срывал с нее одежду. Платье и белье полетели на ковер, следом — скомканная рубашка и брюки. Торопливые и неловкие движения Этьена еще больше возбудили Натали: он впервые, не прячась за размеренную нежность и заботливость, показал, как сильно нуждается в ней.

— Мне тоже не хватало тебя…

Она изогнулась, удерживая Этьена. Ей хотелось не только чувствовать, но и видеть его напряженное тело, его сокрушительную страсть, служившую ответом на все мучившие ее вопросы.

— Я знаю, моя сладкая девочка… — Он сжал в ладонях лицо Натали, покрывая его нежными поцелуями. — Я знаю, меня долго не было. Но теперь я с тобой.

— Да, ты со мной…

Натали откинулась на подушки, уступая ласковому давлению его рук. Теперь она, кажется, поверила, что необходима Этьену не меньше, чем он ей. Томительное ожидание, семь пустых дней и ночей будут вознаграждены.

Она расслабилась, позволяя страсти затопить себя, забывая обо всем под чуткими пальцами мужа. Он вытянулся рядом, прижимаясь к Натали, и целовал, целовал везде, каждую клеточку ее тела. Губами ласкал ее шею, грудь и напряженные розовые бутоны сосков. Потом опустился ниже и, разведя ее бедра, прильнул к нежному холмику. Натали изогнулась, волна наслаждения словно подбросила ее вверх.

— Этьен! Этьен! — Она была слишком захвачена чувствами и не осознавала, что говорит. —Я…Я тебя…

Ей все же удалось остановиться в последнее мгновение, и признание в любви не слетело с полураскрытых губ. Руки Этьена только крепче сжали ее бедра, он не прервал своих ласк, почти доводя Натали до грани боли, но и даря невероятное блаженство. Она, уже не сдерживаясь, стонала, разметавшись на простыне. Этьен приподнялся и обнял ее за плечи, словно стараясь удержать.

— Что ты делаешь со мной? — Нотки тревоги, звучавшие в его прерывистом голосе, заставили Натали открыть глаза. — Ты превращаешь меня в дикого зверя…

— А почему бы и нет? — Она тихонько рассмеялась и провела пальцами по его волосам. — Может быть, я и хочу дикого зверя.

— Ах так…

Он набросился на нее, вминая в подушки, и вошел так глубоко и почти грубо, что у Натали выступили слезы. Боль и наслаждение… Она обвила шею Этьена, вонзая ногти в кожу, и ногами обхватила спину, полностью подчиняясь этому животному натиску его плоти. Призывный крик вырвался, казалось, из самой глубины ее существа.

— Что с тобой? — немного испуганно спросил Этьен. — Что случилось?

Натали, как сквозь туманную дымку, увидела над собой его ошеломленное лицо. Отворачиваясь от пристального взгляда, не владея чувствами, она притянула к себе его голову и прошептала прямо в губы:

— Не останавливайся, прошу тебя! Но он замер, слегка отстраняясь, и Натали ощутила внутри себя его жаркую пульсацию. Она еще крепче обхватила его спину ногами, изгибаясь под разгоряченным телом, и повторила требовательно, как приказ:

— Я сказала: не останавливайся!

Желание росло и требовало утоления. Натали не могла больше ждать. Она приподнялась и, обхватив Этьена, в каком-то беспамятстве опрокинула его на постель. Усевшись сверху, она прижалась губами к голубой жилке на его шее и начала медленно двигаться вверх и вниз, продлевая наслаждение.

И он сдался: что-то шепча, повторяя как в бреду ее имя, Этьен обнял Натали за талию, вдавливая, вминая в свое тело. Его толчки были резкими и сильными, он больше не сдерживал страсти и сам задавал ритм движению, ведущему их на вершину блаженства.

Они не знали, сколько это длилось — минуту или часы. И всхлип восторга Натали заглушил хриплый стон Этьена. Не разнимая объятий, они лежали, совершенно обессиленные, на смятой простыне.

Когда Натали, придя в себя, открыла глаза, она увидела в окне ярко-желтую луну, выглядывающую из-за края тучи. Ее холодный свет заливал комнату: глубокое кресло, стопку журналов и одежду, в беспорядке лежащую на ковре. Этьен стоял у зеркала в подаренном Элизой домашнем халате и старался причесать растрепавшиеся волосы.

— Милый… — Натали, лениво потянувшись, поправила скомканную простыню. В спальне было прохладно, и по ее разгоряченному телу побежали мурашки. Но это ощущение показалось приятным: как будто кто-то кончиками пальцев нежно провел по спине. — Иди сюда…

Он обернулся и отрицательно покачал головой. У него был усталый и какой-то понурый вид, плечи поникли, словно под тяжким бременем. Но Натали, счастливая и уже немного сонная, ничего не замечала.

— Спи, дорогая, — тихо сказал Этьен. — Завтра будет тяжелый день, тебе надо как следует отдохнуть.

— Завтра… — прошептала Натали. Она была слишком утомлена любовью, чтобы спорить или задавать вопросы. Глаза закрывались сами собой, и она, подложив под щеку сложенные ладони, свернулась калачиком под пуховым одеялом.

— Да, завтра, — резко сказал Этьен, его голос звучал как-то странно, словно что-то мешало говорить. — Спокойной ночи.

Уже в полудреме Натали провела рукой по щеке, отводя щекочущие лицо волосы. Пальцы прикоснулись к чему-то холодному — это было сапфировое колье, подарок мужа, доказательство если не его любви, то хотя бы заботы. Натали благодарно улыбнулась и, приложив ладонь к ожерелью, уснула.

Этьен неслышно подошел к кровати и со вздохом опустился в кресло. Несколько минут он пристально разглядывал лицо своей спящей жены. В лунном свете оно казалось бледным, но все таким же нежным и красивым. Этьен легонько провел пальцами по ее волосам. Сегодняшняя ночь ошеломила его: случилось все, чего он так хотел и в то же время боялся. Их любовная схватка — иначе и не назовешь — была безудержной, дикой. Они оба потеряли голову, отдаваясь жгучему нестерпимому желанию.

Натали… С ней действительно что-то произошло за эту неделю. Она так нежно встретила его сегодня, была такой мягкой и покорной. Возможно, она и в самом деле соскучилась? А в постели — никогда за четыре месяца их брака Натали не отдавалась ему с такой необузданной страстью. Она словно бы забыла обо всех запретах, позволила своей чувственности возобладать над разумом. Может быть, Натали хоть немного любит его? Может быть, еще есть надежда, что игра уступит место настоящим чувствам?

Этьен задумчиво покачал головой, одновременно желая и боясь поверить в удачу. Сбросив халат, он осторожно вытянулся рядом с Натали. И когда наклонился, чтобы поцеловать ее в уголок полураскрытых губ, внезапно заметил синий отблеск на коже. Колье! Дорогая красивая безделушка из тех, за которые женщины готовы пойти на все. Он хлопнул себя ладонью по лбу. Так вот в чем причина резкой перемены.

Какой же он глупец. Опять обманул сам себя. Этьен с горечью усмехнулся и откинулся на подушку, так и не прикоснувшись к Натали. Почему он, вместо того чтобы просто оставить его на столике, преподнес это чертово колье с такой помпой? Ради того, чтобы увидеть восторженный блеск в синих глазах, а потом получить по счету?

Конечно же, Натали пришлось изображать неумеренную страсть и любовный пыл, надо же было как-то отблагодарить щедрого и глупого муженька за дорогой подарок. Она с лихвой оплатила каждый сапфир жаркими ласками и поцелуями. Этьен потер пальцами веки и перевел взгляд на луну, висевшую в окне, как золотая монетка. Осенний холодный свет сейчас соответствовал его настроению. Не стоило так отдаваться притворной страсти, раскрывать свое сердце. Он женился на женщине, попросившей его об этом только из-за денег. Хватит придумывать счастливый конец истории и мечтать о взаимности. Сделка есть сделка, не больше. Все чувства оплачены наличными, так чего еще ему надо?

Глава 10

— У меня кое-что есть для тебя, — сказал Этьен небрежно.

— Для меня? — рассеянно спросила Натали, поднимая глаза от книги, которую она с интересом читала. — Какая красота!

Этьен положил ей на колени огромный букет роз нежнейшего бледно-розового оттенка. Точно такие же цветы были в свадебном букете. Значит ли это, что сейчас, спустя семь месяцев, он вспоминает тот день без сожаления? Натали запретила себе даже мечтать об этом. Но все-таки он теперь чаще уделяет ей внимание. Неужели возможно, что им движет нечто большее, чем…

— И еще я хотел, чтобы ты взяла вот это, — равнодушным тоном продолжил Этьен, доставая из кармана длинный белый конверт и протягивая его Натали.

— Письмо? Мне? Надеюсь, ты не думаешь, что это любовное послание от моего тайного поклонника?

Натали попыталась за шуткой скрыть свое смущение. Она ни от кого не ждала писем, но вдруг паническая мысль поразила ее так, что она залилась румянцем. Неужели это Поль решил сыграть с ней злую шутку?

— Ты хочешь, чтобы я вскрыла конверт сейчас?

— Да, пожалуйста.

Этьен не спускал с нее внимательного взгляда. Что-то в его голосе заставило Натали насторожиться. Неужели он в чем-то подозревает ее? Не зная за собой никакой вины, она все-таки ужасно разволновалась и дрожащими пальцами разорвала по краю конверт. На мгновение блеснула слабая надежда: может быть, это Этьен написал ей то, что не мог передать на словах? Может быть, это его долгожданное признание в любви. И именно поэтому он подарил букет, так похожий на свадебный?

Нет, в конверте лежало что-то другое. Несколько секунд Натали никак не могла заставить себя посмотреть на это что-то. Но, взглянув на бумагу, она растерялась еще больше. У нее в руках был чек, причем чек на очень большую сумму.

— Что это? Я ничего не понимаю…

Натали зажмурилась и несколько раз мигнула: ей казалось, что буквы расплываются перед глазами. Наконец, сосредоточившись, она с ужасом узнала на чеке размашистую подпись Этьена.

— Что это? — Натали с недоумением посмотрела на него и встретила холодный непроницаемый взгляд.

— А ты разве не догадываешься? — Он недоверчиво усмехнулся уголком рта. — Я возвращаю свой долг, до последнего сантима. Сумма несколько больше… Ну, назовем это процентами или компенсацией за моральные издержки.

До последнего сантима. Но почему? Натали отвернулась, пытаясь скрыть свое замешательство. Она боялась задать этот вопрос прямо и услышать страшные слова. Она решила хоть как-то протянуть время, чтобы прийти в себя. Губы пересохли, язык, казалось, прилип к небу.

— Но здесь слишком много. Разве… Разве ты можешь сейчас позволить себе лишиться такой огромной суммы?

Натали удалось заставить свой голос звучать спокойно и почти равнодушно. Но каких усилий ей стоило не сорваться на крик! Спрятав руки за спину, она до боли сжала пальцы.

— Конечно, я могу себе это позволить!

Этьен ответил таким вызывающим тоном и с таким превосходством взглянул сверху на Натали, сидящую в кресле, что ей стало не по себе. А он, похоже, ничего не замечал, довольный собой и тем, как развивались события.

Обычно, вернувшись с работы, Этьен первым делом переодевался, меняя строгий деловой костюм на легкую рубашку и брюки или на длинный халат из верблюжьей шерсти. Но сегодня он отступил от правил. И Натали со смешанным чувством восхищения и обиды смотрела на его стройную фигуру, на которой так хорошо сидел темно-синий костюм.

А она, как нарочно, была в какой-то старой кофточке и выцветшей джинсовой юбке. Натали с утра нездоровилось, ужасно болела голова, и просто не было сил привести себя в порядок. К тому же муж обычно возвращался гораздо позже.

Ей даже не у кого было искать утешения. Мама совсем расхворалась этой холодной и ветреной зимой, и Этьен убедил ее отправиться на несколько недель в испанский санаторий, где у него были отличные знакомые доктора. Элиза прислала две восторженные открытки с видами моря. Ей очень нравилось на курорте, она встретила старых приятелей и не спешила возвращаться в засыпанный снегом Париж.

— Но послушай… — Натали резко поднялась. Она чувствовала себя в кресле слишком маленькой и уязвимой. — Объясни мне — как, почему?

— Как? — Этьен равнодушно пожал плечами и небрежно объяснил:

— Я ведь не зря целыми днями просиживал в своем кабинете. Мне удалось заключить несколько весьма выгодных сделок. А вот почему — думаю, ты и сама в состоянии догадаться.

— Ты откупаешься от меня? Но я не давала тебе взаймы! — Натали все еще не могла поверить в случившееся. И не могла представить, что ожидает ее в будущем.

— Для меня это была именно временная ссуда. И я знал, что не буду спокоен до тех пор, пока не верну тебе всех денег. При том я удачно сыграл на бирже.

— Но ты же мог все потерять!

— Риск того стоил.

— Но почему это так важно для тебя? — У Натали от волнения стучали зубы. Она не могла найти себе места и нервно расхаживала по гостиной. Теперь она остановилась, вцепившись рукой в спинку кресла.

— Не строй из себя дурочку, пожалуйста, — раздраженно сказал Этьен. — Ты все прекрасно понимаешь. Я уже говорил, что не нанимался на роль домашней собачки, которая прибегает к твоим ногам по свистку. Я взял деньги, потому что оказался в безвыходном положении. И теперь вернул их тебе.

— И что дальше? — Натали беспомощно теребила бахрому накидки, не смея взглянуть на мужа. — Что ты собираешься делать?

Вопрос, казалось, повис в пустоте. Что он собирается делать? Этьен пока и сам не знал. Он вообще не думал об этом до последнего момента. Семь месяцев он стремился только к одному заработать и вернуть деньги Натали. И теперь, когда все устроилось: долг возвращен, “Вермонт-Эстэ” процветает, Этьен растерялся. Может быть, это возможность начать сначала их отношения?

Но Натали совсем не казалась довольной. Ее холодность и резкий тон, ледяной блеск синих глаз лишали всякой надежды. Но он все же решился сделать еще одну попытку.

— А почему бы нам и дальше не оставаться вместе? — спросил Этьен с излишней небрежностью. — Мы неплохо уживаемся, особенно по ночам, в постели.

— Это надо понимать как предложение? — В звонком смехе Натали явно слышались истерические нотки. — Тебе не кажется, что ты преувеличиваешь свои достоинства? И вообще, с чего ты взял, что я соглашусь?

Действительно, почему она должна соглашаться? Этьен отвернулся к окну и потер покрасневшие глаза. Хорошо, что он сдержался и не сказал Натали о своих истинных чувствах. Зачем ей муж, когда у нее и без того достаточно денег. Она прекрасно заживет со своим драгоценным Полем. Этьен скрипнул зубами и, скрывая досаду, вновь обернулся к жене со спокойным лицом.

— А почему бы и нет? — спросил он бесстрастно. — Огромное количество браков построено на меньшем. У нас есть все для начала настоящей семейной жизни.

— Неужели? — За презрительным тоном Натали пыталась скрыть свою боль. — Все — это хороший секс, твои поздние возвращения и твоя работа.

Натали вдруг с ужасом поняла, что ее слова ничего не значат. На самом деле она была согласна на все, лишь бы остаться с Этьеном. И только его резкость и грубость помешали ей мгновенно ответить “да”.

— Подумай, дорогая. У тебя будет богатый муж, потому что теперь я действительно богат. Я решил свои проблемы и хочу просто нормальной жизни — семью, ребенка…

Натали вздрогнула, словно ее ударили. Ребенок, маленький человечек с темными волосами и зелеными глазами своего отца. То, о чем она тайком мечтала по ночам.

— Никогда! Ребенок — это плод счастливой любви. Хорошенький у него будет пример в будущем, если он узнает, что его родители сошлись только ради денег и удачного секса!

Этьен молча смотрел на Натали. Что ж, теперь он точно знает, что к чему. Она объяснила все очень доступно. Она беззаботно растоптала своими стройными прелестными ножками все, что он пытался создать семь долгих месяцев. Она отмахнулась от его мечты, как от никчемного пустяка.

— В таком случае, нет никаких причин продолжать наш спектакль. Мы можем закончить его сегодня же.

Натали показалось, что сердце остановилось и кровь перестала течь по венам. Это был запрещенный прием: Этьен ударил неожиданно и попал в самое больное место.

— Ты… Что ты имеешь в виду?

Нет, невозможно. Только не сейчас! Этот равнодушный и бесчувственный человек заставил Натали полюбить себя так, как она не любила никогда. И если он уйдет, с чем она останется? Никто не сможет восполнить огромную пустоту в душе.

— Ты слышала мои слова. И не делай вид, что не поняла!

Этьен снял с вешалки пальто и направился к двери. Мысли смешались в голове Натали. Необходимо было остановить его — как угодно, любым способом. Даже если придется вцепиться в него и удерживать силой.

— Отлично! Как это похоже на тебя! — крикнула Натали в спину мужа. — Конечно, ты получил все, что хотел. И даже на мгновение не подумал обо мне!

Это остановило его на полпути к выходу. Этьен медленно обернулся и, нахмурившись, сказал:

— Я только…

Но Натали не дала ему продолжить. Не помня себя, побледневшая и дрожащая, она заговорила, захлебываясь словами:

— Ты знаешь, в каком положении оставляешь меня? Если ты уйдешь, я потеряю все… И мама…

Этьен с усталым вздохом опустился на ручку кресла, бросив пальто на пол. Деньги, деньги, деньги… Похоже, все вокруг помешались на этих бумажках.

— Успокойся, пожалуйста. Если дело только в деньгах, я дам их тебе. Не забывай, что теперь я богат.

— Дело не в деньгах! — Натали в отчаянии заломила руки. Насколько твердо его решение? Она не знала, но эта неуверенность дарила слабую надежду. — А наш дом? А что скажут люди, если ты сейчас уйдешь и оставишь меня одну?

— Под людьми ты понимаешь своего ненаглядного Поля?

Натали и думать забыла о Поле, но Этьен, похоже, до сих пор видел в нем опасного соперника. Или удачную замену самому себе.

— Ты должен мне год! Ты согласился именно на год — не больше, не меньше. Я дала тебе деньги для твоей проклятой компании не взаймы: я купила тебя!

Натали пришла в ужас от своих слов, но было слишком поздно. Она все испортила, в беспамятстве наговорила глупостей, которые Этьен ей никогда не простит.

Он рассмеялся, но в глазах полыхала неприкрытая ярость, и губы нервно подрагивали.

— Ты обещал быть со мной двенадцать месяцев, а не семь. Ты должен остаться! — Натали не могла заставить себя замолчать, ее несла какая-то темная сила.

— Должен?

— Ты обещал…

Внезапно настроение Этьена резко изменилось. Он расправил поникшие плечи и провел руками по лицу, словно стирая прежнее гневное выражение. Когда он отвел ладони, привычная маска, холодная и бесстрастная, снова была на месте.

— Я обещал. И я сдержу свое обещание. Внутри Этьена бушевали эмоции, с которыми он не мог справиться. Натали даже не попыталась хоть как-то смягчить свое требование. Пускай бы она обманула его, сказала, что не вынесет одиночества. Он бы поверил: ради сохранения собственного достоинства. Но как теперь жить с этой страшной правдой, ежедневно видеть рядом любимого человека, для которого ты — первый подвернувшийся под руку актер, купленный для исполнения роли заботливого мужа.

За семь месяцев Этьен не смог добиться и капельки понимания и любви. Ждать и надеяться дальше было просто глупо. Но он дал слово и сдержит его, чего бы это ни стоило. Натали знала, как важно для ее мужа оставаться честным, и хладнокровно воспользовалась этим. Поймала в ловушку и торжествует. Ладно, пускай. Оставалась только одна проблема: сможет ли он найти в себе силы и ничем не выдать своих чувств за оставшееся до развода время.

— Хорошо, дорогая, ты меня убедила. Я остаюсь.

Этьен перешагнул через лежащее на полу пальто и, не оборачиваясь, вышел из гостиной. Натали услышала, как наверху хлопнула дверь. Она победила… Но почему же тогда ей так больно, словно чьи-то ледяные пальцы сжимают сердце? У торжества не должен быть такой горький вкус.

Натали победила сейчас, но она проиграла свою войну за любовь Этьена. После сегодняшнего разговора он возненавидит ее и никогда не простит грубого шантажа. Натали понимала, что, подловив его на слове, заставив остаться, она навсегда потеряла возможность добиться взаимности.

И когда обещанный им год закончится, он уйдет. Ничто не сможет его удержать — ни мольбы, ни угрозы. Он будет свободен от обязательств. Натали в изнеможении опустилась на пол и уткнулась лицом в шелковую подкладку пальто. Долго сдерживаемые слезы полились из глаз, она захлебнулась в рыданиях. Пять месяцев! Она не вынесет этого, не сможет жить со своей неразделенной любовью.

Глава 11

Натали уже спала, когда Этьен тихонько, стараясь не шуметь, вошел в спальню и разделся. Но она мгновенно очнулась, почувствовав, как прогнулась кровать под весом его тела. Несколько минут Натали лежала с закрытыми глазами, стараясь дышать ровно. Она не знала, что лучше: притвориться спящей или все-таки поговорить. Последние недели были для нее слишком тяжелыми. Стоило ли еще больше усложнять свою жизнь?

После того ужасного дня, когда Натали вынудила мужа остаться, он словно бы перестал существовать. Уходил из дому почти на рассвете, возвращался далеко за полночь, забирался под одеяло и мгновенно засыпал. Но она знала, что причиной тому не проблемы в компании.

В “Вермонт-Эстэ” дела шли очень хорошо: тиражи росли, несколько новых романов, выпущенных издательством Этьена, стали бестселлерами и принесли огромные деньги. Значит, его постоянное отсутствие объяснялось только нежеланием оставаться наедине с Натали. Этьен всячески избегал любого общения, ограничиваясь пожеланиями доброго утра и приятного аппетита.

И это невозможно было терпеть. Время, отпущенное Натали договором, утекало, как песок сквозь пальцы. Скоро наступит весна, и вместе с ней одиночество и пустота. Ее муж принесет свидетельство о расторжении брака и уйдет с легкой душой, чтобы никогда больше не вспомнить о своей брошенной жене. Надо хотя бы попытаться удержать его…

Натали услышала, как Этьен, ворочаясь, тяжело вздохнул. Что мучает его? Если бы только можно было узнать…

— Ты поздно вернулся, — мягко сказала она.

— Извини, я не хотел тебя будить. — В тихом голосе Этьена не было и намека на теплоту.

Не лучшее начало для задушевного разговора, но Натали уже некуда было отступать. Она приподняла подушку и села, подтянув колени к груди.

— Мама возвращается через несколько дней. Надеюсь, ты хотя бы ради ее спокойствия будешь почаще показываться дома.

Этьен закинул руки за голову, с преувеличенным интересом разглядывая потолок.

— Неужели это настолько важно, что заставило тебя проснуться посреди ночи? — спросил он с саркастической усмешкой. — Ладно, не забивай этим свою прелестную головку. Если надо, я буду дома.

Он готов был часами сидеть в гостиной, болтать о пустяках и изображать заботливого мужа ради Элизы. Но не ради собственной жены.

— Большое спасибо.

Натали не могла заставить себя говорить спокойно. В ее голосе отчетливо звучали нотки раздражения, и Этьен, почувствовав это, обернулся к ней. Его глаза в темноте отливали изумрудным блеском.

— Ты, кажется, не в восторге от этой идеи? спросил он насмешливо. — Я не правильно ответил? Но если я скажу “нет”, Элиза начнет волноваться за тебя, а ей это вредно.

— Ты так о ней заботишься? Очень мило! По-твоему, сейчас самое время начать готовить ее к тому, что через несколько месяцев она останется без зятя?

— У меня и в мыслях этого не было. Натали не видела лица Этьена. Он снова отвернулся, переключив свое внимание на занавешенное плотными портьерами окно, где сквозь щелку пробивался бледный свет фонарей. Голос его оставался бесстрастным, и Натали не могла понять, что творится в душе этого человека.

— Зато, мне кажется, я знаю, о чем в действительности думаешь ты.

Натали наклонилась вперед и закрыла руками лицо, словно боясь, что Этьен и в самом деле может прочитать ее мысли. Хотя, наверное, и ему не удалось бы разобраться в этих бессвязных обрывках, проносящихся в ее голове.

— И что же ты знаешь об этом, мой муж? — Натали с нарочитой силой произнесла последнее слово. — Когда это у тебя было время, чтобы вообще что-нибудь узнать обо мне? Ты же постоянно сидишь в своем роскошном кабинете и страшно занят…

— Да-да, я понял. — Этьен с усмешкой прервал гневную тираду. — Кажется, ты намекаешь на то, что нуждаешься во мне. Так кому все-таки нужно мое присутствие в доме — тебе, моя дорогая жена, или только Элизе?

Столько сарказма было в его тоне, когда он произнес “моя дорогая жена”, что Натали передернуло. Он не просто подшучивал, а стремился нанести удар побольней.

— Не называй меня так! — закричала она, не заботясь уже о том, чтобы сохранять бесстрастность. — Не смей использовать это слово в отношении меня!

— Почему? — мягко спросил Этьен со смиренной улыбкой на губах. Выражение притворного недоумения на его затененном лице еще больше разозлило Натали. — Насколько я понимаю, ты все еще являешься моей законной женой.

Гнев нахлынул на Натали, как горячая волна, и затопил сознание. К черту все мечты! Рядом с ней сидел враг, которого надо было уничтожить, раздавить, стереть в порошок. Она ждала другого разговора, но так даже лучше. Может, ей удастся хоть немного поколебать каменную самоуверенность этого холодного как лед человека, задеть за живое. Ссора? Отлично. Натали больше не собиралась сдерживаться.

— Женой, да, но только на бумаге! Женой, к которой относятся, как к чужому человеку. Ты можешь вспомнить, когда мы последний раз занимались любовью, вообще делали что-то вместе? Я не вижу тебя ни днем, ни ночью! Если бы ты был другим человеком, я бы подумала, что у тебя появилась любовница. Уж лучше бы у меня была соперница, чем…

Натали ладонью закрыла рот и чуть не прикусила язык. Она почти проговорилась о том, что соперничать ей приходится с холодностью и равнодушием Этьена. Представив, как бы он воспринял подобное признание, Натали съежилась под одеялом, стараясь унять дрожь. Надо было как-то исправить положение.

— Моя истинная соперница — твоя проклятая работа!

Ее слова повисли в ночной тишине, такой глубокой, что Натали показалось, будто у нее заложило уши. Она не слышала даже дыхания Этьена и мысленно умоляла его сказать хоть что-нибудь. Но он молчал несколько минут, лежа без движения. И когда наконец пошевелился, Натали буквально подскочила на постели. Но Этьен всего лишь поправил съехавшую подушку. Он нарочно мучил ее своим молчанием. Натали закашлялась, чтобы как-то привлечь его внимание.

— Я не представлял, что ты воспринимаешь все так….

— А как я должна воспринимать то, что я целыми днями сижу дома одна, а ты играешь в очень занятого делового человека?

— Я не играю, — процедил он сквозь зубы. — Я зарабатывал деньги, чтобы вернуть тебе долг.

— Мне не нужны эти деньги!

Этьен обернулся и наклонился к Натали, так пристально вглядываясь в ее лицо, что она резко отодвинулась к краю кровати. Теперь, когда глаза привыкли к темноте, Натали могла увидеть мужа — впервые за последние дни.

Она не могла жить без него: без его сильных рук и широких плеч, покрытых нежными, как поцелуи солнца, веснушками; без зеленых глаз, затененных длинными, чуть загнутыми ресницами; без гладкой кожи, без черных как смоль жестких волос… Она не могла, не хотела жить без его тела.

Но и не смела прикоснуться. Натали понимала, как опасно настроение, в котором пребывал Этьен. И если несколько минут назад она провоцировала его на яростную ссору, то теперь не знала, как успокоить. Неизвестно, что лучше:

Этьен, разгневанный как дикий зверь или бесстрастный как каменная статуя.

— Мне все надоело, — пробормотал он устало. — Тебе не нужно то, не нужно это… Реши наконец, чего ты хочешь!

Натали в полумраке растерянно покачала головой. То, чего она хотела, было так просто… Но б этом невозможно сказать. Или все-таки осмелиться? Она робко подвинулась чуть ближе к Этьену.

Прерывистое дыхание выдавало его: он был в гораздо большем напряжении, чем старался показать. Возможно ли, что ему тоже не хватало Натали все эти дни, что его голод был так же велик? И что скрывается под привычной маской безразличия?

— Ты знаешь, — тихо прошептала Натали и, протянув руку, несмело коснулась теплого плеча мужа. — Ты должен знать.

— Скажи мне это сама! — потребовал он, резко отстранившись.

И Натали сдалась — пусть все будет так, как хочет ее сердце. Иногда не стоит доверять самым разумным доводам рассудка, зато тело может подсказать единственно верное решение.

С медленной улыбкой Натали положила ладонь на живот Этьена, легонько лаская его кончиками пальцев. Он не шелохнулся, но, опуская руку ниже, она почувствовала, как растет его желание. Натали не сводила глаз с яйца мужа: ни один мускул не дрогнул и только трепет длинных ресниц показывал, что ему совсем не безразличны вкрадчивые прикосновения.

Продолжая улыбаться, Натали склонилась над Этьеном, осыпая поцелуями его шею и грудь. Если нет настоящей любви, пусть будет хотя бы такая замена. Страсть связывала их с самого начала, и он не мог ей противиться. Значит, она будет брать свою долю нежности в постели. Натали мечтала не о голом сексе, но это все же было лучше, чем ничего.

— Ты знаешь, что я хочу. Я хочу тебя! Этьен никак не отреагировал на признание. Задерживая дыхание, он боролся с собой, стараясь сдержать охватившее его желание. Несколько недель он возводил между собой и Натали непроницаемую стену, и сейчас она готова была разбиться вдребезги под чувственными ласками. Но он должен выдержать это испытание.

Натали прижалась к Этьену всем телом, продолжая нежно поглаживать его кожу. Другой рукой она приподняла ему голову и, захватив губами мочку уха, жарко прошептала:

— Ты слышишь меня?

Он молчал. Возможно, это была его маленькая месть за ссору. Или он хотел измучить Ната-1И, показным безразличием раскалить ее страсть добела, чтобы она забыла себя, превратившись в голодное обезумевшее животное.

— Я сказала, что хочу тебя!

Натали почти сорвалась на крик. Она готова была острыми ногтями вонзиться в это равнодушное тело, чтобы причинить Этьену боль. Пусть он набросится на нее, пусть возьмет в жестокой схватке! Она согласна выйти проигравшей из любовной борьбы.

— Я хочу тебя!

Натали не могла больше сдерживаться. Если надо, она возьмет его сама. Она склонилась над животом Этьена, зарывшись губами в густые жесткие волосы, лаская пальцами его напряженные бедра, чувствуя, что еще мгновение — и он сдастся. Но в эту секунду Этьен резко вырвался из ее требовательных объятий и, отодвинувшись на самый край постели, холодно сказал:

— Тебе придется простить меня: сегодня я не в настроении предаваться любовным забавам.

— О чем ты говоришь? — Натали не могла поверить услышанному. Все еще надеясь, что это шутка, она придвинулась к мужу, вглядываясь в его затененное лицо. — Я ничего не понимаю!

Этого просто не могло быть! Ведь она же чувствовала, видела его возбуждение, слышала прерывистое хриплое дыхание. Натали робко протянула руку, но встретила только пустоту.

Этьен укрылся одеялом, и Натали не могла видеть, как сжались его кулаки. Он умирал от желания, чувствуя в теле тупую боль неудовлетворенности. Но гордость не позволяла отдаться страсти.

Конечно, он мог заняться любовью со своей женой, это было так естественно, так просто. Но это было совсем не то, чего он хотел на самом деле. Обжигающая страсть подменяла истинные чувства.

Каждый раз Этьен получал огромное физическое наслаждение, но не больше. Их близость оставляла в душе привкус разочарования и горечи. Ему нужно было не прекрасное нежное тело Натали, а ее сердце. Вернее, ему нужна была она вся — грустная, радостная, капризная, злая, любая, но вся.

И он боялся, что однажды, потеряв над собой контроль, скажет об этом. Поэтому Этьен и задерживался на работе допоздна: даже сотрудники компании уже начали удивляться его излишней увлеченности делами. Но это была единственная возможность как можно реже видеть Натали. Этьен знал, что, оказавшись с ней в одной постели, он, в конце концов, сдастся, падет к ее ногам — и это будет начало конца.

— Объясни же мне, что случилось, — растерянно попросила Натали. В бледном свете слезы на ее ресницах казались крошечными алмазами. — Что с тобой? Ты больше не хочешь меня?

Если бы Этьен только мог признаться, что хотел эту женщину так, как ни одну другую в своей жизни. Что она пробудила в нем неутолимый голод — по ее телу, запаху, голосу…

Нет! Его любовь достойна большего, чем механическое удовлетворение страсти. Пусть даже это любовь неразделенная. Этьен вдруг с ужасом и ненавистью подумал, что, отдаваясь ему, Натали представляет рядом с собой другого мужчину, Поля, например. Его, а не мужа, она ласкает и целует, ему дарит наслаждение. Эта мысль была мучительна и причиняла нестерпимую боль.

— Послушай, я же сказал, что не в настроении сегодня.

Встретив недоверчивый взгляд Натали, Этьен проклял свое тело: оно явно свидетельствовало о другом, и даже одеяло не могло скрыть всех признаков возбуждения.

— Но ты не прикасался ко мне уже несколько недель!

Да, он не ласкал Натали наяву. Но в своих потаенных мечтах Этьен ни на мгновение не выпускал ее из рук. Разбирая в кабинете документы или ведя совещание, он мысленно прикасался ко всем изгибам и нежным впадинкам ее тела. Это уже стало походить на наваждение:

Этьену больше нравилось в придуманном мире, ведь там Натали отвечала ему взаимностью.

— Мы не можем заниматься любовью постоянно.

— Но мы вообще ею не занимаемся! Мы спим в одной постели, как брат и сестра. Но позволь напомнить, что мы все-таки женаты.

— Да, женаты, — подтвердил Этьен с саркастическим смешком. — Вот что случается, когда ты подписываешь ничтожный клочок бумаги: романтизм уступает место суровой действительности. Мечта превращается в унылые будни…

— Твои философские рассуждения не имеют к нам никакого отношения. Ты не настоящий муж, я не настоящая жена — мы просто притворщики.

— Что ж, ты сама все сказала.

Этьен не первый раз слышал эти горькие слова, но боль не притуплялась. Во всяком случае, напряжение спало: теперь он мог встать с постели, не демонстрируя Натали слишком явственных признаков своего желания. Встать и уйти, потому что у него не было сил продолжать этот разговор. Но надо было удостовериться, что Натали не станет его удерживать. Необходимо поставить точку — хотя бы на сегодняшнюю ночь.

— Притворщики мы или нет, не важно. Но привычка может погубить даже самую горячую страсть. Посмотри, во что ты одеваешься. — Этьен с пренебрежением указал на пижаму Натали.

— Я… — Она смущенно провела рукой по вытертой ткани старой розовой пижамы с синими слониками на рукавах. Натали надевала ее, когда настроение было особенно плохим: наверное, в память о беззаботном детстве. — Просто я очень замерзла…

— Неужели? И это в доме с центральным отоплением? До батареи дотронуться невозможно!

Этьен неожиданно вскочил, отбросив одеяло, и быстрыми шагами пересек комнату. Он надел халат, туго завязав пояс, и направился к двери. Натали с недоумением смотрела ему вслед.

— Ты не должен сейчас оставлять меня одну! — воскликнула она. — Я не хочу, чтобы ты уходил.

— Ты не можешь мне ничего запретить! — холодно бросил он и, прежде чем Натали успела возразить, быстро вышел из спальни.

С минуту она лежала, прислушиваясь к затихающим в коридоре шагам, без мыслей и без чувств. Но сознание возвращалось, и вместе с ним возвращалась мучительная боль: словно она находилась под наркозом, а теперь наркотический дурман прошел. Но больше всего Натали потрясла бесстрастность Этьена: он ни в чем не упрекнул ее, но и не дал ни одного шанса.

Она сама виновата в том, что произошло. Натали настолько привыкла к постоянной готовности мужа заниматься любовью — везде и всегда, — что его сегодняшний отказ потряс ее до глубины души. Что она сделала не так, где ошиблась?

Возможно, стоило быть более настойчивой или, наоборот, более сдержанной. Но ведь Этьен хотел ее, это невозможно было не почувствовать. Что-то заставило его сдержаться — обида, гнев, разочарование? Натали так надеялась, что желание когда-нибудь перерастет в нечто большее. Но может ли секс послужить достаточной основой для любви? Тысячи людей до нее пытались разрешить эту загадку, и каждый находил свой ответ.

Но если Этьену нужно только ее тело, Натали готова была отдать себя полностью. Пусть его влечет лишь наслаждение, но однажды он поймет, что для счастья ему нужна именно эта женщина. Правда, времени остается все меньше: если за несколько месяцев Натали не удастся разжечь любовь в сердце мужа, он покинет ее навсегда. Навсегда — какое страшное слово! Она всхлипнула, вытирая с лица слезы, но тут же решительно тряхнула головой. Она не уступит, она будет бороться за свою любовь до последнего дня. Она молода, красива и желанна — не так уж мало для начала. Но она станет еще лучше, ведь и средств, и возможностей для этого было достаточно.

— Да, спасибо.

Натали улыбнулась кассиру, который смотрел на нее с нескрываемым восхищением, и собрала с прилавка пакеты. Она истратила уйму денег на покупки, но жалеть о них было глупо. Все это пригодится в ее борьбе за сердце равнодушного зеленоглазого мужчины. Во всяком случае, она очень на это надеялась. Натали открывала второй фронт и переходила в наступление.

С самого утра она была занята: сначала парикмахерская, потом сауна и салон красоты, потом поход по лучшим магазинам Парижа. О таком времяпрепровождении могла бы мечтать каждая женщина. Но для Натали это имело только одно значение — понравиться Этьену, ошеломить, взять штурмом крепость его безразличия.

Она немного устала от всей этой суеты, ноги подкашивались и очень хотелось пить. С трудом удерживая пакеты, Натали вышла на улицу, оглядываясь по сторонам в поисках кафе, где можно было бы выпить чего-нибудь холодного и посидеть в тишине. Она прошла несколько кварталов и, увидев знакомый маленький ресторанчик, вошла. Посетителей было немного, и официант сразу провел ее к столику у окна. Натали устало опустилась на диван и огляделась. Внезапно она замерла, синие глаза расширились от изумления.

— Этьен? — прошептала Натали. — Но что он здесь делает?

Она, конечно, знала, что ее муж часто заходил сюда со своими сослуживцами, чтобы обсудить за обедом деловые вопросы, или с друзьями, чтобы поболтать в спокойной обстановке. В самом начале их знакомства он приглашал сюда и Натали, но это было так давно…

К тому же сейчас рядом с Этьеном сидел не кто-то из работников компании или приятелей. Натали сразу узнала эти пышные черные волосы и приторный запах духов, перебивавший даже ароматы крепкого кофе и сигарного дыма. И резкий звенящий смех, и вкрадчивый сладкий голос.

Одетта! Мачеха Этьена, которую он, по его словам, ненавидел всей душой. Но тогда почему они сидят здесь вместе и почему эта женщина нежно поглаживает руку чужого мужа?

Первым паническим желанием Натали было немедленно выбежать из зала. Но, во-первых, она чувствовала, что не сможет сейчас сделать ни шага. А во-вторых, боялась, что Этьен обернется и узнает ее. Но почему они здесь вдвоем?

Одетта и Этьен, мачеха и пасынок. Он ни разу за все это время не упоминал имени Одетты, не говорил, что видится с ней. Неужели он что-то скрывал от Натали? Ей стало страшно при мысли, что поздние возвращения мужа домой объяснялись этими тайными встречами. Значит, не дела задерживали его на работе. Но что может связывать этих двух людей? Неужели…

— Прошу извинить меня. — Мягкий мужской голос донесся до Натали как сквозь туман. — С вами все в порядке?

— Да, спасибо. — Она подняла глаза на подошедшего официанта и слабо улыбнулась ему. — Все нормально, просто я немного устала.

— Принести вам что-нибудь выпить?

— Только стакан сока, пожалуйста. Официант, кивнув, отошел. Натали с облегчением и ужасом увидела, что Этьен, взяв Одетту под руку, выходит из ресторана. Они были так заняты друг другом, что не обращали на окружающих никакого внимания. Оживленно беседуя, они сели в подъехавшее такси.

Натали прижала ладонь к губам, чтобы сдержать крик. Куда они едут — в гостиницу или домой к Одетте? Она вдруг вспомнила, как в день свадьбы эта женщина смотрела на Этьена: так смотрят на желанного мужчину, а не на пасынка. В ее взгляде были вожделение и неудовлетворенность. Если бы не замужество, позволившее Этьену откупиться от мачехи, у Одетты были бы все шансы заполучить его. Ради спасения компании он продал свою свободу Натали. Кто поручится, что на ее месте не могла бы оказаться любая другая?

Быстро, не чувствуя вкуса, Натали допила принесенный сок, бросила на стол деньги и выбежала на улицу. Ей хотелось одного: поскорее добраться до дома и убедиться, что все произошедшее дурной сон, что Этьен сидит в кресле со свежей газетой и чашечкой кофе, что он ждет ее…

Дома было пусто и тихо. Натали, переодевшись, долго разглядывала себя в зеркале. Новая прическа, великолепный макияж, кружевной бледно-сиреневый пеньюар. Только глаза немного покраснели, но это поправимо. Она не позволяла себе думать о самом худшем: что Этьен сейчас лежит в постели со своей любовницей и дарит ей ласки, которых Натали была лишена так долго.

После первого потрясения она твердо решила не поддаваться панике. Еще не все потеряно, ведь не зря же она провела полдня, наводя красоту и покупая наряды. Точно ничего не было известно, не имелось никаких доказательств связи Этьена и Одетты. Возможно, Натали стала свидетельницей обычного делового обеда. Гадать бесполезно. Одно она знала точно: она будет всеми силами бороться за свою любовь и не отступит ни перед чем. Скорее усталая, чем успокоенная, она забралась в постель, прихватив несколько журналов, и принялась ждать. Но где-то в глубине сознания затаился страх нового предательства.

В первом часу ночи Натали услышала, как хлопнула входная дверь. Затем послышался какой-то странный звук, будто что-то упало, невнятный голос, неуверенные шаги на лестнице. Через мгновение Этьен вошел в спальню и, увидев Натали, остановился, прислонившись к стене и насмешливо ухмыляясь.

— Надо же, моя верная жена снова ждет меня! Как это приятно, как благородно. Заблудший муж вернулся, дорогая!

Натали смотрела на него с изумлением. Куда исчез хладнокровный деловой человек в отлично сшитом костюме, всегда гладко причесанный и аккуратный? Перед ней, слегка пошатываясь, стоял растрепанный мужчина с взъерошенными волосами и диким, каким-то звериным взглядом. Галстук съехал набок, на рубашке не хватало двух пуговиц, распахнутый пиджак был в пятнах.

— Ты совершенно пьян, — резко сказала Натали.

Внезапно глупая, безумная мысль посетила ее. Если он провел время с Одеттой в таком состоянии, вряд ли он был способен заниматься любовью. Если же он напился после всего, значит, секс не доставил ему ни удовольствия, ни облегчения. Или же он пил где-нибудь в одиночестве, пытаясь утопить в алкоголе все свои проблемы и горести. В любом случае, Натали впервые увидела своего мужа таким.

— Господи, как же ты вел машину? — Запоздалый страх за жизнь Этьена заставил ее на мгновение забыть об обиде.

— Я пьян, но не глуп. Я взял такси. — Он отсалютовал Натали рукой и едва не упал от резкого движения. — Но все равно спасибо за заботу.

— Я беспокоюсь не за тебя, а за людей, которых ты мог встретить на дороге. — Видение искалеченного тела мужа ушло из ее сознания, и Натали заговорила более уверенно. — Было бы ужасно, если бы из-за тебя кто-нибудь пострадал.

— Теперь уже не важно. Тогда меня больше волновало, смогу ли я найти свою спальню…

Не имело смысла разговаривать о чем-либо сегодня ночью. Натали понимала, что Этьен сейчас не способен осмысленно отвечать на вопросы. К тому же она знала, в каком напряжении он пребывал все эти дни, и боялась спровоцировать своими словами вспышку гнева, да еще и усиленного алкоголем.

— Я даже начал сомневаться, что меня дома действительно ждет любящая жена. — Этьен наконец сумел оторваться от стены и на подкашивающихся ногах добраться до постели.

— Ну, теперь ты видишь меня во плоти. Это замечание подействовало, мгновенно изменив настроение Этьена. Он неуверенно протянул руку и прикоснулся к черному шелку ночной сорочки, купленной Натали сегодня днем специально для страстной, как она думала, ночи. Он стянул бретельку с ее плеча и положил ладонь на обнажившуюся грудь.

— И то, что я вижу… — Этьен легонько сдавил кончиками пальцев розовый бутон соска. — Это…

Он замолчал, подбирая слова, которые могли бы выразить его чувства. Натали затаила дыхание: она не знала, торжествовать ей или нет. С одной стороны, она уже одержала маленькую победу, начиная претворять в жизнь свой план завоевания мужа: он явно хотел ее. С другой стороны, он был слишком пьян и плохо соображал, что делает.

— Это великолепно! Ты стала еще прекраснее. Просто невероятно… — глухо пробормотал Этьен.

Но внезапно, словно очнувшись от сна, он тряхнул головой и отдернул руку. Отвернувшись, он глубоко вздохнул и вскочил с постели.

— Что же ты делаешь, дорогая? — тихо и спокойно спросил Этьен. Казалось, от его опьянения не осталось и следа. — Пытаешься меня соблазнить, да?

У Натали сжалось сердце. Да, она отчаянно хотела его, она старалась понравиться. Но вместо страсти увидела в глазах мужа холодное пренебрежение. Неужели он догадался о ее хитроумном плане?

— Нет, пожалуйста…

— Что — нет? — Он язвительно усмехнулся. — Теперь я узнаю свою жену. Теперь…

— Ты ложишься или нет?

Натали не могла больше выдерживать презрительного взгляда Этьена. Отодвинувшись к краю кровати, она, как приговора, ждала ответа. Секунды тянулись нестерпимо долго, и, когда ее терпению почти пришел конец, Этьен уверенно направился к двери и, только взявшись за ручку, ответил:

— Нет. — В его голосе не слышалось ни малейшего сожаления. — Я буду ночевать не с тобой и не в этой постели. Мне надо как следует выспаться, а здесь это невозможно.

— Почему? — робко спросила Натали. — Я ничем не помешаю тебе.

— В самом деле? — Этьен недоверчиво покачал головой. — Я так не думаю. В любом случае, мне надо рано вставать. Придется самому вести трейлер с тиражом нового романа в Берлин. Это очень срочно, иначе может сорваться удачная сделка.

— Ты поведешь трейлер? Но почему? — От изумления Натали забыла обо всех своих планах.

— Больше некому. Профсоюз водителей неожиданно объявил забастовку, завтра никто не выйдет на работу. А я единственный, у кого есть не только права, но и лицензия на вождение трейлеров.

Натали не поверила ему: где это видано, чтобы владелец процветающей компании лично садился за руль грузовика? Скорее всего, Этьен придумал эту причину из нежелания проводить выходные дома, рядом с женой.

— Я еду с тобой! — торопливо воскликнула Натали. Эта мысль показалась ей превосходной.

— Нет!

Отказ был решительным и холодным, что подтверждало ее опасения. Этьен не хотел видеть Натали возле себя. Но она не стала обращать на его ответ внимания.

— Да! Скажи “да”, пожалуйста! Я никогда не ездила в таких огромных машинах! Возьми меня с собой, я очень тебя прошу.

Когда она так смотрела своими огромными ярко-синими глазами, Этьен не в силах был отказать. Будь он более трезвым, ни за что не согласился бы на это путешествие вдвоем. Нашел бы тысячу причин, чтобы ответить отказом. Но, обернувшись уже с порога спальни, он только сказал:

— Я выезжаю в шесть утра. Спокойной ночи.

Глава 12

— Это так забавно! — воскликнула Натали с детским восторгом. — Мы выше всех! И отсюда все видно намного лучше, чем из легковой машины, правда?

Этьен не удержался от улыбки: его немного смешило восхищение Натали. Тем более что за широким ветровым стеклом не было ничего, кроме широкой ленты шоссе, блестящих луж и холодного ливня.

— Я помню, как впервые сел за руль такого трейлера. Сначала я испугался, что не смогу управлять этой махиной, но потом привык. Здесь чувствуешь себя защищенным от всех дорожных неприятностей.

Честно говоря, "Этьен никак не ожидал, что Натали проснется в такую рань ради утомительной поездки. Да и погода была ужасной: пронизывающий ветер гнал по небу тяжелые тучи, ледяной дождь заливал безлюдные улицы. И Этьен был весьма удивлен, когда, спустившись из комнаты для гостей, увидел в гостиной уже собранную и готовую к путешествию Натали.

Одного взгляда на ее решительное лицо хватило, чтобы понять бесполезность уговоров. Проще было согласиться и не омрачать и без того хмурый день ссорой. Кроме прочего, стройная фигура Натали в облегающем шерстяном свитере и узких брючках радовала глаз и отвлекала Этьена от скучных однообразных пейзажей за стеклом.

— Я и не знала, что у тебя есть права на управление такими машинами. Я думала, после университета ты сразу занялся управлением компанией.

— У нас с отцом были большие проблемы, денег на оплату водителей не хватало. Поэтому я пошел на курсы вождения, чтобы получить лицензию. И в первый год действительно много поездил по стране, развозя тиражи журналов.

— И тебе, похоже, это нравилось, — сказала Натали с удивлением.

Она открывала в Этьене новые черты, о которых прежде и не подозревала. Мужчина в застиранном комбинезоне с промасленными пятнами на коленях, в старой клетчатой рубашке; мужчина, уверенно ведущий по скользкой дороге огромную машину, ничем не напоминал аккуратного, следящего за собой руководителя процветающей компании, за которого Натали выходила замуж.

Этот новый для нее Этьен казался более молодым, более открытым и свободным от груза повседневных забот. Едва заметные морщинки на его лбу разгладились, в зеленых глазах появился задорный блеск. И Натали передавалось его радостное настроение.

— Да, я любил долгие часы за рулем, ощущение своей независимости, уверенности. Мне никому и ни за что не надо было отвечать, в машине все зависело только от меня.

— Тебе нравилось быть одному? Но я думала, что вы с отцом прекрасно уживались.

— С отцом? Да, конечно.

Выражение, с которым Этьен ответил на вопрос, заставило Натали оторвать завороженный взгляд от разворачивающейся под колесами серой ленты шоссе. Она нахмурилась и обернулась к мужу.

— Но не с…

Внезапно Натали вспомнила сцену, увиденную вчера днем в ресторане: парочка за столом, полностью поглощенная друг другом. Она не могла продолжать, боясь, что сорвавшийся голос выдаст ее. Но Этьен, казалось, ничего не заметил.

— Но не с мачехой. И даже не с моей собственной матерью. — Он с горечью усмехнулся и покачал головой. — Почему-то у меня никогда не складывались отношения ни с одной женщиной в нашей семье.

Натали потерпела маленькую неудачу: она надеялась, что Этьен остановится на Одетте. Это дало бы ей возможность как бы невзначай расспросить об их отношениях. Но самой заговаривать об этом Натали не хотелось, и она предпочла продолжить более безопасную тему.

— У тебя были не простые отношения с мамой?

— Это слишком мягкое определение, дорогая.

Ни у кого не могло быть простых отношений с моей матерью. Она предъявляла ко всем слишком большие требования. И то, что она умерла такой молодой, не прибавляет ей святости. Порой она превращала жизнь отца в ад своими непрерывными жалобами. Она тратила на свои прихоти огромные деньги…

Этьен замолчал, сосредоточенно глядя на дорогу. Притормозив и объехав несколько легковых машин, остановившихся у обочины, он прибавил скорость и продолжил тем же спокойным голосом:

— Именно поэтому “Вермонт-Эстэ” была на грани банкротства, когда я вернулся из университета. Отец ни в чем не мог отказать жене, но он слишком переживал за компанию. Когда мама умерла, он во всем винил себя. И в том, что вынужден был под конец умерить свою щедрость по отношению к ней, и в том, что загубил компанию. Думаю, это чувство вины так подточило его здоровье и, в конце концов, убило.

Лицо Этьена омрачилось. Воспоминания о прошлом по-прежнему причиняли ему боль. Похоже, время оказалось не таким уж хорошим доктором, как принято считать.

— Но одно я могу сказать точно, — нахмурившись, сказал он. — Вторая мадам Вермонт оказалась в тысячу раз хуже своей предшественницы.

— Одетта, — дрогнувшим голосом прошептала Натали.

— Да, Одетта. — Этьен повернулся к ней и спросил с тревогой. — Что с тобой, дорогая?

— Я… Я видела тебя вместе с ней вчера… Сначала Натали показалось, что Этьен не расслышал ее. Во всяком случае, он не подал вида. Ни один мускул не дрогнул на его лице. И только напряженные пальцы, сжимавшие руль, показывали, что его бесстрастность — не больше чем привычная маска.

Внезапно он резко свернул на обочину. На мокрой дороге машину едва не занесло, но ему удалось справиться с управлением. Заглушив мотор, Этьен повернулся к Натали.

— Ты видела Одетту со мной, а не наоборот, поправил он холодно. — Это большая разница.

Натали отчаянно хотела поверить. Ее сердце требовало принять любое, пусть даже ложное оправдание. Это, возможно, помогло бы забыть о страхе предательства, вернуло бы хоть слабую надежду. Но разум не желал подчиняться наивным доводам сердца. И Натали ответила недоверчивым взглядом на пристальный, словно гипнотизирующий взгляд мужа.

— Но эта женщина держала тебя за руку, запинаясь, прошептала она.

— Да, держала, — Этьен быстро нагнулся вперед и накрыл ладонью руки Натали, сложенные на коленях. — Ты видишь? Что в этом особенного?

Ну конечно, она видела. Этьен пытался доказать, что в жесте Одетты не было ничего, кроме заботливой ласки стареющей женщины? Возможно, Натали вчера действительно только показалось, что мачеху и пасынка связывают отношения гораздо более близкие, чем принято в обществе. И такое простое объяснение Этьена могло оказаться правдой. Она не знала, как быть дальше, верить или нет.

— Дорогая, — мягко и немного удивленно спросил он. — Нежели ты ревнуешь?

Эти слова заставили Натали очнуться от раздумий. Демонстрация собственной слабости не входила в ее планы. Она выдернула пальцы из-под ладони Этьена и с бесстрастным видом принялась поправлять прическу.

— С какой стати мне ревновать тебя к Одетте? — Натали пренебрежительно фыркнула и пожала плечами. — Я продрогла от этой сырости. Раз уж мы здесь остановились, может быть, выпьем кофе?

Этьен молча кивнул и, выйдя из машины, помог выбраться Натали. Под проливным дождем они добежали до придорожного кафе и уселись за столик у окна. В помещении было шумно, водители завтракали, громко переговариваясь. И Натали с удовольствием отметила, что ее муж ничем не выделяется на их фоне: столичный лоск сошел с него, как только он сел за руль. Сейчас он изучал карту, ожидая, пока принесут кофе. И только когда официант, поставив дымящиеся чашки, отошел, Этьен вернулся к прерванному разговору.

— Меня очень огорчило то, что ты решила, будто стала свидетелем нашего с Одеттой тайного свидания.

— Разве я говорила о свидании? — Натали старалась, чтобы ее голос звучал небрежно. Она опустила голову, опасаясь, что тревожный блеск в глазах выдаст ее.

— Нет. — Этьен с преувеличенной тщательностью размешивал ложечкой сахар. — Но это было написано на твоем лице: ты думала, что я заранее договорился с ней о встрече…

— А разве нет? — не удержавшись, быстро спросила Натали.

Он внимательно взглянул на нее и ответил неожиданно серьезным голосом:

— Нет, дорогая. Послушай, позволь мне тебе кое-что объяснить. Я вижу, ты уже выбрала Одетту мне в любовницы? Но поверь, я не стал бы развлекаться с ней, рискуя разрушить наш брак…

— Я выбрала? — возмущенно воскликнула Натали. — По-твоему, я все придумала?

— Подожди, дай мне договорить. Принимая твое предложение, я пообещал, что буду верным мужем. И ни одна женщина не заставит меня забыть об этом.

Натали не отрываясь смотрела в зеленые глаза Этьена. Он все объяснил настолько убедительно и просто, что не поверить было невозможно. Она почувствовала огромное облегчение, затем неожиданную слабость и желание немедленно рассказать этому темноволосому мужчине о своей бесконечной любви. Как было бы хорошо: признаться и, уже не скрываясь, дарить нежность и заботу. Но…

— А Одетта? — Натали, словно нарочно причиняя себе боль, вернулась к разговору. Она хотела окончательно убедиться в правдивости Этьена.

— Одетта! — Он нахмурился и со звоном поставил чашку на стол. — Эта женщина разбила сердце моего отца, испортила ему жизнь. Думаешь, ей нужен был он? Нисколько. Ей нужны были деньги и только деньги. Ее хитроумные адвокаты так составили свидетельство о браке, что она фактически наравне с отцом руководила компанией, вмешивалась во все дела. И даже после его смерти у Одетты остались все права… Она видела, что я ее сразу же раскусил, в отличие от отца, который считал свою новую жену ангелом. Не знаю, почему, — может быть, чтобы подчинить и меня своей воле, а может, ее не устраивал старый муж… Короче, Одетта пыталась меня соблазнить. Я, естественно, ответил отказом. И мачеха возненавидела меня. Прямо история Прекрасного Иосифа… Только месть отвергнутой женщины выглядела несколько иначе.

Этьен усмехнулся, поднял чашку и отпил кофе. Но Натали была уверена, что он даже не ощутил его вкуса.

— Понимаешь, отец не успел изменить своего завещания, и Одетта получила все акции “Вермонт-Эстэ”. Но ей нужна была не компания, а возможность отомстить. Она прекрасно знала, что у меня нет денег, и пригрозила продать ее совершенно постороннему человеку. А я не мог допустить, чтобы дело, которому отец посвятил всю жизнь, попало в чужие руки. Теперь ты понимаешь, почему я согласился на твое предложение: я был в отчаянии.

Натали почувствовала, что сейчас расплачется. Слишком много признаний в один день. До последнего момента она была уверена, что Этьен так упорно пытается сохранить “Вермонт-Эстэ” для себя, а вовсе не в память об отце. Но теперь понимала, чего ему стоило продать свою свободу.

— Ты вовсе не должен был все рассказывать, — прошептала Натали и, протянув руку, несмело погладила мужа по мокрым волосам.

— Но я уже сделал это. — Он резко выпрямился, уже жалея о минутной слабости. — Я думаю, теперь ты понимаешь, что мне меньше всего хотелось увидеться с Одеттой. Она сама подошла ко мне в ресторане, села за мой столик и заговорила. Не знаю с какой целью, но она всегда на людях делает вид, что мы очень близки. Одетта — прирожденная актриса, как все коварные люди. Я же никогда не искал с ней встреч и никогда не буду.

Натали могла бы торжествовать: Этьен не часто позволял себе откровенные разговоры. Но сейчас, казалось, он открылся полностью, и Натали увидела совсем другого человека — ранимого, иногда беспомощного. В общем, обычного живого человека, а не ледяную бесчувственную статую.

Но что-то в глубине души — возможно, недоверие пустило слишком глубокие корни, — останавливало ее от преждевременной радости. Тень, мелькнувшая в глазах Этьена, или его поспешный жест…

— Я сделаю все, чтобы навсегда вычеркнуть Одетту из своей жизни. И хватит об этом. Пойдем.

Расплатившись, он решительно направился к машине, даже не оглянувшись на Натали. Она вышла из кафе несколько минут спустя — красивая, внешне спокойная и уверенная в себе женщина. Но на сердце было тяжело. У Натали было такое ощущение, что в признаниях Этьена существовала и обратная сторона. Не поступит ли он так же и с ней, когда закончится год замужества? Сделает все, чтобы вычеркнуть ее из своей жизни. Пусть его прохладное отношение к Натали не могло сравниться с ненавистью к мачехе, но все-таки… Ее пугало приближение весны, так радовавшее прежде. Не останется ли она одна в цветущем солнечном мае, брошенная и забытая навсегда? Нелюбимая и ненужная…

К вечеру погода переменилась, южный, уже дышащий весной ветер разогнал тяжелые тучи. Натали, свернувшись на широком сиденье, смотрела в окно на проносившиеся мимо деревья. Алый закат полыхал в небе. И она, забыв на время о своих огорчениях, повернулась к Этьену с широкой искренней улыбкой, желая поделиться своей радостью.

— Как красиво, правда? Сидя в Париже ничего подобного не увидишь.

— Вот за такие моменты я и любил свои поездки, — кивнул Этьен и, на мгновение выпустив руль, потянулся.

— Я вдруг вспомнила Грецию и наш романтический медовый месяц. Как ты думаешь, вернемся ли мы… — Натали, встретив насмешливый взгляд мужа, осеклась. Она позволила себе расслабиться и теперь пожалела об этом.

— Романтический… Да, но, к несчастью, романтика не может длиться вечно. Серые будни, работа, привычка — вот все, что остается от нескольких приятных дней.

В голосе Этьена звучала усталость. Он разговаривал с Натали так, словно она была неразумным ребенком, и это ее задело. Очарование тихого вечера мгновенно развеялось.

— По-твоему, любовь — это всего лишь несколько приятных дней?

— Не сердись, дорогая. Если ты действительно веришь в настоящую вечную любовь, то когда-нибудь обязательно встретишь своего принца и будешь жить с ним долго и счастливо, как в сказке.

Натали вздрогнула: эти слова следовало понимать как намек? Или Этьен просто неудачно пошутил, не желая причинить боль? Как бы он повел себя, догадавшись об ее истинных чувствах — посмеялся, обрадовался, остался равнодушным? Ни на один из этих вопросов она не знала ответа.

— А может, ты уже упустила своего принца? Натали, не понимая, удивленно посмотрела на мужа. Внезапно до нее дошел жестокий смысл его слов.

— Ты имеешь в виду Поля? — холодно уточнила она, чувствуя, как сильно бьется в груди сердце.

— Конечно, кого же еще.

Сегодня, кажется, действительно был день откровенных признаний. Этьен открыл ей свою душу, Натали собиралась сделать то же самое.

Пора покончить с призраками. А для нее Поль был теперь именно призраком, привидением из прошлого, которое иногда напоминает о себе краткой болью, но не способно причинить вреда. Натали глубоко вздохнула и решительно обернулась к Этьену, — Хочешь, я расскажу тебе о Поле все?

— Все?

Он недоверчиво хмыкнул, не отрывая взгляда от дороги, но Натали могла поручиться, что все его внимание сосредоточено только на одном — на ее словах.

— Да. Но это не особенно интересная история, в ней нет ничего романтичного. Она стара, как мир. Взрослый мужчина соблазнил неопытную и доверчивую девушку. Она ждала любви, и первый встреченный красавец с ласковым голосом и хорошими манерами показался ей тем самым, единственным избранником. Вот и все. Поль обманул меня, но я слишком поздно поняла, чего он стоит на самом деле.

Натали говорила с трудом: оказалось, ей все еще больно вспоминать о своей ошибке. Она сидела, низко опустив голову, густые волосы скрывали ее побледневшее лицо. Две крохотные слезинки быстро сбежали по щекам.

— Поль был совладельцем журнала, куда я пришла работать. Он показался мне таким красивым, остроумным, очаровательным… — Натали горько усмехнулась. — Он говорил, что я прекрасна, что я похитила его сердце, что он потерял голову, едва увидев меня…

— Обычные приемы дешевого соблазнителя, презрительно сказал Этьен. — Ими пользуются все — от неопытных подростков до старых развратников, — когда хотят затащить женщину в постель.

И он воспользовался бы тоже… Но Этьену не пришлось делать ничего, чтобы Натали оказалась в его постели. Она сама предложила ему брак и согласилась на одно из условий — замужество должно быть настоящим. А как бы он добивался ее взаимности, сложись обстоятельства по-другому? Ведь когда они только познакомились, Этьен недвусмысленно дал понять Натали, что хочет ее. Но она не бросилась в его объятия…

— Ты прав, но я поверила Полю. — Она нервно теребила пальцами край свитера. — Он словно околдовал меня. Я дошла до того, что всерьез мечтала об обручальном кольце и совместной жизни. Пока не узнала правду…

— Не продолжай. Он, конечно, был женат, — сказал Этьен раздраженно.

Натали, потупившись, кивнула головой. Тот день, когда все выяснилось, стоял у нее перед глазами. Растерянное лицо Поля, бегающие глаза, его жалкие попытки что-то объяснить.

— Да, у него были жена и ребенок. И две любовницы. Я и Клер. — Натали судорожно вздохнула. Даже теперь воспоминание о собственной глупости и доверчивости причиняли нестерпимую боль. Но она все-таки решила довести свой рассказ до конца. — Клер работала в том же журнале. Ты только представь, я ежедневно с ней встречалась, разговаривала, обедала… И ни о чем не догадывалась!

Краем глаза Натали заметила, как напряглись пальцы Этьена. Он пристально смотрел вперед, сжав губы, под кожей перекатывались желваки. Что его так взволновало?

— Правда, мне повезло больше, чем Клер, тихо продолжила Натали. Она уже не могла сдержать слез, обжигавших щеки. — Она забеременела и сказала об этом Полю. А он очень вежливо послал ее к черту. Господи, что ты делаешь?

С губ Этьена сорвались проклятия. Изо всех сил он надавил на педаль газа, мотор взревел, стрелка спидометра рванулась, вперед. Натали испуганно вскрикнула, но он уже справился с собой. Тяжело дыша, Этьен крепче взялся за руль, выравнивая машину.

— Что случилось?

— Все в порядке. Извини, если напугал тебя, отрывисто сказал он. — Черт возьми, если бы я только знал!

Натали уже почти успокоилась. Глубоко вздохнув, она вытерла слезы и попыталась ободряюще улыбнуться. Но Этьен, не отрываясь, смотрел на дорогу, плотно сжатые губы чуть заметно шевелились, словно он разговаривал сам с собой.

— Не волнуйся, я больше не буду плакать, проговорила Натали, касаясь его плеча рукой. —Сама не знаю, что на меня нашло.

Нет, она прекрасно это знала. Рана, нанесенная Полем, успела затянуться, покрыться тонкой корочкой, но воспоминание вновь разбередило ее. И оказалось, что прошлое страдание бывает очень сильным. Но сейчас, выговорившись, Натали чувствовала облегчение. И еще ее бесконечно удивила яростная реакция мужа на рассказ. Он был на ее стороне, он готов был защитить ее!

— Я уже выплакала все свои слезы по Полю и покончила с ним навсегда. Я больше не думаю о нем.

Этьен молча кивнул, не оборачиваясь. Если бы Натали знала, как долго он ждал этих слов. Ночами образ Поля не давал ему уснуть, и холодное бешенство охватывало при мысли, что его любимая женщина до сих пор сожалеет о разрыве с этим дешевым соблазнителем. После ее признания Этьен понял наконец, что никакой любви не осталось, если она вообще была.

Соперник забыт, уничтожен. Но не слишком ли поздно? Остался ли хоть один шанс, что Натали, однажды обжегшись, сможет довериться другому мужчине? Причем мужчине, который, как она думала, согласился стать ее супругом исключительно ради денег.

Этьен на мгновение закрыл глаза и, отняв от руля руку, помассировал ноющий висок. Голову словно охватили тяжелые обручи боли.

— Тебе плохо? — озабоченно спросила Натали, глядя на его осунувшееся лицо.

— Устал немного. — Каждое слово давалось с трудом, эхом отдаваясь в затылке. — Я плохо спал вчера.

Плохо… Если метания по комнате вообще можно назвать сном. Этьена преследовали мысли о Натали: она была так красива, так соблазнительна в черной шелковой сорочке, с разметавшимися рыжими кудрями. И она была так близко, что ему казалось, будто он чувствует тонкий аромат ее духов. Это было мучительно: сидеть в соседней комнате и не сметь войти в собственную спальню.

— Ничего страшного, дорогая. Осталось километров двадцать до места, где мы остановимся и переночуем.

— А где ты обычно спишь, когда вот так путешествуешь? — неуверенно спросила Натали. Отправляясь в дорогу, она совсем не подумала о ночевке.

— В кабине машины, конечно, — рассмеялся Этьен и, посмотрев на ее растерянное лицо, добавил:

— Не волнуйся, я не требую от тебя такой жертвы. Я заранее заказал номер в гостинице. Правда, только один. Поэтому сегодня тебе придется спать вместе со мной.

Этьен как раз пытался обогнать колонну грузовиков и был полностью поглощен дорогой. Поэтому он не видел, какой торжествующей улыбкой озарилось лицо Натали. Они проведут эту ночь вместе! И ему некуда будет уйти. Она твердо решила воспользоваться данным судьбой шансом.

Но судьба опять обманула ее. Когда они, уже в темноте, добрались до гостиницы и поднялись в маленький, но уютный номер, Этьен со стоном упал на кровать. Натали с ужасом смотрела на его побелевшее, искаженное болью лицо. Глаза, окруженные глубокими тенями, запали, воздух с хрипом вырывался из запекшихся губ.

— Я вызову врача! Ты же совсем болен! Дорогой мой, скажи хоть что-нибудь!

— Это мигрень, — с трудом прошептал Этьен и снова тихонько застонал. — У меня иногда бывают такие сильные приступы. А я, как назло, забыл свои таблетки.

Натали осенило: когда-то она брала уроки лечебного массажа в одном известном салоне. И если только у портье или в аптеке есть необходимое, она сможет облегчить муки Этьена.

— Потерпи немного, хорошо? Я вернусь через десять минут.

Натали, подойдя к кровати, приложила прохладную ладонь ко лбу мужа и погладила. Его внезапная слабость пробудила в ней не только страх и жалость, ошеломляющая нежность затопила ее сердце. Укрыв Этьена одеялом, Натали торопливо вышла из комнаты.

Ей повезло — недалеко от отеля она нашла круглосуточную аптеку и купила все необходимое. Когда Натали вернулась, она увидела на ковре рядом с постелью комбинезон и рубашку. У Этьена хватило сил раздеться и принять душ, но эти-действия окончательно истощили его. Он даже не открыл глаз, когда Натали поднесла к его губам стакан с водой и две таблетки.

— Потерпи еще чуть-чуть, милый. Я знаю одно средство, которое принесет тебе облегчение.

Натали расставила на туалетном столике несколько флаконов с ароматическими маслами. Лаванда, мята и ромашка — все, что нашлось в аптеке, но и этого было достаточно.

— Перевернись на живот, пожалуйста, — сказала она, легко коснувшись плеча мужа. — Я помогу тебе.

— Что ты собираешься делать? — Этьен приоткрыл глаза и с удивлением взглянул на жену.

— Я сделаю тебе массаж, не волнуйся. Постарайся расслабиться.

Натали забралась на кровать и, встав на колени, склонилась над Этьеном. Она налила несколько капель масла на его спину и принялась осторожно втирать в кожу медленными круговыми движениями. Затем чуткими пальцами провела вдоль позвоночника и слегка надавила. Она чувствовала, как постепенно расслабляется напряженное тело.

— Не останавливайся, так очень хорошо, — прошептал Этьен.

Натали и не собиралась. Она могла бы целую вечность прикасаться к теплой, покрытой крохотными веснушками коже, гладить и ласкать широкие плечи, слышать тихое дыхание, ощущать такой родной знакомый запах, смешивающийся с нежным ароматом лаванды.

Продолжая делать круговые движения, Натали вдруг поняла, что ее мысли далеки от массажа. Она почувствовала, как горячий жар волнами поднимается по телу, покалывая кожу, в ушах шумела кровь. Она уже готова была, забыв обо всем, отдаться подступающей страсти и поцеловать Этьена. Но в это мгновение он, повернув голову, еле слышно прошептал:

— Ты мне рассказала о Поле. Я думаю, что тоже должен рассказать тебе об Одетте все.

— Что? — Натали сейчас совсем не хотелось возвращаться к неприятному разговору. Но она заставила себя, не прерывая осторожных прикосновений, прислушаться к словам мужа.

— Дело было так. Однажды ночью, когда отец был в отъезде, Одетта пришла в мою комнату. На ней не было ничего, кроме полупрозрачного пеньюара. Она села на мою кровать и заговорила о каких-то пустяках. А потом, как бы невзначай, забралась под одеяло. По-видимому, старый Вермонт ей наскучил, и она решила взяться за молодого.

Натали затаила дыхание, чувствуя, как холодная дрожь пробегает по телу. Ее руки продолжали мерно двигаться, массируя спину Этьена, но она почти не осознавала, что делает.

— И как ты поступил? — Она могла только надеяться, что ее голос звучит равнодушно.

— Я же тебе рассказывал. Попросил уйти, конечно. Хотя она была очень требовательна. — Этьен усмехнулся и добавил:

— И соблазнительна, признаться. С тех пор Одетта и затаила на меня злобу, ее оскорбил мой отказ. Но, возможно, это был не просто каприз с ее стороны. Об этом я тебе не сказал. Дело в том, что она никогда не оставляла своих попыток. Даже вчера…

— Так это все же была не случайная встреча? — настороженно спросила Натали.

— Да, секретарша сказала Одетте, где я обедаю. Я, признаться, был неприятно удивлен, когда увидел ее. Она была так мила, так заботливо расспрашивала о нашей семейной жизни, пригласила меня зайти в гости…

Голос Этьена звучал все тише, он потянулся и с медленной улыбкой закрыл глаза. Натали, поглаживая его лопатки, с тревогой ждала продолжения. Сейчас он признается, что выпил слишком много и нечаянно оказался в постели собственной мачехи. И все будет кончено.

— А я послал ее к черту, — почти неразборчиво договорил Этьен.

Через мгновение он уже спал. Натали еще несколько минут массировала его шею, потом осторожно, боясь потревожить, встала с кровати и разделась. Забираясь обратно под согретое одеяло, она, не удержавшись, коснулась губами щеки мужа, но он только слабо улыбнулся сквозь сон и что-то прошептал.

Натали долго лежала, глядя в окно на бледный полумесяц. Кажется, Этьен действительно говорил искренне, и у Одетты не было никаких шансов добиться его благосклонности. Но их не было и у Натали. Она-то надеялась, что сегодняшняя ночь, их вынужденная близость вернут прежнюю страсть. Однако внезапное недомогание нарушило все планы. И так тяжело было сейчас неподвижно лежать в одной постели с любимым человеком, ощущая тепло его тела…

Этьен открыл глаза и резко сел: какой-то тягучий вязкий кошмар разбудил его. Он осторожно дотронулся до головы и убедился, что чувствует себя прекрасно, боль исчезла без следа. Мало того, он замечательно выспался и был полон сил.

Этьен оглянулся вокруг. Комната тонула в полумраке, пропитанном сладкими и нежными запахами ароматических масел. Эта обстановка так подействовала на него, что, забыв обо всех предостережениях разума, он повернулся к Натали и, нежно проведя ладонью по шелковистым волосам, тихонько позвал ее. Она проснулась мгновенно и испуганно посмотрела на мужа.

— Тебе снова плохо, да? Я сейчас…

— Мне очень хорошо, дорогая. Твой массаж сотворил настоящее чудо.

Этьен улыбнулся так ласково и открыто, что у Натали перехватило дыхание от любви. На секунду она испугалась, что все это только продолжение сна. Но горячие губы, скользящие по ее щеке, убеждали в другом. Натали откинулась на подушку, притягивая к себе Этьена, целуя его пахнущую лавандой кожу. Ее тело трепетало от желания, сейчас она ни за что на свете не отпустила бы его от себя.

Но Этьен не ответил на ее призывные ласки. Он осторожно высвободился из объятий Натали и отодвинулся на край кровати.

— Я не знаю… — прошептал он, качая головой. — Можем ли мы делать это?

Натали смотрела на него широко раскрытыми глазами. Неужели и этот шанс будет упущен? Если бы только понять, что останавливает его. Ведь не усталость же и не отсутствие желания. Натали чувствовала, что Этьен хочет ее. Не в состоянии ни о чем думать, она протянула к нему руки, словно умоляя о чем-то.

— Конечно, можем, дорогой, — уверенно сказала она, прижимаясь разгоряченным телом к Этьену, обнимая его и покрывая легкими поцелуями лицо. — Не забывай, что мы все-таки муж и жена.

Еще мгновение он боролся с собственным рассудком, упрямо твердившим “нет”. Но долго сдерживаемая страсть, страсть, охватывавшая его от одного взгляда на Натали, победила. Во всем мире не было женщины, которую бы он так любил и желал.

Глава 13

Натали сидела за столиком в ресторане, рассеянно листая меню и то и дело поглядывая на часы. Этьен назначил ей встречу, но сам почему-то запаздывал. По телефону он только сказал, что хочет устроить праздничный ужин и сообщить что-то важное.

О чем он собирается говорить? Натали задумчиво посмотрела в окно. Теплый и нежный апрельский вечер опускался на Париж, каштаны на бульварах распустили белые свечи, улыбающиеся люди бродили по улицам, радуясь весне. На скамейках, обнявшись, сидели парочки. Париж весной — лучшее место для счастливых влюбленных.

Натали грустно улыбнулась своим мыслям. Она тоже была влюбленной, но счастье в последнее время почему-то обходило ее стороной. Через месяц истекает срок договора. С той чудесной ночи в мотеле Этьен ни разу не прикоснулся к ней. Он, казалось, сожалел о случившемся. Во всяком случае, утром у него был такой недовольный и озабоченный вид, что Натали стало грустно и страшно. Страсть сгорела, как глупый мотылек на огоньке свечи, оставив после себя горький привкус. Пепел — ничего больше не осталось.

Нет, осталось. Желание Этьена было так велико, что он впервые забыл о какой-либо защите. Натали прижала ладонь к животу — маленький человечек, плод страстной ночи, рос там. Через семь месяцев он увидит свет… У нее будет ребенок от любимого мужчины, который не любит ее. Наверное, какое-то проклятие лежит на женщинах их рода: сначала Элиза, теперь Натали. Судьба слишком жестока и кровожадно требует все новых жертв. Остается надеяться, что у нее будет мальчик, и его не коснется это проклятие.

Натали снова взглянула на часы, Этьен опаздывал уже на полчаса. О чем же все-таки он хочет сообщить? Скорее всего, новость не будет приятной. Но что может быть хуже того, что ожидает Натали через месяц. Она даже боялась думать об этом дне. Все ее планы добиться взаимности хотя бы с помощью секса не увенчались успехом. Этьен, словно угадав ее стремление, старался как можно реже общаться с Натали. Ссылаясь на усталость, ночевал в комнате для гостей, и если вдруг вечером оказывался дома, то сидел допоздна в гостиной, разговаривая с Элизой или разбирая документы “Вермонт-Эстэ”.

— Почему ты так тяжело вздыхаешь? Заждалась? Извини, никак не мог вырваться раньше.

Натали вздрогнула и, подняв голову, слабо улыбнулась. Этьен, такой красивый в темно-синем твидовом костюме, легко коснулся губами ее виска и сел напротив.

— Ничего страшного, я не скучала. Любовалась весенним Парижем.

— Ты прекрасно выглядишь, дорогая. Все мужчины смотрят только на тебя, — шутливо сказал он и вдруг сурово нахмурился. — Я начинаю ревновать.

— Не говори глупостей, — отмахнулась Натали. Если бы он действительно ревновал ее! “Чудовище с зелеными глазами”… Иногда она тайком даже мечтала об этом, хотя и понимала, как это глупо в ее положении. Зачем ревновать нелюбимую женщину?

— О чем ты хотел со мной поговорить? — Натали не могла больше ждать, изображая равнодушную приветливость. — И почему обязательно надо было приглашать меня для этого в ресторан?

Этьен улыбнулся и, подозвав официанта, сделал заказ. Дождавшись, когда тот уйдет, он несколько мгновений внимательно, без улыбки, смотрел на Натали, постукивая пальцами по столу.

— Сегодня все-таки почти годовщина нашей свадьбы — без одного месяца. И я решил, что мы вполне можем позволить себе отпраздновать ее с размахом. Я приготовил тебе маленький подарок, — Этьен достал из кармана пиджака маленькую, облитую черным бархатом коробочку и протянул ее Натали. — Открой, пожалуйста.

— Какая красивая! — Она вертела изящную вещицу в пальцах, не решаясь посмотреть, что внутри. — Ты балуешь меня, я не заслужила этого.

Этьен ободряюще кивнул, и Натали открыла футляр. Там лежало тоненькое золотое колечко с рубином, ограненным в форме сердца. Натали недоуменно подняла на мужа глаза.

— Что это значит?

— Я подумал, ты так привыкла носить обручальное кольцо, что ему не помешает подобная замена. К тому же это и некий символ свободы твоего сердца. Ты мечтаешь о настоящей любви: вдруг это окажется знаком для принца, которого ты ждешь. — Этьен старался говорить шутливо, но его глаза были затенены грустью.

Натали молча покачала головой. Не хватало только разрыдаться прямо здесь, за столиком роскошного ресторана. То-то порадовались бы остальные посетители этому маленькому спектаклю.

— Ты не рада?

— Нет, что ты, большое спасибо. Это чудесный подарок. — Натали попыталась улыбнуться и добавила, словно оправдываясь:

— Просто это так неожиданно…

Значит, все действительно кончено. Этьен даже на мгновение не задумался о том, что она уже давно нашла своего принца. Он ясно дал понять: через месяц они попрощаются и расстанутся навсегда. Каждый получил то, что хотел, — Этьен спас “Вермонт-Эстэ”, Натали с его помощью убедила Жерара Бижо в благополучии своего замужества.

Они отлично сыграли роли. Никто, даже Элиза, не сомневался в их горячей и страстной любви. И теперь, через тридцать дней, спектаклю придет конец, опустится занавес, разойдутся зрители. А два главных актера снимут грим и превратятся в чужих, не нужных друг другу людей…

— Ты совсем ничего не ешь. Нездоровится? — спросил Этьен с тревогой.

Честно говоря, он ожидал от Натали другой реакции. Она как будто совсем не обрадовалась подарку. Но почему? Ведь он сдержал слово: без малого год изображал верного мужа, даже умудрился подружиться с Жераром, он вернул Натали все деньги. Скоро она станет свободной, завидной невестой, богатой и красивой. Возможно ли, чтобы она сожалела о завершении их фарсового брака? Конечно, нет, просто глупая надежда все еще живет в сердце.

— Я… Я думала о маме. Если мы расстанемся, для нее это будет очень тяжелым ударом. — Натали решилась на последнюю попытку, зная, как сильно ее муж привязался к Элизе.

— Думаю, она все поймет. Кстати, о нашем разводе… — Этьен замолчал, еще ожидая каких-то главных слов от Натали. — Завтра утром я улетаю в Грецию, на ту виллу, помнишь?

Если бы небо разверзлось и солнце упало на землю, Натали была бы поражена меньше. Он улетает в Грецию, один? Она чувствовала, что сейчас потеряет сознание, сердце замерло в груди и кровь отлила от щек. Она порывисто схватила Этьена за руку, словно пытаясь удержать.

— Но почему?

— Так будет проще для всех. Для развода нужны веские причины. Меня застанут на берегу с какой-нибудь местной красавицей, твой адвокат предъявит обвинение и измене — и все. Тебе ничего не придется делать.

Натали от растерянности не находила слов. До последнего мгновения она, как ребенок, надеялась на чудо. Вдруг произойдет что-то волшебное: фея взмахнет палочкой, с Этьена спадут злые чары, и он поймет, что жить не может без своей жены. Но он уже все просчитал и принял окончательное решение.

Мир плыл перед глазами Натали. Задыхаясь, она панически искала выход и натыкалась лишь на непроницаемую черную стену. Праздничный ужин оборачивался траурной церемонией. Но надо хотя бы сохранить уважение к себе. Не бросаться же перед этим ледяным и жестоким человеком на колени с мольбой! Натали гордо выпрямилась и прямо взглянула в лицо Этьена.

— Что ж, раз ты все решил, так тому и быть. — Ее голос звучал далеко не так решительно, как хотелось бы.

— Я думал в первую очередь о тебе, — устало сказал он. — Мне бы не хотелось, чтобы ты как-то пострадала…

— Спасибо за заботу. А ты подумал об Элизе, обо всех наших знакомых? Кем я буду выглядеть в их глазах — брошенной женой, которой предпочли первую встречную, да? — Натали заметила, что на них начинают с любопытством оборачиваться посетители ресторана, и понизила голос. — Как я буду жить после всего этого, ты подумал?

Этьен сжал под столом кулаки. Вот что ее волновало на самом деле: как на это посмотрят окружающие. Глупец, он еще надеялся, что, сообщив о своем решении, сможет хоть как-то расшевелить эту женщину!

— Дорогая, поверь, ты окажешься в выигрышном положении. Тебя будут жалеть, а меня презирать. И думаю, очень скоро найдется тот, кто сможет тебя утешить.

Натали задохнулась от возмущения.

— Как он смеет быть таким циничным? Сузив глаза, она окинула мужа презрительным взглядом.

— Надеюсь, что найдется! И сможет понять… — Она оборвала себя и, схватив сумочку, встала. — Спасибо за прекрасный ужин. Я более чем сыта. Я увожу.

Этьен, подзывая официанта, тоже поднялся. Он был взбешен, меловая бледность залила лицо.

— Подожди минуту, я только заплачу по счету. — Он с трудом сдерживался от того, чтобы не сорваться на крик. — Мы поедем домой вместе.

— Мы больше ничего не будем делать вместе. Никогда.

Натали, не обращая внимания на окружающих, решительно направилась к двери, глотая слезы. Она была разбита и обессилена. Забраться бы сейчас под одеяло, спрятаться от всех, исчезнуть. Никогда — это такое страшное, такое отчаянное слово. И уже ничего невозможно изменить…

Этьен догнал ее уже на улице и, подозвав такси, почти насильно усадил в машину. Всю дорогу они молчали, стараясь держаться как можно дальше друг от друга. Натали комкала в руках платок, Этьен перебирал дрожащими пальцами холодные монеты в кармане пиджака.

Когда они вошли, в гостиной было пусто:

Элиза, наверное, поднялась к себе. И Натали обрадовалась этому, меньше всего ей хотелось, чтобы мама увидела ее заплаканное лицо.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — напряженным голосом спросил Этьен.

— Я хочу вернуть тебе вот это! — Натали резким движением сорвала с пальца обручальное кольцо и со звоном бросила на стол. — Насколько я понимаю, оно мне больше не понадобится. И забери свой подарок!

— Дорогая, успокойся. Ты разбудишь Элизу, если будешь так кричать.

Этьен старался говорить спокойно. Боль и ярость затопили его сердце. Натали была так близка, стоило только сделать пару шагов и обнять ее, поцелуями осушить слезы, подхватить на руки и унести далеко-далеко… Но она не хотела этого. Она, наверное, с отвращением оттолкнула бы его, попытайся он приблизиться. Слишком поздно.

— Давай хотя бы простимся по-хорошему. Все-таки мы долго прожили вместе. И иногда нам было очень хорошо вдвоем, — сказал Этьен тихим голосом. — Если ты помнишь…

Натали, отступив назад, прислонилась к стене. Что она натворила! Если бы только можно было все вернуть назад… Как она будет жить без его рук и губ, без сладких прикосновений, без его хмурости или улыбок? Ей незачем просыпаться завтра утром, потому что Этьена не будет рядом.

— Ты слышишь меня, Натали? — Мягкий голос мужа заставил Натали вздрогнуть — Я улетаю рано утром, мне еще надо собрать вещи. Да и ты выглядишь усталой. Давай простимся, хватит с нас ссор.

— Прощай, — прошептала Натали. Ей пришлось изо всех сил ухватиться за перила лестницы, чтобы не упасть.

— Прощай.

Уже три недели Этьен, просыпаясь от ласковых прикосновений солнечных лучей, слышал мерный шум и плеск моря за окном. Он жил, как в тумане: выпив утром чашку кофе, целыми днями лежал на пляже, пропуская сквозь пальцы струйки горячего песка. Или отправлялся бесцельно бродить по пустынному берегу. Или уезжал в многолюдные Афины и, смешавшись с шумной толпой, часами блуждал по лабиринтам улиц, заходил в маленькие таверны, пил горьковатое прохладное, вино.

Но где бы он ни находился, мысли о Натали постоянно преследовали его. Потеря любимой женщины — это как потеря самого себя. Он совершенно забыл о работе, о делах и заказах, о тиражах и выгодных сделках. Он повторял как завороженный дорогое имя — это была его ежедневная молитва.

Почему Этьен приехал именно в Грецию? Здесь все напоминало о медовом месяце, шептало о несбывшемся счастье — море, горы, солнце. Он носил в себе жгучую боль и даже был этому рад. Если бы Натали в тот вечер попыталась его удержать — взглядом, жестом, тихим словом, — он остался бы в Париже. Но Этьену невыносимо было оставаться рядом с ней, слишком тяжелыми были последние месяцы.

Ему ведь приходилось постоянно контролировать свои эмоции и поступки. Та ночь в мотеле была такой страстной, и он испугался, что выдаст себя. Глупец, стоило послушаться сердца и кричать о любви, а не изображать каменную статую.

Этьен лежал на песке, глядя на ярко-алый закат, разгоравшийся над глубокой синевой моря. Осталось пережить еще семь томительных дней и все будет кончено. Захочется ли ему возвратиться к нормальной жизни делового человека, и какой теперь в этом смысл? Не лучше ли поселиться здесь насовсем, вдали от людей и забот, днем нежиться под жаркими лучами солнца, по ночам рассказывать золотистой луне о своих несбывшихся мечтах…

— Этьен…

Он вскочил и оглянулся. Невдалеке стояла рыжеволосая женщина в голубом, развевающемся на ветру сарафане. Этьен протер глаза, словно пытаясь избавиться от наваждения. Похоже, у него уже начались галлюцинации. Но он согласен быть сумасшедшим, лишь бы чудное видение не исчезало.

— Дорогой, что с тобой? Разве я похожа на привидение? — со смехом спросила Натали и, подойдя к мужу, поцеловала его в соленые обветренные губы. — Ты так похудел и загорел! Вылитый грек — стройный, зеленоглазый…

— Господи! Я не могу поверить! Как ты здесь оказалась? — Этьену наконец удалось справиться с изумлением.

— Я очень ревнивая жена. Приехала проверить, с кем ты развлекаешься… — Шутливый тон не мог скрыть тревоги и смущения Натали. — Надеюсь, я тебе не помешаю?

— Нет, конечно, нет! Я думал о… — Этьен на мгновение замолчал, но все-таки продолжил. — Думал о тебе.

— Правда? Я… Я тоже, — призналась Натали, потупившись. — Я соскучилась.

Они стояли друг против друга, не решаясь приблизиться. Оба боялись, что любое неверное движение или слово нарушит хрупкое равновесие. Этьен не мог насмотреться на Натали — в жизни она была еще прекрасней, чем в мечтах. Но молчание слишком затягивалось и становилось неловким.

— Ты голодна? — спросил он прерывистым голосом.

— Да, очень. И еще я бы выпила немного холодного вина.

— Отлично, пойдем. Я, правда, обходился бутербродами, но в холодильнике найдется что-нибудь более приличное. Хочешь, я приготовлю тебе рыбу в винном соусе?

— Ты научился готовить? В ожидании холостяцкой жизни?

Натали тут же пожалела об этих невзначай сорвавшихся с языка словах. Не стоило затрагивать эту болезненную тему. Но Этьен сделал вид, что не услышал последнего вопроса.

— Я, между прочим, отличный повар. И сейчас тебе это докажу. Пойдем.

Он решительно взял Натали за руку и повел за собой. Ощущая прикосновение его подрагивающих пальцев, она теряла голову. Сидя в самолете, Натали со страхом представляла, как может встретить ее Этьен — равнодушно, презрительно… Хуже всего, если он вообще будет не один.

Как все-таки хорошо, что она поддалась уговорам что-то почувствовавшей Элизы и собственной слабости. Как хорошо, что она прилетела! Пусть это будут последние семь дней, но они будут счастливыми. Натали ничему и никому не позволит помешать прожить их так, как ей хотелось.

Натали и Этьен сидели на веранде в легких плетеных креслах, любуясь яркими звездами. Ужин удался на славу: они пили вино и болтали о пустяках, как старые добрые друзья. Казалось, тот вечер в ресторане, закончившийся ссорой, был забыт. Во всяком случае, они старались не вспоминать ничего горького и обидного, слишком им было хорошо сейчас вдвоем. Но время близилось к полуночи, и Этьен видел, что Натали устала.

— Пожалуй, тебе стоит отдохнуть, — тихо сказал он.

— Этот вечер так похож на тот, что был почти год назад, — задумчиво сказала она. — Та же луна и шум моря. И мы снова вдвоем… Какое чудесное время…

— Ты хотела бы повторить наш медовый месяц? — несмело, задержав дыхание, спросил Этьен. — Натали, я… Я не могу больше, я должен сказать…

Она смотрела на него с нежностью: этот сильный мужчина был похож сейчас на робкого стеснительного подростка. Что с ним? Неужели так подействовало очарование ночи? Или он просто поддался мимолетному желанию заняться любовью? Натали было все равно. Ради нескольких мгновений любви с собственным мужем она готова была отдать всю жизнь.

Она подошла к Этьену и легонько погладила его прохладной ладонью по щеке.

— Пойдем наверх.

— Подожди, я должен сказать…

— Не важно, я знаю, что все кончено. Но я хочу тебя!

Мука исказила лицо Этьена. Поддаться сейчас соблазну — значит только продлить боль. Семь страстных ночей, а потом пустота…

— Я не могу… Я больше не хочу заниматься любовью с женщиной, которая отдается мне без любви.

Натали вздрогнула. Без любви! Он сказал: без любви! Да она отдала бы все на свете ради него. Хватит притворяться, даже если Этьен посмеется над ее признанием. Другого шанса у нее не будет, она и так ждала слишком долго.

— Знаешь, — тихо сказала она, — мама как-то рассказала мне одну легенду. Там говорится, что ребенок может появиться только у любящих людей.

— Что? Что это значит? Дорогая, не мучай меня, я и так чуть не сошел с ума! — Этьен обнял Натали, прижимая ее к себе и заглядывая в огромные, как мир, синие глаза. — Неужели?..

— Да. Я жду твоего ребенка. И еще… — Она достала из кармана золотое кольцо с рубиновым сердечком. — Мне не нужен этот символ свободы. Я уже нашла своего принца.

Этьен внезапно резко отстранился и почти отбежал к перилам веранды. Этого не могло быть! Это было бы слишком хорошо!

— Ты хочешь сказать…

— Я люблю тебя. Люблю уже давно. Но я боялась признаться. Ты все время был таким далеким и равнодушным. Я думала, ты надо мной посмеешься…

— Господи, Натали! Но ведь и я боялся признаться тебе в любви. Я был уверен, что тебе нужны только деньги. Я влюбился в тебя сразу, как только увидел, а потом это чувство все росло и росло… Потом оно переросло даже страсть…

Он еще о многом хотел ей сказать, но уже понял, что слова больше не нужны. Они оба словно прозрели наконец. Достаточно было заглянуть в глаза друг другу, чтобы увидеть, что в них светится любовь.

Этьен и Натали стояли, все еще не веря, что смогли перебороть в себе страх и гордость. Оказалось, что целый год они потратили зря на не нужные ссоры и разбирательства, на глупые упреки. Целый год!

— Значит, нам не придется разводиться? — прошептала Натали. Неожиданное счастье требовало выхода. Она тихо рассмеялась и закружилась по веранде, раскинув руки. — Мы всегда будем вместе! Всегда, всегда!

— Нет, любимая. Мы обязательно разведемся. Этьен поймал ее в объятия и осыпал нежными поцелуями раскрасневшиеся щеки, губы и волосы. — Мы разведемся и женимся снова. На этот раз по-настоящему. По любви.

— Беременная невеста… Тебе не кажется, что это будет не слишком красивое зрелище? — Натали, всхлипнув отчего-то, приложила ладони к своему животу, словно старалась оградить маленького человечка от любопытных взглядов. — И что подумают люди?

— Мне все равно. Знаешь, как мы сделаем? Мы пригласим Элизу и устроим свадьбу прямо здесь, на берегу моря. И у нас опять будет чудесный медовый месяц. Еще лучше первого. — Этьен подхватил Натали на руки. — Пожалуйста, скажи еще раз, что любишь меня.

Она прижалась к нему, пряча заплаканное лицо на плече, дрожащими пальцами зарываясь в его густые жесткие волосы.

— Я люблю тебя.

— И я очень люблю тебя, — прошептал Этьен. — И нашу маленькую синеглазую дочь. Натали покачала головой.

— Это будет зеленоглазый мальчик!

— Тогда пусть их будет двое. Хочешь погулять по лунной тропинке? Посмотри, как красиво вокруг. И весь мир открыт перед нами, любовь моя!


home | my bookshelf | | Будь моим мужем |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 3.0 из 5



Оцените эту книгу