Book: Нет жизни без тебя



Долли ГРЕЙ

НЕТ ЖИЗНИ БЕЗ ТЕБЯ

Пролог

— Мы признательны вам, мисс Дайвелл.

Папа всегда отзывался о вас с благодарностью. — С этими словами невысокая темноволосая девушка, одетая в траур, протянула собеседнице небольшой конверт.

Пола привычным жестом приняла его и, не заглядывая внутрь, опустила в глубокий карман серого пальто. Ей столько раз за свои сорок лет приходилось держать в руках подобные конверты, что она могла безошибочно назвать находящуюся там сумму денег: плата за заботу о больном плюс небольшая благодарность от его родственников.

Высказав приличествующие такому случаю слова соболезнования, Пола простилась с хозяйкой и покинула дом, бывший ей пристанищем в течение последних шести месяцев. Уже сев в предварительно вызванное такси, для того чтобы ехать на вокзал, она обернулась и бросила прощальный взгляд на викторианский особняк.

Сколько раз Пола говорила себе, что не стоит привязываться к пациентам, ведь от нее требуется лишь добросовестно ухаживать за ними, облегчая последние дни пребывания в этом мире.

Но сердце женщины всегда испытывало тяжесть при потере каждого своего подопечного.

Пола считала, что работа сиделки требует полной самоотдачи, и всячески доказывала это коллегам. Пример тому — ее жизнь. Она была не замужем, детей не имела. Весь смысл существования заключался для нее в работе. О том, что будет, когда старость постучится к ней в дверь, Пола предпочитала не думать.

1

— Дамы и господа, мы представляем вам «бриллиантовый голос Королевства». Мистер Эйнджел Тейт!

Зал Альберт-холла взорвался аплодисментами. Рукоплескали все — и скромно одетые «задние ряды галерки», и увешанный драгоценностями «партер», и кто-то в королевской ложе.

Еще бы, этот концерт должен был стать завершающим в рамках грандиозного турне, которое Тейт начал два года назад. Два года постоянных перелетов и переездов с одной концертной площадки на другую в самых разных городах мира подошли к концу. И теперь англичане жаждали воочию увидеть своего земляка, чей голос покорил сердца жителей многих стран.

Предваряя выход звезды, оркестр заиграл мелодию популярного хита из его репертуара…

— Эйнджел, приди в себя, черт тебя побери! Я же просил не пить до окончания турне!

Тебе надо-на сцену. Зрители ждут. — Фил Пулман, продюсер певца, отчаянно тряс его за плечо. Наконец, поняв всю тщетность своих попыток, он обратил гневный взгляд на Брюса, бывшего боксера, нанятого им специально для таких случаев. — Чего стоишь столбом?

Живо хватай его и тащи в душ! Чтоб через десять минут он был готов к выходу!

Оркестр, повинуясь знаку Фила Пулмана, в очередной раз заиграл популярную мелодию, заглушая недоуменный ропот в зале — начало концерта задерживалось…

Но вот рампу залили разноцветные огни, а луч световой пушки выхватил полуобнаженную мужскую фигуру, появляющуюся из-за кулис, и довел ее до середины сцены. Зрители взревели от восторга, увидев своего кумира.


Давай, детка, двигайся в такт со мной,

Что толку сидеть дома одной?

Давай, крошка, пой со мной.

Мое сердце давно в твоем плену…


Голос Эйнджела, чуть хрипловатый, проникал в сердца слушателей, рождая самые смелые сексуальные фантазии. Да и сам исполнитель являлся воплощением одной из них. Молодое мускулистое тело, покрытое бронзовым загаром; золотистая, ниспадающая на голубые глаза челка; обаятельная мальчишеская улыбка и повадки завзятого сердцееда. Если к этому добавить почти полное отсутствие одежды, не считая обтягивающих бриджей, впрочем лишь воспламеняющих воображение зрительниц, то можно представить, что творилось в душе каждой из них независимо от возраста.


Давай, детка, давай…


Шоу началось!

Аккуратно разложив вещи по полкам в шкафу, Пола печально огляделась. В ее маленькой квартирке царило полное отсутствие беспорядка. Да и откуда ему взяться, если она бывает дома крайне редко, в перерывах между работой.

Забравшись в кресло с ногами, она включила автоответчик и стала прослушивать сообщения, пришедшие за время ее полугодового отсутствия. Ничего интересного: три звонка от доктора Мортенсона с предложением новой работы, два — из клиники «Кленовый приют» опять-таки о работе, еще три — от «Сестер милосердия» и снова о работе, один — от Марджори Бингс…

Стоп! Пола перемотала пленку и вновь прослушала последнее сообщение. В нем Марджори, ее подруга по школе, приглашала на свою свадьбу, которая должна была состояться в будущую субботу. Пола нервно взглянула на календарь: но ведь это завтра!.. Решено — она примет приглашение, тем более что давно собиралась устроить себе небольшой отпуск.

Насколько помнила Пола, Марджори обитала в одном из предместий Лондона. Чтобы добраться туда к сроку, следовало выехать рано утром. Не теряя времени, женщина вытащила из шкафа недавно убранный туда саквояж и стала готовиться к поездке.

Эйнджел, развалившись в черном кожаном кресле, недовольно взирал на Фила, нервно меряющего шагами офис.

— Ты заставил меня притащиться к тебе чуть свет только для того, чтобы выслушать твои нравоучения? — В голосе певца звучал откровенный сарказм.

— Пойми, дело обстоит гораздо серьезнее, чем можно было предполагать. — Фил обеспокоенно посмотрел на своего подопечного. — Речь идет о твоей репутации…

— Чепуха! — перебил его Эйнджел. — Звезде моего уровня ничто не может нанести урона.

— Звезде — нет, — согласился продюсер. — А договоренности с «Пи Джи рекорде» — вполне.

Думаешь, боссы такой крупной звукозаписывающей компании захотят иметь дело с исполнителем, чье имя не сходит с первых полос самых скандальных изданий? Пойми, Эйнджел, ты уже не мальчик! Тебе тридцать два года и пора уже подумать о будущем. Контракт с «Пи Джи рекорде» — это твой счастливый билет.

— По-моему, ты все воспринимаешь в мрачных тонах. Да, мне уже за тридцать, но ведь мои поклонницы не знают об этом. Для них я двадцатишестилетний юнец. И потом, я, хоть убей, не понимаю, как моей репутации может повредить одно маленькое недоразумение?

— Недоразумение! — Фил Пулман, потеряв всякое терпение, сорвался на крик. — Только за прошедшую неделю тебя три раза задерживала полиция за то, что ты в пьяном виде разъезжал по городу. Если бы ты знал, чего мне стоило, чтобы известие об этом не попало в газеты!

— Поверь, Фил, я ценю все, что ты для меня делаешь, — пошел на уступку Эйнджел. Он впервые видел, чтобы продюсер так злился.

— Мне этого мало. Я требую твоего полного послушания, В противном случае наш с тобой договор будет аннулирован.

Эйнджел не на шутку испугался. За годы совместной работы он привык к тому, что все организационные вопросы решает Фил, и прекрасно понимал, чем для него обернется расторжение контракта с ним. Отбросив напускное спокойствие, он спросил:

— Ну и что я должен сделать?

— Жениться!

Глядя, как Марджори в ослепительно белом платье медленно идет по проходу к алтарю, Пола прослезилась. Она радовалась за подругу, которая нашла свое счастье. И в то же время ей было грустно оттого, что в ее собственной жизни такого праздника не предвидится. Мысли об одиночестве нахлынули горькой волной, и Пола заплакала уже по другому поводу.

Несчастная судьба, нерожденные дети, тоскливые годы без мужской любви… Как ей было ненавистно просыпаться каждое утро в холодной постели, не ощущая рядом тепла человеческого тела. Встречаться с подругами, у которых уже давно росли внуки, слушать их разговоры о мужьях и детях и понимать собственную ущербность. Возможно, именно поэтому она предпочла оборвать все дружеские связи, за исключением связи с Марджори, которая, подобно ей, не успела вовремя «свить свое гнездо».

Существование такой же, как она, одинокой подруги служило для Полы своеобразным утешением. Свидетельством того, что она не обойдена жизнью, а просто живет иначе, чем другие. И вот теперь Марджори, влюбленно глядя в глаза жениху, произносит брачные обеты…

— Что?! — От изумления Эйнджел подскочил на месте.

— По-моему, я ясно выразился. Необходимо, чтобы ты женился. Причем чем скорее, тем лучше! — Фил Пулман жестко отчеканил каждое слово.

— Послушай, мне все понятно: я провинился и все такое… Я согласен работать без выходных, но женитьба…

— Ничего тебе не понятно! — рявкнул продюсер. — Твой брак — единственное, что сможет поднять твою репутацию в глазах общественности. И это не просьба, Эйнджел, это мое требование.

— Хорошо, я согласен, — немного подумав, ответил тот.

— Вот и ладненько, — оживился Фил. — Я постараюсь подобрать подходящую девушку на роль твоей невесты в самое ближайшее время. Пресс-служба подготовит какую-нибудь романтичную историю для твоих поклонниц, и…

— Нет, — решительно прервал его Эйнджел и поднялся с кресла. — Я дал согласие на брак, но не на то, чтобы ты выбирал мне жену.

Я сам займусь этим, а ты лучше проследи за подписанием контракта с «Пи Джи рекорде».

Понимая, что и так добился слишком многого, Фил опасался перегнуть палку.

— Будь по-твоему, — буркнул он вслед захлопывающему за собой дверь певцу.

Пола, нервно сжав руль, ехала по Олд-стрит.

Хотя Марджори и предлагала ей погостить еще несколько дней, она предпочла вернуться в Лондон сразу же, как только позволили приличия.

Ей отнюдь не улыбалось выслушивать от общих знакомых вопросы о том, когда же и она решится создать семью.

Можно подумать, что дверь ее квартиры осаждают толпы мужчин, желающих соединить с ней свою судьбу, а она упорно сопротивляется этому. Но не могла же она заявить вслух о том, что уже и не помнит, когда в последний раз ее приглашали на свидание, а букеты цветов у нее давно уже ассоциируются с похоронами. Ей не хотелось становиться объектом жалостливых взглядов и смолкающих при ее появлении разговоров более удачливых сверстниц.

— Господи, ну почему я такая несчастливая? — отчаянно взывала Пола и не получала ответа.

Горькая обида неизвестно на кого за свою несложившуюся жизнь вызвала слезы. Она вытирала их, но они лились нескончаемым потоком, застилая глаза.

В какой-то момент охваченная горем женщина выпустила из-под контроля дорогу и вырулила на встречную полосу. Тут же ей в лицо ударил ослепляющий свет фар. Пола рефлекторно нажала на тормоз и испытала ощутимый удар по правому крылу машины. Спустя мгновение дверца с противоположной стороны распахнулась и чьи-то руки вытащили ее наружу.

Ошеломленная произошедшим Пола недоуменно взирала на своего спасителя, молодого мужчину, что-то встревоженно ей говорящего. Она не слышала его, все еще находясь в состоянии шока, лишь видела, как шевелятся губы на красивом загорелом лице с такими ясными и добрыми глазами. Отчего-то он показался ей знакомым.

Пола вдруг ощутила непреодолимое желание прикоснуться к нему, почувствовать ладонью его тугие мышцы, рельефно проступающие сквозь тонкий батист расстегнутой на груди рубашки. Она потянулась к нему — и в это мгновение слух вернулся к ней.

— Ты что, ненормальная? Не видишь, куда едешь? — В голосе незнакомца слышалась плохо скрываемая ярость.

Оказывается, он вовсе не добрый. Пола мысленно пожелала себе вновь оглохнуть, чтобы не слышать дальнейшего.

— Не умеешь водить — не садись за руль!

Тебе что, жить надоело?

Надоело, ох как надоело! Внезапно женщина ощутила приступ жгучей тоски и, более не в силах сдерживаться, зарыдала в голос. От подобной реакции на свои слова мужчина несколько опешил, а потом, уже несколько смягченным тоном, попытался ее утешить:

— Ладно, не стоит расстраиваться. Со всяким случается. Хорошо, что жива осталась. У меня бывали ситуации и похуже.

Он прижал ее к груди и успокаивающе погладил по голове. Оказавшись в непосредственной близости от его источающего скрытую силу тела, Пола поймала себя на том, что испытывает необычайное чувство защищенности. Ей хотелось как можно дольше продлить эти мгновения, но постепенно ее рыдания переросли в сдавленные всхлипы и вскоре затихли. В это время раздался звук полицейской сирены — к месту аварии подъехала патрульная машина.

Отстранив от себя Полу, мужчина поспешил навстречу выходящему из нее сержанту.

Они о чем-то переговорили, после чего незнакомец сел в свою порядком покалеченную машину и уехал, а полицейский подошел к одиноко стоящей Поле. Вопреки всему, на его лице не было ни капли гнева.

— Ну, мисс, вам просто повезло:

— мистер Тейт не имеет к вам никаких претензий.

— Кто? — Женщина недоуменно уставилась на патрульного.

— Мисс, только не говорите, что не узнали Эйнджела Тейта, находясь от него в нескольких дюймах. Моя жена говорит, что распознала бы его и за милю.

— Эйнджел Тейт? — все еще не веря своим ушам, переспросила Пола.

— Ну да, самый известный из современных певцов. Он был так добр к вам, что решил не затевать разбирательства, хотя вы изрядно помяли его машину. Думаю, ремонт обойдется ему в не одну тысячу фунтов. Ну да он может себе это позволить. — Полицейский посмотрел на то, что некогда было машиной Полы, и добавил:

— А вам, мисс, похоже, придется добираться домой на такси.

— Я была в объятиях Эйнджела Тейта! Господи, кому скажешь — не поверят!

Вызванная сержантом машина доставила Полу домой два часа назад, а она все никак не могла прийти в себя. За это время женщина успела принять ванну, приготовить ужин и сейчас лежала в постели перед работающим телевизором. На экране под ритмичную музыку двигался ее недавний знакомый, а толпы осаждающих сцену поклонниц рыдали от восторга.


Давай, детка, давай…


Нет, сон определенно не шел к ней. Подпевая звезде, Пола выбралась из-под одеяла и прошла в кухню. Если память не изменяла ей, то где-то на полке хранилась бутылка хорошего вина. Вообще-то она была равнодушна к алкоголю, но сегодняшнее происшествие не входило в ранг обычных. Да уж, не каждый день предоставляется возможность рыдать на груди красавца, по которому сохнут женщины всего мира.

Вернувшись в постель с бокалом красного «Шато Латур», Пола обнаружила, что трансляция концерта Эйнджела Тейта окончилась и теперь миловидная диктор рассказывала телезрителям о погоде. Тогда женщина принялась переключать каналы в надежде найти тот, по которому передают хоть что-нибудь о звезде.

С третьей попытки ее поиски увенчались успехом. В беседе с ведущим популярного токшоу Эйнджел рассказывал о том, каким тиражом разошелся его последний музыкальный альбом, и делился планами на будущее. Пола его не слушала, она смотрела на то, как он улыбается, как отбрасывает падающую на глаза челку…

А ведь он, наверное, уже забыл обо мне, с грустью подумала Пола, глядя в удивительной глубины глаза мужчины на экране. Кто я для него? Всего лишь одна из многих впадающих в экстаз при виде него поклонниц. Он молод, красив, а я?..

Ей вдруг вспомнилось, как Эйнджел уехал с места аварии, даже не попрощавшись с ней, словно ее и не было там. Конечно, будь она одной из тех длинноногих красоток моделей, что демонстрируют туалеты известных кутюрье, ему бы не пришло в голову так поспешно расстаться с ней. Возможно, Эйнджел пригласил бы ее на ужин, а тут…

— Он даже не захотел подать на меня в суд! — Почувствовав себя униженной, она всхлипнула. — Я для него старая, некрасивая. — Ее взгляд упал на опустевший бокал. — Да к тому же еще и пьяница-а-а…

Уткнувшись лицом в подушку, Пола зарыдала от жалости к себе. Она еще всхлипывала, когда спасительный сон сморил ее.

— Я свою часть уговора выполнил: соглашение с «Пи Джи рекорде» достигнуто, — произнес Фил Пулман, увидев Эйнджела, входящего в офис. — А как обстоит дело с поисками невесты?

Его подопечный мысленно чертыхнулся — вчерашний разговор совсем вылетел у него из головы. Он решил потянуть время в надежде, что Фил оставит бредовую идею насчет женитьбы.

— Я.., э-э-э.., как раз думал о твоем предложении…

— Эйнджел, — приторно-сладким, однако не сулящим собеседнику ничего хорошего голосом перебил его продюсер, — позволю напомнить тебе, что это было не предложение, а условие. И надеюсь, тебе не пришло в голову дать задний ход? — Фил посмотрел на певца взглядом голодного удава. — В противном случае я в течение нескольких часов соберу пресс-конференцию, на которой заявлю, что ты самый недисциплинированный сукин сын в шоу-бизнесе! — Последние слова он буквально выкрикнул. — И это поставит жирный крест на твоей звездной карьере.

Если Фил Пулман что-либо обещал, то он это делал. За долгие годы совместной работы Эйнджел неоднократно имел возможность убедиться в этом. Поэтому, обеспокоенный мрачной перспективой, нарисованной продюсером, принялся беззастенчиво врать:

— Вообще-то я как раз собирался тебе сказать, что уже нашел прекрасную кандидатуру на роль миссис Тейт.

— Ну и кто же она? — Подозрительная сговорчивость Эйнджела заставила Фила насторожиться.

— Ты ее не знаешь, — поспешил уверить его собеседник, лихорадочно гоняя мысль в поисках возможного выхода.

— Как ее имя? — Мистер Пулман вовсе не думал сдаваться.



— Оно тебе неизвестно…

— Имя! — В голосе продюсера появились железные нотки.

— Ну зачем знать имя, которое тебе ни о чем не скажет, если вскоре ты сможешь лично познакомиться с ней.

— Когда?

— С минуты на минуту, — ответил Эйнджел прежде, чем успел подумать.

— Хорошо, я подожду.

Фил Пулман, успокоившись, сел в кресло.

А Эйнджел решил, что назовет невестой первую же девушку, которая войдет в дверь. И будь что будет…

Сверившись с адресом, написанным на бумажке, Пола решительно поднялась по широким ступеням небоскреба и подошла к справочной:

— Офис мистера Пулмана, пожалуйста.

— Двадцать седьмой этаж, на лифте северного крыла, — бесстрастным голосом ответила ей миловидная девушка за конторкой.

— Спасибо.

Став в очередь к лифту, Пола еще раз мысленно произнесла все, что собиралась сказать продюсеру Эйнджела. Она не намерена принимать подачки от мужчины, пусть даже и очень известного, поэтому собирается лично оплатить все расходы мистера Тейта по ремонту машины.

Сегодня утром она проснулась с головной болью и твердым решением выплатить Эйнджелу все до последнего пенни. С этой целью Пола впервые сняла деньги с банковского счета, который пополняла годами, обеспечивая себе достойную старость. И опять-таки именно с этой целью, используя необходимые связи, раздобыла адрес, по которому пришла.

Лифт пошел вверх. С той же стремительностью, с какой Пола удалялась от первого этажа, улетучивалась ее решимость. К тому времени, когда двери кабины гостеприимно распахнулись, она готова была повернуть назад, но ноги словно сами собой ступили на мягкую ковровую дорожку, ведущую к столу секретаря. И ей ничего не оставалось, как начать это своеобразное восхождение на Голгофу…

— Мистер Пулман, к вам мисс Пола Дайвелл. Она говорит, что у нее дело, связанное с мистером Тейтом. — Голос секретаря по селектору прозвучал сухо и официально, что означало одно: посетительница здесь впервые и не принадлежит к числу тех, кого следовало впускать в кабинет босса без промедления. — Ей подождать?

— Пусть войдет, — распорядился Фил и вопросительно взглянул на Эйнджела. — Надеюсь, эта цыпочка за дверями уже справила свое совершеннолетие, потому что… — Окончание фразы застряло у него в горле. С первого же взгляда, брошенного на вошедшую Полу, становилось ясно, что совершеннолетие она отпраздновала очень давно и уж никак не подходит под определение «цыпочка».

Женщина, представшая перед Пулманом без малейшего намека косметики на лице и с собранными в тугой узел черными волосами, была среднего роста. Вынести суждение о том, насколько хорошо она сложена, мешал серый мешковатый костюм, состоящий из длинной прямой юбки и застегнутого под самое горло пиджака. Единственным украшением, которое мисс Дайвелл позволила себе надеть, были золотые часики в виде кулона, висящие на тонкой цепочке.

Эйнджел, заметив растерянность продюсера, заметно оживился. Он узнал в посетительнице вчерашнюю знакомую и воспринял это как знак свыше. Не долго думая, он бросился к женщине и, по-хозяйски приобняв ее, торопливо произнес:

— Фил, разреши представить тебе мою невесту. Пола, это Фил Пулман. Помнишь, я тебе много о нем рассказывал?

— Очень приятно, мисс Дайвелл, — выдавил вежливое приветствие начавший приходить в себя продюсер. — Позвольте узнать…

— Позволит, обязательно позволит… — поспешно оборвал его Эйнджел и добавил:

— Но в другой раз. А сейчас, извини, нам пора идти.

Мы спешим, правда, Пола?

Не дав опешившей женщине и рта раскрыть, он схватил ее за руку и вытащил из кабинета, бросив Филу на прощание:

— Я позвоню тебе!

Пола осмелилась посмотреть на своего спутника, только когда двери лифта закрылись за их спинами и они остались наедине.

— Простите, но я не совсем поняла, что происходит. Там, в кабинете.., вы.., гмм.., назвали меня.., невестой?

— Не обращайте внимания. Я пошутил, — ответил Эйнджел, радуясь тому, как виртуозно выпутался из заготовленной Филом западни.

— То есть как?

— Это долгая история… — усмехнулся мужчина и вдруг вспомнил. — Да, вы ведь пришли к Филу с каким-то делом по поводу меня. Наверное, надеялись получить кое-какую сумму?

Признайтесь, что, узнав, кто я такой, вы решили немного заработать, да?

— Как вы смеете?! — Пола чуть не задохнулась от возмущения.

— Да ладно, после того как вы выступили в роли моей спасительницы, я согласен выплатить вам небольшое вознаграждение…

— Вы все неверно истолковали! Я пришла, чтобы отдать деньги! — гневно перебила его Пола.

— Что? — Теперь настала очередь Эйнджела удивляться. Находясь на вершине славы, он привык к тому, что окружающие под разными предлогами просят у него денег, но впервые ему их предлагали просто так.

Воспользовавшись минутным замешательством собеседника, Пола пояснила:

— Ваша машина пострадала вчера по моей вине. Мне кажется, будет справедливо, если я возмещу материальный ущерб. — Неожиданно она испугалась, что ее денег может не хватить, поэтому поспешно добавила:

— Естественно, в пределах разумного.

Эйнджел секунду молча смотрел на нее, а затем, запрокинув голову, оглушительно расхохотался.

— Не вижу ничего смешного в том, что я только что сказала. — Пола гордо вскинула подбородок.

— Не обижайтесь, просто ваше предложение так неожиданно, — уже серьезно произнес Эйнджел и спросил:

— Вам никто еще не говорил, какое вы удивительное создание?

В этот миг лифт остановился на первом этаже и, растворив двери, выпустил их в холл.

Пола повернулась к спутнику с самым решительным видом.

— Так вы возьмете деньги?

В ответ Эйнджел взял ее руку в свою ладонь и, поразившись тому, какая она маленькая и изящная, покачал головой.

— Нет, Пола, я не приму ваших денег, но если вы столь щепетильны в вопросах долга, то у меня есть идея. Вы оплачиваете наш ужин в ресторане, и мы в расчете. Идет? — Видя, что женщина не торопится с ответом, он поинтересовался:

— О чем вы еще думаете?

— Я никак не могу обнаружить подвоха в ваших словах. В чем вы выигрываете? — Она внимательно посмотрела ему в глаза. Они заискрились веселым смехом.

— Разве я вам не сказал? Все дело в том, что я очень много ем.

— Ответьте, Пола, почему вы выбрали такую профессию: сиделка у безнадежных больных. Неужели вам не страшно общаться с человеком, заведомо зная, что он вскоре умрет? — спросил Эйнджел.

— Я никогда об этом не задумывалась. Страх…

Но что он в сравнении с муками обреченных?

Мне всегда казалось жестоким выносить смертельный приговор еще живому человеку. Необходимо, чтобы он до последней минуты верил в то, что и у него есть шанс. И вдвойне важно, чтобы рядом был тот, кто в это тоже верит…

Они медленно подошли к дому Полы. Время, проведенное вместе, позволило им многое узнать друг о друге. Пола обнаружила, что под маской смазливого юнца скрывается зрелый мужчина с большим жизненным опытом. А Эйнджел заметил, какими красивыми становятся глаза Полы, когда в них отражается ночное небо, или как она преображается, если ее лицо озаряет улыбка.

Пола взбежала по ступенькам входа и обернулась к спутнику.

— Спасибо, Эйнджел… — Она умолкла, словно подыскивая нужные слова. — Я хочу, чтобы вы знали: этот вечер навсегда останется в моей памяти. Сегодня мне стало понятно, что не обязательно быть красивой, чтобы узнать счастье.

Вы помогли мне в этом.

— Распусти волосы, — неожиданно переходя на «ты», попросил мужчина, не сводя с нее пристального взгляда.

— Что?

Пола подумала, что ослышалась, но он повторил:

— Распусти волосы так, чтобы они свободно ниспадали.

Она смущенно опустила глаза, затем быстрыми движениями вытащила заколки — и роскошные, цвета воронова крыла волосы окутали ее плечи.

Эйнджел стремительно поднялся к ней и приник ртом к ее губам. Секунду, только секунду длился их поцелуй, но для Полы время замерло, даруя неописуемое блаженство.

Но вот он отстранился, сбежал по ступеням, обернулся и сказал:

— Запомни, Пола Дайвелл, ты очень красивая женщина. Если кто-то скажет тебе другое, то он — лжец.

Спустя мгновение ночная тьма поглотила его быстро удаляющуюся фигуру. А Пола еще некоторое время стояла неподвижно, вглядываясь в густой сумрак. Но вот ее рука поднялась, пальцы коснулись губ, которые расплылись в счастливой улыбке.

2

— О нет, только не это! — в отчаянии простонал Эйнджел, обнаружив припаркованную рядом с его домом машину Фила Пулмана.

Он был совершенно не готов к каким бы то ни было объяснениям, которые наверняка потребует от него продюсер. Судя по тому, что тот не стал дожидаться завтрашнего дня, а примчался к нему в столь поздний час, Фил был явно обеспокоен. Но, вспомнив выражение, которое возникло на его лице при появлении Полы, Эйнджел злорадно пробормотал:

— Что ж, Фил, не рой яму другому…

Войдя в дом, молодой мужчина неторопливо расспросил обо всех звонках, имевших место в его отсутствие, у камердинера и только после этого прошел в библиотеку, где в ожидании его томился Фил.

При виде певца мистер Пулман захлопнул книгу, которую листал, и произнес:

— Эйнджел, мальчик мой, признайся, что мисс Дайвелл.., это ведь был не более чем розыгрыш, верно? Ты это сделал нарочно, чтоб позлить старика Фила…

— Вовсе нет. — Эйнджел мысленно усмехнулся. Его догадка оказалась верна: Фил пришел в смятение от его выбора «невесты». — Пола замечательный человек, из нее получится прекрасная миссис Тейт.

— Но это невозможно! — Потеряв самообладание, мистер Пулман вскочил и принялся мерить шагами комнату. — Ваша разница в возрасте…

— Чепуха! — перебил его Эйнджел. — Пола старше меня всего на восемь лет. Не забывай, мне тридцать два года.

— Но твои поклонницы об этом и не подозревают! Представляешь, какой резонанс вызовет в обществе подобный брак?!

Молодой мужчина вспомнил, как преобразилась Пола в тот момент, когда волосы мягкими волнами упали на ее плечи, и возразил:

— Ты не подозреваешь, какой прекрасной она может быть. Она сама этого не знает. В этом и заключена часть ее очарования. — И Эйнджел мечтательно улыбнулся.

Его собеседник огорченно всплеснул руками.

— Боже! Значит, это не розыгрыш? Ты действительно влюблен в эту женщину? Тогда я напрасно теряю время, пытаясь отговорить тебя от женитьбы на ней.

— Да, Фил, ты напрасно теряешь время.

Проводив посетителя до дверей, Эйнджел вернулся в библиотеку и, сев в мягкое кресло, задумался. Он, конечно, не испытывал к Поле тех чувств, о которых говорил Филу. Но все же некая доля правды в его словах присутствовала. Она заключалась в том, что при желании Пола могла превратиться в очаровательную женщину. Кроме того, ее скромность, чувство собственного достоинство и доброта составляли идеальный набор качеств, требующихся для будущей миссис Эйнджел Тейт.

В конце концов ему тридцать два года и пора бы уже подумать о том, чтобы создать семью.

Эйнджел не видел необходимости в бешеной страсти. Взаимоуважение между супругами, по его мнению, вполне способно было заменить любовь. Постоянно окруженный многочисленными поклонницами, избалованный женским вниманием, он в нее попросту не верил.

Порой, просыпаясь утром, ему было трудно вспомнить лицо той, с кем он провел ночь, не говоря уже о ее имени. В его сознании оставался не образ партнерши, а ощущение от совместно проведенной ночи: хороший секс, плохой секс…

Решено — он сделает Поле предложение.

Завтра же!

Аромат свежеприготовленного кофе медленно поднимался от чашки, навевая самые чувственные фантазии. Пола сделала глоток и, прикрыв от наслаждения глаза, замерла. Утро мощным потоком света вливалось в окно ее квартирки, обещая ясный и теплый день, и она не собиралась проводить его, сидя дома.

Вчерашний вечер пробудил в ней жажду жизни, заставляя дышать полной грудью и ощущать все радости земного существования. Теперь, когда Пола узнала, что значит чувствовать на губах поцелуй самого желанного мужчины в мире, слышать от него «ты очень красивая», счастье радужным сиянием наполнило ее сердце. И пусть больше это никогда не повторится, воспоминание о нескольких удивительных часах, проведенных с Эйнджелом Тейтом, будет согревать ее всю оставшуюся жизнь…

И тут, прерывая ее не лишенные приятности размышления, раздался звонок домофона.

Недоумевая, кто бы это мог быть, Пола сняла трубку. Ей стоило огромных усилий сохранить спокойствие, когда до нее дошло, кто стоит у дверей внизу.

— Пола, это Эйнджел. Я могу подняться?

— Да, да.., конечно. Пожалуйста.

Пока гость шел по лестнице, в голове женщины возникло множество вопросов. Чем вызван этот визит? Что понадобилось мистеру Тейту в ее жилище и связано ли это со вчерашними событиями? Неожиданно Пола испугалась.

Она сама не могла объяснить почему. Просто ощутила слабость в коленях и то, как по спине пробежали мурашки. Воистину нет худшей пытки, чем томительная неизвестность!

Первое, что бросилось ей в глаза, когда она отворила дверь, был огромный букет жемчужно-белых роз, следом за которым, ослепительно улыбаясь, возник Эйнджел Тейт.

— Привет, — произнес он, и его голубые глаза оценивающе скользнули по ее фигуре. — Этот наряд тебе идет больше, чем вчерашний.

Он не скрывает твоих достоинств.

От подобного комплимента Пола смущенно зарделась. Она не привыкла к такого рода откровенности. Естественно, если бы ей было известно о его приходе заранее, то ее туалет отличался бы большей скромностью. Но Пола не ждала гостей, поэтому ее бедра, подчеркивая их округлость, облегали джинсы. Мужская клетчатая рубаха, некогда приобретенная на одной из сезонных распродаж в «Хэрродс» и сейчас завязанная узлом на животе, позволяла лицезреть ложбинку между упругими грудями. Жгуче-черная грива волос была перехвачена сзади ярко-зеленым, под цвет глаз, шелковым платком.

Замешательство Полы, вызванное его словами, несколько позабавило Эйнджела. Он еще раз убедился в правильности своего решения.

Вспомнив о принесенных цветах, мужчина протянул ей букет со словами:

— Надеюсь, этот скромный дар сможет искупить мою вину за столь внезапное вторжение.

— Что вы, Эйнджел, я вам очень рада.

Искренность, прозвучавшая в ее голосе, приятным теплом отдалась в его груди. Неожиданно он ощутил желание прижать Полу к груди, ощутить запах ее волос, уловить биение ее сердца… Какое-то странное чувство шевельнулось в его душе. Новое, доселе незнакомое… Неужели любовь? От подобной мысли Эйнджел несколько растерялся. Нет, не может быть. Это глупо.

Стараясь ничем не выказать овладевших им эмоций, он поинтересовался:

— Разве то, что произошло вчера, не дает нам право общаться без формальностей и перейти на «ты»? Или я выхожу за рамки дозволенного?

— Нет, что вы.., что ты, — тут же поспешила исправиться Пола. — Просто я еще не привыкла к тому, что такой мужчина, как ты, обратил на меня внимание.

— Придется привыкнуть, Пола Дайвелл; так как я намерен пригласить тебя на свидание и не потерплю отказа.

— Не вижу иного выхода, кроме как подчиниться грубой силе. — Женщина улыбнулась, — а ее сердце радостно забилось в груди. Неужели кто-то там, наверху, и впрямь решил, что она достойна счастья?

— Грубой силе? Иногда я бываю очень нежным. — Эйнджел пристально посмотрел ей в глаза и коснулся ладонью ее щеки. Что, черт побери, с ним происходит? Он готов наброситься на нее тут же, у двери. Ни одна женщина до сих пор не вызывала у него подобной реакции. — Думаю, у меня еще будет время продемонстрировать тебе это, — с трудом сдержавшись, произнес мужчина.

Пола вновь покраснела оттого, что прекрасно поняла его намек. Мысленно представив Эйнджела обнаженным и ласкающим ее, она судорожно сжала пальцы в кулак так, чтобы боль от впившихся в нежную кожу ногтей заглушила нарастающее возбуждение. Господи, хоть бы он не заметил овладевшего ею смятения!

Желая укрыться от его проницательного взгляда, чтобы привести мысли в порядок, Пола пробормотала:

— Я, наверное, должна переодеться, чтобы выглядеть подобающим образом…

— Ни в коем случае, — прервал ее Эйнджел, прекрасно представляя, что в понимании Полы означает «подобающим образом». Он не хотел видеть женщину облаченной в один из тех бесформенных костюмов, которыми, судя по всему, изобилует ее гардероб. — Ты прекрасно одета для прогулки по Ковент-Гарден.

— Ковент-Гарден? — ошеломленно воскликнула Пола, ожидающая, что Эйнджел пригласит ее в один из новомодных "ресторанов на Регент-стрит, которые так любят посещать знаменитости.

— Ну да, с детства обожаю смотреть на выступления акробатов и фокусников, — пояснил он и, вдруг смутившись, добавил:

— Но если ты против, мы можем пойти куда-нибудь еще.

— Нет, что ты, я с удовольствием посмотрю цирковое представление, — согласилась Пола, а про себя подумала о том, сколько еще неожиданного ей придется узнать об Эйнджеле Тейте.

— Смотри, Пола, как это у него так получается?! Он что, резиновый? — спросил Эйнджел, с восхищением наблюдая за «человеком-змеей».



Она улыбнулась. Уже в течение двух с половиной часов они переходили от павильона к павильону. Позади была стрельба по мишеням, катание на лошадях, поедание мороженого и многое другое… Пола призналась себе, что давно так много не смеялась. У нее было такое чувство, словно Эйнджел передал ей часть своей силы и энергии, и она молилась, чтобы этот день длился как можно дольше.

Держась за руки, совсем как многочисленные окружающие их подростки, они медленно шли мимо артистических площадок. Пола получала удовольствие от близости Эйнджела, а он наслаждался тем, что ему уже долгое время удается быть неузнанным.

Две девочки лет тринадцати остановились перед ними, и одна, широко распахнув глаза, неожиданно уставилась на него.

— О мой Бог, Синтия! Это же Эйнджел Тейт!

Ее крик был подобен набату. Тотчас множество любопытных взглядов обратилось в его сторону.

— Ты умеешь бегать? — быстро спросил Эйнджел у Полы.

— Шутишь? В школе я три года подряд держала первенство на длинных дистанциях, — ответила она.

— Тогда побежали! — скомандовал ее спутник и, крепко сжав руку Полы, рванул в сторону ближайшего переулка.

Спустя мгновение, поняв, что случайно опознанный кумир может улизнуть, незадачливые поклонницы бросились вдогонку. К ним присоединились и другие…

Вошедшая в раж, толпа преследователей уже нагоняла беглецов, когда после очередного поворота Эйнджел резко свернул в небольшой проулок и увлек за собой Полу. Прижав ее к кирпичной стене старинного дома, он приложил палец к своим губам, призывая к молчанию.

Топот поклонников приближался. Эйнджел и Пола затаили дыхание, лишь стук их сердец, отчетливо слышимый в тишине, свидетельствовал о том, что они не из камня.

Обманутые преследователи удалились в неверном направлении. Опасность миновала. Пола судорожно вздохнула, пытаясь осторожно высвободиться из крепких объятий спутника, но он не выпускал ее. Подняв лицо, она встретила внимательный взгляд, красноречиво говорящий о том, что сейчас последует.

И действительно, с еле сдерживаемым стоном Эйнджел приник ртом к ее губам. В ту же секунду женщина ощутила его горячую ладонь на своей груди. Волна страстного желания, доселе сдерживаемая в глубинных тайниках ее тела, хлынула наружу. Пола, тесно прижавшись к Эйнджелу, почувствовала, как сильно он хочет ее, и это открытие доставило ей радость.

Эйнджел с тихим смехом разомкнул объятия.

— Мы — сумасшедшие. Нас арестуют за непристойное поведение.

— Господи, мои подруги, узнав об этом, умерли бы от зависти. — На лице Полы возникла кокетливая улыбка.

— Твои подруги такие же жадные до любви, как и ты? — Эйнджел посмотрел на нее с любопытством.

— А ты как думаешь? — Пола игриво взялась за ремень его брюк.

— Я думаю, что, если мы немедленно не отправимся к тебе, мне придется овладеть тобой прямо здесь. — В глазах мужчины сверкнул огонек азарта.

— Так чего же ты ждешь? — Она вызывающе запрокинула голову.

— Ты ненормальная…

— Это хорошо или плохо?

— Это очень хорошо.

Когда они добрались до квартиры Полы, их выдержка была уже на исходе. Собственно говоря, они бы дали волю чувствам еще по дороге, в машине, но у таксиста, сидящего за рулем," было такое благочестивое лицо, что им пришлось держать себя в руках.

Зато теперь, лишь только входная дверь хлопнула за спиной, отрезая их от остального мира, сорванная одежда взлетела в воздух, беспорядочно оседая на пол. Освободившись от ставших вдруг такими тесными плавок, Эйнджел с необычайной легкостью подхватил Полу и усадил себе на бедра. В тот же миг женщина радостно ощутила, как его горячая пульсирующая плоть вторгается в сокровенные пределы ее тела. Выгнувшись дугой, она предоставила всю инициативу Эйнджелу и не ошиблась.

Он оказался умелым и опытным любовником. Несколько раз, почти подводя Полу к пику экстаза, мужчина останавливался, и тогда она требовала продолжения ласк, умоляла подарить ей желанное блаженство. И Эйнджел снисходил до жалобных просьб…

И вот наконец Пола почувствовала, как жаркая волна, зародившаяся в глубине ее тела, мощным накатом вырывается на свободу. Судорожно всхлипнув, она крепче охватила ногами мускулистые бедра мужчины и забилась в сладостных муках, постепенно затихая…

— Ты само совершенство, — прошептал Эйнджел минуту спустя и посмотрел на женщину ласковым взглядом. — Мне еще ни с кем не было так удивительно хорошо.

— Это все потому, что ты сам великолепен, — прошептала Пола, счастливо улыбаясь.

— Знаешь, а я ведь впервые не дошел до кровати, — вдруг усмехнулся он.

— Так в чем дело? Могу показать дорогу.

Пола вырвалась из его объятий и, призывно глядя ему в глаза, стала медленно отступать к спальне.

— Ты уже жаждешь продолжения? — Эйнджел подобно хищнику оскалил зубы, чувствуя приближение охотничьего азарта.

— Я быстро вхожу во вкус. — И Пола облизнула кончиком язычка пересохшие от возбуждения губы.

Не сводя с нее многозначительного взгляда, он начал подбираться к ней. Она как завороженная следила за игрой мышц на его покрытом бронзовым загаром теле. Эйнджел не торопился, словно предоставляя возможность разглядеть себя получше, чем она и воспользовалась. Широкая, почти лишенная растительности грудь медленно вздымалась, украшенными маленькими темно-вишневыми сосками. Рельефный живот навевал воспоминания об античной скульптуре, а тонкая, проходящая через него полоска золотистых курчавых волос направляла любопытный взгляд дальше…

Воочию убедившись, что он готов к новой атаке, Пола оглянулась в поисках пути отступления.

Но Эйнджел покачал головой.

— Нет, Пола Дайвелл, даже не думай. Тебе не скрыться от меня. Лучше сдайся на милость победителя. Я хочу тебя и возьму, даже если ты убежишь на Лендс-Энд <Лендс-Энд — крайняя западная точка Великобритании. (Прим, пер.)>.

— Не будь таким самонадеянным, Эйнджел Тейт. Сначала поймай меня.

Улучив момент, женщина скрылась в спальне. Эйнджел, глухо зарычав, бросился за ней.

— Берегись, Пола! Я иду по следу!

Ответом ему стал ее дразнящий смех.

Ворвавшись в комнату, он обнаружил, что она пытается спрятаться в гардеробе. Застигнутая на месте «преступления», Пола взвизгнула и кинулась к стоящей у противоположной стены кровати, явно намереваясь отбиться от преследователя с помощью подушек. Она почти достигла цели, когда Эйнджел в три прыжка настиг ее.

Пола ощутила горячее, прерывистое дыхание «охотника» на своей шее, а потом и прикосновение его тела, покрытого бисерной россыпью пота, к спине. Крепкие ладони жадно обхватили ее груди, затем одна из них бесцеремонно скользнула ниже, туда, где уже бушевало нешуточное пламя.

Пола застонала от наслаждения.

— Я же предупреждал, что тебе не укрыться от моего желания, — прошептал ей на ухо мужчина и вошел в нее уверенным движением.

Стараясь слиться с ним в единое целое, она отвела руки назад и крепко сжала тугие, вздрагивающие с каждым толчком ягодицы Эйнджела. Он отреагировал на это довольным рыком…

Ровное дыхание погруженной в сон Полы, словно крылья мотылька, касалось груди Эйнджела. Задумчиво глядя на ее умиротворенное лицо, он ловил себя на мысли, что еще никогда не испытывал ни к одной женщине чувства, подобного тому, которое вызывала в нем Пола.

Необычайная нежность поселилась в его сердце с тех пор, как он встретил ее. И не было границ его удивлению, когда осознание этого пришло к нему.

Как же так? Сотни, тысячи ослепительных и утонченных, всеми признанных красавиц прошли перед ним обезличенной массой, чтобы уступить первенство сорокалетней сиделке?!

Значит ли это, что она и есть та самая единственная, предначертанная ему судьбой половинка? И если да, то чем он заслужил столь щедрый дар?..

Солнечный луч скользнул по щеке спящей, она улыбнулась.., и открыла глаза. Заметив наблюдающего за ней Эйнджела, Пола чуть слышно прошептала:

— Как хорошо! Я думала, ты мой сон, и боялась проснуться. Вдруг исчезнешь. А ты здесь, рядом и такой реальный, что даже не верится. — Неожиданно по ее лицу промелькнула тень печали. — Как долго это продлится?

Шшш… — Пола прикрыла его рот ладонью. — Не отвечай. Я не хочу знать. Пусть все идет, как идет. — Внезапно она звонко рассмеялась. — Кто бы мог подумать, что в сорок лет я впервые узнаю счастье? Что оно само найдет меня да еще предстанет в облике прекраснейшего из мужчин? — Ее рука с нежностью коснулась золотистой челки Эйнджела. — Я люблю тебя, Эйнджел Тейт.

В ответ он склонился над ней и стал покрывать поцелуями. Пола закрыла глаза, стараясь почувствовать каждым дюймом своего тела нежные прикосновения губ Эйнджела. Вот они, подобно двум бабочкам над цветком, затеяли игру вокруг ее соска. Затем спустились по округлому животу и заскользили ниже…

Эйнджел ощутил, как задрожало в сладостной истоме тело возлюбленной, услышал из ее уст призывный стон:

— Возьми меня!..

Сердце его радостно затрепетало оттого, что Пола доверилась ему, отдавая всю себя без остатка. Сильными руками он ласкал ее плечи, грудь, бедра, заставляя все сильнее испытывать любовную жажду. В какой-то момент ему стало ясно, что Пола больше не в силах выносить эту изощренную пытку. И он почувствовал, что готов даровать спасение своей возлюбленной от сжигающего ее изнутри огня.

Пола застонала и выгнулась подобно монгольскому луку, заставляя глубже проникать в недра своего естества. Мужчина подчинился ее воле, и спустя мгновение их захлестнула волна экстаза…

Прерывисто дыша, Эйнджел перекатился на бок и лег рядом с Полой. Она положила ладонь на его грудь, усеянную крошечными, каплями влаги, точно такими же, какие покрывали лоб и виски любимого.

Он улыбнулся и, обняв ее за плечи, сказал:

— Я нашел свое счастье, Пола. Я нашел его рядом с тобой. Ты и есть мое счастье. И мне хочется всегда чувствовать тебя рядом, сплю ли я, бодрствую, радуюсь или грущу…

— Осторожнее, я могу расценить это как официальное предложение. — Пола, рассмеявшись, высвободилась из его объятий. — Знаешь, женщины в моем возрасте становятся ужасно доверчивыми… — И осеклась, заметив, как пристально и серьезно смотрит на нее Эйнджел.

Затем он приподнялся и, прижав ее руку к своему сердцу, произнес:

— Пола Дайвелл, я прошу тебя стать моей женой перед Богом и людьми. Если ты согласишься, то во всем мире не найдется человека счастливее меня.

— Господи, Эйнджел… — Пола растерялась.

Постепенно смысл сказанного им начал доходить до нее. И на глазах женщины появились слезы.

Заметив это, Эйнджел обеспокоенно спросил:

— Почему ты плачешь? Я чем-то обидел тебя?

— Нет. Это слезы счастья. Мне казалось, что наши отношения для тебя всего лишь мимолетный роман, один из многих. Я радовалась каждой минуте, проведенной с тобой, зная, что в любом случае со мной будут воспоминания, и старалась не думать о том времени, когда вновь останусь одна. Ответь мне, Эйнджел, почему именно я?

— Ты точно хочешь, чтобы я ответил на твой вопрос? — На лице мужчины возникла загадочная улыбка.

— Да. — Пола замерла в ожидании: сейчас она получит объяснение неожиданного поступка Эйнджела.

— Я хочу жениться на тебе, потому что люблю тебя, Пола Дайвелл. Другой причины не существует. Ты мне веришь?

Она заглянула в его глаза. И то, что прочла в них, было красноречивей любых слов.

— Я верю тебе, Эйнджел Тейт.

С трудом подавив зевок. Пола бросила взгляд на часы. До приезда Эйнджела еще целый час, а она уже не в силах выносить общества Бренды Уотхол.

А все Марджори! Это ей принадлежала идея устроить вечеринку по случаю своего дня рождения и пригласить друзей. И хотя по телефону подруга уверяла, что предполагаемое мероприятие пройдет более чем в узком кругу, многие из присутствующих действовали на Полу угнетающе. К примеру, та же Бренда. Из всех приятельниц Марджори она считалась самой удачливой: имела довольно состоятельного мужа, двоих «ангелочков-детей» и большой дом в пригороде Лондона.

О, Пола ей отнюдь не завидовала. Бренда раздражала ее другим — невыносимым бахвальством и откровенной бессердечностью. Ей нравилось подчеркивать собственное благополучие перед менее удачливыми подругами, чувствуя тем самым свое превосходство нам ними, и наслаждаться унижением других. Причем проделывала она это с видом глубокого сочувствия к собеседнице. Особенно часто жертвой Бренды становилась одинокая Пола.

Вот и в этот раз, заметив ее, миссис Уотхол не преминула воспользоваться ситуацией.

Нацепив на лицо слащавую улыбку, она довольно громко, чтобы привлечь внимание остальных присутствующих на вечеринке гостей, произнесла:

— Бедняжка Пола! Как, наверное, ужасно ты себя чувствуешь с нами! Мы ведем себя по отношению к тебе просто бестактно, разговаривая о мужьях и детях. Глядя на тебя, я всегда удивляюсь: и как это мужчины не видят твоих достоинств?

— Я не жалуюсь на жизнь, Бренда, — ответила Пола, мысленно скручивая нахалке шею.

— Разумеется! И лично меня восхищает твоя покорность судьбе. — Бренда была в своей стихии. — Увы, современных мужчин интересуют в нас, женщинах, лишь такие прозаические вещи, как красота, молодость… — Она бросила довольный взгляд на свое отражение в зеркале, висящем над камином, и продолжила:

— Но неужели злой рок не сжалится над тобой, Пола, до конца жизни?

— Уверяю тебя, Бренда, в моей жизни все в полном порядке и я отнюдь не нуждаюсь ни в твоем, ни в чьем-либо еще сочувствии. — Полой начала овладевать ярость, но ее собеседница словно ничего не замечала.

— Как, как ты можешь выносить это беспросветное одиночество? Ложиться в холодную постель, даже не подозревая о радостях любви?! — Бренда картинно заломила руки, выдерживая паузу.

Марджори с тревогой посмотрела на Полу, намереваясь вмешаться, если подруга не сможет постоять за себя. Правда, та предупредила ее, что за ней должен заехать молодой человек, но она не очень-то в это верила.

Кроме хозяйки вечера разыгравшаяся сцена привлекла внимание остальных гостей. Пола увидела, что все замерли в ожидании того, как она поступит.

Женщина собралась с духом и четко произнесла:

— Знаешь, Бренда, твоя информация обо мне давно устарела. Если я не распространяюсь о своей личной жизни, как некоторые, то это не означает ее отсутствие.

— О, но тогда почему же ты скрываешь своего избранника? — не думала сдавать позиции Бренда. Она считала слова Полы блефом чистой воды. — Он что, инвалид или же ему не позволяет сопровождать тебя преклонный возраст?

— Отнюдь. Он молодой и сильный мужчина, а о его красоте вы сможете судить сами.

Его задержали дела в городе, но он должен быть здесь с минуты на минуту.

— Ах, Пола, признайся, что ты разыгрываешь нас! Мы ведь все здесь взрослые люди и давно не верим в сказки. — Бренда покачала головой, как бы говоря окружающим: «Что поделать? Если Пола и стремится выдать желаемое за действительное, то только по причине отчаяния. Мы должны быть снисходительны к ней».

Она собиралась сделать еще какое-то замечание, но в эту минуту в холле прозвенел звонок, возвещая о прибытии позднего гостя.

Марджори, не скрывая своего удивления, отправилась открывать, а спустя мгновение возвратилась в гостиную в сопровождении молодого мужчины, чье появление вызвало у присутствующих бурю эмоций. В белом костюме, оттеняющем бронзовый загар кожи, и с букетом тигровых орхидей в дверях возник Эйнджел Тейт.

— Добрый вечер! Прошу прощения за опоздание, но моя машина застряла в пробке, — вежливо извинился, вошедший и, вручив цветы виновнице торжества, отыскал глазами Полу и подошел к ней. — Здравствуй, любимая. — Склонившись, он нежно поцеловал ее, прежде чем продолжил:

— Может быть, познакомишь меня со своими друзьями?

— Позвольте представить, Эйнджел Тейт, мой жених. — Пола удовлетворенно отметила, как на позеленевшем от зависти лице Бренды выступили красные пятна стыда.

Пытаясь выбраться из щекотливого положения, в которое попала по своей же вине, она начала оправдываться:

— Пола, дорогая, я смущена. Но откуда мне было знать, что все сказанное тобой правда, если на твоей руке нет кольца? Или помолвка еще не состоялась?

Эйнджел мгновенно оценил ситуацию и, смерив нахалку пронизывающим взглядом, сдержанно улыбнулся Поле.

— Милая! Миссис… — Он снова повернулся к Бренде. — Простите, не знаю вашего имени…

— Бренда Уотхол! — поспешила представиться та.

— Миссис Уотхол абсолютно права. Мне следовало бы подарить кольцо тебе сразу, но я долго искал камень, который сверкал бы так же ярко, как твои глаза. — С этими словами Эйнджел достал из кармана небольшую коробочку белого бархата и, открыв, продемонстрировал присутствующим великолепный изумруд, оправленный в платину и окруженный розовыми бриллиантами.

Он взял руку Полы и, надев кольцо на ее палец, произнес:

— Любимая, прими это кольцо в знак того, что мое сердце отныне принадлежит тебе.

В наступившей тишине было отчетливо слышно, как растроганно всхлипнула Марджори. Она искренне радовалась счастью подруги. Ее муж Кларк предложил поднять по этому случаю тост, и все дружно поддержали его.

Пола со слезами счастья на глазах прижалась к плечу любимого и прошептала:

— Как же я люблю тебя, Эйнджел Тейт.

3

Фил Пулман устраивал прием по случаю женитьбы своего подопечного. А это означало, что зрители всех телеканалов станут свидетелями знаменательного события. Еще накануне вечером представители всевозможных вещательных компаний протягивали многочисленные кабели по территории его поместья в графстве Кент и устанавливали аппаратуру, выбирая наиболее выгодные точки для съемки.

Сейчас Пулман был занят тем, что давал многочисленные интервью, в которых рассказывал романтическую историю, состряпанную пресс-службой о том, как Эйнджел спас из объятой пламенем машины Полу и с первого взгляда влюбился в нее.

— Мисс Дайвелл не сразу согласилась принять его предложение. Но в конце концов поверила в искренность чувств Эйнджела.

Далее предприимчивый продюсер оповещал журналистов о недавно подписанном контракте певца с «Пи Джи рекорде» и сообщал о его творческих планах.

В это время сам жених уже полчаса безуспешно пытался проникнуть в комнату Полы.

Но Марджори, выбранная подружкой невесты, была тверда как скала.

— Мистер Тейт, даже не надейтесь, что я впущу вас. Разве вам неизвестно, что видеть избранницу до свадьбы — дурная примета?

— Сжалься, Мардж, я не видел Полу со вчерашнего вечера. Неужели тебе доставляет удовольствие лицезреть меня в столь подавленном состоянии. Позволь взглянуть на нее хоть одним глазком?

— Ни за что!

— Ну ладно, — неожиданно произнес он. — Если ты настаиваешь, я удалюсь.

Повернувшись, он зашагал прочь. Марджори посмотрела ему вслед и, вернувшись к Поле, заметила:

— Для такого мужчины, как Эйнджел Тейт, сдача позиций была слишком поспешной. Вот увидишь, он что-то задумал.

В подтверждение ее догадки под окном раздался странный шум. Обе женщины, не долго думая, выглянули наружу и стали свидетельницами следующей сцены. Эйнджел Тейт при помощи Кларка Хоупа, мужа Марджори, деловито пристраивал к стене особняка длинную лестницу. Причем проделывал это на глазах у телевизионщиков с самым невозмутимым видом.

— Эй! — не удержалась от возмущенного крика подружка невесты. — Что это вы затеяли?

В ответ Эйнджел, зажав в зубах алую розу, полез наверх. Лестница, едва доходящая до окна третьего этажа, подозрительно раскачивалась, грозя настойчивому влюбленному падением.

Но, судя по всему, возможная опасность мало его пугала, так как, оказавшись на половине пути, он остановился, взял розу в руку и продекламировал сонет, некогда написанный Робертом Бернсом для своей возлюбленной:


Любовь, как роза, роза красная,

Цветет в моем саду.

Моя любовь — как песенка,

С которой в путь иду…


Будь счастлива, любовь моя,

Прощай и не грусти.

Вернусь к тебе, хоть целый свет

Пришлось бы мне пройти!


Как только Эйнджел окончил читать, снизу раздались одобрительные аплодисменты. Под их сопровождение он вновь сжал розу зубами и продолжил путь наверх. Пола, затаив дыхание, следила за его приближением. Вот одна из ладоней легла на подоконник и в проеме показалась золотоволосая голова.

Пола умоляюще взглянула на Марджори, и та, неодобрительно хмыкнув, вышла из комнаты со словами:

— Все, что я думаю по этому поводу, тебе хорошо известно, Пола Дайвелл.

— Привет. — Перекинув ногу, Эйнджел сел верхом на подоконник и протянул розу. — Мне стоило больших трудов добраться до тебя, красавица Рапунцель. Неужели ты не вознаградишь своего верного рыцаря нежным поцелуем?

— Эйнджел, ты сумасшедший! — Пола укоризненно покачала головой. Но в ее глазах он прочел восхищение.

— Как?! Ты мне не рада? Тогда я, пожалуй, спущусь. — Он с самым горестным выражением лица повернулся к ней спиной, намереваясь проделать обратный путь.

— Не смей это делать, Эйнджел Тейт! — окликнула она его строгим голосом. — Я не собираюсь овдоветь, так и не дойдя до алтаря! — И уже нежно добавила:

— Глупый, ты так напугал меня.

Пола протянула руки навстречу ему, и Эйнджел, спрыгнув в комнату, заключил ее в объятия. Его рот отыскал губы возлюбленной и слился с ними в сладостном поцелуе.

— Немедленно отойдите от невесты, мистер Нетерпеливый жених! — Взгляд появившейся в этот момент Марджори метал молнии. — В противном случае я сама спущу вас по той самой лестнице, по которой вы столь старательно сюда вскарабкались. Если вы сейчас же не уберетесь восвояси, то я за себя не ручаюсь!

Окинув взглядом пышущую здоровьем подружку невесты и сравнив весовые категории, Эйнджел благоразумно решил пойти на уступки. Изысканно поклонившись дамам, он гордо вышел из комнаты. Но уже спустя секунду из коридора послышалось, как он весело насвистывает мелодию:


Давай, детка, давай…


— Добрый вечер, уважаемые телезрители.

В эфире Третий национальный канал и я, Мелисса Трои. Наша съемочная группа находится на территории старинного имения, принадлежащего известному продюсеру Филу Пулману. Мы ведем репортаж с самого грандиозного свадебного торжества Британского полуострова со времени бракосочетания принца Чарльза и леди Ди. Ровно в полдень на этой самой лужайке в присутствии сотен гостей певец Эйнджел Тейт обменяется клятвами верности с мисс Полой Дайвелл. Напомню, что до недавнего времени мистер Тейт возглавлял список самых желанных холостяков Англии.

Музыкальный кумир современности, он известен как обладатель рекордного количества платиновых и золотых дисков. В число его поклонниц входят и супермодель Стэйси, и леди Анна Филвуд. Что касается невесты, то сведения о ней весьма скупы. Еще недавно она была никому не известна, а сегодня первые страницы всех печатных изданий посвящены ей. Так кто же она, Пола Дайвелл? Мистер Пулман любезно согласился приоткрыть завесу тайны над этой романтической историей.

Все пространство экрана заполнило лицо Фила — и Марджори выключила телевизор.

— Мне страшно. — Пола, судорожно сглотнув, бросила испуганный взгляд на подругу, но та ободряюще похлопала ее по руке.

— Не трусь. Думай о том, что Бренда Уотхол вывернулась бы наизнанку, лишь бы оказаться на твоем месте.

— Но я не Бренда, — возразила Пола и принялась мять в руках белоснежный кружевной платочек. — Господи, Мардж, я так боюсь! Там будет столько телекамер.., и все эти люди… Что они скажут, когда увидят меня рядом с Эйнджелом?

— Они скажут, что еще ни одна невеста не была столь прекрасна в день своей свадьбы, как ты, — поспешила успокоить ее подруга.

Она подвела Полу к огромному, во всю стену, зеркалу и приказала:

— Смотри! Если это не самая красивая женщина на сотни миль вокруг, то я не Марджори Хоуп.

Пола с затаенным страхом взглянула на свое отражение, и легкий вздох облегчения вырвался из ее уст. Марджори оказалась права. Куда исчезла серенькая сиделка, справившая свое сорокалетие в полном одиночестве? Очаровательная брюнетка, глядящая на нее из зеркала, не давала ни малейшего повода усомниться в том, что по праву готовится занять место рядом с «бриллиантовым голосом Королевства».

Серебристый шифон, усыпанный стразами от «Сваровски», окутывал изящную фигуру невесты. Вручную расшитый лиф крепился на тонких бретелях, подчеркивая прекрасную форму груди женщины. Выбирая свадебный наряд, Пола отказалась от традиционной фаты с вуалью. Ее волосы, украшенные лишь искусно выполненной бриллиантовой заколкой, свободно ниспадали на плечи. Но самым главным своим достоинством Пола была вынуждена признать глаза. Подобно двум изумрудам, они мерцали на ее смуглом лице…

Стук в дверь прервал размышления Полы.

В комнату заглянул распорядитель свадебной церемонии и сообщил, что ей пора спуститься вниз. Марджори подала подруге букет из бледно-розовых орхидей и ободряюще кивнула…

— Уважаемые телезрители, вы смотрите Третий национальный канал, и с вами я, Мелисса Трои. Напоминаю, что мы ведем прямую трансляцию со свадебной церемонии звезды музыкального Олимпа Эйнджела Тейта. Вы можете видеть, как любимец женщин номер один становится у алтаря в ожидании невесты, как взоры гостей устремляются к длинному проходу, по которому должна прошествовать его избранница. Еще несколько секунд — и она появится.

Вот музыканты заиграли свадебную мелодию и на ковровую дорожку в розовом платье от «Сибиллы Макинтош» ступила подружка невесты миссис Марджори Хоуп. Полная достоинства, она прошла вперед, и… Эй ты, идиот из Эн-эм-си, мне из-за тебя ничего не видно!

Отодвинься! Билли, ты снимаешь? Гмм… И подобно сказочному видению, следом за ней появилась сама мисс Пола Дайвелл. Отныне все страстные взгляды красавчика Эйнджела будут обращены к ней. Посмотрите, уважаемые телезрители, на то, с какой грацией она движется по проходу, какая нежная улыбка играет на ее губах… Ах, что-то я расчувствовалась…

Наконец невеста подошла к алтарю и заняла место рядом с избранником. Сейчас, сейчас произойдет самый трогательный момент: они обменяются клятвами…

— Пола… — Голос Эйнджела дрогнул, выдавая волнение, овладевшее им в эту важную для него минуту. Сотни телезрителей по всей стране затаили дыхание. — Пола, я горжусь тем, что из всех мужчин, которые встречались в твоей жизни, ты выбрала меня. — Постепенно и многочисленные гости, и вспышки фотокамер — все отошло для него на второй план.

Остались лишь взирающие на него с нежностью глаза Полы. Огромные и прекрасные. — Любимая, счастье наполняет мое сердце от одной мысли, что отныне каждое утро, просыпаясь, я буду видеть твое лицо. Твой голос зазвучит для меня самой чарующей мелодией на свете. И весь мир сосредоточится для меня в тебе одной. И я буду любить и охранять этот мир.

Он замолчал. Молчали и все присутствующие на свадебном торжестве, пораженные его искренней и страстной речью.

И тогда заговорила Пола:

— Эйнджел Тейт, однажды ты сказал мне, что я «красивая женщина». Я поверила твоим словам, и ты ни разу не дал повода усомниться в них. Каждый день, каждый час я ощущала твою заботу и внимание. Сегодня я поняла: это ты и твоя любовь сделали меня прекрасной. Говорят, счастье приходит к женщине тогда, когда она встречает своего мужчину. Я — счастливая женщина, потому что у меня есть ты…

— Когда Пола окончила говорить, на глазах у всех свидетелей церемонии стояли слезы — так растрогали их слова невесты, — заверила тех, кто смотрел передачу, Мелисса Трои. — Эйнджел нежно обнял избранницу и под всеобщий гул одобрения запечатлел на ее губах первый супружеский поцелуй. Уважаемые телезрители, прямая трансляция из поместья Фила Пулмана подошла к концу. Напоминаю, с вами была я, Мелисса Трои, и Третий национальный канал…

Снято! Я плачу… Билли, дай платок!

Спальня, предоставленная Филом Пулманом для новобрачных, располагалась на третьем этаже западного крыла дома, окна которого выходили на небольшой пруд, окруженный прекрасным садом. Пола стояла на балконе, любуясь ночным небом, и ветер играл с ее волосами.

Сзади неслышно подошел Эйнджел.

— Ты устала? Видит Бог, я не хотел этой шумихи, но Фил настоял… Прости. — Он прикоснулся губами к пульсирующей жилке на ее шее.

Пола глубоко вздохнула и, прикрыв глаза, ответила:

— Тебе не за что просить прощения. Я знала, что делаю, когда шла к алтарю. Ты — звезда, Эйнджел, а я — твоя жена, миссис Эйнджел Тейт. — Она улыбнулась.

— Мне нравится, как ты произносишь мое имя. Еще больше нравится то, что теперь это и твое имя тоже.

Пола повернулась к мужу, положила ладони на его отливающие в лунном свете бронзой плечи и прошептала:

— Мне так страшно…

— Отчего, любимая? — Эйнджел бережно убрал прядь волос с лица жены.

— Слишком много счастья упало мне в руки.

И я не знаю, что с ним делать.

— Я научу тебя. — Он подхватил ее и отнес в постель.

— Давай, детка, давай… — Голос Эйнджела доносился из студии.

Пола тихонько приоткрыла дверь и прошмыгнула внутрь. Ей было известно, что мужу не нравится, когда на репетиции присутствуют посторонние, но она не видела его уже три часа и ужасно соскучилась.

Устроившись на стуле неподалеку от входа, Пола с восторгом следила за работой Эйнджела. Мощный напор эротизма чувствовался в каждом его жесте. Черное трико, подобное второй коже, избавляло от скованности в движении, а обнаженный торс позволял дышать полной грудью, извлекая из легких чистый и сильный звук.


Давай, детка, двигайся в такт со мной,

Что толку сидеть дома од…


Заметив Полу, Эйнджел прервался. Его лицо осветилось лучезарной улыбкой. Он подошел к ней.

— Привет. Что-то случилось?

— Прости, мне не хотелось мешать тебе, но я не могла находиться дома одна. Ты сердишься?

— Глупышка, как я могу сердиться, если люблю тебя. К тому же я уже почти окончил. И Эйнджел поцеловал жену.

— Тогда я предлагаю отправиться в Кенсинггон и устроить пикник.

— Пола, один из минусов популярности состоит в том, что я не имею возможности запросто ходить туда, куда вздумается. Помнишь, чем окончилась наша прогулка по Ковент-Гарден?

— Не волнуйся, я все предусмотрела. — С видом заговорщицы она достала из принесенного с собой пакета черный парик и очки с затемненными стеклами. — В этом тебя никто не узнает.

— Знаешь, за что я тебя полюбил? За то, что ты склонна к авантюрам в не меньшей степени, чем я сам.

Несмотря на будний день, Кенсингтонский парк был многолюден, но это отнюдь не мешало Эйнджелу и Поле приятно проводить время. Наоборот, среди других отдыхающих они не слишком бросались в глаза.

Устроившись на клетчатом пледе, который Пола предусмотрительно захватила из дому, молодожены лакомились сочными персиками и прочими деликатесами из корзины, приготовленной заботливой кухаркой Эйнджела. Они смеялись, бегая друг за другом по лужайке, целовались и просто болтали о пустяках.

— Как хорошо, — произнес Эйнджел, упав на плед и увлекая за собой любимую. — Надо будет чаще устраивать подобные вылазки. Вот уж не думал, что парик так способен изменить внешность. Мы уже столько времени здесь, а никто и не думает приставать к нам.

Даже как-то обидно.

— Мистер Тейт! — Пола шутливо ударила мужа. — Вот уж не думала, что вы так тщеславны. Кстати, по пути на студию я заскочила в офис к Филу и прихватила несколько писем из той кучи, которая ежедневно приходит на твое имя от поклонниц.

— Да? И что же такого интересного мои поклонницы пишут? — Эйнджел с преувеличенным любопытством потянулся к пачке конвертов, которую Пола извлекла из корзины.

— Именно это я и хочу выяснить. Как ваша законная супруга, мистер Звезда, я не потерплю никаких романов на стороне. — Она распечатала первое письмо. — Вот послушай. "Милый Эйнджел, я потеряла сон… Гмм.., тра-ля-ля…

Твоя навеки, Мэгги!" Да попадись мне эта Мэгги!.. — Пола, сощурившись, погрозила кулаком в сторону воображаемой фанатки.

— А мне больше нравится это. — Держа в руке сильно надушенный листок бумаги, Эйнджел с придыханием прочел: «Когда ты поешь, то божественная благодать нисходит на меня и я мечтаю провести в твоих объятиях жаркую ночь. Шаловливая Кейт». Интересно, здесь есть обратный адрес?

— Это письмо или выдержка из порносайта? — Пола вырвала страстное послание из рук мужа и разорвала в клочки, комментируя:

— И так будет с каждой, кто посмеет покушаться на мою собственность. Отныне я буду лично просматривать всю твою почту.

— Бедные мои поклонницы! Ты лишишь их единственного шанса пообщаться со мной. Эйнджел горестно вздохнул.

— Ладно, — сжалилась Пола. — Вот это письмо выглядит совсем безобидно. — Она распечатала небольшой серый конверт и достала оттуда лист бумаги. — Духами не пахнет, и, судя по почерку, автору нет еще и четырнадцати. Итак, читаю: «Ты занимаешь чужое место. Все, чем ты обладаешь, по праву принадлежит мне. За это я приговариваю тебя к смерти». О Боже! Эйнджел! — Пола раскрытыми от ужаса глазами посмотрела на мужа. — Тебе угрожают? Кому ты перешел дорогу?

— Пустяки! Это просто глупая шутка, — поспешил успокоить ее он. — Такие письма приходят в адрес любой знаменитости. Не думай об этом.

— Хочешь сказать, что получаешь подобные послания не в первый раз? — Пола поразилась спокойствию, с каким ее муж воспринял угрозы.

— Примерно раза три в месяц. — Эйнджел улыбнулся. — И как видишь, до сих пор жив.

Несмотря на беспечность, с которой он говорил о письмах с угрозами, страх прочно поселился в душе Полы. Она внимательно огляделась по сторонам. Кто знает, может, опасность совсем рядом. Ей не следовало толкать Эйнджела на бездумный риск. Все! Больше никаких прогулок вдвоем! И надо поговорить с Филом насчет охраны.

Пола передернула плечами, словно от внезапного озноба, и, стараясь сохранять спокойствие в голосе, произнесла:

— Что-то я замерзла. Поехали домой.

— Я всегда могу согреть тебя, — шепнул Эйнджел, крепко обнимая ее, и сердце женщины сжалось от тревоги за него. Нет, она никому не позволит обидеть его.

— Брюс, ты не видел Эйнджела? — поинтересовалась Пола, заглянув в спортивный зал и обнаружив там бывшего боксера.

— Он направился в библиотеку, миссис Тейт, — ответил тот. — К нему приехал мистер Пулман.

Пола поблагодарила молодого человека. Глядя на мускулистую, крепко сбитую фигуру спортсмена, она подумала, что его постоянное присутствие в доме действует на нее успокаивающе. Ей не раз удавалось становиться свидетельницей того, с какой заботой опекает ее мужа Брюс. Пока он рядом, за безопасность Эйнджела можно не волноваться.

С этими мыслями Пола спустилась в холл и подошла к дверям библиотеки, откуда доносились голоса мужчин. Уже собираясь войти, она услышала свое имя и замерла на месте.

— Признаюсь, брак с Полой сделал свое дело.

Согласно проведенному нами опросу, в глазах общественности ты перешел из разряда отчаянных бузотеров в категорию добропорядочных мужей. — Фил Пулман довольно хмыкнул. — Честно говоря, я не ожидал подобной метаморфозы.

— Послушать тебя и можно подумать, что моя женитьба была не твоей идеей? — возразил Эйнджел. — Как видишь, я тоже умею держать слово.

— Да, и наградой за это стал контракт с «Пи Джи рекорде». Отныне ты можешь не волноваться за свое будущее. Я горжусь тобой, Эйнджел. История романтической любви, преподнесенная телевизионщикам, была безукоризненна…

Пола с трудом подавила готовый вырваться из груди вскрик. То, что она услышала, стало для нее ударом. Теперь многое становилось ясным. И внезапная страсть, вспыхнувшая по отношению к ней в сердце более молодого, чем она, Эйнджела, и поспешность, с которой свершился брак. Пламенные слова любви, жаркие объятия, нежные взгляды — все, все оказалось ложью, умелой игрой талантливого лицемера!

Слезы хлынули потоком из глаз Полы, и, зажав рот рукой, чтобы заглушить рыдания, она бросилась в спальню.

— Ты ошибаешься, Фил, если думаешь, что поводом для брака послужил расчет. Я сам удивлен тем чувством, которое вызвала в моем сердце Пола. Можешь не верить, но я действительно люблю ее. — Эйнджел подошел к окну и, устремив взор вдаль, улыбнулся. — Это необъяснимо, но лишь с ней мне удалось познать подлинное счастье. Когда я смотрю в ее глаза, то ощущаю себя мужчиной, способным на все.

Больше всего на свете мне хочется уберечь Полу от любых невзгод, чтобы тень печали никогда не исказила ее прекрасного лица. Отныне я живу, потому что она живет. Дышу, потому что она дышит…

— Ты серьезно? — Фил с любопытством посмотрел на своего подопечного. — Неужели в сердце Эйнджела Тейта действительно поселилась любовь? Воистину судьба преподносит нам неожиданные сюрпризы. — Он раскатисто засмеялся.

— Тебя это веселит? Ну и пусть! — Молодой мужчина взволнованно заходил по комнате. — То, что я испытываю сейчас, это как пробуждение после долгого сна. Ты вдруг открываешь глаза и понимаешь, как прекрасен окружающий тебя мир. Вокруг яркие краски, удивительные запахи и звуки… Пленительные звуки везде — в людях, домах, деревьях. Кажется, самый воздух наполнен ими. Слушая их, хочется смеяться и рыдать одновременно. Только сейчас мне стало понятно, как бездарно и глупо были прожиты мной предыдущие годы.

Женщины, которых я встречал, пытались заключить Эйнджела Тейта в рамки своего мирка, превратить в своеобразный трофей. А Пола?

Она научила меня свободно дышать и наслаждаться этим. С ней я — творец, бог!..

Обняв себя руками за плечи, Пола, словно в трансе, раскачивалась из стороны в сторону, сидя на кровати. Как страшно, думала она. Как страшно, когда весь твой мир рушится в одночасье. Чем сказочнее он казался, тем больнее смотреть на его руины. Мучительно вспоминать прикосновение губ любимого и осознавать заведомый обман… Господи, хоть бы ты наслал на меня безумие! Тогда легче было бы перенести открывшееся предательство. Боль можно выплакать, но слез уже нет, как нет и веры…

Неизвестно, сколько бы времени Пола провела в охватившем ее оцепенении, если бы не внезапная мысль о том, что Эйнджел в любой момент может войти в спальню. Она не представляла, как сможет смотреть ему в глаза, слушать его голос, чувствовать его руки на своем теле, зная о лжи, которую они скрывают. Ей необходимо было убежать, скрыться, пока это еще возможно.

Вскочив, Пола достала из гардероба дорожную сумку и, лихорадочно побросав в нее самое необходимое, застегнула молнию. Затем подошла к двери и, приоткрыв, прислушалась.

Ей не хотелось столкнуться в коридоре с кем-либо из прислуги, не говоря уже о муже. Убедившись, что путь свободен, она прошла к лестнице и торопливо спустилась на первый этаж.

Затворяя за собой дверь черного хода, Пола не заметила, что из затемненной ниши, скрытой пышным букетом, за ней внимательно следит пара глаз.

— Пола, любимая… — Эйнджел осекся.

Спальня встретила его пустотой и безмолвием. Странно, Пола не говорила, что собирается куда-то уйти. Взгляд Эйнджела упал на раскрытые дверцы гардероба, разбросанную по кровати одежду…

— Пола! — продолжая звать, он пошел по дому, заглядывая во все комнаты. В тренажерном зале ему встретился Брюс.

— Что-то случилось, Эйнджел?

— Нет, то есть да. Ты не видел мою жену?

— Она заходила сюда два часа назад. Искала вас. Я ответил, что вы с мистером Пулманом в библиотеке.

— Она там не появлялась. — Эйнджел взволнованно посмотрел на Брюса, затем вышел.

Когда он открывал дверь в гостиную, раздался телефонный звонок. Это была Марджори.

— Эйнджел, ради Бога, может быть, вы объясните мне, что происходит? — Подруга Полы не скрывала своего волнения.

— В чем дело, Мардж? — удивленно спросил он.

— Ко мне приехала Пола и попросила приютить на несколько дней. Вы поссорились? Она так бледна…

— Я только что обнаружил ее исчезновение из дома и сам в полном недоумении. Пола что-нибудь говорила?

— Нет. Мне не удалось вытянуть из нее ни слова, кроме того, что она не желает даже слышать о вас.

— Я сейчас приеду! — воскликнул Эйнджел, собираясь положить трубку.

Но Марджори поспешила отговорить его:

— Не стоит. Мне кажется, вам нужно выждать время, когда Пола будет в более спокойном состоянии. Спешка в подобных делах способна принести лишь вред.

— Что ж… — Эйнджел на мгновение задумался, затем продолжил, — последую вашему совету. Но если вам удастся узнать причину ее странного поступка, пожалуйста, сообщите мне.

Простившись с Марджори, Эйнджел вернулся в спальню. Выражение озабоченности не покидало его лица. Что же все-таки произошло?..

Гостиная, погруженная в вечерний полумрак, действовала на Полу успокаивающе. Она сидела в кресле у окна. Рядом, на столике, стоял поднос с нетронутым ужином — ей не хотелось есть. Марджори, осторожно приоткрыв дверь, заглянула в комнату. Уставившись в одну точку на противоположной стене, ее подруга оставалась неподвижна вот уже который час.

— Дорогая, Эйнджел звонил. Он очень беспокоится о тебе.

— Беспокоится?! — На губах Полы возникла горькая усмешка. — Моего мужа волнует только общественное мнение. Брось, Мардж, Эйнджел прекрасный актер. Я просто уверена в том, что он чувствует себя превосходно.

— По-моему, ты несправедлива к нему, — возразила Марджори, печально покачав головой. — Он любит тебя и…

— Довольно! — жестко прервала ее Пола. — Эйнджел Тейт не знает о существовании такого чувства, как любовь. Ему привычнее получать, чем отдавать. В погоне за счастьем я выстроила свой волшебный замок на зыбучем песке. Это была ошибка, и я исправлю ее.

— Мне кажется, что ошибку совершаешь именно ты.

Подруга взяла поднос с едой и, тяжело вздохнув, вышла. Пола осталась одна.


Когда я впервые увидела тебя, мое сердце сказало: «Вот он, тот человек, которого ты так долго ждала». Я поверила своему сердцу, еще не зная, что горько об этом пожалею.

Ты дал мне все: меха, драгоценности, изысканные наряды. Вселил в меня уверенность…

Возможно, если бы не случай, я так и оставалась бы во власти иллюзий. Но, став невольной свидетельницей твоего разговора с Филом, мне пришлось узнать всю боль разочарования. Оказалось, что твои признания в любви, нежность и ласка объяснялись практическим интересом. Тебе нужна была не жена, а «ширма», способная защитить твое имя от всевозможных слухов. Что ж, ты подписал важный для тебя контракт и моя роль оказалась сыграна.

Я получила сполна, и мне нет больше нужды изображать твою жену. Единственное, что меня заботит, — это желание, как можно быстрее забыть о нашем браке. Можешь не волноваться, я не собираюсь устраивать из расставания с тобой сенсацию. Если же тебе понадобится официальный развод, ты всегда сможешь связаться со мной через Марджори. Прощай!

Пола Дайвелл.


Р. S. Мне кажется, будет лучше, если я верну себе девичью фамилию.


Он еще раз пробежал глазами письмо Полы и довольно ухмыльнулся. Видимо, судьба все же благоволит к нему.

Как хорошо, что этот конверт попал в его руки прежде, чем был обнаружен Эйнджелом.

О, как радовался он этой неожиданной случайности, идеально вплетающейся в сеть сотканной им паутины. Еще одна возможность вонзить ядовитое жало в сердце ненавистного Тейта, который имеет то, что ему не принадлежит. Главное не спешить. Месть — это блюдо, подающееся в охлажденном виде.

Эйнджел торопливо разорвал конверт и развернул тонкий листок бумаги, почему-то склеенный в нескольких местах скотчем. Но он не придал этому значения. Со времени ухода Полы это была первая весточка от нее.


Ты дал мне все: меха, драгоценности, изысканные наряды. Вселил в меня уверенность…

Я получила сполна, и мне нет больше нужды изображать твою жену. Единственное, что меня заботит, — это желание, как можно быстрее забыть о нашем браке. Можешь не волноваться, я не собираюсь устраивать из расставания с тобой сенсацию. Если же тебе понадобится официальный развод, ты всегда сможешь связаться со мной через Марджори. Прощай!

Пола Дайвелл.


Р. S. Мне кажется, будет лучше, если я верну себе девичью фамилию.


Эйнджел мучительно застонал, выпуская письмо из рук. Лист, медленно перевернувшись в воздухе, плавно опустился у его ног на ковер. Каждое слово, написанное Полой, подобно острому кинжалу било точно в цель — в сердце. Все стало на свои места и получило разумное объяснение. Господи, разве мог он предположить, что когда-нибудь боль предательства коснется его!

Впервые в жизни Эйнджел полюбил и был жестоко обманут. Пола, его нежная Пола оказалась обычной охотницей за богатством. Она играла с ним, лицемерила…

Неожиданно Эйнджел почувствовал, как что-то влажное пробежало по его щеке. Слеза. Еще одна. Еще… Нет! Усилием воли он загнал боль в самый глухой угол своей души. Он не позволит Поле восторжествовать над ним, он вырвет ее из сердца. Да будет так!

4

Клиника «Кленовый приют» расположилась в одном из живописных мест Восточной Англии неподалеку от залива Уош и получила свое название из-за множества кленов, росших в парке. Именно здесь после недолгих переговоров с руководством клиники Пола обрела пристанище. Вдали от шумных городов, в тиши зеленых аллей она стремилась забыть прошлое, целиком окунувшись в работу.

Пациенты, по большей части молодые люди, проходили здесь курс реабилитации после сложнейших хирургических операций. Всех их в свое время буквально собирали по кускам после катастроф и несчастных случаев. Вернувшись в прямом смысле с того света, они должны были заново приспосабливаться к жизни.

Помогая им, Пола одновременно исцеляла и себя. Учитывая большой опыт работы сиделкой, ее попечению поручали самых сложных пациентов. Таких, как, например, Ричи Ларк.

В двадцать девять лет у него было все: богатство, красота, слава гонщика номер один и невеста-модель. В тридцать в результате аварии его лицо обезобразили страшные шрамы, невеста сбежала к более удачливому сопернику и он замкнулся в себе. Пола не представляла, как сможет пробиться сквозь стену отчуждения, которой Ричи окружил себя. Молодой человек не то чтобы отказывался от помощи, нет, он просто не замечал ее. Но Пола и не думала сдаваться. Помог случай.

Однажды во время прогулки, когда она сопровождала Ричи, до их слуха донеслась запись песни в исполнении Эйнджела Тейта.

Одна из пациенток, расположившихся поблизости, оказалась его фанаткой. Из ее магнитофона и доносилось настойчивое: «Давай, детка, давай…».

Заметив, как изменилось лицо Полы при звуках голоса Эйнджела, Ричи насмешливо поинтересовался:

— Мисс Дайвелл не в восторге от великолепного мистера Тейта? Почему? Разве он не является мечтой всех женщин?

Несмотря на неприязнь, сквозившую в голосе Ричи, Пола не обиделась. Она понимала, что устами молодого человека говорит озлобленность на всех тех, кто предал его, — кто не познал того отчаяния, которое пришлось испытать ему. Как это было знакомо ей!

Возможно, оттого, что ощущала некое эмоциональное родство с Ричи, Пола не сочла нужным скрывать от него свою боль.

— Я не люблю Эйнджела Тейта, потому что он с легкостью играет чувствами людей. Заставляет их доверяться ему, а потом обманывает…

— Вы говорите об этом с такой уверенностью, словно лично знакомы с ним, — заметил Ричи, которого несколько удивили слова Полы.

— Я имела несчастье быть его женой, — коротко ответила она и, повернувшись, торопливо направилась к главному корпусу.

Ричи несколько секунд стоял, ошеломленный услышанным, затем, догнав Полу, взял ее за руку. Он заметил, что на глазах женщины сверкнули слезы.

— Ради Бога, простите меня! Мне не следовало так язвительно разговаривать с вами. Но когда твое лицо страшнее самой ужасной маски, невольно начинаешь завидовать тем, кому повезло больше. Вчерашние друзья сторонятся меня. Девушки вздрагивают от одной мысли о прикосновении к шрамам. — Впервые он не стал скрывать ту муку, что терзала его.

Пола подняла ладонь и нежно провела по его щеке.

— У вас очень красивые глаза, Ричи. Я вижу в них вашу душу, израненную, истерзанную, но живую. Ведь самое главное, когда душа живая. Однажды какая-нибудь девушка увидит это, и вы обретете счастье. Надо только верить в то, что вслед за бедой всегда приходит радость. Вера помогает…

Неожиданно Ричи схватил руку Полы, прижался к ней губами и затрясся в беззвучных рыданиях. Слезы лились по щекам молодого человека, и вместе с ними страдание покидало душу.

Пола не успокаивала его. Она лишь гладила склонившуюся на ее плечо темную курчавую голову, понимая, что ей удалось достучаться, разрушив всевозможные преграды, до сердца Ричи. Он почувствовал, что не одинок в этом мире, что и для него не закрыта дорога к нормальной жизни, наполненной обычными, но такими ценными радостями: любовью, заботой, пониманием…

— Британский фестиваль в Снейп-Молтинг!

И ты в качестве почетного гостя! Мы добрались до вершины. Тебе удалось это, парень. — Фил Пулман был просто в восторге.

Эйнджел безучастно взирал на него из кресла.

— Ты сказал, что у тебя две новости — плохая и хорошая. Приглашение на фестиваль я отношу к хорошей. В чем же заключается плохая? — без особых эмоций поинтересовался он.

— Гмм… — Фил несколько замялся, прежде чем ответить. — Ты знаешь, что тебе, как и любой звезде, приходят письма с угрозами. Мы старались не придавать им большого значения… до тех пор, пока их количество оставалось в пределах допустимого.

— Хочешь сказать, что ситуация изменилась?

— Да. Девять писем за последнюю неделю.

Почерк один и тот же. Самое странное, что неизвестный недоброжелатель в курсе всех наших планов. Не успели мы получить приглашение от устроителей фестиваля, как в его посланиях появилась четко сформулированная угроза.

— Вот как? И в чем же она заключается? — Во взгляде Эйнджела промелькнуло любопытство.

— Этот подонок настаивает на том, чтобы ты отказался от поездки в Снейп-Молтинг.

— И только? Надеюсь, ты не собираешься воспринимать этот бред всерьез? — Эйнджел скептически приподнял бровь.

— Об отказе от участия в фестивале не может быть и речи. Но подумать об увеличении охраны стоит. — Фил вопросительно взглянул на певца.

— Глупости! Я не собираюсь впадать в панику из-за того, что какому-то ненормальному вздумалось пошутить. К тому же со мной Брюс. Этого вполне достаточно.

Поглощенные беседой, они не обратили внимания на еле заметное движение за приоткрытой дверью. Того, кто там находился, позабавило услышанное. Интересно, что бы сказал Эйнджел, если бы узнал, что опасность, о которой он столь пренебрежительно отзывается, находится в двух шагах от него?..

Крадучись, злоумышленник вернулся в свою комнату. Ему предстояло еще многое сделать…

Заметив белокурую сестру, входящую в палату, Ричи, не скрывая своего недовольства, спросил:

— Где мисс Дайвелл?

Сиделка прибрала его постель и понимающе улыбнулась недружелюбному пациенту.

— У нее выходной. Меня зовут Мойра.

— Я не собираюсь запоминать ваше имя, — огрызнулся Ричи.

С того памятного дня, когда выплакался на плече Полы, он и слышать не хотел ни о каких возможных заменах. Любое присутствие иной сиделки в палате воспринималось им как покушение на права Полы. И он всячески защищал их.

Первоначально персонал клиники удивлялся столь горячей привязанности молодого человека к сорокалетней женщине. Со временем, убедившись, что подобная дружба не имеет какой-либо интимной подоплеки, все успокоились.

Подменявшие ее сестры миролюбиво реагировали на резкие выпады Ричи. Они даже весело подшучивали над Полой в связи с этим. В ответ женщина только благодушно посмеивалась. Она преисполнилась к Ричи искренней симпатии, как если бы тот приходился ей младшим братом. Поле нравилась сдержанность молодого человека, с которой он постепенно, шаг за шагом открывал перед ней свою душу.

Нельзя было сказать, что Пола вела с ним частые беседы. Нет, она в основном молча выслушивала его монологи, похожие на исповедь. Он рассказывал ей о своей жизни до трагедии — о мыслях, чувствах, целях, желаниях. А Пола лишь исподволь старалась вызвать в нем интерес к настоящему, сообщая о тех событиях, которыми живет мир за стенами клиники. Но Ричи не слушал ее или делал вид, что не слушает…

Он запечатал еще один конверт, чувствуя, как от волнения вспотели ладони. Так бывает всегда, когда долго ожидаешь чего-либо.

Чем ближе исполнение желаемого, тем сильнее проявляется нетерпение. Время словно нарочно замедляет ход. Но он умеет ждать.

Скоро наступит миг сладкой мести, когда все, что так ненавистно ему, низвергнется в бездну.

Когда все в его жизни пошло наперекосяк, когда глупый случай отнял у него возможность быть на вершине, он дал себе клятву найти виновного и отомстить. Общество, отвергнувшее его, должно заплатить по счетам. А Эйнджел Тейт являлся олицетворением этого общества.

Ему стало понятно: это тот, кого он так долго искал. Смазливый певец обладал всем. У него были деньги, известность, женщины гроздьями вешались ему на шею… За какие заслуги, по какому праву? Разве не ему все это должно принадлежать?

Как всегда, при мысли об Эйнджеле на его скулах заиграли желваки. Но он сдержал готовящееся вырваться сокрушительной силой чувство. Еще не время…

— Эйнджел, я все же настаиваю на том, чтобы ты не появлялся на улице без охраны.

Это слишком рискованно. — Фил Пулман в очередной раз пытался повлиять на своего подопечного.

— Что, злоумышленник прислал еще одно письмо? — подзадоривая продюсера, поинтересовался певец. Он разминался у станка, готовясь к завтрашнему выступлению.

— Не одно, а целых четыре. И я на твоем месте не отзывался бы о нем в столь беспечной манере. Это крайне серьезно.

— Серьезно — это то, как я завтра выступлю. Что же касается полоумного злодея, мне кажется смешным, что ты поднимаешь вокруг него такую шумиху. — Эйнджел обратил к Филу улыбающееся лицо. — Я спокоен, потому что уверен: наш безымянный «друг» не посмеет причинить мне вред на глазах у сотен тысяч зрителей. Не забывай, там на каждом углу будут камеры.

— Не думаю, что это помешает ему осуществить задуманное. Вспомни, что случилось с Кеннеди, Ленноном… Кстати, где Брюс? Я же приказал ему не оставлять тебя одного ни на минуту.

— У него заболела мать, и я разрешил ему уехать. Он присоединится к нам завтра, на концерте. — Заметив недовольство на лице Фила, Эйнджел добавил:

— Не беспокойся. Вот увидишь, все будет в полном порядке.

— Хочется верить, — буркнул продюсер и сменил тему, спросив:

— Что слышно о Поле?

— Ничего! — резко ответил Эйнджел. — И я не желаю говорить о ней. Уверен в одном: у нее все в полном порядке. Она достаточно хитра, чтобы прекрасно устроиться в этой жизни.

Скорее всего на ее крючке уже болтается очередная жертва.

— Мне казалось, что Пола искренне любит тебя. — Фил никак не мог привыкнуть к мысли, что под милой внешностью жены Эйнджела скрывалась расчетливая интриганка. Он был поражен, узнав о ее бегстве. — Возможно, подобному поведению Полы имеется какое-то объяснение.

— Естественно. Ей были необходимы мое имя и деньги. Именно поэтому она не настаивает на разводе. Пока не настаивает…

— Для тебя так даже лучше. Ведь ты совершил огромную глупость, отказавшись заключать брачный контракт. Теперь, если захочет, Пола может претендовать на половину твоего состояния…

— Как ты не понимаешь? — перебил его Эйнджел. — Деньги волнуют меня меньше всего. Я ведь действительно люблю ее. Каждую ночь мне снится, что она рядом, я тянусь к ней и, просыпаясь, ловлю руками пустоту. Пытаюсь забыть и не могу. Мое сердце тоскует о Поле каждый час, каждую минуту. И я ненавижу себя за это, но ничего не могу поделать. Единственное, что спасает меня, — это работа. Хотя мной уже отшлифован мельчайший жест и голос звучит легко и свободно, я не могу остановиться. Потому что, как только это произойдет, воспоминания о предательстве Полы станут мучить меня с новой силой. Теперь ты понимаешь, почему я так стремлюсь поехать на фестиваль, почему мне не страшны угрозы сумасшедшего?

— Да, понимаю…

Показав охраннику пропуск, он пошел вдоль зрительских трибун к сцене. Техники, подготавливавшие аппаратуру к завтрашнему концерту, давно окончили работу, поэтому, за исключением нескольких уборщиков, здесь никого не было.

Он уверенно поднялся по ступенькам, прошел через сцену и спустился по винтовой лестнице туда, где находились механизмы управления.

Уборщики не обратили на него внимания.

Оказавшись вне поля их зрения, он расстегнул куртку и открепил от тела маленькую темную коробочку, приклеенную скотчем. Если верить тому, кто ее продал, содержимое этой крошки обладает нешуточной силой.

Выглянув в полуосвещенный коридор и убедившись, что там никого нет, он подошел к одной из дальних дверей и, приоткрыв ее, юркнул внутрь. Ему повезло попасть именно туда, куда было необходимо, — под сцену.

Он не стал включать освещение. Для его целей вполне хватило фонарика, предусмотрительно захваченного из дома. Осторожно ступая вслед за узким лучом, он пробрался к одной из центральных опор, поддерживающих сцену. Время мести приближалось…

— Уважаемые телезрители, вы смотрите Третий национальный канал, и с вами я, Мелисса Трои. Наша съемочная группа находится в Снейп-Молтинг. Именно здесь традиционно проводится Британский фестиваль, участниками которого становятся самые популярные исполнители Королевства.

Сегодня первый день работы фестиваля. Погода стоит солнечная, небо радует своей безоблачной синевой, соответствуя праздничному настроению всех, кто сюда пришел.

Вы видите, что ковровая дорожка перед парадным входом уже расстелена в ожидании именитых гостей и участников. Как нам сообщила пресс-служба Британского фестиваля, от приглашенных в этом году не было получено ни одного отказа. Это значит, что нам представится замечательная возможность лицезреть на этой сцене Тину Шоу, Рони Клейтона и Мери Макстертон. Также нам удалось узнать, что устроители фестиваля ожидают еще одного гостя, который по причине своего отсутствия в стране не смог принять участие в прошлогоднем празднике. И хотя его имя держится в строгой тайне, для Третьего национального канала было сделано исключение. Уважаемые телезрители, с минуты на минуту сюда прибудет Эйнджел Тейт!

Мы прерываемся на рекламу, чтобы спустя некоторое время вновь информировать вас о ходе фестиваля в Снейп-Молтинг. Напоминаю, вы смотрите Третий национальный канал и с вами я, Мелисса Трои.

Как только сигнальный огонек на камере погас, ослепительная улыбка на лице девушки сменилась выражением озабоченности. Она взглянула на долговязого оператора в синих джинсах, который, передав камеру ассистенту, отправился к стоящему рядом вагончику за термосом с кофе.

— Билли, во что нам обошлась информация об Эйнджеле Тейте?

Оператор поморщился при воспоминании о том количестве виски, которое ему пришлось выпить, прежде чем у представителя пресс-службы развязался язык. Сунув руку в задний карман джинсов, он выудил счет и протянул Мелиссе.

Девушка взглянула на цифру и негромко присвистнула.

— Да, тебе пришлось нелегко, но информация того стоила. Я поговорю с боссом, чтобы выписали прибавку к зарплате.

Сидя на заднем сиденье лимузина, Эйнджел молча смотрел в окно, погруженный в размышления. Еще некоторое время назад вся эта шумиха вокруг него вызвала бы чувство удовлетворения и радости. Любой исполнитель стремится оказаться в центре внимания и поклонников, и прессы.

Но сейчас он прислушивался к себе и понимал, что полностью безразличен к этому. Неужели подобные чувства овладевают всеми, кто достиг вершины успеха, или такое свойственно лишь ему? А может, дело вовсе не в пресыщенности…

Неожиданно Эйнджел увидел знакомый силуэт среди прохожих на тротуаре. Он хотел уже приказать шоферу остановиться, но понял, что обознался. Пола! Вот подлинная причина охватившего его безразличия. Сколько еще будут причинять ему страдания воспоминания о жене? Сколько он будет всматриваться в мелькающие вокруг лица в надежде отыскать одно, любимое?

Эйнджел знал ответ, и от этого ему становилось еще горше. Никогда! Никогда ему забыть Полу! Да и как такое может случиться, если его губы до сих пор хранят вкус ее губ, тело помнит ласки ее рук и нежное дыхание…

— Эйнджел, приготовься, мы подъезжаем. — Голос Фила Пулмана, бесцеремонно ворвавшись в мысли, вернул его к реальности.

Молодой мужчина, сделав глубокий вдох, шумно выдохнул. Его лицо привычно озарилось улыбкой, глаза призывно заблестели…

— Уважаемые телезрители, вновь в эфире Третий национальный канал и я, Мелисса Трои, с репортажем из Снейп-Молтинг. До начала концерта остались считанные минуты, но многочисленные фанаты не спешат покинуть места по обе стороны ковровой дорожки. Они ожидают прибытия своего любимца Эйнджела Тейта.

Что означает его задержка, остается только гадать. В любом случае, ему это простительно, ведь сегодня Эйнджел Тейт — некоронованный король Британского фестиваля!

Вот на подъездной аллее показался черный лимузин звезды и, поравнявшись с дорожкой, остановился. Личный охранник Эйнджела, уже давно находящийся здесь, спешит открыть дверцу… И, уважаемые телезрители, вы видите появление мистера Тейта. Он, как всегда, неотразим — бронзовый загар, минимум одежды и максимум обаяния. Таков стиль Эйнджела! Идя по проходу, он пожимает руки и раздает автографы своим поклонникам и наконец скрывается из виду. Это означает одно — шоу начинается!

Пола заглянула в комнату отдыха. Свободные от дежурства сиделки и медсестры, расположившись перед телевизором, смотрели прямую трансляцию из Снейп-Молтинг. Неожиданно на экрана крупным планом показали лицо Эйнджела, и Пола почувствовала, как бешено забилось в груди сердце при виде таких знакомых и таких любимых глаз…

Не в силах подавить охватившее ее смятение, она выскочила в коридор и, захлопнув дверь, прижалась горячей щекой к прохладной стене.

— Сколько ты еще будешь мучить меня, Эйнджел? — прошептала она, сдерживая готовые хлынуть из глаз слезы. — Дай мне забыть тебя так же, как и ты забыл меня…

Подождав, пока уляжется волнение в груди, Пола начала обход. В большинстве вверенных ее попечению палат пациенты уже спали, лишь в некоторых из них горел свет. В их числе была и комната Ричи Ларка.

Тихонько постучав, Пола приоткрыла дверь.

— Можно?

— Пола, как хорошо, что ты зашла! — Молодой человек был искренне рад ее визиту. Их роднила боль искалеченных сердец, и она же давно позволила им перейти на «ты». — Сегодня такая полная луна, и я хандрю. Посидишь со мной или тебе надо идти?

— Вовсе нет. В отделении тишина, все спят, и я свободна. — Пола приветливо улыбнулась, устраиваясь в мягком кресле у кровати Ричи. — Что тебя тревожит?

— Сам не знаю. Какое-то смутное чувство, будто из памяти стерлось что-то очень важное, что-то жизненно необходимое. Силюсь вспомнить и не могу. У тебя так бывает? Или мне пора обратиться к психиатру? — Он тихо рассмеялся, но его глаза остались серьезными.

— Это в тебе говорит одиночество, Ричи.

Мне пришлось испытать его. Тут тебе не поможет врач. Ты должен сам совладать с ним. — И Пола ободряюще сжала ладонь молодого человека.

— Он все еще приходит в твои мысли? — неожиданно спросил Ричи, не сводя с нее пытливого взгляда.

— Эйнджел? — спросила она и, получив подтверждающий кивок, ответила:

— Он никуда и не исчезал. Даже сейчас, разговаривая с тобой, я думаю о нем.

— Наверное, это тяжело.

— Тяжело, но я привыкла. — Пола убрала выбившуюся прядь волос под шапочку и вздохнула.

— А вот я не могу, — горько усмехнулся Ричи. — Не могу привыкнуть к тому, что уже никогда не буду таким, как прежде… — Он резко замолчал, словно сказал что-то, о чем не собирался говорить, затем все-таки продолжил:

— Я ненавижу свои сны, потому что в них ко мне приходит неискалеченный Ричи Ларк. Он смеется, шутит, словом, ведет себя со мной как добрый приятель, а я испытываю непреодолимое желание вцепиться ему в горло. Убить за то, что я не такой, как он, хотя и понимаю, что его вины в этом нет. Но мне необходимо, слышишь, необходимо найти виновника всего того, что со мной произошло! Ссылки на судьбу меня не устраивают. Они не приносят облегчения, а я устал жить с болью в сердце. — Пытаясь сдержать обуревающие его чувства, Ричи сжал кулаки до хруста в суставах.

Пола, движимая состраданием, крепко обняла его и зашептала на ухо, словно заговаривая душевные раны:

— Верь! Ты должен, ты обязан верить: однажды все изменится к лучшему. Что смазливое лицо? Оно не умеет любить так, как сердце, ему не дано согревать близких теплом. Лицо — это маска. Намного важнее то, что скрывается за ней. Красота не всегда добрая. Я убедилась в этом на личном опыте. Когда-нибудь ты будешь счастлив, потому что мне неизвестен кто-либо более достойный счастья, чем ты.

— Ты действительно так думаешь? — Воодушевленный пылкой речью Полы, Ричи пытливо взглянул на нее.

— Да.

— Брюс, вовсе не обязательно ходить за мной по пятам. Здесь и так полно охраны. — Эйнджел в очередной раз попытался ненавязчиво избавиться от сопровождения.

— Но мистер Пулман строго наказал не оставлять вас одного, — снова возразил боксер.

— Надеюсь, мистер Пулман не включил тебя в состав моей подтанцовки? Это означало бы полный провал. Что молчишь? Неужели он и правда додумался до этого? — Эйнджел возмущенно нахмурился. — Послушай, Брюс, ты хороший парень и я ничего не имею против тебя лично, но мне претит твое постоянное присутствие у меня за спиной. Ты не мог бы наблюдать за мной из зала? Ведь если откуда и нужно ожидать опасности, то только оттуда.

— Как скажете, мистер Тейт. Если мистер Пулман спросит меня, я сошлюсь на ваш приказ.

— Верно мыслишь, Брюс.

Проводив взглядом охранника, Эйнджел усмехнулся. Ну кому придет в голову нападать на него прямо на сцене? Только сумасшедшему, а таких в зал не пускают.

— Мистер Тейт, через четыре минуты ваш выход, — вежливо предупредила его молоденькая девушка, которая отвечала за своевременное появление выступающих на сцене.

Техник закрепил у рта Эйнджела портативный микрофон, танцоры заняли свои места, зазвучала музыка…

Он издали наблюдал за всеми приготовлениями своей ни о чем не подозревающей жертвы. Миниатюрный пульт управления был зажат в его ладони. По телу пробегала легкая дрожь возбуждения. Ему все еще не верилось, что до свершения задуманного остались считанные секунды. Мгновение — и звезда Эйнджела Тейта погаснет навсегда.

Он решил, что не будет спешить. Он желал насладиться победой сполна. Его взор устремился на сцену, а лицо расплылось в счастливой улыбке…

— Билли, камеру на правую кулису. Как я смотрюсь? Съедобно? Тогда начинаем. — Девушка легким жестом коснулась белокурых волос и, улыбнувшись, начала репортаж:

— Уважаемые телезрители, с вами вновь Мелисса Трои из Снейп-Молтинг для Третьего национального канала. Наступил долгожданный миг, когда многочисленные поклонники музыкального искусства смогут лицезреть ярчайшего из своих кумиров. Вы, конечно, догадываетесь, кого я имею в виду. Только что объявили его выход, музыканты взяли первые аккорды, и вот он сам — Эйнджел Тейт! Я, Мелисса Трои, прерываюсь, чтобы дать вам возможность насладиться его голосом.

Билли, продолжай снимать, а я попробую подобраться поближе к сцене и заставить звезду улыбнуться в нашу камеру. Памела Мэй из Эсюси пытается завладеть вниманием Эйнджела, но я ей этого не позволю.

Усердно работая локтями, Мелисса принялась протискиваться сквозь плотные ряды зрителей к самому ограждению сцены. Билли, продолжая снимать, продвигался за ней следом.

Когда они достигли цели, девушка вскинула руку и помахала певцу, стараясь привлечь его внимание. Ей это удалось. Заметив хорошенькую блондинку в сопровождении оператора, Эйнджел подошел к краю сцены и, присев, протянул ей руку…

Все Шло, как и предполагалось, до тех пор, пока эта настырная девица с Третьего национального не пролезла вперед. Стоило ей попасться на глаза Эйнджелу, как этот тип поспешил к ней навстречу. Песня заканчивалась, драгоценные секунды неумолимо летели, а он крутился перед репортершей, не собираясь возвращаться в центр сцены. Еще пара минут — и долгие приготовления пойдут насмарку!

Он в раздражении сжал кулаки, забыв о пульте в руке.

Оглушительный взрыв сотряс воздух, вверх взмыл столб огня. Серое облако накрыло сцену. Зрители замерли от восторга, принимая все это за один из спецэффектов, подготовленных устроителями фестиваля. Но как только завеса рассеялась, стало ясно, что произошла трагедия…

Телезрители Третьего национального канала могли в подробностях видеть случившееся. Вот Эйнджел Тейт протягивает руку Мелиссе Трои, девушка касается его ладони пальцами. Затем за спиной певца вспыхивает пламя, его лицо искажается от боли и он падает со сцены вниз.

— Билли, снимай! Не останавливайся! — раздается крик Мелиссы.

Сама она бросается к Эйнджелу, пытается поднять его и одновременно зовет на помощь.

Кровь, много крови вытекает из-под певца и багровыми пятнами расплывается на кремовом костюме Мелиссы, но она не обращает на это внимания. Подоспевшая служба охраны оттирает от потерпевшего ошеломленных поклонников.

— Врача! — кричит Мелисса. — Срочно врача!

— О Боже, Эйнджел! Что с тобой? — в ужасе восклицает подбежавший Фил Пулман. — Где Брюс?!

— Я здесь! — отвечает запыхавшийся Брюс боссу.

— Как ты мог оставить его одного?! — набрасывается на него с упреками продюсер.

— Он велел мне быть в зале, — растерянно произносит Брюс.

— Хватит выяснять отношения! Где врач? — снова требовательно кричит Мелисса.

— Мы связались с ближайшей клиникой, — отвечает ей кто-то из службы охраны. — «Скорая» будет с минуты на минуту!

— Эйнджел! О Боже, Эйнджел! — стонет Фил.

В кадре появляются люди с носилками. Один из них склоняется над Эйнджелом и проверяет пульс.

Помехи… Конец пленки…

Несмотря на то что в телевизионном трейлере было тепло, Мелиссу бил озноб. Испачканный в крови Эйнджела костюм валялся у ее ног, а сама девушка куталась в зеленый клетчатый плед.

Дверь вагончика отъехала в сторону, пропуская Билли. Протянув Мелиссе пластиковый стакан с горячим кофе, он обеспокоенно спросил:

— Ты как, в норме?

— Уже да. — Ее голос звучал глухо и устало. — Что с Эйнджелом?

— Серьезно ранен, но, говорят, жить будет.

— Ты узнал, куда его отвезли?

— Нет, местонахождение клиники держат в тайне. Фил Пулман опасается вторичного покушения. Но мне все же удалось кое-что разведать…

— Что же? — В Мелиссе тут же проснулось профессиональное любопытство.

— Клиника, куда доставили Эйнджела, находится поблизости. Его разместили под фамилией Паркер, а мне известно лишь одно заведение в округе, способное оказать полноценную помощь в подобном случае. — И Билли заговорщицки подмигнул девушке.

— Ну же, не тяни! Что это за место? — Репортерский азарт окончательно вытеснил из сознания девушки недавние события.

— Клиника называется «Кленовый приют».

— Так чего же мы ждем? Поехали! — Мелисса вскочила на ноги и метнулась к висящей на стенке карте. — Где это находится?

— Погоди, — попытался остановить ее Билли. — Есть еще одна новость. Звонил босс, он в полном восторге от того, как ты вела себя во время репортажа, и просил сообщить, что отныне пять минут в вечерних новостях — твои.

— Не может быть! — Мелисса издала радостный вопль и бросилась оператору на шею.

5

Где он? Что с ним?

Эйнджел открыл глаза. Его взгляд уперся в нежно-голубой потолок. Странно, в доме нет комнат с таким потолком. Может, он в отеле?

Тогда почему комната такая маленькая. Ему всегда предоставляли президентские апартаменты.

Какая-то смутная догадка шевельнулась в его голове. Ах да, концерт в Снейп-Молтинг, белокурая репортерша и резкая обжигающая боль во всем теле. Затем крики, мелькание множества лиц…

Сознание медленно возвращалось к нему.

Эйнджел сделал попытку встать. Тотчас же дверь в комнату открылась и вошедшая медсестра с заботливой улыбкой произнесла:

— Вы уже пришли в себя, мистер Паркер?

Это замечательно. Сейчас я позову врача.

Услышав, что она назвала его незнакомым именем, мужчина удивился и хотел поправить ее: нет, он не мистер Паркер, он Эйнджел Тейт.

Разве мисс не узнала его, известного певца?

И вдруг с ужасом обнаружил, что не может издать ни звука. Заметив нарастающую панику в глазах пациента, сестра, следуя полученным указаниям, сделала ему укол снотворного…

Когда Эйнджел в следующий раз пришел в себя, над ним склонилось внимательное лицо врача.

— Успокойтесь, мистер Тейт. Не делайте попыток разговаривать. Если вы меня понимаете, просто закройте глаза.

Эйнджел последовал его совету и на секунду опустил веки.

— Вот и хорошо. — Врач одобрительно улыбнулся. — А теперь внимательно выслушайте то, что я вам скажу. — Пододвинув стул к постели пациента, он сел. — Во время последнего выступления на вас было совершено покушение.

К счастью, неудачное. Но в целях вашей безопасности вы будете находиться в нашей клинике под фамилией Паркер. О вашем настоящем имени известно лишь мне и тем, кому следует знать об этом по роду деятельности.

Теперь Эйнджелу стало понятно, почему медсестра назвала его мистером Паркером. Он одобрительно моргнул.

— Хорошо, — продолжал его собеседник. — Теперь о вашем состоянии. Спешу обрадовать вас: ни один жизненно важный орган не травмирован. Имеется, правда, серьезное повреждение позвоночника, но спинной нерв не задет.

Эйнджел вопросительно посмотрел на врача, и тот понял его.

— Вы хотите знать, что с вашим голосом?

Пациент утвердительно моргнул.

— Его исчезновение можно считать результатом болевого шока. Сейчас поясню. Человеческий организм устроен таким образом, что любое психологическое или иное воздействие извне часто ликвидируется за счет каких-либо его функций — зрения, слуха, обоняния… В вашем случае такой жертвой стал голос. Если представить сознание в виде лабиринта, а боль — шариком, то инстинкт самосохранения, присущий каждому из нас, гоняет этот шарик по лабиринту до тех пор, пока не изолирует в одной из ячеек. Как только это происходит, заботливый мозг стирает всякое воспоминание как о шарике, так и о самой ячейке со всем ее содержимым. Это вовсе не означает утерю функции. Можно говорить лишь о его забвении. Данный процесс обратим, но, к сожалению, современная наука не в силах дать точный ответ, когда это произойдет: завтра или спустя годы.

Пытаясь побороть охватившее его отчаяние, Эйнджел закрыл глаза. Неужели голос никогда не вернется к нему?

Врач постарался подбодрить его.

— Ну же, молодой человек, не стоит унывать. Посмотрите на свое положение с другой стороны. Вы остались целы, ваше тело не искалечено, заработанного вами состояния хватит на несколько жизней. Другим, тем, кто находился ближе к эпицентру взрыва, повезло меньше. Подумайте о них.

Эйнджел, сделав усилие, благодарно кивнул собеседнику, и тот, пообещав заглянуть позже, оставил его одного.

Врач прав, думал молодой мужчина, могло быть и хуже. Не стоит предаваться жалости к себе, лучше заняться делом. Каким? Если нельзя говорить, то можно писать. Надо попросить у сестры бумагу и карандаш.

Ричи медленно прогуливался по кленовой аллее в вечерних сумерках. Он полюбил это время суток за то, что мягкий полумрак скрывал его обезображенное лицо. Высоко поднятый ворот черного пальто, густая шевелюра смоляных волос скрывали шрамы так, что их можно было обнаружить, только оказавшись в непосредственной близости. Но Ричи сторонился любого общения. Единственной, для кого он делал исключение, являлась Пола. Сегодня она была на дежурстве и не могла составить ему компанию.

Шурша разноцветной листвой, усеявшей пестрым ковром дорожку, молодой человек наслаждался прохладным свежим воздухом, когда в стороне от него раздался треск, а затем сдавленный женский вскрик. Поспешив на голос, Ричи обнаружил сидящую на земле девушку. Негромко ругаясь, она растирала ушибленную лодыжку. Неподалеку валялся сломанный сук клена.

Воображение молодого человека живо нарисовало сцену падения незнакомки с дерева, а находящаяся в двух футах высокая стена объяснила ее появление на территории клиники. Заинтригованный Ричи не торопился раскрывать свое присутствие, позволяя себе более подробно рассмотреть девушку.

Облаченная в темные кожаные брюки и такую же куртку, незнакомка напоминала грабительницу из авантюрного фильма. Сбившаяся набок косынка открывала белокурые волосы, очевидно упрятанные под нее в целях конспирации. Ричи поймал себя на мысли, что получает удовольствие, наблюдая за девушкой.

Вот она сделала попытку встать и, тут же охнув, вновь опустилась на землю.

Он почувствовал необходимость вмешаться и спросил:

— Вы ушиблись? Может быть, позвать помощь?

Незнакомка вздрогнула и оглянулась. Паника, промелькнувшая в ее глазах, подтвердила догадку Ричи о том, что она проникла на территорию клиники незаконно.

— Нет-нет… Я в полном порядке.

— Позвольте взглянуть на вашу ногу. — В голосе молодого человека послышалась настойчивость. — Я кое-что соображаю в этом.

Не обращая внимания на ее жалкие протесты, он опустился на корточки рядом и, закатав штанину, внимательно осмотрел место ушиба. Будучи гонщиком, Ричи прекрасно разбирался во всевозможных травмах. На сей раз ничего страшного не произошло. Так, небольшое растяжение. Однако ногу следовало перевязать. Сдернув с шеи шарф, он принялся за дело.

Хотя густой сумрак не позволял Мелиссе разглядеть лицо незнакомца, профессиональная память подсказывала ей, что они уже встречались. Только вот когда и где?..

Господи, ну и угораздило ее вляпаться в историю, когда она уже почти достигла цели!

Скольких трудов стоило непьющему Билли узнать местонахождение Эйнджела Тейта. Сколько усилий приложила она сама, перебираясь через ограду. И все это ради того, чтобы поваляться на земле с банальным растяжением!

Руки незнакомца действовали весьма умело. И девушка почувствовала, что даже получает удовольствие от его прикосновений. Все-таки где же они встречались?

— Вот и все! — Молодой человек окончил перевязку и посмотрел на нее.

В это мгновение луна, выскользнув из облака, осветила его лицо. Мелисса увидела ясные глаза незнакомца, и память подсказала ей отгадку.

— Не может быть, вы Ричи Ларк, гонщик! — Девушка не смогла скрыть радостного изумления.

— Мы знакомы? — Ричи бросил на нее настороженный взгляд. Его сбило с толку то, что собеседница, казалось, не замечает физического уродства, которое он пытался скрыть.

Она весело рассмеялась.

— Нет.., то есть да, если можно так выразиться, говоря об одной встрече. — Мелисса сняла косынку и тряхнула белокурыми волосами. — Вы, наверное, и не помните молоденькую журналистку, которая брала у вас первое в своей жизни интервью, запуталась в вопросах и по-детски разревелась. Это было два года назад…

— Разве такое забудешь! В тот день я выиграл гран-при и старался напустить на себя важность. — Ричи издал короткий смешок. — Откровенно говоря, мне стало не по себе, когда вы начали хлюпать носом. Зато потом, когда довелось увидеть ваш репортаж, я по достоинству оценил проделанную вами работу. Вас зовут Мелисса Трои, Третий национальный канал, верно?

Девушка, польщенная тем, что знаменитость такого уровня знает ее имя, смутилась.

Пытаясь избежать неловкой паузы, Ричи спросил:

— Что же заставило вас, рискуя сломать себе шею, лезть через ограду? Неужели на территории «Кленового приюта» есть нечто достойное сенсации?

— Мне необходимо взять интервью у одного человека, который находится здесь под чужой фамилией, — тяжело вздохнув, сообщила Мелисса. — Это некий мистер Паркер. Вы не слышали о таком?

— Паркер? Вряд ли, но я могу навести справки через кое-кого из персонала. — Ричи подумал о Поле.

— Это было бы великолепно!.. — воскликнула девушка и осеклась, пораженная внезапной мыслью. — Позвольте, Ричи, а какое отношение имеете вы к этой клинике? Вы навещаете кого-то из друзей?

— Увы, это не так. — Он резким движением опустил воротник пальто. — Это мой зачарованный замок, а я — чудовище!

Вопреки его ожиданию, на лице Мелиссы не промелькнуло и тени отвращения. Наоборот, глаза девушки засветились глубокой нежностью. Она протянула руку и прикоснулась ладонью к щеке Ричи.

— В сказке чудовище оборачивалось прекрасным принцем, если его целовала красавица. — В ее голосе звучали теплые интонации.

— Но жизнь не сказка, а я не прекрасный принц, — горько произнес Ричи.

— А я отнюдь не красавица, — прошептала Мелисса, касаясь губами его рта.

Ричи несколько секунд стоял, ошеломленный таким поступком, а затем заключил ее в объятия…

Эйнджел сидел у окна, уставившись в темноту ночи невидящим взглядом. Прошедший день принес очередной удар. Сегодня обнаружилось, что он не может ходить. Врачи объяснили это тем же послешоковым состоянием, из-за которого пропал голос. Эйнджел саркастически усмехнулся. Интересно, если завтра он самостоятельно не сможет воспользоваться туалетом, они тоже спишут все на шок?

— Мистер Паркер, к вам посетитель, — сообщила сестра, пропуская в палату невысокого грузного человека.

— Здравствуй, Эйнджел, — поприветствовал его Фил Пулман, как только они остались вдвоем. Продюсер многозначительно подмигнул, указывая на дверь, за которой скрылась хорошенькая сиделка. — Ты, я вижу, неплохо устроился. Как самочувствие?

Эйнджел наклонился вперед и, взяв со стола карандаш и блокнот, написал ответ:

— Паршиво. Чувствую себя на все восемьдесят лет.

— Ну, не унывай, мой мальчик! Мы еще отправимся в мировое турне! — Фил весело захохотал, но, заметив, что собеседник не разделяет его оптимизма, стих.

— Какими судьбами тебя сюда занесло? — Буквы укладывались в четкие строки под рукой Эйнджела. — Тебе что-то нужно?

— Неужели ты не веришь, что я просто захотел увидеться с тобой? — Фил оскорбленно потряс головой.

— Брось ломать комедию. Мы знакомы не первый год. — Эйнджел насмешливо посмотрел на него.

— Ладно! — Визитер звучно хлопнул по ручке кресла. — Буду с тобой откровенен. Есть несколько хороших музыкальных проектов, организаторы которых хотели бы иметь дело с тобой. Но сам понимаешь, насколько это нереально в сложившейся ситуации. Однако мне не хочется выпускать их из рук. Случайно у меня объявился один паренек. — Заметив скептическую ухмылку на лице Эйнджела при слове «случайно», Фил отвел взгляд в сторону. — Это способный малый, но, конечно, не такой, как ты… Если не возражаешь, я хотел бы представить его публике как твоего преемника. Что скажешь?

Продюсер с трудом скрывал волнение. В контракте Эйнджела черным по белому было записано: «Если певец по каким-либо причинам не сможет принять участие в предлагаемом ему проекте, продюсер не имеет права заменить его каким-либо иным исполнителем без полученного на то согласия со стороны певца».

Эйнджел это прекрасно знал. И Филу было известно об этом.

— Торопишься списать меня со счетов? — Размашистый почерк выдал чувства молодого мужчины.

— Не делай из меня монстра. — Фил обиженно поджал губы. — Вспомни, я просил тебя отнестись к угрозам с полной серьезностью. Ты сам не захотел меня слушать.

— Твоя правда. Можешь прислать необходимые бумаги. Я все подпишу. Но тебя я больше не желаю видеть. НИКОГДА!

Дописав, Эйнджел устало откинулся на спинку кресла, в котором сидел, и закрыл глаза.

— Зря ты так. — .. — произнес Фил и вышел.

Вот и все! Услышав щелчок закрывшейся двери, мужчина тяжело вздохнул. Целый период его жизни получил свое неожиданное завершение. Эйнджел Тейт — блистательная знаменитость умер. Его место занял немой калека, всеми забытый и покинутый.

Ричи заметил, как мелькнул луч фонарика, и приставил лестницу к стене. Спустя мгновение его руки подхватили легкую фигурку Мелиссы.

— Привет, Мата Хари. Как нога?

— Еще побаливает. — Девушка прижалась к нему всем телом. — Я скучала.

— Может, тогда бросим эти шпионские игры. Ты похитишь меня, и мы убежим на край света. — Ричи влюбленно посмотрел на Мелиссу.

— Пока нельзя. Ты единственный из моих знакомых, кто может беспрепятственно разгуливать по территории клиники.

— Так вот почему ты целуешь меня всякий раз, когда оказываешься поблизости. — Он притворился оскорбленным.

— Нет, глупый! Просто я обожаю целоваться, а ты делаешь это лучше всех. — Она потерлась щекой о его грудь.

Ричи весело усмехнулся.

— Я еще кое-что умею делать лучше других.

— Хвастун. Мы это проверим при первой же возможности. Скажи лучше, что ты узнал о Паркере.

— Ну, во-первых, пациент с таким именем действительно существует. Во-вторых, доступ к нему ограничен. Кроме двух врачей и сиделок, его никто не видит. А в-третьих, я начинаю ревновать. Кто такой этот мистер Паркер?

— Эйнджел Тейт, — шепотом сообщила Мелисса.

— Что?! Не может быть! Зачем ему понадобилось скрываться здесь? — Ричи вопросительно посмотрел на девушку.

— Как?! — Теперь настала очередь Мелиссы прийти в недоумение. — Разве ты не смотришь телевизор?

— Зачем мне смотреть его, если я специально укрылся от мира за этими стенами.

— Тогда слушай. Две недели назад на Эйнджела Тейта было совершено покушение, представляешь? Это случилось прямо на концерте, на глазах многочисленных зрителей. Я держала его за руку, когда произошел взрыв. Он упал к моим ногам. Затем его увезли в неизвестном направлении. По моим данным, сюда…

— Теперь мне все ясно, — задумчиво произнес Ричи. — Странно только, что Пола об этом ничего не знает.

— Пола Тейт? Но ведь она где-то на Гавайях, развлекается. Я делала репортаж с их свадьбы.

— Послушай меня. — Ричи взял ладони девушки в свои и посмотрел ей в глаза. — Пола Дайвелл работает сиделкой в этой самой клинике. Некоторое время назад она тайно ушла от мужа.

— Вот это да! — восхищенно воскликнула Мелисса. — Откуда у тебя такие сведения? Ты случайно не ясновидящий?

— Нет, просто мы подружились с ней. Именно Пола вывела меня из депрессивного состояния и избавила от неприязни к людям.

— Господи, все так запутано! Но я обязательно разберусь, что к чему. — Мелисса схватилась за голову.

— Мы разберемся, — поправил ее Ричи, и девушка благодарно поцеловала его.

Пола сдавленно застонала и открыла глаза.

Вот уже вторую неделю она просыпалась от одного и того же кошмара. Ей снилось, будто Эйнджел мечется по мрачному лабиринту, без конца взывая к ней о помощи. Она не слышит его голоса, лишь видит беззвучно открывающийся рот.

— Почему ты не хочешь оставить меня в покое, Эйнджел? — прошептала Пола.

Утренний свет золотыми лучами лился в окно ее комнаты. Но начало нового дня не радовало женщину…

Через час, когда она заступила на дежурство, ее отыскал Ричи. Он просто светился от счастья.

Таким его Пола еще никогда не видела.

— Что случилось? —Ты только что получил предложение участвовать в гонках «Формулы-1»? — пошутила она, но молодой человек покачал головой и чуть слышно шепнул:

— Я влюбился.

— Это хорошо, — машинально произнесла Пола. Потом, внезапно осознав услышанное, замерла на месте с открытым ртом. — Я не ослышалась? Ты сказал: «Я влюбился»?

— Точно. — Ричи счастливо рассмеялся. — Мне пришло в голову последовать твоему совету. Я открыл сердце миру, а мир подарил мне любовь.

— Кто она? Я ее знаю? Где ты познакомился с ней? — засыпала его вопросами Пола.

— Если я скажу, что она свалилась с неба, ты конечно же не поверишь? — Ричи лукаво улыбнулся.

— Я рада за тебя, — неожиданно серьезным тоном произнесла Пола. — Приятно видеть счастливого человека. Вдвойне приятно, когда этот человек твой друг. Надеюсь, твое счастье продлится очень долго. Ты его заслужил.

— Спасибо. — Ричи внезапно смутился. — Прости, я слишком ношусь со своей радостью, в то время как у тебя… Скажи, ты все еще видишь те страшные сны, о которых мне говорила?

— Да, и они причиняют мне мучения. Я хочу забыть Эйнджела, но не могу. Несмотря ни на что, именно он наполнил мою жизнь смыслом. Он сделал меня той женщиной, которую ты знаешь. Раскованной, уверенной в своих силах.

— Если бы тебе стало известно, что с ним произошло несчастье, как бы ты поступила?

Смогла бы простить его? Ответь мне, не раздумывая ни секунды.

— Да. Если бы была уверена в том, что нужна ему, что он испытывает ко мне хоть каплю той любви, которую чувствую по отношению к нему я. За один его взгляд, за одну улыбку я пошла бы за ним на край света по раскаленным углям, по ледяным осколкам. — На глазах Полы выступили слезы.

Ричи ободряюще обнял ее и повторил некогда услышанные от нее слова:

— Однажды ты будешь счастлива. Только верь в это. Обязательно верь…

Хватит хандрить и бежать от реальности.

Это не выход, решил Эйнджел и дал себе слово, что научится жить заново. Первое, что он сделал, это попросил сестру вывезти его в парк. Стены палаты давили на него, каждую минуту напоминая о причине, которая привела его в клинику. Здесь же, под открытым небом, среди шелеста осенней листвы, в тепле ставших уже редкостью солнечных лучей, Эйнджел забывал о произошедшей с ним трагедии.

В его душе рождались звуки, сплетаясь в самые невероятные мелодии, в которых были и мука отчаяния, и слезы раскаяния, и счастливый смех, и радость от соприкосновения с окружающим миром. Казалось, сердце нашло верный способ выразить все, что в нем копилось долгие годы.

Постепенно Эйнджел привыкал к своему новому положению и даже получал некое удовлетворение оттого, что стал более восприимчив к незаметному для большинства языку жизни. Его чувства обострились, мысли приобрели некую философическую направленность. Будучи всегда в центре внимания, теперь он наслаждался одиночеством и ценил каждую минуту, проведенную наедине с собой.

Как только его физическое состояние позволило отказаться от постоянного надзора сиделки, Эйнджел на инвалидном кресле стал совершать длительные прогулки по самым отдаленным закоулкам кленового парка. Благодаря этому его лицо утратило болезненную бледность, тело окрепло, а в глазах все чаще и чаще стал появляться огонек, напоминающий прежнего Эйнджела Тейта.

Регулярно общаясь с медицинским персоналом клиники посредством записок, он научился четко и лаконично излагать свои мысли. Ко всему прочему у Эйнджела обнаружился талант финансиста. Внимательно изучив биржевые сводки, он выгодно разместил имеющийся у него капитал в ценных бумагах. Ему нравилось углубляться в сложные расчеты и строить бизнес-прогнозы еще и потому, что это занятие требовало массы времени. Так он избегал ненужных раздумий о прошлом, о Поле…

Образ покинувшей его жены преследовал Эйнджела, возникая в сознании в самые неожиданные моменты. Он уже настолько свыкся с мыслью о постоянном незримом присутствии Полы рядом, что даже не удивился, увидев ее изящную, хрупкую фигурку на одной из аллей парка.

Скрытый стволами деревьев от случайного взгляда, он мог наблюдать за тем, как она медленно прогуливается по дорожкам, собирая пестрый букет из опавших листьев. У Эйнджела возникло острое желание окликнуть ее, но он сдержался. Первой его мыслью было то, что Пола, каким-то образом узнав о его местонахождении, приехала повидаться с ним. Лишь спустя мгновение до него дошло, что на ней форменное платье сиделки. Значит, она работает в клинике. Если бы он верил в судьбу, то решил бы, что подобная встреча — это знак свыше.

Неожиданно послышались быстрые шаги.

Невысокий темноволосый мужчина торопливо подошел к Поле и, оживленно жестикулируя, стал о чем-то говорить. Она внимательно слушала его, склонив голову набок, а затем, повернувшись, пошла по направлению к главному корпусу. Незнакомец последовал за ней.

От внимательного взгляда Эйнджела не укрылось, с какой трогательной заботой он придерживал ее за плечи.

Как только они исчезли из виду, мужчина оставил свое укрытие и выехал на аллею. На его побледневшем лице застыла гримаса презрения. Для Эйнджела стало очевидным, что Пола, выкинув его из памяти, уже «поймала на крючок иную рыбу». Гнев охватил его. Он должен разрушить ее планы.

— Ты говоришь, что у тебя есть новости, касающиеся моего мужа? — переспросила Пола шагающего рядом Ричи.

— Да. Мне кажется, ты должна знать их.

Посоветовавшись с Мелиссой, он решил рассказать Поле о трагических событиях в жизни Эйнджела. Для этого девушка передала ему видеозапись того самого репортажа, который был снят во время взрыва в Снейп-Молтинг.

Пройдя в комнату отдыха, по обыкновению пустующую в эти часы, Пола и Ричи воспользовались телевизором, чтобы просмотреть кассету.

Вначале все пространство экрана заполняли помехи. Затем, некоторое время спустя, их сменило изображение улыбающейся блондинки, говорящей: «Уважаемые телезрители, с вами вновь Мелисса Трои из Снейп-Молтинг, для Третьего национального канала…»

Пола не отрываясь следила за событиями, разворачивающимися на ее глазах. Когда Эйнджел появился на сцене и запел: «Давай, детка, давай…» — ее сердце сжалось от тоски по нему. Но вот прогремел взрыв, и все происходящее на экране стало напоминать кадры из фильма ужасов.

В этот момент Ричи взглянул на Полу. Женщина, зажав рот руками, беззвучно рыдала. Он выключил запись и бережно обнял ее.

— Прости, мне не стоило показывать тебе весь этот кошмар. Но мне казалось, что ты имеешь право знать…

— О Боже! Эйнджел! Что с ним? Он жив? — не прекращая всхлипывать, спросила она Ричи.

Он заботливо отер слезы с ее лица.

— Не волнуйся, твой муж остался цел. К сожалению, это единственное, что мне о нем известно. Хотя есть еще одно… — Ричи замолчал, обдумывая, стоит ли сообщать все новости сразу.

— Говори! — взмолилась Пола. — Разве ты не видишь, как я страдаю?

— Помнишь, я просил узнать тебя о некоем мистере Паркере? — Она утвердительно кивнула, и Ричи продолжил:

— Под этим именем здесь находится Эйнджел.

Пола некоторое время сидела неподвижно, осмысливая то, что он ей сообщил. Затем вскочила и заметалась по комнате, заламывая руки.

— Я должна увидеться с ним!..

— Как? — перебил ее Ричи. — Ты сама говорила, что к нему никого не пускают. Даже если ты назовешься его женой, где гарантия, что он захочет видеть тебя?

— Что же делать? — Пола растерянно посмотрела на друга.

— Ждать, — ответил Ричи, заключая ее в объятия.

Мелисса перебралась через стену ставшим уже привычным ей способом и ловко спрыгнула на землю. Ричи, вызвавший ее в столь поздний час, задерживался. В ожидании его девушка сгребла сухую листву в кучу и уютно устроилась на ней.

Несмотря на позднюю осень, вечер радовал сравнительно теплой погодой. Лишь порывы прохладного ветерка напоминали о скором наступлении зимних холодов.

Мелисса обратила мечтательный взор на небо, которое кое-где уже украсилось первыми звездами. Их сияние заставило ее вспомнить о глазах Ричи. Как сверкают они, когда он шепчет слова любви! Мелисса до сих пор не могла поверить в то, что Ричи — не плод ее воображения, что он реален и всецело принадлежит ей. Девушка счастливо рассмеялась.

И в это время появился ее возлюбленный.

Ричи опустился рядом с Мелиссой и, обжигая горячим дыханием, страстно поцеловал.

— Я боялся, что ты можешь не дождаться меня и уйти.

— Глупый, если потребуется, я готова ждать вечность, — прошептала она, гладя его покрытое легкой щетиной лицо.

— Надеюсь, столько не потребуется. Я говорил с Полой и убедился в том, что она по-прежнему любит Эйнджела.

— Тогда нам остается придумать, как заставить его встретиться с ней. — Мелисса задумчиво сморщила носик, и Ричи, не удержавшись, поцеловал ее, затем, сунув руку в карман пальто, выудил из него небольшой конверт со словами:

— Удача на нашей стороне. Смотри, что я обнаружил под своей дверью два часа назад.

Мелисса торопливо развернула письмо и, включив фонарик, прочла:


Уважаемый мистер Ларк, Вы, возможно, будете немало удивлены содержанием этого послания, но я прошу Вас отнестись к нему со всей серьезностью. Речь пойдет об особе, известной Вам как мисс Пола Дайвелл.

Случайно обнаружив ее присутствие в «Кленовом приюте», я навел о ней справки и узнал, что она работает сиделкой в одном из отделений. Также до меня дошло, что Вы питаете к ней некий интерес. Желая предостеречь Вас от возможной ошибки, которую некогда совершил сам, я прошу о встрече.

С уважением, Э. Т.


Р. S. Завтра в полдень я буду ждать Вас в конце южной аллеи парка.


— Но это же просто замечательно! — Мелисса не смогла сдержать радости. — Когда завтра ты отправишься на свидание с Эйнджелом, Пола должна сопровождать тебя.

6

Эйнджел поймал себя на том, что нервничает. Прибыв на место встречи раньше назначенного в письме срока, он часто бросал взгляд на часы. Его волновало, придет ли тот, кто невольно стал его соперником. А если придет, то с каким настроением… Не решит ли, что им, Эйнджелом, руководит злость ущербного калеки?

Однако, все больше думая об этом, мужчина вынужден был признать, что цель предстоящего разговора заключается не в том, чтобы уберечь незнакомца от неверного шага, а в том, чтобы оградить Полу от его посягательств.

Даже сидя в инвалидном кресле, Эйнджел вел себя как человек, который до последнего борется за то, что считает своим.

Невысокий мужчина показался в конце аллеи. И Эйнджел внутренне напрягся, поджидая, пока незнакомец подойдет ближе.

Ричи сразу узнал певца, которого не раз видел на экране. Тепло улыбнувшись, он пожал протянутую ему руку и, назвав свое имя, произнес:

— Странное знакомство, не правда ли? Вы хотели видеть меня, и я пришел.

Вместо ответа Эйнджел склонился над блокнотом и, пробежав ручкой по листу бумаги, показал его собеседнику. На нем значилось:

— Я не могу говорить. Врачи уверяют, что это последствия шока, поэтому заранее прошу простить меня за некоторое неудобство.

— Пустяки. — Ричи поразился тому мужеству, с которым певец сообщал о потере голоса.

Эйнджел все больше и больше начинал нравиться ему. Отыскав взглядом скамейку, стоящую неподалеку, он сел так, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с лицом мужчины.

Эйнджел оценил такой поступок как высшее проявление деликатности: незнакомец счел неудобным возвышаться над ним и тем самым подчеркивать его ущербность.

— Наверное, следует сразу сообщить о том, что Пола — моя жена. По крайней мере, была ею до тех пор, пока не оставила меня. Если вы думаете, что любимы, то жестоко ошибаетесь.

Прочтите письмо, которое я получил после ее ухода, и вам многое станет ясно.

Эйнджел извлек из кармана сложенный вчетверо лист и протянул Ричи. Тот развернул его, пробежал глазами и недоверчиво посмотрел на собеседника.

— Мне сложно поверить в то, о чем здесь говорится. Я знаю, как Пола любит вас. Я видел ее слезы, когда она узнала о том, что произошло с вами.

— Возможно, она просто хорошая актриса, уверенная в своих силах.

— Но не настолько, чтобы прийти сюда! — горячо возразил Ричи.

— Пола здесь? — Эйнджел взволнованно оглянулся и увидел спешащую к нему жену.

Добежав до Эйнджела, она упала на колени и, охватив руками его лицо, принялась покрывать поцелуями, исступленно шепча:

— Любимый, родной, как тяжела была для меня разлука с тобой! Каждый час тянулся как год, день — как столетие. Мое сердце истосковалось за эти века без тебя. Каждую ночь я просыпалась с твоим именем на губах и, не находя рядом, заливалась слезами. Делай что хочешь: брани, гони… Я никуда не уйду, потому что смысл моей жизни заключается в тебе!

Эйнджел отнял ее руки от своего лица и заглянул ей в глаза. Нет, он не заметил в них фальши. Любовь, святая, чистая любовь читалась во взоре Полы. Смутное сомнение закралось в его душу. Может, прав Ричи, утверждая, что не стала бы она писать те холодные, эгоистичные строки, которые разбили его сердце?

Словно прочитав мысли Эйнджела, Ричи, до этого молча стоявший в стороне, протянул Поле письмо и спросил:

— Ответь, неужели ты могла написать подобное?

Она бросила взгляд на затертый на сгибах лист бумаги и возмущенно воскликнула:

— Кто-то решил жестоко подшутить над тобой, Эйнджел! Этот текст составлен из отрывков, искажающих общий смысл моего письма.

— Тогда почему ты оставила меня, не дав какого-либо объяснения своему поступку? — Эйнджел волновался, и от этого строчки выходили из-под его руки кривыми и неровными.

— Мне довелось стать невольной свидетельницей твоего разговора с Филом. Из него я поняла, что была лишь средством для достижения определенной цели. Ты женился на мне и заключил контракт с «Пи Джи рекорде»…

Дальше я просто не могла слушать…

— Если бы ты дослушала разговор до конца, то узнала бы, как я люблю тебя…

Пола, следившая за появлением на бумаге каждой буквы, не дала Эйнджелу дописать.

Она крепко обняла его, и их губы слились в поцелуе…

— Сцена их примирения могла бы стать лучшим из моих репортажей, — с сожалением произнесла Мелисса, глядя вслед удаляющимся влюбленным.

— Есть вещи, которые принадлежат лишь им двоим, — назидательно произнес Ричи.

Когда он понял, что мир и согласие в семействе Тейт восстановлено, то сразу же поспешил туда, где его ждала любимая.

Мелисса настояла на том, чтобы увидеть своими глазами развязку этой запутанной истории, и Ричи не смог отказать ей. Однако взял с нее слово, что ничто из услышанного и увиденного ею не станет достоянием гласности.

И девушка, скрепя сердце, дала обещание.

Тяжело вздохнув, Мелисса посмотрела на Ричи.

— Ну и чем ты теперь собираешься заняться?

— Тем, что мне давно хочется сделать. — Он окинул ее многозначительным взглядом. — Поцеловать тебя…

Когда Пола вышла из ванной, Эйнджел уже сидел на кровати. Он самостоятельно выбрался из коляски, чтобы она не стала свидетельницей его немощи. Сколько раз он представлял, как займется любовью с ней. Но теперь, когда это время наступило, паника охватила его.

Чувствуя напряжение, владеющее мужем, Пола старалась быть как можно терпеливее и нежнее по отношению к нему. Мягко ступая, она прошла через комнату и опустилась на кровать.

Эйнджел ощутил, как теплые ладони жены требовательно ласкают его тело, освобождая от одежды. Он пытливо вслушивался в свои ощущения, стараясь предугадать дальнейшее.

Вот тонкие пальцы Полы пробежались по его груди, и он тотчас почувствовал, как напряглись и отвердели соски. А жадные до ласк руки опускались все ниже и ниже…

Разгоряченно и прерывисто дыша, Эйнджел откинулся на подушки, целиком и полностью вверяя себя во власть Полы. Похоже, ей пришлась по вкусу его идея. Она оседлала бедра мужа, подобно воинственной амазонке — норовистого жеребца…

Сильные руки накрыли холмики ее грудей и, сжимая их в страстном порыве, заставляли Полу стонать от наслаждения. Все убыстряя темп, неслась она к той грани, за пределами которой реальность перестает существовать, уступая место бьющему через край экстазу.

Пола смотрела на лицо любимого мужчины и получала двойное удовольствие, наблюдая, как искажаются в сладостной муке его черты…

Неожиданно резкая дрожь одновременно сотрясла их тела. Пола обессиленно скользнула в объятия мужа, а он подарил ей счастливую улыбку.

С позволения врачей чета Тейт вернулась домой. Их сопровождали Ричи с Мелиссой. Болтая о разных пустяках, женщины отправились в кухню, чтобы обоюдными усилиями приготовить ужин и накормить любимых. Ричи достал из машины вещи и внес их в дом, а Эйнджел, направив кресло в гостиную, предложил ему скотч. После того как мужчины лучше узнали друг друга, они стали друзьями.

— Ты собираешься сделать Мелиссе предложение? — Рука Эйнджела быстро летала над блокнотом.

— Я подумываю над этим. Но, откровенно говоря, мне немного страшно. Мелисса — современная, независимая женщина, ориентированная на карьеру. Боюсь, я, со своими патриархальными мечтами о детях и уютном доме, плохо вписываюсь в ее планы.

— Ты говорил ей об этом ?

— Пока еще нет. Вдруг это разрушит возникшие между нами отношения? — Ричи понизил голос:

— Я не хочу потерять ее.

— Мне это тоже знакомо. Пола любит меня, но я боюсь, что однажды она уйдет и я вновь останусь один. Иногда у меня возникает желание самому прогнать ее, перемучиться, забыть.

И спасти от участи быть рядом с калекой всю жизнь…

В это время Мелисса рассказывала Поле о своих приключениях в парке «Кленового приюта», когда она встретилась с Ричи.

— Я взглянула в его глаза и поняла, что это именно тот мужчина, с которым мне хотелось бы встретить старость.

— Ну, предположим, до старости тебе еще далеко. Для начала не помешало бы выйти за Него замуж, — весело улыбнулась Пола. — Вы уже думали о свадьбе?

— Мне страшно заговаривать с ним о браке. — Девушка смущенно опустила глаза. — Честно говоря, я счастлива уже оттого, что нахожусь рядом с ним. Ричи — знаменитый гонщик, а кто я? Репортер с третьеразрядного канала…

— Ты красивая девушка, — возразила ей Пола. — А он влюбленный в тебя мужчина. Мне не раз приходилось видеть, какими глазами Ричи смотрит на тебя. Можно вообразить, что ты — божество, которое он искал много лет, а когда нашел, то оказался не в силах поверить своему счастью.

— Спасибо, мне стало значительно легче от твоих слов. Но я не хочу, чтобы на меня молились, мне необходима любовь, — грустно заметила Мелисса.

— Вот и скажи ему об этом, — посоветовала Пола.

— Легко говорить…

Когда ночь заключила в свои объятия землю, Ричи и Мелисса поднялись в комнату для гостей. Тейты предложили друзьям провести у них некоторое время и не встретили отказа.

— Пожалуйста, не включай свет. Я не хочу, чтобы ты видела мое уродство, — попросил Ричи девушку.

Они стояли перед кроватью и оба испытывали некоторое замешательство. До сих пор Ричи ограничивался лишь скромными ласками, боясь напугать Мелиссу своей поспешностью. И сейчас, когда им владело жгучее желание обладать ею, он заботился о том, чтобы она не чувствовала неловкости, глядя на его обезображенное лицо.

Мелисса поняла это и, приблизившись, нежно коснулась губами шрама на щеке любимого.

— Что мне до твоей наружности, когда я знаю, сколь прекрасен ты внутри. Возьми меня, Ричи Ларк, научи любить тебя! Это моя воля.

Исполни ее!

Несколько торопливых движений — и ее одежда упала на пол. Обнаженная, она стояла перед ним, и лишь лунный свет окутывал ее голубой вуалью.

Ричи не смог сдержать возгласа восхищения, любуясь ее безукоризненной фигурой.

Протянув руку, он осторожно коснулся груди Мелиссы. Медленно, словно внимательный скульптор, Ричи изучал ее тело…

От его прикосновений Мелисса пришла в необычайное возбуждение. Этим объяснялась дрожь в ее голосе, когда она попросила:

— Сними одежду, любимый, я хочу видеть тебя.

Ричи рывком сорвал с себя рубашку и отбросил в сторону. От этого по его сильному телу прокатилась рельефная волна мускульного напряжения. Он взялся за молнию брюк и вопросительно посмотрел на Мелиссу. Девушка медленно прошла к кровати и, не сводя с него призывного взгляда, кивнула:

— И это тоже.

Мгновение — и брюки присоединились к рубашке. Теперь Ричи стоял, открытый взору любимой. Она наслаждалась той мощью, которой веяло от его несколько напряженной позы. Он напомнил ей барса перед решающим прыжком. Охрипшим от желания голосом она позвала:

— Подойди ко мне.

Он выполнил ее просьбу и замер, словно ожидая дальнейших приказаний. Мелисса протянула руку и нежно провела пальцами по предмету его мужской гордости, радостно отмечая, как он отзывается на каждую новую ласку.

Ричи запрокинул голову и глухо застонал.

— Ты мучаешь меня. Мелисса, и я больше не в силах терпеть этой сладостной пытки…

Если ты не прекратишь, я больше не смогу сдерживать себя, — прерывистым голосом предупредил он.

— А я и не желаю этого, — ответила Мелисса, обнимая его и увлекая за собой на кровать.

Ричи накрыл девушку своим телом и, чувствуя, как бьется ее сердце, прошептал:

— Я люблю тебя…

Эйнджел задумчиво смотрел на лицо уснувшей на его груди Полы. Ее ровное дыхание наполняло сердце мужчины трогательной нежностью. Как он любит ее и как страдает от этого! Ему было тяжело осознавать, что Пола обречена на вечное сосуществование с тем, кем он стал после трагедии, — с беспомощным калекой.

Он знал: его всегда будет преследовать подозрение, что она остается с ним из жалости.

Нет, он не имеет права требовать от нее подобной жертвы! Возможно, освободившись от него, ей удастся обрести счастье. Решено, отныне он будет вести себя так, чтобы жена возненавидела его. И сделает это во имя любви к ней…

Вечеринка по случаю возвращения Эйнджела домой подошла к концу. Пола проводила последних гостей до двери и поднялась в спальню, куда чуть раньше, сославшись на усталость, удалился Эйнджел.

Вопреки обыкновению, муж не стал дожидаться ее и уже спал. Пола тихо разделась и скользнула к нему под одеяло. Почувствовав объятия жены, Эйнджел что-то недовольно пробормотал и повернулся к ней спиной. Она понимающе вздохнула: сколько еще пройдет времени, прежде чем он привыкнет к нормальной жизни.

Сегодняшний праздник стал для него настоящим испытанием. Ему пришлось встретиться с теми людьми, которые знали его здоровым, сидя в инвалидном кресле. Пола с благодарностью подумала о Марджори и ее муже, весь вечер не отходивших от Эйнджела ни на шаг. Как хорошо, когда в трудное время рядом есть верные друзья! С этими мыслями она уснула, с нетерпением ожидая, что приготовит для нее новый день.

Эйнджел не спал, он притворялся. Сегодня ему пришлось еще раз ощутить, сколь разительно отличается его теперешнее положение от прежнего. И хотя все присутствующие на вечеринке старались окружить его вниманием и заботой, он чувствовал себя препаршиво. Ведь если раньше мужчины, оказывающиеся с ним в одной компании, видели в нем потенциального соперника, то нынче ему приходилось ловить их сочувствующие взгляды. Это было так унизительно, что он позорно бежал.

Ему казалось, что, чем быстрее он заставит Полу уйти от него, тем скорее спокойствие вернется к нему. Одиночество, став верным союзником, поможет затянуть душевные раны и наложить печать забвения на сердечную боль.

Глядя издали на освещенные окна особняка Эйнджела Тейта, он трясся от ярости. Он так желал его смерти, но судьба распорядилась иначе. Чертов певец! Даже будучи беспомощным, он продолжает оставаться в центре внимания других людей. Мысль о наслаждающемся благополучием Эйнджеле не давала ему жить. Во что бы то ни стало следует свести с ним счеты!

Приняв решение, он еще некоторое время следил за домом, затем отправился прочь. Он шел не останавливаясь до тех пор, пока престижный район не остался позади. Дальше дорога разбегалась узкими улицами в разные стороны. Свернув на одну из них, он поднимался по узким каменным ступеням до тех пор, пока не уперся в чугунную изгородь. Тогда он осмотрелся по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, ловко перелез на ту сторону, где посреди сбросивших последнюю листву деревьев возвышался двухэтажный дом.

Взобравшись по приставной лестнице на балкон, он приподнял тяжелую раму окна и проник внутрь. Не останавливаясь, проследовал через несколько комнат, заставленных зачехленной мебелью, и оказался в небольшой спальне. В отличие от других помещений, эта комната имела обжитой вид. На столе и зеркале не было следов пыли, постель разобрана, к стене прикреплены многочисленные вырезки из газет и журналов. И все они были посвящены Эйнджелу Тейту…

Когда раздался телефонный звонок, Полы не оказалось дома. Опережая автоответчик, Эйнджел снял трубку и услышал глухой, явно измененный голос:

— Ты счастливчик, Эйнджел. Врачи говорят: отделался испугом. Что ж, я люблю пугать. Скоро твоя жизнь превратится в кошмар… — На другом конце провода раздались короткие гудки.

Застыв на месте, он пытался вникнуть в суть происходящего. Тот, кто звонил, точно знал, что трубку поднимет именно он, Эйнджел. Значит, он осведомлен и об отсутствии Полы, и о том, что у прислуги сегодня выходной. Мерзавец уверен в своей безнаказанности, поэтому решил объявить о себе лично.

Выходит, взрыв в Снейп-Молтинг действительно предназначался ему, и, если бы не Мелисса, он уже покоился бы под могильной плитой. Эйнджел твердо решил, что, как только Пола вернется, попросит ее связаться со службой охраны. Он, конечно, и не думал впадать в панику, но лишняя осторожность не повредит. Этот урок он усвоил на всю жизнь.

Перебравшись в кабинет, Эйнджел открыл верхний ящик массивного стола и достал револьвер. Один из поклонников певца, владелец оружейного магазина, когда-то прислал его в подарок. Оформив разрешение на оружие, Эйнджел увлекся стрельбой по мишени, а затем забросил эту забаву. Очевидно, пришло время вспомнить старые навыки.

Звонкий голос из холла возвестил о приходе Полы, а спустя минуту она появилась в комнате.

— Ты не скучал, любимый? — Пола поцеловала мужа и, включив автоответчик, стала прослушивать записанные сообщения.

Эйнджел благословил Бога за то, что последнего разговора там не было. Его уверенность в необходимости удалить от себя Полу стала тверже. Ведь если ему грозит опасность, то любимая также может оказаться жертвой маньяка. В том, что говоривший по телефону — маньяк, он не сомневался.

— Ни за что не поверишь, кого я сейчас встретила, — произнесла Пола, усаживаясь напротив мужа. Он вопросительно взглянул на нее, и она продолжила:

— Помнишь Брюса, твоего охранника? Мы столкнулись с ним нос к носу, когда я шла к машине от дома Марджори. Кстати, они с мужем зовут нас на этот уикенд. Так вот, что касается Брюса, — он ушел от Фила и в данный момент без работы. Я предложила ему заглянуть к нам вечером. Мне думается, тебе не помешало бы возобновить тренировки. Что скажешь?

Услышанная новость обрадовала Эйнджела.

Конечно же он не будет иметь ничего против присутствия Брюса в доме. Необходимость в охранной системе отпала сама собой. Атлетически сложенный боксер с успехом ее заменит. И не надо ломать голову над объяснениями для Полы, почему ему понадобилась помощь профессионалов.

Эйнджел достал из кармана блокнот и написал:

— Ты поступила правильно. Физические нагрузки мне не помешают. Кроме того, Брюс всегда был мне симпатичен, а то, что он оставил Фила, делает ему честь.

— У кухарки выходной, но я кое-что купила по дороге домой и собираюсь накормить тебя отменным ужином. — Пола встала, но муж остановил ее, схватив за запястье.

— Я хочу, чтобы ты погостила у Марджори.

Хотя бы некоторое время. Мне необходимо побыть одному.

Пока Пола читала, Эйнджел внимательно следил за выражением ее лица. Ему очень хотелось, чтобы она не уловила в его просьбе ничего странного, истинных его намерений. Но его надежды не оправдались.

Лицо Полы покрылось краской, а когда она заговорила, ее голос дрожал от возмущения.

— Что это ты выдумал, Эйнджел?! Тебе не терпится избавиться от меня? Неужели ты держишь меня за полную дуру, которая не замечает, что с тобой что-то происходит? Вот уже несколько дней ты пытаешься удалить меня из дому под самыми разными предлогами.

Эйнджел взял блокнот, собираясь продолжить писать, но Пола вырвала его и отбросила в сторону.

— Не думай, что я поверю сочиненной специально на такой случай истории. Мне слишком хорошо известна твоя гордость. Ты просто не можешь смириться со своим положением и считаешь, что я нахожусь с тобой из жалости.

Глупец! Разве ты не понимаешь, что я люблю тебя! Люблю любого: больного и здорового, сильного и слабого. Неужели тебе не ясно: вдали от тебя мне будет очень плохо, потому что мое сердце здесь. — При этих словах Пола прикоснулась ладонью к груди мужа. — Поэтому не оскорбляй меня своим недоверием, не причиняй мне боли.

Эйнджел слушал ее, и в его душе боролись два противоречивых чувства: радость оттого, что он любим Полой, и страх за ее жизнь. Однако с некоторых пор он стал доверять судьбе. И если та посчитала необходимым сохранить для него любовь Полы, то, значит, на это у нее есть причины. Иногда с судьбой лучше не спорить…

Брюс вошел в столовую и крепко пожал Эйнджелу руку.

— Рад видеть вас, мистер Тейт. Миссис Тейт сказала, что у вас есть для меня работа.

Эйнджел утвердительно кивнул и показал рукой на стоящее рядом кресло. После того как Брюс сел, он начал «разговор».

— Мне необходимо, чтобы ты охранял Полу.

Разумеется, ей не обязательно знать об этом.

— Ей угрожает опасность? — В голосе боксера звучала тревога.

— Пока нет, но я предпочитаю опередить события. Официально ты будешь тренировать меня, но разместишься неподалеку от нашей спальни.

Я доверяю твоей интуиции. Кто знает, послушайся я тебя тогда, на концерте, может, и не разъезжал бы сейчас в этой чертовой штуке. — Эйнджел хлопнул ладонью по инвалидному креслу.

— Я все понял, мистер Тейт. Будьте спокойны. Пока я рядом, все будет идти должным образом.

В это время в столовую вошла Пола. Она катила перед собой тележку с ужином.

— Прошу за стол.

Он лежал на спине, уставив неподвижный взгляд в потолок, а на его губах застыла удовлетворенная улыбка. Если бы не ритмично вздымающаяся грудь, то можно было принять его за одну из тех восковых фигур, благодаря которым прославилась мадам Тюссо.

Несмотря на видимое спокойствие, он напряженно размышлял. Его радовала легкость, с которой осуществлялись все этапы продуманного им плана. Чем ближе к нему находилась жертва, тем острее он чувствовал просыпающийся в душе охотничий азарт. Стоило немалых усилий сдерживать себя, напоминая, что удовольствие заключено не в самой мести, а в процессе ее осуществления.

Он представлял в мельчайших подробностях, как будет истязать этого хлыща Тейта. Тем более что у певца нашлось уязвимое место — жена. О, как она будет молить о пощаде, когда придет ее время! А это случится уже скоро. Он даже ощущал запах крови. Такой возбуждающий, пьянящий…

Было уже далеко за полночь. Брюс и Пола разошлись по спальням, лишь Эйнджел все еще находился в кабинете. Сон не шел к нему, поэтому он решил просмотреть почту, уже неделю скапливающуюся на письменном столе.

Разбирая стопки конвертов, он старательно рассортировывал их по степени важности. Направо — счета, налево — письма из банка, отдельно — деловую переписку. Неожиданно его внимание привлек плотный пакет из серой бумаги, не имеющий обратного адреса.

Движимый любопытством, Эйнджел торопливо вскрыл его и обнаружил внутри аудиокассету. Гадая, что бы это значило, он вставил пленку в музыкальный центр. Раздались помехи, сменившиеся затем приглушенным голосом. Эйнджел сразу узнал его. Говорил тот же ненормальный, который угрожал ему по телефону.

— Я рад, что ты слушаешь меня, Эйнджел.

Я даже чувствую, как бьется твое сердце, охваченное страхом. Ты все правильно делаешь. Тебе надо бояться. Это расплата за то, что ты остался жив, когда должен был умереть. Жалкий калека, я мог бы покончить с тобой немедленно, но мне мало этого. Я желаю заставить тебя страдать так, как страдал я. Все эти годы мне приходилось прислуживать таким самонадеянным ублюдкам, как ты, хотя все должно было быть наоборот.

Я долго ждал и теперь желаю насладиться местью сполна. Для начала мне предстоит выпустить кишки твоей жене, а потом я приду за тобой. Тебе неоткуда ждать помощи. Все будет идти должным образом.

Запись окончилась. Эйнджел неподвижно сидел в своем кресле. Пока он прослушивал кассету, в его сознании вспыхнуло какое-то смутное узнавание, но, не успев закрепиться, исчезло. Он отмотал пленку назад и вновь включил.

— Тебе неоткуда ждать помощи. Все будет идти должным образом.

Последняя фраза… Где-то он ее уже слышал, но где? Догадка пришла внезапно и ошеломила своей чудовищностью. Страх железными пальцами сжал горло. Страх не за себя, за Полу. Беспомощную перед изощренным негодяем. Возможно, в эту самую минуту он расправляется с ней…

Эйнджел рванул на себя ящик стола, схватил револьвер и направил кресло через холл к лифту. Нажав кнопку, он с ужасом обнаружил, что кабина заблокирована. Не долго думая, он резко, излишне резко повернул в сторону лестницы — и кресло опрокинулось вместе с ним.

Оказавшись на полу, он некоторое время беспомощно лежал, собираясь с силами, затем, освободившись от фиксирующих ремней, оперся на руки. Подтянув к груди одно колено, Эйнджел медленно выпрямил ногу, стараясь удержаться в устойчивом положении, у него это получилось. Проделав то же самое с другой ногой, он встал, поднял коляску и, толкая ее перед собой наподобие опоры, добрался до лестницы. Ухватившись за перила, осторожно переступая ставшими вдруг послушными ногами, медленно поднялся. Пройдя через узкую галерею, Эйнджел оказался перед комнатами второго этажа.

Дверь в их спальню была распахнута настежь. В тусклом свете луны он увидел, как над кроватью склонилась темная коренастая фигура. Холодно блеснул занесенный для удара нож.

— Пола! — Хриплый крик вырвался из горла Эйнджела одновременно с револьверным выстрелом.

Фигура выпрямилась.., и, пошатнувшись, рухнула на пол. Эйнджел, тяжело дыша, прислонился к стене. Его била мелкая дрожь.

В это, время дверь, ведущая в ванную, отворилась и на пороге возникла Пола с обернутым вокруг тела полотенцем. В ее ушах торчали миниатюрные наушники, а из плеера доносилось: «Давай, детка, давай…».

Заметив мужа, она выключила музыку и удивленно спросила:

— Что с тобой? Где твое кресло? — Ее взгляд рассеянно скользнул по комнате и наткнулся на распростертое у кровати тело. — Что здесь произошло? — Пола нажала на выключатель.

Яркий свет залил все вокруг, осветив лицо лежащего на полу человека. — Брюс?!

— Убийца, — сдавленно произнес Эйнджел, указывая на труп. — Я стрелял, он — мертв.

— О Боже!

Ее воображение живо восстановило картину произошедших событий. И тут до ее сознания дошло кое-что еще. Пола протянула к мужу руки, еще не полностью веря в свершившееся.

— Любимый, ты говоришь?!

Эйнджел шагнул к ней навстречу.., и потерял сознание.

После двухчасовых расспросов полицейские уехали, увезя тело Брюса в темном полиэтиленовом мешке. Ричи, закрыв за ними дверь, вернулся в гостиную, где на мягких подушках возлежал Эйнджел. Он уже полностью пришел в себя после пережитого кошмара. Во многом этому способствовало заявление приехавшего вместе с патрульными машинами врача.

Он уверил Эйнджела в том, что его состояние не внушает опасений. Повторный шок ликвидировал последствия первого, принеся полное исцеление. Это радостное известие несколько сглаживало недавние мрачные события.

Пола протянула Мелиссе бокал шерри и, сев в соседнее кресло, еще раз недоуменно развела руками.

— Все же мне не совсем ясно, что толкнуло Брюса на преступление.

— Зависть, — ответил Ричи, обнимая Мелиссу. — Обыкновенная зависть, как бы парадоксально это ни звучало. История стара как мир. Молодой парень, чья карьера не состоялась, обозлился на общество за то, что оно его отвергло, не признало «сверхчеловеком», и решил отомстить.

— Но почему именно Эйнджелу? — Мелисса вопросительно посмотрела на приятеля.

Она пыталась вникнуть в детали происшедшего. Когда по телетайпу пришло сообщение о вызове полицейского наряда в дом Тейтов, молодая женщина как раз находилась в студии. Начальство отправило ее на место происшествия с заданием подготовить репортаж. Позвонив Ричи, она уже через полчаса была у дома друзей.

— Брюс, видимо, считал Эйнджела олицетворением жизненного успеха, — пояснил Ричи. — Суди сама: талантливый, красивый, окруженный многочисленными поклонниками, он, как никто другой, способен вызвать зависть.

— Кроме того, — добавил Эйнджел, — полицейские сказали, что Брюс был исключен из боксерской федерации, когда жестоко избил более удачливого соперника после поединка.

— А мне немного жаль его, — негромко произнесла Пола. — Ведь все существование Брюса было наполнено ненавистью и лишено любви. Это печально.

— И все-таки мне есть за что быть ему благодарным… — задумчиво протянул Эйнджел.

— За что?! — удивленно воскликнула Мелисса.

— Он заставил меня понять одну вещь.

— Какую? — Теперь уже и Ричи выглядел заинтересованным, — Пола — это самое ценное, чем я обладаю.

Прижавшись к плечу мужа, Пола следила за пляшущими языками пламени в камине. Причудливо сплетаясь, они ласкали друг друга так же, как и Эйнджел несколько минут назад ласкал ее, — горячо, нетерпеливо и страстно.

— О чем задумалась, любимая? — прошептал он, касаясь губами виска Полы. Отблески огня играли на его обнаженном теле.

— Ни о чем. Просто мне нравится слушать твой голос, такой родной, согревающий сердце.

Вне зависимости от того, о чем ты говоришь: просишь воды, узнаешь время или просто произносишь мое имя. Это все не так важно. Главное — слышать тебя каждый час, каждый миг.

Эйнджел с нежностью посмотрел на жену.

— Помнишь, как однажды давным-давно ты сказала, что каждый смертельно больной человек имеет право на шанс? Мой шанс это ты, Пола, и я не выпущу тебя из рук.

7

Фил Пулман бесстрастно взирал на сидящего перед ним Эйнджела. Так смотрят на старую, поднадоевшую вещь.

— Эйнджел, как ты не понимаешь, твоя карьера окончилась. Шоу-бизнес — это жесткий бизнес с сильно развитой конкуренцией. Стоило тебе исчезнуть на полгода, и твои фанаты поклоняются уже другому кумиру. В тридцать два года начинать все заново — самоубийство.

Я еще постарался бы понять твое желание вернуться на сцену, если бы ты имел целью заработать денег. Но и тебе, и мне прекрасно известно, что в них у тебя нет нужды. Да и свою долю восторженных оваций ты уже получил.

Я считаю наш дальнейший разговор пустой тратой времени.

— Фил, всю свою жизнь я занимался тем, что пел. Музыка необходима мне как воздух. — Эйнджел взволнованно подался вперед. — Я не могу без нее…

— Вопрос в том: может ли она без тебя? — резко оборвал его Фил. — А мне точно известно, что песням безразлично, кто их исполняет.

Секрет завоевания современной публики прост: чуточку энергетики, чуточку голоса и много секса, замешанного на молодости. Оглянись, вокруг полно юных исполнителей! Ты на фоне их, девятнадцати-двадцатилетних, просто старик. Тебе не выдержать борьбы!

— Мне расценивать твои слова как отказ? — побледнев от волнения, спросил Эйнджел.

— Понимай как хочешь, но сюда больше не приходи. Это бессмысленно. Говорю тебе по старой дружбе. — Фил подошел к собеседнику и по-отечески положил руку на его плечо.

Эйнджел сбросил ее и, резко встав, направился к двери. Уже взявшись за ручку, он обернулся и сказал:

— Ты никогда не был моим другом, Фил.

Ты зарабатывал на мне деньги.

— Алло, Марк? Это Эйнджел Тейт. Спешу сообщить, что я вновь в строю и жажду твоих песен… Что ты говоришь? Ты уже разговаривал с Филом?.. Понятно. Я не виню тебя, Марк.

Пока. — Эйнджел положил трубку и с досадой ударил кулаком по столу. — Проклятье! У меня создается впечатление, что Фил специально обзвонил всех известных композиторов с целью перекрыть мне все пути возвращения на сцену. Если так, то он прекрасно поработал.

Ни один из них не желает иметь со мной дела, чтобы не ссориться с ним!

Пола, вот уже на протяжении нескольких часов бывшая свидетельницей тщетных усилий мужа, произнесла:

— Ты никогда не думал о том, чтобы самому сочинять песни?

— Шутишь? — Эйнджел недоверчиво посмотрел на нее. — Для этого необходим талант.

Сомневаюсь, чтобы он у меня был.

— И все же, — продолжала настаивать Пола, — отчего бы не рискнуть. Времени в твоем распоряжении предостаточно. Вдруг получится? Бери пример с Ричи.

Эйнджел задумался. Возможно, она права.

Когда Ричи Ларк узнал, что больше никогда не сможет принимать участие в гонках, он, не долго думая, открыл клуб для любителей быстрой езды. Его дело быстро разрасталось, а среди постоянных клиентов появилось немало знаменитостей.

— Что ж, — произнес наконец Эйнджел, — я попробую…

— Мистер Ларк, мисс Трои на второй линии, — заглянув в кабинет, сообщила секретарша.

— Я отвечу, — сказал Ричи и снял трубку.

— Привет. — Мелисса постаралась придать голосу томные нотки, как у Греты Гарбо. Она уже неделю брала уроки сценического мастерства и всячески экспериментировала, подражая кинозвездам.

Ричи рассмеялся.

— Мэрилин Монро, которую ты изображала прошлой ночью, меня впечатляла больше.

— Тебе понравилось? — Мелисса оживилась. — Тогда, может, повторим сегодня?

— Я бы с радостью, но у меня вечером важная встреча с самой прекрасной женщиной на свете.

— С кем? — подозрительно поинтересовалась Мелисса. — Если с одной из твоих секретарш, я ее убью.

— Когда я уходил от тебя утром, то оставил на столе конверт. Хочешь узнать ответ на свой вопрос, загляни внутрь, — загадочно произнес Ричи и положил трубку.

Услышав короткие гудки, Мелисса задумалась. С момента ее первой встречи с молодым гонщиком ни одного дня не проходило без того, чтобы он не преподнес ей какой-нибудь сюрприз. Ему нравилось постоянно удивлять свою избранницу.

— Что же он приготовил на сей раз?

Мелисса отыскала на столе конверт и, надорвав край, извлекла изящно оформленное приглашение, в котором говорилось, что «мистер Ларк имеет честь пригласить мисс Трои на торжественный ужин». Далее следовал адрес, по которому ей следовало прибыть.

Мелисса задумалась. Зная Ричи, можно было с уверенностью утверждать; сегодняшний вечер станет для нее особенным. А раз так, то необходимо тщательно подготовиться. И она подошла к гардеробу.

Эйнджел сидел перед огромным экраном телевизора и, безостановочно щелкая пультом, переключал каналы. За несколько часов он пересмотрел более сотни клипов разнообразных исполнителей и вынужден был признать правоту Фила. Он слишком изменился, чтобы в дальнейшем следовать образу «шалопая от музыки». Эйнджелу Тейту следовало найти новый облик и новые тексты песен.

Он задумался. Что нового может сказать он людям при помощи музыки? И не просто сказать, а завоевать их сердца? Что ему известно о том, что каждый из них носит в своей душе?

— Милый, ты занят? — Прервав его мысли, в студию заглянула Пола.

При виде жены на лице Эйнджела расцвела улыбка. И в то же мгновение он понял, о чем должны быть его песни. О любви! Нет, не о плотском влечении мужчины к женщине, а именно о любви. О жертвенном, всепоглощающем и всепрощающем чувстве. Таком, каким одарила его любимая.

— Послушай, — произнес Эйнджел, с нежностью глядя на жену. — Я решил, о чем хочу написать песню. Пока еще рано говорить, будет ли она прекрасна или нет, но мне верится, что она просто будет. Я расскажу в ней о том, что испытываю каждый раз, когда вижу тебя, слышу твой голос, чувствую твои прикосновения. Я передам в музыке мою любовь к тебе…

Пола слушала его, и сердце ее радостно трепетало. Она вспомнила, как долго жила, даже не подозревая об этом прекрасном чувстве.

Одинокая, замкнутая в своем узком мирке, постоянно боящаяся заглянуть в завтрашний день. Теперь же Пола торопилась насладиться каждым вздохом, каждым ощущением… Всем, что с такой щедростью дарил ей Эйнджел.

— Я знаю, я верю, что это будет прекрасное творение уже только потому, что в нем зазвучит голос твоего сердца..

В ожидании Мелиссы Ричи нетерпеливо посмотрел на часы. Почему время так медленно тянется, когда хочешь, чтобы оно летело? Он опустил руку в карман и еще раз нащупал маленькую бархатную коробочку, словно желая удостовериться, что та никуда не исчезла.

Ее содержимое заставило Ричи провести в поисках несколько дней. Но сейчас он вынужден был признать, что не напрасно. Ведь на подушечке из нежно-розового атласа, словно изнеженная красавица, возлежала оправленная в золото прекраснейшая жемчужина. Лишь ее Ричи счел достойной для возлюбленной…

Появившаяся в платье из серебристо-серого шелка, Мелисса напоминала сказочное видение. Ричи с гордостью отметил, что взгляды всех присутствующих в зале ресторана мужчин обратились к ней. Услужливый метрдотель низко склонился перед ней, провожая к столику.

Ричи счастливо улыбнулся.

— Здравствуй, незнакомка. Я ждал тебя, — начал он привычную игру, и глаза его загорелись странным блеском.

— Здравствуй, незнакомец. Я знала об этом…

Мелисса в свою очередь восхищенно смотрела на мужчину в смокинге, безупречно сидящем на его широких плечах. Белоснежная рубашка подчеркивала смуглый цвет его кожи.

Черные волосы ниспадали на лоб, отбрасывая тень на покрытое шрамами лицо, придавая облику Ричи некую таинственность.

— Ты прекрасен…

Мелисса собиралась еще что-то сказать, но в эту минуту по еле заметному знаку, поданному Ричи, за ее спиной послышалась прекрасная музыка. Три скрипача в черных фраках подошли к их столику. Свет хрустальных люстр внезапно погас, погружая зал во мрак. Но уже через мгновение официанты внесли старинные канделябры с зажженными свечами. Посетители встретили их восхищенными возгласами.

Ричи почувствовал, что нужный момент настал. Встав с места, он подошел к Мелиссе и, опустившись на одно колено, произнес:

— Подобно одинокому страннику, я всю жизнь скитался по миру, не имея привязанностей. Слава, богатство.., всем этим судьба щедро одарила меня. Тысячи женщин стремились завладеть моим вниманием, и я с усмешкой наблюдал за ними. Но однажды фортуна изменила мне. Мое лицо обезобразили шрамы, я стал нелюдим, земное существование потеряло для меня смысл. Посылая проклятия небесам, я уже начал жаждать смерти, когда появилась та, что оросила любовью мое иссушенное мукой сердце. Она заставила меня вновь вернуться к жизни не страдающим калекой, но победителем. Я почувствовал, что готов бороться с целым миром за каждый миг своего присутствия рядом с ней… — Он выдержал паузу, прежде чем продолжить:

— Это ты, Мелисса, и я прошу тебя оставаться в моих объятиях до последнего вздоха, сделанного мной.

Ибо только так я могу быть счастлив.

Ричи протянул изумленной его словами женщине сжатую в кулак ладонь и, раскрыв в последний момент, явил ее взору свой дар. На глазах Мелиссы показались слезы, она неловко смахнула их и, склонившись к лицу Ричи, поцеловала его.

— Ричи Ларк, у меня голова закружилась от счастья после твоих слов. Если ты за последние несколько секунд не изменил своего решения жениться на мне, я согласна.

Многочисленные свидетели столь трогательной сцены одобрительно зааплодировали, введя женщину в краску. Зато на гордо поднятом лице Ричи просияла довольная улыбка.

Эйнджел с досадой захлопнул крышку рояля. Ничего не выходило! Все, о чем он думал, все, что стремился передать в музыке, неуловимо ускользало, стоило только прикоснуться к клавишам. Так просто выразить свои чувства словами, жестами, но как невообразимо трудно заключить их в мелодию.

Он подошел к окну. На улице, кружась невесомыми пушинками в медленном вальсе, шел снег. Лунный свет лениво пробивался сквозь белоснежное кружево, бросая серебристые отблески на запорошенные ветви деревьев. Близилось Рождество.

Устало вздохнув, Эйнджел поднялся в спальню. Пола, одетая в ночную сорочку, расчесывала перед зеркалом волосы и что-то тихо напевала. От всего ее облика веяло таким спокойствием и умиротворением, что Эйнджел невольно замер в дверях, любуясь женой.

Заметив в зеркале отражение мужа, Пола обернулась и спросила:

— Ну как?

— Ничего, ни строчки… — Он сел на кровать. — Придется мне признать поражение. Я хорошо исполняю чужие произведения, но не в силах создавать свои.

— Ты должен попытаться еще раз. — Мягко ступая по пушистому ковру, Пола подошла к мужу. — Я верю в тебя.

Эйнджел глубоко вздохнул и, потянувшись к ней, обнял. Она зарылась лицом в его волосы. Так они оставались недвижимы некоторое время. Потом он отстранился и лег на спину, положив руки под голову.

— Я хочу тебя, сейчас…

Пола скользнула взглядом по фигуре мужа и восхищенно заметила:

— Что мне нравится в вас, мистер Тейт, так это то, что неудачи не способны отбить у вас охоту к плотским радостям жизни.

— Я должен воспринимать ваши слова как комплимент, миссис Тейт? — шутливо поинтересовался Эйнджел.

— Вне всякого сомнения.

Фил Пулман, держа в руке толстую сигару, старался успокоить своего собеседника, жеманного молодого человека лет девятнадцати.

— — Уверяю тебя, Эйнджел Тейт — это вчерашний день. Ему уже никогда не подняться вновь на вершину успеха. Без моей помощи он — ничто.

— Но, если… — попробовал возразить юноша.

— Никаких «если»! — грубо оборвал его Фил. — Мне нет резона давать Эйнджелу еще один шанс, и этого уже довольно. А ты прекрати ныть. Веди себя как звезда, а не как тряпка! Я обзвонил всех известных музыкантов и предупредил, чтобы они не имели с Тейтом никаких дел. Он оскорбил меня, а я этого не прощаю. Вот увидишь, когда мы выпустим твой альбом, о нем никто и не вспомнит.

— Выпустим? Хочешь сказать, он еще не в продаже? — В голосе парня прорезались истерические нотки.

— Не спеши. Еще слишком рано. У меня есть одна задумка…

Эйнджел проснулся рано, еще до того, как первые солнечные лучи коснулись его лица.

Пола, положив щеку на его плечо, мирно спала, улыбаясь чему-то во сне.

Осторожно, стараясь не потревожить ее, он встал с кровати и, ничем не прикрывая наготу, спустился в студию. Прислуга появится только завтра, так что можно не церемониться.

Сев за рояль, Эйнджел положил руки на клавиши.., и вдруг счастливо рассмеялся. Ему вспомнилось, как прошлой ночью Пола сказала, что мечтает о ребенке. Его ребенке! Мысль о том, что в скором времени по комнатам их дома разнесется топот маленьких ножек кого-то, кто будет его продолжением в этой жизни, заставляла сердце петь…

За дверью раздались легкие шаги. Это была Пола. Ее разбудила удивительно прекрасная мелодия, казалось льющаяся из самого воздуха. Прислушавшись, женщина сообразила, что звуки доносятся с первого этажа, из студии мужа. Обернувшись простынею, она поспешила вниз.

Тихо отворив дверь, Пола замерла в немом восхищении от открывшейся перед ней картины. Яркий солнечный свет прозрачного зимнего утра заливал студию, отражаясь от лакированной крышки инструмента. Обнаженный Эйнджел стремительно перебирал клавиши пальцами. Кисти его рук, подобно крыльям гигантской бабочки, мелькали в воздухе, извлекая на свет ту самую музыку, которая так очаровала ее.

Эйнджел играл, прикрыв глаза, словно существовал в совершенно ином мире. На его губах блуждала загадочная улыбка…

Пола закрыла глаза в стремлении увидеть то, что доставляло такую радость ее возлюбленному. Постепенно чувство необычайной легкости захватило женщину, унося в мир призрачных грез и воспоминаний. Да, воспоминаний…

Фрагменты ее жизни стремительно менялись, как картинки в калейдоскопе. Но всех их объединяло одно — это были самые светлые, самые радостные мгновения. Первое прикосновение губ Эйнджела к ее губам; первый рассвет, встреченный вместе с ним; первый раз, когда она услышала от него слова любви…

Молнией мелькнула поразительная догадка: да ведь эта музыка о ней, о Поле! Значит, Эйнджелу удалось совершить то, к чему с такой страстью стремилась его душа. Он создал свой шедевр! Слезы счастья полились по ее щекам. Не в силах сдерживать эмоции, Пола всхлипнула.

Эйнджел прекратил игру и открыл глаза.

Перед ним с взволнованным выражением на лице замерла жена.

— Пола, милая, я не слышал, как ты вошла. Я разбудил тебя? Прости… Ты плачешь?

— О, любимый, то, что ты играл, было прекрасно! Я не слышала ничего чудеснее. Мне никогда еще не было так хорошо! — Продолжая всхлипывать, Пола села к нему на колени и обвила руками шею.

— Ты в самом деле считаешь, что мне удалось создать нечто особенное? — недоверчиво переспросил он.

— О да! — Пола теснее прижалась к мужу.

От близости ее ароматного тела, оттого, что его мечты начали исполняться, Эйнджел ощутил невероятное возбуждение. Желание взыграло в нем, и он не стал сдерживать его. Легко приподняв Полу, он усадил ее на крышку рояля и отбросил в сторону ставшую помехой простыню. Пола поймала горящий страстью взгляд мужа и почувствовала, как жаркое пламя охватывает низ ее живота.

Эйнджел жадно приник ртом к груди Полы, заставляя ее стонать и выгибаться от наслаждения, пока она не выкрикнула, притягивая к себе мужа:

— Возьми меня!

— И все же я никак не пойму, в чем заключается твой план. Это не повредит моей карьере? — Юноша нервно барабанил пальцами по ручке кресла.

С тех пор как Фил Пулман вытащил его из той занюханной дыры, в которой он пел, развлекая пьяную публику, страх перед возможной неудачей постоянно жил в нем.

Великий Боже! Фил готов был взреветь от такой непроходимой тупости своего нового подопечного. Вот у Эйнджела никогда не возникало подобных вопросов!.. Но зато Эйнджел строго следил за всеми деньгами, которые они зарабатывали. Этот последний довод несколько успокоил Фила, и он, набравшись терпения, принялся объяснять еще раз:

— Гай, мальчик мой, я говорю о «Рождественской песне» на Третьем национальном канале.

— Неужели нельзя на первом? — заволновался молодой человек.

— Третий национальный канал, — как бы не слыша его, продолжил Фил, — это семейное телевидение. А Рождество — семейный праздник. У кого будет самая большая зрительская аудитория в рождественскую ночь? У Третьего национального… Понятно?

— Ну, вообще, да… — промямлил Гай.

— А какое самое главное событие на этом канале в праздничные дни? Конечно же «Рождественская песня»! — Фил довольно потер руки. Он гордился собой за то, что решился провернуть такое дельце.

Столь популярная программа, как «Рождественская песня», являлась музыкальным конкурсом, в котором мог принять участие любой желающий. Разумеется, при определенных условиях. Во-первых, каждый, кто подавал заявку, должен был обладать хорошим голосом и слухом. Во-вторых, исполняемая песня должна была звучать впервые. В-третьих, любое исполнение под фонограмму исключалось. Соревнование между участниками шло в прямом эфире. В качестве жюри выступала телеаудитория.

Жесткие условия? Ничуть, если учесть, что победителю предоставлялась возможность преимущественного исполнения его песен на телевидении в течение последующего года. Неудивительно, что выступить в качестве конкурсантов соглашались и начинающие певцы, и уже состоявшиеся звезды.

Затея же Фила состояла в том, чтобы в этом году подать заявки сразу от имени двух участников; своего протеже Гая.., и Эйнджела Тейта. Эта идея могла бы показаться сумасбродной, но только на первый взгляд.

Суть дела заключалась в том, что участие в конкурсе Эйнджела, который в музыкальном мире считался профессионалом, могло отпугнуть серьезных конкурентов. И это был шанс для Гая. Тогда именно он становился основным соперником Тейта. И именно это больше всего приводило в ужас самого юношу.

— Я не могу оспаривать первенство у Эйнджела, — попытался робко возразить продюсеру Гай. — Я еще не готов к этому.

— Чепуха, мой мальчик, тебе и не надо готовиться, — добродушно усмехнулся Фил. Тейт не будет принимать участия в «Рождественской песне».

— То есть как? — Гай с опаской посмотрел на собеседника: не тронулся ли тот умом? Сначала уверяет, что Эйнджел Тейт станет его главным конкурентом, затем утверждает обратное.

— Пошевели мозгами! В этом и кроется суть моего плана. Да, имя Тейта будет стоять в заявке. Но где он сможет раздобыть новую хорошую песню, когда все лучшие сочинители работают на меня, Фила Пулмана? Нет, ему не останется иного выхода, как уступить первенство тебе, мой мальчик. Ты получишь признание многомиллионной аудитории, а я — возможность отомстить Эйнджелу. Ведь если он откажется принять участие в конкурсе, то тем самым признает свое поражение и на его исполнительской карьере можно будет поставить крест.

— Но как возможно внести имя Тейта в список конкурсантов без его разрешения?

— Гай все еще предпринимал слабые попытки открутиться от участия в этой афере.

— Предоставь все мне, малыш, — успокоил его Фил. — У Пулмана везде есть свои люди.

— Мелисса, Ричи! Как я рада вашей помолвке! — Пола обняла друзей сразу же, как только открыла дверь.

— Удивительно, — рассмеялся Ричи, — как быстро распространяются слухи в этом городе.

— Ничего удивительного в этом нет, — пояснил возникший за спиной жены Эйнджел. — Пола была первая, кому Мелисса сообщила радостную весть. Скажи спасибо, что Третий национальный канал еще не в курсе.

Все засмеялись и прошли в гостиную, где уютно устроились на диванах. После того как гостям были предложены легкие коктейли, Пола произнесла:

— У нас тоже есть замечательная новость, конечно, не такая, как ваша, но все же… — Она заговорщицки улыбнулась мужу. — Эйнджел написал музыку к новой песне.

— Значит, это правда? — Мелисса вопросительно посмотрела на певца. — Я думала, что твое участие в «Рождественской песне» не более чем слухи.

— Но я не говорила о том, что Эйнджел собирается участвовать в конкурсе. — На лице Полы промелькнуло искреннее удивление.

— Ты, наверное, что-то напутала. — Эйнджел обнял жену и улыбнулся Мелиссе. — Я впервые слышу об этом.

— Да нет же, — продолжала молодая женщина. — Я собственными ушами слышала, как босс говорил, что Эйнджел Тейт указан в заявке на участие в «Рождественской песне» в этом году.

— Странно… — Эйнджел задумчиво потер подбородок. — Получается, кто-то побеспокоился за меня. Но кто? — Он несколько минут помолчал, затем обратился к Мелиссе:

— Тебе известны имена других участников?

— Я что-то слышала о Гае. — Женщина пожала плечами, как бы говоря, что не интересовалась деталями. — Если хочешь, постараюсь разузнать поподробней.

— Гай… — словно что-то припоминая, произнесла Пола. — Это случайно не тот юный протеже Фила Пулмана, песни которого постоянно звучат на молодежном канале?

— Он самый, — включился в беседу Ричи. — Я видел его выступления пару раз. Так, ничего особенного.

— Говоришь, его делами занимается Фил?.. — И тут Эйнджела осенило. — Тогда это многое объясняет.

— Что именно? — Пола попыталась понять, почему известие о том, что за Гаем стоит Пулман, взволновало ее мужа.

— Моим выдвижением на конкурс «Рождественская песня» я, вне всякого сомнения, обязан Филу. — Эйнджел саркастически усмехнулся.

— Но почему? — В поисках ответа Пола обвела глазами присутствующих. — Для чего это ему надо? Он ведь отказался вести твои дела.

— Мне это пока самому неясно, но я постараюсь понять, — произнес Эйнджел.

Ричи, чувствуя, что беседа развивается в не совсем приятном для хозяев русле, попытался сменить тему.

— Кстати, Пола что-то говорила о новой песне, или я ослышался?

— Вовсе нет. — Эйнджел улыбнулся. — Мелодия действительно получилась неплохая.

Правда, слов еще нет, но, если желаете, могу сыграть.

Ричи и Мелисса уверили его в том, что жаждут стать одними из первых слушателей сочинения, и Пола пригласила всех перейти в студию.

Когда они заняли места на стоящих вдоль стены пуфах, Эйнджел сел за инструмент и начал игру. Несколько минут спустя Мелисса переглянулась с Ричи. Говоря о своем произведении, Эйнджел явно поскромничал. Мелодия была великолепна! Они слушали ее затаив дыхание, словно боясь спугнуть те дивные картины, которые возникали в их воображении.

Казалось, музыканту каким-то неведомым образом вдруг стало известно все самое заветное, что хранили они в своей душе…

Эйнджел еще раз пробежал руками по клавишам и замер. В наступившей тишине послышался восхищенный вздох Мелиссы. Уткнувшись в плечо Ричи, она всхлипывала.

— Это чудесно! Эйнджел, мне показалось, что ты смог передать все мои сокровенные мысли, и чувства. Я плакала, а это уже само по себе чудо! Такое со мной случилось лишь однажды, когда Ричи сделал мне предложение…

Хотя, может, я просто становлюсь сентиментальной? Мой босс будет удивлен, если узнает об этом.

— Мелисса права, — поддержал возлюбленную Ричи. — Ты действительно создал стоящую вещь. Я далек от музыки, но и в моей душе откликнулась на нее какая-то струнка.

Эйнджел молчал, не зная, что ответить на подобные отзывы о своем творении. То, что его музыка нравится Поле, — ни о чем не говорило. Жена понимала все, что происходило в его душе, и являлась его неотъемлемой частью. Он был уверен, что устами Полы говорит прежде всего ее любовь к нему. Та любовь, которой он и посвятил эту мелодию.

Но то, что подобные чувства смогли понять другие, стало для него откровением. Буря эмоций захлестнула Эйнджела, и он смог лишь прошептать:

— Спасибо…

Потирая руки от удовольствия, Фил Пулман вошел в свой офис. Соблазнительная блондинка, сидящая за столом секретаря, поспешно поднялась ему навстречу и, указав на дверь кабинета, взволнованно произнесла:

— Мистер Пулман, я ничего не могла сделать. Он твердо решил дождаться вас там.

— Кто? — Задавая вопрос, Фил уже знал ответ. Только один человек мог так беспардонно ворваться к нему. Тот, кого ему меньше всего хотелось видеть.

Ответ секретарши подтвердил его опасения.

— Мистер Тейт, сэр. — Отметив замешательство шефа, девушка предложила:

— Вызвать охрану?

— Нет необходимости. — Минутная слабость прошла. Фил снова взял себя в руки и настроился на лучшее. Возможно, Эйнджелу ничего не известно о той роли, которую он отвел для него в своих планах. Но прежде чем делать выводы, стоит прозондировать почву. — Все нормально. — С этими словами он отворил дверь и вошел в кабинет.

Эйнджел сидел в кресле, небрежно скрестив вытянутые ноги на углу массивного стола, занимающего почти все пространство комнаты. Ему было хорошо известно, как гордится хозяин кабинета этим дубовым чудовищем, купленным на одном из аукционов под видом «чипендейла». Эйнджел не изменил позы даже при появлении Фила, словно хотел намеренно уязвить его.

— Чем обязан столь неожиданному визиту? — холодно поинтересовался продюсер у гостя.

Ему удалось сохранить самообладание, даже несмотря на явный вызов, просматривающийся в поведении певца.

— Если я отвечу, что соскучился по тебе, ты все равно не поверишь. — Эйнджел обнажил ровные белые зубы в саркастической ухмылке. — Поэтому сразу перейду к делу. Меня интересует, какова доля твоего участия в том, что я выступаю на конкурсе «Рождественская песня»?

— Не понимаю, о чем идет речь? — Фил изобразил искреннее удивление, впрочем не обманувшее собеседника.

Эйнджел встал и медленно подошел к бывшему продюсеру почти вплотную. Некоторое время он смотрел на него сверху вниз, прежде чем вновь заговорить.

— Фил, твоя невинная физиономия может обмануть кого угодно, но не меня. Я слишком хорошо знаю, каков ты на самом деле, поэтому нет нужды разыгрывать передо мной комедию. Мне известно, что это ты подал от моего имени заявку на участие в конкурсе Третьего национального канала. Как видишь, «свои люди» на телевидении есть не только у тебя.

Единственное, что мне непонятно, — почему ты это сделал. Не вздумай говорить о «старой дружбе», я не поверю. Признайся, в чем заключается твой интерес?

— Ты бредишь, — попытался уйти от опасного для него разговора Фил. Его мозг лихорадочно работал в поисках выхода из сложившейся ситуации. В глубине души он успел уже не раз пожалеть об отказе вызвать охрану. Этот Тейт после того случая в Снейп-Молтинг, похоже, совсем свихнулся. — Мне вовсе нет до тебя никакого дела.

— Я не верю тебе, Фил. — Эйнджел продолжал улыбаться, однако в его взгляде читалась стальная решимость. — Предупреждаю, если ты вздумаешь подложить мне свинью, я с тобой разделаюсь.

— Ты мне угрожаешь? — Продюсер попытался напустить на себя вид оскорбленной невинности.

— Нет, предупреждаю…

8

Пола еще раз взглянула на полоску индикатора и заставила себя сделать три глубоких вдоха. Интересно, какова доля вероятности того, что тест на беременность ошибочен? Вся во власти сомнений, она позвонила своему врачу и договорилась о приеме на завтра. Затем прошла в спальню и, раздевшись перед зеркалом, долго рассматривала свое тело, словно пытаясь отыскать в нем какие-то незаметные ранее изменения.

— Ничего… — разочарованно протянула она, забираясь на кровать и устраиваясь на ней в позе медитирующего Будды.

С тех пор как Мелисса подготовила репортаж о тибетских монахах, она уверяла всех друзей, что никакое занятие не является таким полезным для человека, как отрешение от всего сущего.

Просидев в позе лотоса до тех пор, пока ноги не затекли, Пола вынуждена была признать, что до состояния нирваны ей далеко.

Вместо того чтобы раствориться во вселенском разуме, сознание то и дело возвращало ее к результатам теста.

Неужели ее мечты о полном семейном счастье начинают сбываться? Сколько раз она представляла, как держит на руках новорожденного младенца, и сколько раз горевала о тщетности своих надежд, когда видела очередного карапуза, семенящего маленькими ножками рядом с матерью по аллеям Гайд-парка!

Пола никогда не заговаривала на эту тему с Эйнджелом, но ей было известно, что муж также мечтает о ребенке.

И вот теперь, похоже, она сможет подарить любимому долгожданное дитя. Пола попыталась успокоить разыгравшееся воображение, говоря себе, что результата одного теста еще недостаточно. Но сердце не желало прислушиваться к доводам разума, оно ликовало!

— ..С вами была Мелисса Трои. — Женщина послала в эфир ослепительную улыбку, погасшую одновременно с красной лампочкой на камере. — Все, Билли. На сегодня хватит. — Она подхватила сумочку и направилась к дверям.

— Что случилось? — удивленно окликнул ее оператор, привыкший к тому, что работа занимает в жизни Мелиссы главное место. — Ты спешишь так, будто тебя кто-то с нетерпением ожидает. Неужели у тебя завелся кот?

— Нет, — ответила со смехом женщина. — У меня завелся парень.

Пробегая мимо кабинета босса, Мелисса обнаружила, что в приемной никого нет, а это означало, что босс вполне доступен для серьезного разговора. Ей давно хотелось вести собственную программу. Она считала, что уже выросла из небольших минутных репортажей и вполне заслужила право сидеть в уютной студии, вместо того чтобы гоняться за очередной сенсацией по всей стране.

Резонно полагая, что подобная возможность вряд ли представится во второй раз, Мелисса решительно распахнула дверь.

Увы, ее ждало разочарование. В кабинете никого не было.

Она уже собиралась выйти, как вдруг ее внимание привлекла небольшая папка, лежащая на столе босса. На синей обложке значилось:


План-проект проведения конкурса

«Рождественская песня»


Мелисса недолго боролась с охватившим ее искушением. Настоящий репортер неподвластен мукам совести. Конечно, если он настоящий профессионал, а Мелисса считала себя именно таковым. Поэтому спустя мгновение уже внимательно изучала содержимое папки.

— Никогда бы не подумал, что сочинить текст так же сложно, как написать музыку.

Любое слово кажется мне грубым или фальшивым в сравнении с тем, что я испытываю к тебе. — И Эйнджел нежно поцеловал Полу.

Она звонко рассмеялась и, вырвавшись из его объятий, заскользила по льду. Идея пойти на каток принадлежала ей. Снег белым покрывалом вот уже несколько дней окутывал все вокруг, придавая домам и деревьям фантастически сказочный вид. Глядя, как, медленно кружась, падают на лед снежинки, Пола думала о том, как было бы хорошо, если бы ее беременность подтвердилась. Тогда она смогла бы преподнести в качестве рождественского подарка Эйнджелу эту замечательную новость.

Мужчина с восхищением наблюдал за женой.

Сколько же в ней жизненной силы, бьющей неиссякаемым ключом! Неужели когда-то ее не было рядом и он не имел возможности касаться ее волос, губ, рук, слышать ее голос?.. Как было бы здорово рассказать об этом в своей песне!

Эйнджел с любовью следил за Полой, которая, подобно прекрасной птице, легко двигалась по зеркальной поверхности льда. Это пришедшее на ум сравнение словно послужило ключом, приводящим в действие некий скрытый механизм. Внезапно в его голове родилась первая строка:


Мечта робкой птицей скользнет на ладонь…


Он лихорадочно оглянулся в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать как бумагу, но ничего не обнаружил. И тут его взгляд упал на запорошенную снегом кромку катка. Эйнджел провел по белой поверхности пальцем, оставляя четкий след. Замечательно!

Периодически он останавливался, чтобы дыханием согреть озябшие руки, но тут же, опасаясь, что неведомый источник его вдохновения иссякнет, продолжал писать. Когда раскрасневшаяся от быстрой езды Пола подкатила к мужу, он уже успел окончить свое творение и теперь стоял, довольно улыбаясь.

Снова заключив любимую в объятия, Эйнджел продемонстрировал ей результат своей работы.

Пола внимательно читала каждую строчку.

И все это время он пытливо наблюдал за ее лицом, стараясь угадать, какое впечатление производят на нее стихи. Наконец жена подняла глаза, и Эйнджел прочел в них восторг.

— Милый, это так трогательно и прекрасно! — Пола не стала скрывать навернувшихся на глаза слез счастья. — Такими словами может говорить только душа… О, как же я люблю тебя!

Она стремительно обняла Эйнджела и, потянувшись, запечатлела на его губах поцелуй. Так они стояли некоторое время, и снег искрящейся пылью покрывал их сплетенные тела.

— Любимый, — внезапно, словно просыпаясь от диковинного сна, спросила Пола, — надеюсь, ты успел запомнить стихи?

— Нет, а что? — целуя ее в висок, поинтересовался Эйнджел.

— Еще несколько секунд — и снег полностью уничтожит твое творение.

— О черт! — выругался он, кляня собственную беспечность. — Полцарства за бумагу!

— Воспользуйся фотокамерой, — подсказала ему Пола. — Тогда лет через десять мы сможем выставить снимки на аукцион.

— Великолепная идея! Как я сам не додумался. — Хлопнув себя по лбу, Эйнджел снял чехол с висящего на груди аппарата и попросил жену:

— Стань рядом с текстом.

Фотокамера издала легкий щелчок, запечатлевая изображение…

Фил Пулман нервно расхаживал по кабинету, пытаясь успокоить Гая. Несколько часов назад молодой человек ворвался к нему в офис, охваченный паникой, и до сих пор не мог успокоиться. Сегодня утром он, по обыкновению, включил телевизор, дабы убедиться, что в ежедневном музыкальном рейтинге первое место по-прежнему остается за ним.

Когда он переключал каналы, его внимание неожиданно привлекло сообщение о том, что Эйнджел Тейт собирается вернуться в шоу-бизнес, причем намеревается начать это с триумфальной победы в «Рождественской песне»

Третьего национального канала. Далее миловидная ведущая музыкальных новостей сообщила телезрителям, что песня, подготовленная певцом для такого случая, обещает стать настоящим хитом. Гай, будучи уверен, со слов Фила, что Тейт не примет участия в конкурсе, естественно, пришел в ужас.

— Сделай что-нибудь! — кричал он в лицо продюсеру. — Это ты втравил меня в эту историю! Моей карьере конец! Тейт уничтожит меня!

— Успокойся! — Голос Фила Пулмана прозвучал резко и отрезвляюще. — Одна сплетня по телевидению еще ничего не значит. Возможно, Эйнджел просто блефует, а ты ведешь себя как истеричка. — Он подошел к столу, достал из деревянного ящичка толстую сигару и, отрезав кончик, закурил. — Даже если Тейт и нашел некий хит, что маловероятно, это еще не говорит о том, что ему удастся его исполнить на «Рождественской песне».

— Кто может помешать ему сделать это? — Гай немного успокоился, подпав под воздействие уверенного тона продюсера.

— Я. — Фил снисходительно посмотрел на своего подопечного. — Одна техническая неточность.., и Эйнджел Тейт выпадет из обоймы. Поверь мне, мой мальчик, я достаточно долго в этом бизнесе и мне известны все скрытые пружины, управляющие им. Обещаю: победителем «Рождественской песни» назовут тебя, чего бы это мне ни стоило.

— Большое спасибо, Мелисса, — произнес Эйнджел, после того как женщина сообщила ему подробности о проведении музыкального конкурса Третьим национальным каналом.

Папка, в которую ей удалось заглянуть, содержала массу интересных сведений, касающихся организации и съемок передачи. — Я искренне благодарен тебе за информацию.

Теперь мне полностью известно все, что задумал Пулман.

— И что ты собираешься делать? Для того чтобы разоблачить его, необходимы веские доказательства. Словам никто не поверит, даже если ты открыто выступишь по телевидению.

Все сочтут, что тобой руководят обида на отвергнувшего тебя продюсера и зависть к более молодому конкуренту.

Мелисса тревожилась за друга, но он поспешил ее успокоить.

— Я не стану в открытую выступать против Пулмана. Наоборот, постараюсь сделать все возможное, чтобы усыпить его бдительность. Зато когда наступит подходящий момент, нанесу ему сокрушительный удар. Ты согласна помочь мне в этом?

— С превеликим удовольствием. Но каким образом?

— Пока не знаю. Но что-нибудь придумаю.

Собеседники обменялись ободряющими улыбками. В это время к ним присоединились Ричи и Пола, которые готовили в кухне десерт.

— Мелисса, Эйнджел еще не сказал тебе, что завершил работу над своей песней? Должна признаться, что слова ничуть не хуже мелодии.

— Правда? Поздравляю. — Ричи пожал другу руку и спросил:

— Ты уже сделал пробную запись?

— Увы! — печально усмехнулся Эйнджел. — Пулман позаботился о том, чтобы музыканты избегали иметь со мной дело. Я их не виню, они опасаются за свою карьеру и не хотят осложнять отношений с ним. Круг исполнителей довольно узок, несмотря на разнообразие групп. Ниточки, за которые их дергают, находятся подчас в одних руках. Вероятно, мне придется набирать музыкантов по третьеразрядным клубам…

— Неужели нет таких, кто не зависит от разных пулманов? — возмущенно спросила Пола. Она искренне переживала за мужа и часто думала о том, как помочь ему.

— Есть, — признался Эйнджел. — Но они занимаются серьезной музыкой и не станут связываться с исполнителем вроде меня.

— А Тадеуш Красовский? — Мелисса вспомнила о модном дирижере, с успехом гастролирующем со своим оркестром по всему миру. — По-моему, он сейчас находится в Лондоне.

— Смеешься? — Эйнджел удивленно вскинул брови. — Да, он даже не станет разговаривать со мной. Музыканты такого уровня не подыгрывают бывшим поп-звездам, они создают бессмертные шедевры. Нет, видно, мне придется довольствоваться теми, кто развлекает публику в пабах.

— Неужели ничего другого нельзя придумать? — Ричи окинул присутствующих вопросительным взглядом.

— Ничего, — покачал головой Эйнджел.

Но Пола ободряюще обняла мужа и подумала: можно.

Еще раз посмотрев на кирпичный особняк времен королевы Анны, расположенный по правую сторону от Регент-стрит, Пола мысленно вознесла молитву и направилась к парадной двери. Ударив по массивной створке деревянным молотком, она выжидающе замерла. Тотчас словно по волшебству на пороге возникла невысокая девушка в белоснежном крахмальном переднике горничной, какие еще встречаются в консервативных домах Англии.

— Миссис Тейт, — представилась Пола. — Мистер Красовский ожидает меня. Мы договаривались о встрече по телефону.

— Пожалуйста, проходите. — Двери дома гостеприимно распахнулись, приглашая ее войти.

Сняв пальто, Пола проследовала за горничной узким холлом и оказалась в небольшой светлой гостиной.

— Мистер Красовский сейчас выйдет к вам, — произнесла девушка и вышла.

Оставшись одна, Пола осмотрелась. Плотные портьеры ниспадали тяжелыми складками, почти полностью закрывая окна. Уютная мебель приглашала отдохнуть и забыть о той суматохе, что царит в современном мире. Акварельные пейзажи на стенах, семейные фотографии на каминной полке. Все это вместе взятое создавало впечатление чудом сохранившегося в мегаполисе островка патриархальной Англии.

Мелисса как раз разглядывала старые черно-белые снимки, когда за ее спиной раздалось вежливое покашливание.

Обернувшись, она встретила внимательный взгляд пронзительно голубых глаз высокого седовласого джентльмена.

— Тадеуш Красовский к вашим услугам, миссис Тейт, — сказал он и поинтересовался:

— Что вас привело в дом такого немощного старика, как я?

Пола мысленно улыбнулась. Несмотря на восьмидесятилетие, которое известный дирижер недавно отметил, его никак нельзя было назвать «немощным». Прямая осанка, пышная шевелюра белоснежных волос и необыкновенная твердость в движениях, так не свойственная пожилым людям, поражали каждого, кто общался с великим музыкантом.

— Я пришла просить вас о помощи. — Прежде чем продолжить, Пола глубоко вдохнула.

Воспользовавшись паузой, пожилой джентльмен предложил ей сесть, что она и сделала. — Возможно, вы слышали о моем муже Эйнджеле Тейте?

— Уважаемая мисс, я тоже иногда смотрю телевизор. — Дирижер сдержанно улыбнулся. — Мне известно это имя. Трагедия в Снейп-Молтинг глубоко потрясла меня.

— Сейчас Эйнджел переживает трудные времена, — приободренная, принялась рассказывать женщина. — Недоброжелатели препятствуют его возвращению на сцену. Вся беда в том, что эти люди обладают определенным влиянием в мире шоу-бизнеса. Мой муж примет участие в телевизионном конкурсе «Рождественская песня», для него он написал прекрасную песню. Но никто из музыкантов не решается сотрудничать с ним. Тогда я подумала…

— Что старик Красовский может взяться за это дело, — продолжил за нее дирижер. — Вынужден вас огорчить: я не испытываю желания ввязываться в закулисные игры. Даже при всем сочувствии к вам, миссис Тейт. Я слишком стар. Моя репутация — это результат работы многих лет жизни, и я не могу ставить ее под удар.

Ошеломленная столь категоричным отказом Пола поднялась и с горечью произнесла:

— Я представляла вас иначе. Сильным человеком, с отзывчивым сердцем…

— Вы слишком верите всему, о чем пишут в газетах журналисты. Я обычный человек, со своими слабостями и недостатками. — Тадеуш Красовский поднялся вслед за гостьей.

— Нет, мне о, вас говорил тот, кто хорошо знал вас. Вернее, думал, что хорошо знает, уже тише добавила Пола.

— Вы играете на моем природном любопытстве. — Казалось, музыкант был искренне заинтригован. — Как имя того, кто отозвался обо мне столь доброжелательно?

— Анна Фрай.

Пола заметила, как внезапная бледность покрыла лицо старого дирижера. Он судорожно вздохнул и осел на диван, не сводя с нее потрясенного взгляда.

— Откуда вы знаете Анну? — спросил он, и столько страдания послышалось в его голосе, что Пола испытала угрызения совести от того, что разбудила печальные воспоминания в душе старика.

— Я была с ней в последние дни ее жизни, — просто ответила Пола. — Это было до того, как я встретила Эйнджела и стала его женой. Я работала сиделкой у Анны. Она часто рассказывала мне о вас. Искренне радовалась каждой хвалебной статье о вас, которая появлялась в прессе…

Старый джентльмен, уставившись в пространство, заговорил, оживляя картины былой жизни:

— Мы встретились, когда я еще только начинал свою карьеру. Молодой, подающий надежды дирижер и талантливая флейтистка.

Увы, Анна была замужем, а я — женат. Однако это не стало помехой чувствам. Наш роман длился от одной гастрольной поездки до другой. Тайный, страстный, всепоглощающий.

Шли годы, слава пришла к нам одновременно. Охотники за сенсациями что-то заподозрили и не раз пытались выследить нас, но тщетно. Мы были очень осторожны. Отели, уединенные бунгало, старые коттеджи, замки — все хранило нашу тайну. Но однажды я позвал ее, а она не пришла. Портье передал записку, в которой Анна навсегда прощалась со мной. Она ждала ребенка от мужа. Я был раздавлен…

Тадеуш Красовский замолчал, снова переживая то, что произошло много лет назад.

— Анна любила вас до последнего вздоха.

Согласно ее воле с ней был похоронен ваш портрет, заключенный в серебряный медальон. Она рассказывала мне, что это был подарок любимого, и никогда не расставалась с ним.

Пола уже подошла к двери, когда хозяин дома окликнул ее:

— Постойте!.. Я помогу вам. Так хотела бы Анна.

Эйнджел с нетерпением посмотрел на часы.

— Ну где же Пола? Что означал ее таинственный звонок, в котором она сообщала о «хороших новостях»?

— Нас она тоже просила приехать, но ничего не объяснила. — Сказав это, Ричи переглянулся с Мелиссой.

Из холла послышался звонок. Очевидно, кто-то пришел. Последнее время дом Тейтов превратился в своеобразную штаб-квартиру, куда стекались всевозможные сведения о действиях «неприятеля». Негласно Эйнджела поддерживали множество людей, которые считали своим долгом сообщать ему о каждом шаге Фила Пулмана.

В гостиную вплыла роскошная, пышнотелая Марджори. Добродушная подруга Полы случайно оказалась в Лондоне и заехала навестить приятелей. Эйнджел искренне обрадовался ей. Его всегда восхищала та радость жизни, которой Марджори щедро делилась с окружающими.

— Ну, что случилось? — громко поинтересовалась она еще с порога. — Все газеты только и делают, что обсуждают твое будущее участие в «Рождественской песне». Неужели это правда: Фил Пулман отказал тебе в помощи?

— О, Мардж, — Эйнджел рассмеялся, — не все сразу! С минуты на минуту появится Пола.

Она все тебе расскажет. Откровенно говоря, мне кажется, она более в курсе всех событий, нежели я сам.

— Звучит интригующе, — усмехнулась Марджори и только тут заметила присутствующих в комнате Мелиссу и Ричи.

Не церемонясь, она представилась и вскоре мило болтала с обоими…

Когда Пола вошла в гостиную, чай только подали и все встретили ее с чашками в руках.

— О, как я рада всех вас видеть! — Она радостно поприветствовала друзей и подбежала к мужу. — Милый, мы спасены. Посмотри, кто согласился приехать со мной.

Взгляды присутствующих обратились к высокому седовласому джентльмену, появившемуся вслед за Полой.

— Знакомьтесь, мистер Тадеуш Красовский!

Он согласился помочь Эйнджелу.

— Это невероятно! — Впервые за долгое время Фил почувствовал, что ситуация начинает выходить у него из-под контроля. — Красовский и Тейт — уму непостижимо! Как? Каким образом?

Известие о творческом союзе певца и известного дирижера муссировалось каждым мало-мальски известным изданием. Лучшей рекламы для Тейта и быть не могло. Фил в приступе ярости схватил со стола карандаш и разломил надвое.

— Ладно, Тейт. Победа за тобой… Пока за тобой.

Пола вышла на улицу и подняла радостное лицо навстречу пушистым снежинкам. Итак, она беременна! Это означает, что менее чем через девять месяцев в их семье появится новый человечек.

Женщина медленно шла вдоль украшенных к Рождеству витрин магазинов, ловя свое отражение в каждом стекле. Как же это все чудесно и удивительно, думала она. Вот иду я по улице, мимо пробегают сотни людей, но никто и не подозревает, что внутри меня уже зародилось крошечное человеческое существо.

Оно будет расти, развиваться и однажды объявит всему миру о своем появлении на свет оглушительным криком. Интересно, какая судьба уготована этому еще не рожденному малышу?

Представляя, как обрадуется Эйнджел, когда узнает о том, что у них будет ребенок, Пола зашла в небольшой паб, собираясь побаловать себя чашкой горячего шоколада.

Наслаждаясь дымящимся ароматным напитком, она унеслась мыслями в то время, когда впервые встретила любимого. Кто бы поверил, что вызывающая вечное сочувствие подруг Пола Дайвелл в один прекрасный день отыщет свою половинку Вспомнив те нежные слова, которые шептал ей каждую ночь Эйнджел, она улыбнулась.

— Господи, какая же я счастливая!

9

— Уважаемые телезрители, в эфире Третий национальный канал и я, Мелисса Трои. Наша съемочная группа с самого утра находится на заснеженных улицах Лондона. Никогда еще зима не радовала нас таким обилием снега, как нынче. Тысячи горожан стремятся побыстрее оказаться со своей семьей у традиционно горящих каминов, елки и телеэкрана… Да-да, я не ошиблась. Сегодня множество глаз будет следить за конкурсом «Рождественская песня», который Третий национальный канал ежегодно устраивает для своих зрителей. В этом году он обещает быть как никогда интересным. Еще бы, ведь за звание всенародного любимца будут бороться такие исполнители, как Гай и Эйнджел Тейт. Кто победит? Решать вам. Лично я уже сделала свой выбор в пользу красавчика Тейта…

— Идиотка! Что она несет? — Фил нажал кнопку пульта, и огромный экран телевизора, установленного в его кабинете, погас.

Сказать, что Фил Пулман не любит Мелиссу Трои, значило не сказать ничего. Он ее ненавидел. Это началось с того самого случая в Снейп-Молтинг, когда она выставила его полным кретином перед миллионами телезрителей. Отныне, когда миловидная блондинка с микрофоном в руке появлялась на экране, его охватывало чувство жгучей злобы. И надо же было такому случиться, что именно ей руководство Третьего национального канала поручило освещать в эфире «Рождественскую песню».

Ничего, когда его протеже одержит победу в конкурсе, он утрет нос этой самонадеянной девице. А Гай обязательно победит.

Недаром он, Фил Пулман, предпринял некоторые шаги.

— Билли, самое главное — что бы ни случилось, не переставай снимать, — давала последние наставления перед началом ответственного репортажа Мелисса своему оператору. — Ничему не удивляйся. Просто снимай.

Покончив с приготовлениями, она позвонила Поле. Накануне вечером, когда друзьями был разработан дерзкий план, решили, что координировать действия всех участников «заговора» станет Пола. Вот и сейчас она сняла трубку, не дожидаясь второго гудка.

— Как дела?

Мелисса чувствовала по голосу, как напряжена подруга, и поспешила ее успокоить:

— Все идет так, как мы и рассчитывали.

Я просто проверяю связь. Как Эйнджел?

— Нервничает, хотя и не показывает виду.

— Марджори звонила?

— Пока еще нет. Слишком рано.

— Хорошо, буду на связи. — Мелисса простилась с Полой и убрала мобильник в карман.

Марджори Хоуп осторожно выглянула из огромного лимузина, взятого напрокат. Если ее сведения точны, то Фил Пулман со своим подопечным должен появиться с минуты на минуту.

Она сама вызвалась осуществить самую рискованную часть операции. По мнению заговорщиков, это должно было внести сумятицу в стан врага…

— Уважаемые телезрители, вскоре с Паддингтонского вокзала отправится в путь необычный экспресс. Именно на нем будут находиться конкурсанты «Рождественской песни» — ежегодного музыкального шоу, проводимого Третьим национальным каналом. Ровно в полночь экспресс остановится в условленном месте, и вы сможете стать свидетелями великолепного зрелища. В специально выбранном для проведения этого торжественного мероприятия зале соберутся победители самых разнообразных конкурсов, устраиваемых нашим каналом в течение года. Они получат возможность воочию наблюдать за поединком наших звезд.

Кто станет победителем? Кому судьба в вашем лице, уважаемые зрители, принесет долгожданную награду? Ответы на эти вопросы мы получим всего через несколько часов. Оставайтесь с Третьим национальным каналом.

И я, Мелисса Трои, обещаю держать вас в курсе последних новостей.

— Не беспокойся, даже если Эйнджел и решил принять участие в «Рождественской песне», он не попадет на конкурс. — Фил Пулман старался подбодрить Гая.

Молодой человек все больше и больше тревожился по поводу своего предстоящего выступления.

— Ты говоришь об этом с такой уверенностью, будто тебе что-то известно. — Гай бросил настороженный взгляд на продюсера. — Я боюсь, что…

— Все будет в полном порядке, вот увидишь! — резко прервал его Фил, затем бросил взгляд на часы. — Нам пора на вокзал. — Он нажал кнопку селектора и спросил: Машина уже здесь?

— Да, мистер Пулман, — сообщила секретарша. — Она ожидает вас.

— Хорошо. Передайте шоферу: пусть подъедет к дверям как можно ближе. Мы спускаемся. — Фил бодро направился к выходу, бросив Гаю:

— Пора, мой мальчик.

Певец поспешил за ним…

Шофер открыл дверцу «роллс-ройса» с тонированными стеклами. Гай быстро юркнул внутрь, опасаясь быть узнанным случайно проходящими мимо поклонницами.

Фил собирался уже последовать его примеру, как услышал:

— Мистер Пулман, могу я с вами поговорить?

Он обернулся и увидел полную молодую женщину. Ее миловидное лицо показалось ему знакомым. Напрягая память, Фил спросил:

— Чем могу быть полезен, миссис…

— Миссис Хоуп, — поспешила представиться незнакомка. — Марджори Хоуп. Нас представили друг другу на свадьбе Эйнджела Тейта. Я была подружкой невесты.

Теперь он ее вспомнил. Да, действительно, на свадьбе Эйнджела их знакомили. Интересно, что ей надо? И Фил вопросительно посмотрел на женщину.

— У меня к вам важный разговор… — начала Марджори, лихорадочно пытаясь придумать что-либо, что смогло бы заинтересовать продюсера.

— Простите, но я, к сожалению, не могу уделить вам внимание: опаздываю на поезд. — Фил вежливо улыбнулся и повернулся к «роллс-ройсу», из которого на него нетерпеливо поглядывал Гай, показывая на часы.

— О! Это не займет много времени. Кроме того, я могла бы подвезти вас на своей машине. Речь пойдет об Эйнджеле… — Марджори многозначительно замолчала, мысленно молясь, чтобы это сработало.

Она увидела, как напрягся Фил при упоминании имени Тейта. Затем он обернулся к ней.

— Хорошо. Надеюсь, ваш автомобиль достаточно быстро ездит.

— Не сомневайтесь. — Марджори подала знак своему шоферу, и спустя мгновение перед Филом, мягко шурша шинами, остановился лимузин.

Пулман сказал Гаю, что поедет следом, и уютно устроился в салоне напротив женщины.

— Ну вот теперь я готов вас выслушать. — После того как «роллс-ройс» с Гаем благополучно отправился в путь, Фил пытливо посмотрел на спутницу. — Вы что-то говорили об Эйнджеле?

— Ах, мистер Пулман, — неожиданно зарыдала Марджори, припав к груди ошеломленного мужчины, — если бы вы только могли знать!..

В это мгновение дверца не успевшего тронуться с места автомобиля распахнулась и в салоне появился третий.

— Я так и знал! Я чувствовал, что у тебя есть любовник! — прокричал Кларк Хоуп, гневно глядя на Фила. — И ты променяла меня на эту свинью? Я убью его!

— Милый, это не то, о чем ты подумал. Мы встретились с мистером Пулманом совершенно случайно, — залепетала Марджори.

— Ложь! Я давно наблюдал за вами и видел, как вы ворковали, — не унимался разъяренный супруг, все больше и больше входя в образ. — Теперь мне ясно, почему ты всякий раз стремишься улизнуть из дому к «одной подруге»! Хорошая же у тебя подруга!

— Мистер Хоуп, поверьте, все обстоит совсем не так, как вы себе это представили… — попытался оправдаться Фил, но был грубо прерван.

— Откуда вам знать, что я «себе представил»?! — Кларк бросил на него презрительный взгляд. — И вообще, разве я спрашивал вашего мнения?

— Ну уж это ни в какие ворота не лезет! возмутился Фил, собираясь покинуть автомобиль, как вдруг обнаружил, что тот уже набрал скорость. — Велите шоферу остановить машину! Я хочу выйти! Немедленно!

— Смотри-ка, Мардж, твой любовничек жаждет сбежать. Трус! — Кларк пренебрежительно скривил губы. — Нет, мистер Пулман, пока я все не выясню, я вас не отпущу.

— Это безобразие! Вы за это ответите! — Фил яростно брызгал слюной и потрясал кулаком. — Вам это не сойдет с рук!

— Нет, это вам не сойдет с рук! Я никому не позволю делать из меня рогоносца! — Хотя Кларк говорил спокойным тоном, в нем слышались зловещие нотки, не сулящие ничего хорошего.

Осознав всю безнадежность своего положения, Фил затравленно посмотрел на Марджори.

— Ради Бога, миссис Хоуп, скажите вашему мужу, что его подозрения нелепы. Глупо утверждать, что между нами может быть связь… гмм.., интимного характера.

— Хотите сказать, что моя жена недостаточно хороша для вас?! — возмутился Кларк. — Ничтожество! Как вы смеете?!

Сделав страшное лицо, он навис над Филом.

— Миссис Хоуп! — в отчаянии вскричал Пулман. — Сделайте же что-нибудь!

— Кларк! — Марджори осторожно коснулась мужа рукой. — Если ты обещаешь вести себя разумно, я скажу правду.

— Хорошо! — Хоуп поднял руки. — Я готов выслушать все, что ты соизволишь мне сообщить.

Он спокойно устроился на сиденье рядом с Филом, и тот облегченно вздохнул. Ему уже порядком надоело чувствовать себя, мягко говоря, дискомфортно под пристальным уничтожающим взглядом ревнивого супруга.

Фил посмотрел на часы. Слава Богу, сейчас все образуется! Марджори растолкует своему остолопу мужу, что он заблуждается, и можно будет успеть на вокзал до отхода экспресса.

— Не буду скрывать, — начала трагическим тоном женщина. — Ты прав: мы — любовники!

— Что?! — От неожиданности Фил подпрыгнул на месте. Заявление Марджори повергло его в шок.

— Да, да, да! Мы — любовники! — Она с вызовом посмотрела на Кларка. — Мы встречаемся с Филом с того самого момента, как познакомились на свадьбе Эйнджела. Он любит меня! В отличие от тебя он знает о сексе не понаслышке. Встречаясь с ним, мы предавались страсти…

— Нет-нет, мистер Хоуп, не верьте ей! Она лжет! — перебил ее Фил, наблюдая, как багровеет от гнева лицо Кларка.

Он рванул ручку дверцы, считая, что лучше выпрыгнуть на ходу и иметь шанс остаться в живых, чем умереть в салоне роскошного автомобиля, будучи задушенным ревнивцем. Дверца оказалась заблокированной. Фил в отчаянии ударил ладонями по стеклу и повернулся к Хоупам лицом, чтобы достойно встретить смерть.

В тот же миг он заметил, что Марджори делает мужу какие-то знаки. Внезапная догадка вспыхнула в его сознании, заставив посмотреть на происходящее под иным углом зрения.

Его просто-напросто разыграли!.. Но зачем? С какой целью? Это следовало выяснить немедленно.

Придав лицу непроницаемое выражение, Фил спросил:

— Для чего была необходима вся эта комедия, миссис Хоуп? Неужели только для того, чтобы посмеяться надо мной? Слишком глупо для такой умной женщины, как вы. Я в это не поверю.

Подобная прямолинейность привела Марджори в некоторое замешательство, но лишь на мгновение. Взяв себя в руки, она остановила готового продолжать играть свою роль Кларка и не менее откровенно ответила:

— Вы правы, мистер Пулман, я задержала вас с определенной целью. — Марджори взглянула на часы и продолжила:

— Теперь вам ни за что не успеть на Паддингтонский вокзал.

Экспресс с участниками «Рождественской песни» отправится в путь без вас, и вы не сможете помешать выступлению Эйнджела на конкурсе. Ваш протеже провалится без поддержки своего ловкого продюсера. Вы проиграли эту схватку, мистер Пулман. Даже если вам вздумается сообщить в полицию о факте похищения, то, будьте уверены, и я, и мой муж начнем все отрицать, придерживаясь версии супружеской измены. Вы станете посмешищем.

— Не думал, что Тейт способен на такое. — Фил покачал головой. — А я-то всегда упрекал его в излишней щепетильности, считая неспособным на авантюры.

— Эйнджел никоим образом не причастен к этому. Он действительно слишком порядочен, чтобы играть по вашим правилам, но у него достаточно друзей, готовых сделать для него все, что угодно, — вступился за певца Кларк, до этого молча следивший за ходом беседы между женой и Пулманом.

— Что ж, отдаю должное вашей преданности Тейту. Но вынужден огорчить вас: все ваши старания были напрасны. Да, я действительно уже не смогу попасть на конкурс, но и Эйнджелу это не по силам.

— Что?!

— Насколько я знаю Тейта, он никогда не любил приезжать на концерты вместе со всей командой. Ему необходимо перед выступлением побыть в одиночестве. Не думаю, что он изменит своей привычке и на этот раз. — Фил усмехнулся, заставив Хоупов встревоженно переглянуться.

— Не понимаю, к чему вы клоните? — осторожно спросила Марджори.

— Дорогая миссис Хоуп, — на губах Пулмана возникла снисходительная улыбка, — когда я говорил, что Эйнджела не будет на «Рождественской песне», то был полностью уверен в этом, так как принял соответствующие меры…

— Что, черт побери, вы сделали?! — не выдержал Кларк, потеряв самообладание. — Если не расскажете, то, клянусь Богом, я вытрясу из вас душу!

— Не горячитесь, мистер Хоуп. — Фил Пулман являл собой образец спокойствия. — Я вовсе не намерен скрывать от вас что-либо касающееся моего плана. В этом нет смысла. Ваша супруга правильно заметила, что мне уже не успеть на экспресс.., но и Эйнджелу не попасть на конкурс.

" — Нам не понятны ваши намеки, мистер Пулман. — Марджори пыталась сообразить, в чем суть западни, подготовленной Филом, и не являются ли его слова блефом.

— Ничего особенного, миссис Хоуп, если не считать, что конечный пункт назначения экспресса изменен. Понимаете, у меня есть кое-какие связи на Третьем национальном…

— И что это значит? — перебил его Кларк.

— А то, что если Тейт уже выехал к первоначально обозначенному месту проведения конкурса, то он ни за что не поспеет вовремя туда, куда надо, и Гай станет победителем без особых проблем…

Специально арендованный для поездки на «Рождественскую песню» лимузин уже сворачивал с основной трассы, когда раздался телефонный звонок от Мелиссы, находящейся со съемочной группой на экспрессе.

Голос молодой женщины дрожал от волнения.

— Пола, я ничего не понимаю, но, судя по всему, маршрут изменен. Мы едем в прямо противоположную сторону от места назначения.

Мистер Красовский настоял, чтобы я вам сообщила об этом.

— Тебе известно, куда движется экспресс? — Пола, ошеломленная известием, усилием воли сохранила спокойное выражение на лице, чтобы напрасно не беспокоить мужа, сидящего напротив и разговаривающего с Ричи. Возможно, все не так уж и страшно.

— Еще нет, но постараюсь узнать… — Мелисса прервала связь.

Пола задумчиво закусила губу. Похоже, дело принимало плохой оборот… Ее размышления прервал следующий телефонный звонок.

Она поспешно схватила трубку.

— Мелисса…

— Нет, это Мардж. Сдается мне, что у нас неприятности. Фил, видимо, нажал на кого-то из организаторов конкурса, и они поменяли первоначальный маршрут.

— Я уже знаю об этом от Мелиссы. К сожалению, ей неизвестно, куда направляется экспресс. — Пола старалась говорить как можно тише, но сидящие напротив мужчины все же услышали ее слова.

— Возникли проблемы? — Эйнджел вопросительно приподнял бровь. Ричи заинтересованно взглянул на Полу.

— Пока не знаю, — ответила она, понимая, что обстоятельства таковы, что нет смысла их дальше скрывать.

— Пола, — подала голос Марджори, — я знаю, где состоится конкурс…

— Слава Богу, — облегченно выдохнула женщина.

— Не радуйся раньше времени. — Марджори явно не разделяла оптимизма подруги. — Фил рассчитал все правильно. Вы вряд ли успеете вовремя попасть на место.

— Что-нибудь придумаем, — сказала Пола и обратила взгляд на мужчин. — Надо что-то предпринять…

Роскошный автомобиль, отнюдь не предназначенный для этого, мчался по заснеженной трассе со скоростью, способной вызвать зависть у самого крутого дорожного экстремала. Ричи, уверенно сжимая руль, с добродушной усмешкой поглядывал на замершего от ужаса на соседнем сиденье шофера.

— Так ты говоришь, что, если мы приедем вовремя, ты готов съесть свою фуражку?..

Глядя на мелькающие за окном зимние пейзажи, Пола вздохнула и крепче прижалась к мужу.

— Думаешь, Ричи и правда сможет нагнать экспресс?

— Не сомневаюсь. — Эйнджел нежно поцеловал жену в висок. — Ричи — серьезный парень, и, если он что-либо обещает, я склонен доверять его словам.

— И все же я боюсь. — Пола обвила шею любимого руками и заглянула в его глаза. — Скажи, почему нашему счастью всегда что-то мешает? Почему наша жизнь не может быть такой, как у всех? Порой мне кажется, что все это по моей вине. Я словно взяла у судьбы кредит на счастье, заведомо зная, что мне нечем платить.

— Глупышка, — нежно прошептал Эйнджел, касаясь пальцами ее губ. — Запомни, ты заслуживаешь гораздо большего, чем у тебя есть.

— А что есть у меня? — спросила Пола, уже по взгляду мужа догадываясь об ответе.

— Моя любовь, Пола Тейт… Моя любовь.

— О, Энджел… — только и смогла вымолвить Пола.

Искренние, наполненные нежностью слова мужа заставили ее забыть об испытываемой тревоге. Счастье нескончаемым солнечным потоком хлынуло в сердце Полы, заставляя его учащенно биться.

Некоторое время они сохраняли молчание, затем Эйнджел произнес:

— Знаешь, я испытываю странное безразличие к тому, что должно произойти. Успех, карьера вдруг потеряли для меня свою значимость и привлекательность. Я неожиданно осознал, что не в этом заключается счастье…

— А в чем?

Пола заинтересованно взглянула на мужа, думая, что он шутит. Но нет, никогда еще Эйнджел не выглядел столь серьезным, как в эту минуту.

— Оно в тебе, любимая. Сейчас, когда я должен переживать по поводу конкурса, мне почему-то вспоминается наша первая встреча.

Помнишь, та авария, когда твоя машина врезалась в мою?

— Еще бы, — усмехнулась Пола. — Такое разве забудешь! Прекрасный принц вытащил меня из салона, что-то говорит, но я не слышу, а затем, когда звук «включился», мне захотелось вновь оглохнуть. Ты так накричал на меня…

— Тогда я еще не знал, что держу в объятиях женщину, которую полюблю всем сердцем.

Но что-то все же произошло… Никогда я не чувствовал себя таким нужным, как в ту минуту, когда ты доверчиво прижалась ко мне.

Возможно, именно тогда любовь родилась в моем сердце. Родилась, хотя я и понял это намного позже.

— Уж не тогда ли, когда я ворвалась в кабинет Фила Пульмана, собираясь отдать тебе деньги за разбитую машину? — спросила Пола.

В памяти живо воскресли события дня, перевернувшего всю ее жизнь.

Эйнджел улыбнулся и сжал руку жены в ладони. Ему сложно было ответить на заданный вопрос. Любовь к Поле не нагрянула внезапно. Она, подобно мозаике, собиралась из множества мелких событий, деталей, впечатлений…

Он и сам не знал, когда это страстное и всепоглощающее чувство захватило его. Возможно, все случилось во время прогулки по Ковент-Гарден, за которой последовала их близость. А может, и раньше, когда его губы впервые коснулись ее губ.

Пола словно прочла его мысли. Она положила голову на плечо мужа и промолвила:

— Согласись, нашу встречу и все, что произошло позже, трудно отнести к разряду «звездных романов», о которых пишут в глянцевых журналах. Никакого «меда и сахара», сплошные потрясения, размолвки, непонимание…

— Ты об этом жалеешь? — Эйнджел посмотрел в глаза любимой женщины так, словно хотел проникнуть в ее душу.

Пола отрицательно покачала головой.

— Нет, нисколько. Мы прошли тяжелый и сложный путь к нашему счастью, но именно поэтому оно и дорого для меня. Если бы мне предложили все пережить заново, я бы, не раздумывая, согласилась и не пожелала себе лучшей доли.

— Вот ты и ответила на свой вопрос о неоплаченном кредите, взятом у судьбы, — сказал Эйнджел, целуя пальцы возлюбленной. — Ты давно отдала все сполна, Пола… Мы оплатили его вместе, причем самой дорогой ценой — своей любовью. Так что теперь у нас есть полное право пользоваться счастьем открыто, не стыдясь той радости, что наполняет наши души.

— Любимый, — растроганно прошептала Пола, и на ее глазах засверкали слезы, — мне так и не дано было понять, почему из всех женщин на земле ты выбрал именно меня. Даже сейчас, когда я нахожусь рядом с тобой, касаюсь тебя, принимаю твои ласки, чувство растерянности владеет мной. Я будто проникла в чей-то чужой прекрасный сон и наслаждаюсь жизнью другого человека. А что случится, если мне придется проснуться?..

— Ничего страшного, — поспешил успокоить ее Эйнджел. — Потому что именно я разбужу тебя, и реальность окажется намного восхитительнее самых сладких снов.

— Но почему именно я? — вновь спросила Пола.

— Все очень просто. — Эйнджел склонился к самому ее уху и тихо произнес:

— Ты изначально предназначалась мне судьбой, любимая, и просто не могла миновать моих объятий. Да будет тебе известно, что каждая женщина, рожденная в этом мире, имеет своего мужчину, но, чтобы встретить друг друга, порой бывает мало одной человеческой жизни.

Некоторым это удается сделать не слишком поздно. Мы попали в число счастливчиков…

Он собирался сказать еще что-то, но машина остановилась, а затем одна из дверец распахнулась. Появившийся в проеме Ричи сообщил:

— Приехали. Выходи, звезда, почитатели твоего таланта уже заждались…

Ведущий объявил выступление Гая, и поклонники юной звезды взревели от восторга.

Молодой человек возник на сцене словно бы из ниоткуда, весь окутанный голубоватой дымкой. Выкрашенные в белый цвет волосы и приклеенный на ресницы искусственный иней создавали эффект «снежного принца». Белое трико облегало его гибкую фигуру, заставляя женщин неистовствовать от желания.

Презрительно улыбнувшись в кулису, где стоял Эйнджел, Гай начал выступление. Он не только пел, но и исполнял всевозможные акробатические трюки, заставляя публику восхищаться им. И хотя текст его песни был незамысловатым, Эйнджелу пришлось согласиться с тем, что он прекрасно запоминается и поется, а именно эти качества и делают песню хитом.

Гай еще продолжал выступление, зрители завывали от восторга, а Эйнджел тревожно прислушивался к внутреннему голосу. Ему хотелось услышать хоть какую-нибудь подсказку: что делать, когда его вызовут на сцену?

Впервые в жизни он желал этого и боялся одновременно.

Неожиданно он ощутил чье-то нежное прикосновение к своей руке. Обернувшись, Эйнджел увидел Полу.

— Почему ты не в зале? — спросил он, радуясь возможности отвлечься от одолевающих его мыслей.

— Мне показалось, что здесь я тебе нужнее, — просто ответила Пола. — И еще мне необходимо сказать тебе одну вещь.

— Какую? Я внимательно слушаю тебя. — В голосе Эйнджела послышалась настороженность.

— У нас будет ребенок. — Пола пытливо взглянула в лицо мужа.

Внезапно оно осветилось самой лучезарной из когда-либо виденных ею улыбок.

— Господи! — Эйнджел взъерошил волосы на голове. — Кажется, что я сплю. Любимая, это самое лучшее, что случалось со мной с момента моего рождения. Мне теперь не важно, кто станет победителем… Давай уедем отсюда прямо сейчас, домой?

— Нет. — Пола покачала головой. — Ты не должен так поступать. Вспомни, сколько нам пришлось преодолеть преград, прежде чем оказаться здесь. Ты должен петь ради себя, ради меня, ради нашего будущего ребенка… Ради нас, во имя нашей любви!

— Эйнджел, твой выход, — сообщил подошедший к друзьям Ричи.

— Иди! — Пола слегка подтолкнула мужа в сторону сцены. — Докажи им, что ты звезда!

Когда на сцене появились музыканты в черных фраках и концертных платьях, большая часть зрителей презрительно засвистели, остальные с недоумением переглядывались, не понимая, что происходит.

Не обращая внимания на шум, Тадеуш Красовский вышел вслед за музыкантами и занял свое место. Эйнджел хорошо видел лицо старого дирижера. Казалось, он нисколько не удручен более чем прохладным приемом. Наоборот, Тадеуш словно нарочно оттягивал начало выступления Эйнджела: медленно перекладывал листы партитуры, переговаривался с первой скрипкой и виолончелью. Возбуждение в зале нарастало.

И вот, когда медлить дольше было уже невозможно, он неожиданно вскинул руку с дирижерской палочкой. Внезапно воцарившаяся тишина на миг оглушила всех присутствующих. Затем зазвучала удивительная, ни с чем не сравнимая по своей красоте мелодия. Она подобно спирали раскручивалась в воздухе, постепенно набирая обороты, захватывая пространство, проникая всюду.

Эйнджел понял: настал его черед. Он медленно поднялся по ступеням и вошел в свет софитов. Оркестр играл вступление, а Эйнджел стоял на сцене и думал о том, что он находится в эту самую минуту под прицелом миллионов глаз. Великое множество людей наблюдает за каждым его жестом, готовится слушать каждое слово. Все они смотрят на него и ожидают…

Нет, он не имеет права обмануть их ожидание. Он расскажет им о любви…

Мечта робкой птицей скользнет на ладонь И будет согрета дыханьем твоим…

Эйнджел пел. И его голос задевал те невидимые струны, которые есть в сердце каждого, извлекая из них созвучную его песне музыку…

Мелисса смахнула слезы восторга и повернулась к камере. Зажглась красная лампочка.

Молодая женщина ослепительно улыбнулась и в очередной раз обратилась к телезрителям:

— Дамы и господа, в эфире «Рождественская песня» на Третьем национальном канале, и с вами я, Мелисса Трои. Только что закончилось выступление последнего конкурсанта. Для тех, кто присоединился к нам только сейчас, напоминаю: это был Эйнджел Тейт с песней «Мечта». Через несколько минут мы узнаем, кто из исполнителей удостоится звания победителя. По условиям нашего конкурса итоговый вердикт выносит зрительское жюри. Вы тоже можете присоединить свой голос к остальным. Возможно, именно он окажется судьбоносным. Для этого позвоните по одному из указанных на экране телефонов и сообщите нашим операторам свое решение. А пока ведется подсчет голосов в пользу того или иного конкурсанта, давайте поинтересуемся у тех, кто собрался сегодня в этом зале, кто же, по их мнению, станет победителем «Рождественской песни» в этом году?

Мелисса обратилась с этим вопросом к одной из девушек, оказавшейся в непосредственной близости к ней.

Та, немного покраснев, восторженно защебетала:

— Конечно же Гай! Он такой хорошенький, я его люблю! Только он достоин…

— Спасибо! — Не дав ей договорить, Мелисса спросила ее подругу:

— Вы тоже считаете, что победителем в сегодняшнем конкурсе станет Гай?

— Я пришла сюда именно из-за него, но Эйнджел Тейт спел такую красивую песню, что я изменила свое мнение.

— Значит ли это, что вы будете голосовать за Эйнджела? — В голосе Мелиссы проскользнула нотка симпатии к девушке.

— Да, и я уверена, что многие последуют моему примеру. Мы должны быть объективны.

Песня Эйнджела — это лучшее, что звучало на конкурсе.

— Благодарю вас. — Мелисса посмотрела в камеру. — Как мы видим, мнения зрителей разделили их на два основных лагеря: на тех, кто поддерживает Эйнджела Тейта, и на тех, кто занимает сторону Гая. Напоминаю: еще несколько минут, и мы узнаем результаты конкурса.

Гай нервно мерил шагами гримерку, прижимая к уху трубку телефона. На другом конце Фил Пулман пытался придать ему уверенности в победе.

— Ну же, мой мальчик, не стоит паниковать! Уверяю тебя, Эйнджел переживает сейчас не меньше, чем ты. Собери все свое мужество. Выше голову!

— О чем ты говоришь?! — Гай нервно рассмеялся, сминая двумя пальцами тонкую сигарету, вытащенную из портсигара скорее по инерции, чем от желания курить. — Мне и так ясно, кто в конечном счете победит!

— Не торопись с выводами. Жизнь часто преподносит нам сюрпризы, когда мы их не ждем.

— Если ты так в меня веришь, тогда почему сейчас не здесь? — захныкал Гай. — Признайся, Фил, ты почувствовал, что я провалюсь, и решил бросить меня на произвол судьбы.

— Я тебе уже говорил: меня похитили…

— Да ладно, — перебил его Гай, — кто в это поверит? Тем более что я сам видел, как ты укатил с этой дамочкой на лимузине. Небось неплохо повеселились, а, Фил?

— Дурак!

Эйнджел находился в зрительном зале среди других участников «Рождественской песни», весело переговариваясь с ними. И только Пола, сидящая рядом, чувствовала, как он напряжен. Искренне восхищаясь самообладанием мужа, она ободряюще накрыла его ладонь своей рукой. Эйнджел сжал ее пальцы, благодаря за столь необходимую ему поддержку, и улыбнулся.

— Спасибо тебе.

— За что? — Пола удивленно вскинула брови.

— За то, что ты всегда рядом, когда мне это необходимо. За то, что ты смогла полюбить меня таким, какой я есть на самом деле.

За то, что однажды врезалась в мою машину на ночной дороге… — Он на мгновение замолчал, затем, нагнувшись к ее уху, шепнул:

— За нашего будущего ребенка.

— Уважаемые телезрители, вы можете видеть, как на сцену поднимаются организаторы конкурса «Рождественская песня» во главе с вице-президентом Третьего национального канала. Судя по всему, они собираются назвать имя победителя. В зале становится так тихо, что слышно, как жужжат мухи… Хотя откуда им взяться, сейчас ведь Рождество. Это работают камеры нашего канала. — Мелисса нервно хихикнула, прежде чем продолжить комментарий. — Вице-президент подходит к микрофону, в его руках конверт из золотой бумаги.

Он надрывает его, и… О нет! О да! Уважаемые дамы и господа, победителем «Рождественской песни» этого года стал Эйнджел Тейт!

Билли, всей съемочной группе шампанского за мой счет! О Боже, я рыдаю! Билли, не снимай…

Марджори Хоуп, с напряжением следящая за конкурсом по телевизору в гостиной своего дома, взвизгнула, узнав о победе Эйнджела.

— Кларк, Кларк! — позвала она.

Мистер Хоуп, откупоривающий в это время бутылку шампанского в столовой, был так напуган криком жены, что вбежал в гостиную, не замечая, что пробка отлетела в сторону и пенящийся напиток льется на пол..

— Что случилось, дорогая?

Марджори бросилась ему на шею со словами:

— Эйнджел, он выиграл! Любимый, я так счастлива! Целуй же меня, целуй!

Кларк рассмеялся и заключил жену в объятия…

— Я ненавижу тебя, Фил Пулман, — сквозь слезы досады произнес Гай.

Сразу же после объявления победителя он бросился прочь из зала, остановил на шоссе какого-то опаздывающего на домашний праздник фермера и уговорил его подбросить до ближайшего мотеля. Гай твердо решил, что напьется вдрызг, а поутру позвонит одному из ребят, что давно сманивали его у Пулмана, обещая более высокие гонорары.

Ричи осторожно подкрался сзади к Мелиссе, все еще размазывающей по лицу слезы счастья, и закрыл ей глаза ладонями.

— Ричи! — Молодая женщина безошибочно узнала прикосновение любимого.

Он, смеясь, повернул ее лицом к себе и, не давая вымолвить ни слова, приник губами ко рту возлюбленной. В то время как правой рукой Ричи обнимала талию Мелиссы, левой он вытаскивал из кармана брюк коробочку темно-синего бархата…

Фил Пулман откинулся на спинку кресла в своем офисе. Его окна были единственными, которые горели ярким светом во всем здании в праздничную ночь, не считая холла, где дежурили охранники. Он медленно закурил сигару.

Гай не ответил ни на один из его звонков.

Проклятый мальчишка! Как бы чего не выкинул. Надо будет принять кое-какие меры. Мысли Фила переметнулись с подопечного на победителя «Рождественской песни».

— Да, Эйнджел Тейт, я недооценил тебя.

Кто бы мог подумать, что тебе удастся выиграть эту схватку? Наверное, я просто старею.

Пора, пора подумать о покое. Эти крысиные гонки становятся слишком утомительными для меня. Правда, есть один проект в Бразилии…

Стоит попробовать. Так, напоследок…

Эйнджел стоял на сцене, освещенный множеством софитов, сжимая в руке статуэтку «Серебряного ангела». Каждой клеточкой своего тела он ощущал множество устремленных на него в эту минуту глаз, но видел перед собой лишь одни — наполненные слезами радости глаза Полы.

— Эта победа для меня не просто очередной виток музыкальной карьеры. Нет, она значит для меня гораздо больше. Это награда двум любящим сердцам, которым пришлось многое преодолеть прежде, чем они нашли свой путь к счастью. Мечта о настоящей любви породила «Мечту» — песню и нашла отклик в ваших сердцах. — Эйнджел нежно улыбнулся. — Моя мечта — это Пола, женщина, без которой мое существование теряет смысл.

Эйнджел взмахнул рукой, и слепящий луч выхватил в толпе зрителей замершую в нерешительности его жену.

Зал взорвался аплодисментами, а Пола подумала, что, очевидно, судьба милостиво закрыла глаза на выданный ей кредит на счастье…

Эпилог

Зал Альберт-холла замер лишь для того, чтобы спустя мгновение приветствовать на сцене оглушительными овациями Тадеуша Красовского. Сегодня он давал свой последний, завершающий его музыкальный путь концерт.

Маэстро поднял руку, требуя тишины, и заговорил:

— Дамы и господа, вот уже несколько десятков лет я стою у дирижерского пульта. Множество прекрасных мелодий было сыграно под моим руководством. Практически все они звучали в свое время под этими сводами. Но я счастлив в самый важный для меня вечер исполнить еще одну, особенную. Эта песня успела многим из вас полюбиться за прошедший год.

Секрет ее успеха прост: она нашла дорогу к вашим сердцам. И все потому, что одно любящее сердце захотело рассказать всему миру о другом. Разные певцы старались исполнить ее, но никому это не удавалось сделать с такой проникновенностью, как автору. Именно этой песней я хочу открыть вечер. Именно этого певца я приглашаю на сцену. Дамы и господа, Эйнджел Тейт!

Взметнулась в воздух тонкая деревянная палочка, описала круг, и оркестр заиграл популярную мелодию. Едва отзвучали первые аккорды, как освещение усилилось и появившийся на сцене мужчина запел:


Мечта робкой птицей скользнет на ладонь…


Пола смотрела телетрансляцию из Альбертхолла, лежа в больничной палате. Она приехала сюда сразу, как только начались схватки.

Заботливая Марджори не отходила от нее ни на шаг. Сейчас они слушали, как восторженно принимает выступление Эйнджела самая искушенная публика. Чувство гордости за мужа охватило бы Полу, если бы этому не помешали очередные схватки.

— По-моему, началось, — сдерживая стон, сказала она подруге…

— Уважаемые телезрители Третьего национального канала, сегодня у известного певца Эйнджела Тейта прибавление в семействе. Его жена Пола несколько минут назад родила двойню. От имени многочисленных поклонников, друзей и коллег мы поздравляем Эйнджела со счастливым событием.

Миловидная блондинка радостно вещала с телеэкранов по всей стране. При этом она очень старалась, чтобы в кадр почаще попадала ее рука, на которой рядом с кольцом с розовой жемчужиной красовалось обручальное.

— С вами была Мелисса Трой-Ларк и Третий национальный канал. — Такими словами закончила она свой репортаж.


home | my bookshelf | | Нет жизни без тебя |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 2
Средний рейтинг 2.5 из 5



Оцените эту книгу