Book: Отступница



Евгения Евстра

Отступница

Пролог

…Гнев и отчаяние раскаленными иглами терзают душу…

…срывающийся снег больно царапает разгоряченное лицо…

…слишком мало времени…

…слишком мало силы…

…слишком много противников…

…только боль, навечно поселившаяся в его душе, не оставляет выбора…

…бой принят…

…и он пойдет до конца…

…пусть даже неизменным концом станет его смерть…

…он отомстит…

…отомстит за них…

…и поплатится за то, что не смог их уберечь…

Тени, кружась и переплетаясь в безумном хороводе, мелькали над промерзшей землей, иногда со стоном оседая вниз и растворяясь без остатка… Они не собирались его убивать… Они тянули время, безжалостно выпивая силу из противника… Они ждали…

…время как будто замедлило бег…

…накатила усталость…

…если он упадет, то уже не поднимется…

…продержаться…

…еще чуть-чуть…

…скоро придет помощь…

Серое клубившееся марево внезапно расступилось, образуя широкое кольцо, опоясывающее место битвы. Пути к отступлению были закрыты. В центре, безумно озираясь, стоял измученный противник. Развязка близка. Тьма уже стекалась со всех сторон, постепенно переплавляясь и принимая очертания Хозяина.

…силы почти не осталось…

…звенящая тишина…

…тьма…

…он один на один с ней…

…только бы выстоять…

…только бы успеть…

…только бы…

Черная тень величественно раскинула перепончатые крылья, заставляя подданных благоговейно зашелестеть, а противника зарычать от злости. Еще одна мышь попала в мышеловку, причем по своей воле…

— С-с-снова ты… — лениво прошипел Хозяин, выпуская раздвоенный язык, — Ну ч-ш-што ж-ш-ш, право на с-с-смерть — тож-ж-же право. И я не могу тебе в нем отказ-з-зать…

— Зачем ты убил их? За что?!

— С-с-слишком много вопрос-с-сов для с-с-смертного. Ты вс-с-се равно не поймеш-ш-шь… И все равно умреш-ш-шь, без-з-зумный ф-ф-фанатик. З-з-зачем тебе правда?

— Чтобы знать, за что умираю! — с вызовом бросил мужчина.

Хозяин зашелся шипящим хохотом:

— Пох-х-хвально… Ну ч-ш-што ж-ж-ж, пос-с-следнее ж-ж-желание з-з-закон. Я убил их ради ж-ж-жиз-з-зни. — Хозяин выдержал мстительную паузу. — Своей ж-ж-жиз-з-зни.

…слепая ярость застилает глаза, мешаясь с болью и отчаянием…

…слышны обрывки заклинаний…

…пришла помощь…

…поздно…

…ей не пробить кольцо…

…резкий бросок вперед…

…гневное шипение…

…снова бросок…

…тьма вьется вокруг, отнимая последнюю силу…

…в грудь врывается раскаленное жало…

…слишком поздно…

…он не смог…

…не уберечь…

…не отомстить…

— Это с-с-самая идиотс-с-ская с-с-смерть, которую я видел, — с презрением бросил Хозяин и, наклонившись к самому уху смертельно раненого, прошипел:

— Они не пос-с-следние… И ты, уж-ж-же нич-ч-чего не с-с-сможешь с-сделать. Прощ-щай, ф-фанатик.

— Будь ты проклят! — из последних сил прорычал мужчина и потерял сознание…

С легким шипением тьма свернулась в клубок и медленно растворилась, сняв, наконец, оборону…

…На место битвы ворвался человек. На его изорванной рубахе местами чернела кровь, вдоль щеки тянулся глубокий порез. Мужчина без колебаний кинулся к раненому. Осмотрев несчастного, весь как-то сгорбился, сник, горько сплюнув на снег…

…прыжок…

…ткань одежды расползается, уступая место густой шерсти…

…радужки глаз меняют цвет…

…хищный оскал вспарывает темноту…

…Громкий отчаянный вой раскалывает тишину на тысячи осколков, взывая к помощи…

…у него не было выбора…

…а теперь уже поздно…

…слишком поздно…

ЧАСТЬ 1

Клятва

Глава 1

Тихо звенела ночь. Легкий шелест деревьев убаюкивал Лаосен — маленький уютный городок, расположенный в чаще зачарованного леса, подальше от любопытных глаз людей.

Город спал. Спала и я, завернувшись с головой в легкое шерстяное одеяло…

Сон был тревожный и необычайно яркий.

…Глубокие овраги, кишащие змеями, темные перелески, населенные потусторонними тварями, безнадежно-мертвые деревни и бесконечная смерть — видения как калейдоскоп сменяли друг друга, заставляя сердце заходиться от безнадежности.

И с каждой призрачной картинкой вокруг меня вырастала все новая и новая стена, отсекающая пути к отступлению. Тупик, тупик, тупик…

Везде, куда бы я ни кинулась. Что бы не сделала…

И последняя невидимая дверь мягко захлопывается за моей спиной, с тихим шелестом отмеряя последние секунды.

…Отнимая надежду, заставляя захлебнуть отчаянным криком…

— Эй-эй! Проснись! — услышала я сквозь сон.

— Мммм… — липкий кошмар не отпускал меня до последнего, а когда отпустил, накатила така-а-ая усталость, что спать захотелось вдвое больше.

Но заснуть, когда тебя тормошат и орут в ухо, оказалось совершенно невозможным.

— Да, проснулась-проснулась уже… — смирившись, пробормотала я, — Чего надо-то?…

— Ты так кричала, что я поспешил тебя разбудить…

Я вздрогнула от ужасной догадки, просыпаясь окончательно. А ведь голос разбудившего меня человека, мне совершенно незнаком…

А ведь дом с вечера был заперт на все замки. Да и окно я перед сном открывать не стала. Неужели здесь тоже бывают воры или какие-нибудь вымогатели? А может и еще кто похуже?!..

Я судорожно дернулась, намериваясь соскочить с кровати и сбежать через дверь. Не тут-то было! Незнакомец крепко держал меня за плечи. Тонкая золотая вязь Метки на левом запястье слабо засветилось, на мгновенье полыхнув камнями.

— Извини, — видя такое дело, торопливо бросил он, — Я не хотел тебя напугать, не бойся меня…

— Я и не боюсь! — соврала я, тщетно пытаясь приглядеться к нему сквозь темноту.

— Я не причиню тебе вреда. — Продолжил «вор» и, резко отпустив меня, шагнул к окну, явно намериваясь отдернуть занавеску.

«Сейчас еще и дружков своих позовет… — мрачно подумала я, — Ну, уж нет, извини, но мне и одного тебя хватит!» и порывисто вскочив, опустила незнакомцу на голову толстенную книгу (первое, что мне попалось под руку, когда я на ощупь прошлась ладонью по висящей над кроватью полке).

Вор охнул и сполз вниз по стене…

* * *

…В комнате было темно. В чАровых городах нет электричества, а использовать магию я еще не умела, поэтому, кое-как найдя в сумке зажигалку и пощелкав ею, я с опаской приблизилась к лежащему на полу вору.

Пламя нехотя высветлило его очертания, и мне вдруг примерещились перья, разбросанные вокруг грабителя. Огонек сердито дрогнул и погас, снова залив помещение темнотой, сквозь которую едва проглядывал силуэт несчастного, оставив, впрочем, вокруг него большое светлое пятно.

Я с досадой откинула бесполезную вещь в сторону и осторожно дотронулась до незнакомца ногой. Вор слабо шевельнулся и застонал, мне стало стыдно.

Ведь я даже и не спросила кто он и что хотел… Может быть и не вор вовсе… Да и станет ли вор будить бешеную хозяйку, скорее придушит…

Однако, совесть моя, едва проснувшись, быстренько засопела снова, перестав мучить бесполезными вопросами. Интерес пришел ей на смену.

Тихонько присев на корточки, возле покалеченного мною незнакомца, я тронула его за плечо:

— Э-э-э-й! Ты кто?

Несчастный не отозвался. Неужели я так сильно его ударила?! Боже мой… А если он вообще не очнется?! Впадет в какую-нибудь кому, и дело с концом?…

Испугавшись своей догадки, я затрясла «вора» как грушу, не забывая похлопывать его по щекам. Эффекта по-прежнему не было.

Тогда я вскочила, бросилась в кухню. По пути довольно звучно не вписавшись в косяк и, проклиная на чем свет стоит отсутствие электричества, спешно принесла графин с водой и, отчаянно зажмурившись, окатила ею грабителя.

Вор вздрогнул, пробормотал какое-то ругательство, схватился за голову руками и сел. У меня отлегло от сердца…

Глаза кое-как притерпелись к темноте, и я, раздвинув, наконец, занавески, с горем пополам смогла приглядеться к незнакомцу. Вроде бы светловолосый, молодой парень. Но вот это белое пятно за его спиной меня по-прежнему сильно смущало…

Грабитель тем временем, полностью пришел в себя и затравленно огляделся.

— Ну и зачем ты к нам в дом залез? — грозно спросила я, подходя ближе, — Вор?

Охнув, несчастный потихоньку отполз от меня в угол и уже оттуда возразил:

— Я не вор… Я наоборот… Я друг… Я…Я…

Вор путался в словах, махал руками, бормотал какую-то чушь.

«Видно хорошо я его приложила, вон как язык заплетается…» — с досадой подумала я.

— Дали-И-я! — послышался сзади возмущенный голос хозяйки дома, старой полуслепой знахарки, — Ты чаво эт тут удумала, а? По ночам спать надо, а не гоняться и орать!

— Арина Степановна! К нам тут вор, похоже, залез! — сбивчиво попыталась объяснить я, на всякий случай, отходя от вздорной старухи подальше, — Я его по голове книгой ударила — он сознание потерял. Потом испугалась и воды на него вылила, так у него теперь язык заплетается, не знаю, что и делать теперь…

— Ча-во?? — удивленно прошамкала знахарка, — Вор? Да какой у нас вор-то в Лаосене может быть? Да и двери все заперты…

— Да вот же! — я мрачно взмахнула рукой в сторону незнакомца, мстительно добавила, — Вы бы его магией что ли какой-нибудь опутали… Сбежит ведь… Ну или заклятие какое-нибудь наложили…

В районе угла что-то сдавленно пискнуло, а потом упало с глухим стуком.

— Кто здесь? — подскочила бабка, заставив меня всерьез задуматься: а перед кем я, собственно последние пять минут тут распиналась?

Ответа от вора, естественно, не последовало. Тогда знахарка торопливо зашуршала одеждой, что-то доставая, и следующую секунду взмахнула какой-то палкой с ярко вспыхнувшим наконечником. В кованных светильниках, расположенных на каждой из стен комнатушки, зажглось четыре магических огонька, залив помещение теплым и приятным светом. (Эх, и мне бы так, а то с зажигалкой далеко не уйдешь… — тоскливо подумала я).

— Милок! Ты живой? — бабка тем временем тормошила незнакомца.

Я перевела на него взгляд и ахнула. На полу, раскинув руки, ноги, крылья, лежал… ангел?!

В моем представлении ангелы были маленькими, пухленькими ребятишками с крылышками, а этот ну ни как не соответствовал данному образу. На полу разметался молодой, лет двадцати пяти, мужчина. Сквозь тонкую, белую кожу проглядывал красивый рельеф мышц, бледное лицо обрамляли белокурые вьющиеся волосы. Брови и ресницы тоже были светлые, черты лица казались очень мягкими и нежными. Белоснежные крылья ангела, в потемках казавшиеся мне светлым пятном, служили ему подстилкой.

Я еще раз окинула незнакомца взглядом и увидела нимб. Правда, ангел почему-то судорожно сжимал его в руке, хотя, по всем моим представлениям, тот должен был, как минимум парить над его головой. Из одежды на несчастном были штаны с широким ремнем и сапоги. На шее висел какой-то кулон.

Пока я занималась разглядыванием, бабка сбегала в кухню, принесла какой-то настой и уже намеривалась сбрызнуть им несчастного, как тот тихо простонал: «Не надо, я сам!», — и, поскуливая, сел.

Знахарка снова убежала на кухню и загремела там посудой, а я присела на корточки и заглянула ангелу в лицо. Бездонные синие глаза плеснули на меня такой обидой, что я смутилась.

— Простите… — пробормотала я, помогая ангелу подняться и перелечь на мою кровать, — Я же не знала, что вы… Хотя нет… теоретически я знала, что такие, как вы существуют… Но… Никак не предполагала, что действительно встречу… кого-то из ваших…

— Ну и у кого из нас язык заплетается? — перебил меня незнакомец.

— …И уж тем более, не подозревала, что он станет вламываться посреди ночи ко мне в комнату!.. — разозлено прищурившись, закончила я.

Ангел хмуро смерил меня взглядом, тяжело вздохнул и отвернулся, по всей видимости, окунаясь в свои невеселые мысли.

— Очухался что ли, милок? На вот, выпей горяченького, полегчает, — прошамкала вернувшаяся с кухни знахарка, протягивая незнакомцу кружку с дымящимся настоем.

Ангел сел, доверчиво взял сосуд и начал пить его содержимое маленькими глоточками, вдумчиво посапывая. Лично я бы на его месте, ой, как поостереглась это делать. Мало ли… Но, тот, похоже, философски расценив, что из двух зол худшее — именно я, воспринимал заботу старухи, как благо.

Бабка тем временем повернулась ко мне и окатила ледяным взглядом, не сулящим ничего хорошего:

— Ты! Паршивка! — с ходу заорала она, заставив меня поморщиться, — Зачем по голове святую душу огрела, а?! Хочешь, чтобы с Раем у нас опять разлад был?! Только перемирие заключили!

— Я же не знала — кто он… — попыталась оправдаться я, невольно делая шаг назад.

— Не зна-а-а-ла-а-а!!! — перешла в ультразвук бабка, — Как об этом можно не знать?! Свалилась на мою голову, одни проблемы от тебя!!

— Да кто он вообще такой, чтобы врываться ко мне, будить и пугать?! — неожиданно разозлилась я, — Можно подумать — если ангел, то ему все позволено! Откуда я могу знать все ваши порядки?! Всего тут три дня как! В моей стране без разрешения в чужой дом забираются только те, кто добра хозяевам уж никак не желает!!

Выпалив последнюю фразу, я мысленно дала себе затрещину за слишком длинный язык. Но как всегда поздно. А посему теперь мне оставалось лишь с досадой обозревать последствия…

Ангел оскорблено фыркнул, едва не поперхнувшись настоем, а знахарка — та вообще застыла, как изваяние, пораженная услышанным. Все-таки ничего ей архимаг про меня не рассказал…

— Как?! Ты не из наших?! Но ведь Архип сказал, что ты тут временно, до Посвящения поживешь, а потом в Таолинь уедешь… — удивленно прошелестела знахарка, справившись, наконец, с собой, — А ты, оказывается, обычный человек?!

— А вы, Арина Степановна можно подумать нелюдь… — я без особой надежды на успех сделала попытку выкрутиться, — Или я чем-то хуже вас?

Поздно, однако, я спохватилась…

— Я не человек, Далия! — с каждым словом распаляясь все больше, начала бабка, — По-крайней мере в том смысле слова, в каком ты понимаешь! Я знахарка! Владею природной магией, специализируюсь на травах. И мне, в отличие от тебя, Дар передала и открыла мать! Тем более что жила я всю жизнь в Чароне, обучалась здесь же!! А ты? Кто ты, Далия? — знахарка подалась вперед, вцепившись в меня колючим взглядом, — Если маг, то почему в свои годы еще не умеешь колдовать? Если найденыш — по какой причине тебе не отняли память? Зачем открыли Дар?! В твоем возрасте уже поздно учится! Да и нет у Архипа никаких племянников! Отвечай быстро, откуда ты взялась!

Я молчала, покусывая губу и отстраненно разглядывая пол под ногами. Ну что мне теперь всю историю жизни рассказывать? Полагаю, если Архип не счел нужным посветить Арину в детали моего появления, мне этого тем более не следовало бы делать…

Знахарка ждала, буравя меня взглядом. Ангелу, похоже, тоже стало интересно и он, перестав хлебать отвар, вытянул шею и уставился на меня немигающими глазами. Молчание затягивалось. И с каждой его секундой не по себе мне становилось все больше…

Вдруг бабка оскалилась хищной и пробирающей до мурашек улыбкой, и вкрадчивым, источающим слишком сладкую доброжелательность, голосом сказала:

— Ладно, деточка. Не хочешь отвечать, не надо… Так или иначе мы все равно узнаем. Рано или поздно. Да, голубок? — знахарка повернулась к ангелу, тот от столь пристального внимания сжался в комок и что-то прохрипел.

Напоследок окинув меня с ног до головы подозрительно-оценивающим взглядом, бабка скрылась в своей комнате. Вскоре оттуда раздалось невнятное бормотание и запахло травами. Ну все… Теперь-то уж мне точно несдобровать. Метка, словно в ответ на мои мысли, меленько завибрировала.

«Значит нужно выбираться отсюда, пока она не вернулась… — пробормотала я про себя».

Я начала лихорадочно собирать свое немногочисленное барахло в сумку, затем, невзирая на обалдевшие глаза ангела, быстро переоделась и подбежала к окну. Отдернув штору и распахнув раму, я вскочила на подоконник и в последний раз оглядела комнату. На глаза попалась книга (та самая, с которой вся эта злосчастная ситуация и началась) и я, немного помедлив, схватила ее, сунула в сумку (мало ли от кого еще отбиваться придется) и выпрыгнула на улицу.

Пробежав по влажной от дождя траве, я легко перемахнула через невысокий забор и дальше кинулась уже не разбирая дороги.

Бежала я достаточно долго, страх гнал вперед, не давая остановиться ни на секунду. Мне все время казалось, что кто-то гонится следом, слышались чьи-то шаги. Уже взобравшись на пригорок возле леса, я бессильно рухнула в траву и, наконец, обернулась. Лаосен отсюда был виден как на ладони. А вон и злосчастный дом Арины Степановны… В этот момент внутри него что-то полыхнуло, из трубы вырвался столб пламени, в котором явно вырисовывалась физиономия хозяйки. Пригнувшись, я замерла, боясь даже вздохнуть. Видение пошарило по округе глазами и раздосадовано сморщившись, скрылось в доме.



У меня отлегло от сердца. Кажется, меня не заметили. Только вот, что мне теперь со всем этим делать, ума не приложу. Жить стало негде, а до Посвящения далековато еще…

Кое-как поднявшись, я устало огляделась, решая в какую сторону мне брести дальше. Решить не успела, потому как кусты возле меня затрещали, словно сквозь них ломился медведь, изнутри послышались утробные подвывания…

На этот раз бежать было уже некуда. Я и так была на границе города и зачарованного леса. В городе — враги, в лесу, похоже, куча всякой нечисти (или что тут у них водиться?) вперемешку с дикими зверями. И, кажется, один из них нашел себе поздний ужин в моем лице.

«Ну и ладно! — с досадой подумала я, машинально потирая руку, на которой вновь засветилось Метка, — Какая, в конце концов, разница, сегодня меня съедят или завтра. Все равно съедят!».

Я обреченно уставилась на шевелящиеся кусты, вздрагивая от каждого шороха и подсознательно готовясь при малейшей опасности сорваться с места.

Послышался громкий треск веток, кусты заколыхались еще сильнее, потом что-то хрустнуло, сломалось и с обиженным вскриком к моим ногам выпал…ангел! Тот самый, который заявился ко мне сегодня ночью, из-за которого я сбежала из теплого дома и теперь целых три дня должна прятаться в лесу!

Ангел тем временем сел на пятую точку, выразительно чихнул и поднял на меня небесно-синие глаза, вложив в них всю свою наивность и вину. В белокурых волосах запутались ветки, крылья промокли и обвисли, из свежей царапины на щеке сочилась кровь. Ангел имел такой несчастный и потрепанный вид, что ярость моя испарилась без следа.

— Пойдем, несчастное создание! — беззлобно сказала я, — Сейчас зайдем подальше в лес, разожжем костер, там и поговорим.

После нескольких часов шага по темноте в неизвестном направлении, мы набрели на небольшое и довольно уютное лесное озеро, худо-бедно освещенное выглядывающей из рваных облаков луной.

— Здесь и остановимся… — решила я, кинув сумку на траву.

Расположившись, мы с «небесным созданием» почти на ощупь насобирали немного веток для костра. Правда, свою охапку ангел так и не донес, поскольку, наклонившись за очередной палкой, умудрился наткнуться рукой на что-то «мокрое и холодное», и от неожиданности выронив собранный хворост, отскочил в сторону, наотрез отказавшись возвращаться за потерей. Я лишь мрачно посмотрела него, решив для разнообразия смолчать.

Кое-как разведя костер (если можно так назвать мучение с почти пустой зажигалкой в течение получаса), мы уселись греться. До позднего рассвета оставалось около двух часов…

Тактично помолчав минут пятнадцать, я приступила к допросу.

— Согрелся? — издалека начала я.

— Да, — буркнул ангел. — Почти!

— Может, тогда все-таки объяснишь, по какой причине ты сегодня оказался у меня в комнате?

Ангел нервно засопел, но все же ответил:

— Я не помню. Очнулся от твоих воплей. Решил разбудить, думал тебе кошмары сняться, а ты…книгой! — в голосе засквозила обида.

— Но почему ты сразу не представился? Какой был смысл меня пугать?

— Не собирался я тебя пугать! Я хотел штору отдернуть, чтобы ты меня разглядела, а потом бы уже рассказал, зачем я здесь. А ты сразу книгой!

— Зачем ты здесь? — переспросила я, сощурившись и пропуская мимо ушей последнюю фразу, — Ты же сказал, что не помнишь, как у меня оказался?

— Ну…Э-э-э… — покраснел нахал.

— А ну-ка быстро все выкладывай! — разозлилась я, — Тоже мне, святая душа! Врет напропалую! Кошмар какой-то!

— Да не вру я ни капли…

— В таком случае я тебя внимательно слушаю… — я чуть склонила голову, выжидательно глядя на него.

Ангел нервно дернулся, но к моему изумлению, ломаться перестал, лишь печально вздохнул и начал рассказ:

— Меня зовут Эммануил…

Глава 2

Оказалось, что Эммануил является молодым ангелом, едва окончившим Высший Заоблачный Университет по специальности Хранитель Душ высших воплощений Четвертого Измерения… Учился, как впрочем и закончил, Эммануил на отлично, с легкостью усваивая теоретические знания, чем, собственно, и зарабатывал хорошие оценки.

А вот с общей, включенной в обучение на любом факультете и одинаковой для всех учеников, практикой приходилось намного хуже. Качеств, достойных «настоящего», как говаривал преподаватель, ангела у него явно не доставало… К примеру, так необходимой смелости и решимости в экстремальной ситуации у него хватало максимум на пять минут, потом начиналась паника. Из-за чего, в общем-то, на рядовых практических занятиях Эммануил частенько и проваливался.

Хотя, впрочем, выбранная ангелом специальность особых практических навыков не требовала, а посему преподаватели попросту закрывали глаза на недочеты несчастного студента. А вот сокурсники за эту особенность, наоборот, поиздеваться над Эммануилом любили…

Поэтому ангел с нетерпением ожидал окончания «ВЗУ» — после которого мечтал отбыть на спокойную непыльную работенку куда-нибудь в маленький городок, охранять какую-нибудь старушку (за острой нехваткой кадров, хранители высылались к подопечным в тяжелые моменты их жизни, как незримая моральная поддержка, либо по мольбе заказчика).

Но и здесь Эммануила поджидала насмешка, на этот раз судьбы…

…Устройство на работу (а вакансии были всегда) проходило при помощи жеребьевки. Попросту говоря в небольшое облачко, складывались свитки с именами, фамилиями и краткой характеристикой подопечных. Каждый выпускник наугад вытаскивал один из свитков, читал характеристику и, собрав вещи, отбывал на место работы.

В этом году декан-хранитель предложил выпускникам «Облако Выбора» и, гаденько усмехнувшись, сообщил, что помимо обычных вакансий там имеется одна, которую он и врагу бы не пожелал, и кто-то «особо счастливый» сегодня это место работы и заполучит.

И этим «особо счастливым» естественно оказался Эммануил. Всем остальным выпускникам достались обычные люди, а поскольку оные ангелов не видят, в высшие силы верят мало, да и серьезные опасности в цивилизованном мире подстерегают все реже, новоиспеченным хранителям полагалось лишь наблюдать и изредка направлять подопечных. Короче, практически ничего не делать.

Эммануил же, вытянув свиток и сломав печать, взвыл (чем немало порадовал сокурсников) прочитав лишь первую фразу. В свитке безупречно аккуратно каллиграфическим подчерком было выведено:

Страна Чарона

Мечта о спокойном месте работы с треском раскололась о невезение ангела. Чарона — страна, где обитает вся нечисть планеты (или большая ее часть), а так же это обитель магов, ведьм, медиумов и прочего кошмара, от которого у Эммануила мурашки бегали даже по крыльям. Из учебного курса ангел помнил, что в злосчастной стране есть крайне знаменательный город — Лаосен, к которому преподаватели, все как один клацая зубами от ужаса, советовали никогда не приближаться.

«Счастливчик» собрал остатки мужества, зажмурился и, прежде чем прочитать следующую строку, мысленно помолился… К сожалению, не помогло, поскольку в свитке было четко прописано:

Город Лаосен

На всякий случай еще раз перечитав название города (вдруг примерещилось?) и убедившись в худшем, ангел с упоением предался столь любимой панике. Лучшие годы жизни были загублены на корню! Адепт света сгинет на каком-нибудь шабаше, так и не успев повидать мир! Бедный, несчастный! У-у-у!

Эммануил и дальше бы выл, страдальчески закатывая глаза, если бы декан (уже привыкший к таким сценам за свою практику, особенно с данным учеником) не выплеснул на него стакан воды и не встряхнул за крылья…

Обиженный, промокший, но приведенной в чувство ангел продолжил читать свиток. В нем значилось, что некая Далианна (Далия) Горячева поступает на его попечение с момента получения хранителем сего свитка и (о, ужас!) до конца земной жизни. Поскольку, в отличие от всегда светлых небес, в Чароне уже наступала ночь, Эммануил испугался еще больше.

Нет, конечно, пару раз ангел бывал на Земле в темное время суток (откосить от обязательной практики не удалось…). Но одно дело быть под защитой преподавателя на заранее подготовленном и оцепленном поле, а другое соваться посреди ночи в город шабашей и посвящений.

Из биографии подопечной узнать не удалось ровным счетом ничего, поскольку следующей и заключительной фразой в свитке была:

Женщина, 22 года, человек.

Озадаченно перечитав несколько загадочных слов, Эммануил вопросительно глянул на декана, но тот только недоуменно развел руками и перенаправил выпускника к «начальству».

Бедный ангел, как ошпаренный полетел к Высшему Хранителю за объяснениями, в тайне надеясь, что место работы ему сменят на более пристойное.

Выслушав длительный заунывный монолог адепта, Высший вздохнул, улыбнулся и сказал:

— Эммануил! Не принимай все так близко к сердцу! Тебе даже…повезло! В отличие от других выпускников тебе досталась работа более…э-э-э…интересная! Хотя и… м-м-м… специфическая…

— А…

— Нет, — предупреждая назревший вопрос ангела, сказал Высший, — менять тебе место работы не будет никто! Ты же знаешь правила.

Эммануил горестно взвыл и воздел руки к солнцу:

— За что-о?…

— Для профилактики, — ехидно улыбнулся Высший, — Авось и научишься чему, ведь не каждому дается шанс обрести плоть.

— Плоть?!

(В памяти всплыла лекция по «Чарологии» и заунывно вещающий преподаватель: «Очень редко, но все же иногда Хранителям для работы на Земле приходится обретать плоть. Но не дай Бог, детки, вам это испытать. Земная жизнь — это ужасно! Это больно, это тяжело, это страшно….»)

— Ну да. Обычное человеческое тело. Из плоти и крови. В Чароне все по-другому, Эммануил, в этой стране твоей подопечной потребуется реальная помощь и поддержка, а не только призрачные советы, которые некоторые из подопечных даже не состоянии услышать. Но хочу предупредить, хоть земное тело и будет твоей полной копией, чувствовать ты себя в нем будешь слегка… хм… по-другому. Нет, упаси Боже, не пугаю, просто забочусь о тебе.

«Благими намерениями выстлана дорога в Ад, — скривившись, мрачно подумал Эммануил, некстати вспомнив известное присловье земного измерения».

— Ошибаешься… — отозвался Высший, без труда прочитав отразившиеся на лице ангела эмоции, — Дорога в Ад выстлана неспособностью принимать самостоятельные решения. Что-то еще, мальчик?

— Биография, — запоздало вспомнил оторопевший выпускник, — о подопечной в ничего не известно, кроме возраста и пола…

— А… Это… Понимаешь, мы и сами ничего толком не знаем… (глаза студента округлились) вся информация о ней стерта, архивы на будущее можно смело выкинуть (челюсть отвисла), поскольку она выбрала наименее реальный виток развития своей жизни. Запрос на Хранителя поступил от Совета Магистров, а отказать мы не вправе, сам понимаешь, только перемирие заключили… В общем, будем признательны, если ты сам все разузнаешь и нам сообщишь! — окончательно добил Эммануила Высший.

— У-у-у…

— Не у-у, а марш к Верховному Ангелу, заключать договор и получать тело!!! — спохватился, глянув на солнце, Высший, — Ты должен был приступить к работе час назад, а ты все еще здесь нюни распускаешь!

Опасаясь гнева Высшего Хранителя, Эммануил развернулся и поспешил поскорее удалиться.

— Э-э-й! Стой, подстреленный!! — насмешливый голос догнал молодого ангела на выходе из залы и заставил застыть на месте, — Удачи…

Вот теперь стало совсем страшно. Ой, неспроста пожелал удачи видавший виды Хранитель…

…Подергивая от нетерпения всеми перышками по отдельности, Эммануил стоял на золотом пьедестале, а Верховный Управляющий Энергией Ангел протяжно читал какую-то молитву, впервые слышанную бывшим студентом. Сие действо продолжалось уже почти час и начинало порядком действовать на нервы. Однако ангел покорно терпел, благоразумно решив начальство не злить. Начальство тем временем перешло на зловещий шепоток и, спустя пару минут, взвыло и взмахнуло руками. В эту же секунду на Эммануила обрушился поток дикой силы, ослепляя и заставляя осесть на колени. На смену ей пришел золотисто-белый вихрь света, который, вливаясь через макушку, придавал телу непривычную тяжесть…

…Исходя из услышанного на лекциях, каждого новоиспеченного Хранителя либо провожали до места работы (если место отдаленное), либо указывали направление. Эммануила же, как всегда ожидал новый (наверняка еще ни ком не испробованный) способ транспортировки: чья-то «заботливая» рука просто-напросто схватила ангела за крылья и бесцеремонно швырнула вниз, кинув следом мешок с одеждой (его выдали под расписку вместе с телом)…

Эммануил вспомнил о своих крыльях спустя семь минут свободного полета камнем вниз, оглашенного дикими воплями самого ангела. Расправив перья, хранитель широко взмахнул крыльями, взмывая ввысь и… едва успел увернуться от своего же вещмешка, беззаботно летящего следом. Кое-как поймав пожитки, ангел приземлился, наконец, на землю и опасливо огляделся.

Он стоял на пригорке, вокруг было темно и тихо. Внизу, словно в чаше, поблескивал редкими огоньками город шабашей и посвящений… И где-то там сейчас находится его подопечная. Бррр!!! Хранитель передернулся и тоскливо вздохнул…

Начинал накрапывать дождь. Непривычная прохлада пронзала тело насквозь. И Эммануил вдруг обнаружил, что стоит совершенно голым — его бывшая одежда испарилась при получении земного тела.

Пришлось срочно потрошить мешок, выискивая замену. Выбор, оказался небольшой: штаны с ремнем и потрепанные сапоги. Даже рубахи не положили, сэкономили! Нацепив одежку, Эммануил вывернул мешок наизнанку и обнаружил какой-то амулет и свой нимб, аккуратно завернутый в пергамент. Амулет ангел надел на шею, а вот с нимбом оказалось сложнее. На небесах тот парил над головой без приложения каких-либо усилий, но на земле…

Эммануил и подбрасывал несчастный нимб вверх (набив себе три здоровенные шишки), и надевал на голову (успешно миновав которую, нимб оказывался на шее), и даже пробовал удержать его силой мысли (естественно, не вышло). Отчаявшись, ангел просто взял его в руку (хотя бы так, чем никак) и взмыл над городом, повинуясь отчаянному порыву лететь, куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого места…

…Амулет на груди засветился ровным золотистым светом и нагрелся, обжигая кожу. «Куда это мы намылились? — вкрадчиво поинтересовался изнутри печально знакомый голос Высшего Хранителя, — А ну марш на работу!!!»

Дальше был столб искр и провал в памяти. Очнулся Эммануил уже на полу в комнате от воплей своей подопечной.

* * *

— Я попытался разбудить тебя, а ты огрела меня по голове…

— Дальше я знаю, — предупреждающе подняла руки я, пока обидчивый ангел не припомнил книгу, — Только вот почему ты во второй раз упал? Я тебя не трогала…

— Я…это… — смутился Эммануил, — от избытка чувств…

— В обморок, что ли? Тоже мне Хранитель Души! Да тебя самого охранять надо! — досадливо фыркнула я, — Кстати, когда ты говоришь заканчивается твоя работа?

— Через несколько дней после твоей смерти… — окончательно сник ангел.

— Короче, наказание мне пожизненное! И почему все самое плохое случается именно со мной?! — усталость и избыток впечатлений сыграли свое черное дело, и теперь я выплескивала эмоции, уже не в силах остановиться, — Мало того, что меня притащили в эту дурацкую страну, так теперь я по твоей великой милости должна три дня кантоваться в лесу. И, если меня не сожрет за это время какой-нибудь вурдалак, неизвестно как проходить Посвящение! А потом всю(!) жизнь слушать твое нытье! Зачем ты вообще здесь нужен?.. Если бы Совет Магистров Чароны прежде чем, вызывать кого-то из ваших, спросил ради интереса мое мнение, я бы однозначно отказалась! Раньше как-то сама справлялась и ничего, а как только ты появился — все наперекосяк пошло!

Я замолчала, переводя дыхание и пытаясь хоть как-то успокоиться. Перед глазами, завораживая, танцевал костер, тихонько накрапывал дождик, где-то вдалеке подвывали волки, а вблизи тихо обижался ангел…

— Эммануил?

Я недоуменно обернулась и осеклась. Ангел весь как-то сгорбился, сник и отстраненно смотрел куда-то в небо. Боже… Ну вот как всегда! Что мне стоило промолчать или хотя бы просто выбирать выражения, а? Он-то в моих бедах совсем не виноват. Так… Мелкое звено в цепи случайностей, начало которой положила данная мной клятва…

Запоздало подковылявшая совесть пару раз царапнула меня когтистой лапкой и я, смирившись, попыталась исправить ситуацию.

— Ну, извини меня, пожалуйста… — я осторожно тронула Хранителя за плечо, тот вздрогнул как от удара, но не отстранился, — Я погорячилась… Просто растерялась — вот и наговорила чего ни попадя…

Эммануил поднял на меня синие глаза:



— А если не извиню?

— Значит, не помиримся, — развела я руками, — Я не умею много раз просить прощения. Честно. Мне и один-то сложно дался…

Ангел возмущенно глянул на меня, но, видимо, уловив искренность в моих словах, а может просто не желая связываться, примирительно махнул рукой и сказал:

— На первый раз прощаю. Но ты мне расскажешь, откуда сама взялась. Должен же я как-то перед начальством отчитываться…

Теперь настал мой через гневно сверкать глазами. Хотя чего я, в общем-то, злюсь. Старый закон «ты-мне, я-тебе» действует по всей видимости не только на земле. Так что за мной долг. Я несколько раз глубоко вздохнула, успокаиваясь и, решившись, начала рассказывать:

— Если ты надеялся получить к себе в подопечные порядочную гражданку Чароны или России — то я тебя разочарую… На данный момент я «зависла в воздухе» и буду прибывать в таком состоянии до самого Посвящения. А может и дольше. И все из-за того, что имела неосторожность дать одну клятву…

Глава 3

Вялое декабрьское солнце неуклонно ползло к горизонту, медленно растворяясь в грязной дымке, навеянной городом. Очередная оттепель так толком и не начавшийся зимы подтапливала и без того небольшой слой снега, вместе с рьяными снегоуборочными машинами превращая его в грязную кашу, неприглядными кучами сваленную по краям проезжей части.

Тротуары чести быть очищенными не удостаивались, а посему, образовавшийся на них каток был попросту бесполезно присыпан песком. Отчего незадачливые прохожие, опасно балансируя между подозрительно свисающими с козырьков сосульками и, «заботливо» наваленными дорожной службой грязными заледеневшими сугробами, постоянно поскальзываясь, падая и сшибая друг друга, хмуро продвигались по заветной тропе к намеченной цели.

Мне, к счастью, стать очередной пациенткой травмпункта пока не грозило. Я наблюдала за всем происходящим на улице из окошка старенького, потрепанного жизнью и дорогами, троллейбуса, который пусть и медленно, скрипя всеми своими запчастями и пощелкивая на каждом повороте, но все-таки упрямо ехал вперед, невзирая на свое плачевное состояние.

«Может и доедет, если не рассыплется… — отстраненно подумала я, вслушиваясь в особенно горестный стон железа. В следующую секунду взвизгнули тормоза, и я едва успела выставить вперед руку, чтобы не удариться лбом о впереди стоящее сидение, — …Или если водитель нас не добьет…».

Троллейбус, немного отдышавшись после такого потрясения, снова начал вдумчивое планомерное восхождение на небольшой пригорок. Однако взобраться на него, по всей видимости, рогатому несчастью было не суждено…

Троллейбус вдруг нервно дернулся, обреченно забился в конвульсиях и, отчаявшись продвинуться вперед хотя бы на метр, заглох. Спустя несколько секунд завелся снова, и кое-как подкатив к обочине, зловеще взвыл и печально-гудя потихоньку затих. На этот раз окончательно.

«Нет… — бесстрастно констатировала я, — Все-таки не доедет…».

Удивленное перешептывание пассажиров перекрыл мрачный бас водителя:

— Приехали, граждане! Обесточка!

Дав людям на осознание сего факта с минуту, троллейбус с тягучим скрипом открыл переднюю дверь, впуская прохладный сырой воздух. Водитель приглашающе махнул рукой:

— Можете выходить! Да осторожнее же! По одному!! — поспешно рявкнул он, наблюдая как народ, возмущенно галдя, единым потоком ломанул в несчастную дверь, по пути зажимая женщину, распространяющую билеты, — Кондуктора не трогайте! Все равно деньги за проезд вам никто отдавать не станет! Не по нашей вине встали!!

Толпа зашумела еще сильнее, и водитель, неодобрительно покачав головой, открыл остальные двери, окончательно выстужая и без того холодную машину.

— Ну что за люди… — пробормотал он, глядя, как народ тремя нестройными ручейками разбредается по тротуару, — По одному вроде ничего, а как вместе соберутся…

Водитель со вздохом обернулся и оглядел салон, где осталось сидеть всего трое: я, да бабка с дедом совсем уж преклонного возраста, которые в силу своих лет и здоровья попросту были не способны одолеть пеший переход до своего дома.

Мне же, в общем-то, было абсолютно все равно, идти или оставаться. До моего района было еще одиннадцать остановок, которые пешком да по такой погоде грозились затянуться часа на четыре. А посему, я решила смириться с судьбой, и подождать хотя бы полчаса. Ну, или час… Или два… Должны же эту проклятую линию когда-нибудь сделать?!

— Ну, сидите… — расценив наши мрачные взгляды, как готовность держаться до последнего, сказал водитель и закрыл двери.

Я достала зеркало и хмуро уставилась на свое отражение. Существенно ничего с утра не изменилось. Разве только усталые тени под глазами стали ярче. Ну, так правильно. Вчера весь вечер до полуночи отношения со своим благоверным выясняла. Потом, пока домой добралась, пока спать легла, а сегодня ни свет, ни заря, побежала на практику. По иронии судьбы та находилась как раз неподалеку от его дома, целый день заставляя меня бороться с желанием заявиться к нему и все-таки закатить скандал. Потому как хлопать дверью, пусть и оглушительно, на мой взгляд, теперь казалось возмутительно маловато…

Я еще раз задумчиво посмотрела на себя в зеркало. Вроде бы ничем особенным я от других людей не отличаюсь. Обычные зеленые глаза, с темно-серым ободком радужки, длинные каштановые волосы, небольшой рост, среднее телосложение, невыразительная внешность. В целом — стандартная выпускница университета, которой бы полагалась вовсю подумывать о будущей семье, карьере, иметь кучу друзей и вообще весело проводить беззаботную студенческую пору. Но все это, к сожалению, не мое.

Обладая, в общем-то, далеко не замкнутым характером, к людям я особо не стремилась. Да и толпа, по какой-то причине меня за единомышленницу не считала, невольно вытесняя за свои пределы. Не скажу, чтобы это меня радовало — все-таки тяжеловато жить, не имея почти никакой поддержки, кроме семьи и пары хороших знакомых, которые худо-бедно, но смогли притерпеться к моим закидонам, а посему — скорее огорчало и ставило в тупик. Хотя, впрочем, я давно привыкла…

Я глянула в окошко, наблюдая, как тоскливая процессия пассажиров неспешно скрывается из виду.

Может попробовать вести себя как большинство и тогда люди потянутся?

Хм, например, стоило бы выскочить вместе со всеми из троллейбуса и, поскальзываясь, брести по направлению к дому… Наверняка, смогла бы попутно выслушать множество мнений по поводу нашего правительства, города, и вообще жизни. А может и свое выразить. Стала бы, так сказать, ближе к народу…

Словно в ответ на мои мысли, раздался удивленный возглас водителя, троллейбус натужно дернулся и завелся.

— Ток дали! — обрадовано улыбнулась бабка, усаживаясь поудобнее, — Сейчас поедем!

Возмущенно заскрипев, средство передвижения тронулось с места и спустя пару минут все-таки преодолело пригорок, нагнав, выпущенных пять минут назад пассажиров.

До остановки оставалось еще метров пятьдесят, а раньше водитель останавливаться права не имел. А посему мы медленно и торжественно проехали мимо несчастных.

Я иронично улыбнулась, глядя на постепенно вытягивающиеся лица заметивших нас людей, и едва удержалась, чтобы не помахать им ручкой.

Все-таки, лучше, наверное, оставаться самой собой, а не поддаваться на всеобщие провокации, иначе бы сейчас я тоже, как и все остальные, с разъяренным воплем неслась за троллейбусом…

Остановившись у железного козырька остановки, водитель мрачно ждал, пока разозленный народ, добежит-таки до заветных дверей и, с глухим рычанием отталкивая друг друга, заберется внутрь, поспешно занимая свободные места.

…Возмущенные крики, ругань, детский плач, топот и шум мотора — затопили пространство тяжелой пеленой, заставляя меня поморщиться. Но среди всего этого шума мое сознание вдруг вычленило что-то, что заставило меня невольно вздрогнуть, пройдясь ледяными колючками по сердцу. Что это? Предчувствие? С кем-то из близких что-то случилось?

Я поспешно огляделась. Редко, но все же со мной случаются приступы так называемой интуиции. И всегда они предупреждают о плохом, что уже произошло или произойдет вот-вот…

Троллейбус, наконец, впустил последнего пассажира и, закрыв двери, потащился дальше. Предчувствие слегка сменило направленность и превратилось в откровенную тревогу. И чем дальше мы ехали, тем больше она усиливалась. Зря я не вышла на остановке. Но еще не поздно выйти сейчас…

Я порывисто вскочила с сидения, и не слушая возмущенных восклицаний по поводу своей бесцеремонности, начала поспешно пробираться к кабине водителя.

…Вот и все. Я рядом. Последний шаг… Так да или нет? Секундное раздумье. Да!

Я постучала костяшками пальцев в стекло:

— Выпустите меня!

Дверь в кабину открылась. Водитель, не оборачиваясь, бросил:

— Не положено. Скоро остановка.

— Выпустите! Мне плохо! — заорала я, заставляя его подпрыгнуть от неожиданности, — Быстро!! — я со всего размаха стукнула кулаком в фанерную переборку. Народ вокруг меня изумлено расступился, перешептываясь.

Водитель притормозил и, обернувшись, удивленно смерил меня взглядом.

— Ну, пожалуйста… — отчаянно прошептала я.

— Полоумная… — пробормотал мужчина, послушно отворяя двери, — То уходить не хочет, то выпусти ее…

Я выскочила из транспорта и почти бегом устремилась обратную сторону. Только сейчас я поняла, что влекло меня. Протяжный, леденящий душу вой, в моем сознании воспринимаемый, как отчаянный призыв… И чем ближе я подходила к источнику зова, тем сильнее отступали посторонние мысли, оставляя лишь единственное желание — помочь…

…Довольно просторный двор изящного двухэтажного дома, стоящего чуть в стороне от протоптанной людьми дорожки. Недостроенный кирпичный забор, закрывает лишь малую его часть, оставляя пытливым взглядам возможность любоваться уже почти до конца отстроенным коттеджем.

Я поспешно шагнула во двор, едва с воплем не выскочив обратно. Источником непонятного зова оказалась огромная черная псина, по размерам явно превышающая все известные мне породы. Огромный черный пес, с густой, лоснящейся шерстью, укомплектованный кучей острых зубов и пронзительно сиреневыми глазами, изредка отливающими краснотой, здорово напоминал волка или еще кого похуже.

Увидев меня, собака замолчала, попятилась, и вдруг словно бы досадливо тряхнула головой. Я удивленно прищурилась. Псина коротко тявкнула и одним прыжком скрылась за домом.

Спустя мгновение, я, преодолев, наконец, страх, и призвав ему на смену интерес, пошла следом. Но, едва завернула за угол, как от обоих чувств не осталось и следа…

На снегу, у самой стены коттеджа, неестественно вывернув руку, лежал мужчина. Рядом с ним понурив голову, сидел все тот же пес.

Ах, вот ты чей… — отстраненно подумала я, стремительно подходя ближе. Пригляделась и ахнула. Мужчина был ранен. Причем ранен серьезно. Черная одежда маслянисто блестела алым в районе груди. Кровь, тонкими ручейками сбегала, багрянцем окрашивая снег.

— Кто же тебя так… — пробормотала я, присаживаясь возле него на корточки. Ведь светло же еще, а! Да и собака с ним вон какая! И все равно достали!

Я закусила губу и осторожно потянулась к запястью несчастного — проверить пульс. Едва я коснулась холодной кожи дрожащими пальцами, как мужчина слабо застонал, и вдруг резко повернув ко мне голову, и вцепился безумным взглядом прозрачно-голубых глаз. Я инстинктивно отшатнулась.

— Не бойся, — прохрипел незнакомец и взгляд его, наконец, смягчился, — ты… — лицо мужчины исказила гримаса боли, и он на секунду смолк, преодолевая приступ, — …поможешь мне? — из последних сил прошептал он, — Я не успел…

— Да…конечно…я все сделаю, я помогу, — поспешно сказала я, даже не подозревая на что соглашаюсь, — Сейчас сбегаю за помощью, и все будет хорошо…вы только держитесь…

Я попыталась встать, но незнакомец протянул ко мне здоровую руку и, схватив за запястье, прошептал:

— Не стоит… Так мне уже не помочь, девочка… Просто обещай… Обещай, что остановишь его и отомстишь за них…

В его глазах плескалась такая надежда, что я, неожиданно для себя самой сказала:

— Обещаю.

— Клянись.

— Клянусь… — эхом отозвалась я.

— Спасибо, — одними губами ответил мужчина, перехватывая меня за ладонь.

В следующую секунду его тело выгнулось дугой, вовлекая в судороги и меня. На мгновение мы стали одним целым. Я почувствовала дикую боль, исходящую из груди и растекающуюся по обессиленному телу, потом увидела лица… много лиц, но среди них два были очень четкими: молодая красивая женщина и девчушка лет двух с огромными голубыми глазами и пухленькими щечками…

А потом тело наполнила необычайная легкость и я, кажется, потеряла сознание…

…Очнулась я когда на город уже опустились плотные сумерки — от тихого поскуливания и бесцеремонного толчка в плечо. Приоткрыв один глаз, я попыталась разглядеть обидчика. Зря! Надо мной нависло что-то темное, лохматое, со светящимися очами и кучей зубов.

— Мам-м-мочки… — тихо взвизгнула я, пытаясь отползти в сторону.

Но громадина вдруг досадливо фыркнула, развернулась и отбежала в сторону, усевшись неподалеку. Я с трудом встала. Голова кружилась, ноги отказывались меня держать, норовя разъехаться и уже больше не собраться. Перестав бороться с отказывающимся работать телом, я снова села на снег. Вот так гораздо лучше, хотя бы не шатает…

И где это я? И что это за гигантская собака? А почему я валялась на снегу? Мысли как пьяные мухи, кружились в голове, периодически сталкиваясь и разлетаясь вновь.

Наконец, на помощь пришла память, и я с горем пополам вспомнила, что произошло. Через секунду я уже с ужасом озиралась по сторонам и весьма сомневалась в своем умственном здоровье.

Я же точно помню, он лежал здесь, в луже крови, разговаривал со мной… Однако, ни на том самом месте, ни поблизости, раненого не обнаружилось.

Видения — вполне нормальное явление для современного человека, — успокаивала я себя, — наверное, магнитные бури подействовали или я переутомление сыграло свою роль… Стоп! А собака? Она-то на месте!

Не понимая ровным счетом уже ничего, я смирилась со сложившимся положением и приняла резонное решение ползти, то есть идти домой, подальше от этого наваждения. Кое-как приняв вертикальное положение, я, пошатываясь, сделала пару неуверенных шагов, обходя злосчастный коттедж.

Едва я занесла ногу для очередного шага, как впереди в снегу что-то блеснуло, потом еще раз, еще, а потом и вовсе засветилось теплым золотистым светом.

Уже ничему не удивляясь, я подошла поближе…

При ближайшем рассмотрении оказалось, что светиться кольцо, видимо оброненное кем-то из нерадивых прохожих.

Красивая мужская печатка, украшенная двумя высеченными переплетенными треугольниками, образующими гексаграмму. Но почему она светится?! Я огляделась — быть может человек, потерявший вещь не успел далеко уйти и я успею вернуть пропажу…

Внезапно полыхнув еще ярче, кольцо нагрелось и мелко завибрировало. Я в ужасе отшатнулась и попыталась отбросить опасную безделушку в сторону. Не тут — то было! Печатка медленно растеклась и золотой нитью ринулась на внешнюю сторону запястья, медленно переплетаясь в замысловатую вязь, тончайшим узором легшую поверх кожи и обозначив центр тремя маленькими красными камнями.

— Эт-т-то еще что такое? — испугалась я, безуспешно пытаясь содрать «паутинку», намертво впаявшуюся в кожу. Чем больше я старалась, тем больнее мне было, и тем чаще пробегали по узору синие искорки.

Наконец, бесславно сдавшись, я прекратила борьбу. Узор в свою очередь в свою очередь, радостно блеснув, перестал доставлять боль, но все равно остался на моей потрепанной конечности. Создалось противное ощущение захлопнутой мышеловки: мышь, то есть я, уже попалась и назад, кажется, пути нет…

«Не пугайся, девочка… Гай поможет тебе…» — толкнулся в сознание незнакомый старческий голос.

Я оглянулась. Никого… Голос звучал в голове! Кошмар. Кажется, я действительно сошла с ума. Мало того, что я разговариваю сама с собой, так еще и престарелыми голосами! Так, пожалуй, и до психушки недалеко. Интересно, какой мне диагноз поставят: раздвоение личности или шизофрению? И кто такой Гай?

Я поежилась от собственных мыслей и, перестав задаваться бесполезными вопросами, сорвалась с места и побежала, стараясь как можно быстрее оказаться на дороге среди людей.

Черная тень метнулась мне наперерез, прыгнула и с глухим рычанием сбила с ног…

…Явно похолодало, легкий мороз безжалостно пробрался к моему распростертому телу, сквозь куртку покалывая кожу. На небе стыдливо выглядывал из куцых облаков месяц, неподалеку от меня сидела все та же громадная псина.

Я со стоном попыталась приподняться. Безуспешно. Надо же, совсем немножко до дорожки не добежала. Практически на обочине валяюсь. Я прислушалась к приближающимся шагам. Не заметить меня невозможно, а посему можно надеяться, что хотя бы подняться помогут…

— Даш, смотри, там вроде лежит кто-то… — совсем рядом послышался мужской голос.

— Да пьянь какая-нибудь, поди!! — недовольно отозвалась женщина, мигом отбивая у меня всякую охоту их звать.

— А вдруг человеку плохо или, может, напал кто? — не унимался мужик.

— Я не поняла! — зло отозвалась женщина, — Тебе что, своих проблем мало?!

— Но…

— А вдруг он мертвый? — вкрадчиво спросила она, — Что ты тогда делать будешь? Милицию вызовешь? Прождешь здесь несколько часов, а потом еще будешь доказывать, что это не ты его убил? Так что голову себе не забивай! Если пьяный — проспится и уйдет, а если нет, так утром его и без тебя найдут!

— Это верно… — сдался мужчина.

Шаги ускорились, поспешно уводя «потенциальных свидетелей» подальше от места преступления.

Я заскрипела зубами от злости, едва удержавшись от того, чтобы запустить им вслед что-нибудь тяжелое.

Кое-как села, потирая ушибленную спину. На минуту замерла с закрытыми глазами, почти физически ощущая, как собирается в кучу потревоженное резким подъемом сознание. Вот так намного лучше…

Я открыла глаза и вздрогнула, наткнувшись взглядом на собаку, которая за время моей «медитации» умудрилась бесшумно подойти ко мне на расстояние вытянутой руки и теперь мрачно наблюдала за моей реакцией. Интересно, чего именно она дожидается?

— Обязательно было на меня прыгать?.. — наконец, пробормотала я.

Ответа, естественно, не последовало, зато взгляд собаки сменился с плотоядного на презрительный. Медленно оглядев меня с головы до ног, пес лениво встал и подошел ко мне вплотную, жарко дыша зубастой пастью.

Меня невольно начала колотить мелкая дрожь. А собака тем временем наклонилась и решительно уцепилась зубами за пояс на моей куртке. Резкий рывок — и он с печальным треском оторвался, оставаясь в пасти у мохнатого мошенника. До крайности изумленная поведением собаки, я безмолвно наблюдала за происходящим.

Пес тем временем, для приличия немного пожевав брезентовый шнурок, с отвращением выплюнул его мне на колени и, помедлив, наклонил голову, подставляя шею. Чего это он, интересно?

Я сидела, боясь шелохнуться, псина тоже не подавала признаков жизни, застыв со склоненной головой. Наконец, ее терпению пришел конец, и собака тихонько тявкнув, ткнулась мне носом в ладонь. Я боязливо погладила пса по загривку. Он снова склонил голову.

— А… — меня посетила догадка, — Ты хочешь, чтобы я поводок надела?

Собака глянула мне в глаза и звонко гавкнула, заставив меня в свою очередь подпрыгнуть от неожиданности.

— Л-ладно, — согласилась я, осторожно накидывая пояс на шею пса, — Только вот куда я тебя потом дену? Хотя…

С собакой не так страшно идти, как одной. Тем более что выбора у меня, судя по странному поведению пса, все равно нет.

«Приведу его пока во двор, а завтра утром разберемся, чей он и откуда — мысленно закончила я, затягивая узел на импровизированном поводке».

Обхват шеи у песика отнюдь не маленький, и моего пояса хватило лишь на то, чтобы сделать ему ошейник, в качестве поводка же остался жалкий полуметровый огрызок. Но псу хватило и этого!

Лишь только я намотала свободный кончик «поводка» на руку и, с трудом приняв вертикальное положение, забросила свою сумку на плечо, как кобель, победоносно гавкнув, сорвался с места, увлекая меня за собой…

…Я бы и дальше ехала на животе, сосредоточенно вопя и проклиная бешеное животное вместе со всей его родней, если бы псина не вынесла меня на самую середину шумной улицы и не остановилась, как вкопанная. Проехав по инерции еще немного, я, наконец, полностью распласталась на тротуаре, покрытым толстым слоем месьева из снега, соли и песка.

Шипя от негодования, я встала, пытая стряхнуть с одежды въевшуюся серо-рыжую кашу. Прохожие почему-то обходили нас стороной, иногда тыкая пальцем и перешептываясь между собой.

Кое-как отряхнувшись, точнее размазав грязь по вещам и лицу, я схватила собаку за поводок и зло дернула. Пес лениво повернул ко мне голову и окатил насмешливым взглядом, презрительно фыркнув в довесок.

— Ну, все, хватит с меня! — разъярилась я, — Либо ты идешь рядом, либо я тебя отвязываю, и катись ко всем чертям! Они тебя явно братья!

Собака тем временем, нахально зевнув, встала и неохотно, словно делая одолжение, подошла к моей ноге, остановившись рядом.

— Так — то лучше, — сквозь зубы процедила я, — идем!

Я легонько дернула поводок и мы пошли, точнее, шли мы шагов пять, а потом псина рванула вперед, причем совсем не в ту сторону, что мне было надо.

В сознание снова толкнулся старческий голос: «Не бойся, девочка. Иди за ним. Все будет хорошо».

— Да я уже ничего не боюсь! — в сердцах рыкнула я, постепенно привыкая к голосам в голове.

…Я уже давно бежала следом за обезумевшей собакой на предельной скорости. Поначалу я пыталась высвободить руку из намотанного на нее пояса, но потом смирилась, не в силах бороться одновременно и с поводком и с ногами, так и норовящими разъехаться на скользкой дороге.

С физической подготовкой у меня, как и у большинства современной молодежи было плохо, если не сказать еще хуже. Как-то не было стимула к занятиям подобного рода, а посему, физкультура с детства была записана мною в разряд предметов никчемных и бесполезных. За что я, собственно сейчас и получала. Поскольку, пробежав от силы несколько километров, я изнывала от желания уже куда-нибудь добежать и там тихо помереть от усталости. В боку безжалостно кололо, холодный воздух разрывал легкие, а паршивая собака все не останавливалась.

Город кончился, пошли редкие частные домики, отгороженные ветхим заборчиком, впереди неприветливо чернел зимний лес. Вот уж что-что, а заблудится в нашем знаменитом (в основном убийствами) лесопарке мне совершенно не улыбалось.

— Сто-о-ой!!! — из последних сил заорала я, приседая на корточки и пытаясь затормозить.

Не тут-то было! Кобель, было сбавивший ход, кинулся вперед с удвоенным энтузиазмом, с силой дернув меня за руку. Не удержавшись, я снова заняла уже родную мне позу (лежа на снегу) и дальше поехала уже на животе.

Пес легко взбежал на пригорок и припустил непосредственно вглубь лесопарка. Я волочилась следом, чувствуя, что онемевшая рука стала вдвое длиннее, чем прежде.

Минут через пять я заметила, что воздух впереди начал сгущаться, образуя прямоугольник, сотканный из дымки.

Псина прибавила ходу и под мои нечленораздельные проклятья, мы кубарем вкатились в вязкое марево.

Вокруг клубились сгустки тумана, закручиваясь и образуя матовый кокон. Ни время, ни пространство не ощущались. Только до ужаса противное ощущение тревоги и неизвестности. Словно бы кто-то невидимый держит тебя за шкирку на приличной высоте в воздухе и, с издевкой раздумывает — отпустить или нет?

Прошли долгие часы (или несколько секунд?), марево начало потихоньку светится бледным золотистым светом, разгораясь все сильнее, пока, наконец, не полыхнуло, ослепляя яркой вспышкой, и в мгновение ока не растворилось, выплюнув нас на грешную землю…

…Стало на редкость тепло, даже жарко, особенно, если учесть, что я лежала поверх распластанной на земле собаки. Кое-как поднявшись, я огляделась. Снега не было и в помине, под ногами зеленела трава с редкими вкраплениями каких-то светящихся колокольчиков, в воздухе кружились светлячки, где-то вдалеке пели цикады, витал пряный запах весеннего леса.

Такого не бывает! Я тряхнула головой и снова открыла глаза. Однако морок не исчезал, а наоборот, словно стараясь доказать свою несомненную реальность, уронил мне на плечо распустившуюся березовую сережку. На ощупь оказавшуюся более чем реальной. Я задумчиво растерла ее пальцами, выпустив наружу терпкий маслянистый аромат…

И где я? Раньше я этого места не видела, хотя тысячу раз была в злосчастном лесу. Я глянула на небо. Ни облачка. На иссиня-черном бархате ярко все тот же месяц, сопровождаемый свитой крупных сияющих звезд. В душе всколыхнулась и разлилась волна необъяснимого счастья. Я как будто слилась с природой, была каждым цветочком, каждой травинкой и всем этим одновременно…

Однако закон подлости действует независимо от настроения жертвы и окружающей ее обстановки. Меня бесцеремонно вырвали из ощущения всепоглощающей радости, которой я с упоением наслаждалась. Причем как! Печально знакомым старческим голосом, с некоторых пор поселившимся у меня в голове и дававшим на редкость идиотские рекомендации.

— Слава Богу, вернулись… — проскрипел голос.

Но на этот раз, к счастью не в голове, а где-то поблизости. Я с негодованием обернулась.

На полянке, неподалеку от меня стоял старик, облаченный в достаточно свободную светло-серую одежду. Штаны и рубаху простого покроя успешно дополняла связка подозрительных украшений, беспорядочно навешанных на шею. Короткая борода вкупе с длинными, собранными в низкий хвост седыми волосами и какое-то странное приспособление в руках, больше всего, по моему мнению, напоминающую длинную лакированную палку с беспорядочно вправленными в нее камнями, окончательно сбили меня с толку.

Но помимо всего этого было в его облике что-то такое, что заставило меня насторожиться. Что-то знакомое проскользнуло в памяти, оставив тревогу и недоумение. Я еще раз окинула незнакомца взглядом, задержавшись на изможденном лице, и поняла… Глаза! У старика были такие же глаза, как и у того мужчины в переулке. Цвет их отлично различался даже сейчас — в потемках. Прозрачно-голубой, как вода под чистым небом, словно бы изнутри светящийся прохладным завораживающим светом…

«Та-а-ак… — язвительно сказал внутренний голос, — Слуховые галлюцинации у нас уже были, теперь и до визуальных добрались. Ну-ну. Если так дальше пойдет, имеем неплохой шанс получить отдельную комнату и трехразовое питание в психушке, и что самое приятное — в качестве бонуса тебе подарят миленькую такую рубашечку с длинными рукавами, чтобы ручки не замерзали…»

— Замолчи! — вслух выпалила я, обращаясь к внутреннему болтуну. Однако старик в нашем диалоге не участвовал и теперь ошарашено глядел на меня, явно приняв оскорбление на свой счет.

— Это я не вам, уважаемое видение, — осторожно сказала я, — Простите, не могли бы вы исчезнуть, хотя бы на время? Очень бы не хотелось сойти с ума в столь раннем возрасте…

Но старик исчезать не собирался, наоборот как-то странно вытаращил глаза и с опаской отступил на шаг.

Возле меня сначала фыркнула, а потом расчихалась, перемежая чих с покашливанием и поскуливанием, пришедшая в себя собака. Как-то странно она чихала. Лежа на спине и подергивая задними лапами, пес периодически закрывал морду передними, издавая гавкающие звуки. Все это очень походило на истерический смех…

Старику, наконец, удалось взять себя в руки. Приняв величественную осанку, старец медленно с опаской пошел в мою сторону. Остановившись в паре шагов, он кашлянул, явно собираясь с духом, и, решившись, произнес:

— Здравствуй, девочка… Меня зовут Архип. Не бойся, я хочу просто поговорить с тобой…

— Я же попросила зайти попозже! — обозлилась я, — Мне сегодня не до вас. Дайте природой напоследок полюбоваться…

Как-то странно на меня покосившись, видение перевело взгляд на собаку и тихо, заговорческим тоном спросило:

— Гай, где ты ее нашел, а? Других вариантов вообще не было? Она с психушки что ли сбежала?

Псина снова закашлялась, отрицательно махая головой. Старец не унимался:

— А с головой у нее нормально?

Кобель, окинув меня нахальным взглядом, повернулся к галлюцинации и выразительно кивнул. Настала моя очередь удивляться. Но теперь я хотя бы знаю кто такой Гай…

Старик решил повторить попытку и, нервно теребя бороду, мягко, стараясь понапрасну не волновать, снова обратился ко мне:

— Я не видение, девочка. Все, что ты сейчас наблюдаешь — реальность, просто непривычная для тебя. Я понимаю, ты удивлена и напугана, но пройдет время, и ты все поймешь…

— Где я?.. — чуть помедлив, спросила я, отчаявшись избавиться от наваждения.

— В пограничной зоне.

— Где?! — Границы я никакой в нашем лесопарке раньше не наблюдала, да и поблизости тоже… И куда меня угораздило занести?

— На границе Чароны и основного мира.

— Что-то я о таком городе раньше не слышала, — с сомнением сказала я.

— Это не город, — объяснил Архип, — Чарона — это страна, скажем так, населенная …хм… магическими существами. По крайней мере, вы, люди, расцениваете их именно так. Но об этом позже. Гай, — старик обратился к псине, — ты знаешь, что делать. Мы ждем тебя здесь.

Маг сделал несколько пассов руками, создавая из воздуха прямоугольный вход, точь-в-точь как тот, в который мы недавно нырнули. Псина, недолго думая, сиганула в проход, а старик повернулся ко мне. Увидев мои вытаращенные глаза, усмехнулся и сказал:

— То ли еще будет, девочка…

Действительно. То ли еще будет… Будут зарешеченные окна, белые мягкие стены, прогулки за хорошее поведение…

— У меня тут как раз созрел один вопрос, — склонив голову, я уставилась на старика, — если я не сошла с ума, и это совершенно другой мир, и в стране, куда вы меня притащили, и намека нет на обычных людей, то почему тогда я вас понимаю? Ведь у вас должен быть какой-то другой язык…

— С чего ты взяла? — удивился Архип, — Во-первых, мир у нас у всех один — земной. А во-вторых, Чарона образована в основном на территории страны, которая сейчас зовется Россией — слишком большие и неосвоенные у нее были земли, огромное количество точек силы, да и затеряться здесь проще всего. Более того, в данный момент мы находимся вблизи от твоего города…

— У меня в городе зима! А здесь тепло и светлячки летают!

— И что? Пограничные зоны всегда находятся в межсезонье, издержки магического фона. А во всех столицах Чароны и еще нескольких городах постоянно поддерживается лето.

— Зачем?

— Для удобства, — пожал плечами старик, — в этих городах решаются важные вопросы, а расшалившаяся погода не всегда способствует переговорам… И вообще, хватит расспросов — все узнаешь в свое время. Как, кстати, тебя зовут?

— Далианна! — буркнула я.

— Как?!

Вот теперь уже слегка походит на правду… Я еще не встретила ни одного человека, который бы нормально среагировал на мое имя.

— Далия! А полностью Далианна! — с досадой сказала я.

Это имя мне никогда не нравилось. Родители, по всей видимости, с юмором подходя к вопросу моего именования, задались целью выбрать самое нелепое. И вместо того, чтобы назвать меня нормальным русским именем, придумали нечто, на мой взгляд, больше смахивающее на величественную кличку.

— Н-да… — наконец выдохнул старик, — Ну, хорошо, Далия, так Далия. Расскажи мне, пожалуйста, что произошло там, в городе. Это очень важно.

— А почему я, собственно, должна вам что-то рассказывать? Я здесь вообще не по своей воле… — заупрямилась я.

— Далия… — глаза Архипа дрогнул, на мгновенье впуская легкое сожаление, — Тёрн был моим внуком, и мне важно знать, что там произошло и почему он умер…

— Простите, — смутилась, ругая себя за бестактность, — Я не знала… Просто вы как-то странно реагируете. Не по-человечески что ли… Другой бы места себе от горя не находил, а вы так спокойно меня расспрашиваете…

— У нас немножко другие приоритеты, — спокойно ответил старик, — Поживешь с мое — поймешь. А теперь расскажи все что помнишь. Пожалуйста. Это действительно важно.

— Ну, хорошо, — полностью обалдев от услышанного, пробормотала я, — Если это так нужно…

Дальше я в мельчайших подробностях описала все, что со мной произошло. Архип молча кивал, иногда тихонько поддакивая.

— В общем, он успел правильно провести обряд и открыть тебе Дар! — с облегчением сказал старик в конце моего сбивчивого рассказа, — Слава Богу, тогда он хотя бы умер не зря…

— Как это понимать — не зря? — удивилась я.

— Ну… Понимаешь, Далия… Как бы тебе это попроще объяснить-то… — начал Архип, — В общем в Чароне есть что-то вроде Кодекса чести…

Из долгого и запутанного монолога Архипа, я поняла следующее. Существа, наделенные магической силой, повсеместно обитают на нашей планете. И если у иных сущностей, типа леших, домовых и прочих Хранителей природы дар использовать силу и жить за счет нее является врожденным и изначально открытым, то человекообразным расам, к примеру, вампирам, оборотням и самим людям приходится туго. Многие их потомки наделены магической Силой и, к сожалению, закрытым Даром. Зачем нам ручка, если мы не умеем писать? Зачем нужна сила, если нельзя ее использовать? Дар выступает в качестве шлюза, открывающего путь к использованию Силы. Очень редко человек сам может его открыть. Это происходит при сильнейших потрясениях и неосознанно. Поэтому, в большинстве случаев, Дар открывает владеющий Силой маг. Причем сие действо происходит перед самой смертью последнего, являясь сильнейшим выбросом силы.

Каждый маг заранее выбирает себе избранника, и уже лежа на смертном одре, открывает своей энергией блокирующий Силу «шлюз», даруя тем самым способность использовать магическую энергию.

Открывают дар в основном детям, возраст которых лежит в границах от трех до тринадцати лет, поскольку взрослые очень трудно обучаются. Поэтому чаще всего маги передают свой Дар правнукам, иногда праправнукам, в зависимости от наличия оных. Если же маг умирает, не передав Дар, он считается опозоренным, поскольку за всю свою жизнь так и не подыскал себе достойную замену.

— Странные у вас правила… — сказала я, выслушав старика.

— Сама посуди, Далия, если маг может открыть Дар одному, в крайнем случае, двоим (если это близнецы) людям, то численность «открытых» и так не увеличивается, а если маг умер, не открыв Дар, то и вовсе уменьшается. Если так дальше пойдет, нас совсем не останется. Поэтому и существует этот «странный», с твоей точки зрения, Кодекс.

Я пристыжено потупилась. Бред какой-то… Вампиры, оборотни, Кодекс чести…

— Кстати, — я решилась озвучить занимавший меня вопрос, — раньше мне не доводилось встречать ни домовых, ни леших, ни тем паче всяких вампиров. А вы говорите, они существуют повсеместно… Обманываете?

Архип зло сверкнул глазами и тихо, растягивая слова, ответил:

— Я никогда не лгу, Далия. Запомни это раз и навсегда.

— Ладно, — пошла на попятную я, — Тогда почему я их не видела?

— Потому, — все еще злясь, ответил старик, — что эти существа вынуждены от вас, людей, прятаться…

— Зачем?! — удивилась я.

— Скажи, — с какой-то странной ненавистью в голосе, спросил Архип, — что делают люди, когда обнаруживают какое-то новое, необычное существо?

— Ну… — я задумалась, — изучают…

— А точнее сначала убивают, чтоб не дергалось, а потом начинают разбирать на кусочки, пристально разглядывая и делая идиотские предположения, выдвигая гипотезы и получая славу за «новые» открытия. А если существо и оставят в живых, то ему суждено всю оставшуюся жизнь провести в лаборатории в качестве подопытной крысы! Действовать по-другому, вы НЕ УМЕЕТЕ! Поэтому, с вами никто и связываться не желает.

— Не все же такие…

— Не все. Но вы слишком ограничены, люди. Ни во что не верите, но везде лезете со своими правилами и «дубовыми» знаниями. Как ты думаешь, как отреагирует женщина, увидев однажды у себя в квартире домового? Хотя, с ее точки зрения, он «теоретически» существует.

— Не знаю… — растерялась я, — Я бы, наверное, сначала испугалась, а потом попробовала поговорила с ним…

— Ну-ну. А ты хоть знаешь, как выглядит домовик обыкновенный?

— Ну, маленький такой, как гном, бородатый дедушка, в лаптях, с добрым лицом, — начала вдохновенно перечислять я, вспоминая известные с детства сказки.

— Ха-ха, — искренне рассмеялся Архип, — На самом деле домовой — это большой летающий шар, с длинной коричневой шерсткой. Ног у него нет вообще, поэтому лапти ему явно не пригодятся. А насчет доброго лица…Хм. Два огромных желтых глаза и куча мелких острых зубов вряд ли ассоциируются у тебя с доброжелательностью. Хотя, на самом деле, домовик — доброе и милое существо, если его не злить, конечно… Ну как, пообщаться с ним все еще тянет?

— У-ужас какой! — выдохнула я.

— Во-во. Вот так вы, в основном, и реагируете. А потом появляются передачи про паранормальные явления, летающие шары и прочую мистику. Не надо усложнять там, где все просто.

— Но поверья! — я слабо попыталась отстоять свою привычную картину мира, — Предания, которые люди передают из поколения в поколение. Там ведь все описано совсем по-другому…

— Далия… — укоризненно сказал старик, — Сколько веков прошло! Сколько раз передавались эти слова из уст в уста и сколько раз искажались! Оригинала не найти, а то, что дошло до наших времен потеряло всякий смысл.

— Но откуда люди в древности знали обо всем этом?!

— О-о-о, — вымученно взвыл Архип, но, видимо правильно расценив, что так просто я от него не отстану, проворчал, — Ну ладно, слушай, может и поймешь чего…

Я зло сверкнула глазами и приготовилась внимать.

* * *

Некогда люди жили проще и намного счастливее, чем сейчас. Просто жили, упиваясь своим существованием, рожали детей, радовались восходу и закату, поклонялись природе и чувствовали себя неотъемлемой частью этого мира. И не было в этом мире изгоев и отверженных. Смерть воспринималась также естественно, как и рождение, составляя великий круг жизни. Никому бы и в голову не пришло убить своего ребенка или выгнать мать из дому, потому что жизнь была великой ценностью. А когда приходила смерть, люди с почестями провожали человека в иной мир, искренне желая ему, чтобы в том мире он нашел себе достойное место.

Смысл жизни — сама жизнь, умение ей наслаждаться и получать определенный опыт. Это знание люди усваивали с колыбели и трепетно относились ко всему живому. В природе царил мир и согласие. Без нужды не обламывалась ветка, не убивалось животное и уж точно никому не пришло бы в голову травить существ, обладающих Силой.

Наоборот, эти существа всегда были в почете. А как же иначе? Ведь лешие — это хранители леса. Домовые — покровители домашнего очага. Оборотни — связующее звено между животным и человеческим миром. А маги хранят земной мир от энергетического дисбаланса и пришедших извне сущностей…

Но однажды произошел перелом. После него мир перевернулся…

Пришла иная вера, расколов людей на различные религии, рьяно враждующие между собой. Появились рабы и повелители, воины и пленники, угнетающие и угнетенные. И никто уже не мог вырваться из этой паутины. На людей обрушилась жажда власти, неизбежно влекущая за собой кровь и ненависть.

Существа, обладающие силой, были объявлены врагами и подверглись гонениям. Обезумевшие люди безжалостно травили тех, без кого в недавнем прошлом не мыслили своего существования.

Вместе с Силой ушло и счастье. Люди перестали жить и начали учиться выживать в мире, который создали себе сами. Появился страх. Страх за жизнь, страх перед смертью, страх за свои грехи и поступки. Люди все сильнее сбивались в стаи, становились все более похожими друг на друга в своих делах, действиях, мыслях.

Изначальное знание угасло. Зато пришло новое, понимающее жизнь, как страдание. Люди попались в свои же сети…

Именно тогда и появилась Чарона… Изгнанные сущности поначалу прятались в перелесках и пещерах, надеясь, что люди одумаются. Но предательство уже стало привычкой в человеческих кругах и силу старались изгнать навсегда. Однако сущности не стали мстить, уподобляясь людям, хотя тогда их сил хватило бы на это с лихвой.

Они просто создали свои селения на наиболее энергетически-богатых точках Силы, и, защитив от людей границы, ушли туда. Постепенно кусочки «магически-заселенного» пространства были собраны с помощью постоянно действующих порталов — невидимых переходов, объединивших разбросанные города в единую страну. И вскоре уже сами создатели Чароны перестали различать, где начинается и где заканчивается тот или иной «лоскуток»…

Со временем внешняя зачарованная граница страны все более укреплялась, давая надежную защиту не только от вмешательства, но и от наблюдения людей.

Вскоре в Чарону начали стекаться человекообразные расы и сами люди, обладающие Даром. Во внешнем мире жить с силой стало невыносимо: Дар считался отметиной дьявола, а люди им обладающие подвергались всевозможным унижениям, даже от своих родных и близких, а иногда и смерти.

Оборотней и вампиров начали отстреливать, эльфов пытались поработить… Тем же кто решил остаться среди людей, приходилось селиться на окраинах деревень, как можно меньше привлекая к себе внимание.

Равновесие в природе окончательно нарушилось, начался дисбаланс энергии. Обладающие силой люди и человекообразные расы поплатились за предательство всего человечества. Если раньше у мага или оборотня из троих детей двое рождались с врожденными способностями и лишь один с закрытым даром, то теперь практически все дети были «закрыты». И без того малая численность обладающих силой начала стремительно падать.

Открытие Дара посредством смерти обладающего Силой практиковалось и раньше. Однако, этому не придавалось большого значения, поскольку умирающий сам решал, хочет ли он «открыть» кого-то или нет… Теперь святым долгом каждого было оставить после себя потомка. Появился Кодекс.

Люди все больше погружались в пучину собственной лжи. Природу невозможно обмануть. Каждый получает по заслугам за свои деяния. Человечество расплачивалось жизнями.

Голод, пожары, наводнения, ураганы, землетрясения, извержения вулканов… Нет, природа не мстила — на это способны только люди. Она все лишь хотела вразумить своих нерадивых детей и направить их истинный путь. Но люди давно позабыли свои истоки, безжалостно уничтожая все вокруг. Человечество превратилось в стадо…

Вскоре наступил период затишья, а за ним пришла эпоха науки. Простейшие истины заново открывались и исследовались. Знания искажались. Научный подход навредил больше, чем помог. Появились заводы и города, люди окончательно отвернулись от природы, променяв все ее дары на мнимое удобство и общественную ценность. Лошадей заменили машины, чистый воздух — выхлопные газы, любовь и дружбу — расчет и зависть. Миром стали править вещи…

Жители Чароны тем временем так же испытывали неудобства. Хранителям (домовикам, лешим, водяным и т. п.) категорически не хватало места обитания. Эльфы претендовали на отдельное государство, гномы привыкли жить в подземных городах, а вампирам отчаянно недоставало жизненной энергии (то бишь еды) и так далее и тому подобное по списку.

Проблему перенаселения страны пришлось решать, причем в темпе.

Хранители попробовали вернуться во внешний мир, однако, люди их пугались и, по-прежнему старались убить. Теперь, правда, не сознательно, а просто из страха. Оптимизма это не прибавляло. Но и проблема с проживанием оставалась неразрешенной. Пришлось прибегнуть к крайним мерам. Хранителям был предоставлен город — университет, где все желающие могли освоить тонкости своего ремесла и основы жизни во внешнем мире. Они включали в себя и обучение переходу из материального в астральный миры, дабы не попадаться людям на глаза.

Эльфам и троллям выделили отдельные государства, гномы освоили пещеры Чароны и постепенно вышли во внешний мир, добывая руду в заброшенных или зачарованных шахтах.

Вампиры в процессе эволюции научились удовлетворять свою жажду не кровью, а жизненной энергией. Нет, конечно, от стаканчика свежей крови, вампир не откажется, но вполне может и насытится гневом или радостью жертвы. Все та же эволюция заставила их адаптироваться к дневному свету и научиться втягивать клыки. Теперь вампиры изредка совершали набеги на людские города, особенно в разгар праздников, а то и вовсе сосуществовали с людьми.

Но все же основная часть сущностей осталась жить в Чароне, не желая маскироваться и перебираться в жестокий мир людей. Иногда во внешний мир уходили расы с «закрытым» даром, создавая смешанные с людьми семьи. «Открытые» же предпочитали жить в Чароне и не разгуливать без нужды за ее пределами, поскольку от людской науки пользы не больше, чем от костра для сожжения ведьм. Любое проявление магии или оборотнечества становилось поводом для подозрительного изучения, а то и разбирания по частям несчастного.

Дабы не быть раскрытыми и уничтоженными, жители Чароны были вынуждены создать свод правил и законов, регулирующих отношения сущностей с обычными людьми. Хранителям было запрещено становится видимыми в присутствии человека, вампирам пить кровь. Эльфы, гномы, тролли и т. п. выходили во внешний мир только под прикрытием «заклятия отвода глаз», лицензию на которое еще надо было получить. Решившим уйти из Чароны людям и расам с «закрытым» даром отнимали память…

Но, несмотря на все правила, сущности частенько раскрывали себя, иногда случайно, иногда специально, подкидывая лишний раз повод для баек, сплетен и зловещих рассказов. Да и лишенный магической поддержки внешний мир, отчаянно нуждался в помощи, без которой шаткое равновесие жизни на земле стремительно раскачивалось.

А посему Чароновцам пришлось создать ряд контор, которые отвечали за поддержку магического баланса на планете и полную конфиденциальность происходящих событий. В их числе были и Боевые Подразделения, отвечающие за безопасность человечества от существ, так или иначе появляющихся во внешнем мире, и реагирующих лишь на магию.

* * *

— В одной из боевых групп такого подразделения, — заканчивая повествование, сказал Архип, — и погиб Тёрн…

— Но почему бы вам не поговорить с людьми и не вернуть равновесие? — спросила я.

— Мы пробовали это сделать несколько раз — все безрезультатно. Секретные лаборатории, в которые помещали наших «послов», а также последующие их изучение, как-то не способствует мирным переговорам… — тяжело вздохнул старик, — Люди еще не готовы к объединению, Далия. Еще слышны пережитки прошлого, прошло слишком мало времени. Никто из вас не согласится снова жить в согласии с природой, забросить к черту все ваши автомобили, мобильники и телевизоры.

— Но зачем их забрасывать?! — возмутилась я, — Это же вещи, созданные для удобства!

— И чем будет отличаться ваша жизнь на природе от жизни в городах? Все эти атрибуты противоестественны для нее. Зачем нужен телефон, если можно общаться на расстоянии при помощи мыслей? Но вспомнить, как это делается, люди не смогут до тех пор, пока вещи будут править вами. Людям кажется, что они развиваются, идут вперед, а на самом деле они сами загоняют себя в угол…

— А зачем тогда вы вылавливаете фашиствующих сущностей, если так ненавидите людей? — обозлилась я.

— Мы не ненавидим вас! В Чароне, между прочим, живет достаточно много обычных людей. Просто пока мы никак не можем найти общий язык и пути к объединению со внешними жителями! Но даже и без этого мы все равно будем вас оберегать! Потому что если еще и Чарона распоясается и перестанет поддерживать энергетический баланс, то равновесие в природе будет утрачено окончательно, и все живое будет подвергнуто уничтожению. Ты этого хочешь?

— Но почему?!

— Да потому что пищевые цепи, круг жизни и перераспределение энергии в природе строго сбалансированы. Любой вид, нарушающий этот баланс уничтожается. Закон равновесия. Из-за так называемого «прогресса» человечества уже сейчас возник сильнейший перекос, но Чарона пока что действует как противовес. Как ты думаешь, станет ли Земля и дальше терпеть издевательства над собой? Население планеты — это гости в доме, хозяйка старается им угодить. Но когда гости забываются и перестают вести себя как подобает, их вышвыривают вон, часто не разбирая, кто прав, а кто виноват. Так же произойдет и с нами!

— Откуда вы знаете, что так будет?! — возмутилась я.

— Вы же строите космические корабли, летаете к другим планетам… Из-за этого, кстати теперь приходиться маскировать Чарону еще и с воздуха! — Поморщился Архип, — Вот вам и темка для размышления: почему на Марсе и Венере внезапно исчезла атмосфера и откуда там взялись эти «загадочные» постройки и пирамиды.

— Там что тоже была жизнь? — ахнула я.

— Была, — отрезал Архип, — а теперь ее нет.

Повисло молчание. У меня голова шла кругом. Столько информации за один день на меня в жизни не сваливалось. Пожалуй, пора выбираться отсюда, пока меня в какую-нибудь секту по спасению мира не включили! Вон уже как голову задурили…

— Боже мой! — вдруг с ужасом вспомнила я, — Да меня же дома ждут! Переживают, наверное. Поди всю округу обзвонили…

Чистую правду, между прочим, сказала. Мой видавший виды мобильник испустил дух на прошлой неделе и ремонту, как оказалось, не подлежал. А вернуться сегодня я обещала пораньше. По моим подсчетам, это самое «пораньше» закончилось часа три назад…

— Ну, я пойду, пожалуй… — пробормотала я, натягивая скинутую по случаю тепла куртку, — Мне прямо туда прыгать, да? — я махнула в сторону открытого портала и сделала шаг в его сторону.

— Никуда ты не идешь, — спокойно возразил старик, — ты остаешься в Чароне.

— Это еще зачем?! — испугалась я, — Я вам не нечисть какая-нибудь!!!

— Не нечисть, — согласился Архип, — но имеешь открытый Дар и неуправляемую силу, а это еще хуже.

— Какую еще силу… — встревожилась я, — Никто из моих родственников колдовством не занимается, в зверей не оборачивался, да и Дара у меня никакого нет!

— Это ты ошибаешься, — невозмутимо отбил старик, — Дара без силы не бывает, а «открытый» дар любой маг невооруженным глазом видит. Скорее всего кто-то из твоих родителей или прародителей ушел «закрытым» из Чароны и создал смешанную семью. Ты переняла Дар по-наследству.

— Но вы же сами говорили, — я сменила тактику, заодно потихоньку приближаясь к порталу, — что взрослые плохо обучаются. Зачем мне Дар? Отнимите мне память и отпустите, ладно?

— Ты дала клятву! Взамен получила Дар! Изволь его отработать!

— Но я же не знала! Ничего не знала… Я просто проходила мимо. Хотела помочь…

— Ты сделала выбор, Далия. Умей отвечать свои поступки.

— Да заберите вы обратно свой Дар! — взвыла я, — Не нужен он мне! Вот уж правильно говорят: не делай людям добра, не получишь зла!

— В точку! — рыкнул Архип, — Вам, людям, лучше вообще не помогать, вы самые благие намерения выворачиваете наизнанку!

— Это мы-то?! — разъярилась я, золотая вязь на запястье меленько завибрировала, — Между прочим, вас я ни о чем не просила, вы сами всучили мне какой-то сомнительный Дар, а теперь требования предъявляете!

— Сомнительный?! — заорал старец. — Да о нем мечтают тысячи, а тебе он задарма достался! И ты еще недовольна?!

— Да! Недовольна! Закройте мне его обратно, и я уйду отсюда!

Архип побледнел от негодования, на кончиках его пальцев засветились красные огоньки. Я испуганно отшатнулась, вязь внезапно весьма болезненно обожгла кожу. Старик досадливо тряхнул головой и закрыл лицо ладонями. Я, воспользовавшись замешательством, сделала еще пару шагов до портала. Когда, наконец, Архип поднял на меня глаза, от его гнева не осталось и следа.

— Ты не понимаешь, от чего отказываешься. Дар не банка, его просто так открыть и закрыть невозможно. Иногда Дар может закрыться самостоятельно, но это происходит лишь при тяжелых поражениях мозга, инсультах, например…

Последняя фраза отбила у меня желание «закрывать» внезапно свалившийся дар навсегда.

— Обучать взрослых сложно, но не невозможно, — продолжил Архип, — думаю, ты все же сможешь кое-чему научиться. Кроме того, Далия, ты имеешь неконтролируемую Силу, и без специальной подготовки можешь случайно кого-нибудь покалечить, проклясть или даже убить. Тем более что ты такая вспыльчивая.

— Не может быть… — не поверила я.

— Может, — отрезал старик, — Да еще: на тебе Метка.

— Какая еще Метка? — спросила я, осматривая себя со всех сторон.

— На запястье, — пояснил Архип, — Пожизненная Метка «открытого» Дара.

О-о-о… Ненавистная побрякушка! Я решила попытать счастья еще раз, с остервенением пытаясь ненавистную паутинку.

— Не получится, — усмехнулся Архип, — Я же сказал: ПОЖИЗНЕННАЯ. Любой чароновец узнает в тебе владеющую Силой. Кроме того, метка запоминает твои «долги». И такой долг, как клятва, скрыть невозможно, поверь мне: видишь, как камушки горят?

Я с отвращением взглянула на золотую метку. Камни ярко отсвечивали краснотой, отлично различимой даже в темноте.

— Вижу…

— Так вот любой Силовой отряд, патрулирующий ваш город, моментально выведет тебя на чистую воду, а, поняв, что ты еще и не обучена, силой вернет тебя в Чарону. У нас принято отдавать долги, Далия. Клятва в Чароне не является пустым обещанием, как в вашей стране, это всего-навсего ритуальная фраза. А посему, поклявшись, ты, по сути, дала разрешение на обряд, который рано или поздно даст о себе знать. Так что просто так тебя никто не отпустит. Тем более что ты представляешь нешуточную угрозу для вашего общества…. — заунывно увещевал меня Архип, но я уже его не слушала.

Резко сорвавшись с места, я одним махом преодолела оставшееся до портала расстояние и прыгнула… Но допрыгнуть, к сожалению, не успела.

Марево внезапно развеялось, швырнув мне на встречу взлохмаченного Гая. Взвизгнув, я тщетно попыталась увернуться. В следующее мгновение обалдевшая псина смела меня и увлекла за собой. Приземлились мы неудачно (хотя кому как!): я на копчик, а кобель на меня…

— Вот черт! — не сдержалась я. Судя по наплыву «счастливых» происшествий в единицу времени, фортуна не только отвернулась от меня, но и со злорадством демонстрировала одну из нелицеприятных частей своего тела.

— Больная… — констатировал наблюдавший за мной Архип.

Я обиженно отвернулась. Ну и что мне теперь делать? Архип меня уже точно не отпустит… А как же родные, а учеба?! Не могу же я так вот все бросить! Да и не хочу! Наверное…

— За родных не беспокойся, — словно прочитав мои мысли, сказал старик, — Они считают, что ты переведена на учебу в другой город. Кстати твои преподаватели и однокурсники такого же мнения.

— Чего?! Посреди зимы?! На последнем курсе?! И они вам поверили?

— Им пришлось поверить! У нас свои методы…

— И как же вы это сделали, позвольте узнать? Все это время вы мне тут проповеди читали, да и откуда вам знать с кем я общаюсь, если вы даже имя мое впервые услышали!

— Не я, а Гай! — начал злиться старик, — А как именно узнаешь в свое время. Хватит болтать, вставай и пошли!

Архип шагнул ко мне и, бесцеремонно схватив за шкирку, рывком поставил на ноги. Я разгневанно заскулила, но старик плевать на меня хотел. Демонстративно повернувшись ко мне спиной и активно махая руками, он издал несколько сдавленных возгласов. Пространство перед нами разверзлось, открывая темно-серый тоннель, дохнуло сыростью. Старик цапнул меня за руку и уверенно шагнул во внутрь, следом прыгнул Гай.

Мы шли вперед по мощеной дороге. Вокруг грязно — серой ватой клубился туман, выплетая причудливые очертания. Я поежилась. Холодное противное место. Мертвое… Черт меня дернул оглянуться. Дорога, как рассыпающаяся мозаика, с тихим шелестом растворялась вслед за нами. Я вскрикнула и рванулась вперед, но Архип удержал меня, больно сжав запястье:

— Никогда не беги в силовых переходах и не замедляй шаг, иначе пространство разорвет тебя на куски. Учись владеть собой, Далия!

Легко сказать… Меня колотило как испуганного зайца, ноги казались деревянными, движения стали порывистыми и неуклюжими. Не выдержав, я зажмурилась, каждый шаг ожидая, что еще вот-вот и меня разметает в клочья…

— Далия! — насмешливый голос старика вывел меня из оцепенения, — Ты еще долго с закрытыми глазами идти будешь или как?

Я решилась приоткрыть один глаз и тут же задохнулась от возмущения:

— И давно мы вышли?!

— Минуты две…

— И вы молчали?!

— Ну, в таком состоянии ты хотя бы шла молча… — философски заметил он, — Мне просто тащить тебя надоело…

— Ну… — подходящих слов я не нашла.

— Я, между прочим, маг высшей категории, так что на твоем месте я, как минимум, относился бы ко мне с уважением, если не хочешь получить негативных последствий! — прохладно ответил старик, разом сбивая мой пыл.

…Через час пути, за время которого я не раз пожалела, что не прихватила с собой купальник (жара стояла жуткая), вдали замаячила высокая каменная стена с внушительными деревянными воротами.

Подойдя вплотную к входу, старик остановился, долго и пристально вглядываясь в створки ворот, словно выискивая что-то. Наконец, нашел — маленькая выбоинка в древесине была настолько незаметной, что человек несведущий увидеть ее попросту бы не смог. Маг тем временем, легонько прикоснулся к ней слабо поблескивающим на его руке перстнем. Ключ… — запоздало поняла я, с интересом наблюдая за происходящим.

Спустя несколько мгновений, перстень вспыхнул алым светом, полупрозрачной волной прошедшему по воротам. Те печально скрипнули и медленно, словно нехотя, разъехались в разные стороны, открывая вход в небольшое помещение, оснащенное столом да парой стульев на которых с совершенно обалдевшими физиономиями восседали стражи.

По всей видимости, ключ от города имел далеко не каждый, да и возвращения мага столь быстро не ждали…

Архип мрачно смерил их ледяным взглядом, заставив побледнеть, поспешно вскочить, и заметаться по помещению. Наконец, стражи обнаружили в одном из углов две увесистые дубины с ярко-синими наконечниками и, подхватив оные, плечом к плечу встали перед нами, вытянувшись в струнку.

Помедлив, один из них выступил вперед и опасливо кивнул старику:

— Проходите…

Архип поморщился, но шаг вперед все-таки сделал.

— Почему боевая группа вернулась не в полном составе? — следующий вопрос был по какой-то непонятной причине адресован собаке.

Пес раздраженно махнул хвостом, досадливо фыркнул и отвернулся, заставив стража захлебнуться возмущением. Интересно, а чего он вообще ожидал от животного?

— Терн погиб, — холодно отозвался Архип, переключая внимание на себя, — Всю информацию касательно этого я передам вашему начальству сам.

Недовольно прищурившись, страж кивнул, пропуская вперед и собаку. Я неуверенно шагнула следом.

— Стоять! — в грудь довольно сильно уткнулась синеконечная дубина, заставляя невольно отступить назад, — Ты кто?

— Она со мной. — Быстро ответил Архип, — Завтра появится в списках.

— Кто? — тупо переспросил страж.

— Маг! Не видишь что ли? — обозлился старик.

— Что-то я полноценного знака не могу найти… — дубина слегка засветилась, когда стражник медленно, словно сканируя медленно провел ей в нескольких сантиметрах от меня по воздуху, заставляя отпрянуть, — Она что, — он бесцеремонно схватил меня за левую руку, глянул на запястье и скривился, — Дарка что ли? Вы в своем уме — в таких-то годах?!

— Не твое дело! — вдруг вызверился Архип, заставляя стража мигом прикусить язык, — Твое дело — дежурить на посту! Ясно?!

— Ясно… — дубина нехотя опустилась. — Зря вы так, Архип Антонуилович (ну надо же, а я-то, по наивности, считала, что хуже, чем Далианна Ивановна, сочетания не существует!)… Сами же правила знаете…

— В том-то и дело, что знаю! Если что сболтнете раньше времени — пеняйте на себя! — на прощание пообещал старик и, схватив меня за руку, шагнул в стену. Тело обдало могильным холодом, перед глазами мелькнули камни.

В следующую секунду мы уже стояли внутри города. Стена осталась позади, и Архип бодро потащил меня куда-то по широкой мостовой. Гай, дождавшись кивка мага, побежал в другую сторону.

В городе было красиво. Широкие улицы освещали витые фонари, оканчивающиеся прозрачной чашей, внутри которой, переливаясь всеми цветами радуги, полыхал огонек. Дороги были вымощены золотисто — бежевыми камнями и окаймлены цветочными тропинками. Повсюду стояли небольшие домики, больше напоминающие коттеджи. Все разные, но в тоже время не выбивающиеся из общей гармонии. Между постройками раскидывался изумрудно-зеленый газон. Где-то вдалеке, видимо в центре города, высилось несколько внушительных построек. К ним, похоже, и вели все улицы…

Все это было очень похоже на наши города — с той лишь разницей, что жители Чароны предпочитали свои собственные дома, а не душные квартиры многоэтажек. Да и чище здесь было не в пример нашим поселениям…

— Это Таолинь, — сказал маг, — Одна из столиц Чароны. Здесь сосредоточена основная часть отделов управления страной и приграничными землями. Именно поэтому город и защищен стеной, дабы у остальных жителей страны не было соблазна соваться сюда без спроса…

Архип жил почти в конце Талой улицы, в небольшом домике, не отличающемся излишней дороговизной, проглядывающей у его соседей. Подойдя к двери, он попросту толкнул ее и вошел внутрь. Никаких кодовых замков, засовов или хотя бы щеколд не подразумевалось… В помещении оказалось прохладно и очень уютно.

— Будь как дома, — радушно сказал Архип, — разувайся и проходи в зал, я сейчас подойду.

Я поспешно скинула зимние сапоги и устремилась в указанном направлении. Небольшой коридор, кухонька и несколько просторных комнат. На стенах тут и там были развешаны светильники, в которых переливались, повинуясь небрежному взмаху руки мага, все те же огоньки.

Архип подошел минут через десять, когда я, более или менее освоившись, устроилась в большом мягком кресле.

— Пойдем, я покажу тебе твою комнату.

— Мою комнату?

— Ну да. Должна же ты где-то жить, хотя бы до Посвящения, а там уже посмотрим… — хмуро ответил он.

— До какого еще Посвящения? — подозрительно уточнила я.

— До твоего. После того, как Дар был открыт, проводят Посвящение Силы. После него ты обретешь способность контролировать свою силу, получишь полноценный знак, сможешь обучаться.

— Чего-о-о?

— Того-о-о… — передразнил маг. — После того, как шлюз силы открыт, требуется ее сконцентрировать и направить в нужное русло. К тому же в процессе церемонии посвящения выявляется направленность твоих способностей (то есть область магии которую ты сможешь использовать), также ты получаешь знак отличия и автоматически становишься равноправным магом в Чароне.

— Господи! И когда это ваше Посвящение будет?

— Обычно, на седьмой день после открытия Дара…

Глава 4

— Через день Архип переправил меня в Лаосен, а сам, сославшись на неотложные дела, вернулся в Таолинь. Поскольку в Лаосене часовой пояс смещен, я вместо дня окунулась сразу в вечер, и ничего более умного не нашла как сразу лечь спать, дабы избежать расспросов противной бабки. У нее в доме, ты меня, собственно, и нашел… — закончила я рассказ и перевела взгляд на ангела.

Тот заворожено глядел сквозь меня, изредка хлопая глазами и судорожно сглатывая.

— Что-то не так? — встревожилась я. — Чего ты на меня так уставился?

— Ты все-таки маг… — обреченно выдохнул Эммануил. — А я так надеялся…

— На что? Да и не маг я никакой, ни одного заклинания в жизни не знала…

— Маг, — уныло констатировал Эммануил. — Члены Совета Магистров никогда не ошибаются. Ты будущий маг…

— Даже, если и так, то в чем дело? Что не так?

— Понимаешь, Далия, — трагически сказал ангел, — маги пользуются Силой и заклинаниями. Колдовство — это «богомерзкое» занятие! По крайней мере, считалось таковым до заключения перемирия. Но все равно Я ЯВЛЯЮСЬ ХРАНИТЕЛЕМ МАГА!! Боже, это такой позор…

— Вы что враждовали? — я вконец запуталась в этом странном мире и его правилах.

— Еще как! Магическая сила приравнивалась к бесовской! Ваши души не допускались в Рай между воплощениями, считаясь отродьями зла, нарушителями энергетического баланса. А маги в свою очередь ненавидели нас за это. Однако около семидесяти лет назад в Чароне был создан новый Совет Магистров, который мало-помалу начал налаживать отношения с поднебесными. И пять лет назад было, наконец, заключено знаменитое Небоземное соглашение, которое разрешило все конфликты…

— А из-за чего вы так долго враждовали — то?

— Если честно, никто уже и не помнит, документально подтвержденных сведений нет, но вроде как ваш Архимаг и наш Высший Управляющий Энергией чего-то не поделили.

— Обалдеть! И из-за этого столетиями точить друг на друга зубы? Ну вы даете!

— Ну, ваши войны тоже мало чем от наших отличаются, — обиделся Эммануил.

— Ну, ладно, — я поспешила сменить тему, — я так и не поняла, а причем здесь твой позор. Перемирие заключено. Так что все вроде законно…

— Ага, в том — то и дело, что вроде… — досадливо передернул крыльями ангел. — Только попробуй за такой короткий срок переубеди всю поднебесную в том, что маги не исчадие ада, а милый, дружественный народ. Нет, в глаза-то мне никто ничего не скажет. Только за спиной все шипеть станут и предателем называть…

— Брось! — попыталась я утешить Эммануила, — Все уладится, вот увидишь.

— Посмотрим, — невесело отозвался ангел, — Все равно ничего не изменишь…

* * *

Природа просыпалась… Небо подернулось нежно-розовой зорькой, распугав предрассветную дрему… Пушистые облачка как золотистые пчелки купались в первых лучах солнца… Отчаянно радовались новому дню птички, изо всех сил стараясь перещебетать друг друга… Деревья восторженно шелестели, подставляя спинки листочков теплым золотисто-рыжим лучикам… Раскрывали свои венчики цветы, со сладкой негой впитывая живительное тепло… Лес светился счастьем…

Всем было хорошо, кроме лешего Стешки, который, обходя как водится по утру свои владения и наслаждаясь свежим воздухом, наткнулся на двух подозрительных посетителей (причем совершенно ему не знакомых, поскольку всех жителей близлежащего города Лаосена он знал наперечет). И где?! Возле его любимого Мертвого озера! Как раз на том самом месте, где леший изволил с некоторых пор завтракать!

А сегодня и подавно собирался обедать, ужинать, да еще и заночевать. Поскольку Стешкина жена, заподозрив муженька в близком знакомстве с хорошенькой кикиморой, выставила лешего вон из хатки, наподдав на всякий случай несколько оплеух.

Стешка хоть и изображал праведный гнев, но в душе был рад — радехонек, что так легко отделался, кикиморе его жена вон все волосы повыдергивала, чтобы впредь не повадно было на чужих мужей рот разевать…

А так жена у него очень даже милая, красивая, умная! Весь лес завидует! Только нервная слегка. Но с кем не бывает… А бьет, так это значит, наверное, любит, да и ревнует как… А детишек ему каких славных родила, загляденье!

«Решено! Завтра мириться иду! — решил Стешка. — К луговому загляну, попрошу ромашек нарвать, не откажет ведь по старой дружбе. А жена, поди как увидит букет, так и простит меня сразу!»

«Но завтра-то оно завтра, а сегодня домой и соваться нечего — убьет! — тоскливо подумал леший. — Придется в лесу ночевать… Только вот сгоню этих наглецов, будут знать как на мое место покушаться!»

Стешка с опаской пригляделся к чужакам, посмевших занять его священную «завтракательную» полянку. Мужик вроде и девка. Обыкновенные. По крайней мере явной силы леший не чувствовал, да и знаков что-то не разглядел. Ну, с этими вообще просто! Небольшую маскировку навести (а то больно уж он мелковато для своего статуса выглядит), да разгневанным голосом про частные владения объявить и готово! А если не поможет — так можно и пару доступных лесным хранителям заклятий применить. Естественно в пределах своих полномочий… Не впервой все-таки свою территорию от посягательств охранять!

Подслеповатый леший выскочил, наконец, из кустов и большими прыжками преодолевая расстояние, понесся к расположившимся на берегу озера людям.

Проснувшееся солнце со злорадством отогнало мою надежду на пару часов сладкого сна, к тому же под столь громкий птичий гомон уснул бы только мертвый! Эммануил с комфортом улегся на свои пушистые крылья и теперь, жмурясь от удовольствия, грелся на солнышке. Я комплектом перьев не обладала, а одеяло прихватить из дома Арины Степановны не догадалась. И теперь, проклиная утреннюю росу, сидела на полянке, не решаясь лечь в мокрую траву. Промаявшись с полчаса, я от нечего делать, достала одолженную у старухи книгу. На серебристо-серой обложке черными чернилами было выведено: «Бытовые заклинания на все случаи жизни!» Зачем она знахарке, силой мага не обладающей, оставалось только догадываться. Фыркнув от смеха, я открыла было содержание сего загадочного фолианта, но прочитать не успела. Шорох и треск веток за спиной заставил меня оглянуться.

Книга выпала из рук: на нас с Эммануилом неслось нечто лохматое, покрытое обломками мелких заточенных наподобие колышков веточек, на измазанной грязными черными полосами морде отчетливо выделялись темно-зеленые глаза с вертикальными желтыми зрачками и, что мне больше всего не понравилось, куча мелких, но оттого, похоже, не менее острых, зубов.

Нечто остановилось метрах в двух от нас, коротко рявкнуло и жутко оскалившись, прорычало:

— Этот лес — мои частные угодья! Убирайтесь вон отсюда, люди! Да побыстрее!!

Пока я, невольно отскочив в сторону, оторопело приглядывалась к чуду природы, пытаясь понять — очередной ли это бред моей фантазии, или в Чароне действительно частная собственность столь же неприкосновенна, как и в моей стране (за что мы сейчас и получим), Эммануил очнулся от столбняка, заорал: «Бежим!» и, тяжело взмахнув намокшими от росы крыльями, полетел в сторону ближайшего дерева, где и приземлился на самой нижней ветке.

Я так, естественно, не умела, поэтому, одарив перепуганного ангела злобным взглядом, решила никуда не бежать и тоскливо пробормотала:

— Ну вот… Кто поспел, того и съели…

…Нечто вздрогнуло, опасливо на меня покосилось и неуверенно сделало шаг назад…

Стешка был уверен в успехе своего мероприятия на все сто процентов. А зря! Странная парочка, вместо того, чтобы слаженно заорать и удрать куда подальше, или хотя бы извиниться, поступила неадекватно. Сначала его тупо (и что самое обидное молча!) разглядывали, что немало смутило лешего, потом мужик с бабьем визгом взлетел (с этим Стешка вообще впервые столкнулся!) на дерево, оставив девку одну против разгневанного Хранителя леса. А шальная деваха вместо того, чтобы просить пощады решила вроде как его (лешего! к тому же несъедобного!) съесть!

«Совсем от этих баб житья не стало! — раздосадовано думал, сдавая назад и призывая Силу леса Стешка, — Надо же, такая молодая, а уже такая наглая! Ладно бы еще магом была… А это что еще такое?!..» — леший прищурился, чтобы получше разглядеть руку девушки. Золотая вязь на ее запястье светилась, разгораясь с каждой секундой все ярче…

— Мать моя, лягушка! — вдруг взвизгнуло существо, заставляя меня нервно вздрогнуть. — Дарка! Ой-ёй! Прости, прости меня, прекрасная дева! — оно кинулось ко мне и упало на колени.

Если учесть, что и раньше — то создание еле-еле доставало мне до пояса, то теперь и вовсе валялось в ногах.

— Не губи, Дарочка, пожалуйста… — взвыл оно. — Обознался я, веришь? Вижу я, добрая ты, отзывчивая! Не губи, Богом молю! Детишки у меня маленькие, жинка дома ждет, волнуется! Прости-и-и…

Я удивленно глянула вниз, усиленно соображая, кто из нас кого собрался губить.

— Как ты меня назвал?!

— Дарочкой… — испуганно прошелестело создание. — Не нравится? Прости меня беспутного!..Прости, красавица!

Я невольно поморщилась — нашел красавицу:

— Прекрати! Лучше скажи, почему ты меня Дарочкой зовешь, а?

— Так ведь Дар в тебе открытый и Посвящение вроде как не пройдено еще, да?

— Ну.

— Так ведь таких Дарками обычно и кличут… — вконец растерялся он.

— Ага, — так вот что имел ввиду страж в Таолине, — а ты кто?

— Так я это… — шмыгнул носом хулиган. — Хозяин местный — леший. Неужто не признала? Вот этот лес — охраняемая мною территория…

— Леший?!!

— Д-да, — снова испугалось существо. — А что это плохо?..

— Да нет, — растерялась я, — нормально, наверное… В Чароне, по крайней мере. Тебя как зовут-то, леший?

— С-стешка… — леший, судорожно вздрагивая, протянул мне мохнатую лапку.

— Далия, — представилась я, пожимая протянутую конечность.

Лапка была маленькой, горячей и меленько дрожала.

— Да что ж ты так боишься! Ведь только сейчас сам на меня напасть пытался!

— Не хотел я! Обознался! — снова запричитал Стешка.

— Тихо-тихо. Я не сержусь, — как можно более спокойно попыталась сказать я. — Я просто хочу понять, чего ты так испугался, я вроде не кусаюсь…

— Так ты же Дарка!!! — с ужасом возопил леший.

— И что?! Что в этом плохого?!

— Как что? Будто не знаешь… На измор меня берешь, да? — сник Стешка. — Живым мне не уйти… Эх…

— Издеваешься?! — рявкнула я, разозленная непонятными высказываниями и абсурдностью ситуации, по запястью прошла судорога, вязь засветилось, заставив лешего в ужасе отскочить в сторону.

— Я скажу, все скажу… — попятился леший, попутно срывая с себя маскировку. — Только не злись!

Через несколько секунд передо мной стояло маленькое пузатенькое существо, с короткой шерсткой коричневого цвета, огромными темно-зелеными глазами на измазанной грязью физиономии. Вокруг него беспорядочно валялись ветки, колышки, листья и прочий маскировальный аппарат. Сам леший, растеряв все свое «боевое» очарование, остался в зеленых портках на подтяжках, и отчаянно клацая зубами от ужаса начал объяснять:

— С того момента, как у тебя был открыт Дар и до Посвящения, ты являешься Даркой… И поэтому опасна…

— Чем?!

— Ну, во-первых, ты не контролируешь Силу, а во-вторых, вы, маги, создали защитные амулеты и в случаи опасности он грозит разорвать твоего обидчика в клочья.

— Амулеты?

— Ну да. Вот этот рисунок на твоем запястье… Если ты испугалась чего-то или очень сильно злишься, он реагирует на это, как на прямую угрозу жизни. Но с другой стороны защищает тебя от себя самой, чтобы ты не смогла навредить себе непреобразованной Силой…

— Но мне сказали, что вязь — это своеобразная Метка…

— В каком-то смысле, так оно и есть. Поначалу это просто защитный амулет — Метка открытого Дара, а после Посвящения он теряет силу и преобразуется в Знак… Может его и еще как используют — не знаю… Неужели ты не знала обо всем этом, Дарочка? — удивился Стешка.

— Не знала.

— Странно… — пробормотал леший. — Об этом все Чароновцы знают… Да и возраст у тебя уже о-го-го, чего-то здесь не чисто…

— Да чего же вы все к возрасту моему пристали! — взвыла я. — Вроде молодая еще, а вас послушать, так закапывать давно пора!!

— Ой, Дарочка, только не волнуйся… — завел было леший.

— Меня зовут Далия!!

— Ладно-ладно. Как скажешь…

— Вот именно: как скажу! — вконец разозлилась я. — О том, что ты меня видел, никому не болтай. Узнаю, придушу собственноручно. Даркой меня называть не смей! И прекрати, наконец, со мной, как с юродивой разговаривать! — вязь обожгла запястье и я вовремя вспомнив, чем это грозит, замолчала.

Бледный как полотно леший усиленно кивал головой…

Звенящую от напряжения обстановку умудрился разрядить ангел, до сих пор тихо и мирно заседавший на дубе. Благоразумно решив, что опасность миновала, адепт света соизволил начать спускаться вниз. Идея была хорошая, а вот исполнение… Ветка находилась метрах в трех от земли и спрыгнуть Эммануил побоялся, взмахнуть крыльями тоже не получилось — мешала густая листва дерева (оставалось только догадываться, как он туда взлетел).

Приняв решение спускаться посредством «слазания», ангел легко повис на руках и перецепившись поудобнее начал раскачиваться, дабы перемахнуть в прыжке через буйно разросшуюся внизу крапиву. Растрескавшаяся кора под его весом хрустнула, и Эммануил неуклюже хлопнув крыльями упал вниз.

Матерая крапива радостно приняла несчастного и по полной программе одарила целебным эффектом. Ангел взвыл и, вскочив с места, начал лихорадочно носится по берегу, почесываясь и причитая. Ахнув, я бросилась за ним, тщетно пытаясь скрыть улыбку, а вот Стешка смеялся в голос, чем злил Эммануила еще больше.

Изловив, наконец, ангела, мы усадили его на траву и принялись поливать прохладной озерной водичкой, услужливо принесенной лешим в знак примирения.

— И как вы только живете в таких телах!!! — не унимался Эммануил.

— И чем же тебе так земное тело не нравится? — осведомилась я. — Мне, например, в моем очень удобно.

— Тебе просто сравнивать не с чем! Земные тела тяжелые, неуклюжие, легко ломаются! Тьфу, повреждаются! А мне так, похоже, вообще бракованное досталось!

— С виду вроде нормальное — тело, как тело — сильное, выносливое, — задумчиво сказал Стешка и вкрадчиво поинтересовался. — Может ты сам бракованный?

— Я-а?! — лицо ангела сначала побледнело, потом пошло красными пятнами, глаза плеснули злобой, замешанной на обиде.

— Ты. — Сощурился леший, решивший, похоже, что ангел не только не представляет собой никакой опасности, но и вполне может сойти за объект издевок. А зря, как оказалось…

Эммануил порывисто вздохнул, потом резко подался вперед, схватил Стешку за шкирку и, что есть силы, встряхнул:

— Говорливый ты очень, смотрю, — холодно отозвался ангел. — А я ведь твой свиток хорошо помню. На тебя постоянно все жалуются. Еще одну запись получить желаешь?

— Н-нет, — испуганный леший отчаянно забарахтался в воздухе. — Не хочу-у…

— Тогда за словами следи! — рявкнул Эммануил и разжал руку. — Иди отсюда!!

Стешка шлепнулся на пятую точку и, тут же подскочив, ринулся прочь от озера, что-то бормоча и взмахивая мохнатыми лапками.

Я удивленно посмотрела на ангела:

— По тебе и не скажешь, что ты такой грозный… Ты чего разошелся-то?

— И сам не знаю… — смутился Хранитель, вновь становясь неуверенным мальчишкой. — Так обидно стало! Вот и не сдержался. Со мной такое бывает. Иногда.

— Лучше бы с тобой это в нужные моменты бывало, — проворчала я. — А то, как надо, так ты на дереве сидишь, а как не надо — права качаешь… А о каком, кстати, свитке шла речь?

— О Прижизненном, — вздохнул ангел и досадливо потер лоб ладонью, — У любой сущности есть свиток, куда заносятся все ее поступки. Рай занимается негативом. Рассматривает и оценивает серьезность совершенных проступков. Ад соответственно позитивом.

— А почему не наоборот?

— Чтобы объективнее было, — объяснил Хранитель.

— Ты же говорил, что Чароновцы в Рай не попадают, — окончательно запуталась я.

— Во-первых, я такого не говорил, а во-вторых, после перемирия в Рай допускаются все, кто это заслужил. А раньше не допускались только маги и то, с небольшой оговоркой. Разницу чувствуешь?

— Ничего не поняла!!!

— О-о-о… И чему вас только в школе учат! — по-стариковски запричитал Эммануил. — В общем, слушай…

* * *

В нашей реальности существуют семь миров или измерений. Земной мир, человеческий, является четвертым и находится ровнехонько посередине. Души проходят жизненный цикл в каждом измерении, начиная с самого низшего и заканчивая высшим. Причем на каждый мир приходится по энному числу воплощений, которое длятся до тех пор, пока не будет набран определенный опыт, и не осуществится переход на следующую ступень. После того, как цикл закончен и душа набрала опыт на последнем, высшем, измерении, она получает право перейти в более совершенную структуру с аналогичной иерархией.

Из всех семи измерений нашей структуры — четвертое (земное) — самое неоднозначное. Оно находится на перекрестье миров и соединяет в себе переход от низшего к высшему. Жители земного мира сочетают в себе и положительные и отрицательные качества. Третий мир земляне именуют Раем, пятый — Адом. Хотя по сути, это все лишь ступени, которые следует пройти.

Воплощения в любом мире начинаются с простейших форм жизни, все более усложняясь. И если в остальных мирах набор опыта происходит более или менее стабильно, то четвертое измерение лидирует по количеству реинкарнаций. Человек, будучи высшей формой жизни в четвертом мире умудряется совершать подчас такие серьезные ошибки, что исправлять их приходится десятки воплощений подряд. К тому же в последнее время ситуация осложнятся возникшим перекосом, не дающим возможность получать полноценный земной опыт… Самые же провинившиеся души отбрасываются в пятый мир на перевоспитание — заново проходить цепь реинкорнаций, начиная уже на ступень раньше.

Между воплощениями в четвертом мире, душа живет либо в Аду, либо в Раю в зависимости от совершенных поступков. Это как кнут и пряник — стимул к дальнейшему развитию.

В отличие от земного мира, Рай и Ад прекрасно осведомлены о существовании друг друга. Причем жители этих миров, могут иногда посещать землю, как сейчас, например, Эммануил. С разными, правда, целями.

В обоих мирах функционируют конторы, в которых ведется отслеживание опыта каждой души, и после окончания очередного воплощения, на основании данных третьего и пятого измерения, выносится решение о ее дальнейшей судьбе. Впрочем, последнее слово всегда остается за Раем, как измерением, стоящим на более высокой ступени иерархии…

* * *

— Ясно? — закончив рассказ, спросил ангел.

— Почти. А почему в нашем измерении такой «конторы» нет?

— Почему это нет? Есть. Где-то… Возможно, она даже нематериальна… Но учет ведется в любом измерении, независимо от форм жизни — либо разумными представителями, либо сторонними наблюдателями… Просто в вашем мире такое рода знания нельзя держать открытыми, хотя полагаю, что до раскола эта информация и не скрывалась… Да зачем это вам сейчас — лишние знания в земном измерении теперь идут только во вред.

— Ну, хорошо. А почему я, да и другие люди, не помнят предыдущих воплощений?

— А зачем? Если бы ты все помнила — жить было бы неинтересно и более того страшно. Представляешь, если тебя в прошлой жизни на костре сожгли?

— А меня сожгли?! — я передернулась.

— Не знаю. Но не волнуйся, между воплощениями все жизни свои вспомнишь. Хотя, некоторые говорят, что последняя жизнь самый большой отпечаток оставляет. Поживешь— увидишь.

— А ты свои воплощения помнишь?

— Нет, конечно. Просто в нашем мире больше информации на эту тему, одна из наших задач — защищать и оберегать вас, помогать преодолевать четвертую ступень.

— И ты, после того как проживешь еще несколько жизней, попадешь во второе измерение, да?

— Вообще — то да, но теперь уже вряд ли, — сник ангел, — теперь меня, наверное, к вам в четвертое на перевоспитание сошлют. С моей-то работой!

— То есть, — внезапно осенило меня, — если я правильно поняла второй мир для вас это, как Рай для нас, а земной — это получается Ад?

— Ну не совсем, но похоже. Понимаешь, Далия, земной мир — это как пункт распределения, срединный мир. И это хуже всего, потому что обе силы тянут тебя в свою сторону. А начиная с третьей ступени, ты уже начинаешь совершенствоваться, становясь все лучше и лучше. Упасть со второй ступени на третью, конечно, обидно, но не так страшно, как свалиться с четвертой на шестую, понимаешь?

— Понимаю… Хотя большой разницы не вижу. Слушай, — вспомнила я, — так ты и вправду Стешкин свиток видел?

— Нет, конечно! — фыркнул Эммануил. — Разве их всех упомнишь, они на одно лицо, то есть морду.

— Так ты соврал?!

— Недоговорил, — смутившись, уточнил ангел. — В Заоблачном Университете я как-то проходил практику в конторе по рассмотрению свитков, причем именно в отделе специализирующемся на земных Хранителях. Так вот там куча жалоб на леших! То они пугают прохожих, то запутывают следы, а то и вовсе доводят несчастных до инфаркта! Вот я и припугнул Стешку. А глядя, с какой скоростью он улепетывал, за ним явно кое-какие грешки имеются…

— А откуда он знает про свиток?

— Так все Чароновцы знают! Только люди со своим дурацким стремлением к обособленности не в курсе. Мы даже показаться и реально помочь им не можем, они неадекватно реагируют!

— Последний вопрос, — я выжидательно уставилась на Эммануила, — можно?

Ангел недоуменно кивнул.

— Скажи, откуда ты столько умных слов знаешь и почему говоришь, словно цитируешь параграфы из учебника? Слишком хорошо, в отличие от меня, в школе учился? Или сам профессор?

Эммануил пошел красными пятнами и обиженно засопел, а я, куснув губу, чтобы не улыбнуться, встала, решив прогуляться вокруг озера.

Похоже, что мнения Чароновцев и Поднебесной в отношении людей примерно одинаково… Надо же! А люди все придумывают эликсиры бессмертия. Какой смысл, если впереди все равно ждет ряд воплощений? А я жила и не знала! А может и к лучшему? Куда мне теперь с этим знанием? На каждый шаг оглядываться что ли?

А — ладно! — наконец, пришла я к выводу, поживем — узнаем, что там, где и как. А пока — я глянула на утреннее солнышко — позагорать что ли?

Стешку, проклиная все на свете, бежал прочь от проклятого озера. Чего только в родном лесу не увидишь! Дарки под руку с ангелами разгуливают!!! Ужас! Кошмар! И куда катится этот мир? Не иначе новая эра наступает! Поди скоро совсем все обнаглеют и какая-нибудь кикимора его с постоянного места работы сместит! Кстати о кикиморах! Леший круто завернул вправо и спустя десять минут оказался у маленького болотца.

— Э-э-эй! Та-а-ся-я! — заорал леший. — А ну выходи, погань болотная!!!

Послышалось недовольное бульканье и из воды высунулась злая, заспанная, немолодая уже кикимора. Былая копна зеленых волос — гордость Тассии — заметно поредела, а кое-где и вовсе были видны проплешины.

— Чего надо?! — гаркнула она, потом приглядевшись добавила: — Ах, это ты, гад мохнатый! Еще и явиться посмел, скотина пучеглазая! Кто мне сказки рассказывал, что холостой он? — орала Тася, вылезая из воды и надвигаясь на лешего, — Кто мне водоросли на уши вешал, что любит меня до беспамятства?! А?!

Отскочив на безопасное расстояние, Стешка резко перебил перешедшую в визг кикимору:

— Слышь, Тася, я тебя знать не знаю, и видеть не видел, ясно? Ничего у нас с тобой не было! Я жену свою люблю, ей в жизни не изменял и изменять не собираюсь! Ты сама все выдумала, и теперь всем басни рассказываешь!!!

— Это я-то все выдумала?! — задохнулась от возмущения кикимора. — Ах, ты…!!!

— Прощай, дорога-а-ая!!! И не ищи меня! Я люблю другую!!! — выкрикнул леший и припустил бегом, пока разъяренная Тася не опомнилась.

— Ты мне еще компенсацию выплачивать будешь! — неслось вслед. — И за моральный ущерб, и за прическу, и в целом за все хорошее!

Но леший уже был далеко.

Заскочив к луговому и выпросив огромный букет крупных отборных ромашек, Стешка спешил домой…

Завидев жену во дворе, мирно развешивающую только что постиранное белье, леший было растерялся. Но потом, решившись, вихрем налетел на любимую Варю и осыпав ее цветами с ног до головы, начал вымаливать прощение…

Жена сначала отмахивалась и корчила обиженную физиономию, а потом внезапно сдалась и обняла непутевого лешего. Стешка был на седьмом небе от счастья!

–..Ну, все! — уже вечером, сидя на веранде и прихлебывая травяной чаек, мечтал, обнимая жену, леший. — Теперь за ум возьмусь! Надо вот наше хозяйство обустраивать, будем образцово-показательный лес создавать! И вообще, Варюшка, мы с тобой самые счастливые станем…

Солнце медленно клонилось к закату, оставляя за собой длинные тени. Нежно обнявшись, как молодожены, ворковали между собой Стешка и Варя. Во дворе перед ними весело копошились их ребятишки, разбавляя трогательную тишину звонким смехом. Теперь точно все наладится! Ведь каждому хочется попасть в Рай… Пусть даже и на земле.

Глава 5

В отличие от моего города в Таолине и Лаосене окончательно и бесповоротно обосновалось знойное лето. И если долгими ночами в Лаосене еще было прохладно, то днем солнце пекло немилосердно, радостно сияя на безоблачном небе. Радовало лишь то, что Архип любезно предложив сменить мой зимний наряд на что-нибудь более подходящее сезону, откуда-то притащил охапку женских вещичек, состоящую в основном из штанов и футболок, якобы оставшихся от некогда гостившей дальней родственницы. Вещи казались абсолютно новыми, более того идеально подходили мне по размеру, посему в сомнительную историю с забывчивой родней верилось с трудом. Но обижать и более того злить подозрениями старого мага не хотелось, а посему я прекратила расспросы, тепло поблагодарив за подарок.

Решившись все ж таки позагорать, я, под удивленные взгляды ангела (по всей видимости Раю, в отличие от Земли, такое бесцельное времяпрепровождение и не снилось), закатала футболку до груди, скинула обувь и, проклиная себя за то, что не взяла с собой шорты, как можно выше завернула штанины. Наконец, приготовления были закончены, и я с удовольствием растянулась на траве, подставляя лицо горячим лучам и чувствуя, как мысли медленно плавятся на солнце вместе с окружающей обстановкой. Уже проваливаясь в сладкую дрему, я запоздало подумала о том, что обязательно обгорю, но бороться со сном уже не было сил…

Когда я открыла глаза, солнце уже клонилось к вечеру. Я лежала в прохладной тени плакучей ивы. Рядом, тоскливо и несколько опасливо глядя на меня, сидел Эммануил.

— Что-то не так? — подозрительно спросила я, потягиваясь и садясь на траве. — Почему ты на меня так странно смотришь?

— Да нет, — поспешил ответить смутившийся Хранитель, — Все в порядке, я просто задумался…

— Это ты меня в тенек перенес? — спустя небольшую паузу, решила я сменить тему, осознав, что «задумчивость» Хранителя вряд ли повлечет приятный для меня разговор. Скорее наоборот — очередные упреки…

— Ну да… Я подумал, что так будет лучше…

— Спасибо большое! Сама не заметила, как заснула, так устала за ночь… — вздохнула я, и, прислушавшись к своим ощущениям, с сожалением констатировала. — Завтрака не было, обеда тоже, и ужина, похоже, не ожидается. Долго мы с тобой так не протянем…

В ответ ангел тоскливо вздохнул и страдальчески закатил глаза, полностью разделяя мое мнение.

— Зря мы сбежали, — сказала я. — Если города в Чароне устроены по принципу человеческих, то в Лаосене наверняка есть магазин или хотя бы базарчик, где можно было бы купить еду. Жаль мне нельзя возвращаться… Разве что только… — меня вдруг осенила не слишком светлая мысль, — Эммануил!

Благоразумно не вдаваясь в подробности, я схватила свою сумку и начала лихорадочно в ней рыться. Нужная мне вещь, к великому моему сожалению, находиться не желала ни в какую. А посему вскоре мне пришлось применить радикальные меры — а именно высыпать все содержимое несчастной сумки на траву и продолжить поиски уже в образовавшейся куче. Ангел с подозрением наблюдал за происходящим.

Наконец, я с победоносным видом извлекла небольшой кожаный мешочек, перевязанный серебристой веревочкой, и протянула его Хранителю:

— Держи!

— Это что? — поинтересовался Эммануил, взвешивая мешочек на руке. — Еда?

— Нет. Деньги!

— Их едят?

— Да нет же! Но на них можно купить еду.

— Это как?

Я недоуменно уставилась на ангела.

— Ну, обменять деньги на продукты или вещи. Каждая денежка, — я забрала мешочек и высыпала монетки на ладонь, — имеет свою цену. Например, на золотой можно купить тебе рубашку, серебряные пойдут для покупки какой-нибудь еды, а медяки — просто разменная мелочь. По-крайней мере так Архип сказал. У меня в стране тоже есть деньги, но немножко другие. Неужели в своем мире вы ничем таким не пользуетесь?

— Пользуемся, — неуверенно кивнул ангел. — Правда, называются они у нас по-другому. И еду на них купить нельзя.

— Почему?

— Потому что еда для всех бесплатная. Я вообще себе не представляю, зачем ее покупать! Продавать еду! Кошмар какой! А если у кого-нибудь не будет этих ваших денег, что ему делать?

— Помирать с голоду, — ответила я. — Либо зарабатывать.

— Ты серьезно?

— Абсолютно. Иногда всю жизнь приходится работать только лишь для того, чтобы обеспечить пропитанием семью.

— Но почему?!

— Да потому что у нас так принято. Именно так и никак иначе. За просто так только сыр в мышеловке. А все остальное надо отрабатывать. Долго и тяжело… И никто тебе кроме тебя самого и, может быть, самых близких людей не поможет…

Эммануила передернуло:

— Вы такие жестокие, люди… И такие странные…

— Какие есть! — оскорбилась я. — И изменить это вряд ли удастся, а посему, давай ближе к делу. Сейчас ты полетишь в Лаосен.

— Я?!

— Ага. И купишь нам что-нибудь поесть. Ладно?

— Ни за что! — ангел возмущенно скрестил руки на груди. — Я лучше от голода умру!

— Это еще почему?

— А что я, крайний что ли? Почему именно я лететь должен?

— Во-первых, нас тут всего двое, поэтому выбор небольшой: либо я, либо ты. Во-вторых, у тебя есть крылья, и долететь тебе раз плюнуть, а я только в одну сторону несколько часов идти буду. В-третьих, тебя не ищут, в отличие от меня. А если и ищут, то не тронут, потому что ты ангел и вряд ли кто посмеет на тебя прилюдно напасть…

— А ты Дарка, — перебив меня, огрызнулся Эммануил. — На тебя, как я понял, вообще напасть невозможно. Чуть что — сразу в обратную сторону Меткой твоей получишь. И не факт, что жив останешься!

— Хорошо! — внезапно обиделась я. — Ладно! Я сама пойду. Обойдусь как-нибудь без посторонней помощи. А ты посиди, отдохни, нервы побереги. В тишине и безопасности! А меня, неприкасаемую, Метка побережет! — я наспех привела одежду в порядок, с сожалением глянув на свою некогда белую футболку, безнадежно испорченную зелеными следами от травы, — Вот только учти, Хранитель, если меня кто-нибудь из-за угла пристрелит, амулет не успеет среагировать. Рискуешь еду свою не дождаться!

Демонстративно фыркнув, я быстро зашнуровала кроссовки и решительно зашагала в наугад выбранную сторону (а именно обходя озеро)…

Метров через пять я начала сомневаться в порядочности ангела, через десять — в своем уме, через пятнадцать — обозлилась на весь белый свет, через двадцать Эммануил сдался…

— Ладно, я полечу! Давай свои…деньги. — Ангел завис над моей головой, тяжело взмахивая крыльями.

— Не стоит себя утруждать, многоуважаемый адепт света, — холодно отозвалась я, — ваша подопечная вполне самостоятельна и сможет за себя постоять в случаи чего, а если понадобится, то еще и за вас, хра-ни-тель.

Эммануил сжал кулаки, побледнел, но смолчал. А я, искренне надеясь, что провокация все-таки удастся до конца, снова зашагала вперед. Некоторое время за спиной слышались тяжелые хлопки крыльями, и когда я уже подошла к самой кромке леса, мне на плечо легла теплая ладонь:

— Ну, извини, Далия…

Я обернулась, задумчиво перекинула с ладони на ладонь довольно увесистый мешочек и, не предупреждая, с силой швырнула его ангелу в руки. Эммануил, нисколько не удивившись, ловко поймал «кошелек», бросил на меня укоризненный взгляд и, взлетев высоко над полянкой, полетел в противоположную от меня сторону.

Я покачала головой, улыбнулась и пошла обратно к озеру.

* * *

Впихнуть в сумку бесцеремонно высыпанное мною же на траву содержимое, оказалось нелегким делом.

Поскольку сумка прибыла в Чарону вместе со мной, в ней уже находилась куча всевозможного «нужного» хлама, который я повсюду таскала за собой; собираясь в Лаосен, я умудрилась впихнуть (благо размеры позволяли) в нее несколько легких вещичек и собранный Архипом пакет со всякими, как он утверждал «полезными мелочами». И без того большая сумка раздулась до невероятных размеров и стала неподъемной. Приехав в Лаосен и обживаясь в предоставленной мне Ариной Степановной комнате, я вытащила только вещи: запасные штаны да футболку, кои при скорых сборах в побег были засунуты крайне небрежным образом.

И вот теперь, сидя на траве и мрачно обозревая полученную в результате опорожнения сумки кучу, я искренне недоумевала — каким волшебным образом я смогла все это там уместить?!

Промучившись с полчаса, я, безжалостно выкинув часть барахла, и крайне аккуратно сложив немногочисленное оставшееся в сумку, добралась, наконец, до пакета, собранного Архипом.

Открыла и поняла — с магом мы явно родственники… В пакете творился примерно такой же бардак, что и в моей сумке.

Подавив тяжелый мученический вздох, я предалась разбору «полезных мелочей». Ими оказался набор всевозможных мешочков и малюсеньких бутылочек с непонятным содержимом. Иногда к такому мешочку прилагалась надпись и инструкция по применению, привязанная за веревочку. В основной же массе инструкции валялись отдельно от самого снадобья, перемежаясь с шелухой от лука, комками пыли и прочим мусором.

По-всей видимости, собирая меня в дорогу, маг не глядя смел содержимое одной из своих полок (которой уже несколько лет не касалась уборка) в пакет, руководствуясь принципом: что-нибудь да пригодится.

Я наугад вытащила одну из бесчисленных бумажек — инструкций и вчиталась в корявые буквы (похоже, что каждая инструкция писалась от руки):

Сбор: «Небесная овца».

Показания к применению: бессонница, тревожный сон, лунатизм, ночные кошмары и прочие нарушения сна и сновидений.

Способ применения и дозы. В 200 миллилитров кипятка всыпать содержимое одного пакетика сбора. Помешивая, варить пять-десять минут до появления характерного запаха «свежескошенной травы» и смены исходного цвета сбора на небесно-голубой. Затем перелить полученный отвар в глубокую тарелку и установить у изголовья кровати. Дать настояться пятнадцать минут и ложиться спать. Применять не более одного месяца по 1 пакетику перед сном. Далее сделать перерыв в 1–2 месяца.

Особые указания. В период засыпания характерно появление видений. Чаще всего это бесконечный ряд голубых овец, прыгающих через пропасть в горах. Сопротивляться видению не нужно. Это один из способов воздействия снадобья. Рекомендуется поочередно производить пересчет животных до наступления сна.

Противопоказания: не рекомендуется применять лицам с выраженными нарушениями психики.

Взаимодействия с другими средствами: не применять с препаратами группы «Бодрец».

Побочные действия: излишняя сонливость, изредка наблюдаются дневные видения.

Форма выпуска: полотняный мешок, содержащий 16 пакетиков со сбором и инструкцию к применению.

Условия хранения: хранить в сухом, темном месте.

Срок годности: 3–5 лет.

Изготовитель: «Таолинь-Веда».

Подобрав отвисшую челюсть, я попыталась философски воспринять прочитанное. Ведь я все-таки в Чароне, стране всякой нечисти, здесь свои порядки и законы, и лекарства тоже свои, особенные…

Но как-то не вязалось мое представление об этом мире с тем, что он являл мне на самом деле. В Чароне причудливо переплетались современные (для моего мира) достижения с «пережитками прошлого» и откровенной магией. И что самое интересное — здесь это воспринималось АБСОЛЮТНО нормально! Нормально вместо поезда использовать силовые переходы, нормально написать от руки длиннющую, заумную инструкцию к «небесной овце», нормально, имея магию пользоваться деньгами, нормально получить работу ангела-хранителя на земле! Но от всего этого нормального у меня голова шла кругом!

Пытаясь сохранить душевное равновесие, я отказалась от дальнейшего прочтения инструкций, тем более что определить, какая из них относиться к какому сбору было абсолютно невозможно. Закрыв пакет, я аккуратно положила его в сумку, стараясь особо не раздумывать над вопросом, зачем старый маг снабдил меня препаратами типа «небесной овцы». Последним в сумку лег загадочный фолиант, прихваченный мной из домика Арины Степановны.

Окончательно собрав сумку, полюбовавшись на зеркальную гладь озера, вдоволь наслушавшись пения птиц, я, наконец, вычленила слабый голосок, подрывающий мое внутреннее спокойствие, мешая вдоволь насладиться красотами природы.

Это была совесть. Она тихонько гнобила меня за недостойное поведение, излишнюю грубость и недопустимую эгоистичность по отношению к Хранителю, а также не забывала водить хороводы с беспокойством за Эммануила, являя моему воображению страшные картинки…

Не выдержав столь яростного напора эмоций, я встала и нервно прошлась вдоль озера, потом еще раз, еще, пытаясь хоть как-то отвлечься. Поймав себя на десятом развороте, я решила брести целенаправленно, попутно с душевными терзаниями обследуя местность вокруг водоема.

Озеро окружал вековой лес. Огромные деревья верхушками щекотали небо, под ногами изумрудно зеленела мягкая трава с редкими вкраплениями желтых и сиреневых цветочков. Склонившееся к горизонту солнце золотом пробивалось сквозь ветви, перемежаясь с длинными иссиня-черными тенями.

Я и не заметила, как набрела на небольшую полянку, с одной стороны окаймленную высоким густым малинником. Приглядевшись — я удивленно ахнула. Несмотря на то, что в Лаосене поддерживалось искусственное магическое лето, световой день оставался все-таки зимним. Длинные ночи и короткие дни, на мой взгляд, явно не способствовали активному росту и вызреванию ягод. Однако малина, похоже, имела на этот счет свое собственное мнение, а посему умудрилась, невзирая на сезон, успешно отцвести, завязать плоды и теперь радовала мой взгляд крупными бордовыми ягодами. Я восторженно потянулась и, сорвав душистое лакомство, положила его в рот. Блаженно зажмурилась — ягода оказалась медово-сладкой.

Я присела на корточки, и, стараясь не обращать внимания на колючки, начала осторожно собирать малину прямо в завернутый подол футболки. Будет и от меня какая-то польза…

Солнце уже уткнулось в горизонт, когда я смогла, наконец, оторваться от чудесной полянки и заставить себя идти обратно к озеру. Тем более что Эммануил по моим расчетам должен был появиться с минуты на минуту.

…Спустя двадцать минут быстрого шага, я поняла, что, похоже, заблудилась. Дорога от озера до полянки заняла у меня не более десяти минут. Не потрудившись запомнить, откуда пришла, я с восторгом кинулась собирать ягоду, и вот результат — солнце почти зашло, ориентиров никаких, я бреду в неизвестном направлении, но зато с кучей спелой малины. Великолепно! Другого и не следовало ожидать! Зато, как возрадуется медведь, неожиданно встретив в лесу фаршированный сладкой ягодой ужин! На Метку при подобной «встрече» я не рассчитывала. Уж как-то очень странно она действовала, норовя в случаи опасности разорвать не только обидчика, но и саму владелицу.

Побродив для приличия еще минут пять и, с сожалением отметив, что в сумерках лес абсолютно одинаков во всех направлениях, я остановилась, набрала в легкие побольше воздуха и протяжно крикнула:

— А-а-у-у-у!!!! — очень надеясь на то, что на мой крик не воспримет, как приглашение на банкет, обитающая здесь нечисть, а Эммануил все-таки сможет меня узнать и (ладно уж придет!) хотя бы отзовется.

Несмотря на мои надежды, ответа не последовало. Постояв пару минут, я безнадежно склонила голову и побрела дальше, изредка издавая «аукающие» звуки. Тишина была мне ответом, вернее не тишина, а шорох засыпающего леса, который, увы, не в силах был помочь.

Вскоре, я снова вышла на уже знакомую мне полянку с малинником. На этот раз абсолютно не испытав радости от его присутствия, я, отчаявшись найти озеро, села посередине поляны, и, мысленно пожелав всем хищникам, которым посчастливиться меня обнаружить, приятного аппетита, начала мрачно поглощать собранные в футболку ягоды…

…Небо стремительно темнело, словно в него ежеминутно подмешивали черную тушь. Из-за ветвей показался краешек луны, затопив душу тоской и расплескав по лесу таинственные блики…

Где-то вдали протяжно запел свою одинокую песню волк, завораживая и уводя меня от реальности. На небосводе по одной вспыхивали крупные, яркие звезды. Застрекотали цикады, запели сверчки, закружились над поляной светлячки, образуя живой, причудливый узор, в воздухе разлился чарующий аромат ночных цветов. Я с наслаждением окунулась в великое таинство ночи…

Вскоре мое сознание выделило из нежной мелодии, сотканной звуками леса, тихий ненавязчивый зов, неуловимо струящийся вокруг. И что это?

Нехотя вынырнув из объятий ночной симфонии, я внимательно прислушалась. Мелодия тут же растворилась, отпуская сознание, и более ничем не сдерживаемая звенящая нить ненавязчиво потянула меня за собой, вливая в душу непонятное смятение.

«Что — опять?! — возмутилась я, — В прошлый раз, помниться подобного рода ситуация закончилась для меня крайне плохо…».

Вот только в прошлый раз зов был наполнен тревогой и отчаянием, а то, что творилось сейчас, больше напоминало приглашение. Не на ужин ли в качестве основного блюда?!

Некоторое время я боролась, тщетно стараясь отвлечься. Однако вскоре к зову добавилось еще и мое любопытство, заставив-таки постепенно сдаться обстоятельствам. Открытой опасности я по-прежнему не чувствовала, а посему решила все-таки рискнуть, искренне надеясь, что зов хотя бы поможет мне выбраться из леса.

Придерживая одной рукой собранные в футболку ягоды, осторожно поднялась на ноги и пошла к источнику, держась за звук, как за путеводную нить.

Окончательно стемнело. Луна полностью вступила в свои права, залив лес прохладным серебристым светом, выплетая замысловатые тени… Мало что осознавая, я наугад пробиралась через чащу, старательно огибая чернеющие стволы деревьев.

Внезапно передо мной мелькнуло светлое пятно, и что-то внутри словно бы подтолкнуло меня ускорить шаг к нему навстречу. Почти бегом преодолев небольшое расстояние, я вдруг вышла на маленькую полянку, на противоположном конце которой уныло сидел на поваленном дереве маленький, лет трех-четырех ребенок… Луна высеребрила его и без того светлые волосы, пухлые ручонки нервно теребили края плотной светлой рубашки.

Нить зова натянулась до предела и… вдруг растворилась без следа, снова оставляя меня один на один с ночным лесом и невеселыми мыслями. Вернее, теперь нас уже двое…

Я недоуменно посмотрела на ребенка. И как он здесь, интересно, оказался? Может, это очередное мое видение?…

Я недоверчиво шагнула к нему навстречу, каждую секунду ожидая, что вот-вот навеянный сознанием образ исчезнет… Однако я ошибалась. Увидев мое приближение, мальчонка вздрогнул всем телом и, вскочив, прижался спиной к ближайшему стволу. В глазах его ясно отразился испуг.

Я вздохнула и успокаивающе подняла ладонь:

— Тише… Не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого… Ты что, заблудился?

Помедлив, ребенок неуверенно кивнул мне в ответ. Я подошла ближе и осторожно, чтобы не испугать еще сильнее, взяла его за горячую ладошку, грустно сказала:

— Я тоже заблудилась… Озеро искала и заблудилась…

Мальчонка медленно поднял на меня огромные светло-серые глаза, словно оценивая, стоит ли мне доверять.

— Озеро… — едва слышно повторил он и вдруг потянул меня за собой. — Оно здесь, рядом…

Не успев удивиться такой странной перемене в его поведении, я послушно пошла следом. Лес становился все реже и вдруг распахнул темные лапы, выпуская нас к светлому блюдцу потерянного мною водоема. Мы и были-то от него всего полутора минутах ходьбы…

Я огляделась в поисках ангела… Но Эммануил, похоже, так и не почтил поляну своим присутствием… В душе всколыхнулась и разлилась тревога. С ним что-то случилось!.. Ну, зачем я отправила его в этот чертов город?…

Мальчик нетерпеливо дернул меня за руку и все мое внимание снова переключилось на него, на некоторое время отгоняя посторонние мысли. Я присела возле ребенка на корточки и, заглянув в лицо, спросила:

— Ты ведь в Лаосене живешь, да? Где твои мама и папа?

— Пойдем скорее… — тихо и как-то не по-детски попросил мальчонка, игнорируя мой вопрос, и взмахнул ручонкой: — Там…

Я глянула в указанном направлении. Серебристая гладь озера зеркалом отражала лунный свет. И на ней не было абсолютно ничего…

— Что там? — переспросила я, но за ребенком все-таки пошла. Может что-нибудь утопил? Или, не дай Бог, пока меня не было утонул кто-нибудь из его родителей?!

— Тебе ведь нужно туда, поэтому ты и пришла, — помедлив, серьезно и утвердительно ответил ребенок, подводя меня к самой кромке озера и отпуская ладонь. Повернулся и еще раз посмотрел на меня. А потом вдруг с легким хлопком исчез без следа…

Я рефлекторно отпрянула назад. Удивленно тряхнула головой, сбрасывая оцепенение, и недоуменно заглянула в зеркальную гладь…

Мне что, все это казалось или, я похолодела, он так стремительно кинулся в озеро, что я не успела увидеть?! Да не может такого быть! Хотя в Чароне бывает и не такое…

Я поспешно сделала шаг вперед, но едва коснулась воды, как только-только начавшееся твердое песчаное дно судорожно дрогнуло и озеро всколыхнулось мягкой пульсирующей волной. Что-то дернуло меня за собой, увлекая в воду, опутывая тяжелой сетью…

…Я не успела даже испугаться, просто сделала глубокий вдох, и легкие медленно наполнились водой, тело стало тяжелым, движения замедлились, нахлынуло странное безразличие и последнее, что я запомнила — стремительно приближающееся дно…

* * *

Тишина, звенящая, но в тоже время наполненная неуловимой гаммой звуков. Пустота, бездонная, бескрайняя, но живая, осмысленная. И бесконечная свобода… Нет времени, материи, расстояния. Нет ощущений. Только теплый струящийся свет. Чистая энергия…

— Дали-ия! — голос возник издалека, обволакивая и заставляя опомнится, — Дыши!

Я вздрогнула, и в ту же секунду иллюзорный мир начал рушиться, яркими осколками опадая к моим ногам и кружась в хороводе искр. На смену ему пришла кромешная тьма, страх и вязкое, щемящее ощущение одиночества, боли и отчаяния. Оно медленно переросло в зыбкую песчаную волну и накрыло с головой, увлекая за собой и вдребезги разбивая надежду на спасение. Волна мягко, но настойчиво набирала скорость, с тихим шелестом меняя направление, и вскоре, когда я уже мало что осознавала от нахлынувших эмоций, вышвырнула меня за свои пределы, возвращая в полноценное сознание…

* * *

— Далия! Ну, давай же, дыши! — я отстраненно услышала незнакомый мужской голос, — Далия!!

Голос был где-то рядом, совсем рядом, я скорее осознавала его, не до конца понимая смысл слов.

— Далия! Ну, пожалуйста! Ну что я начальству скажу-у-у! — сквозь пелену пробился еще один голос. Кажется я его узнала… Или нет? Я попыталась сосредоточиться. Зря… Со всех сторон хлынула нестерпимая волна ощущений, выковывая болью каждую клеточку тела.

Прокатившись по всему телу боль усилилась и огненным шаром перетекла в грудную клетку, где разлилась обжигающим змеем, намертво перекрыв путь воздуху. Все земные мечты, желания, проблемы отступили в тень перед единственной мучительной тягой — сделать вдох…

— Да будешь ты дышать или нет, паршивая девчонка!!! — к голосу примешалось рычание, а затем я почувствовала сильный удар в грудь. Внутри что-то хрупнуло, содрогнулось и, медленно набирая ход, начало отсчитывать глухие удары. Я запоздало поняла, что это мое собственное сердце. В следующую секунду грудную клетку свело судорогой, и выпущенная на свободу вода хлынула наружу…

Спустя мгновенье я, наконец-то, смогла сделать вдох. Мучительный, разрывающий легкие, но такой желанный…

Пока я, надрываясь, кашляла на порядком измятой траве, рядом разгорался нешуточный скандал.

— Где тебя носило?! Тебя не учили, что подопечных оставлять на долгое время нельзя! А если бы она утонула?!

— Да я это… В город летал, еду покупать. Эта вот послала…

— Тебя послали — ты и полетел! А если бы она тебя еще куда-нибудь послала — ты бы тоже полетел?!

Я наконец-то откашлялась и теперь наблюдала за перебранкой лежа на боку и пытаясь выровнять судорожное дыхание. Боль в груди потихоньку утихала, но все равно вдох еще давался довольно тяжело, воздух царапал и обжигал легкие.

Ругались двое мужчин. Вернее один отчитывал, а другой покорно внимал, периодически вздрагивая крыльями и оправдываясь. Одного из них я узнала — это был Эммануил — вернулся все-таки! И как всегда не вовремя! А вот второго видела в первый раз.

Лунный свет хоть и хорошо освещал поляну, но все равно не давал полностью рассмотреть незнакомца. Тем более из моего теперешнего положения. Вроде бы молодой, лет тридцати — тридцатипяти, не больше, темноволосый и, кажется, темноглазый. Одет в темную дорожную одежду. Довольно симпатичное лицо, небрежно подстриженные волосы, длинной до середин шеи, ни худой и не толстый, а просто хорошо сложенный парень, ничего лишнего. Вот только движения у него странные: вроде бы обычные, но в тоже время мягкие, плавные и слегка нечеловеческие что ли. Голос приятный, низкий, бархатный, обволакивающий. Однако, изредка в нем пробегали стальные нотки, больно стегая попискивающего Эммануила. Нет, мужчина не кричал и даже не повышал на ангела голос, но в интонации сквозил такой холод, что несчастный уже несколько раз предпринимал попытки к отступлению, но под тяжелым взглядом незнакомца, оставался на месте.

— Э-эй… — едва слышно прохрипела я, удивляясь булькающему звуку в горле. — может хватит, а то перегрызетесь еще?

Оба разом замолчали, и все их внимание переключилось на меня. Под двумя взглядами я почувствовала себя лабораторной мышью перед экспериментом. Один смотрит так жалостливо, с бесконечным состраданием, виной и пришибленностью (это, естественно Эммануил), а вот второй и не подумал проникнуться к бедной, умирающей девушке хоть каплей сочувствия — просто мрачно сдвинув брови и прищурившись, окинул меня пронизывающим взглядом. Я сжалось в комок и посочувствовала ангелу, имевшему неудовольствие общаться с этим типом.

Мужчина мягко поднялся, шагнул ко мне и, опустившись на корточки, внимательно оглядел с ног до головы. Затем все также безмолвно и отстраненно прощупал кости и осмотрел грудную клетку. От такой наглости я потеряла дар речи, к тому же запоздало обнаружила, что моя футболка разорвана в самом интересном месте, и теперь оторопело наблюдала за незнакомцем. Но тот действовал с решимостью и холодностью патологоанатома, нисколько не заинтересовавшись прелестями моей бренной тушки. Даже обидно как-то…

Закончив осмотр, мужчина стянул вместе края моей футболки и хмуро поинтересовался:

— И какого черта ты полезла в воду, раз плавать не умеешь?

— Я не умею?! — возмущенно просипела я, безуспешно силясь приподняться на локте, — Да я отлично плаваю!

— Это видно.

— Да я случайно! Я же из-за него! Да я же …ой! А где он? Все-таки утонул?! — с третьей попытки я все-таки приняла сидячее положение и начала оглядываться вокруг в поисках ребенка.

— Кто? — не понял мужчина.

— Да мальчонка же! Маленький такой! Лет трех! Он вдруг исчез прямо возле воды, а я шагнула вперед и… — я обреченно затихла.

Незнакомец молниеносно повернулся к Эммануилу:

— Так с вами еще был ребенок?!

— Не было, — оторопело сказал ангел. — По-крайней мере, когда я улетал, точно не было…

— Конечно, не было! — прошипела я. — Пока ты развлекался, я здесь заблудилась, а обратно меня вывел мальчик… Хотя, скорее всего, мне все это померещилось…

Я ненадолго впала в ступор, тщетно пытаясь разобраться в собственной памяти. В это время мужчины перебросились вопросительными взглядами, и, по-видимому так ничего и не поняв снова уставились на меня.

— Так, — незнакомец мягко положил руку мне на плечо, — давай-ка рассказывай все с самого начала.

— С какого начала? — уточнила-прохрипела я.

— Да хотя бы с того момента, когда улетел твой пернатый друг.

Эммануил дернул крыльями, но смолчал, безропотно проглотив шпильку.

— А почему вы решили, что я вам вообще что-либо буду рассказывать? — прищурившись, вкрадчиво спросила я, имея ввиду, как и отказывающееся подчиняться горло, так и подозрительную решимость незнакомого человека.

— Ну, хотя бы потому, что я постараюсь помочь…

— Знаете, в последнее время в моем окружение все чаще появляются люди, действующими с благими намерениями. Вот только получается от этого только хуже… — вздохнув, попыталась объяснить я свое недоверие. — Нет, я, конечно, очень благодарна вам за спасение. Но согласитесь, ваше внезапное и столь своевременное появление здесь выглядит слегка необычно. К тому же, насколько я успела заметить — в этой стране, как, в общем-то, и в моей, не больно-то спешат на помощь друг к другу. А поэтому мне не понятно, какое отношение имеет совершенно посторонний человек ко всей этой истории. И какой для вас смысл нам помогать?

Сказав все это, я досадливо куснула губу. Так и обидеть недолго. Но с другой стороны, как мне понять, что все это не очередной подвох. Уж, слишком много совпадений…

Однако незнакомец обижаться и не думал, по всей видимости, правильно расценив мои мысли. Легонько склонив голову, он задумчиво и несколько оценивающе посмотрел на меня и, чуть помедлив, ответил:

— Не все люди измеряют свои действия определенной выгодой, и ты это прекрасно знаешь. Так что прекрати — ничего плохого я вам делать не собираюсь. А конкретно к этой ситуации имею самое прямое отношение. Поскольку до Посвящения буду следить за тобой и, похоже, еще и за твоим Хранителем. Пока вы оба еще чего-нибудь не выкинули.

— С какой это стати?! — возмущенно прохрипела я.

— Архип попросил, — просто ответил мужчина. — А я… хм… по старой дружбе не смог отказать.

— Он-то откуда знает, что мы сбежали?! — удивилась я.

— А вы, оказывается, еще и сбежали! — улыбнулся незнакомец. — Не знает он ничего, но, по всей-видимости немного с тобой пообщавшись, начал догадываться о возможных последствиях твоего характера… Поэтому и попросил за тобой присмотреть. Как оказалось не зря.

Я уязвлено сверкнула глазами, а мужчина, понаблюдав за моей реакцией, иронично усмехнулся и резко сменил тему, так и не дав мне возможности высказать все, что я обо всем этом думаю:

— На вот, выпей. — Незнакомец протянул мне подозрительную на вид флягу, отвязанную им от пояса. Кстати, одежда на нем была совершенно сухой. И как такое могло получиться? Тоже что ли маг, как Архип?

Я попыталась углядеть на его запястье загадочный знак, имеющийся у всех чародеев Чароны и в который, по словам Стешки, вскоре преобразуется моя Метка, но потерпела поражение — длинные рукава рубашки попросту не дали мне этого сделать. Хотя, впрочем, что в этом интересного? Знак-то, наверняка, стандартный — ровная золотистая полоса, впаянная в запястье, в которую вписаны семиконечные звезды — такой же, как красуется на руке Архипа…

— Пей, не выпендривайся, не хватало еще тебе осложнений… — прервал мои размышления мужчина и ловко подтолкнул уже минуты две как поднесенную мной ко рту флягу. Я поперхнулась, и, помимо воли сделав несколько глотков, закашлялась, отталкивая от себя злосчастный сосуд. Жидкость была, впрочем, довольно вкусной, что-то вроде травяной настойки с легкой терпкой ноткой. Кашель скоро сошел на нет, тело немножко согрелось, из горла ушла мучительная боль, так что чувствовать я себя стала немного лучше.

Мужчина сие одобрил и перешел к делу:

— А теперь давай рассказывай, что случилось. Чем быстрее ты это сделаешь, тем быстрее мы найдем выход. И если этот ребенок действительно существует, то, возможно, еще удастся выторговать его у водяного.

— Ладно, — сдалась я. — Только сначала скажи(те?) как тебя, то есть вас, называть, а то как-то неловко уже получается…

— А ты что не знаешь? — удивился мужчина. — Мы же с тобой, между прочим, виделись. С тобой и с Архипом, помнишь?

Я внимательно вгляделась ему в лицо, но знакомых черт не обнаружила и разочаровано развела руками:

— Извините, но я вас вижу впервые.

— Может оно и к лучшему… — еле слышно пробормотал мужчина, и уже нормальным голосом сказал: — Меня зовут ВолтивЕр. И давайте сразу с вами договоримся называть друг друга на «ты».

— Эммануил, — коротко отозвался ангел.

Я в представлении не нуждалась. Похоже, что Архип успел не только ознакомить Волтивера с основными чертами моей внешности (надеюсь фоторобот составить не успел?!), но и подробно (видимо в красках) описал мое поведение и характер, заставив нашего теперешнего «телохранителя» подозрительно на меня коситься. Оч-чень бы хотелось узнать, что именно сказал ему маг…

Далее я вкратце описала все произошедшее со мной с момента прибытия в Лаосен и особенно в отсутствии Эммануила.

Историю с мальчонкой, с того момента как я его увидела и до провала в памяти, Волтивер попросил пересказать еще раз со всеми мелочами, постоянно задавая уточняющие вопросы. Когда я уже нарассказывалась до такой степени, что стала сама путаться в подробностях, наконец, изрек:

— Кажется, я начинаю догадываться в чем дело… Сейчас только проверю кое-что… — мужчина достал из своей сумки небольшой сверток, бросил на траву, после чего тот развернулся в светящуюся мягким светом карту, склонился над оной, внимательно изучая. — Точно! Ну, вы, ребята, даете! И как вы умудрились среди десятка пограничных озер набрести именно на Мертвое, а?

— Она вела! — ткнул в меня пальцем Эммануил и тут же получил по спине пролетающей мимо палкой — первое, что подвернулась мне под руку.

— Почему Мертвое? Здесь что вода отравленная? — я вспомнила как пила эту воду и тем паче ею захлебывалась и содрогнулась.

— Да нет, — терпеливо взялся объяснять Волтивер. — Вода здесь нормальная и даже есть рыба, как, впрочем, и отвечающий за данное водное хозяйство водяной. Мертвое — это название. Я много раз бывал в Лаосене и могу сказать одно — люди (да и нелюди тоже) это озеро стороной обходят и стараются без нужды к нему не приближаться. А Мертвое оно потому, что здесь, по поверьям, утопила своего маленького сына одна из травниц города. После суда, ее навсегда изгнали из Чароны, отняв память, а тело ребенка так и не нашли. Народ сказывает, что с того случая на берегу Мертвого озера или неподалеку от него часто видели маленького мальчика. А особо незадачливые путники, рискнувшие подойти к ребенку поближе, якобы навсегда исчезали в бездонном водоеме. Хотя, по правде говоря, это не доказано. В лесу полно всякой нечисти, может это ей в качестве закуски путники приглянулись, а люди и рады стараться — байки слагать! — он задумчиво потер лоб. — А теперь получается, что все-таки не байки…

— Вы же все маги! — укоризненно сказала я. — Неужели не могли проверить?

— Ну, магов в Чароне довольно-таки мало, а в Лаосене и подавно, — уклончиво ответил Волтивер. — В основном здесь живут обычные люди, травники, гномы, да немного заезжих эльфийских предсказателей. Да и ходили уже, проверяли — специально из Таолиня мага приглашали, а толку никакого. Понимаешь, по всем законам магии такого, как рассказывают, быть попросту не может. Спроси у Эммануила — безвинная душа убитого ребенка сразу же бы ушла в Рай. Оставаться здесь ей просто нет смысла. И уж тем более бестелесный дух не может так грубо воздействовать на живых людей, да и незачем ему это. Поэтому думали, что это кто-нибудь из Хранителей Природы балует, тот же водяной, например. Мороки наводит, либо действительно ребенка где-то украл и таким образом развлекается — людей пугает. Ну, в общем, пришел маг, проверил магический фон, изменений не нашел. Разыскал отвечающего за озеро водяного и два часа подряд с ним объяснялся — убеждал, чтоб тот ему мальчика отдал и прекратил над людьми издеваться, а водяной ему водоросли на уши вешал, что детей никаких у него в хозяйстве не водится, и предложил взамен утопшую ворону забрать… Да и действительно — какие дети — за время этой легенды ребенок уже давно должен был стариком стать… На том они и расстались…

— Н-да… — с издевкой сказала я. — Тоже мне — обладающие «великой» силой!

— Ну не все же ей обладают, — сказал Волтивер. — По-крайней мере в том понятии, в каком ты думаешь, да и зачем лишний раз с Хранителями на конфликт нарываться? Они ведь злопамятные до невозможности! Спасу потом не будет от их бесконечных жалоб и ультиматомов!

— Чего-то я, видимо, недопонимаю… — протянула я. — Чарона — это страна, населенная существами с магической силой, так?

— Не совсем так, — поняв, наконец, причину моих умозаключений, пояснил Волтивер, — магическая сила далеко не всегда удел магов и чародеев. Это просто особый вид энергии, доступный жителям Чароны. Открытые маги умеют преобразовывать ее особым образом и управлять ею, для всех остальных сущностей — это просто-напросто неотъемлемая часть жизнедеятельности, без нее они не смогут прожить и дня.

— В смысле?

— Привязанность к этой энергии вплетена на генетическом уровне в тела всех сущностей Чароны. Оборотни, к примеру, черпают из нее силу для смены ипостаси, а Хранителям — тем и вовсе без нее не обойтись — для них Сила — не только поддержание жизни, но и энергия, с помощью которой они поддерживают порядок в вверенной им системе. Но по сравнению даже с самыми слабыми магами их Сила чрезвычайно мала.

— А я-то думала… и сколько, если не секрет, в таком случаи магов в Чароне?

— Ну… Пара тысяч наберется, наверное, но не больше… Слишком сильно падает рождаемость, да и Кодекс исполняется все меньше.

— Малова-ато… Так глядишь и вовсе вас не останется.

— Не вас, а нас, — услужливо поправил мужчина. — Ты ведь теперь тоже маг, не забывай.

Нет, у этого типа прямо дар настроение портить!

— Такое забудешь… А ты как тут оказался? Ведь силовой переход открывается в центральном замке Лаосена.

— Эту развалюху, — хмыкнул Волтивер, — сложно назвать замком, скорее потрепанной хибарой какого-нибудь разорившегося купца, но, тем не менее, это действительно выходная точка силового перехода. Единственная в городе. И открывают ее очень и очень редко, только в особых случаях и только для архимагов, коим я, к сожалению, пока не являюсь. Все остальные вынуждены пользоваться обычными телепортами, добираясь скачками по городам и весям, пока не достигнут Лаосена, или вовсе на телеге, если страждущий попасть в городок не является магом.

— Так, значит, ради меня одной этот переход открыли? — возгордилась я.

— Ага! Прям ради тебя одной! — с легкой издевкой ответил мужчина, — Просто Архипу было некогда с тобой возиться и тратить силы на множественную телепортацию, а время уже поджимало, вот он и воспользовался привилегией. А так с Дарками обычно не сильно церемонятся, хотя и создают все условия, чтобы те случайно не активировали Метку.

Ну вот — не успеешь порадоваться и почувствовать хоть какое-то самоуважение, как тебя опускают, причем так эдак легко, «без задней мысли». Эх…

— Как, впрочем, и со всеми остальными магами… — вернула шпильку я.

— Нет, в Чароне к магам абсолютно все относятся как минимум уважительно, просто, чем выше степень, тем больше привилегий, — по стальным ноткам, пробившимся в голосе Волтивера, я поняла, что задела его, только чем именно? Но расспрашивать отчего-то не захотелось…

— Что-то я не особо заметила, чтобы Арина Степановна проявила ко мне хоть чуточку участия, не то, что уважения! — фыркнула я.

— Так Архип к ней тебя отправил?! Ха-ха, — искренне рассмеялся мужчина. — Вот же не повезло! Да эта карга любому архимагу фору даст, не уменьями, так своим длинным языком! Поговаривают она даже зелье какое-то настропалилась варить, типа вашей «сыворотки правды»… И все в пику магам, как — будто они виноваты, что дальше травницы ее талант не продвинулся, а из магического арсенала у нее светящиеся огни, да еще пару бесполезных навыков! Терпеть эту бабку не могу! — с чувством сказал Волтивер.

— Ага! Не женщина, а ходячий кошмар! — вклинился в разговор доселе молча внимающий Эммануил. — Далия когда сбежала, я один в комнате остался. Слышу бабка у себя в каморке заклятья какие — то бормочет, сама с собой разговаривает, рассказывает, как хорошо, «что ангел к ней залетел, молодой, в расцвете сил, авось развлечет чем», вот только у Дарки сначала дознается кто она и откуда, а потом и к небесной душе приступить можно… Я послушал-послушал… Мало ли чем она меня заставит ради своего развлечения заниматься?! Вскочил по-быстрому, в окно сиганул и давай деру… А чего вы смеетесь-то? А? — оскорблено спросил ангел, заметив, что мы с Волтивером, тщетно пытаясь загнать смех внутрь, подозрительно всхлипываем, — Не смешно! Вас бы туда! Посмотрел бы я, чем вы ее развлекать стали! — вконец обозлился пернатый, а мы уже в открытую покатились со смеху.

— Слушай, ангел, — спросила я, — ну откуда у тебя, такого светлого, чистого и невинного создания, ТАКИЕ мысли? Может быть, она хотела, чтобы ты ей про небеса рассказал…

— Ага! Про небеса! Дождешься от нее… — пробормотал внезапно смутившийся (видно эта мысль в его голову не приходила) Эммануил и медленно залился краской, отлично заметной даже при лунном свете…

Чуть позже, я все-таки вернулась к уже единожды начинавшемуся с Волтивером разговору:

— Может, расскажешь, как ты нас все-таки нашел? А то какая-то темная история получается: что Арине Степановне меня Архип поселил — ты не знал, что сбежала я — тоже, куда — тем более (я и сама слабо себе представляю, где я), но, тем не менее, каким — то волшебным образом очутился здесь… Оч-чень странно.

— Ничего странного, поверь мне, — вздохнув, отозвался Волтивер. — Поскольку силовой переход закрыт, я добирался телепортами по основным точкам Чароны. Долго и нудно, ведь Лаосен и Таолинь находится в разных концах страны. Граница города Посвящений защищена магическим щитом, а я слегка не рассчитал с расстоянием телепорта и, наткнувшись на «стену», был, мягко говоря, отброшен назад. В общем, выкинуло меня, на окраине зачарованного леса довольно-таки далеко от самого Лаосена. И я наугад решил идти в сторону города прямо через лес, не тратя время на поиски дороги. Спустя четыре часа шага случайно вышел к озеру, в котором ты безуспешно топилась… То есть тонула, извини, — со смешком исправился мужчина и поскорее, пока я не успела возмутиться, продолжил, — А насчет Арины я и вовсе не знал. Архип сказал, что тебя у своей старой знакомой поселил, ну я и подумал, что у Андреевны, так что если бы ты осталась в городе, мне пришлось бы тебя поискать… Откуда же я знал, что Эммануила пришлют так быстро, да вы еще и сбежите оба?!

— Не знаю, не знаю… — с сомнением протянула я. — Чем больше я нахожусь в этой стране, тем меньше я понимаю, что здесь происходит…

— Я бы на твоем месте не торопился, успеешь еще все узнать, — ответил Волтивер. — И даже пожалеть об этом успеешь…

Последнюю фразу он пробормотал вполголоса, но я его прекрасно услышала.

— Это еще почему?!

— А все знать неинтересно, — неубедительно отмахнулся мужчина, и повнимательнее глянув на меня, заметил, — Выглядишь отвратительно: бледная, синяки под глазами, губы вон дрожат… Давай-ка переодевайся и спать, надеюсь, к утру ты хоть немного оклемаешься. Не очень бы хотелось тащить тебя на Посвящение вперед ногами…

— Да у тебя прямо прирожденный талант женщинам комплименты делать! — задохнулась от возмущения я. Нет, ну видали нахала?! Выгляжу я, видите ли, отвратительно, а?! Вперед ногами он меня потащит!

— Да я не в этом смысле, — нехотя попробовал исправиться Волтивер. — Я к тому… Ну, в общем, не обижайся, но ты и правда паршиво выглядишь, в смысле болезненно очень.

— А ты как бы выглядел, если б захлебнулся, а?! — вконец разозлилась я, Метка больно обожгла запястье, на мгновение полыхнув золотистым переливом.

— В отличие от тебя я бы для начала оценил ситуацию, а уж потом полез в воду. — Спокойно отбил мужчина.

Я со злостью схватила лежащую неподалеку сумку, и, с трудом подавив желание запустить ею в Волтивера, шатаясь, поковыляла к лесу. А ведь он действительно прав…

* * *

Я отошла, памятуя о своем недавнем скитании по лесу, недалеко от озера, и, прячась за порослью, начала переодеваться.

Чувствовала я себя и впрямь ужасно. Выглядела, наверное, соответственно… Но это еще повод меня оскорблять! Чувствуя, что во мне снова начинает закипать злость, я мысленно выругала себя и решила во что бы то ни стало держать себя в руках. А то эта Метка, я посмотрела на постепенно угасающую вязь, разметает меня и моих спутников клочья еще до Посвящения…

* * *

Когда я босиком вышла к озеру, Эммануил и Волтивер мирно сидели у костра (и когда только успели развести!) и вполголоса разговаривали. При виде меня оба разом замолчали и проводили взглядами мою кашляюще-ковыляющую фигуру к огню, рядом с которым было расстелено одеяло. Я демонстративно присела рядом с ним, мрачно пристраивая возле пламени истекающие водой кроссовки. Рваную футболку я реанимировать даже и не пыталась, решив выкинуть ее при первом удачном случаи.

— Далия… — мягко начал Волтивер, — Прекрати злиться, мы же с Эммануилом хотим тебе только добра. Ложись спать, а то и впрямь заболеешь… — мужчина жестом указал на соблазнительно расстеленное одеяло, видимо привезенное им с собой.

— Не хочу я спать…

— Хочешь, — в голосе зазвучали властные нотки, — Тебе надо набраться сил. Посвящение отнимает очень много энергии, а оно уже послезавтра, если учитывать, что близится утро. Так что прекращай привередничать и ложись… — к концу фразы голос мужчины стал мягко пульсировать у меня в сознании и я, несмотря на свое безграничное удивление, подчинилась. Уже коснувшись головой импровизированной подушки (под одеяло в этом месте чья-то заботливая рука подложила что-то мягкое) я пробормотала:

— Чем на мне заклинания испытывать, лучше бы подумали, что с мальчиком делать…

— Мы подумали… — отозвался Эммануил.

— Да уж, — вполголоса проворчал Волтивер, и сквозь пелену усталости я поняла, что пока меня не было, они успели-таки сильно повздорить. Знать бы из-за чего…

— Но об этом завтра, — продолжил между тем Хранитель. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи… — эхом отозвался маг и, ведомая его голосом, я начала мягко погружаться в глубокий сон…

— Упрямая девчонка… — пробормотал Волтивер, накрывая свернувшуюся калачиком девушку еще одним одеялом. — От внушения редко кто уклониться может, а она до последнего боролась…

— Это да… — сказал ангел, — Попортит она нам еще нервов… — и, поймав в ответ скептическую усмешку, предлагающую самому додумать, кто здесь большее зло, вздохнув, поспешил отвернуться…

Глава 6

Утро я благополучно проспала, вынырнув из тяжелой дремы уже ближе к полудню. Сон медленно уходил, уступая место последствиям ночного плавания. Невыносимо ломили кости, до кожи было больно дотрагиваться, тяжелая, словно наполненная ватой, голова начинала раскалываться от малейшего движения, а мое несчастное горло напрочь отказывалось делать глотательные движения. Как там гласит народная мудрость? Утро вечера мудренее?!

Я кое-как села и, трясущимися руками натянув на ноги кроссовки, просохшие за ночь, попыталась встать. Получилось. Но с пятой попытки. Нахлынула тошнота, перед глазами пошли черные круги. Сделав неимоверное усилие, чтобы не повалиться обратно, я, петляя, поковыляла к ближайшим кустикам. Успев, впрочем, словить по дороге два приветственных кивка и проникновенно-сочувственных взгляда. Оптимизма они мне что-то не прибавили…

На обратном пути я все-таки упала. Однако, не по своей воле, а споткнувшись о какой-то мешок, вольготно валяющийся посреди травы и успешно маскирующийся под валун. При столкновении с моей ногой мешок подозрительно кудахтнул и отлетел в сторону, а я, удивленная столь странным поведением камня, не удержала равновесие и, вскрикнув, плюхнулась на землю…

Волтивер, доселе занимающийся перебиранием своей походной сумки, заметил, как я безрезультатно барахтаюсь на траве, нахмурился и пошел в мою сторону. Вернее, шел. До мешка, продолжающего скакать по берегу. Затем история повторилась с той лишь разницей, что мужчина удержался-таки на ногах, лишь слегка коснувшись рукой земли и нецензурно выразив свое мнение по этому поводу. Зато, подоспевший как всегда последним, ангел красиво растянулся возле меня, потеряв в «полете» пару перьев, теперь скорбно кружащих в воздухе над нами.

Мешок, тем временем, продолжал менять место дислокации, издавая все те же квохчущие звуки. Несколько секунд, мы зачарованно наблюдали. Потом Волтивер издал тяжелый, клокочущий вздох, мрачно покачал головой и решительно выпрямился, протянув мне руку и параллельно внимательно присматриваясь к Эммануилу.

Тот под взглядом съежился, побледнел и поспешил подползти к мешку поближе и изловить его за горловину. Не вытерпев такой наглости, мешок стал активно сопротивляться, периодически ударяя ангела, а в случаи особенно успешного попадания, разражался победоносным воплем.

— Ну и что это? — налюбовавшись на столь милую картину вдоволь, не выдержал Волтивер.

— Ну… ой! — только что поднявшийся на ноги Эммануил в очередной раз получил мешком в скулу и, выпустив его из рук, поспешил отойти на безопасное расстояние.

— Что это? — четко разделяя слова, повторил свой вопрос Волтивер. Я же с интересом наблюдала за разворачивающейся сценой.

— Ну, это… в общем, это… э-э-э…

— Ну! — подбодрил прорвавшимся сквозь относительно спокойный тон рыком Волтивер.

— Еда… — обреченно выдохнул ангел.

— Что-о?!

— Ну, еда. Я же в город летал. И купил… Далия попросила. Рубашку вот еще себе купил…

— И что там за еда? — вкрадчиво поинтересовался Волтивер.

— Птичка… — вконец сник Эммануил. — Большая такая… красивая…

— Птичка, значит, — разозлился мужчина. — Большая. Красивая. А я-то все утро думал: откуда курятиной так несет!

— Я же не специально! — по-детски обиженно воскликнул ангел, в порыве схватив с травы мешок, снова разразившийся возмущенным кудахтаньем. — Мне сказали, что она съедобная… Да и… (Эммануил принюхался) Не пахнет ничем…

— Это тебе не пахнет! — непонятно выразился Волтивер. — Ты что, нормальной еды купить не мог?

— Мне сказали, что ЭТО — нормальная еда! — вконец разобидевшийся ангел ушел в глухую оборону, нервно теребя горловину злосчастного мешка. — Что пока я нести ее буду — не пропадет… Да откуда я знаю, что тут у вас на Земле едят!!

— И как бы ты это ел, интересно, если вы даже костер нормально не в состоянии развести были? — сощурился темноволосый.

— Не знаю! Об этом я как раз не думал, когда брал… то есть покупал. А-а-а-й-й!!!

Мешок все-таки развязался, явив на свет божий остроклювую башку, украшенную мясистым гребешком и злющими коричневыми глазками. Решив ковать железо пока горячо, та, не долго думая, вцепилась Эммануилу в палец, издавая при этом сдавленные нечленораздельные звуки. Заорав, ангел выпустил мешок и отчаянно замахал рукой, тщетно пытаясь стряхнуть обезумевшую «еду». Птица тоже не сдавалась, намертво зависнув на потрепанной конечности и параллельно лихорадочно дергаясь внутри мешка, стараясь его сбросить.

Как я не старалась принять сочувственное выражение лица — мне едва удавалось скрыть улыбку. А вот Волтивера, похоже, вся эта ситуация стала сильно раздражать…

Он с минуту бесстрастно наблюдал за горестными метаниями ангела по всему берегу, пока тот в очередной раз не пробежал мимо него. Мужчина тяжело вздохнул и вдруг, резко подавшись вперед, схватил одной рукой Эммануила за запястье, а другой коротко ударил птицу по голове.

«Еда», выпучив глаза и онемев от такой наглости, раскрыла клюв, отпуская добычу, и плюхнулась на землю. Освободившись, впрочем, в полете из мешка наполовину и теперь успешно выбравшись наружу окончательно.

Явно с большим трудом удержавшись от того, чтобы дать затрещину еще и ангелу, Волтивер также стремительно отступил назад:

— Петух, — мрачно констатировал он, поворачиваясь к отскочившему в сторону Эммануилу, нежно прижимающему к груди «подбитую» руку. — И он тебя запомнил.

Представитель куриного рода, дабы никто не сомневался в его серьезных намерениях, тоже повернулся к ангелу, вперился в него ненавидящим взглядом и пару раз гребанул когтистой лапой по траве.

Эммануил вздрогнул и неубедительно махнул здоровой рукой в сторону птицы:

— Да что он мне сделает-то… А ну кыш…

Завидев перед собой неклеванную конечность, да еще так призывно машущую у него перед глазами, петух воспринял это как знак свыше и медленно, но верно, набирая скорость пошел в лобовую атаку.

— Кыш!!! Кы-ы-ы-ш!!! — истерично заорал ангел, в последний момент уворачиваясь от разъяренной птицы. Однако неудача лишь предала петуху задора, испытав небывалый прилив которого, птица погнала Эммануила по кругу, изредка подпрыгивая вверх и выдергивая лапами перья из крылатой спины жертвы.

Мы с Волтивером оказались в центре «состязательной» площадки и теперь наблюдали за «птичьими» боями, так сказать, из самой гущи событий, едва успевая уворачиваться от лап петуха, в порыве размахивающего ими как попало.

Петух однозначно лидировал, земля вокруг нас медленно покрывалась белыми перьями, Эммануил нарезал двадцатый круг, проклиная на все лады несговорчивую птицу.

— Волтивер! — позвала я, тщетно пытаясь переорать охрипшим голосом гам, издаваемый пернатыми соперниками.

— Что? — как ни странно Волтивер услышал меня прекрасно и даже повернул ко мне голову, одновременно отшатываясь от когтистой лапы, а следующую секунду выдергивая из-под нее и меня.

— Сделай что-нибудь. Ведь он же сейчас все перья Эммануилу выдернет!

— Одного раза было более чем достаточно! Он сам эту птицу притащил — вот пусть сам и расхлебывает теперь…

— Ну что тебе — жалко что ли! Он с ней не справится, ты же видишь!

Эммануил, наконец, вырвался из круга и побежал по направлению к озеру, тщетно взмахивая изрядно поредевшими крыльями. Петух не отставал.

— Справится, — спокойно отозвался Волтивер. — Если ему не мешать.

Представитель куриного рода издал победоносный вопль и последним прыжком загнал несчастного ангела в воду по колено. Сам петух, впрочем, лезть в озеро не стал, гордо прохаживаясь вдоль берега и, изредка побрасывая вверх перья противника.

— Эммануил… — позвала я, обращаясь к побежденной стороне. Ангел не ответил, затравленно глядя на птицу и меленько вздрагивая остатками крыльев.

— Волтивер… — темноволосый также не обратил на меня никакого внимания.

— Ах, так! — разъярилась я. — Ну ладно!

Подняв с земли первую попавшуюся палку, я мрачно поковыляла в сторону петуха. Увидев такое дело, пернатый гад подбоченился, мигом приняв «боевую» стойку и прошил меня взглядом. Я вздрогнула, но на попятную не пошла, лишь поудобнее перехватила импровизированную дубину…

Мы сделали пару выпадов в сторону друг друга. Я безуспешно, петух — оставив у меня на предплечье три глубоких царапины, а затем как-то незаметно перешли в нападение-убегание, причем сомнительная честь быть убегающей стороной была предоставлена мне.

Наворачивая третий круг и безрезультатно размахивая палкой, я искренне посочувствовала Эммануилу (в данный момент во всю агитирующему меня бежать скорее в воду), обозлилась на Волтивера (молча и бесстрастно взирающего на нашу возню) и возрадовалась отсутствию на своей спине крыльев.

Однако, мое здоровье, вернее его отсутствие, никак не способствовало продолжительным забегам. Кругу на десятом в глазах резко потемнело, тело стало ватным и я, помимо воли, отчетливо увидела приближение земли к своему лицу. Но встретится нам, как ни странно не пришлось, потому как я зависла над оной сантиметрах в двадцати, параллельно ощущая, как кто-то довольно больно схватил меня за талию и плечи.

Оказалось, что Волтивер, до сих пор не проявляющий особого интереса к нашей перепалке, успел-таки прыгнуть вперед и подхватить меня во время падения.

А вот петух, не обладающий столь быстрой реакцией, затормозить вовремя не смог и удар когтистой лапой, предназначенный мне, пришелся по щеке моего спасателя, оставив длинный след, медленно наливающийся кровью.

— Как же вы меня оба достали, вместе со своим петухом!! — в сердцах рявкнул Волтивер, сбрасывая меня на траву, и неуловимым движением поднимаясь на ноги. — А ну пошел отсюда! — слова предназначались гордо марширующей вокруг нас птице, но нотки, прозвучавшие в голосе, заставили меня вздрогнуть, а Эммануила сделать еще один шаг в глубину озера. Пернатая скотина подозрительно замерла, прислушиваясь.

— Я сказал — вон!! — к голосу Волтивера примешалось звериное рычание, пробрав меня до мурашек, темно-карие, почти черные глаза мужчины на миг полыхнули краснотой. Петух, наконец, понял, во что вляпался, припал к земле и, испуганно кудахтнув, со всей возможной скоростью побежал по направлению к лесу, неуклюже взмахивая крыльями, где и затаился, испуганно зыркая из-за куста.

Волтивер досадливо тряхнул головой, глубоко вздохнул и, решительно выпрямившись, пошел к озеру, отмывать расцарапанную щеку.

* * *

Вечер медленно уступал свои права ночи, принеся с собой довольно ощутимую прохладу и небольшой ветерок. После жары, от которой не было спасения сутками напролет, такой перепад температуры заставлял ежиться от холода. Мы сидели у костра, мрачно жуя бутерброды с вяленым мясом и сыром, которые Волтивер захватил с собой в дорогу.

Сам Волтивер с нами принципиально на контакт не шел. И если возникала необходимость — задавал вопрос, и, выслушав ответ, снова принимал отсутствующий вид. Не давал ли Архип мне с собой каких-нибудь сборов или настоев? Не могла бы я их ему показать? Нет ли у меня аллергии на такие-то травы? и т. д.

Я чувствовала себя нашкодившим ребенком, в наказание лишенного внимания взрослых. И что злило меня больше всего — ничего не могла с этим поделать. Мне даже не к чему было придраться. Волтивер вел себя подчеркнуто вежливо, ни разу ни в чем меня не упрекнув и вообще не вымолвив ни слова без надобности. Эммануил также как и я, пришибленно сидел у огня с той лишь разницей, что мужчина к нему ни разу не обратился вообще.

Впрочем, Волтивера я тоже понимала — кому захочется быть нянькой при взрослых детях? Наша возня выглядела для него, по меньшей мере, смешно…

Я печально прихлебывала горячий отвар, наведенный мужчиной из найденных в Архиповом мешке трав (Архип ясновидящий что ли?!). Как он определял, что к чему относиться в этой мешанине, оставалось загадкой…

Отвар, кстати, был весьма недурен на вкус, легкий мятный аромат разбавлял запах корицы и сладкого яблока. Я допивала уже пятую кружку, с каждым разом чувствуя себя лучше и лучше. Горло почти полностью прошло. От усталости и упадка сил не осталось и следа. По телу разлилась приятная бодрость.

Волтивер в очередной раз молча забрал у меня опустевшую посудину (чашка, кстати, была одной-единственной — привезенной им в походной сумке), наполнил озерной водой, тщательно отмеряя количество, насыпал каких-то сборов и поставил на камушек к огню — кипятиться.

Я тоскливо посмотрела на стремительно темнеющий небосвод и тяжело вздохнула. И почему у меня не получается поддерживать с людьми нормальные отношения? Каким образом, я умудряюсь так или иначе все портить? Видимо, к этому нужен талант, коим природа от щедрот своих душевных наградила меня в полной мере.

Считается, что врагов (в отличие от друзей) можно нажить сравнительно легко. Но мне не повезло ни там и ни там. Если сложить всех моих друзей и недругов вместе, едва ли наберется количество пальцев одной руки.

Я всю свою жизнь нахожусь в неком вакууме. Вокруг люди — знакомые, родственники, соседи. Я постоянно вращаюсь среди них — общаюсь, встречаюсь, но в сердце живет бесконечное одиночество, доходящее порой до глубокого отчаяния.

Я никогда не понимала, чем они живут. Что может быть хорошего в бесконечном просмотре сериалов? Зачем общаться только ради того, чтобы поделиться очередной сплетней? За что так люто ненавидеть друг друга? Зачем бесконечно лгать и притворяться «ради общего блага»?

В последнее время жизнь потихоньку сжимала вокруг меня кольцо, создавая непроницаемый кокон, выбираться из которого уже не было ни сил, ни желания. Все чаще возникало непреодолимое желание уйти, убежать, затаиться… Чтобы не видеть, не слышать, не чувствовать всего этого. Куда-нибудь в лес, подальше от людей, где природа бескорыстно дарует энергию, а темное ночное небо затягивает своей мистической силой, где можно закричать во весь голос от отчаяния. Где никто не увидит и не осудит…

Я прерывисто вздохнула и закусила губу, притянула колени к груди и крепко обхватила их руками, сжавшись в комок…

…И неожиданно поймала на себе сочувственный взгляд Волтивера. Повинуясь порыву, беззастенчиво и открыто посмотрела ему прямо в глаза. Против моего удивления, мужчина не отвернулся, лишь едва заметно склонил голову, принимая вызов.

Глаза Волтивера затягивали, как омут. Мир вокруг перестал существовать. И ведь я могла поклясться, что он применил какую-то из своих магических штучек, но останавливаться не хотела… Чем больше я растворялась в бездонных зрачках мужчины, тем сильнее мне казалось, что я знаю его целую вечность. Вокруг меня соткалась, возникшая прямо из воздуха серебристая дымка. Сначала медленно, словно неохотно потянулась к Волтиверу, окруженному таким же облаком, но, едва коснувшись, осмелела и радостно рванулась вперед. Дымки сплелись в единую субстанцию, окружив нас в плотный, переливающийся кокон, золотистыми нитями сшивая и без того тянущуюся друг к другу ауру…

Где-то рядом восхищенно вздохнул ангел, возвращая меня к реальности. Это еще что такое? Я вздрогнула и отшатнулась, отгоняя наваждение. Дымка ярко вспыхнула и раскололась пополам, тяжами света уйдя в наши тела.

Я удивленно глянула на Волтивера. Но тот, похоже, был озадачен не меньше меня.

— Что это было? — выдохнула я.

— Да ничего… в общем-то, особенного, — помедлив, ответил мужчина. — Обычный Призрачный Зов… Он бывает практически у всех, кто принадлежит к одной… скажем так… разновидности…

— Чего-о?

— Ну, например, на уровне энергетики, так тянуться друг другу души гномов, эльфов, магов… — несколько раздраженно сказал маг. — Но только души существ единой расы. И примерно одной силы. Призрачный Зов может возникнуть, скажем, между двумя вампирами, между вампиром и оборотнем он уже пойдет…

— И о чем это говорит?

— Только о том, что у нас с тобой есть принадлежность к одной расе — к примеру, обладающих магической силой, — отрезал Волтивер и снова замолчал, делая вид, что помешивание отвара в чашке занимает его намного больше, чем разговор со мной.

Надоедливому ребенку сунули в руки конфетку, чтоб не ныл, и снова занялись своими делами. Ну-ну…

Сумерки быстро сгущались, неумолимо накрывая землю иссиня черным одеялом, по небу все чаще пробегали тяжелые мохнатые тучки, из-за кромки леса осторожно выглянула луна. Я смотрела на танцующее пламя костра, завораживающе играющее на осмелевшем ветру. В голове царила непривычная тишина и пустота, огонь полностью поглотил мысли, оставив только немое восхищение воплощением чистой стихией…

Однако наслаждение иллюзорным покоем длилось недолго — деликатное покашливание и касание теплой ладони, навязчиво заставили меня вернуться в реальность.

— Ну что там еще? — я нехотя повернулась к ангелу. Тот молча ткнул пальцем в пальцем в небо, я скользнула взглядом за его рукой и удивленно сморгнула. Однако даже после этого две белые точки на неприглядно темнеющем небосводе не исчезли, а лишь ускорили приближение, постепенно увеличиваясь.

Через пару минут мы отчетливо различили две белоснежно-сияющие фигуры с крыльями, по всем признакам летящие именно к нам.

— Это кто? — встревожено спросила я, обращаясь к Эммануилу. — Твои друзья?

— Если бы… — грустно ответил ангел. — Это представители Боевого отряда. И мне с ними никогда не сравнится!

Волтивер едва слышно хмыкнул, подкидывая в костер сухие березовые ветки. Пламя радостно лизнуло подачку и со счастливым потрескиванием принялось за трапезу. Кстати, для того, чтобы разжечь костер, Волтиверу не приходилось прилагать видимых усилий. Немного сухих веток, щелчок пальцами — и хворост, поначалу окутавшись неестественной пеленой искр, воспламенялся. Моя зажигалка по сравнению с этим казалась детской игрушкой…

— Какого отряда? — удивилась я, тщетно пытаясь приглядеться к странной парочке. — И чем ты хуже?

Но Эммануил вместо ответа лишь досадливо махнул рукой, стараясь не смотреть в сторону непрошенных гостей, которые тем временем подлетели вплотную к полянке и, мягко хлопая крыльями, пошли на снижение…

Спустя несколько мгновений, ангелы плавно опустились босыми ногами на землю, огляделись и без колебаний подошли к костру, осияв нас прохладным белым светом.

Оба белокурые с волевыми лицами и властными взглядами. Под светлой кожей комьями перекатываются упругие мышцы. Каждое перышко в раскидистых крыльях окружено серебристо-серой окантовкой из-за чего сами крылья кажутся более четкими и заостренными. Из одежды только свободные полотняные штаны подпоясанные грубой бечевкой. Вместо нимбов лбы обвивают узкие черные с золотистыми прожилками ветви с мелкой вязью листьев. На шее у каждого амулет, а предплечья правых рук украшают мудреные переплетения выступающих, кажется, прямо из плоти побегов неизвестного мне колючего растения.

На фоне таких внушительных служителей света, Эммануил действительно выглядел мелковато, хотя на отсутствие силы тоже пожаловаться не мог.

— Небесный Боевой отряд «Северный ветер», — коротко отрапортовал один из ангелов (явно старший по званию), протягивая вертикально выставленную ладонь, на которой льдисто синим светом полыхнул неизвестный мне знак. — Прибыл по вызову номер 3255.

Эммануил кисло кивнул и в свою очередь также показал ладонь со вспыхнувшей на ней золотистой руной, поморщился, как от боли, и отозвался:

— Прижизненный Хранитель Высшей формы жизни Четвертого измерения. Вызов поступил от меня.

— Ну, естественно, от кого же еще… — пробормотал второй ангел, отличающийся непривычно светлыми прозрачно-зелеными глазами. — Итак… оборотни… Хранитель и … (ангел с насмешкой глянул в сторону кустарника, обрамляющего поляну) петух! Что тут у вас такое стряслось?

Я, доселе наблюдающая за происходящим с открытым ртом, возмутилась:

— Мы не оборотни! Мы маги…

— Маги так маги, — тоном, которым обычно разговаривают с умалишенными, согласился ангел. — Не злись, девочка, это вредно… для здоровья окружающих. Ну и?

Я обиженно отвернулась. Видимо я притягиваю к себе людей (и нелюдей?!), которые лучшим развлечением считают откровенные издевки. Причем надо мной. Пора бы смириться…

— Может, представитесь для начала? — холодно перебил Волтивер. — И потрудитесь называть нас по именам.

Эммануил пошел красными пятнами, укоризненно глянул на мужчину. Видимо со столь «великими» служителями света было принято разговаривать более подобострастно.

— Неужели? — изогнул бровь зеленоглазый. — А стоите ли вы того, чтобы общаться с нами на равных?

— Я бы сказал, что вы того не стоите, — спокойно отозвался Волтивер. — Но промолчу, поскольку в данный момент вы нужны нам для дела. И прибыли вы сюда для этого же, не так ли?

— Да ты вообще хоть знаешь с кем… — начал было обалдевший от такой фамильярности ангел, но замолчал, увидев властно поднятую руку старшего.

— Ни здесь и не сейчас, Иллиан, — произнес он. — Тем более что МЫ, — ангел холодно глянул в сторону зазнавшегося соратника, — действительно позволили себе несколько больше, чем были должны. Мирный договор давно заключен, поэтому все мы находимся в равном положении. Итак, Волтивер, Далианна и Эммануил, правильно?

Мы согласно кивнули. Я внутренне восхитилась самообладанием старшего ангела. Если бы он не переступил через свою гордость и не подавил начинающийся было скандал, сейчас бы на поляне завязалась банальная драка.

Да и Волтивер тоже хорош — чего нарывался-то, спрашивается? Хотя, с другой стороны, сейчас мы имеем хоть какую-то долю уважения…

— Командир боевой группы «Северный ветер» — Дарриил, — сказал ангел. — Это Иллиан, как вы уже слышали. Мой помощник.

Представившись, Дарриил молча протянул Волтиверу руку и мужчины, к нашему немому удивлению, скрепили знакомство крепким рукопожатием. Иллиан скривился и брезгливо отвернулся. Но даже несмотря даже на это, обстановка, если и не разрядилась полностью, то значительно смягчилась.

— Вижу, что хоть один адекватный человек, вернее не совсем человек, но здесь имеется, — сказал Дарриил, запросто присаживаясь к костру и протягивая к нему озябшие руки. — Вот с вами-то мы и поговорим…

— Ради Бога, — отозвался Волтивер, с горькой усмешкой добавил: — Приятно осознавать, что хоть с кем-то удалось найти общий язык.

Командир усмехнулся, глянул на подбоченившегося помощника, продолжающего мерзнуть позади нас и высокомерно вглядывающегося куда-то вдаль:

— Иллиан, прекращай валять дурака! Давай к костру иди, грейся! Что ты строишь из себя оскорбленную невинность?

Ангел нехотя, словно противясь, подошел к огню и, зябко поеживаясь, присел рядом.

— Молодой еще, — заметил Дарриил, с усмешкой глядя на Иллиана. — Пару десятков лет всего у меня в отряде, не научился еще разбираться, с кем можно спокойно пообщаться, а с кем нет…

Пару десятков лет?! Это по сколько же им? На вид старшему не больше тридцати пяти. Помощник выглядит года на три помладше… Я уже было открыла рот, чтобы обо всем этом спросить, но командир, глянув на меня, ответил прежде, чем я успела что — либо сказать:

— Не удивляйся, Далия, в нашем измерении жизненный срок длиться значительно дольше, чем на земле, но более растянут во времени. Мы намного медленнее взрослеем и выглядим молодыми до глубокой старости, а потом, минуя несколько лет дряхлости, умираем. Мне четыреста двадцать три, Иллиану же сто тринадцать. А Хранитель у тебя совсем еще юный, ему всего пятьдесят четыре…

Дар речи у меня пропал окончательно. Пятьдесят четыре! Да он выглядит не больше чем на двадцать пять! Хотя, впрочем, разума у него и на восемнадцать не наберется…

— Но, если его возраст на время земного измерения, получиться, что он тебя немного помладше, — продолжил Дарриил, глянув на мое ошеломленное лицо. — Нас до десяти вообще малышами считают, да и выглядим мы примерно также. Потом пятнадцать лет первичное обучение, годам к двадцатипяти мы становимся подростками и только в тридцать пять — юношами. Так что период взрослости у нас начинается лет в пятьдесят, это примерно к окончанию Университета…

— А-а… — абсолютно обалдело кивнула я.

Вот и сбывается извечная мечта человечества о долголетии. Стоит только немножко подождать. Воплощений эдак сто…

Спустя полтора часа Волтивер и Дарриил общались, словно закадычные друзья, не забывая прихлебывать из одной кружки душистый травяной отвар, ничем ни уступающий чаю. Даже Иллиан, пусть и нехотя, но потихоньку включился в беседу, Эммануил с умным видом поддакивал, я же просто сидела и слушала мужскую болтовню.

Наконец, основные новости — какую политику ведут Верховные ангелы, какую Совет Магистров Чароны, и чем все это грозит жителям обоих миров — были перемолоты, и разговор как-то незаметно свернул на извечную и, по всей видимости, животрепещущую тему: обсуждение прекрасной половины третьего и четвертого измерений. Я же, присутствуя незримом свидетелем в горячей полемике, довольно быстро осознала, что в полет их мыслей и мечтаний ну никак не вписываюсь, а посему мрачно сидела у костра, стараясь не вслушиваться в подробности, дабы не добить окончательно свое самолюбие.

— …А вот мне, кажется, что все женщины, независимо от измерения, умудряются создавать бесконечные проблемы на ровном месте, да еще и нас в них втягивают! — вступил в высокоинтеллектуальный разговор Эммануил. — Вот взять хотя бы Далию — ходячее несчастье!..

— Ну, все, хватит! — вконец обиделась я, игнорировать такую наглость у меня просто не хватило сил. Мало того, что меня вообще не замечают, в ущерб моему достоинству других обсуждают, так теперь еще при мне меня и крыть на все лады начнут! Я раздраженно фыркнула, поднимаясь на ноги и собираясь отойти подальше от удалой компании.

Повисло неловкое молчание. Мужчины, не сговариваясь, укоризненно глядели на покрасневшего Эммануила, да и сами, похоже, чувствовали вину, что за разговором забыли о том, что среди них находится девушка. Вернее, судя по возрасту большинства — сопливая девчонка, на которую и особого внимания-то обращать не стоит, пока не взбрыкнет…

Первый отмер Дарриил, резко подавшись вперед, он в последний момент мягко схватил меня за запястье, не давая уйти.

— Пусти! — возмутилась я, притормаживая и стараясь выдернуть руку.

— Ну, извини нас, Далианна… — попросил ангел, — Мы разговорились и слегка… о тебе позабыли. А Эммануил, — Дарриил глянул на вконец стушевавшегося ангела, — и раньше умом особо не отличался…

— Да мне-то что… — ушла я в глухую оборону. — Болтайте, сколько влезет, а я лучше в стороне постою! Подальше где-нибудь… Мне так спокойнее будет.

— Ну что ты обижаешься, как маленькая…

— Ну, до четырехсот-то лет я вряд ли доживу, — язвительно проворчала я, перестав, впрочем, сопротивляться. — А посему вырасти и стать взрослой и мудрой сплетницей мне не грозит. Уж извини.

Ангел выпустил, наконец, мою руку и чуть потеснился, давая присесть обратно к огню. Потом с прищуром глянул на меня:

— Знаешь, ты очень даже миленький цветочек. Вот только колешься больно.

— А ты не задумывался над тем, что не всем цветам нравится, когда их трогают?

— Случается, что шипы так больно ранят, что не хочется даже приближаться…

— В таком случае следует поискать себе другой цветок, а не выискивать недостатки в этом, — устало отбила я, глядя на потрескивающий огонь. — Я такая Дарриил, и вряд ли смогу измениться…

— Каждый волен выбирать, каким ему быть, — развел руками ангел. — Главное, чтобы твои близкие хоть иногда видели твою так глубоко запрятанную душу, а не обиженно дули на исколотые пальцы.

Я горько усмехнулась. В точку попал, не зря его ангелом сделали. Знает, за какую струнку дернуть. Прав он, никогда мне не удавалось быть открытой к людям. Чем больше ты доверяешь человеку, тем сильнее он тебя предает. Намного проще держать нейтралитет и стараться не проявлять эмоций. Быть не доброй и не злой, просто быть и все. Плевать на мнения окружающих и бесконечно мучаться от непонимания. Заключить самой себя в крепость и тщетно искать из нее выход. И самое главное — найдя — возвращаться обратно, поняв, что изменив свою сущность, ты потеряешь то, чем живешь…

— Все наладится… — мягко сказал Дарриил, глядя на то, как на моем лице одна за другой отражаются невеселые мысли. — И то, от чего ты мучаешься сейчас, окажется весьма действенным потом… Ты сама это поймешь. Не расстраивайся.

И тут же, не давая мне раскрыть рот, резко сменил тему:

— Что-то расслабились мы с тобой, Иллиан. По вызову все-таки прибыли, да и время подошло, — и, повернувшись к моему Хранителю, добавил: — Ну-ка давай, племянничек, чем девушку обижать, лучше рассказывай подробнее, что тут у вас с озером происходит. А то в заявке указано лишь «непонятное возмущение энергии в районе Лаосена в ночное время».

— Племянник?! — удивленно переспросил Иллиан.

— Да, — хмыкнул Дарриил. — Эммануил сынок моей сестренки, пока маленький был — все мечтал стать Боевым ангелом, а подрос — еле-еле на Хранителя учиться вытолкали.

— А ты не говорил мне… — начал было Иллиан, но Дарриил с усмешкой его перебил:

— А зачем? Много будешь знать — скоро состаришься. Ты бы и не узнал, если бы не случай.

Иллиан обиженно отвернулся, а Эммануил, смущенно дернув крыльями, задал небольшое вступление и предоставил слово мне, дабы я в который раз пересказала события прошлой ночи…

Оказывается, за то короткое время, пока я переодевалась перед сном, Эммануил, не предупреждая Волтивера, успел связаться с руководством и вкратце рассказать о моем ночном похождении, переходящем в галлюцинации с плаванием в озере. А то, по его же просьбе, уже связалось с охранным отделом и к нам выслали боевую группу.

Ангелы долго пытали меня подробностями, пытаясь разобраться в произошедшем. Я как дятел долбила одно и тоже, уже сомневаясь, было ли это на самом деле.

— Я видел, как она заходила в озеро, — в свою очередь сказал Волтивер. — Как раз вышел на поляну. Но никакого ребенка не было — это точно. Далия стояла у самой кромки воды совершенно одна. Потом вдруг резко отшатнулась назад, слегка замешкалась, а затем шагнула в озеро и тут… словно бы ее что-то потащило, на достаточной глубине резко дернув вниз. Причем она этому совершенно не сопротивлялась. И все: ни кругов, ни плеска, ничего. Более того, нашел я ее вообще у противоположного берега — она уже без сознания была. Каким образом она умудрилась там так быстро оказаться — вообще непонятно. С первого раза вытащить не получилось — словно, в сетях запуталась. Я тогда почувствовал следы какой-то энергии, но какой разобрать не сумел, не до того было. А когда уже на берег ее вытащил — магия полностью растворилась — концов не найти. Странно… И с того момента озеро больше себя никак не проявляло…

— Хм… Весело у вас тут… — протянул Дарриил. — Ну, вот что, Иллиан, свяжись-ка с нашим аналитическим отделом и перескажи вкратце все, что мы узнали, пусть всю информацию, какую по этому вопросу найдут — сообщат. А мы пока с Волтивером энергетический фон прощупаем.

Иллиан согласно кивнул и, отойдя в сторону, скороговоркой начал наговаривать что-то на покорно засветившейся амулет. Ага, наконец-то я поняла, зачем они нужны ангелам. Амулеты у них что-то вроде совмещения маячков и рации. Очень удобно, надо признать.

Дарриил и Волтивер тем временем пустились в обход вокруг озера, периодически останавливаясь, замирая, а потом каждый раз что-то бурно обсуждая. Поскольку остановки они производили через каждые пять шагов — прогулка грозила затянуться надолго. Мы с Эммануилом остались не удел сидеть у костра.

— Ты не говорил, что у тебя такой внушительный дядя… — со смесью недовольства и восхищения заметила я. — Он ведь по твоей просьбе прилетел?

— Нет, конечно! Я не думал, что именно его пришлют! — с досадой сказал ангел. — Как специально все! Лишний раз напоминание о том, что мне до него никогда не дотянуться!..

— У тебя впереди несколько столетий, при желании за это время можно стать кем угодно и дотянуться до чего угодно…

— Не забывай — я твой Хранитель!

— И что? Люди живут в самом лучшем случаи лет восемьдесят, четверть из них у меня уже за плечами, а для тебя шестьдесят наших лет — всего лишь веха в трудовой биографии.

— Ага, как же — с тобой … — начал было Эммануил.

— Слушай, — не выдержала я, — ну что ты все время ноешь! Если тебе так претит быть моим Хранителем — уходи! Я тебя не держу! Отпускаю, прощаю, заклинаю… или что там в таких случаях говорят? Только прекрати меня мучить!

Повисло молчание, во время которого я с трудом перебарывала желание стукнуть ангела чем-нибудь тяжелым если не по голове, то хотя бы по спине. Наконец, Эммануил, лицо которого за время паузы успело сменить несколько цветов от бледно-голубого до пунцово-красного, шумно выдохнул и сквозь зубы бросил:

— Ну, прости!

— А без «ну» можно? — во мне еще кипела злость, вперемешку с обидой на сказанные им в прошлом разговоре слова. — Эммануил, я тебе уже говорила, что со своей жизнью вполне могу справиться и сама, а посему, честное слово, не вижу смысла твоего пребывания здесь. Сначала мне было тебя жалко, но теперь я начинаю потихоньку понимать, что ты доконаешь меня намного раньше назначенного срока. Я и так чувствую постоянную вину за то, что вроде как насильно тебя удерживаю. Да еще и обрекаю на какой-то там позор! Так что избавь меня от этой участи, пожалуйста! Улетай, а?

— А вот возьму и улечу! — вдруг запальчиво рявкнул ангел. — И будешь тут сама как хочешь крутиться, ясно?! Больно ты мне нужна — стервозная девчонка!

— Ну и вали! — заорала я. — Напугал! Без тебя как-то жила и теперь не пропаду! А ты вон иди лучше, заляг где-нибудь на мягкую перинку и предавайся страданьям о своей никчемной жизни! Увалень!

— Это я-то увалень?! — разъярился Эммануил.

— Брейк, ребята! — резко вмешался в наш скандал властный голос подошедшего к костру Иллиана, мельком глянувшего на мою разгоревшуюся Метку. — В чем проблема?

— Ни в чем! — зло отозвалась я, отворачиваясь. Защита подумала немного и погасла. Интересно, можно ли ей управлять сознательно?

— Нет уж, давайте рассказывайте, а то, как бы нам по второму вызову лететь не пришлось — вас разнимать.

— А ты чего такой добренький стал? — взъелась я уже на него. — Всего пару часов назад от одного взгляда на нас брезгливо кривился, а теперь помочь хочешь. Не странно ли?

— Было такое, — не стал отнекиваться ангел. — До заключения мира жители Чароны, вернее маги, на редкость агрессивно на нас реагировали, вот я по старой привычке и завел обычную песню. И, если бы не Дарриил, ссора зашла бы намного дальше, но победа в любом случаи была бы у меня. Не забывай, Далия — я один сильнее всех вас вместе взятых даже просто потому, что наделен особыми полномочиями, а соответственно и Силы в меня влито гораздо больше, чем в рядового ангела. А Волтивер, если честно, мне сразу понравился. И в первую очередь тем, что, прекрасно зная о моем преимуществе, все равно не дал себя унизить. Так что если чем кого еще обидел — извиняйте — был не прав. Правильно Дарриил говорит — не хватает мне еще опыта и выдержки.

— Твоя откровенность пугает… — проворчала я.

— Надо уметь признавать свои ошибки, — просто ответил Иллиан и с нажимом добавил: — А теперь я все-таки настаиваю, чтобы вы мне рассказали о своей перепалке.

— Ты же и так все слышал, — поморщилась я. — Лучше ответь — можно ли Хранителю уволиться с работы по собственному желанию или, скажем так, по просьбе заказчика.

— Можно, — чуть склонив голову, холодно ответил Иллиан, глядя Эммануила. — Во-первых, если Хранитель не справляется с обязанностями и человек умирает раньше срока. Кстати, прецедент уже был, когда ты чуть не утонула. В этом случаи он навсегда лишается права заниматься деятельностью подобного типа и рядом других профессий. Во-вторых, если заканчивается срок жизни самого ангела, и он не успевает завершить дела. Ну, до этого твоему Хранителю, если речь, конечно о нем, еще далеко. И третий вариант — ангел добровольно складывает с себя полномочия. Наказание — как в первом варианте.

— А Боевым ангелом он стать сможет?

— Это первая деятельность, от которой отлучают ослушника, — непреклонно ответил Иллиан и обратился к затравленному Эммануилу: — Ты действительно хочешь уйти? Если так, то могу прямо сейчас сообщить твоему руководству, дабы они начали искать замену.

— Да нет… я так просто сказал, не подумав… — начал выкручиваться бледный как мел Эммануил. — Я ничего такого ввиду не имел… просто пошутил…

— Ну-ну, — ледяным тоном отозвался Иллиан. — Ты бы поосторожнее со словами играл. Могут ведь не понять, а ты потом расхлебывать будешь…

Амулет на шее ангела призывно засветился. Иллииан, извинившись, отошел в сторону, напоследок бросив:

— И помни, Хранитель — первое испытание в Боевой Академии — испытание Землей…

Через двадцать минут возле костра собрался настоящий военный совет: вернулись с дозора Волтивер и Дарриил, Иллиан, выслушав подробнейшую консультацию по амулету, терпеливо ждал своей очереди высказаться, Эммануил просто бестолково метался из стороны в сторону, я же с интересом наблюдала за происходящим.

— Пока вы здесь ругались, — Дарриил покосился на нас с Хранителем (это ж надо такой слух иметь!), — мы Волтивером исследовали магический фон вокруг озера на предмет возмущений или аномалий. И, как ни странно, ничего не обнаружили… Едва заметное колебание наблюдается лишь на участке берега, где Далия заходила в воду. И то — настолько слабое, что не будь нас двое — вряд ли заметили бы. И никаких намеков даже на небольшой выброс силы. Таким образом, можно предположить два варианта развития событий: либо никакого ребенка не было и в помине, а видение — просто стихийная галлюцинация (Далия, прекрати злиться, я тебя еще ни в чем не обвиняю, сказал же — вариантов два!), либо озеро неплохо маскирует чары.

— Я пока придерживаюсь второго варианта, — со смешком глянув в мою сторону, сказал Волтивер.

— Исходя из предоставленной аналитиками информации — я тоже за второе, — вступил в разговор Иллиан. — Первое упоминание о возмущении магического фона в районе озера было зафиксировано около ста двадцати лет назад. Именно тогда на глазах подоспевших не вовремя друзей, утонул местный травник. Тело найти так и не удалось. Да, в общем-то, не особо и искали. Далее подобные случаи происходили с периодичностью примерно раз в год. Не всегда они заканчивались трагично. Иногда, несчастному удавалось вырваться. Иногда, его удавалось спасти. Но в большинстве случаев он навсегда исчезал. Лет через пятьдесят за творящуюся там чертовщину, озеро прозвали Мертвым. Очевидцы по-разному описывают произошедшее. Те, кто непосредственно участвовал в, так сказать, утоплении, рассказывают о маленьком мальчике, якобы завлекшим их в воду. Все те, кто наблюдал происходящее со стороны, ничего подобного не отмечают. Все это как-то связано с луной, поскольку видение появляется в диапазоне пары дней от полнолуния. Разгадку искали многие расы, но даже маг, призванный избавить Лаосен от наваждения, ушел несолоно хлебавши, не обнаружив ничего подозрительного и так и не сумев разговорить местного водяного. Кстати, ответственный за данное водное хозяйство не появлялся здесь уже несколько месяцев… Вот в общем-то и все. Единственный серьезный вызов, поступивший с Земли к нам — вызов Эммануила, все остальное лишь ежегодная сводка, поэтому более полной информации нет. Разве что аналитики упоминают некую женщину, по земным слухам, якобы утопившую своего сына в этом озере незадолго до того, как утонул травник. Однако, душа ребенка в Рай не поступала, хотя по идее должна была бы как невинно убиенная… А посему был сделан следующий вывод — мальчик живет и здравствует, как ни в чем не бывало. Поэтому слухи, как видите, не подтверждаются… И последнее, аналитики отмечают, что ни разу видение не предприняло попытку напасть на группу существ, оно всегда избирает кого-то одного, более податливого, так или иначе оставшегося без сопровождения…

— Жуть какая, — выдохнула я, когда ангел закончил свой пространный монолог. — И что же теперь делать…

— Я думаю ловить… — задумчиво отозвался Дарриил, и припечатал, — На живца.

У меня все внутри как-то нехорошо перевернулось:

— И кто, простите, будет этим самым живцом?

— Ты, — просто ответил ангел, как будто речь шла о прогулке, а не о кошмарном призраке-убийце.

— Ну, уж не-е-ет… — отрицательно замахала я головой, сдавая назад.

— Да, — с «ласковым» оскалом ответил ангел.

— А почему не кто-то из вас, или не хотя бы Волтивер?! — возмущенно завопила я.

— Потому что на ангелов, — терпеливо начал объяснять Дарриил, — видение не клюнет однозначно, мы все-таки служители света, а нас всякая разумная, а тем более в чем-то виновная, нечисть не просто побаивается, а шарахается как чумных. Волтивер достаточно сильный маг, с ним очень сложно справиться, вряд ли «мальчик» рискнет… А вот ты идеальный вариант. Осознанно отражать удары еще не умеешь, а неосознанно вряд ли успеешь… В любом случае, мы будем рядом. Так что тебе почти ничего не угрожает.

— Почти?! Не буду я никаким живцом!!!

— Куда ты денешься… — только и отмахнулся Дарриил.

Больше на меня внимание не обращали, сосредоточившись на детальной проработке плана, о моей незавидной роли в котором сообщили только в самом конце.

Глава 7

Я сидела на берегу недалеко от озера, тоскливо возведя глаза к черному с проседью тяжелых облаков небу, среди которых ехидно скалилась серебристым светом луна. Перспектива общения с призраком повергала меня в мрачное уныние, коему я предавалась, терпеливо ожидая своей участи.

Мужчины рассредоточились по лесу, клятвенно обещав, что «как только мальчик появится — они тотчас же придут на подмогу, и что де мне нечего бояться, так как совершенно ничего не угрожает». Судя по тому, что в лесу стояла какая-то подозрительная тишина (это с грацией-то Эммануила!) — партизанские точки находились, чуть ли в районе Лаосена, а посему уповать на быструю помощь было просто смешно.

Время тянулось медленно, превращая минуты в долгие часы. Ничего не происходило. Я довольно быстро заскучала и решила на досуге поэкспериментировать со своей Меткой. Вернее с тем, насколько я могу ей управлять…

Я цепко огляделась, но подопытных экземпляров не обнаружила. Если опасности в реальности нет — нужно ее придумать, логично рассудила я, и принялась представлять.

Для начала я постаралась выбрать самую обидную ситуацию, произошедшую со мной в жизни, и мысленно ее проиграла. На душе стало на редкость гадко и противно, однако, я решительно продолжала самобичевание, чувствуя себя последней мазохистской. Когда я дошла до самой глубокой степени отчаяния и погрузилась в беспросветную депрессию, вязь на запястье вдруг дрогнула и мягко засветилась бледно — розовым. По телу прошла теплая волна, и мои мысли внезапно сменили русло. Из памяти всплыло давно забытое, но щемяще — счастливое воспоминание из детства, заставив душу ликующе захлебнуться радостью. Ого! Вот этого (я благодарно посмотрела на метку) я совсем не ожидала. Но действует этот амулет, видимо, только в весьма тяжелых случаях, в житейских ситуациях предоставляя хозяйке разбираться самой со своими потрясениями…

Но, в общем-то, меня интересует немного другое. Я сосредоточилась, стараясь вспомнить происшествия, хоть немного меня разозлившие. О да! Здесь мне не было равных! Воспоминания приходили одно за другим, накапливаясь грудой нерастраченной обиды и бессильной ярости. Я не злопамятная. Просто склероз приходит в молодости не ко всем, а посему я помню почти всех, кто когда-либо причинил мне зло…

Для начала вязь меленько завибрировала, причиняя довольно ощутимую боль и постепенно наливаясь прохладным светом, но по мере моих воспоминаний разгорелась до такой степени, что терпеть обжигающую запястье Метку стало невозможным. Я поняла, что еще немножко лирики из жизни и вязь сравняет лес с землей, и попыталась успокоиться, про себя уговаривая защиту убавить пыл. Некоторое время ничего не происходило, но по мере того, как я переключала внимание на другие, более радостные события своей жизни, Метка постепенно остывала и тускнела, наконец, совсем прекратив изводить мою многострадальную конечность. Я облегченно выдохнула и, немного обождав, перешла к заключительной части эксперимента.

Теперь я вознамерилась представить себе покушение на собственную жизнь, причем со всеми вытекающими. Вот тут меня поджидала засада… Не вспомнив из жизни ничего особенно убийственного, я перешла на фильмы ужасов, которые, в общем-то, никогда меня не впечатляли. Перебрав все варианты, я остановила свой выбор на сцене с восставшим утопленником, медленно вылезающим из воды, и начала мысленно ее прорабатывать, дополняя все более мрачными деталями.

Вскоре мне по-настоящему стало страшно, какая-то неживая тишина и прохлада опустилась на берег, я передернулась. Метка дрогнула. И тут я сдури подняла глаза… Из озера медленно, словно нехотя, выходил, не сводя с меня глаз, давешний ребенок. Несколько секунд, я в оцепенении смотрела, как он ступает на берег и тяжело, не по-детски шаркая ногами, направляется ко мне…

…Я и не знала, что умею так орать. Наверное, весь Лаосен, а так же другие находящиеся поблизости города и поселки проснулись от моего вопля и заметались в панике, не говоря уже о жителях леса. Метка на моем запястье громко звякнула и вдруг, на мгновенье обжигая кожу, взорвалась маленьким солнцем, ослепляя пронзительным белым светом. Холодная волна полностью окутала тело и рванулась прочь, расходясь по кругу. Мальчишку смело и швырнуло в сторону озера. Добрая половина берега в одну секунду выгорела дотла, явив неприглядно чернеющую землю и скорчившиеся деревья. Вода с моей стороны озера вскипела, а потом вдруг резко подернулась дымкой, и по всему водоему с потрескивающим гулом пронесся ледяной поток, вымораживая воду и покрывая воздух в нескольких сантиметров от нее полупрозрачной подрагивающей пленкой.

Видение метнулось туда, сюда, попробовало нырнуть обратно в свою обитель, но, наткнувшись на непроницаемый щит, загрустило, вернулось обратно ко мне, и присев прямо на землю, потерло спину и устало поинтересовалось:

— Ну и чего ты орешь?!

Слов для ответа у меня не нашлось, но рот я захлопнула, перестав наконец-то вопить. Метка дрогнула и медленно угасла. Облака разошлись, залив все вокруг холодным лунным светом, и я смогла приглядеться к призраку получше. Не такой уж он и страшный. Ребенок как ребенок, вот только голос…

— Откуда ж я знала, что ты Дарка? — скрипучим голосом продолжал мальчонка, заставив меня снова удивиться: «зналА?!». — Сказала бы сразу — я бы к тебе даже выходить не стала — время тратить. Развелось мухлевщиков, понимаешь! Тебе чего надо-то от меня?

— Мне?! — ошалело уставилась я на призрака. — Это тебе чего от меня надо? Ты меня убить пытался, а не я тебя!

— Убить? Да зачем ты мне мертвая нужна-то? Если ты про вчерашний случай — так знай, никто на тебя покушаться не собирался. Кто ж знал, что твой дружок спасать тебя кинется и ловчие сети порвет. Пока они тебя держали — ты на грани была, а как он их порвал — равновесие качнулось в сторону смерти.

— И зачем эти самые сети на меня накинули?! — спросила я, краем глаза заметив внимательно наблюдавшего за нами из молодой поросли Волтивера.

— А вот это твоего ума дело! — отрезало видение и, заподозрив неладное, засобиралась. — Давай-ка мне озеро открывай, да пойду я…

— Никуда вы не идете, — спокойным баритоном отозвался, бесшумно вынырнувший из леса, Дарриил. — До выяснения обстоятельств.

Иллиан подоспел следом. Волтивер, уже не таясь, вышел на открытое пространство и, получше приглядевшись к мальчику, вдруг хмыкнул и, взмахнув обеими руками, послал в его сторону сноп искр, сорвавшихся с кончиков пальцев.

Искры окутали ребенка с ног до головы, срывая детскую личину и являя всеобщему обозрению истинный облик. Теперь на земле сидела сухонькое востроносое существо с редковатыми зеленоватыми волосами. Видимо, женского пола, если судить по длинной фиолетовой тряпке, замысловато украшенной мхом и призванной заменить платье. Непривычно длинные руки создания оканчивались загнутыми зелеными ногтями, костлявые ноги были аккуратно «обуты» в обрывки водорослей.

— Тьфу ты! — осмотрев себя в привычном виде, вконец скисло приведение. — Вычислили-таки меня, паразиты летучие!!!

— Кикимора, — констатировал Иллиан, глядя на грандиозное превращение. — И чем это мы тут промышляем? Людей топим? Или, может, контрабанду гоним?

— Гуляла я тут… — огрызнулась кикимора, затравлено озираясь.

— Гуляла, значит, — вступил в разговор Дарриил, выставляя вперед окутавшуюся сиянием ладонь и проводя ей по запястьям смутьянки. Руки кикиморы тотчас же обвились полупрозрачной веревкой, заставив несчастную вздрогнуть от неожиданности. — В таком случае вам не составит труда повторить это нашим экспертам, дабы мы могли убедиться в вашей невиновности.

— А почему это я должна что-либо доказывать?! — взвилась кикимора, — Это вы докажите, что я виновата!

— Потому что, — все тем же мягким и спокойным голосом объяснил ангел, — у нас совсем другие правила. К нам поступил вызов, мы обязаны его рассмотреть. Судить вас никто не собирается, по крайней мере, сейчас и в нашем измерении. Мы призваны всего лишь разобраться в ситуации. У нас останется только протокол, который в дальнейшем послужит лишним плюсом или минусом в назначении местопребывания между воплощениями. Пройти с нами придется в любом случае, независимо от вашего желания. Есть, впрочем, еще один вариант — вы нам сами здесь и сейчас честно обо всем рассказываете… Ну, вы пока подумайте, — заключил Дарриил и глянул мне за спину, — а мы полюбуемся на нашего Хранителя…

Обугленные кусты возле меня протестующе затрещали и из них практически выпал слегка дымившийся Эммануил.

— Ты, думай, когда Метку активизируешь! — сходу набросился он на меня. — Я же чуть не помер!

— От страха? — невинно уточнил Волтивер.

— Да я… да она… да вы что — сговорились что ли! — обиженно заорал ангел.

— А ты нашел, где прятаться, — с усмешкой сказал Иллиан.

— Я хотел к подопечной поближе! Это что плохо?! — вспетушился Хранитель.

— Да нет, почему же, очень даже хорошо, — вступил в разговор Дарриил. — Вот только ты забыл, что твоя подопечная Дарка. И Метку она фактически не контролирует. Будь случай посерьезней — погубил бы и себя и ее. Только ты, потеряв земное тело, продолжишь здравствовать в нашем измерении дальше, а для Далии эта жизнь будет закончена. Непростительная ошибка, Эммануил…

Хранитель пошел красными пятнами и пристыжено опустил глаза, по-видимому прикидывая как бы понезаметнее провалиться сквозь землю. Ох, и не завидую я ему — с таким-то дядей…

Командир боевой группы укоризненно покачал головой и снова обратился к кикиморе:

— Ну, как, надумали что-нибудь?

Вместо ответа, отползшая во время разговора с Эммануилом на довольно большое расстояние преступница, вскочила на ноги и на предельной скорости рванула прочь. Зря она это… Иллиан, мгновение назад стоявший неподалеку от меня, с нечеловеческой скоростью скользнул вслед за ней. Спустя секунду, смутьянка, болтала ногами в воздухе, крепко, но бережно удерживаемая ангелом.

— Убегать нет смысла, — спокойно объяснил он, осторожно сгружая брыкающуюся ношу обратно на траву, — Никакого вреда мы вам не причиним. Наши действия ограничены рамками приказа. А посему еще одна такая попытка и мы просто-напросто без разговоров отправим вас к экспертам, которые опять-таки без всякого для вас вреда считают всю информацию…

— Сдаюсь, — прошипела кикимора. — Будет вам сказка на ночь. Прямо здесь и сейчас…

Кикимора звалась Тассией. Разменяв уже третью сотню лет, она большую часть жизни прожила в лесах Лаосена, облюбовав в качестве дома живописное болотце неподалеку от озера.

По меркам хранителей, Тассия была довольно привлекательна, горда и своенравна, чем по молодости и пленяла многочисленных поклонников. Однако молодость довольно быстро подкатилась к взрослости, а затем и к зрелости, заставив пересмотреть ценности и впервые по-настоящему захотеть в жизни чего-то своего…

Вот тогда и свела судьба Тассию с местным водяным. Водяной был холост, хорош собой, но, к сожалению, небогат. Да и откуда стать богатым, коли в ответственности у него всего одно водное хозяйство, да и то весьма скромное по размерам. Но сердцу не прикажешь, и между хранителями вспыхнула любовь. Сначала она пронеслась над головами упоительным романом, а вскоре плавно перетекла в спокойное, осмысленное чувство.

Однако чувства чувствами, а семью кормить чем-то надо и маленькое озерное хозяйство для этих целей подходило все меньше. Тогда и решили хранители организовать свой небольшой бизнес. Первоначально ушлое семейство специализировалось на разведении и продаже рыбы, и даже получило на это официальную лицензию, но потом…

Семейную идиллию взбаламутил местный маг, заметив, как за прилавком центрального базарчика все чаще появляется немолодая уже кикимора. Сначала маг просто крутился вокруг, втираясь в доверие, и даже стал ради этого постоянным покупателем, потом набился в друзья, потихоньку вызнавая, где и чем живет чета хранителей. Наконец, все что нужно было выведано и в один прекрасный день маг пришел к водному хозяйству водяного с кикиморой с деловым предложением.

Предложение было абсолютно противозаконным, однако сулило быструю, легкую, а главное значительную прибыль. Уставшие от нищеты за пятьдесят лет совместной жизни, Хранители подумали немного и согласились.

Дело в том, что в Чароне довольно строгие правила, касательно проживание на той или иной территории. Существа с закрытым даром и тем паче другие расы в мир людей соваться имели право либо под прикрытием и с официальной лицензией, либо расплачиваясь за выход лишением памяти о предыдущем существовании (если уходил человек).

Но кому же захочется терять все свои воспоминания и, без права возвращения, будучи совершенно беспомощным, соваться в огромный мир? Кому хочется часами выстаивать огромные очереди за лицензией на прогулку, давая при этом кровную клятву о неразглашении информации и непричинении вреда жителям других стран? Правильно, никому. Вот на это и рассчитывал маг, вынашивая свой план. Теперь, когда подобралась нужная команда, его осталось только претворить в жизнь.

Однако не хватало всего одной детали — прикрытия. И маг все никак не мог придумать — чем бы себя подстраховать. Но и тут очень удачно подвернулся случай. В Лаосене проживала сумасшедшая травница, невесть от кого три года назад прижившая сына. Однажды, гуляя с ним по лесу, женщина вдруг выпустила ребенка и сбежала, так и не вернувшись за ребенком.

Мальчонка довольно долго бродил по лесу, пока, по счастливой случайности, не наткнусь на Мертвое (тогда еще Лазурное) озеро. Захотев попить, малыш зашел по-колено в водоем и, не удержавшись, плюхнулся в воду, едва не утонув. Спас ее водяной, в тот момент как раз обсуждая детали плана с пришедшим магом.

Ребенка маг отправил на проживание к дальней родственнице, а вот этот случай послужил в дальнейшем аферистам прекрасной легендой, за которой можно было скрыть любое деяние.

Выждав пару месяцев (за время которых не без помощи мага по городу расползся слух об «утоплении» травницей своего сына), предприниматели решились на первый заказ.

Все было, в общем-то, довольно просто. Маг находил заказчика (коим, как правило являлся представитель человекообразной расы), желающего неофициально совершить вылазку за пределы Чароны, либо и вовсе уйти из страны, не лишаясь памяти. Далее организовывал само исчезновение. Если клиент собирался уйти из Чароны ненадолго — прикрытия и не требовалось, а вот если навсегда — требовалась легенда. В этом случаи и включались в игру кикимора и водяной.

Маг, дабы не быть замеченным, открывал порталы за пределы Чароны, прямо на дне озера. И тогда основной задачей водяного было поддержание жизнедеятельности мага и клиента под водой.

Но главной задачей водного Хранителя являлись ловчие сети, способные продержать живое существо, находившее под водой, до нескольких месяцев без ущерба для здоровья (если не учитывать, что заключенный в сеть объект пребывая в анабиозе, находится на грани жизни и смерти, а посему любой сбой влечет за собой перевес в худшую сторону). Кикимора же отвечала за условные знаки и привлечение клиента непосредственно в озеро, а так же за поддержание легенды.

Происходило действо следующим образом. Клиент, заранее оплативший заказ, для обеспечения своего алиби на будущее, собирал своих друзей, знакомых или попросту несколько болтливых жителей городка и шел с ними якобы на охоту (рыбалку, за грибами и т. п.), но неизменно в сторону озера и желательно под вечер.

Далее, накинувшая детскую личину (это умение было извечной привилегией кикимор, как заклятие избирательной видимости и дар легкого гипноза) Тассия, выходила на берег и, присаживаясь на камушек, начинала звать, вплетая в голос путеводную нить для клиента.

Попавшийся на удочку клиент спешно покидал место дислокации и исчезал в неизвестном для знакомых направлении, мало уже что соображая. Кикимора доводила заказчика до озера и, выждав некоторое время, за которое пропавшего предположительно успевали хватиться и начать искать, заводила в воду.

Далее водяной накидывал ловчую сеть, и заказчик хранился под водой до тех пор, пока не утихали страсти (подоспевшие к «спланированной» развязке спутники клиента, делали неизменный вывод о расшалившемся призраке и удалялись в город, неся с собой черные вести).

Затем маг преспокойно отправлял беглеца за пределы Чароны.

Колдун никогда не открывал заказчикам всей процедуры переправы, а посему клиент ожидал чего угодно, но не маленького ребенка, сидящего у воды. К тому же, опасаясь быть застуканной на месте преступления, кикимора была невидимой для всех, кроме одурманенного ею клиента.

Эти два шага играли отступникам только на руку.

Во-первых, если случалась накладка и друзья клиента успевали-таки его «спасти», сам спасенный ничего вразумительно рассказать не мог, болтая всякую «ерунду про какого-то там мальчика», чем еще сильнее укреплял слухи и байки ходившие вокруг озера.

Во-вторых, Тассию больше никто, кроме клиента не видел, а посему свидетелей не находилось. А значит и коллективную претензию написать не могли.

Приходил, правда какой-то маг, якобы разбираться, но докопаться так ни до чего и не смог, попросту закрыв глаза на происходящее.

Постепенно озеро переименовали в Мертвое, бизнес наладился и вскоре колдун переехал подальше от Лаосена, дабы не привлекать нездоровый интерес. Он по-прежнему искал и присылал в город клиентов, приходя за ними в течении месяца.

По чистой случайности днями для «обработки» заказчиков — выбрали дни полнолуния, вернее два дня до и два после. В день самого полнолуния, хранители старались не светиться.

— Вчера был первый день охоты, я как всегда вышла на промысел и послала зов, рассчитанный только на клиента! Ему в сознание маг «ключ» для этого вкладывает! — продолжала Тассия. — Откуда же мне было знать, что на него откликнется совершенно посторонняя девчонка?! Это же почти невозможно!

— Повышенная восприимчивость — побочный эффект Метки до Посвящения, — пробормотал ей в ответ Волтивер. — Удивительно, что ваш маг этого не учел.

— До вашего прихода здесь ни один Дарок не появлялся! — огрызнулась кикимора. — Да и проблем особых не было!

— Нда, — немногословно выразил свое мнение по поводу всего услышанного Иллиан. — До чего только земляне не додумаются. А вот то, что ваша деятельность нарушает и без того шаткое равновесие, вам в голову не приходило? Ведь узнай люди о Чароне, они без обиняков сотрут вас с лица земли. Просто из страха… А потом сама Земля сотрет их… На этот раз из соображения собственной безопасности.

— Что же вы из нас зверей каких-то делаете? — обиделась я. — Не все же такие!

— Люди есть люди, их незачем с кем-то сравнивать, — вместо Илииана отозвался Дарриил. — И дело не в каждом отдельном человеке, а в системе. Ты ведь и сама понимаешь, что это так. Зачем тогда споришь — из духа противоречия?

— Это я-то из духа противоречия?! — у меня аж дыхание от возмущения перехватило, а при взгляде на иронично улыбающегося ангела, так и вовсе захотелось кусаться.

— Ага, — невозмутимо ответил Дариил и, невзирая на мое гневное шипение, продолжил разговор уже с Иллианом. — Ну что, в целом все понятно. Еще пару вопросов и заканчиваем…

Ангел кивнул и наскоро забросал Тассию вопросами. На этот раз кикимора не отпиралась, покорно дополняя свой рассказ требуемыми подробностями.

…Оказалось, что с легкой руки аферистов каждый год из Чароны уходило от двух до пяти (если улов был удачным) жителей, треть из которых навсегда оставались за пределами страны. Были, конечно, и промахи, но конкретных жалоб не поступало, а легенда Мертвого озера полнилась новыми подробностями. И все было бы хорошо, кабы не водяной, который изволил уйти от кикиморы около трех месяцев назад, оставив после себя одну-единственную ловчую сеть. Так что в этот раз, едва оправившись от громкого семейного скандала, Тассия охотилась одна, на свой страх и риск. Когда муж был рядом, кикимора с горем пополам запомнила, как накидывать заклинание, но что делать, если сеть вдруг порвется — даже не представляла (из-за чего я, в общем-то, и захлебнулась).

Вчерашний день у Тассии не заладился с самого утра.

Водяной ушел от кикиморы, приревновав ее к местному лешему Стешке, мелкому хвастливому хранителю, отвечающему за данное лесное хозяйство. Дело в том, что леший, решив вильнуть размеренной от семейной жизни налево, избрал для этой цели Тассию, таскаясь за ней повсюду, как привязанный и вовсю заливая, что холостой. Кикиморе в общем-то и не обратила бы на ухажера никакого внимания, если бы тот не облюбовал для посиделок берег Мертвого озера.

Вот и пришлось Тассии лешего отваживать. Естественно в обход мужа, чему тот, когда обо всем узнал, конечно же не обрадовался, на прощанье громко хлопнув и без того расшатанной дверью семейного счастья. Стешка же после этого привязался к кикиморе еще сильнее, не понимая ни призрачных намеков, ни открытого посыла куда подальше…

Жена лешего тоже сложа руки не сидела, прикидывая чего это муженек ее такой довольный ходит и, наконец, поняв откуда ноги растут, заявилась вчера на болото. У женщин, особенно соперниц, разговор короток. Не став выслушивать оправдания кикиморы, импульсивная лешиха по-простому оттаскала Тассию за волосы, чтобы «впредь не было повадно на чужих мужей заглядываться». А потом заходил и сам «жених» — наговорил кучу гадостей и скрылся в неизвестном направлении, оставив кикимору саму разбираться со своими чувствами.

Уже ночью Тассия в отвратительнейшем настроении вышла на охоту и, поймав меня в сеть, уже было возрадовалась, как не вовремя вмешался Волтивер и все испортил. Потихоньку уйдя подземными водами к себе в болото, кикимора переждала день и из интереса пришла на озеро уже сегодня. Какого же было ее удивление, когда она застала меня на камушке у берега.

Тассия решила, что клиентке во что бы то ни стало нужно попасть за пределы Чароны, и, не снимая, впрочем, личину, вылезла из воды, дыбы перенести встречу на другой раз (ведь ловчих сетей больше не осталось)…

И вот он результат — виноватой получилась она одна: где искать водяного она не знала, а маг мог появиться в любой день, заявляясь без предупреждения…

— И за что мне все это? — всхлипнула Тассия, нервно покачиваясь из стороны в сторону.

— За дело, — не задумываясь ответил Дарриил. — Может хоть это послужит вам уроком, — И, повернувшись к Иллиану, добавил: — Ну что, начали?

Ангел молча кивнул и весь как-то подобрался, словно перед прыжком. Кикимора, с немым ужасом наблюдавшая за происходящим, вдруг дернулась и не с того, не с сего забилась на земле в истерике:

— Что начали? Вы со мной что-то сделаете? Убьете меня, да? Я не хочу погибать!

Иллиан мгновенно перетек в расслабленную позу и изумленно изогнул бровь, с непониманием глянув на Тассию. Потом присел на корточки возле пленницы и заглянул ей в глаза:

— Что вы… Никто не собирается причинять вам вред. Успокойтесь, пожалуйста.

— А как же… — начала было Тассия.

— Никак, — понятливо отозвался ангел. — Сейчас мы просто-напросто закроем все проходы и телепорты, заблокируем озеро от магии и отпустим Вас на все четыре стороны. А дальше это уже Вам решать: как жить, чем заниматься…

— А Магический суд?! — вздрогнула кикимора.

— Не наша компетенция, — развел руками Иллиан. — Это уже внутренние дела Земного измерения. Мы в них не вмешиваемся.

Убедившись, что Тассия пришла в более-менее уравновешенное состояние, ангел мягко поднялся на ноги и пошел к озеру, где его со скучающим видом дожидался Дариил.

Ангелы быстро переглянулись, словно обмениваясь безмолвными фразами, а затем не сговариваясь повернулись друг к другу спиной и одновременно зашагали в разные стороны, обходя озеро. Оказавшись на противоположных берегах водоема, аккурат друг напротив друга, напарники остановились, встали лицом друг к другу и осторожно вытянули вперед руки, будто исследуя воздух над озером. Застыв неподвижно на несколько секунд с закрытыми глазами, ангелы вдруг отмерли, и перекинувшись взглядами, медленно развернули ладони вверх. Мгновение ничего не происходило. Потом кончики пальцев напарников окутались теплым свечением: у Дарриила белым, у Иллииана светло-золотистым. Постепенно набирая силу, свет заструился уже из ладоней ангелов, взмывая вверх над озером. Лучи смешались в воздухе в единую субстанцию, закручиваясь и выплетая замысловатые узоры. Светящееся кружево постоянно перестраивалось и дополнялось все новыми деталями, пока не окутало дымкой все пространство над озером. Дождавшись, пока узор перестроиться в последний раз и, вздрогнув, замрет, ангелы резко развели ладони в стороны, одновременно делая шаг назад. Лишенная поддержки вязь вскипела искрами и, медленно опустившись, взбила воду. По озеру пробежала судорога, возвращаясь обратно легким свечением. Воздух подернулся клубившимся маревом. Ангелы вновь вытянули руки к воде, на этот раз втягивая в ладони остатки энергии. Спустя несколько секунд все было окончено, и Дарриил с Иллианом бодро зашагали к нам.

— Ну, вот и все, — сказал Дарриил наклонившись к кикиморе и небрежным движением руки снимая путы с ее запястьев, а затем легко поднимая смутьянку на ноги. — Можете быть свободны.

Кикимора покачнулась от неожиданности и окинула нас несчастным взглядом.

— Водное хозяйство по-прежнему остается за вашим мужем, разве что переход между болотом и озером теперь закрыт, но тут и пешком недалеко, — помедлив, подбодрил сникшую Тассию Иллииан, — Займетесь вновь разведением рыбы…

Кикимора сделала пару неуверенных шагов в сторону леса, потом всхлипнула и, резко развернувшись, внезапно оказалась возле меня, схватив за обе руки горячими ладонями. Я вздрогнула от неожиданности, непроизвольно отступив назад. Но Тассия, похоже, не собиралась делать мне ничего плохого. А посему, едва полыхнув, моя Метка погасла, сообщая об отсутствии опасности.

— Я хотела попросить у тебя прощения, девочка… — спустя мучительную паузу, едва слышно сказала кикимора. — Из-за меня ты чуть не погибла…

Я удивленно отпрянула:

— Я… не виню вас… Даже понять ничего не успела… да и вообще я сама виновата, буду знать в следующий раз куда лезу… — начала было я, но глянув на Тассию, вдруг прошептала: — Прощаю… Все у вас будет хорошо… И водяной вернется… Да, Дарриил?

Ангел изумленно глянул на меня, но перечить не стал, лишь на мгновение закрыл глаза, устремив лицо к звездам, а затем сказал:

— Да, действительно, Тассия, она права, ваш муж вскоре вернется. А вот как будут развиваться ваши отношения дальше — целиком и полностью зависит от вас…

Кикимора отпустила мои руки и, напоследок окинув нас полным отчаяния взглядом, покачиваясь, пошла прочь. Я ошарашено смотрела ей вслед.

Когда Тассия скрылась их виду, Эммануил не выдержав, протянул:

— И чего это она… Вроде бы все так хорошо закончилось….

— Видимо смириться со справедливым наказанием легче, чем остаться без него вовсе. А совесть хоть и просыпается редко, но бьет больно, — ответил Дарриил. — Она давно уже сама себя наказала. Мы всего лишь помогли ей это понять…

— Жалко ее, — пробормотала я.

— Согласен, — отозвался ангел. — Но это был ее выбор.

— Слушай, Дарриил, — помолчав, все-таки спросила я, — а ты про водяного ей правду сказал?

— Конечно. А какой был смысл обманывать?

— То есть ты можешь предсказать будущее любого из нас?

— Только варианты развития событий, — уклончиво ответил ангел. — И то, только если мне позволят это сделать.

— А могут и не позволить? — продолжала я расспросы.

— Понимаешь, Далия, если существа будут знать обо всем, что их ждет, они разучатся принимать решения. И тогда жизнь в вашем измерении станет бесполезной. Да и, признаться честно, не все варианты можно просчитать…

— А про меня можешь что-нибудь сказать? — не отставала я.

— Нет, — признался Дарриил. — О тебе вообще никакой информации нет. Попав в Чарону, ты избрала один из минимальных вариантов развития событий, а посему твое будущее фактически непредсказуемо.

— Ну… — расстроилась я. — А хотя бы что меня ожидало бы, если бы я осталась у себя в городе? Ну, хоть один вариант?

— Если ты настаиваешь… — лукаво улыбнулся ангел. — Если бы осталась, то тебя ожидала бы интересная, перспективная работа, блестящая карьера, любимая семья, куча друзей…

— У-у-у… — взвыла я от несправедливости, а Волтивер иронично улыбнулся, глядя на отразившуюся на моем лице гамму чувств.

Картинка, нарисованная ангелом, и впрямь выглядела очень привлекательно. Особенно, с учетом того, что на данный момент у меня не имелось ничего из вышеперечисленного. Рядом с такой же интонацией провыл Эммануил, видимо представив себе, как хорошо бы ему работалось, сбудься предсказание.

— …и бесконечная тоска, которую не смогли бы заглушить ни любовь близких, ни насыщенная обычными заботами жизнь… — выждав некоторую паузу, закончил Дарриил, и, помолчав, добавил: — Слишком мятежная у тебя душа, Далия. Смирись с этим и никогда ни о чем не жалей.

— Легко сказать — не жалей! — с отчаянием мотнула головой я. — Может быть, это все чего бы я хотела.

— Не уверен, — улыбнулся Дарриил, — к тому же ты ведь понимаешь, что это всего лишь один из вариантов. А есть и такие, где ты не доживаешь даже до тридцати лет…

— Там хоть какой-то выбор! А здесь никто не может поручиться за то, что случиться через час. А вдруг я, например, завтра умру?

В общем-то, невинный по своей сути и обращенный в никуда вопрос, вызвал у моих спутников неоднозначную реакцию. Волтивер нахмурился и переглянулся с боевыми ангелами. Те ответили на редкость встревоженными взглядами, но смолчали. В воздухе медленно разлилась волна отчуждения и какого-то могильного холода. Я поежилась.

— Ну, все, хватит об этом, — резко сказал, Волтивер. — Далия, ведь жить интереснее просто так. Зачем тебе все знать?

— Может я хочу выбрать что получше! — я разражено фыркнула, все еще удивленная реакцией мужчин. — Кстати… Дарриил, а про Волтивера ты можешь что-нибудь сказать? Что с ним будет завтра там, послезавтра?

Как — никак в ближайшие два дня мы будем рядом, так что его ближайшее будущее так или иначе связано со мной. Авось и про себя что-то услышу…

Ангел усмехнулся, словно читая мои мысли, и, подумав, ответил:

— Вообще-то вариантов всего два. И оба от него не зависят… К тому же, вряд ли Волтивер захочет, чтобы я их озвучил.

Мужчина благодарно кивнул, а я снова надулась, уязвленная несправедливостью. Но вскоре передумала обижаться, поскольку, как оказалось, ангелы умели не только плести заклинания, но и мгновенно доставать из своего измерения еду, которая хоть и отличалась от земной, но выглядела очень аппетитно. А я уже проголодалась…

Заново разведенный костер мирно потрескивал сухими ветками, ароматный настой, заваренный из лесных трав мягко клубился горячим паром. Мы умиротворенно грелись в живительном тепле огня. Пущенная по кругу кружка с напитком, переходя из рук в руки, медленно пустела. Беседа плавно уходила в русло полной бессмыслицы, как нельзя лучше сплачивая нашу немногочисленную компанию. О том, что мы знакомы всего несколько часов — никто и не вспоминал, общаясь как старые друзья. Короче, все было прекрасно, что, в общем-то, несколько выбивалось из моего обычного мироощущения. Но все же…

…И тут обстановка полной безмятежности и спокойствия взорвалась истошным воплем, доносящимся из кустов возле леса. У меня от такого едва не случился инфаркт, Волтивер нечеловечески резко развернулся в сторону звука, а Эммануил вмиг покрылся мурашками. Лишь боевые ангелы едва вздрогнули, что, впрочем, с их выдержкой можно было бы считать полноценной реакцией. Пока я соображала, что произошло, вопль повторился, став для разнообразия более переливчатым и громким. Наконец, до меня дошло, что орет петух. Заскучав прятаться по перелескам, пернатая скотина решила выслужиться и показать все, на что способна. Следующая тирада возмущенно оборвалась на середине и продолжилась раздраженным кудахтаньем — Волтивер, наугад метнувший в гада палку, видимо попал.

— Ну, как вам подарочек Эммануила? — с иронией в голосе поинтересовался мужчина у ангелов. Те переглянулись, но слов не нашли. Хранитель снова залился краской.

— Ладно, — полюбовавшись пурпурным лицом Эммануила, решил Дарриил, поднимаясь на ноги. — Скоро уже рассвет, а вам нужно выспаться, особенно тебе, Далия. А мы как раз успеем сдать отчет.

Иллиан едва заметно кивнул, нехотя встал и, поеживаясь, отошел от костра, глянув в небо, на котором одиноким глазом сияла луна.

— Завтра полнолуние… — словно невзначай обронил он.

— Помню, — невесело отозвался Волтивер, — надеюсь, Сила еще не смешалась с кровью настолько, и все обойдется…

— Я тоже на это надеюсь, — скользнув по мне взглядом, сказал ангел.

— Это вы о чем это? — подозрительно уточнила я.

— О луне, — не моргнув глазом, ответил Волтивер. Я непонимающе уставилась на мужчин, ожидая продолжения объяснений. Те полностью проигнорировали мои вопросительные взгляды.

— Ну и ладно! — как дура, прождав целых пять минут, обиделась я, складывая руки на груди. — Не больно-то и хотелось!

— И все-таки, Далия, — вкрадчиво сообщил Дарриил, с ироничным прищуром глядя на меня, — из тебя получится замечательный дикобраз! Чуть тронешь — ты сразу иголками кидаешься!

Я без слов схватила кружку и запустила ее в нахала.

— Ну точно! — хохочущий ангел взмахнул крыльями и, легко увернувшись от «орудия убийства», взлетел над землей, зависнув в воздухе в паре метров от нас. Иллиан последовал его примеру. И как я не пыталась строить из себя оскорбленную невинность — обстановка была уже разряжена, и я помимо воли улыбнулась.

— Вот почаще бы так! — заметил Дарриил и поднял руку в прощальном жесте, — Счастливо, ребята! Приятно было с вами пообщаться!

— Если что — вызывайте, — с усмешкой глянув на Хранителя, сказал Иллиан.

И оба ангела, синхронно развернувшись, начали быстро набирать высоту, вскоре превратившись в две светящиеся точки. Рядом со мной горько вздохнул Эммануил.

Я со смешанными чувствами глянула на небо и пробормотала:

— И что хорошего быть боевыми ангелами? Только и делай, что в грязном белье копайся, да чужие ссоры разбирай.

Хранитель, возмущенно фыркнув, промолчал, вместо него мне ответил Волтивер:

— Ты не права, Далия. Такие вызовы как сейчас — большая редкость. Они и прилетели-то только потому, что их вызвал испуганный за тебя Хранитель. К тому же не будь Дарриил дядей Эммануила — этот вызов вообще бы и рассматривать не стали. Обычно же боевых ангелов кидают в самую гущу событий — войны, вооруженные столкновения… Где они выступают в роли живого щита, растаскивая враждующие стороны. В большинстве случаев в таких схватках ангелы лишаются своих тел, поскольку основная их задача — устранить или смягчить конфликт. А постоянно умирать — пусть даже продолжив жить в своем измерении — все равно мучительно. С этим испытанием справляется не каждый…

— Все-то ты знаешь! — досадливо взъерошился Эммануил, а я пристыжено опустила глаза. — Всему можно научиться!

— Что же ты тогда сам не попробовал?

— Не моя компетенция, — с издевкой повторил слова Иллиана ангел, — а вот ты мог бы и помочь. Все-таки Земля — это твое измерение!

— А кто, никого не слушая, побежал докладывать своему начальству? — зло поинтересовался Волтивер. — Мог и предупредить! Хотя, может это и к лучшему. Для того чтобы разобраться с этой историей на земле — пришлось бы потратить неделю, а у нас всего два дня. К тому же я здесь для того, чтобы защитить Далию, а уж поверь, в случаи опасности я бы смог это сделать. Но рисковать ее жизнью понапрасну… Не вижу смысла.

— И ты бы так все и оставил?

— Нет, конечно, — с легкой издевкой отозвался Волтивер, — по прибытии в Лаосен сделал бы запрос и попробовал разобраться. Но тут ты так удачно подвернулся со своим идеей о миротворцах. Вышло даже лучше.

— Но Далия ведь все равно рисковала!

— Ничуть. И ты сам это знаешь. Боевые ангелы просчитывают все до мелочей и очень умело пользуются энергией. Или ты вправду думаешь, что когда активизировалась Метка, тебя не испепелило на месте, потому что повезло? Между прочим, тебя страховал я. Так что мог бы и спасибо сказать.

— Мог бы и не утруждаться! — оскорбленный Хранитель сдаваться не собирался.

— Может, хватит, а?! — неожиданно для себя самой рявкнула я и тут же поймала два негодующих взгляда, поежилась, но все равно продолжила, правда на порядок мягче: — Давайте спать ляжем. Сил нет — третью ночь как угорелые скачем!

Мужчины обменялись мрачными взглядами, откладывая перепалку на потом. Я вздохнула и присела обратно к костру.

Глава 8

Мне, видимо, было не суждено отдохнуть в этом мире. Поскольку назвать те мучения, которые испытывала, пытаясь спать — сложно назвать полноценным восстановлением сил.

Проклятый петух, обозленный похоже на весь мир, каждый час, а то и чаще, начал раздраженно квохтать, видимо жалуясь окружающим его кустам и деревьям на свою нелегкую долю и заставляя меня каждый раз подскакивать от неожиданности, а потом еще с полчаса пытаться снова заснуть. К тому же под утро довольно сильно похолодало, а одеяла было всего два: на одном из них мы лежали, а во второе нагло завернулся Эммануил, не поддаваясь на уговоры отдать хотя бы половину. Волтивер, мирно спавший дальше всех от костра (ближе всех спала я) ни на что, кроме петуха не реагировал, от холода не страдал, да и вообще, похоже, был весьма доволен ночевкой под открытым небом.

Ко всем моим бедам начал накрапывать дождь, мелкий, противный, не пробивавшийся, впрочем, сквозь ветви дерева, под которым мы устроились, но создающий мрачную атмосферу безвременья, в которую медленно перетекло ранее утро.

…Костер давно потух, перестав отдавать тепло. Окончательно замерзнув, я сжалась в комок — не помогло. Села. Посмотрела на довольного Эммануила и вдруг разозлилась. Нет, ну надо же, а? Я, конечно, понимаю, ему тепло — под одеялом-то, а я зубами клацать должна?! Ну уж нет! И что есть силы дернула конец одеяла на себя. Ангел, не открывая глаз, что-то пробормотал и резким рывком выдрал меня из рук отвоеванный кончик, сломав мне при этом до крови ноготь. Я со злостью стукнула Хранителя по плечу — тот не отреагировал.

Я немножко поскулила, пососала палец, «зализывая» боевую рану, обиженно свернулась калачиком, и под мерный шум дождя начала медленно засыпать. Говорят замерзающие люди перед тем как умереть тоже засыпают, — напоследок мрачно думала я.

Уже балансируя на тонкой грани сна и реальности, я почувствовала, как меня укрыло что-то теплое и мягкое, но осознать, кто надо мной сжалился уже не смогла…

…Что-то мягкое, жутко щекотное быстро коснулось моей щеки, заставляя поморщиться. Потом снова. Нагло провело от подбородка до виска, обратно. Подрагивая, застыло на шее, раздражая все больше. Брр… Не в силах терпеть, я передернулась и резко выбросила вперед руку, сжимая ладонью досаждающий мне предмет…

…Проснулась я от гневных воплей, хохота, а главное из-за того, что кто-то безуспешно выдирал что-то у меня из рук. А я машинально сжимала пальцы еще сильнее, ни в какую не желая отдавать. Немного придя в себя, я поняла, что смеется Волтивер, а орет ангел. Чего это они? И что у меня в руках? Одеяло?

Додумать я не успела, потому как это самое дернулось в последний раз, и отступило, оставив добычу у меня в руках. Вопль Эммануила перешел в разряд непечатных слов.

Да что же происходит-то, в конце концов?! Я опасливо приоткрыла один глаз, глянула на свои руки. Странно. Вчера оба покрывала были коричневого цвета… С замиранием сердца открыла второй глаз, постаралась сфокусировать зрение на белоснежном пятне и запоздало поняла, что все это время несчастный Хранитель пытался отобрать у меня свое крыло, которое я, по неизвестной даже мне придури, умудрилась сцапать во сне руками. А вот одеяло, за которое я ночью так долго и безуспешно боролась, оказывается преспокойно меня укрывает. Давно, интересно?

Я снова закрыла глаза и, прикинувшись на полминуты спящей ветошью, попыталась сообразить, что же делать дальше. Ничего путного придумать естественно не смогла, а посему тяжело вздохнула, резко села и решительно прервала возмущенный монолог ангела:

— Извини, я не специально, — я протянула ему перья. — Вот возьми…

Эммануил мгновенно замолчав, удивленно хлопнул глазами, пару раз открыл и закрыл и рот, потом повернулся к Волтиверу:

— Ты слышал?… — осипшим от негодования голосом спросил он. — Нет, ты это слышал?! «Она не специально!» И это после того, как ночью я укрыл эту девчонку своим(!) одеялом!

Мужчина, чей хохот был слышен уже, наверное, в Лаосене, ответить не смог физически. А я, вместо того, чтобы смущенно потупиться и попросить прощения, как, впрочем, и планировала, разозлилась:

— Это почему «своим»?! Общим! И вообще — нечего было тут крыльями своими махать!

— Я махал?! — заорал ангел. — Да я просто рядом сидел!

— Значит, сидеть нужно дальше! — в тон ему рявкнула я, подкинув воздух так и не отданные перья. — Мало ли что мне в голову во сне придет?! И тем более, я же извинилась уже, что еще надо?!

— Господи! — взвыл ангел. — Ну, за что мне досталась такая подопечная? Ни капли уважения к своему Хранителю! А уж совести…

Я уже было набрала в легкие воздуха, чтобы высказать ангелу, все, что я о нем думаю, как вдруг глянула на Волтивера, откровенно развлекающегося, наблюдая за разыгрывающееся сценой. Послушала, как он искренне смеется и, чувствуя, что мое раздражение бесследно испарилось, не выдержав, всхлипнула и поддержала его.

— Вы… вы… — глядя на нас, опешил ангел. — Да как вы можете!

Мне было очень стыдно, честное слово, но поделать я с собой уже ничего не могла. Как, видимо, и Волтивер…

День, неспешными шагами подкравшись к вечеру, прошел на редкость неинтересно. Дождик так и не прекратился, навевая хандру и мрачное предчувствие чего-то нехорошего. Огонь сердито отфыркивался от принесенных ветром капель.

Я мерзла у костра, накинув на плечи покрывало и отчаянно стуча зубами. Причина сей неприятности крылась в моем «подвиге во имя чистоты», совершая который я полезла купаться в теперь уже безопасное озеро. Вода была теплая, а вот воздух… да еще вкупе с ветром… «Циклон, наверное, какой-нибудь зашел, принес сильное похолодание и снегопад, которые в искусственном климате проявляются таким вот образом, — объяснил Волтивер столь резкую смену погоды, вручая мне кружку с горячим питьем, — Случается иногда…». Меня это утешало мало.

Эммануил дулся весь день, демонстративно сидя в стороне. Однако вечер и промозглая погода сделали свое дело и ангел постепенно перебрался к огню. Пообижавшись еще немного (хотя я извинилась уже дважды!), Хранитель постепенно смягчился и даже, пользуясь моим «виноватым» положением, попросил сделать ему в купленной и до сих пор ненадеванной рубахе (и как можно было купить вещь без единой пуговицы) пару прорезей для крыльев. Я поотпиралась для приличия, но, глянув на нахохлившегося, принявшего благородный фиолетовый оттенок ангела, согласилась. Не ручаясь, правда, за результат.

Пока я пропарывала ножом две неровные прорези на белоснежной покупке Эммануила (интересно все ангелы любят этот цвет или это какой-то отличительный знак), на глаза мне в который раз попался петух. Мрачный, донельзя злой «будильник» короткими перебежками пробирался от одного куста к другому, выискивая место, где посуше. Наконец, нашел, как раз напротив меня, на приличном, правда, расстоянии (к костру петух даже приближаться не смел). Нахохлившись, сел, покосившись на меня таким взглядом, словно именно я была виновата во всех его злоключениях. Я поудобнее перехватила в руке нож и хищно улыбнулась пернатому гаду. Тот опасливо отвернулся.

Чем ближе была ночь, тем сильнее становилось предчувствие опасности, не покидающее меня утра. Может это волнение перед Посвящением дает о себе знать? Ведь я так и не выяснила в чем оно заключается…

Я прислушалась к себе и с сожалением отвергла этот вариант. Да, мне не по себе от завтрашних событий, но это совсем другое. А сейчас гложет что-то намного серьезнее, не давая отвлечься ни на минуту. Но что?..

Часам к одиннадцати температура опустилась еще ниже, разогнав низкие тучки и взбив небо в пронзительно-черную мглу, на которой слабо поблескивали немногочисленные звезды, уступая ледяному лунному свету править бал.

Теперь, когда луна полностью завладела небосводом, мне стало по-настоящему страшно. Причем навязчивое чувство шло не откуда-то извне, а изнутри, словно предупреждая, что опасность постоянно рядом, и от нее не убежать и не скрыться.

Волтивер изредка бросал на меня встревоженные взгляды, что настораживало еще больше. Разговоры упорно заходили в тупик — болтать с фальшивой улыбкой о природе и погоде осточертело, а другие темы не завязывались сами собой.

Наконец, я не выдержала и начала нервно расстилать одеяло. Может, хоть во сне странное предчувствие сойдет на нет? Потом разулась — никогда не могла спать в обуви. Все остальное пусть будет, но обувь…

И как всегда не вовремя вспомнила про водные процедуры. В нерешительности бросила взгляд на прохладно мерцающее озеро, но все-таки пошла умываться, осторожно ступая босыми ногами на темную землю.

— Далия… — голос Волтивера остановил меня на полушаге, я вопросительно обернулась. — Поздно уже, может, утром умоешься?

Идиотская просьба, особенно когда речь идет о десятке метров в поле прекрасной видимости! Переборов злость, я с издевкой улыбнулась и отрицательно качнула головой, ускоряя шаг.

Меня звала луна.

Я поняла это только сейчас, когда, присев на корточки у озера, прикипела взглядом к ее отражению. И именно ее ледяное притяжение так пугало и так завораживало.

Бред какой-то…

Я поспешно отвела взгляд и, плеснув в лицо холодной водой, быстро пошла к костру, с трудом поборов желание побежать.

Но притяжение было сильнее меня… Намного сильнее… И уже подходя к огню, я не удержалась и посмотрела вверх.

Полная луна хищно подалась вперед, намертво вцепившись в душу…

— Далия! Отвернись! Быстро! — голос Волтивера пробивался в сознание неохотно, словно, сквозь вату.

Поздно… Я уже ничего не могу поделать…

Лунный свет затопил все мое существо, швырнув на берег и отключая от реальности…

— Черт! Ну почему же так не вовремя, а?! — не сдержался мужчина, — Ведь всего одна ночь оставалось!..

«Что не вовремя? — отстраненно подумала я. — Вроде бы все нормально…».

И тут меня исполинской силой впихнуло обратно в тело, до предела обостряя чувства. С головы до ног прошла болезненная судорога и, спустя несколько секунд, я очень пожалела о том, что не утонула…

…Меня захлестывала необъятная волна боли, усиливаясь с каждой секундой и не давая даже крику вырваться из горла. А ткани уже безжалостно корежила невидимая преисполненная жестокости сила, словно разбивая и перестраивая тело заново. По клеточке. На живую….

Я даже представить себе не могла, что бывает настолько больно: ни вздохнуть, ни выдохнуть, только безбрежное страданье, раз за разом становящееся все сильнее и сильнее — один на один с изорванной в клочья душой, заключенной в трепещущем, смятом теле, и страстно мечтающей о смерти…

Бесконечно…

— Тут везде кровь! — испуганно вскрикнул ангел, я все еще слышала их обоих, но уже ничему не удивлялась. — Что происходит?!

Руки, или того, что раньше было рукой, коснулась чья-то ладонь, заставляя место прикосновения буквально взорваться изнутри.

— Да не трогай же ты ее!! — зло рявкнул Волтивер, судя по звуку резко отталкивая ангела в сторону. — Нельзя! Иначе будет еще хуже!!

Не будет…

Я была неправа. Следующий приступ расправился с моим предположением в пух и прах. Но тут, на самом пике, доведя до предела уже переставшее сопротивляться тело, наступило затишье.

Боль не прибывала и не затихала — просто остановилась. Но мои силы уже давно были вычерпаны до дна, и я начала медленно уходить в небытие. Эмоции стерлись, ощущения ушли на задний план…

— Нет, Далия! Борись! Уже почти все! — крикнул Волтивер.

Не могу… не хочу… так проще…

— Можешь!!! — словно отозвался на мои мысли мужчина. — Еще немножко осталось! Ты справишься! Просто потерпи чуть-чуть, и ты перешагнешь порог!

Легко сказать, потерпи… Это слово не применимо к тому, что происходит…

Я последним усилием воли увернулась от затягивающей бездны и снова окунулась в омут ощущений. В этот же момент грань дрогнула, и боль медленно пошла на спад, постепенно возвращая тело в привычное состояние, открывая дорогу полноценному осознанию действительности…

Я застонала, слабо шевельнулась, из глаз помимо воли потекли горячие слезы.

Кто-то успокаивающе провел кончиками пальцев по моей щеке, тихо произнес:

— Все уже позади… Ты справилась… Теперь все будет хорошо, обещаю…

Это был Волтивер. Он же осторожно поднял меня на руки и отнес к костру. Я не выдержала и разревелась, судорожно прижавшись к мужчине. Он без слов крепко обнял меня, успокаивающе гладя по волосам…

Еще всхлипывая, я медленно провалилась в липкую паутину сна без сновидений…

* * *

Я проснулась очень рано. Рассвет только-только начал заявлять свои права, окрасив край неба светло-голубой каймой и отогнав звезды на задний план. Спать больше не хотелось. Наоборот тело переполняла странная горячечная бодрость. Я шевельнулась, с удивлением обнаруживая, что закутана в два одеяла, поверх которых на моей талии лежит рука Волтивера, спавшего рядом. В голову закралась подозрительная мысль.

Я осторожно высвободилась и села, оглядываясь.

Эммануил спал неподалеку — прямо на траве — свернувшись ничком: под прикрытие одного из пушистых крыльев. Волтивер, лишившись живой грелки, зябко поежился, но, к счастью, не проснулся. Я невольно остановила свой взгляд на мужчине, пусть плохо, но различая в полумраке знакомые черты. На его лице застыло выражение спокойной отрешенности. Так бывает только с людьми, которым нечего терять… Темно-каштановые волосы, черная одежда, непонятная, пугающая сила, невольно ощущающаяся даже на расстоянии — Волтивер казался воплощением темной стихии; и в тоже время… теплая ирония, такой открытый смех, спокойная уверенность, заставляющая чувствовать себя рядом с ним в полной безопасности… Так кто же ты на самом деле, а? Мне уже становится страшно…

Помедлив, я стащила с себя одно одеяло и осторожно укрыла мужчину. Все равно вставать. Умыться что ли? Все-таки сегодня посвящение.

Я поднялась, нехотя выпутываясь из второго покрывала. Ветер больно стеганул по коже. Неужели настолько похолодало? И тут я все поняла. То, что я по ошибке приняла за ночной кошмар, оказалось пугающей реальностью. Нахлынувшие воспоминания каленым железом прошлись по телу, на лбу выступила испарина. Так что же такое вчера со мной произошло? Это что — направленный удар? Тогда почему меня не защитила Метка? Да и вообще — каким образом я умудрилась выжить? После такого смерть обеспечена любому. И почему я чувствую себя вполне нормально?! Может это агония?! Я с сомнением осмотрела себя: одежда изорвана в клочья, все тело покрыто бурыми пятнами засохшей крови, моей я так понимаю. Но видимых повреждений не наблюдалось, как, впрочем, и каких-либо неприятных, кроме холода, ощущений. Странно все это…

Настроение сильно испортилось. Запахнувшись в одеяло обратно я, по-возможности стараясь не шуметь, склонилась над своей сумкой, в поисках сменной одежды. Не мешало бы еще искупаться: выгляжу сейчас, наверное, устрашающе. К тому же наверняка глаза красные, а лицо так и вовсе опухло!

Так мне и надо! — зло одернула себя я. В следующий раз думать буду, прежде чем реветь! Следующий момент разозлил меня еще больше. В сумке валялись только штаны, заботливо высушенные мной у костра еще позавчера. А вот разорванную Волтивером футболку я сожгла. То, что сейчас болталось на мне — восстановлению не подлежало. Единственное, что вчера уцелело — черные кроссовки, сдуру снятые перед «умыванием».

Ну и отлично!! Явлюсь на посвящение полуголой! Что мне какой-то там ритуал! Подумаешь, другие его всю жизнь ждут! Готовятся! А мне вот опозориться — раз плюнуть! Первый раз что ли? Зато Чарона навсегда запомнит сумасшедшую оборванку!

Я с ненавистью подобрала немногочисленную одежку и двинулась по направлению к озеру. Рассвет вступал в свои права, снова пригнав вместе с солнцем табун темных облаков, медленно переплавляющихся в огромную тучу. Первые неуверенные лучи, не выдержав конкуренции, стерлись, уступая место угрюмой погоде. Решив не дожидаться дождя, я мужественно сбросила одеяло и, закусив губу, шагнула в озеро. Мамочки, как холодно!!

Стараясь потише, дабы не напугать спящих спутников, стучать зубами, я мрачно зашла по пояс и нырнула. Побарахтавшись немножко, слегка согрелась (а может просто отморозила все нервные окончания) и стянула с себя обрывки одежды. Какой теперь от них толк?

Следующие минут пять я пыталась отмыть бурые потеки, периодически окунаясь с воду головой, дабы ставшие ледяными волосы не превратились в сосульки. Несколько раз оборачивалась, глядя на берег. Спутники спали. Даже петух сегодня, по какой-то известной ему одному причине, не орал…

Наконец, я посчитала, что еще пару минут во имя чистоты превратят меня в жертву пневмонии, и на негнущихся ногах вышла на берег.

Наверное, я сейчас здорово похожу на утопленницу: бледно-синий от холода оттенок кожи, волосы растрепанные, взгляд безумный, губы дрожат, да и походка на негнущихся ногах не лучше, чем у Тассии…

Я улыбнулась своим мыслям улыбкой матерого мазохиста и завернулась в одеяло. Натягивать трясущимися руками штаны прямо на мокрые ноги — было выше моих сил. Обсохну пока. В принципе, на улице не так уж и холодно. Градусов четырнадцать, не меньше. Но после одуряющей жары… Я босиком пробралась обратно к потухшему костру, прихватив не пригодившуюся пока одежду. Тихонечко присела.

— Замерзла? — голос Волтивера заставил меня вздрогнуть.

Небрежно брошенный хворост, легкий щелчок пальцами и огонь в кострище взвился, обдавая жаром. На плечи мягко легло еще одно одеяло. Я поморщилась:

— И давно ты не спишь?

— Только что проснулся… — улыбнулся мужчина.

Я скептически изогнула бровь и вздохнула:

— Можно вопрос?

Мужчина, секунду помедлив, кивнул.

— Что со мной вчера было?

— Я, в общем-то, именно этого вопроса и ожидал, но почему-то в более экспрессивной форме.

— Я что похожа на истеричку?! — обиделась я.

— Нет. Просто такого рода события обычно выбивают из колеи.

— Я всегда не в своей колее, — мрачно сказала я, — Вывести из равновесия то, к чему оно и не приходило, сложно. К тому же я привыкла, что на меня вечно сыпятся какие-то несчастья. Так что не удивляйся… Лучше скажи, на меня напал кто-то?

— Если бы… — отозвался Волтивер, — Все было намного хуже.

Я вопросительно изогнула бровь.

— Дело все в том, — тщательно подбирая слова, начал мужчина, — что кто-то из твоих родителей является закрытым оборотнем. А отсюда, в общем-то, и вчерашняя проблема — ты унаследовала эту способность.

— Но Архип сказал, что я маг!! — я не верила своим ушам, да и вообще в оборотней, если честно.

— А вот другой родитель у тебя закрытый маг, — продолжил Волтивер, — поэтому ты получила при рождении редкую смесь этих качеств. После открытия Дара признаков двойной силы не было. Более того, Архип, как и стражи, отчетливо разглядел в тебе признаки мага и успокоился. Вскоре он отправил тебя в Лаосен, а сам был вынужден уехать обратно. Беспокоясь, он попросил меня, как мага, за тобой присмотреть. Я совершенно не ожидал, что наткнусь на вас возле этого чертового озера. Но тогда я не увидел ни малейшего намека на какие-либо изменения с момента прошлой встречи. А вот позавчера они резко проявились и начали с бешенной скоростью набирать силу. Тот же Призрачный Зов, например… Такое бывает редко. И самое плохое заключалось в том, что ты не успевала пройти Посвящение до полнолуния.

— Причем здесь Посвящение и полнолуние? — взвыла я, решительным образом ничего не понимая.

— После Посвящения твоя Сила становится осознанной и ты худо-бедно, но можешь ею управлять. К тому же Метка теряет свою основную энергию и теперь направленная на тебя магия не вызывает разрушительный откат. А посему, когда приходит момент трансформации (а происходит это в полнолуние — мистическая связь, необъяснимо) — и сам оборотень, и окружающие его маги к этому готовы. И в случаи чего максимально страхуют. Ты же могла умереть в первые минуты просто от болевого шока. Ситуация была патовая: энергию ты не контролируешь, Метка не дает на тебя магически воздействовать, но и сама защитить не может — ведь перестройка, по сути, нормальное явление. Единственное на что я надеялся — это на то, что твоя Сила еще не вошла в кровь настолько, чтобы среагировать на луну…

— Ах, вот о чем вы тогда с Иллианом разговаривали! — разозлилась я, набросившись на Волтивера, — Он-то откуда все это знал? И мне что, сложно было сказать?!

— Ну, боевые ангелы натренированы на то, чтобы больше, чем все остальные видеть и слышать, это только твой Хранитель в облаках витает, — сдавая назад, попытался отбиться Волтивер. — А тебе… А что я должен был тебе сказать? Далия, готовься, если все будет так плохо, как я думаю, луна тебя разорвет на кусочки, а потом, если очень повезет, соберет обратно?

— А что, могло не повезти? — со смешанным чувством спросила я.

— Скажем так, до тебя проделать такой подвиг удавалось лишь единицам. Оборотней поэтому и мало, что далеко не все переживают первую трансформацию. Тем более бесконтрольно.

— Но почему мы не вернулись обратно в Лаосен, если все было так плохо? Почему не позвали Архипа?

— Потому что он был бы так же бессилен в этой ситуации, как и я, — в голосе Волтивера скользнула обида или мне показалось? — А в лесу ты, хоть слабо и неосознанно, но можешь черпать силу из стихии!

— Ты вот утверждаешь, что я теперь оборотень, да? — подумав, сказала я. Мужчина хмуро кивнул. Нет, все-таки я его задела. Но чем? — Но почему я сама ничего такого не чувствую? И мечталось бы узнать в кого я…хм…оборачиваюсь? Не хотелось бы в какую-нибудь…гадюку.

— Ничего не чувствуешь ты, потому что еще не прошла Посвящение. И менять ипостась не сможешь, пока не пройдешь, — нехотя ответил темноволосый. — Твое тело просто пережило начальную трансформацию, перестраиваясь. Насчет гадюки не знаю, но как я вчера понял, — ты будешь больше похожа на… — Волтивер выдержал мстительную паузу, во время которой я сжалась в комок и зажмурилась, готовясь услышать что-то вроде «на хорька-переростка», — какого-нибудь лесного зверя, типа волка, лисы… По крайней мере, из всех виденных мною трансформаций — похожим образом перестройка идет только у них. Точнее сказать не могу, поскольку, перестраиваясь, тело не показывает абсолютно никаких признаков будущей ипостаси.

Я осторожно открыла глаза, с облегчением выдохнула. Ну, хоть не утконос какой-нибудь! Мужчина не выдержал и рассмеялся. Вот ведь кого хлебом не корми — дай над другими поиздеваться, а?!

— И много в Чароне полумагов-полуоборотней? — переборов возмущение, решилась я на еще один вопрос, где-то глубоко уже зная ответ, но еще не смирившись.

— Верфомагов, — тихо поправил меня Волтивер, и почему отводя глаза, ответил. — Очень мало. Практически не осталось…

— Я так понимаю из-за того, что почетом они у вас не пользуются… Я права?

— Права… — не стал отпираться мужчина, и удивленно глянул на меня. — Но с чего ты это взяла?

— Да ни с чего, в общем-то. С учетом того, что люди (видимо, и нелюди тоже) терпеть не могут, когда кто-то отличается от толпы — вполне закономерный вывод. Вот Архип тут говорил, что мне Дар за просто так достался? Что ж это вполне большая удача, которую в моем случае придется долго и упорно отрабатывать. Это нормально. У меня так фактически всегда.

Волтивер недоуменно глядел на меня, а я злилась. В большей степени на себя — это надо же было так вляпаться, а?

— Все-таки у тебя нестандартная реакция на стресс… — пробормотал мужчина, — Ты совсем не расстроилась?

— Я редко расстраиваюсь, зато очень часто злюсь, — ответила я. — К тому же я почти не удивлена и даже предполагала, что все будет именно так. На меня здесь косо смотрят с самого появления. Теперь этому хотя бы будет достойное объяснение.

Волтивер изумленно изогнул бровь, но смолчал.

— Ладно… — переключилась я, оглядываясь — окончательно рассвело и небо полностью затянуло непроницаемым серым колпаком. — Пойду оденусь что ли… Хотя бы в то, что осталось. Нам скоро уже идти?

— Ну, как сказать… — мужчина глянул на скорбную кучку моей одежды. — Теперь уже не принципиально. Все равно тебя поставят в конец очереди. Так что пару часиков до Посвящения у нас есть.

Я даже спрашивать ничего не стала по этому поводу. Просто кивнула и, одной рукой придерживая спадающее одеяло, другой подхватила немногочисленное барахло и пошла в сторону кустов.

— Далия, постой! — я обернулась на голос Волтивера, тот что-то искал в своей сумке, — Сейчас… Да где же она!

Я улыбнулась. Похоже у всех магов проблемы с аккуратностью и порядком.

— Ну, наконец-то! — Волтивер извлек на свет божий какую-то черную мятую тряпку, встряхнул — оказалось, что это рубашка. С сомнением оглядел находку, щелкнул пальцами — помятость исчезла: — Держи. Я так понял, что у тебя из одежды остались только штаны и обувь… Она хоть и будет большой, но все же лучше, чем ничего. Не пойдешь же ты, завернутая в одеяло…

— А мою футболку никак нельзя реанимировать? — с надеждой спросила я.

Мужчина отрицательно покачал головой:

— Там нечего реанимировать. Я могу, конечно, ее зачаровать, создав иллюзию целой, но греть она от этого не станет, да и физически ты будешь чувствовать только лохмотья. К тому же любой сильный маг может легко ее развеять, а во время Посвящения она растает в любом случае. Впрочем, если тебя это устраивает… — темноволосый лукаво улыбнулся.

— Нет, спасибо, — быстро ответила я, забирая предложенную вещь, пока Волтивер не передумал.

Ну и на кого я похожа?! — мысленно злилась я, утопая в огромной рубашке.

На чучело! — услужливо подсказал внутренний голос.

Вот и я о том же!!! — мрачно поддержала я. Кое-как закатав рукава до локтя и застегнув все кроме двух последних пуговиц (не понимаю, как можно застегиваться на все — удушишься же!), я выбралась из кустов.

Волтивер задумчиво сидел у костра, неспеша прихлебывая травяной чай из чашки. Эммануил все также спал. Нет, ну видали младенчика, а? Дрыхнет, несмотря ни на что!

— Будешь? — Волтивер кивнул на чашку. Я подумала и согласилась, принимая из рук ароматное питье, впрочем, уже ополовиненное. Устало потерла лоб:

— Волтивер… Я вот пока одевалась, кое-что вспомнила… И теперь хочу спросить…

— Спрашивай, конечно, — подозрительно бодро отозвался мужчина, словно подозревая, о чем пойдет речь.

— Когда ты рассказывал про признаки оборотня, ты сказал, что поначалу не заметил во мне изменений. По крайней мере, с момента нашей последней встречи, — я подчеркнула интонацией последнюю фразу, — Ты и раньше говорил, что мы знакомы, помнишь?

Волтивер хмуро кивнул.

— Ну, так вот, — упрямо продолжила я, — поскольку я ничего такого не помню, хотелось узнать, где я все-таки тебя видела. Ты уж извини, но меня не покидает впечатление, что здесь какой-то подвох…

— Да нет тут никакого подвоха, — нехотя отозвался Волтивер. — Ты и вправду меня видела. И все ты прекрасно помнишь. Просто не узнаешь.

— Ну, так помоги мне узнать! У тебя что, так много обликов?

— Ну… как минимум два.

— Ты … Архип?

Мужчина отрицательно качнул головой.

— Арина Степановна?! — я отпрянула в сторону.

— Да Бог с тобой! Нет, конечно! — с той же интонацией воскликнул Волтивер. Я облегченно вздохнула.

— А кто же тогда?

— Ну… Я не совсем человек, вернее вообще не человек… Мы встретились с тобой еще там, у тебя в городе…

— Если Терн умер… А больше там никого не было… — протянула я, вспоминая. — То значит ты… — внутри похолодело, — Гай?!!

— Ну да… — Мужчина опасливо кивнул и вжал голову в плечи. — У меня двойное имя…

— Так ты и есть та огромная черная скотина, что затащила меня сюда?! Это по твоему зову я пришла к Терну?!! Это из-за тебя я теперь народный изгой?! — заорала я, отбрасывая кружку куда-то далеко в сторону. Что-то глухо стукнуло и истерически кудахтнуло, но мне уже было все равно, — Я тебя убью!

И без колебаний кинулась на Волтивера. Из горла вырвалось глухое рычание, заставив удивиться меня саму. С полминуты мы боролись, я даже успела несколько раз укусить врага за руку и оставить у него на шее четыре окровавленные полосы от ногтей (а вот надо на все пуговицы было застегиваться!). Но мужчина был в разы сильнее меня. Поэтому вскоре я уже мрачно сидела возле него на траве, крепко, без возможности двинуться, удерживаемая оборотнем.

— Пусти! — зашипела я, тщетно пытаясь высвободиться.

— Будешь брыкаться — вообще магией свяжу! — пригрозил Волтивер, поудобнее перехватывая мои запястья.

— Ты на меня не можешь воздействовать! На мне Метка!

— И где она была только что, твоя Метка?

— Без понятия! Наверное, я недостаточно разозлилась!

— Не угадала, — с издевкой сказал мужчина. — Просто до Посвящения остались считанные часы и Метка для внешнего воздействия ослабла. Так что теперь у меня есть полное право накинуть путы на одну несносную девчонку. Хотя бы для сохранения собственного здоровья.

— Ты все равно сильнее! — возмутилась я, — Так нечестно!

— А честно вот так ни за что ни про что накидываться на невиновного человека?

— Ты верфомаг, — парировала я, — на тебя можно. К тому же ты и вправду виноват. Ты же посылал тот зов.

— Зов был направлен на любого «закрытого» чароновца. Он не предназначался никому конкретно. Откуда я мог знать, что у тебя такой высокий порог восприимчивости?! — начал злиться Волтивер, и я решила, пока не поздно, сдать позиции. А то вдруг еще правда в мешок какой-нибудь засунет и сидеть заставит. С него станется!

— Ну, ладно, отпусти, я больше не буду! — сказала я.

— Точно?

Я мрачно кивнула.

— Ну, смотри! — беззлобно сказал мужчина, отпуская меня.

Я тут же отскочила в сторону. Глянула на обидчика. Тот хмуро любовался прокушенной в нескольких местах рукой.

— Что-то заживает медленно, — сообщил мне Волтивер. — Ты часом не ядовитая?

— С вами со всеми не только ядовитой станешь! — буркнула я, подходя ближе и приглядываясь к четким следам зубов. Те уменьшались, затягиваясь прямо на глазах. Я глянула на шею мужчины, вместо красовавшихся ранее красных полос, там остались лишь едва заметные светлые следы. Ну, ничего себе, а? А я-то все гадала — почему у Волтивера так быстро исчезла царапина с щеки.

— А я так могу? — с интересом спросила я.

— Можешь. Еще как. Послей первой трансформации регенерация ускоряется в разы. Ночью же у тебя все раны затянулись…

— Ага… — протянула я и продолжила расспросы, — И больно оборотням также как остальным существам, да?

— Ты к чему клонишь, а? — не выдержал Волтивер.

— Да не к чему, в общем-то… Просто подумала, что если ты мне еще какую-нибудь гадость сделаешь, об тебя можно будет разбить, например, вазу. Причем без серьезного ущерба для твоего благополучия…

Волтивер тяжело вздохнул, на секунду воздел глаза куда-то вверх и, решившись, махнул рукой в мою сторону. Мгновение ничего не происходило, а потом меня слегка отбросило в сторону и накрыло полупрозрачной сетью, медленно переплавившейся в сплетенную из светящихся нитей сферу.

— Браво! — одобрил Эммануил, проснувшийся во время нашей перепалки, но доселе не влезающий разговор.

Я сделала шаг вперед и, наткнувшись на вполне материальную преграду, пришла в бешенство:

— Да ты… Ты!..

Пока я возмущенно подбирала слова, Волтивер поспешно сделал в мою сторону еще один пасс рукой, и сферу накрыла светло-зелена пелена. Мой возмущенный вопль отразился от стенок сферы, так и не выйдя за его пределы.

— Ух ты! — восхитился Эммануил, с прищуром наблюдая за мной, — А она нас слышит?

— Слышит и еще как, — ответил мужчина. — А вот мы ее, к счастью, еще минут двадцать не услышим. Так что наслаждайся.

Я с силой ударила кулаком по преграде. По сфере прошла судорожная волна, энергия спружинила, мягко отталкивая меня назад. Ну, погоди, у меня, Волтивер! Рано или поздно я из чистой вредности научусь такие же вот ловушки ставить, тогда и поговорим!

Я уселась на землю и демонстративно насупилась. Оборотень не обратил на мой акт протеста никакого внимания, раскинув карту и внимательно склонившись над ней, что-то прикидывая.

— Если пойти по диагонали быстрым шагом, то мы часа через полтора будем уже на площади.

Ангел любопытно склонился над клочком бумаги:

— Но мы сюда часа четыре топали! — удивился Хранитель, а я мысленно примерилась ногой к оттопыренному крылатому заду, — Летел я правда около часа, но то лететь, а то пешком!

— Вы шли с совсем другого конца города. К тому же, если вспомнить, кто тебя вел… — усмехнулся мужчина, я обиженно показала ему язык и отвернулась.

— В общем, пора идти, — решил Волтивер. — Пять минут на сборы, — и, глянув на меня, мстительно добавил. — Смутьянку выпустим перед самым выходом.

Нет, к нашему петуху я определенно начинаю проникаться глубоким уважением! Злому, облитому чаем и в целом недовольному жизнью, ему видимо, как и мне, тоже надоело лицезреть ангельскую пятую точку и, несколько раз примерившись из-за кустов, птица пошла в атаку. Хранитель взвыл и подскочил на месте, случайно подбивая Волтивера руку, на которую тот опирался. Оба свалились на карту, а я закатилась от смеха. Петух не отступал и, подпрыгнув, спикировал на несчастных сверху. Вот уж не знала, что куры настолько злопамятны! В последний момент заметив перьевую угрозу, оборотень увернулся и поспешно взмахнул рукой, заключая птицу в такую же, как у меня сеть, но меньшего размера. Сфера плюхнулась на землю прямо возле лица Эммануила, тот опасливо отшатнулся, встретившись взглядом с пернатым врагом.

— Петуха не выпустим вообще, — мрачно сказал, отряхиваясь и сворачивая карту, оборотень. — Сам его потащишь!

Я злорадно улыбнулась.

Глава 9

Из леса мы выбрались раньше, чем предрекал Волтивер. Быть может потому, что шли молча и сосредоточенно. Желание разговаривать у меня отпало. Зато накатило предчувствие какой-то гадости впереди. Единственный кто периодически болтал, так это Эммануил, объясняя петуху свое мнение о нем в частности и всем курином роде вообще. Птица, сферу с которой ангел нес в руках, мрачно вслушивалась и периодически сужала коричневые глазки. Видимо, запоминая на будущее.

Площадь я заметила издалека. Почему-то поначалу приняв ее за базар — слишком много народу там толпилось. Чем ближе мы подходили, тем хуже мне становилось. Толпа была не просто большая — огромная. На одном краю площади возвышался деревянный помост, с высоким столбом посередине, подозрительно напоминающий позорный. Может там и виселица где припрятана? Для особо незадачливых посвящающихся?

— Эту площадь иногда используют для принесения наказаний, — проследив за моим взглядом, сказал Волтивер.

— Мне как-то не по себе, — призналась я оборотню, забыв про свою обиду.

— Не бойся. Все должно быть хорошо, — не слишком уверенно сказал Волтивер.

— Я не то чтобы боюсь, просто у меня такое чувство, что эта толпа меня съест. Зачем они собрались?

— А кто откажется за просто так посмотреть увлекательное зрелище?

— Я бы отказалась…

— Не сомневаюсь. Вот этим ты от них и отличаешься.

— Волтивер… — я глянула на мужчину, — ты ведь тоже верфомаг… Тебя очень сильно… не любят?

— Бывает, — как-то слишком спокойно отозвался Волтивер. Я вздрогнула, но промолчала. Продолжать разговоры дальше не было смысла — мы вступили на площадь…

Толпа, в которой я разглядела не только людей, но и представителей каких-то других рас, встретила неоднозначно. Увидев Волтивера — недовольно, опасно заурчала, плотно смыкаясь и оттесняя нас обратно. На меня — спутницу отрицательного героя — смотрели как на прокаженную, мешая ненависть с откровенным отвращением.

Зато Эммануил оказался в почете. При виде молодого светловолосого мужчины в небрежно распахнутой белоснежной рубахе и с крыльями за спиной женская половина «собрания» восхищенно заахала, мужская благоговейно притихла.

Видимо, посланники неба доселе обходили Лаосен стороной, а посему явление ангела народу произвело неизгладимое впечатление на участников сборища. К тому же, перемирие заключено недавно и довольно шатко, а в Рай хочется всем…

Толпа расступилась широким коридором, пропуская Эммануила вперед, к помосту. Даже висящий на поясе нимб и сфера с петухом в руках народ ничуть не смущали. Наоборот, откуда-то из середины послышался истерический женский взвизг:

— Это он у меня птицу и рубаху покупал! Он!!! А вы не верили!

Ангел неуверенно оглянулся на нас и пошел вперед. Я шагнула следом и почти тотчас же натолкнулась на потного толстого мужика, заступившего дорогу:

— А ты куда! — рявкнул он, обдавая меня перегаром, — Тебе тут не место!!!

— А может тебе тут не место? — холодно поинтересовался у него Волтивер.

— А уж тебе и подавно!!! — нарочито громко заорал мужик, озираясь в поисках помощников, — Вы посмотрите, кто явился!!!

Толпа зашевелилась, надвигаясь. Отовсюду послышались проклятия. Я испуганно оглянулась — бежать было некуда. Да и Волтивер не собирался отступать.

— Хочешь бросить мне вызов? — спокойно спросил оборотень, сгребая мужика за шкирку.

Народ неожиданно затих, расступаясь и алчно наблюдая за развитием событий. Побледнев, «противник» отрицательно замотал головой. Волтивер досадливо поморщился и выпустил его.

— Да кто ж верфомагу в своем уме вызов-то бросит, — зашипел, опомнившись, шлепнувшийся под ноги мужик, и уже в полный голос заорал. — Ты же отступник! На твоей стороне тьма! А вот ты попробуй на меня напасть, попробуй! Ну, давай: ударь магией, используй ипостась против безоружного человека! А я потом посмотрю, как ты от Магического суда отвертишься! И тебя осудят, и, — в меня уткнулся корявый палец, — девку твою продажную припрягут!

Ударила я. Причем не ипостасью и не магией (понятия не имею, как это делается), а просто ногой — благо ухмыляющаяся в кривозубой улыбке рожа находилась в пределах досягаемости.

— Не сдержалась, — все еще кипя от злости, объяснила я толпе и глянула на сплевывающего кровью мужика, — Я-то здесь вообще не причем! Зачем было обзывать?

— Ну, все!!! — выдохнул мерзавец, тяжело поднимаясь на ноги. Волтивер тут же шагнул вперед, запихивая меня к себе за спину, вопросительно изогнул бровь. А я поняла, что так просто мы отсюда не выберемся…

Внезапно над площадью взвился сноп искр, медленно переплавляясь в огненную спираль, заставив народ обернуться.

— Успокойтесь! — прогремел мучительно знакомый голос, в котором я через мгновенье узнала Архипа.

Спираль резко развернулась, и светящаяся нить скользнула под ноги толпе, заставляя людей невольно расступиться. На месте образовавшегося пространства тут же начала ткаться широкая тропа, сдерживая людей полупрозрачными стенами, пока не подошла к нам вплотную. Не теряя времени даром, Волтивер быстро вскинул руки, распыляя кончик нити золотистой пылью прямо перед нашими лицами и, пользуясь замешательством толпы, ловко впихнул меня в «коридор».

Мы шли сквозь толпу, а народ прямо-таки бился в бессильной злобе, отовсюду слышалось гневные выкрики, проклятья. Особенно старался давешний мужик, не затыкаясь ни на секунду и вопя все громче — придумывая все новые и новые подробности так и не состоявшейся схватки.

— Ты часто здесь бываешь? — спросила я оборотня.

— Не так уж, но приходится.

— И что, так всегда?

Мужчина нахмурился и неопределенно кивнул, из чего я сделала вывод, что происходящее сейчас всего лишь цветочки.

— Ужас… — пробормотала я, и все же попросила: — Волтивер, а покажи свой Знак…

Оборотень искоса посмотрел на меня, но отпираться не стал. Просто расстегнул и закатал рукав рубашки, открывая правое запястье. Я глянула и осознала, что длинные рукава, похоже, навсегда станут и моей привилегией, поскольку демонстрировать такой Знак в Чароне станет лишь сумасшедший. Вокруг запястья Волтивера обвилась пугающе черная с золотистыми прожилками вязь, каплями металла выступающая прямо из кожи. Внутри широкой, окаймленной зазубренными краями полосы переплетались между собой волчьи силуэты, лапы которых утопали в темном пламени, а оскаленные морды были молитвенно воздеты к замысловатому плетению неизвестной мне, но явно предостерегающей фразы. Я передернулась.

— Выглядит как клеймо, — мрачно пробормотала я.

— Почти так оно и есть… — отозвался оборотень, бесстрастно глядя на беснующийся народ. Мне до его выдержки было, ой, как далеко, а посему я невольно жалась к центру тропы, постоянно ожидая, что кто-нибудь из ушлых жителей все-таки дотянется до меня.

— Но почему они так сильно ненавидят?! Ты им что-то плохое сделал?!

— Нет, как и другие верфомаги, живущие на данный момент в Чароне, — хмуро отозвался Волтивер. — Просто браки между оборотнями и магами запрещены, а, следовательно, и дети их считаются вне закона. Но это в высших кругах — там свои игры. Здесь же мы просто отступники, посланники тьмы, дети дьявола. И прочая дребедень, придуманная толпой и активно поддерживаемая властью. Впрочем, на самом деле все эти шаги тщательно выверены и служат для того, чтобы держать нас в крепкой узде, — вздохнул оборотень. — Обладая двойной силой, мы фактически не можем ее использовать. Я даже сделать никому из них, — он махнул рукой в сторону беснующегося народа, — ничего серьезного не могу. Что бы не происходило! Тут же напишут коллективную жалобу в Магический суд, и меня осудят. Причем в любом случаи. А обиженные еще и компенсацию получат. Немалую…

Я глубоко вздохнула и задумалась: а не повеситься ли мне прямо сейчас?!

Мы обошли помост и оказались сзади деревянного сооружения. Архип и еще какой-то маг, поддерживающие «коридор» с помощью магии, льющейся с посохов, сняли оборону. Я огляделась. Позади «сцены» оказалось довольно большое пустое пространство. В угол площадки испугано забились мальчонка, лет семи, и девочка — подросток.

Видимо, тоже должны пройти Посвящение, — подумала я и глянула на детей:

— Не бойтесь! Мы вас не тронем…

Мальчишка побледнел еще сильнее, губы затряслись. В закуток с боевым кличем ворвалось трое взрослых человек, заслоняя от нас ребят. Волтивер молча поднял руки в примирительном жесте, показывая, что он безоружен, и поспешно отошел подальше, уводя за собой и меня.

— Кто это? — шепотом спросила я. Волтивер украдкой пригляделся к детям.

— Мальчишка — будущий целитель, девочка — травница.

— И что они и вправду думают, что мы их «съедим»?

— Вряд ли, но все равно боятся.

— Гай! — к нам подошел едва сумевший утихомирить толпу Архип. — Почему так долго? И вообще, где вы все это время были?!

Маг красноречиво задержался на моей, то есть оборотня, рубашке и с подозрением глянул на Волтивера. Тот смутился, я почему-то тоже…

Но тут Архип вгляделся внимательнее. Словно сквозь меня.

— Ой, как плохо — то все… — внезапно пробормотал он.

Волтивер согласно кивнул:

— Она вчера ночью прошла первичную трансформацию…

— На живую? — воскликнул маг.

— А что я мог сделать? — развел руками оборотень, — Метка. Сам понимаешь.

— Бедная девочка! — всплеснул руками Архип и с фальшивым оптимизмом обратился ко мне, — Тебе очень повезло!

— Я уже это поняла, — мрачно сказала я. — Еще там, на площади.

— Это всего лишь народ, — отмахнулся маг, — они на всех бросаются. В столице существа ведут себя намного лояльнее. Ведь Лаосен — по сути, глухая деревня…

— Посмотрим, — не стала спорить я. — А где Эммануил?

— Ангел что ли? Сидит вместе с магами — они ему там настоящий допрос устроили, — усмехнулся Архип. — Где вы его нашли?

— Ну, вообще-то он мой Хранитель, — ответила я, — разве не вы посылали запрос?

— А вот это уже намного лучше! — просветлел лицом маг. — Посылать-то посылал, но что на него отреагируют, весьма сомневался. Хоть какой-то, но тыл!

Я его радости не разделяла, но предпочла промолчать. Тем более что на помосте началось представление.

Мы наблюдали действо сзади, так сказать из-за кулис.

На площадку фактически вытолкнули давешних мальчика и девочку. Толпа благоговейна притихла. Дети испуганно переглянулись.

— Брат с сестрой, — тихо объяснил Архип, — Мать — целительница, отец — травник. Оба умерли в один день — со скалы сорвались. Благо, дети с ними в поход ходили — успели Дар взять…

Тем временем, на доски вышло четыре мага, встали по углам помоста, оставив мальчика и девочку посередине, и одновременно, словно годами оттачивая движения, вскинули посохи вверх и к центру. Заструилась со всех четырех сторон, скрещиваясь в единую точку, энергия. Коротко вспыхнула, переполнившаяся вершина «пирамиды». Поднялся ветер. Маги одновременно начали выкрикивать какие-то слова на неизвестном мне языке, заставляя текущую сквозь них Силу переплестись между собой, образуя радужные грани. Когда пирамида полностью сформировалась, воздух вокруг нее подернулся трепещущей, словно обжигающей дымкой, заставляя фигуру начать медленно плавиться. Дети застыли словно изваяния, немой ужас сковал их бледные лица. Сердце кольнуло нехорошее предчувствие. Что-то было не так. Я не могла это осознать в полной мере, просто чувствовала. Ну не могут так бояться люди, для которых подобный обряд — привычное явление! Тем более что на данный момент ничего плохого не произошло…

Маги тем временем отступили, наблюдая, как втягиваются во внутрь углы пирамиды, образуя струящийся белым светом шар, по которому разноцветными сполохами пробегали молнии. Шар медленно, словно неохотно, раскололся на две неравные части — по одной на каждого ребенка. А потом вдруг вскипел искрами и резко обрушился на детей сияющим водопадом, безжалостно швыряя их на помост. В это же мгновение стих, словно его и не было, ветер и воцарилась звенящая тишина.

И тут по толпе судорогой прошел восхищенный стон. Я проследила за взглядами и увидела, как на темно-сером небе медленно проявляются два четких изображения: с одной стороны — замысловатое переплетение каких-то кореньев, с другой переливающийся синим шар. Достигнув максимальной яркости, мираж дрогнул, серебристыми песчинками осыпаясь вниз.

Дети не шевелись, безжизненно разметавшись по помосту. Но толпе было все равно. Она явно получала удовольствие от зрелища, жадно подавшись вперед.

Двое магов поспешно подняли мальчика и девочку на руки и отнесли к дальнему краю помоста, где заседало еще несколько магов и теперь еще и Эммануил. Без колебаний начали приводить в чувство. Народ, лишенный возможности видеть, что происходит, недовольно заурчал, двинувшись еще ближе.

— Что случилось? — испугалась я.

Волтивер удивленно пожал плечами. Я встревожено наблюдала, как подбежавший еще в самом начале Архип резко отдает приказы ближайшим магам. На помост выбежала женщина и, показушно заголосив, кинулась к детям.

Архип, не оборачиваясь, отмахнулся от нее, и тетка, налетев на прозрачную стену, заорала в голос:

— Убили! Племянников моих! Кровиночек! Уморили! — потом резко зло ткнула пальцем за помост, в нашу с Волтивером сторону, — А все он! Отступник! Все из-за него! И из-за девки его! Недаром говорят — где посланник тьмы — там быть беде!!!

Толпа захлебнулась возмущением, вторя женщине. Я со стоном закрыла лицо руками. Еще ничего не сделала, а уже получила народную «любовь» по полной программе!

Внезапно над склонившими полукругом магами что-то полыхнуло, привлекая всеобщее внимание. Минуту спустя Архип вывел на середину помоста все еще бледных, но вполне приведенных в чувство мальчика и девочку.

— Все нормально! — властный голос с легкостью перекрыл гул толпы, — Дети живы и здоровы! И с данного момента провозглашены полноправными членами магического населения страны!

Народ разочарованно взвыл, тетка зло всплеснула руками. Но, мгновенно сориентировавшись, выкрикнула:

— Живы! Какое счастье, что вы живы! — дети шарахнулись от распахнутых объятий как от огня, женщину это не смутило, — Граждане! Вознесем хвалу Божьей душе, — она ткнула на Эммануила, — чьими молитвами мои племянники были освобождены от заклинания отступника! Пусть виновные будут наказаны!

Воодушевленная толпа вновь взвилась. Ангел удивленно вытаращил глаза, по лицу Волтивера на мгновение скользнула злость. Тетка повернулась к архимагу и деловым тоном уточнила:

— Компенсацию за моральный ущерб кто будет выплачивать?

И тут мага проняло:

— Компенсацию?! — голос загремел над площадью. — Ты в своем уме?! А кто подсунул детям заговоренные обереги?! Ведь знаешь, что любая магическая вещь может сделать обряд неуправляемым!

— Я?! — громко «удивилась» женщина. — Это все проделки твоих наемников! Видали мы их сегодня! — и в разы сбавив тон, прошипела: — А ты попробуй доказать!

Маг задохнулся от возмущения, но, быстро взяв себя в руки, во всеуслышание объявил:

— Именем Совета Магистров я откладываю разбирательство до выяснения обстоятельств! Дети будут отправлены на обучение за счет магического фонда! Сегодня!!

Брыкающуюся тетку увели, а несчастный маг снова остался в одиночку успокаивать народ.

— Да у вас тут в Чароне полнейший беспредел! Моя страна и в подметки не годится! — зло сказала я Волтиверу. — Средневековье какое-то!

— Это только в Лаосене, — серьезно отозвался Волтивер. — Сюда стекаются практически все отбросы общества, здесь же обитают ссыльные. По-другому они жить просто не хотят, да и не будут — гораздо проще распоясаться и вести себя как дикари, чем проявлять хоть какие-то признаки адекватного поведения…

— Но почему Посвящения проходят именно здесь?! — возмущалась я, отчетливо понимая, что следующей жертвой стану я. — Это же какой-то кошмар! Зачем позволять на все это смотреть!!!

— Вот в том — то все и дело, что в Лаосене находится единственная крупнейшая точка Силы. Именно поэтому здесь проводятся Посвящения и наказания. А толпа…ее не сдержать — бесполезно. Она питается чужими эмоциями, упивается бедами других. Этот город как магнит притягивает к себе существ, потенциально склонных к отрицательным поступкам. Побочное действие такой сильной энергии, наверное. Ты даже представить себе не можешь, сколько раз пытались оцеплять площадь, сдерживать народ… Заканчивалось все массовыми погромами. Этот несчастный помост — Волтвер с досадой кивнул вперед, — отстраивать не успевали! Поэтому Совет Магистров остановился на взаимной выгоде: народ получает право смотреть, маги — не опасаются нападения.

— Но это же балаган, причем бесплатный! — взвыла я, мрачно наблюдая, как Архип разворачивается и идет к нам.

— А им другого и не надо… — пробормотал в ответ Волтивер.

— Далия, — архимаг схватил меня за руку, — пойдем. Я должен показать тебя магам.

— Зачем?!

— Ну…Ситуация слегка осложнилась… — замялся Архип.

— Дальше рассказывать не надо, — быстро сказала я, — пойдемте.

К магам мы подошли в полном молчании. Эммануил, увидев меня, было вскочил навстречу, но я отрицательно качнула голой, и ангел сдал позиции.

…Меня холодно буравили семь пар глаз. Я хмуро изображала отстраненность, небрежно изучая тяжелые набухшие водой тучи. Наконец, один из магов произнес:

— Зачем ты притащил ее в Чарону, Архип? Тебе что, мало Волтивера? Она чужая здесь!

— У нее открытый Дар! Терну было не до выбора! Тем более что все окажется именно так — никто не знал!

— А где доказательства того, что это не спланированная операция? — с издевкой спросил маг. — И что она не кинется на нас сразу после Посвящения?

— Я беру всю ответственность на себя!

— Этого мало, Архип, очень мало… Где она будет находится после обряда? Чем заниматься? Где работать?

— Полагаю, что если до этого все-таки дойдет, то… — Архип вздохнул и нехотя продолжил, — В Боевой группе управления энергией…

— Пушечное мясо! — мерзко рассмеялся маг. — Другого я и не ожидал! Ты что собрался создать армию отступников?

— Она не отступница! Не стоит уподобляться толпе. Все произошедшее — случайность! И к тому же она может уйти обратно в свою страну, после…

— После того как отдаст «небольшой» должок?! — маг ухмыльнулся. — Ну да, ну да… Браво, Архип! Ну, хорошо. Допустим, отказать ей в Посвящении мы не вправе. Но вот условия наложить… Я требую, чтобы девчонка была привязана.

— Но…

— Никаких но! Если ты помнишь, лет двадцать назад — Миллитан — он казался таким «милым мальчиком», а после Посвящения загрыз одного из наших. По-моему, его пришлось убить прямо на площади… Я не прав? Так что не защищай! Если ее Сила вырвется из под контроля — я даже смотреть на Кодекс не стану — испепелю на месте. И буду прав! Тем более что твоя девчонка на «цветочек», уж извини, не тянет!

Архип молчал. А я слушала все это и медленно понимала, что в высших кругах Чароны ведется своя игра — дикая и безжалостная, и такие как я в ней всего лишь пешки… Интересно, какие открытия ждут меня дальше?

…Я почти не сопротивлялась, когда меня силой выволокли на помост. Толпа, увидев столь бесцеремонное обращение, возликовала. А ведь они еще и не подозревают, кто я… Я с отвращением глянула на серую, бесформенную массу, довольно скалившуюся опухшими, в большинстве своем пропитыми, лицами и отвернулась. Меня подтащили к позорному столбу, грубо заломили руки за спину и привязали. Я дернулась. Бесполезно!

Н-да, мало я похожу я на тех ребятишек, которых посвящали до меня: нарядно одетых, причесанных, всех в белом, чуть ли не с цветочками в руках…. Я же, злая, растрепанная, в черной, как грач, одежде, причем мужской, да еще и привязана к столбу! Знала бы, даже умываться с утра не стала!!!

К магам подошел Волтивер.

— Мы, — оборотень коротко кивнул на встревоженного Эммануила, — будем выступать в качестве сторонних наблюдателей. Дабы ни у кого из вас не возник соблазн нарушить обряд.

Несколько магов злобно зашипели, остальные восприняли предложение нормально, согласно кивнув. Из общего числа, я сразу выделила двоих чародеев, настроенных, как говорил Архип, лояльно. Это немножко ободряло. Особенно, если учесть, что эти двое входили в четверку проводивших Посвящение…

Эммануил и Волтивер подошли ближе, опасно выдвинувшись на всеобщее обозрение. Народ загудел как улей, слабо понимая, какие могут быть общие интересы у святой души и «посланника дьявола». Но очень быстро пришли к выводу, что те будут делить мою душу. Толпа оживленно загалдела, разделывая меня на кусочки, и яростно желая мне то смерти, то освобождения. Впрочем, и то и другое в устах этих «милых» существ означало одно и тоже. Так что я не обольщалась. Единственное, что радовало — народ пока не рвался вперед, видимо их все-таки сдерживало присутствие ангела.

Я усмехнулась и мрачно глянула на своих спутников. У Эммануила, чей взгляд был направлен с помоста вниз, на лице отражалась сложная гамма чувств: удивление вперемешку с некоторым презрением, жалостью и отчаянием. Ангел мысленно искал выход из сложившейся ситуации и не находил. Волтивер же взирал на народ со спокойным безразличием. Неужели настолько привык? По-моему к этому вообще невозможно привыкнуть.

Оборотень, почувствовав мой взгляд, обернулся и ободряюще кивнул головой, слегка улыбнувшись. А меня вдруг начало забавлять происходящее. Подумаешь — какое-то там Посвящение!

Я с издевкой улыбнулась и обвела народ взглядом, задержалась на ковыляющих ко мне чародеях и устремила глаза вверх, к небу. Помедитировать что ли?..

— Ну что, готова? — голос одного из магов резко выдернул меня в реальность.

— Более чем… — пробормотала в ответ я, мягко улыбнувшись и заглянув ему в глаза. Тот быстро отвел взгляд, а я развеселилась еще больше.

— На твоем месте я бы вел себя более сдержанно! — рявкнул еще один маг.

— Именно поэтому, у нас с вами разные места, — я улыбнулась и ему, и, как могла, встала поудобнее, поморщившись от боли в запястьях: — Неужели вы ВСЕ боитесь безоружную, слабую девушку настолько, что готовы похваляться своим превосходством? Вам не стыдно?

— Так! Все, хватит! — не выдержал старик, а Архип прожег меня взглядом. — Начали!

— Да-да, конечно… Не смею вам мешать… — я охотно кивнула, снова уставившись на все больше наливающиеся водой тучи и стараясь максимально абстрагироваться от происходящего.

— Она над вами издевается… — пробормотал один из лояльных магов, занимая свою позицию, — а вы поддаетесь, как сопливые мальчишки. Действительно стыдно, коллеги….

…В небо одновременно взметнулись четыре ярких, разноцветных луча, собрались в аккуратную точку, в нескольких метрах над моей головой. Все это я уже видела — ничего нового… Ну, вот только смотреть на все изнутри гораздо интереснее.

Время шло, а вершина пирамиды все вздрагивала, не желая переполняться. Я посмотрела на магов: бледные бескровные лица, вид такой, как будто отдают последнее. Так им и надо! Пускай немножко помучаются… Наконец, вершина судорожно вспыхнула и взорвалась на тысячи мелких осколков. Фейерверк в мою честь, мило…

Маги начали слаженно выкрикивать слова какого-то заклинания. Сейчас, стоя в середине, я поняла, что каждый из них читает свое заклятие, а все вместе оно образует какой-то древний завораживающий напев. Наблюдая за всем этим, я с удивлением осознала, что сами маги олицетворяют стихии, а заклинания — сила, вливающаяся в пирамиду…

Маги резко замолчали, отходя в сторону, а пирамида начала медленно переплавляться в шар, вязко раскручиваться против часовой стрелки. Поднялся невообразимый горячий ветер, я зажмурилась, пряди распущенных волос больно хлестали по лицу.

Народ подозрительно, словно победоносно заорал. Как бы камнями на радостях не закидали, — отстраненно подумала я.

По телу прошла судорога, словно примериваясь к чему-то. За ней вторая, остановившись обжигающим змеем в районе солнечного сплетения. Третья превратила мой многострадальный позвоночник в раскаленный до бела металл. Больно-то как, а…

Я осторожно приоткрыла глаза, глянула вверх и поспешно зажмурилась обратно. Над моей головой мрачно зависла, наливаясь пугающе-алым светом ощеренная шипастыми лучами сфера…

Так продолжалось несколько минут, а потом ветер внезапно стих и на меня резко обрушилась огромная волна силы, подминая под себя и каленым железом проходя сквозь тело. В глазах потемнело, и я безвольно обвисла на столбе, отрешаясь от действительности. А я так хотела посмотреть на возникающие в небе изображения…

— Далия, очнись! Да очнись же!!! — меня кто-то встревожено тормошил. Довольно жестко между прочим… Холодно… По лицу стекают капли воды….

— Давай же! Ну ладно… — голос неуверенно примолк, и в следующее мгновение я ощутила резкий шлепок по щеке, не столько болезненный, сколько неожиданный. Злость вскипела мгновенно, и я, не открывая глаз, за неимением ничего лучшего, наугад щелкнула зубами. Судя по возгласу и присутствию в зубах чего-то мягкого — попала. Мстительно прижала еще сильнее, выплюнула и открыла глаза, тщетно пытаясь сфокусироваться на белом пятне. Со всех сторон обрушился неимоверный шум, в воздухе отчетливо пахло опасностью, безжалостно хлестал ливень.

— Эммануил?! — я глянула на опознанного со смесью досады и удивления. — Ты что, обалдел?!

Ангел без слов махнул прокушенной рукой себе за спину. Я огляделась и поняла, что орет беснующаяся толпа, пытаясь пробиться сквозь стену, полупрозрачной дымкой выросшей между помостом и площадью. Ее с трудом удерживали трое — Архип, Волтивер и еще какой-то маг — льющейся с кончиков пальцев энергией.

— Их Сила уже на исходе, — заметил ангел и доверительно добавил, — а у меня через пару минут начнется паника!

— Ну, так развязывай меня скорее! — изумленно проглотив откровенность Хранителя, крикнула я, — И объясни, что случилось?! Я что, на кого-то бросилась?!

— Нет, — ответил ангел, неуклюже путаясь в веревках. — Ты вообще в сознание не приходила, но когда толпа увидела на небе одновременное отражение знака ипостаси и Магического дара, решила разделаться с тобой по-своему, пока «исчадие ада не вырвалось на свободу». Ну и с Волтивером заодно. Я их остановить попробовал, но где там! Поначалу шарахнулись, а потом отшвырнули в сторону и рванули вперед!

— А эти что в стороне стоят? — я кивнула на остальных магов.

— У половины Силы не осталось, а остальные держат нейтралитет…

— Молодцы! — зло похвалила я. — Политика нынче в моде! — и мстительно добавила, — Надеюсь, их сметут первыми!

— Нельзя быть такой жестокой, — заметил Эммануил, сдергивая веревку и резким рывком поднимая меня на ноги.

— А им можно?! Или тебе доставляет удовольствие лицезреть, что здесь твориться? Я, между прочим, ничего плохого им еще не сделала. Пока…

Ангел смолчал. Архип глянул за спину и, увидев меня, хоть и в потрепанном, но приведенном в чувство состоянии, крикнул:

— Волтивер, Далия, Эммануил — уходите!

Волтивер даже не пошевелился, оставаясь на месте. Я упрямо качнула головой.

— Гай! — голос архимага стал ледяным. — Это приказ!

Оборотень опасно сузил глаза, но подчинился, снимая оборону.

«Стена» дрогнула, но не рассыпалась, Архип сделал шаг назад.

— Прямо сейчас отправляйтесь в Таолинь, — напоследок бросил архимаг.

Волтивер быстро пошел в мою сторону, но на полпути вдруг резко остановился, развернулся. В его руках медленно наливался сиянием темно — золотистый сгусток пламени. Наполнив его до краев, Волтивер, усмехнувшись, легонько кинул сгусток в сторону Архипа. Описав дугу, тот завис около архимага, и рассыпавшись искрами, потянулся к его ладони. Секунду Архип колебался, а потом, коснувшись искр кончиками пальцев, втянул Силу.

Оборотень одобрительно улыбнулся и побежал к нам, а архимаг, вмиг сбросив усталость, благодарно глянул ему в след.

— Бежим! — Волтивер схватил меня за руку и рванул за помост. — Долго они толпу не удержат… Эммануил, возьми вещи!

Мы на предельной скорости неслись в глухую с виду стену.

— Но там тупик! — запястье, на котором все еще красовались красные следы от веревок, упрямо ныло.

— Только кажется…

В последний момент Волтивер выставил вперед руку, с которой сорвалось сноп сверкающих синих пылинок, образуя дверь. Мы по очереди прыгнули в проем, внезапно оказавшись за пределами не только площади, но и города.

— Не останавливаемся! Потом отдохнете! — скомандовал мужчина. — Как только народ поймет, что мы сбежали — первое, где нас будут искать — окраина.

— Тогда, может, останемся в городе? — выдохнула я.

— Ты самоубийца? — вопросом на вопрос ответил оборотень.

— Уже не знаю…

Глава 10

Никогда не думала, что смогу бежать так долго, часа два не меньше. В боку не просто колотило — его разрывало изнутри. Пару раз Волтивер взмахивал рукой в мою сторону, и усталость отступала, но спустя некоторое время накатывала вновь. Я уже начала тихо помышлять о кончине, как оборотень сбавил шаг и, осмотревшись, сказал:

— Все. Можем около часа отдохнуть. Но не больше. Сегодня мы должны сделать первый переход… А лучше два…

Я обессилено рухнула на мокрую траву, не заботясь о внешнем виде — все равно одежда промокла насквозь от хлеставшего ливня — и попыталась отдышаться. С усилием перевернулась на спину, наслаждаясь каплями дождя, стекающими по разгоряченному лицу. Рядом, отличаясь весьма потрепанным состоянием и горячечными пятнами на щеках, сидел, едва переводя дух, Эммануил. Ему было тяжелее всех: набрякшие водой крылья стали неподъемными, цепляясь за все подряд.

Единственный, кто пребывал в относительно нормальном состоянии — это Волтивер. Передохнув около минуты, он решительно встал, направляясь вглубь леса.

— Ты куда? — спросила я, через мгновенье смутившись. Может он просто в кустики собрался…

— Ну… — оборотень слегка замялся, смутив меня окончательно. — Хотя, почему бы и нет?

Волтивер подошел ко мне и протянул руку:

— Вставай. Пойдем вместе.

— Да нет… — пробормотала я, понимая всю абсурдность ситуации. — Я, пожалуй, останусь…

— Пойдем-пойдем, — оборотень наклонился и, взяв меня за ладонь, легонько потянул на себя. Я нехотя починилась, не без труда придав свое бренной тушке вертикальное положение. Волтивер глянул на меня еще раз и вдруг усмехнулся: — Не съем же я тебя…

Идти пришлось совсем недолго — метров двадцать, не больше — как дорогу нам заступил огромный черный камень. Дождь словно обтекал его, ласково играя серебристыми прожилками, причудливой вязью опутавших изваяние.

— Пришли, — констатировал мужчина. — Запоминай. Это точка Силы. Здесь ты сможешь набраться энергии, пополнить резерв. Таких точек по Чароне и в целом по земному шару достаточно много. И все они по-разному выглядят. Иногда источник проявляет себя как некая природная аномалия: необычно-изогнутое дерево, участок словно бы выжженной, или наоборот неправдоподобно цветущей земли, кристаллы в некоторых пещерах, сгущенный наподобие дымки воздух… Иногда не проявляет себя никак, и не обладая магическим Даром найти его фактически невозможно. Большинство точек Силы имеет четко выраженную направленность: либо это положительная энергия — исцеляющая, преобразующая, дающая силы, либо деструктивная. К слову сказать, большинство построек, связанных с религией, находятся именно на точках преобразующей энергии, поскольку люди, хоть и неосознанно, но чувствуют ее и тянуться к таким местам. Поэтому, если вне Чароны у тебя возникнул проблемы с резервом — помни — в любом крупном храме ты сможешь пополнить Силу без всяких на то усилий, просто войдя в него. Но сейчас речь немного не об этом. Чарона устроена таким образом, что все мало-мальски крупные источники находятся внутри ее городов и используются без привлечения внешней силы. Большинство же остальных, располагающихся по основным путям телепортов, дабы не быть вычерпанными до дна, отдают энергию взамен на небольшую плату, которая поддерживает и питает источник…

Я с сомнением пригляделась к камню, пытаясь осмыслить все сказанное Волтивером, легонько коснулась черной поверхности кончиками пальцев и, не дождавшись абсолютно никакой реакции ни от себя, ни от валуна, протянула:

— Но я даже не понимаю нужно мне это или нет, и тем более не знаю, как именно пополнять этот твой…резерв.

— Я думаю, что нужно, — невозмутимо отозвался оборотень. — Скажи, раньше ты могла пробежать два часа без передышки? Уверен, что нет.

— Но я так поняла, что ты мне помогал…

— Мой резерв давно вычерпан до дна, — усмехнулся мужчина, — К тому моменту, как ты очнулась, от моей Cилы оставалась уже половина. Остальное я отдал Архипу, а вот телепорт активизировал уже жизненной энергией, которую трогать в общем очень и очень нежелательно…

— Но…

— Ты сама черпала Силу из своего резерва. Хоть и бессознательно. Я же всего-навсего подталкивал тебя к этому. Так что стоит восполнить истраченное. Пока есть такая возможность…

— И как мне это сделать? — я мрачно глянула на валун, других идей как побиться об него головой на ум не приходило.

— Первое, чему учат в боевой магии — чувствовать предел своих сил, то есть резерв, — издалека начал оборотень. — В целом у человеческого тела есть несколько так называемых уровней энергии, которыми оно пользуется. Первое и основное — это жизненная энергия. Она является обязательным условием поддержания жизнедеятельности организма. Дальше идет — аура. Этот уровень не обладает определенной ценностью непосредственно для физического тела, цель его — защита от негативного воздействия посылаемой извне энергии и погашение слишком сильных эмоциональных волн, исходящих от «хозяина». Ауру при желании можно достаточно легко считать. Оба этих уровня являются необходимыми и достаточными для поддержания полноценной жизни. Большего обычным людям не требуется. Дальше — сложнее. Последующие энергетические уровни, также имеющиеся у всех, активизированы по-разному — в зависимости от «расы». Обычно один из ведущих уровней гасит все второстепенные и определяет особенность существа. Такого типа предрасположенность передается по наследству. У оборотней, к примеру, это энергия, отвечающая за регенерацию. У магов — в так называемый резерв, который после открытия Дара, притягивает и удерживает возле тела определенной количество свободной Силы. Поскольку мы с тобой верфомаги у нас присутствует и то и другое. Оба этих уровня тесно связаны с жизненной энергией. Регенерация старается максимально обострить защитные силы организма путем преобразования в месте ранения жизненной энергии и ускорения заживления повреждений. Если жизненной силы не хватает — регенерация не пойдет. С магией — еще хуже. Свободный резерв ты можешь использовать безо всякого вреда для своего здоровья, но если он выпит до конца — маг, обладая полной властью над своей энергией, несмотря на сопротивление организма, может решиться вытянуть для завершения того или иного заклятия жизненную силу. Здесь очень тонкая грань и для того, чтобы ее переступать нужно уметь целиком и полностью контролировать ситуацию, поскольку без жизненных сил телу попросту не выживет. Поэтому, чтобы не попасть в подобную ситуацию, энергию стоит пополнять при любом подвернувшемся случаи.

— А ипостась?

— Силу для ее смены оборотень черпает из окружающей энергии, где-то сложнее, где-то легче. На территории Чароны — элементарно, а вот за ее пределами, в отдалении от точек Силы приходиться отдавать часть резерва. Впрочем, частичная трансформация таких жертв не требует. Но сейчас это весь этот разговор лишний. Сосредоточься на другом… — голос Волтивера неуловимо изменился, став вкрадчивым, завораживая. — Попробуй сконцентрироваться на себе, почувствовать себя, свое тело…

Я послушно закрыла глаза, успокаиваясь, расслабляясь, слушая и безотчетно исполняя все отданные оборотнем команды. Физическая реальность мало-помалу отступила на второй план и ведомое его голосом сознание начало мягко погружаться в зыбкую волну осознания.

— Молодец, — едва слышно сказал мужчина, и продолжил, — а теперь попробуй представить саму энергию своего резерва… Не нужно ничего придумывать… Максимально откройся… Образ придет сам… Ты — лишь сторонний наблюдатель…

Воцарилась тишина. В голове закружилась тысяча картинок, ускользая от взгляда, отвлекая от главного. Но все-таки на заднем фоне я смогла разглядеть кое-что. Чем больше я вглядывалась, тем сильнее неясная картинка наливалась красками.

— Колодец… — наконец выдохнула я, бессвязно описывая живой, пришедший, казалось из ниоткуда образ, — Глубокий… Я не вижу дна… Но чувствую — там, в самом низу…лед… Железная цепь… Ведро… Я хочу набрать немножко… Неправильный… Тягучий всплеск… Я вытягиваю ведро обратно… Но в нем не вода — какая-то обжигающая темная жидкость… По поверхности бегут огненные сполохи… Страшно… И в тоже время безумно…притягательно…

— Задержись на мгновенье… Запомни этот образ… — Волтивер говорил мягко, стараясь не выводить меня из состояния оцепенения, в которое я впала. Когда я едва заметно кивнула, оборотень продолжил: — А теперь загляни в колодец, вглядись во внутрь… Насколько он наполнен?…

— Чуть больше половины…

— Вот и все… А теперь осторожно, стараясь не потерять образ, вернись в действительность…

Я послушалась и через полминуты уже удивленно смотрела на оборотня:

— Это и есть мой резерв?

— Ну, по крайней мере, как ты его представляешь. И как мы убедились — он наполовину пуст. Все-таки магам не хватило энергии на полноценное Посвящение, пришлось вытянуть часть силы из тебя самой. Видимо поэтому ты и потеряла сознание.

Мне почему-то стало стыдно. За несколько дней я в который раз падала в обморок, как кисейная барышня, хотя до этого такого не было ни разу!

— Тебе повезло, — заметил Волтивер, глянув на мое озабоченное лицо, — некоторые после такого умирают. Так что не переживай.

— Да я вообще, как оказалось, везунчик, — оскалилась я.

— Подобное притягивается подобным, — вдруг насмешливо ответил оборотень и сменил тему: — Может, продолжим?

Я мрачно кивнула.

— Силу можно отдавать другим, — Волтивер взял меня за руку, — но только, если этого хочет донор. Ее можно отобрать — но только если противник во много раз превосходит тебя. Во всех остальных случаях — твой организм будет активно сопротивляться.

Ладонь кольнуло тысячей иголочек, и я физически ощутила, как Волтивер перетягивает в свою руку невидимые нити. Я даже не успела возмутиться, как ладонь свело судорогой и невидимое лезвие обрубило связь — призрачное ведерко гулко рухнуло обратно в колодец, так и не дотянувшись до края.

— Хорошие рефлексы, — похвалил Волтивер, не выпуская мою руку. — А теперь попробуй мне отдать немножко Силы и мысленно понаблюдай за собой и своим колодцем. Но только помни, что бы ни случилось — ты всегда должна чувствовать грань.

Я закрыла глаза и влила красок в свой образ, а затем постаралась максимально отчетливо представить, как передаю оборотню Силу. Ладонь отозвалась резкой болью, не желая отдавать накопленное. Я усилила давление — руку свело.

Да что мне жалко что ли, в конце концов?! Я разозлилась — ладонь резко нагрелась, знакомо кольнуло, и энергия, сначала неспеша, а затем все смелее и смелее побежала к Волтиверу. Я заворожено наблюдала, как пустеет мой колодец…

— Стоп! — оборотень резко отдернул руку, я разочарованно вздохнула. — Ты что, не чувствуешь, что отдаешь слишком много?!

— Чувствую…

— В таком случае, чего ты добиваешься?! — Волтивер явно разозлился.

— Мне интересно было посмотреть — там внизу и правда лед? — с опаской ответила я.

— Там внизу может и лед, а потом дно!! — рявкнул оборотень. — И сдержать его приближения ты не сможешь!

— Ну не злись… — осторожно сказала я. — Ты же сам хотел, чтобы я попробовала…

— В следующий раз десять раз подумаю, прежде чем что-то захотеть! — раздраженно сказал Волтивер, и, устало потерев лоб, на порядок спокойнее, добавил: — Ты не понимаешь — с чем играешь, если отдашь все Силы, тебе уже никто не сможет помочь. Я вообще, если честно, сомневался, что ты сможешь пробить свою защиту, это намного сложнее, чем отбить чужое включение. Но ты не только смогла, но еще и чуть не отдала вообще все! Причем из простого любопытства! Поверь, это не самый умный поступок. А если бы я не остановил тебя?

— Но ведь ты остановил… — я пристыжено глянула на оборотня. — Ну не ругай меня…

— Да не ругаю я, — отмахнулся мужчина, — делать мне нечего, пустоголовую девчонку воспитывать!

Я обиженно насупилась. Оборотень, глянув на меня, не сдержал улыбки, констатируя:

— Полная невосприимчивость к критике.

Я насупилась сильнее, уходя в глухую оборону.

— Ну все, хватит дуться, — дав мне вволю пообижаться, примирительно сказал Волтивер. — Если дальше так пойдет, мы рискуем заночевать в этом лесу. А твой Хранитель, наверное, себе шею уже свернул, за нами из кустов наблюдая.

— Я не наблюдаю, я контролирую, — смущенно донеслось из лесу. — Откуда я знаю, куда ты мою подопечную потащил?

— Да надоела она мне со своими капризами, — ворчливо пробормотал оборотень, доставая из сумки короткий обоюдоострый нож. — Вот я и решил сделать доброе дело на благо всей страны…

Я мрачно кивнула и покорно склонила голову.

— Да ну вас!!! — кусты возмущенно затрещали, впуская обиженного ангела обратно. Волтивер продолжал поигрывать оружием.

— Зачем тебе нож? — удивленно прищурившись, спросила я.

— Помнишь, я говорил, что в этом месте Силу можно восполнить лишь в обмен за плату. Эта плата кровь. Смотри…

С этими словами оборотень коротко и привычно полоснул себя по запястью. Через секунду края раны разошлись, выпуская жизнь наружу. Волтивер протянул руку к камню, и кровь часто-часто закапала на черную гладь. Зашипела, соприкасаясь. А потом капли начали исчезать, словно впитываясь в поверхность валуна. Камень отозвался мягким гулом и засветился. Оборотень бросил нож мне на колени и коснулся валуна кончиками пальцев обеих рук. Ладони мужчины опутались сияющей нитью. Оплаченная сила заструилась по рукам.

— Теперь ты, — спустя минут пять, кивнул на нож, явно взбодрившийся оборотень.

Я с сомнением посмотрела на железяку:

— Обязательно именно так?

— Нет, конечно, — хищно улыбнулся Волтивер. — Можешь порезать все что угодно. Главное — результат.

— Садист! — вздохнула я, несколько раз примерилась ножом к запястью, и сожалением констатировала: — Не могу…

— Не бойся. Это не больно — обрядовые ножи точат очень остро.

Я боюсь?! Злость придала сил и я, обреченно зажмурившись, резко провела лезвием по руке. Действительно, не больно. Да и эффекта никакого. Может, я недостаточно сильно нажала? Я изумленно глянула на запястье, едва заметный порез разошелся прямо на глазах. Сначала неуверенно, а потом все сильнее закапала кровь. Руку свело от боли.

— Неправда, — пробормотала я, — очень даже больно…

Волтивер без слов перехватил мою руку и подтянул к камню. Тот обрадовано засиял, слизывая капли. Когда мне показалось, что достаточно, я осторожно протянула пальцы к черной громадине и, едва коснувшись, поняла, что сделала все это не зря.

По венам со сладкой истомой потекла Сила, тело ликующе захлебнулось радостью, накатывающей волнами. Я закрыла глаза, страшась разрушить этот момент, и отдалась чувствам.

Камень, мягко пульсируя, вливал все новые и новые порции энергии в колодец, пока тот не наполнился до краев. Тогда я почувствовала легкий хлопок, и мои ладони отбросило на несколько сантиметров назад.

Я открыла глаза. Мир засиял яркими красками, от переполняющей энергии хотелось прыгать.

— Понравилось? — спросил оборотень, все это время наблюдающий за мной.

— Да! — я не смогла скрыть восторженной улыбки.

— Ну, хоть что-то понравилось, — иронично заметил Волтивер, поднимаясь и протягивая мне руку. — Пойдем обратно. Нам скоро уже выходить.

Я встала, машинально глянув на запястье — на нем не осталось никаких следов…

На этот раз мы не бежали — просто шли, долго и нудно, пробираясь по неуловимо изменяющемуся лесу, развлекаясь ни к чему не обязывающими разговорами. Дождь давно закончился, одежда начала потихоньку высыхать.

Чем ближе мы подходили к границе, тем сильнее стало ощущаться напряжение, разливающееся в воздухе. Казалось, что энергия словно бы усиливается, сгущаясь и концентрируясь от центра Лаосена к краям зачарованной полосы. Лес становился все гуще, насыщеннее растительностью, беспрепятственно получающую жизненную силу в любом, доступном для нее количестве. Исчезли больные деревья и пожухлая трава. Яркая сочная зелень изумрудным ковром покрывала землю, стелясь между неправдоподобно больших деревьев. Перенасыщенная энергией природа являла нашему взору все больше странных явлений: огромные, с две ладони цветы, муравейники величиной в человеческий рост, радуга, возникшая пробивающаяся прямо сквозь ветви…

Наконец, впереди показалась золотистая грань, отделяющая магическое лето, от зимы, давно и успешно обосновавшейся в этих краях. Практически незримая граница, небрежным росчерком разбивала привычное осознание действительности. Величественный лес резко закончился, а за подрагивающей воздушной завесой раскинулась бескрайняя белая пелена, с вкраплениями спящих заснеженных деревьев.

Я удивленно замерла, разглядывая результаты магического «парника», словно колпаком накрывающего Лаосен и его окрестности. Интересно, легко ли будет преодолеть его стены?

Словно в ответ на мои мысли, послышалось мерное монотонное гудение. Трепеща переливающимися крыльями, из-за кустарника вылетела здоровенная стрекоза, с интересом закружилась вокруг нас, то взмывая вверх, то спускаясь до самой травы. Осмелев, подлетела еще ближе, едва не коснувшись щеки Эммануила. Ангел передернулся и рефлекторно отмахнулся, резко сшибая насекомое тыльной стороной ладони.

Стрекозу отбросило далеко в сторону — прямо на магическую завесу. Стена вязко вздрогнула и, словно паутина, втянула насекомое в себя. Опутала сиреневыми искрами и, помедлив, выбросила за пределы границы. Обрушившийся ветер потащил стрекозу по морозу, швырнув в снег, где она судорожно забилась, тщетно пытаясь выбраться на свободу.

— Эммануил! — я с укоризной посмотрела на Хранителя.

Досадливо тряхнув волосами, быстро подошла к завесе, прямо-таки физически ощущая предупредительный сигнал, исходящий от нее и заставляющий все живое сторониться опасной грани. Присела на корточки и осторожно протянула руки сквозь упругую, осыпающуюся при прикосновении искрами, завесу, подхватывая стрекозу. Не без усилия втянув ее обратно в тепло, сложила ладони лодочкой и легонько дохнула в получившуюся горсть, стараясь одновременно отогреть насекомое и привести в чувство покалывающие от ледяного снега пальцы.

Стрекоза мало помалу пришла в себя и, осторожно вынырнув из моих ладоней, перебралась на запястье. Я медленно, чтобы не испугать насекомое, обернулась к спутникам и наткнулась на два немигающих взгляда. Эммануил смотрел на меня с бескрайним удивлением, а Волтивер, слегка оценивающе, с досадливым прищуром.

— В чем дело?.. — поежилась я, не ожидая такой реакции.

— Да ни в чем… — пробормотал Эммануил. — Просто ты иногда ведешь себя… очень странно.

Вот, пожалуйста — еще один комплимент! Я раздраженно фыркнула и взмахнула рукой. Стрекоза, невольно оказавшись в воздухе, судорожно взмахнула полупрозрачными крыльями и, обнаружив, что способность летать вернулась к ней в полном объеме, удалилась прочь.

— Может тогда, пойдем дальше? — мрачно осведомилась я, исподлобья глянув на ангела. — Дабы у меня больше не возникало соблазнов это «странное» поведение демонстрировать!

— Я сказал что-то обидное? — после продолжительной паузы все-таки спросил у меня Хранитель.

— Да нет, что ты! — фальшиво заверила я. — Мне всегда было приятно выслушивать о себе всевозможные мнения!

Волтивер иронично усмехнулся и покачал головой, но вступать в нашу перепалку не стал, напротив увел нас от выяснения отношений:

— Дальше-то мы пойдем… — напряженно вглядываясь вдаль и обдумывая что-то, сказал он. — Вот только есть небольшие проблемы и лучше их решить сейчас, — я изумленно изогнула бровь, а оборотень, вздохнув, продолжил, — До места, с которого я смогу открыть телепорт, метров сто… Их нужно пройти быстро, а лучше пробежать, поскольку за границей погодной магии, очень холодно, а тратить энергию на локальное повышение температуры воздуха я не буду, поскольку не знаю сколько Силы уйдет на переход. Телепорт выбросит нас такое же в поле, где на протяжении нескольких километров нет не только жилья, но и элементарной защиты от мороза. Поэтому придется сразу же делать второй скачок. А вот на него Силы мне уже может не хватить…

— Но мы же только наполнили резерв, — с недоумением перебила я, — и ты шел тем же путем в Лаосен…

— Маленькая поправочка, — ответил оборотень. — Я шел один, а теперь мне нужно потратить втрое больше энергии, чем тогда, чтобы перетащить еще и вас. Причем на очень большое расстояние.

— Я могу поделиться, — предложила я. — А потом восполним где-нибудь…

— Там нет источника, — с сожалением сказал мужчина, — придется ждать, пока энергия стечется в резерв сама из окружающей стихии, не меньше суток…

— Ну и что? Подождем… Если там есть где укрыться, конечно… Или есть еще варианты?

— Есть, — признался Волтивер — После первого перехода, километрах в пяти есть точка Силы. Переместится к ней телепортом практически невозможно, слишком хорошо она укрыта — рискуем промахнуться. Поэтому придется идти, а это не менее полутора часов по глубокому снегу, потом обратно. Я, конечно, могу перекинуться. Возможно, хотя я не уверен, сможешь и ты. Но Эммануил получит обморожения. Концентрировать же все три часа вокруг нас тепло — слишком энергоемкое занятие, на него придется потратить больше Силы, чем на сам переход, слишком велика разница температур… А вот после второго перехода — мы сможем пожить эти сутки в таежной заимке. Она там совсем близко…

— Я думаю, стоит совершить оба перехода и отдохнуть в доме, — вдруг невинно предложил ангел.

Я невольно улыбнулась такому откровенному признанию своей слабости и поддержала …

— На счет три: раз, два, три! — скомандовал оборотень и мы, прыгнув через черту, рванули вперед. Холодно? Да нет… Тепло. Пару секунд. А вот потом… Мороз обжигающе прошел по коже, заставляя сжаться в комок. Не до конца высохшая одежда встала колом. Не спасало даже одеяло, накинутое на плечи. Снег забился в кроссовки и под штаны. Еще никогда сто метров не казались мне столь длинными….

Первым финиша достиг Волтивер и остановился, быстро выплетая замысловатое заклинание. Когда подоспели мы, телепорт уже был открыт, а оборотень нетерпеливо переминался в глубоком, по колено, снегу.

Спустя пару минут сумасшедшего полета в неизвестность, нас выкинуло в похожее поле. Причем довольно неаккуратно. И без того злые и замерзшие, мы с хрустом распластались по толстой корке наста. Здесь было теплее, но все равно градусов десять ниже нуля, не выше…

Оборотень вскочил на ноги, помог мне подняться. Несмотря на кажущее хорошее самочувствие, Волтивер явно устал, лицо слегка осунулось, от былой бодрости не осталось и следа. Мужчина замер, прислушиваясь к себе, и сожалением сказал:

— Все хуже, чем я думал. От моего резерва осталась треть. Этого не хватит на второй скачок.

— Я же сказала — я поделюсь, — я потянулась рукой к Волтиверу, мелко вздрагивая от холода.

— Я помню, — с едва заметной улыбкой ответил оборотень. — Но вот хватит ли нам твоей энергии?

— Неужели телепорт — это так сложно и тяжело? Тем более по основным точкам?

— Нет, — ответил мужчина, — И будь ты одна, я бы с легкостью и без твой поддержки перенес бы нас еще три-четыре раза. Все дело в твоем Хранителе.

— А я-то что? — обиделся Эммануил, кутаясь в обледеневшие крылья.

— Наверное, у нас слишком разная с твоим измерением энергия, — подумав, ответил Волтивер. — И обретенная, подобно твоему, образом плоть имеет свои особенности, специфично реагируя на магию…

— И что мне теперь делать? Лететь самому до второй точки? — буркнул ангел.

— Не долетишь, — усмехнулся оборотень. — Тут сотни километров. Но вот кое-чем можешь помочь: постарайся хотя бы не бояться.

— Я не боюсь!

— Боишься, — утвердительно сказал мужчина. — Именно твой страх выпивает Силу из заклинания, а чтобы восполнить ее во время перемещения, требуется очень много энергии. Постарайся расслабиться, ничего плохого тебе телепорт не сделает…

Ангел молчал, а я уже давно отчетливо стуча зубами, едва смогла членораздельно произнести:

— Волтивер, д-давай уже второй скачок сделаем, а? Я сейчас умру от х-холода!

— Может, все-таки дойдем до источника? — предложил Волтивер, не в пример легче, чем я переносящий стужу, — Я помогу тебе перекинуться — станет теплее. Ведь я же не знаю твой резерв. И ты не знаешь. Вдруг он настолько небольшой, что хватит лишь на маленькое заклятие, а большое тебя выпьет? Лучше не рисковать…

Соблазн наконец-то посмотреть, что я за зверь и почувствовать это, был очень велик. Но, во-первых, я очень сомневалась, смогу ли я перекинуться вообще, поскольку абсолютно не понимала как, да и все еще не до конца верила. А во-вторых, если я и перекинусь сейчас, то только в снеговика, потому что ног уже не чувствую…

Я перевела взгляд Эммануила: глаза обиженные, губы синие, замерзшие перья сосульками свисают с крыльев. Последний аргумент в его лице окончательно заставил меня принять решение:

— Никуда мы не пойдем. Он же совсем замерзнет! Думаю, я справлюсь…

— Я, в общем-то, от тебя другого и не ожидал… — пробормотал оборотень, — В таком случаи предлагаю следующее: ты отдаешь энергию не мне, а вливаешь ее непосредственно в заклинание. Это уменьшит расход.

— Ты уверен, что я смогу? — с сомнением спросила я.

— Это легко, — отозвался Волтивер, — Я сам сплету заклинание, кину в него свою Силу, открою телепорт. Твоя задача поддерживать его. Нужно максимально открыться и представить, что ты укрепляешь его энергией, что она льется из твоего резерва в заклинание. Я тебе помогу.

— Ну не знаю… А потренироваться можно?

Волтивер задумался на несколько секунд, потом утвердительно кивнул головой и протянул ко мне обращенную вверх кисть:

— Смотри, — по ладони медленно, словно неохотно растеклось свечение, постепенно переплавляясь темную водянистую волну, змеей заструившуюся вокруг его пальцев, обвив запястье. Я удивленно ахнула. — Я поддерживаю ее Силой. Попробуй влить чуть-чуть энергии, чтобы змейка слегка изменила очертания.

Я неуверенно потянулась закоченевшей рукой к странной игрушке и сосредоточилась, мысленно посылая на кончики пальцев немножко Силы из колодца. Ничего не произошло. Я разочарованно вздохнула.

— Не отступай, — мягко сказал Волтивер. — В магии достаточно простые законы. Вовсе не обязательно знать целиком и полностью все заклинания. Для простейшего выброса Силы достаточно правильно желать результата. Не сосредотачивайся непосредственно на передаче энергии, подумай о том объекте, который хочешь изменить и попробуй снова…

На этот раз я долго всматривалась в змейку, стараясь выбросить из головы все посторонние мысли, а когда почувствовала, что пора, зачерпнула Силы и плеснула в ладонь оборотня. Тот едва успел отшатнуться, когда, вскипевшая волна поначалу опуталась дымкой, а затем, всколыхнувшись столбом огня, взметнулась вверх, яркими искрами осыпаясь на снег. Мужчина досадливо встряхнул рукой, мгновенно гася пламя, и, глянув на меня, похвалил:

— Молодец!

Я перевела взгляд на ладонь Волтивера и вздрогнула: обожженная кожа вздулась волдырями.

— Прости меня! — выдохнула я, хватая его за руку, а потом недоверчиво протянула: — Ты ведь знал, что так получиться, да?

— Предполагал, — уклончиво отозвался мужчина.

— И все равно разрешил мне?!

— Ну, должен же я был как-то научить тебя. Для меня это всего лишь несколько неприятных мгновений, пустячная царапина, а вот ты получила полноценный опыт…

— Ты сумасшедший? — прошептала я. — Скажи, я что, такой же стану?

— Задатки у тебя определенно есть, — усмехнулся оборотень. — А вот приоритеты сдвинуты… Иногда лучше пожертвовать малостью, чем потом отдавать все. И хватит об этом, Далия! Все уже давно прошло, — Волтивер продемонстрировал мне зажившую полностью ладонь, — а мы все разговоры ведем.

Я смолчала, исподлобья наблюдая, как я оборотень вскинув руки начал осторожно плести заклинание. Спустя пару секунд впереди замерцал прямоугольник телепорта.

— Далия, попробуй влить немножко Силы, — скомандовал оборотень.

Я послушалась, выставляя руку вперед и представляя, как поддерживаю заклятие. По пальцам пробежала дрожь, и энергия мягко заструилась по направлению к провалу телепорта.

— Постарайся не отпускать все время переброски, и постоянно контролируй свой резерв, — попросил Волтивер, повернулся к ангелу, и тоном, не терпящим возражений, сказал. — Ты идешь первым. Прыгай!

Эммануил поморщился, но подчинился, одним прыжком преодолевая расстояние до телепорта. Мы прыгнули следом.

Плотное переливающееся марево радушно приняло нас в свою обитель, единственным плюсом которой было отсутствие отрицательной температуры. Едва я успела опомниться, как со всех сторон накатила болезненная волна, словно тысячи микроскопических ледяных шариков монотонно бились в тело, заключая его в непроницаемый кокон. И чем больше Силы я отдавала на заклинание, тем сильнее становилось его давление.

Волтивер, глянув на меня, одним махом влил энергии в телепорт, тяжесть немножко ослабла. Но через пару секунд накатила с новой силой.

Время тянулось медленно, растягивая минуты в часы… Сила лилась и лилась из резерва… Я мысленно заглянула в колодец — уже меньше половины… Но и выход уже близко, я чувствую.

И тут я поняла, что имел в виду Волтивер, когда говорил о страхе ангела. Воздух вокруг словно всплеснулся невидимой энергией, расходящейся вокруг Хранителя, и я физически ощутила, как Сила из заклинания метнулась к Эммануилу, гася страх.

Стало безумно тяжело, телепорт вычерпывал все Силы для своего завершения. Наконец, в моем колодце показалось дно. Странное дело, еще несколько часов назад я хотела увидеть его, а теперь испугалась…

Действительно, там внизу — лед. Я отстраненно наблюдала, как невидимая печь постепенно растапливает его, вытягивая последнюю энергию… Самочувствие начало стремительно ухудшаться, в глазах потемнело.

И тут телепорт отчаянно дрогнул и выкинул нас на небольшую поляну в центре величественного зимнего леса.

Я приземлилась в холодный пушистый снег, даже не заметив, что пролетела вниз с метровой высоты — настолько сильной была накатившая усталость. Со стоном села и, оглядевшись, увидела своих спутников.

Эммануил выглядел достаточно бодро, с ворчанием вскочив и обтряхивая снег с одежды. Чего не скажешь о Волтивере. Слегка смугловатая кожа мужчина налилась мертвенной белизной, под глазами пролегли глубокие тени, лицо осунулось.

— Мог бы и руку мне подать! — огрызнулась я на ангела, не сумев встать со второго раза.

Чувствовала я себя из рук вон плохо. Голова кружилась, сильно тошнило, волнами накатывала слабость. Даже дрожь от холода пробивала как-то лениво, словно натыкаясь на пелену.

Ангел устыдился и поднял меня ноги. Рядом с усилием встал Волтивер.

— Ужасно выглядишь, — иронично глянув на меня, «обрадовал» меня оборотень. — Бледная как смерть…

— Знаю, — обозлилась я. — Но ты мог бы и польстить немножко! Тем более что сам на ходячее приведение смахиваешь!

— Я уже давно заметил, что когда ты злишься, — устало улыбнулся мужчина, — то из вредности берешь себя в руки, чтобы обидчику мало не показалось. Вот я и решил тебя немножко взбодрить.

— Добренькие все какие — спасу нет! — процедила я сквозь зубы, немного успокаиваясь, и действительно замечая что мне стало чуть лучше. — Лучше б показал куда дальше идти. Холодно же!

Волтивер неопределенно махнул рукой в сторону деревьев:

— Близко совсем.

Мы брели по морозу уже минут десять. Я окончательно окоченела, усталость валила с ног, а домик все не появлялся. Я уже было решила, что мы по ошибке пошли не в ту сторону, как Волтивер потянулся и легонько коснулся моего плеча ладонью. Этой же участи удостоился ангел, которого оборотень попросту изловил за кончик крыла.

Не успел Эмманануил открыть рот, чтобы возмутиться, как воздух впереди нас задрожал, свиваясь в прозрачную упругую стену, выгибающуюся с каждым нашим шагом все больше, а потом звонко тренькнул и впустил нас внутрь.

Спустя пару минут, в поле зрения наконец-то появилась заимка. Окрыленное перспективой погреться, мое тело нашло в себе силы несколько ускорить шаг. И теперь я не просто тащилась по снегу, разражено огибая бесконечные деревья, а мерно и упрямо шла к намеченной цели.

Отгороженный невысоким, скорее обозначенным, забором двор, деревянный сруб из крепких бревен, из трубы струится дым, куча дров у входа — казалось, заимка уже давно обжита. Но хозяев видно не было.

Мы буквально вползли на крыльцо, Волтивер нетерпеливо постучал костяшками пальцев в дверь. Послышался шорох, и странный, дребезжащий голос опасливо спросил:

— Кто там?

— Гай! — отозвался оборотень. — Открывай, ДелОвий, мы замерзли!

— Да-да, конечно, — поспешил ответить голос.

Дверь распахнулась, впуская нас в натопленную избу. Я первый сделала шаг через порог и с глухим вскриком выпрыгнула обратно, налетев на Волтивера и едва не покатившись вместе с ним кубарем с крыльца.

— Не бойся, Далия, — оборотень, вздохнув, успокаивающе сжал рукой кончики моих пальцев, и легонько подтолкнул обратно к двери. — Это всего лишь домовой…

Всего лишь?! Да там, в избе притаилось лохматое чудовище! Архип как-то рассказывал, что домовые выглядят несколько иначе, чем в людских представлениях, но этот превзошел все мои ожидания…

Здоровый, с детский надувной мяч, живой шар, покрытый длинной пушистой серебристо-белой шерстью, без особых усилий летал в полутора метрах над землей. По бокам у чудища было две цепкие, как у обезьянки, но в тоже время тонкие лапки, при необходимости исчезающие в мех.

Два огромных янтарно-желтых глаза с вертикальными как у кошки зрачками с укоризной посмотрели на меня, когда я, все-таки пересилив страх, вошла в дом и, пройдя сени, опустилась на лавку в единственной комнате. Но вот от радостной, усеянной мелкими острыми зубками, улыбки домового, которой он встретил Волтивера, мороз по коже все-таки продрал.

Ангел же, как ни странно, отнесся к волосатику достаточно спокойно. Просто с прищуром глянул на него и отвернулся. Домовой, впрочем, ангела тоже проигнорировал.

— Я думал ты приедешь позже, — сказал Волтиверу Деловий.

— Я тоже так думал, но обстоятельства изменились, — добродушно отозвался оборотень.

— И, судя по твоему виду, не в лучшую сторону…

— Ага. Деловий, познакомься, это Далия, — мужчина кивнул на меня. — Начинающий маг, сегодня прошла Посвящение…

— Не только маг, — вдруг сощурился домовой, не дав ему досказать.

— Ну, хорошо — верфомаг, — с досадой исправился Волтивер. — Не думал, что ты заметишь…

— Я бы и не заметил, но ваши сущности чем-то схожи. А уж тебя-то я давно знаю, — на удивление добро сказал домовой и повернулся ко мне. — Здравствуй, девочка.

— Здравствуйте, — я неловко пожала протянутую лапку. Мне вдруг стало стыдно за свое недавнее поведение.

— Это про нее ты рассказывал? — спросил Деловий.

— Да.

— Милая девушка, — отозвался домовой. — Добрая.

— Ну, это смотря с какой стороны посмотреть, — с усмешкой сказал Волтивер. Я аж поперхнулась.

— Не обижай ее, Волтивер, — с укоризной сказал Деловий. — Лучше расскажи, где ты нашел ангела. Не думал, что когда-нибудь увижу в своем доме святую душу…

— Эммануил, — коротко представил адепта света оборотень. — Хранитель Далии.

— Даже так… — протянул домовой, пожимая руку ангелу. — Сложная судьба?

— Тяжелая клятва, — помолчав, ответил Волтивер и сменил тему, — Деловий, приготовь нам что-нибудь поесть, пожалуйста. Мы потратили слишком много сил.

Домовой, прекратив расспросы, едва заметно качнулся, выражая знак согласия, и принялся хлопотать у печки.

— Ты как? — улучив момент, поинтересовался у меня оборотень.

— Терпимо, — мрачно отозвалась я.

— Сколько осталось от резерва?

— Нисколько, — смирившись с расспросами, ответила я. — Даже треть льда растаяла…

Волтивер глянул на меня еще раз, на этот раз встревожено:

— Почему ты не сказала?

— А ты бы смог помочь? Судя по тебе — твой резерв тоже исчез. Я права?

— Права, — вздохнул оборотень. — К тому же, у меня ушло около половины жизненных сил… Эммануил сегодня побил все рекорды…

— А вот это давление…

— Это отголосок энергии, с помощью которой создано тело твоего Хранителя, — понятливо отозвался мужчина. — По какой-то причине она весьма странно реагирует на магическое воздействие и бьет по нам таким вот рикошетом. К тому же сюда примешивается еще и страх. Самое смешное, что существа четвертого измерения не могут своими эмоциями менять рисунок телепорта и уж тем более тянуть с него Силу, но Эммануил, созданный более высокой энергией проделывает это элементарно и более того неосознанно. Он попросту восполняет потраченные на страх силы энергией заклинания…

Я покачала головой и обратилась непосредственно к источнику злоключений:

— Будь другом, объясни, чего ты так боишься?

— Не знаю… — смущенно признался ангел. — Сначала вроде все нормально. Но потом, когда время начинает тянуться, мне вдруг кажется, что мы уже никогда оттуда не выйдем…

— Но ведь ты знаешь, что все будет хорошо.

— Знаю. Поначалу. А потом начинаю сомневаться…

— Тяжелый случай, — пробормотала я. — И как мы дальше-то будем?

— Дальше легче станет, — вступил в разговор Волтивер. — До Таолиня осталось еще пять точек, возле каждой из которых есть свой источник. Главное, чтобы сейчас наша энергия потихоньку восстановилась, а потом проблем не будет…

— Волтивер… — помедлив, задумчиво спросила я. — А если бы у нас с тобой не хватило энергии довести телепорт до конца, что было бы?

— Нас бы разметало на кусочки и выбросило в той точке, до которой мы успели переместиться, — с несколько наигранным, на мой взгляд, спокойствием пожал плечами оборотень.

Эммануил сбледнул окончательно. Надо будет его перед следующим прыжком сонным зельем что ли каким опоить…

— Ты бы предупреждал в следующий раз… — укоризненно заметила я.

— Что бы ты волновалась, а ангел так вообще всю Силу вытянул?

— Лучше я буду знать, на что иду, чем получу потом инфаркт от подробностей!

— Лучше это будет тогда, когда научишься хоть немного просчитывать последствия своих действий, а не подчиняться первому же импульсу, пришедшему тебе в голову, — отбил Воливер.

Я открыла было рот, чтобы ответить все что я на сей счет думаю, но не успела. Гулко звякнула об стол ложка, и зависший между нами домовой рявкнул:

— А ну прекратите! — и, поймав разозленный взгляд оборотня, уже спокойнее добавил. — Обед скоро будет готов. За стол проходите…

На обед была каша. Гречневая. Которая с самого детства была занесена в список ненавидимых мною продуктов. К тому же еще и пересушенная — Деловий так старался нам угодить, что ускорив магией процесс приготовления, немного переборщил.

Меня сильно тошнило, я вообще сомневалась, что смогу проглотить хоть ложку этой гадости. Но организм, завидев еду в пределах досягаемости, радостно рванулся вперед. Пришлось смириться.

Сжевав с полтарелки гречки и запив ее ароматным травяным настоем, я почувствовала себя на порядок лучше. Видимо еда хоть немножко, но восполняет жизненные силы.

Волтивер же, быстро расправившись со своей порцией, потянулся за добавкой. Слегка поморщившись, насыпал себе в тарелку неаппетитного варева и, вздохнув, пробормотал:

— Мяса бы…

— Не успел я, — досадливо сказал домовой. — Мне самому-то не надо, сам понимаешь — вегетарианец. А тебя я ждал не раньше завтра.

— Ладно, — решил оборотень. — После обеда отдохну чуток и пойду зайца что ли на ужин поймаю. Пока жизненные силы не восстановим — о резерве и речи быть не может…

Глава 11

На округу медленно опустился вечер. Время здесь было слегка сдвинуто назад. Видимо мы попали в другой часовой пояс. За окошком редкими пушистыми хлопьями кружил снег. В избе суетился, зажигая свечи, Деловий. Магических шаров он создавать не умел, а нам тратить жизненную энергию на их создание было неразумно.

Комнатку затопил мягкий свет, бросая размытые тени на стены и пол, сполохами ложась на лица. Я сидела на одной из лавок у окна и наслаждалась теплом и покоем.

Печь, здоровенный ящик в углу, три лавки да стол — вот и все убранство скромного жилища. Но большего и не требовалось. Теплый запах дерева, чистый воздух, ласковое пламя свечей и великолепный пейзаж за окном — все это рождало неповторимое ощущение уюта, мягкой пеленой окутывающего усталого путника, успокаивая, завораживая.

— Где мы сейчас находимся? — тихо, чтобы не потревожить заснувшего прямо на лавке ангела, спросила я, устав дуться на Волтивера.

— В Сибири, — понятливо отозвался оборотень. Спорить могу, он специально ждал, пока я первая не заговорю!

— Не начинай, пожалуйста, Далия… — устало попросил Волтивер, глянув на мое возмущенное лицо. — Я тогда и правда не подозревал, что во второй раз твой Хранитель перепугается еще больше. А вот если бы боялась еще и ты — мы бы вообще никуда не добрались…

— Да все я понимаю… — вздохнула я. — Просто ты ведешь себя так, как будто я несмышленый ребенок!

— Я не столь далек от истины… — лукаво улыбнулся оборотень.

— Ну вот — опять! — разозлилась я.

— Все-все, больше не буду! — Волтивер поднял руки в знак примирения, — Постараюсь, по крайней мере…

— Ну-ну… — недоверчиво протянула я и все же спросила, — Волтивер, а сколько тебе лет?

— Сорок восемь, — помедлив, отозвался оборотень, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Я закрыла глаза и гулко приложилась затылком к бревну. У них тут что, аномальная зона?! Никто на свой возраст не выглядит, кроме меня, кажется! Волтиверу я бы больше тридцати двух в жизни не дала! А может и меньше! А на деле он моего отца старше. И, естественно, имеет полное право назвать меня дитем! Хорошо еще за руку не водит! Хотя, это еще как посмотреть… Кошмар какой-то! Я глухо застонала от бессильной злости.

— Ну не переживай, Далия… — наконец, сказал мужчина. — Оборотни всегда живут раза в два больше, чем обычные люди. В моем возрасте ты тоже будешь выглядеть весьма молодо…

— Меня это мало успокаивает, — отозвалась я.

— Но поделать ты с этим ничего не можешь, а поэтому смирись, — посоветовал Волтивер и неохотно поднялся. — Пойду я…

— На охоту? — неожиданно для себя спросила я. — Во второй ипостаси, да?

— Ну да… — оборотень недоуменно обернулся.

А мне вдруг до безумия захотелось пробежаться по зимней сказке, царящей за окошком, поваляться в снегу. Странное желание, особенно для меня. Я вообще-то не люблю зиму…

— А возьми меня с собой? Заодно научишь перекидываться…

Волтивер задумался.

— Ну, пожалуйста, — попросила я, не давая его мыслям уйти в противоположную от нужной мне, сторону. — Я тебя буду слушаться, обещаю!

— Что-то мне не вериться… — проворчал Волтивер, но все-таки подошел ко мне и протянул руку. — Ладно, пойдем.

Я радостно вскочила и вихрем выпрыгнула в сени. Однако прохлада, наполняющая их, быстро остудила мой пыл. Я поежилась. Оглянулась на оборотня. Тот оценивающе глядел на меня.

— Ты так смотришь, как будто прикидываешь, как бы половчее меня загрызть, — с опаской заметила я, отодвигаясь подальше.

Оборотень рассмеялся:

— Вот интересно, из каких соображений ты делаешь такие выводы?

— Не знаю, показалась, наверное… — пробурчала я, оставаясь на почтительном расстоянии.

— Я всего лишь думаю, как бы попроще объяснить, что требуется от тебя для смены ипостаси…

— И что же? — любопытство пересилило, я подошла ближе. Волтивер, глядя на это, иронично покачал головой и начал объяснять:

— Первый раз — всегда сложнее всего. Все из-за того, что ты не знаешь в кого ты перекидываешься. Момент смены ипостаси — очень короткий. Всего пара секунд. Вряд ли человек не сведущий заметит это со стороны. Все это время ты должна удерживать образ своего зверя. Но ты его не знаешь… А поэтому в первый раз твоя задача — максимально сфокусироваться на перестройке организма. Нужно постараться вспомнить трансформацию, которая произошла с тобой вчера, и попробовать воссоздать ее.

— Ну уж не-ет… Еще раз пережить такое…

— Такого больше не будет, — успокаивающе сказал оборотень, — но трансформацию запустить нужно, иначе ты никогда не перекинешься. А все последующие разы будет проще. Энергии для смены ипостаси не требуется — твой организм с лихвой почерпнет ее из окружающей среды…

— Ну… Ладно, — нехотя согласилась я. — Я попробую…

— И еще одно… — продолжил Волтивер. — Вся твоя одежда в момент перестройки расползется по швам и останется болтаться на звере обрывками. А посему лучше раздеться. Поскольку замены у тебя, насколько я помню, нет…

— И что — вот так всегда?

— Да, — кивнул оборотень. — Если требуется сменить ипостась срочно, естественно не задумываешься о тряпках, но в большинстве случаев одежду приходится снимать.

— Так вот почему еще тогда, у меня в городе, ты не перекинулся…

— И из-за этого тоже — не мог же я голым по улицам бежать, — согласился мужчина. — Но в большей степени из-за того, чтобы лишний раз тебя не нервировать. В тот момент ты меньше всего была готова к такому потрясению…

— Да, действительно, зачем нервировать бедную девушку и все ей рассказывать, лучше без спроса взять ее в чужую страну, пускай сама разбирается, — вполголоса проворчала я.

— Я все прекрасно слышу, — улыбнулся оборотень.

— А я ничего от тебя и не скрываю, — отбила я. — Ты выйдешь? А то я стесняюсь.

— Без проблем, — сказал Волтивер. — Если что — я там, в избе греюсь у печи и пью горячий настой. Как справишься — скребись, я выйду.

Я зашипела, но оборотень шкодливо улыбнувшись, уже захлопнул за собой дверь.

— Я хоть разговаривать смогу, когда перекинусь? — крикнула я вслед.

— Скорее всего, да, — отозвался мужчина, и ехидно добавил. — Ты там не отвлекайся! И мне не мешай — у меня законный полдник!

Я со злостью стукнула кулаком в дверь и огляделась. Полумрак. Через маленькое окошко над дверью из основной комнаты проникает тусклый свет. В углу ведро с водой. Умывальник. Колченогая табуретка стоит у самого входа. Из-за двери доносятся приглушенные голоса — мирно разговаривают Волтивер и Деловий.

Я вздохнула и принялась стягивать с себя еще влажную одежду. Аккуратно сложила ее на табуретку, разулась и поставила вниз обувь. Босиком вышла на середину помещения и глубоко вздохнула.

Мне понадобилось не менее пятнадцати минут, чтобы уговорить себя вспомнить в подробностях прошлую ночь. Ноги успели окончательно примерзнуть к полу. Но как только я слегка окунулась в воспоминания, необъяснимая волна потащила меня вперед, втягивая в прошлые переживания.

…Я так и не поняла, как это получилось. Тело скрутила невыносимая боль, не давая даже стону вырваться из груди, затопила сознание, вытесняя чувства. А потом вдруг резко схлынула, оставляя после себя чувство бесконечной ликующей радости, стирающие память о пережитом.

Ошалело покрутив головой, я обнаружила, что сижу на полу на пятой точке. Странно. И когда это я успела? Я осторожно оперлась об доски, пытаясь встать на ноги. Позвоночник как-то неестественно прогнулся, и я со всего размаху свалилась на пол, снеся по дороге табуретку.

— Далия! — на шум в сени поспешно выскочил оборотень. — С тобой все в порядке?

— Да, — прохрипела я, силясь перевернуться и привести гудящую голову в нормальное состояние. — Выйди, пожалуйста, ты меня смущаешь! Я постучу, если у меня, наконец, что-то получится…

Вместо ответа Волтитивер рассмеялся и, шагнув ко мне, присел на корточки и бесцеремонно погладил по голове.

— Ты что с ума сошел?! — я дернулась, выворачиваясь, и неуклюже встала на четвереньки. Оборотня такое развитие событий развеселило еще больше.

— Ты ничего не замечаешь? — вкрадчиво спросил он, нагло меня разглядывая.

— Замечаю! — огрызнулась я. — Что кое-кто вообще совесть потерял! Я не одета, если ты не заметил!!

— Почему же, заметил, — улыбнулся нахал. — Я и еще кое-что заметил, а вот ты до сих пор не хочешь обратить на это внимание.

Обозлившись, я рывком повторила попытку встать и, снова растянувшись, но на этот раз на боку, спросила:

— У меня что, от холода паралич наступил?

Волтивер рассмеялся в голос, я его радости совсем не разделяла, снова попытавшись принять вертикальное положение.

— Успокойся, Далия! То, что ты сейчас делаешь — почти невозможно! — немного отсмеявшись, сказал оборотень, и ловко прижал меня рукой к полу, не давая вырваться, — У тебя просто тело так, как ты хочешь, не изогнется!

— Это еще почему?!

— Ты действительно — уникум! — констатировал Волтивер. — И как можно не замечать произошедшее? Вот, смотри.

С этими словами оборотень схватил меня за руку и подтянул ее к моим глазам. Я с удивлением уставилась на мохнатую лапу, маячащую в поле зрения. Пошевелила пальцами — лапа дернулась, блеснув на мгновенье обвитым вокруг нее золотисто-черным знаком, спрятанным в густой шерсти. И тут я все поняла…

— Я что, уже перекинулась? — на всякий случай спросила я. Оборотень кивнул, отпуская меня.

— И почему до меня все так долго доходит? — невесть кому пожаловалась я, переворачиваясь на живот и с опаской вставая на лапы.

Только сейчас я поняла, что вижу гораздо лучше — видимо, ночное зрение, да и чувствую себя совсем по-другому. Как только я полностью осознала себя зверем, в тело словно влились неведомые мне доселе рефлексы, заставив почувствовать себя несколько увереннее.

Я мягко прошлась лапами по полу и скользнула в комнату — там светлее. Закрутилась на месте, стараясь осмотреть себя.

Крупные пушистые лапы больше смахивали на кошачьи. Только для кошки — я слишком большая. Шерсть мягкая, густая, светло-рыжего цвета, более темная к хребту и разбавленная серым к брюху. На самом животе она оказалась кипельно белой и более длинной. По спине были беспорядочно разбросаны черные пятна… Но я могла лицезреть лишь заднюю часть своего туловища, а вот передняя от внимания ускользала. А посему и определить, кем я являюсь — было весьма проблематично.

— Волтивер, — хриплым шепотом позвала я, осознав, что голос мой несколько изменился после трансформации, — Кто я?

Мужчина, все это время с улыбкой наблюдающий за мной, спросил:

— А сама как думаешь?

Я еще раз посмотрела на свой пушистый зад с коротким, словно обрубленным хвостом, и призналась:

— Понятия не имею! Для леопарда я слишком маленькая, для кошки — большая. И этот хвост…

— Я полагаю, что рысь, — наконец, сказал оборотень. — Намного крупнее, чем обычная, но все-таки рысь…

— А как я спереди выгляжу, а?

— Нормально, — заверил меня мужчина.

— Ну, Волтиве-е-ер! — я от нетерпения аж на месте подпрыгивала, — Давай серьезно! Мне же интересно!

— Как обычная рысь, — решил не мучить меня оборотень. — Кошачья морда, янтарно-зеленые глаза с вертикальными зрачками, большие уши с черными пушистыми кисточками, розовато-коричневый нос, белые усы…

— Ух, ты! — я еще раз крутанулась вокруг свой оси, но собственную морду естественно не разглядела. — Деловий, а у вас есть зеркало?

— Было где-то, сейчас уже не вспомню… — домовой виновато развел лапками, я расстроено вздохнула, — Но пока вы ходите, я мог бы поискать, — поспешно добавил, глянув на меня, Деловий.

— Спасибо! — я благодарно ткнулась носом в пушистый шар, зависший на уровне моих глаз. От домового вкусно пахло какими-то пряными травами.

— Я же говорю — она хорошая девочка! — ласково сказал расчувствовавшийся Деловий Волтиверу.

— Когда захочет, — уклончиво согласился оборотень, бесшумно выходя за дверь.

Я вдруг поняла, что все это время мы разговаривали едва слышно, я инстинктивно подстраивалась к голосу Волтивера, а усиливший слух без труда помогал мне различать едва уловимые звуки. И теперь, когда все стихло, дыхание спавшего Эммануила казалось громким и раскатистым.

Я осторожно подошла к ангелу, принюхалась. В нос ударил смешанный запах птичьих перьев, речной свежести и чего-то неуловимо напоминающего запах свежескошенного сена. Интересно из чего сделаны адепты света, что имеют такой странный запах?

— Пойдем, потом понюхаешь… — послышался из приоткрытой двери слегка измененный голос Волтивера.

Я подпрыгнула от неожиданности сантиметров на двадцать, увесисто приземлившись на дощатый пол, обернулась. На пороге стояла здоровенная черная зверюга, раза в полтора крупнее меня. Обругав себя за несдержанность, я с опаской оглядела оборотня еще раз — во всем его облике чувствовалась опасность: сиреневые глаза отливали краснотой, черная шерсть, огромные лапы, острые зубы… Словно в ответ на мои мысли, зверь плотоядно облизнулся.

— Не смей меня пугать! — предупредила я, и ворчливо добавила, — Надеюсь, мы идем все-таки за зайцем, а не за кошатиной…

Волтивер хмыкнул, но промолчал, скрываясь в полумраке сеней и лапой откидывая засов. Я скользнула следом. Домовой бесшумно летел за нами, намереваясь закрыть дверь.

За порогом царила сказка. Снег закончился. На черном бархате неба сияла луна, серебристыми бликами отражаясь на белоснежном покрывале, окутавшем все вокруг. Деревья, одетые в пушистые шали, казались волшебными изваяниями. Звенящая тишина струной вздрагивала от любого звука. Все вокруг было исполнено первозданной чистотой и свежестью.

Я полной грудью вдохнула пьянящий морозный воздух и ощутила, как в сознание вливается счастье от бесконечного единения со стихией. Потянулась, разминая мышцы, и, повинуясь безудержному порыву, побежала вперед, окунаясь с головой в неведомые мне доселе чувства.

Спустя метров сто меня, когда оставшийся позади дом перестал быть виден за вязью деревьев, меня нагнал Волтивер и, словно невзначай коснулся боком, помогая преодолеть защитный барьер вокруг заимки, а потом снова сбавил бег, оставляя меня наедине с неизведанными инстинктами.

…Я наслаждалась. Новыми незнакомыми ощущениями в столь непривычном, но в тоже время таком родном теле. Сумасшедшей животной энергией. Многообразием запахов и звуков. Безбрежной силой природы.

Я бежала сквозь лес, с легкостью огибая деревья и удивляясь мягкости собственных движений. Пушистые лапы не давали проваливаться в снег, кроме того, обострившиеся чувства давали мне возможность не в пример лучше оценивать происходящее вокруг. Выбежав на небольшую полянку, я без труда смогла различить, как следом выскочил Волтивер. Развернулась, припала к земле и с тихим рычанием прыгнула на зазевавшуюся зверюгу, сбивая с ног.

Сцепившись, мы покатились по земле, взбивая снег в пушистую пелену, сверкающими снежинками кружащую над нами.

…Никогда не думала, что это так приятно — просто дурачится в снегу, зарываясь в белый ковер и выпрыгивая обратно, шутливо вспарывать лапами холодное кружево и бегать друг за другом, стараясь повалить на землю…

Мы сходили с ума не меньше получаса, выплескивая накопившиеся эмоции и попросту радуясь неожиданной свободе.

— Все, сдаюсь! — наконец, выдохнула я, в которой раз поваленная на снег и прижатая черной лапой.

— Что? — переспросил Волтивер, нарочито прижав уши к голове.

— Отпусти! — я отчаянно забилась, выворачиваясь и вставая на ноги, победоносно глянула на оборотня. — Хотя, нет, я пошутила — не сдаюсь! Теперь ничья! Надо было раньше момент ловить!

— Ты неисправима, — покачал головой Волтивер.

— А я и не стараюсь исправиться! — оскалилась я и встряхнулась, распыляя вокруг себя облако снежинок.

Волтивер последовал моему примеру, затем, прислушавшись, досадливо сказал:

— Мы с тобой все зверье в округе распугали. Теперь придется бежать несколько километров, пока найдем кого-нибудь относительно глухого…

— Ну и что? — безмятежно отозвалась я, — Заодно погуляем.

— Мы в тайге, — напомнил оборотень, — здесь особо не разгуляешься… Можно и потеряться. Вот ты, например, знаешь, откуда мы пришли?

Я неопределенно кивнула в сторону следов.

— Не угадала, — сказал Волтивер, — мы сделали довольно большой крюк, пока бежали. Заимка с другой стороны…

— Но ведь не обязательно срезать обратный путь. Можно и по следам вернуться…

— А если выпадет снег?

— А если у тебя отшибет нюх? — вопросом на вопрос ответила я. — Волтивер, мы же еще не заблудились, а ты уже ворчишь… Зачем ты завел этот разговор?

— Потому что более чем уверен, что одна любопытная кошачья морда обязательно сунется сюда в одиночку. Не хотелось бы тебя потом искать — лапы морозить.

Я гребанула снег, пуская пушистую пыль в морду нахальной зверюги, возмущенно фыркнула, но промолчала. А ведь я действительно собралась завтра утром еще раз посетить эту милую полянку…

…Мы давно бежали по лесу, стараясь выискать хоть одно живое существо. Я проголодалась. Потраченную на игру энергию звериный организм настоятельно требовал восполнить. Вместе с голодом обострился и слух, заставляя не просто прислушиваться, а буквально выискивать добычу.

Никогда бы не подумала, что стану такой кровожадной. Однако, мысль о том, что неплохо бы загрызть какую-нибудь животинку и поужинать ею, теперь не казалось такой уж кощунственной…

Мы вышли на очередную поляну, пересекая ее. Вдруг Волтивер застыл на месте, настороженно прислушался и, втянув ноздрями воздух, припал к земле. Я тоже понюхала— послушала — но ничего не заметила и, как ни в чем не бывало, побежала вперед.

— Далия, стой! — сдавленный возглас настиг меня уже у самого края полянки.

Поздно! Из небольших, привлекших мое внимание, лунок в снегу, к которым я собственно и трусила, вырвались птицы. Я удивленно мявкнула.

— Лови! — Волтивер черной тенью метнулся вперед.

Я подпрыгнула и ошалело цопнула зубами, умудрившись схватить одну из птиц за крыло. Та забилась у меня в пасти, а я судорожно соображала, что же делать дальше.

Через пару секунд ко мне подбежал оборотень, размахивая безжизненно болтающейся тушкой в зубах. Выплюнул ее на снег и, резко подавшись вперед, выхватил у меня добычу, мгновенно переломив ей шею.

Я обиженно потерла лапой исцарапанную морду.

— Странная у тебя реакция для хищника, — заметил Волтивер. — Неужели ты ничего не почуяла?

— Нет. Я даже не успела до конца понять — что это такое вылетело…

— А как же тогда умудрилась поймать?

— Ты рявкнул «лови!», я и клацнула зубами. Случайно поймала…

— Первый раз с таким сталкиваюсь! У тебя ведь должны были включиться все рефлексы зверя, а часть, словно еще и не просыпалось… Ты какой-то недоделанный оборотень.

— Зато ты у нас — звезда! — огрызнулась я, — Вместо того, чтобы предупредить, встал как вкопанный, а потом орать начал! Конечно, я испугалась!

Вместо ответа Волтивер лающе рассмеялся. Я недоуменно на него посмотрела. Что-то мне вдруг знакомой эта реакция показалась…

— Слушай, — с подозрением протянула я, наблюдая как хохочет черная зверюга, — А вот помнишь нашу первую встречу? Ты меня когда к Архипу притащил, а он все про психушку спрашивал, не сбежала ли я… Ты тогда чихал как-то странно и морду закрывал… А еще лапой задней дергал… — Волтивер, словно в ответ на эти слова в точности повторил все сказанное мной на деле, не в силах сдерживаться. — Так это ты надо мной, получается, ржал?! — заорала я.

Оборотень ответить не смог, валяясь на снегу и заходясь смехом, в зверином обличье больше смахивающим на припадок.

— Ну, ты гад! — с чувством прорычала я, чувствуя себя на редкость по-идиотски. Это ж надо, а? Докатилась! Надо мной уже зверье смеется! Однако, вспомнив бледное лицо Архипа, его вытаращенные глаза и опасливое сдавание назад, мало-помалу тоже развеселилась…

— Дефофий! Отфкрой! Эфо мы! — я снова поскреблась лапой в дверь.

— Кто это — мы? — в который раз подозрительно уточнил домовой.

— Обовофни! Тьфу ты! — я раздосадовано выплюнула рябчика на крыльцо, — Далия и Волтивер! Деловий, ну давай! Тут слегка… прохладно!

— Так бы сразу и сказали, — проворчал голос. — Откуда я знаю, может упырь какой с голодухи в дверь ломиться!

Деловий завозился, откидывая засов. Я оглянулась на Волтивера — тот, не выпуская своей птицы из зубов, наблюдал за моими несмелыми попытками уговорить Хранителя его дома открыть нам.

— Наслаждаешься? — прошипела я, — А, между прочим, это твое жилище!

Дверь распахнулась и оборотень, смерив меня нарочито презрительным взглядом, скользнул первым внутрь, намекая на то, что хозяевам здесь почет и уважение, в отличие от всяких там гостей. Еще и хвостом возле самого носа махнул!

— И вообще от тебя псиной воняет! — не зная, что еще сказать, возмущенно заорала я, злобно хватая свою добычу. Волтивер только усмехнулся сквозь зубы, проходя в дом. Я раздраженно встряхнулась и прыгнула следом.

Оборотень задержался в сенях, решив сразу сменить ипостась. Я же, демонстративно фыркнув, прошествовала мимо — пойду покажусь ангелу что ли, да и зеркало Деловий обещал…

Проснувшийся Эммануил мирно поглощал оставшуюся кашу, сидя на лавке, спиной к двери. Не оборачиваясь, он махнул мне рукой в знак приветствия:

— Привет!

— Пфифет! — жизнерадостно отозвалась я, подпрыгивая к столу и шлепая на него тушку рябчика.

Нет, я, конечно, прекрасно понимаю, что красотой меня природа слегка обделила, но зачем же так бурно реагировать?!

Ангел от неожиданности не только подскочил, опрокидывая лавку мне на лапу, и подавился, но и со всего маха метнул мне в лоб ложку, благо, что деревянную.

Отоваренная по полной программе, я взвизгнула от боли и возмущения и по инерции резко отпрыгнула назад — прямо на руки Волтиверу, в данный момент имевшему несчастье войти в комнату. Получив в объятья оч-чень увесистую киску, оборотень (хвала его самообладанию!) из рук меня не выпустил, но звучно припечатался спиной об косяк.

Не разобрав, где нахожусь, я судорожно дернула лапами и зашипела. Волтивер, недолго думая, резко встряхнул меня, приводя в чувство, а потом, осторожно перехватив одной рукой, ласково погладил, успокаивая. Я недовольно вывернулась.

— Эммануил — это всего лишь твоя подопечная… — заметил оборотень, сгружая меня на пол.

Впрочем, заходящейся кашлем ангел ответить все равно не смог — заливаясь то мертвенной бледностью, то горячечной краснотой.

— Деловий, принеси воды ему, пожалуйста, пока он не умер, — попросил Волтивер, подходя и с силой хлопая ангела между крыльев, — И как вы с Далией вместе всю жизнь будете — не представляю…

— О-о-о… — тоскливо провыла я, вспоминая о нерадостной перспективе, и поковыляла в сени — перекидываться, едва не столкнувшись в дверях с домовым, спешащим на помощь ангелу с полной кружкой воды. Тут уж не до зеркала…

Когда я вошла в комнату, Эммануил приведенный в более-менее нормальное состояние сидел на лавке и с ненавистью смотрел на чугунок с кашей, рядом с которым стоял ополовиненный стакан воды.

— Жив? — участливо поинтересовалась я, присаживаясь неподалеку, — А извиниться не хочешь?

— За что это? — хрипло поинтересовался ангел. Я демонстративно показала руку, на которой багровой полосой красовался след от лавки, правда уже несколько побледневший и начавший заживать. Хранитель мазнул взглядом по потрепанной конечности и небрежно заметил:

— А нечего было на меня набрасываться! И вообще, для тебя — это всего лишь царапина, а я ведь мог и умереть!

— Подавившись кашей?! — возмутилась я. Ну надо же, а?! Народный мученик выискался!

— Да! — с достоинством ответил ангел, — И только благодаря усилиям Хранителя этого дома, мне не стало еще хуже!

Деловий засмущавшись, отвернулся, Волтивер с улыбкой покачал головой, не вмешиваясь, а я фыркнула:

— И что ты мне предлагаешь — неужто попросить у тебя прощение за свое недостойное поведение и, поклонившись в ноги, поклясться никогда так больше не делать?!

— Я вообще-то этого и жду, — спокойно отбил Эммануил.

Зря он это сказал. Очень зря. Учитывая, что в тот раз я подошла к нему с самыми добрыми намерениями, а в этот вообще хотела помириться — злить меня не стоило…

— Ждешь?! — неожиданно для самой себя рявкнула я, одним прыжком подлетая к ангелу и выплескивая на него остатки воды из стакана, — А больше ты ничего не ждешь?! Ты Хранитель или мальчишка сопливый?! Чуть не умер он! Бедненький! Что ты реагируешь на все так неадекватно?!!

— На себя посмотри! — попытался отбиться Эммануил.

— Молчи! — я замахнулась на ангела ладонью, тот перехватил меня за запястье, не давая себя оцарапать выступившими помимо воли когтями. Я со злостью вырвала руку и рявкнула:

— Разговаривать с тобой больше не хочу! Вообще никогда!

Воцарилась продолжительная пауза, во время которой, казалось, даже воздух звенел от напряжения. Потом Эммануил недоуменно повернулся к оборотню, и обалдело прошептал:

— Не понял…

Тот развел руками и так же вполголоса ответил:

— А нечего было на рожон лезть. Она ведь мириться к тебе пришла, поспорить могу.

— И это называется мириться?!

— Ага. Она же женщина, не забывай… И думает совершенно по-другому. — Оборотень перешел на совсем уж зловещий шепот, которым обычно рассказывают великие тайны. — А иногда и вовсе не думает — просто делает, как ей заблагорассудиться…

— Может хватит, а?! — возмущенно сказала я, полностью уверенная в том, что Волтивер ведет этот разговор только ради того, чтобы меня подразнить.

Тот проказливо улыбнулся, утверждая меня в своей догадке, но продолжать не стал. Встал, поплотнее запахивая так и не застегнутую рубаху, подхватил рябчиков и пошел на крыльцо — ощипывать.

Я же осталась мрачно сидеть за столом, то выпуская, то втягивая когти на правой руке — единственное, что мне пока удалось сделать из частичной трансформации, и то благодаря злости на Эммануила, который в данный момент с самой разобиженной физиономией смотрел на пламя свечи. Изредка проводила когтями по левой ладони, отрешенно глядя, как медленно затягиваются неглубокие царапины, впитывая в кожу выступившие капельки крови. Эта боль меня, как ни странно, успокаивала, гнев уходил, оставляя после себя усталость.

Деловий, кружащий по дому, несколько раз пролетел мимо и, все-таки решившись, мягко опустился ко мне на колени.

— Не надо так делать — тебе же больно, — попросил он, бросая взгляд на мою руку. — Лучше погладь меня…

— А вам понравиться? — спросила я, с опаской глядя на острые зубки домового, тот утвердительно качнулся. Я запустила руки в длинную светлую шерсть, гладя живой шар. Тот зажмурился от удовольствия и замурлыкал как кот.

Но домовой был однозначно лучше четвероного зверька — с ним можно было поговорить.

— Деловий, а почему вы белый? — наугад спросила я, не зная как начать интересующий меня разговор. — Мне Архип рассказывал, что обычно домовые коричневые…

— Я — северный! — гордо ответил пригревшийся Хранитель дома, и с грустью продолжил, — Я ведь и родился здесь, в Сибири, неподалеку. Даже не в Чароне — в России. В обычной человеческой деревеньке. Поначалу родители меня прятали. До тех пор, пока хозяйка дома случайно меня не заметила — ведь ходить из мира в мир я еще не умел… Так вот — она подняла такой крик, что стены тряслись, и слегла с сердечным приступом. Чтобы ни рисковать меня тут же отправили в Университет Хранителей. Там я учился двадцати лет. Для нас — домовых — это маленький срок. А когда вернулся… — Деловий горько вздохнул, — мой дом оказался пуст. Ни хозяев, ни семьи… Что с ними произошло, я не знаю до сих пор… Я прожил там, в опустевшем доме, около сорока лет. Почти одичал… А потом меня нашел Волтивер, выбил разрешение на мое переселение и привез сюда… Здесь у меня появилась надежда, я понял, что хоть кому-то нужен…

— А что он делал в вашей деревне? — спросила я.

— На каком-то задании был, — ответил ничего не подозревающий домовой. — Он же в боевой группе, к тому верфомаг. Его всегда кидают на… специфические задания. По-моему, тогда возле нашего поселения кто-то мертвяков из могил поднял…

— И большая у него группа? — продолжала я расспросы.

— А сам он тебе разве ничего не рассказывал? — с подозрением уточнил Деловий.

— Как-то не представлялась случая серьезно поговорить, — уклончиво отозвалась я. — Мы знакомы всего лишь несколько дней. Мне просто интересно, что он за человек…

— А… — понятливо отозвался домовой, не влезая в подробности, и уже осторожнее продолжил, — Волтивер почти всегда работает в одиночку, редко — в паре. Сама понимаешь, у верфомага не много друзей… Вернее их почти нет. На последнем задании он был с Терном, а вернулся с тобой… Теперь, выходит, он снова будет работать один…

— А давно он здесь живет? — решила я уйти от скользкой темы немножко в сторону. — Так далеко от Таолиня…

— Меня он привез лет двадцать назад, — начал вспоминать Деловий, — я думаю, до этого момента в доме Волтивер появлялся нечасто… Да и не дом это больше — логово. Как и у каждого оборотня. Сюда он приезжает отдохнуть от всего, развеяться. По всей видимости — это единственное место, где ему рады. А сама заимка возникла давно. Я так предполагаю, что Волтивер ее просто нашел, либо она принадлежала кому-то из его родственников. Ведь у него давно никого не осталось. Родители умерли, когда он был совсем еще мальчишкой. Наверное, это очень сложно — жить, когда против тебя весь мир…

Мы с Эммануилом слажено вздохнули, переглянулись и, снова насупившись, развернулись в разные стороны.

— Я начинаю учиться… — тихо сказала я, — Но у меня все-таки есть родные. И если повезет, я к ним вернусь…

— Может и вернешься, — не стал спорить домовой. — А может быть будешь изредка возвращаться… Но я хотел бы дать тебе совет, девочка: никогда не падай духом. Что бы ни случилось. А случиться многое, поверь мне. Знай — выход всегда есть. Даже тогда, когда кажется, что все потеряно. Тебе это нужно запомнить больше, чем кому-либо другому… А Волтивер… Не стоит его бояться. Он бывает очень непредсказуем, но никогда не причинит никому вреда просто так. Тебе, я полагаю, в первую очередь…

— Почему вы так решили? — удивилась я.

— Он редко кому позволяет переступать грань в общении и задираться, а ты только на моей памяти сделала это несколько раз подряд. И Волтивер среагировал очень мягко, хотя мог бы без вопросов скрутить тебя магией и пресечь в корне все твои возмущения очень надолго. Если не навсегда. А он, как ни странно, терпит. Более того — не препятствует…

Я поежилась. Вот тебе и подробности… Лучше бы я вообще ничего не спрашивала.

Продолжая машинально поглаживать задремавшего от удовольствия Хранителя дома, я крепко задумалась над его словами. Интересно, и почему Волтивер меня «терпит»? Весомых причин для этого я не видела…

Быть может из чувства солидарности: что он не один такой? Вряд ли… Мужчина, исходя из того, что рассказал Деловий — привык к обособленности. Сомнительно, что ему греет душу существование кого-то еще, похожего на него…

Возможно, он пообещал Архипу доставить меня в целости и сохранности в Таолинь? Но ведь домовой прав. Оборотню проще всего посадить меня в какую-нибудь магическую клетку и тихо, без потрясений для своих нервов, доставить до места.

Мысль о том, что я могла понравиться Волтиверу как женщина, заставила меня усмехнуться. Вряд ли его могла привлечь взбалмошная стервозная девчонка, обладающая самой заурядной внешностью и отвратительным характером…

Быть может оборотню просто что-то нужно от меня?… Но что? У меня ведь ничего нет…

Додумать я не успела, поскольку в комнату вошел замерзший Волтивер, держа в руках две скорбные тушки рябчиков, без перьев уменьшившиеся вдвое. Эх, надо было петуха с собой брать…

— Держи, Деловий, — оборотень положил птиц на стол. — Суп что ли давай из них сварим… Эй, а вы чего притихли-то? — недоуменно спросил мужчина, внимательно посмотрев на наши с Эммануилом лица. Мы не сговариваясь, опустили глаза.

— Та-а-ак… — протянул Волтивер, — И что случилось за те несчастные пятнадцать минут, пока меня не было?

— Ничего, — излишне бодро сказала я. — Все хорошо…

— А вот обманывать меня не надо, — с легкой угрозой сказал оборотень. Эммануил вздрогнул. Я отвернулась.

— Деловий, что происходит-то в конце концов!

— Да ничего особенного, — тщательно подбирая слова начал объяснять домовой, не слезая, впрочем, с моих колен. — Они же поругались — вот и дуются друг на друга… Пока тебя не было — мы с Далией разговаривали…

— Я так полагаю, что разговор этот был обо мне, — вмешался оборотень, — и что же ты им сказал, что они от меня теперь шарахаются?

— Ничего особенного, — отозвался Деловий, — всего лишь рассказал о том, как я здесь оказался. И совсем чуть-чуть о том, какой у тебя «милый» характер: ни за что, ни про что набрасываешься на Хранителя собственного дома!

Волтивер опасно сузил глаза, но, довольно быстро совладав с собой, сказал:

— Хорошо, пусть будет так, даже если истина весьма далека от этого, — оборотень сделал акцент на последних словах и продолжил, — Потом поговорим. А сейчас — закрыли эту тему. Давайте ужин готовить…

Мало-помалу моя настороженность по отношению к Волтиверу пропала. Да и почему я, собственно, заранее должна бояться человека, который еще ничего плохого мне сделал? Вот когда сделает, тогда и подумаю об этом. Тем более что делить нам пока нечего, да и ссориться по крупному не из-за чего.

Мирно поужинав супом из рябчиков с сушеными грибами (Деловий, как истинный вегетарианец, выбирал из супа картошку), мы засобирались спать.

Стелить пришлось прямо на полу. Слишком узкие лавки, соединенные вместе, представляли собой замечательную кровать, но лишь для кого-то одного. А нас было трое. Я же увереннее чувствовала себя на досках, чем на сем сомнительном сооружении.

Меня положили в середину, мотивируя это тем, что к утру печь (на которой спал Деловий) остынет и станет весьма прохладно, а так хоть какое-то, а тепло.

Волтивер устроился ближе к стене и почти мгновенно уснул. Я же еще долго ворочалась, не в силах призвать сон. Прям, хоть «Небесную овцу» заваривай!

Я мрачно уставилась на крылатую спину своего Хранителя, с трудом сдерживаясь выдернуть несколько перьев, на мой взгляд, выбивавшихся из общей картины. Нет, слишком велик соблазн! Я повернулась на другой бок и посмотрела на Волтивера.

Полумрак комнаты, легонько разбавленный лунным светом, мягко обрисовывал спокойное, уверенное лицо, упрямый подбородок, чуть вьющиеся, небрежно подстриженные темные волосы… Никак я не могу понять, что же ты представляешь собой на самом деле… Но, страшно признаться, от этого только интереснее… С трудом подавив желание нежно провести кончиками пальцев по щеке мужчины, я глубоко вздохнула и закрыла глаза, постепенно соскальзывая в дрему.

Я проснулась на рассвете, когда солнце едва начало золотить верхушки заснеженных деревьев.

Однако причиной моего пробуждения послужило отнюдь не исчезновение сна. Просто я почувствовала, что еще пара минут, и я задохнусь, поскольку со всех сторон навалилось что-то на редкость тяжелое, не давая вздохнуть полной грудью.

Немного придя в себя, я, наконец, смогла трезво оценить обстановку и несколько разозлиться от осознанного.

В избе действительно стало прохладно. Даже очень. Но это еще не повод хвататься за мою рубашку и тянуть ее на себя, несколько меня придушивая! Тем более для ангела! К тому же Деловий, очевидно окончательно замерзнувший, и увесистым пушистым шаром возлежащий у меня на ногах и не давая двинуться с места.

Надо как-то выбираться отсюда, а то и вправду задохнусь…

Я осторожно шевельнула ногами, сбрасывая мохнатый комок. Послышался глухой стук о доски, мрачное ворчание и недовольный свист воздуха — разобидевшийся домовой улетел обратно на печь. Так, один есть. Теперь ангел. Вот с ним и была основная проблема.

Эммануил вцепился в мою рубашку, как в маму родную, ни в какую не желая ее выпускать. Интересно, он на небе тоже с каким-нибудь плюшевым медведем спал, что так реагирует? Растолкать Хранителя не удалось: он хмурил брови, отворачивался и бормотал что-то неразборчивое, но побудке не поддавался. Я не выдержала и легонько кольнула его руку выпущенными когтями. Ангел вздрогнул, побледнел и мгновенно разжал пальцы.

Я облегченно вздохнула и села. Эммануил, лишившись надежного источника тепла, обиженно выпятил нижнюю губу и свернулся калачиком. Я посмотрела летающее несчастье и улыбнулась. Великовозрастный ребенок! Его даже ругать бесполезно — только обидится. Немного подумав, я взяла свою подушку и положила ее под руку ангелу. Тот мгновенно обнял ее и счастливо вздохнул. Однозначно вариант с плюшевой игрушкой был верен! Теперь я хоть знаю, что подарить ему на День рождения…

Пройдясь босиком по холодным доскам, я подошла к окну и сладко потянулась. За стеклом золотилось утро, разноцветными сполохами отражаясь в пушистом снегу, сиреневыми тенями перемежая теплые сверкающие лучи. Недаром Волтивер выбрал это место для логова — здесь было прекрасно!

Я подошла к печи и тронула домового за лапку:

— Деловий… Закройте за мной дверь, пожалуйста. Я пойду погуляю…

— Иду… — проворчал домовой.

Я выпрыгнула в сени и, быстро скинув с себя одежду, сосредоточилась. На этот раз момент трансформации наступил намного быстрее. Деловий уже ждал меня у двери.

— Постой… — сонно щурившийся Волтивер бесшумно возник на пороге, потянулся и легонько хлопнул меня по спине, осыпав искорками, сорвавшимися с пальцев. — Вот теперь можешь идти.

— Что ты сделал? — удивленно спросила я.

— Вложил ключ от охранной границы, — пожал плечами Волтивер. — Она никого не впускает и не выпускает, только жителей этого дома. Без ключа граница будет бесконечно водить тебя кругами, пока ты окончательно не заблудишься…

— А не боишься, что заимку найдет какой-нибудь маг и пробьет защиту?

— Нет, — покачал головой оборотень. — Во-первых, такую магию достаточно сложно распознать, поскольку обычно вокруг домов ставиться иллюзия, а во-вторых — в этом месте нет источников силы, а посему его стараются преодолеть как можно быстрее. Кому есть смысл искать в такой глуши жилище?

— Это да… — я согласно кивнула и, прищурившись, глянула на него. — Спасибо.

— Пожалуйста, — отозвался Волтивер. — И… осторожнее там, не потеряйся.

Когда я вернулась, ангел сидел на крыльце, кутаясь в многочисленные одеяла.

— Ты чего это? — удивилась я, глядя на побелевшие от мороза губы Хранителя, — Выгнали что ли?

Синие глаза возмущенно вспыхнули:

— Никто меня не выгонял! Я тебя жду…

— Зачем? — я подошла ближе и села на широкую ступеньку, положив голову ангелу на колени.

— Мириться… — буркнул Эммануил.

— Начало было не очень… — сказала я, ткнувшись носом в ладонь Хранителя. Тот неуверенно погладил меня по подбородку, я зажмурилась.

— Я вчера растерялся… — начал было Эммануил, потом досадливо махнул рукой и признался. — Ты меня вчера напугала.

— Знаю… Но вот выпендриваться не стоило. Волтивер прав. Во второй раз я действительно пришла к тебе мириться…

— Я просто не знаю чего от тебя ждать в следующий момент, — пожаловался Эммануил, — В тех ситуациях, когда я злюсь — тебе все равно, когда мне страшно — ты смеешься, и наоборот! В этом измерении все чужое для меня, чего бы это не касалось! Да еще ты со своим непростым характером… Я даже не знаю, что мне сейчас нужно сказать, чтобы не навлечь еще одну вспышку твоего гнева на свою голову…

— Достаточно того, что ты честно попытался, — не стала я мучить Хранителя и лизнула его в щеку в знак примирения.

Эммануил вдруг смутился, я тоже: эти странные звериные инстинкты заставляли меня мурлыкать от удовольствия, когда меня гладят, обнюхивать все подряд и настороженно вслушиваться в посторонние звуки, теперь еще вот это…

— Ладно уж, пойдем, а то ты уже весь синий… — проворчала я и поскреблась в дверь.

* * *

Мы пробыли в заимке еще два дня, полностью восполняя резерв, восстанавливая силы. Этими днями я искренне наслаждалась. Здесь, в отдаление от всевозможных интриг и суеты, было по-настоящему хорошо. Первозданная природа, единение с которой переполняло душу щемящей радостью, чистая энергия величественно раскинувшейся повсюду стихии, приятная, ставшая родной компания, рассказы ворчливого Деловия…

Поэтому, когда подошло время собираться, я по-настоящему расстроилась. Домовой как-то сразу сник, услышав об отъезде. Видимо переполох, принесенный нами в дом, был ему, месяцами живущими одному, в радость.

Волтивер тоже не хотел уходить — я видела это. Но он хотя бы имел возможность вернуться. В отличие от нас с Эммануилом, идущим в неизвестность и, возможно, навсегда…

Напоследок, я вручила Деловию книгу Арины Степановны. Как-никак бытовая магия ему доступна, может чем этот фолиант, вызвавший столько проблем, ему и пригодиться…

Попрощавшись, мы нехотя переступили порог гостеприимного дома и зашагали в направлении точки, с которой можно было открыть телепорт.

Я шла, медленно загребая ногами снег и тоскливо осознавая, что впереди меня вряд ли ожидает что-то хорошее…

* * *

Мы без труда преодолели все пять точек перехода, периодически наполняя силы от источников. К концу путешествия почувствовала себя закоренелой мазохисткой, поскольку порезать свое собственное запястье обрядовым ножом теперь не представляло для меня особого труда. Наоборот, я приноровилась делать это быстро и практически безболезненно.

Поскольку от Деловия мы уходили утром, потратив на переходы и восполнения Силы после каждого в общей сложности часа два — окрестности Таолиня предстали перед нами глухой ночью. Время, по сравнению с Сибирью, здесь было сдвинуто значительно назад…

Мы резво преодолели расстояние до границы и окунулись в тепло магического лета. Волтивер остановился, доставая амулет, болтавшийся на кожаном шнурке у него на шее, замер на мгновение, задумавшись.

— Архип встретит нас у стен города, — через некоторое время сообщил он. Я горестно вздохнула.

Архимаг ждал нас практически у самого входа в Таолинь — того, через который мы входили в первый раз.

— Гай! — набросился он на оборотня, — Где вас на этот раз носило столько времени?!

— У меня, — спокойно отозвался мужчина. — Возникли некоторые проблемы с телепортом, поэтому пришлось несколько дней восстанавливать силы.

— Утром ко мне с отчетом, — уже на порядок спокойнее сказал Архип. — Будем разбираться. На вас обоих жители Лаосена собираются написать заявление в Магический Суд, с целью «устранения верфомагов, представляющих угрозу для населения четвертого измерения». Полагаю, к ним в скором времени присоединятся еще и двое магистров!

Волтивер небрежно пожал плечами. Похоже, такого рода «заявления» поступали в Магический Суд после каждого его визита в Лаосен, и серьезных последствий пока не имели.

— Но что мы такого сделали?! — возмутилась я.

— А кто одного из жителей ногой ударил? — вкрадчиво спросил маг.

— Он меня обозвал! И тем более на тот момент я еще не была магом!

— Это не показатель! Он к тому теперь требует лично от тебя компенсацию за причинение морального и физического ущерба.

— А остальные?

— Когда вы ушли, — сказал Архип, — мы удерживали стену еще несколько минут, пока другие маги готовили нам телепорт. За это время кое-кто, — маг многозначительно глянул на оборотня, — отозвал Силу из своего заклинания «удержания», видимо слишком много отдав мне напоследок энергии… (Волтивер «смущенно» потупился). Так вот этот самый петух, зачем-то принесенный вашим ангелом, вырвался на свободу и кинулся на ближайших магов. Отсюда и две возможные подписи… — старик поперхнулся, глядя на наши улыбающиеся физиономии, потом возмущенно рявкнул, — Гай — принесешь два отчета! Один краткий, а один — самый подробнейший! Чтоб неповадно потом было!

— А что дальше случилось? — поспешно спросила я, пока разгневанный маг не обрушил свой гнев еще и на меня.

— А дальше мы сняли оборону, — поморщившись, все же ответил Архип, — и ушли телепортом. А народ хлынул вперед, естественно никого на нем не обнаружив. Помост сожгли, часть улиц разгромили, а вас, видимо из спортивного интереса, сутки искали по окрестностям города…

Я поежилась. Толпа везде одинакова, независимо от страны, расы и происхождения. Сбиваясь в стаи, существа становятся неуправляемыми и им уже абсолютно все равно за что бороться, главное — всем вместе…

— Но дело-то не в этом! — возмущенно продолжил архимаг. — Погромы в Лаосене происходят постоянно, на них уже давно никто не обращает внимания. Его жителям только повод дай! Дело в тебе, Далия! Мало того, что ты верфомаг, да еще и с самого начала умудрилась зарекомендовать себя с самой что ни на есть худшей стороны и в первую очередь перед магами! Теперь о твоем обучении и слышать никто не хочет! Будешь заниматься отдельно от всех!

— Можно подумать, что раньше бы вы меня пустили учиться вместе со всеми, — буркнула я.

— Раньше, — ответил Архип, — с тобой согласилось бы заниматься по меньшей мере семеро и быть может допустили бы в общую группу хотя бы раз в неделю. Теперь едва ли уговорить троих магов!

Я смущенно потупилась.

— Ладно, поздно уже об этом говорить… — проворчал Архип. — Прощайтесь и пошли уже, смутьянка несчастная. Волтивер, не забудь про отчет!

— А… — я непонимающе глянула на старика.

— Нам в разные стороны, — отозвался он, — Этот вход в город — не единственный, Гаю в данном случае проще пройти незамеченным, чем долго объясняться со стражей. А вот мне стоит провести вас с Эммануилом официально.

Волтивер согласно кивнул. Повисла неловкая пауза.

— Я думаю, мы еще увидимся, — наконец прервал молчание оборотень, иронично улыбнувшись. И на прощание, поймав мою руку, развернул ее ладонью вверх и нежно поцеловал во внутреннюю сторону запястья.

Я вздрогнула, а Архип хмуро сдвинув брови, глянул на Волтивера. Тот невинно пожал плечами и, не оборачиваясь пошел прочь вдоль стены, обходя город.

А я смотрела ему вслед и понимала, что буду безумно скучать…

ЧАСТЬ 2

Долг чести?

Глава 1

— ….На лапы! На лапы! На лапы! — упрямо повторяла Нетанна, попутно делая несложные пассы руками.

В промежутках между каждой фразой, раздавался мягкий хлопок, испуганно-возмущенное мявканье, увесистый удар о землю и нечленораздельные ругательства.

— Я больше не могу! Хватит… — жалобно попросила я, в очередной раз зависая в паре метрах над землей вверх тормашками. Нетанна резко развела руки, и я снова тяжело рухнула на утоптанную дорожку, сумев извернуться в воздухе лишь наполовину.

— Ты так никогда не научишься! Останешься размазней! Не оборотень, а чучело! Ни одного нормально сформированного инстинкта! — припечатала меня магичка, швыряя мне в морду одежду, — Через пять минут, чтоб была в Пещере Бесконечности! И ни секундой позже — поняла? Ослушаешься — накажу!

— Поняла, — проворчала я, осторожно, дабы не потревожить отбитый бок, вставая на лапы.

Нетанна одним взмахом руки открыла телепорт и исчезла, оставив после себя легкую дымку. Вот ведь вредная баба! На передышку ни секунды не дала. И ведь действительно накажет. Да так, что мало не покажется, буду потом сутки восстанавливаться…

Я перекинулась в человеческую ипостась и, внимательно осмотрев ноющий бок, сосредоточилась, ускоряя регенерацию — огромный синяк на глазах постепенно начал бледнеть и уменьшаться. Так-то лучше…

Я быстро натянула на себя темно-серую, почти черную неброскую одежду — штаны да рубашку, как нельзя лучше подходящую для тренировок, и на предельной скорости побежала к условленному месту, мысленно готовясь к следующей экзекуции…

Прошло примерно около полугода, с момента моего первого посещения Чароны, превратившие мою жизнь в истинный кошмар. Как и обещал Архип — моим будущим должна была оказаться работа в Боевом Отряде Управления Энергией Четвертого Измерения (БОУ). Эта странная аббревиатура не означала, впрочем, ничего из ряда вон выдающегося и была для Чароны более чем привычной.

Дело в том, что Земля, являясь по сути четвертым измерением из возможных семи в данной структуре, так же, как и все остальные «ступени», была «спаяна» энергетическими точками с предыдущий и последующей. Сквозь эти точки приходили и уходили для воплощений души, общались между собой измерения, но самой главной их задачей — было «сшивать» все семь ступеней в единую, последовательную, целостную структуру, представляющую собой что-то вроде пирамиды. Точки были расположены хаотически, частенько меняли свое местоположение, обновлялись, затягивались, появлялись новые. В разные времена люди называли их по разному — это и пресловутые «ведьмины круги», и «проклятые места», и просто аномальные зоны. В общем и целом эти точки опасности не представляли, являлись безобидными окошками в другой мир и изредка теша наших жителей иллюзиями-проекциями из третьего или пятого измерения, наводя священный ужас или вызывая немое восхищение у невольных свидетелей этого чуда. Однако, вновь формирующиеся или внезапно активизированные «стяжки» изредка умудрялись затягивать в земное измерение представителей пятой и, что случалось крайне редко, третьей ступени. И если для нашего измерения более совершенная энергия Рая опасности совершенно не представляла, да и за своими жителями третье измерение следило великолепно, тут же устраняя последствия таких вот «водоворотов», то более тяжелая энергия Ада увеличивала «вес» нашего измерения и оттягивала его вниз, раскачивая целостность всей структуры. К тому же чуждые Земле существа были опасны и для нашей природы.

В каждом из измерений (исключая первое и седьмое, являющимися замыкающими и самыми устойчивыми звеньями цепи) среди многих видов существ, выполняющих различные цели, существует и раса, служащая для защиты своего мира от вмешательства низший энергий и дисбаланса.

В Земном измерении высшей формой жизни, обладающей способностью управлять энергией, являются маги. И именно на них изначально лежит ответственность за поддержание баланса системы, а также относительного равномерного распределения Силы внутри самого измерения. В общем и целом — маги отвечали за все, что так или иначе было связано с проявлениями энергии. И если до перекоса, люди, обладающие магическим Даром, жили повсеместно и худо-бедно следили за вверенными им зонами, то после изгнания подобное стало невозможным. Поэтому-то и был создан Комитет по Управлению Энергией, куда было включен множество подразделений: отвечающие за мирные переговоры с разумными представителями низших и высших измерений; отслеживающие и устраняющие возникающие на земле аномалии; контролирующие временные искажения и прочие проблемы, присущие нашей планете…

Входил в Комитет и Боевой Отряд, призванный устранять силовыми методами представителей пятого измерения, не идущих на переговоры или не имеющих разума и представляющих угрозу не только для баланса, но и для жителей земли.

Лично меня перспектива носиться по городам и весям за всевозможными монстрами, в большей степени являющимися для нас не только опасными, но ядовитыми не вдохновляла. Вот только мнения моего относительно выбора дальнейшего времяпрепровождения после Посвящения спросить никто не удосужился…

Я все еще жила в доме старого мага, вернее ночевала там, поскольку все остальное время проводила на вынужденных тренировках. В Чароне за меня взялись всерьез, не давая ни минуты передышки и постоянно контролируя каждый шаг. Ускоренное обучение позволяло уложить полноценную подготовку в кратчайшие сроки. Впрочем, такое обучение проходили все члены боевых групп, но разница со мной была в том, что у тех за плечами были годы обучения магии, а у меня пустота. Поэтому в мою подготовку были включено и овладение некоторыми магическими навыками.

Времени решительно не хватало, а посему мои учителя решили задействовать «проснувшуюся» к моему великому сожалению Пещеру Бесконечности. Являясь прекрасным примером «искажения временных рамок», которые происходили в основном близи крупных источников Силы, она сразу же после создания Таолиня, была вдоль и поперек проверена специальной службой и, получив пометку «условно безопасна для жизни», перешла в безраздельное пользование Магистров.

Искажение времени, будучи капризной аномалией вообще, а данной пещере в частности, нередко высказывало свой дурной нрав, заставляя опускать руки самых опытных предсказателей. Время в Пещере пульсировало, являя собой постепенно меняющуюся череду ускорения и растяжения. Когда именно начнется спад или подъем не мог угадать никто. Но с горем пополам магам удалось вычислить некоторую закономерность: каждая фаза времени длилась не меньше трех месяцев, причем около недели шло нарастание аномалии, затем череда статичного пребывания и резкий спад, как правило, происходящий за сутки до смены фазы. А, исходя из всего этого, был сделан нехитрый вывод, что пользоваться растянутым временем Пещеры Бесконечности рационально можно лишь несколько месяцев году, тогда как в другое время вход ее запечатывался за бесполезностью.

На данный момент Пещера пребывала в самом расцвете фазы растяжения, перешагнув две недели назад первичный порог и теперь стандартно удерживающая свои показатели на отметке один к двадцати четырем. То есть час за ее пределами представлял собою сутки в подземелье.

Вероятно, плюсы растянутого времени очевидны, но и последствия столь странного изменения реальности не самые приятные. Полностью меняется восприятие пространства, начинаешь путать день с ночью, теряешь себя…

Поэтому Пещера Бесконечности использовалась редко, в основном для проведения срочных, не требующих отлагательств и проволочек решений, или же при острой, как у меня нехватке времени. А дабы избежать негативных последствий и не сойти с ума окончательно занятия мои постоянно чередовались, являя собой бесконечное переплетение реального и искаженного времени.

Но самое неприятное было в том, что меня не просто тренировали — меня натаскивали, бесцеремонно вливая все новые и новые навыки. Как собаку натаскивают на добычу. Я пару раз видела занятия с обычными учениками — они не в пример мягче, лояльнее и не отнимают у них такого огромного количества времени. Впрочем, те и не являлись «отступниками»…

Но все же у меня складывалось впечатление, что учителя стараются успеть к какому-то определенному сроку. Однако на все свои вопросы касательно этой темы, я не получила ни единого ответа, лишь молчаливые напряженные взгляды.

С жителями Таолиня отношения у меня также не складывались. И хотя, в отличие от Лаосена, здесь и царили устои и порядки современного города, предвзятость все равно правила бал. За время пребывания в Таолине я успела прочувствовать на себе, что к верфомагам враждебны абсолютно все высшие расы, и самое смешное, даже оборотни, неотъемлемой частью клана которых мы, по сути, являлись. Более того, жители меня не просто отталкивали, вытесняя за пределы сложившегося общества, но и боялись. Что, впрочем, не мешало им не только шипеть гадости в спину, но и придумывать всевозможные ухищрения, как нельзя лучше портящие мне настроение. Чего стоил только брошенный в окно моей комнаты клубок змей…

Прав был Дарриил, моя привычка к обособленности в жизни, значительно помогала мне абстрагироваться от происходящего. И где-то в глубине души я даже понимала и адептов, и магов и просто мирных жителей — ведь обладание двойным даром подразумевает двойную власть и силу, что естественно рождает зависть. Но откуда берется этот страх? Да, потенциально я, возможно, была сильнее некоторых из них. Да и то — не магов. Но реально…

У меня не было ни образования, которое помогло бы мне рационально использовать энергию, ни времени и условий для того, чтобы все это освоить. Да и уровень моей магической Силы — был не более чем средним. При максимальном развитии способностей, я бы вряд ли доросла до второй ступени мастерства, а уж стать архимагом не смогла бы никогда.

Да и оборотень из меня получился не совсем правильный. В силу моего возраста, открытый Дар не смог активизировать все необходимые инстинкты, и я по-прежнему отставала в развитии от других представителей этой расы. Я не умела плавать во второй ипостаси, приземляться на лапы, падая с большой высоты (да и высоты побаивалась), мгновенно чуять добычу, а уж об использовании магии в звериной ипостаси не приходилось и мечтать…

В последнее время занятия ужесточились. Причина такого поворота событий крылась в новостях, приходивших с той стороны границы. Никто и не собирался рассказывать мне правду, однако, по случайным обрывкам фраз, оценивающим взглядам, которые учителя кидали на меня, что-то периодически обсуждая, и Архипу, раз за разом увеличивающим мои занятия в Пещере Бесконечности, я поняла, что все это так или иначе связано не просто со мной, но и с моей клятвой.

То, что когда-то убило Терна и его семью, напоминало о себе, оставляя кровавые следы по разным городам России. Погибали в столкновениях с этим нечто Чароновцы…

И чем больше ускорялся темп моего обучения, тем сильнее я утверждалась в догадке, что маги натаскивают меня только ради одного. Их цель — вложить в меня максимум навыков для того, чтобы отдать клятву, даже если мне предстоит умереть. Только боевые и защитные заклинания, основные навыки использования ипостаси, базовые знания…

Осознавать что являешься пешкой в чьей-то игре было неимоверно горько. Я, наверное, сошла бы с ума от этой бесконечной гонки, если бы не Эммануил, вставший незримой стеной между мной и враждебным миром. Он все время был со мной, присутствовал почти на всех занятиях, не вмешиваясь, правда, в их ход, помогал…

Я и представить себе не могла, что ершистый, взбалмошный Хранитель по-настоящему способен на это. Нет, мы по-прежнему ссорились, обижались друг на друга, но, несмотря ни на что, я чувствовала его незримую поддержку, и мне становилось легче…

…Моим обучением с момента Посвящения занимались трое Чароновцев.

Нетанна — темноволосая кареглазая женщина средних лет с отвратительным характером, являющаяся не только боевым магом, но еще и доктором наук, как назло специализирующимся на оборотнях и знающим все их болевые точки и слабые места.

Мирас — хмурый сероглазый мужчина, преподающий технику плетения сложных заклинаний, а также классификации, признаки, особенности всевозможных сущностей и методы борьбы с ними. Весьма жестко преподающий, надо сказать.

Но настоящей цитаделью зла для меня был Армиол. Он занимался моей физической подготовкой, самообладанием, а также обучал самообороне и прочим ухищрениям. Я боялась его занятий, как огня, ненавидела их и в тоже время восхищалась умениями учителя. Но это не умоляло его жестокость.

Когда я впервые пришла к нему на урок — уровень моей физической подготовки был нулевым. Обозвав меня «рохлей» Армиол приступил к обучению, для начала заставив пробежать кросс в пятнадцать километров, без использования второй ипостаси. Я, естественно, не смогла, свалившись без сил где-то посередине. Но учителя не так-то просто разжалобить, и он без зазрения совести наказал меня за непослушание, швырнув в ноги сгусток пламени. Тогда я восстанавливалась два часа, ненавидя весь мир.

Армиол в два счета отбил у меня всякое желание халтурить на занятиях, безжалостно гоняя до последнего вздоха.

Этой же тактики придерживались и другие учителя, не давая ни минуты на передышку.

Обладание регенерацией сыграло со мной злую шутку. Действуя по принципу «минимальной осторожности», преподаватели особо не задумывались насколько может навредить мне та или иная ошибка — ведь восстановление пройдет в любом случаи, кроме фатального. А вот я стала очень осторожной…

С другой стороны такой подход был весьма действенен. Заклинания, используемые для обучения обычного Чароновца вполсилы, со мной можно было отрабатывать по полной программе. Соответственно и блоки защиты и сам принцип построения заклятия я усваивала лучше, на личном, так сказать примере. Но удовольствия такой метод, прямо скажем, не приносил.

За эти полгода я довольно сильно похудела, без сожаления разменивая ленивое телосложение на крепкие выносливые мышцы, под глазами залегли глубокие тени усталости. Некогда длинные волосы пришлось обрезать до плеч, чтобы не мешали на тренировках. О косметике, каблуках и прочих женских премудростях не приходилось и мечтать. Да и не нужны они мне были теперь — только мешали. Далеко ли убежишь, к примеру, в тесном платье, да и как его снимать, если срочно придется сменить ипостась?

Учителя прекрасно знали свое дело, и месяцы упорных тренировок под их чутким руководством не прошли даром, что, конечно, не могло меня не радовать. Я наконец-то, впервые за всю свою жизнь, осознала, что не просто безвольно существую в своем теле, но могу его полностью контролировать и с легкостью им управлять, используя по своему усмотрению каждую мышцу. Физическая сила возросла во много раз, худо-бедно я научилась справляться с простейшими заклинаниями.

Но даже, несмотря на видимые успехи, хвалить меня никто не спешил…

…Запыхавшись, я вбежала Пещеру Бесконечности, огляделась и бессильно застонала от злости. Армиол и Нетанна решили провести занятия вместе, что не сулило ничего хорошего.

Сзади послышались шаги, я оглянулась и в тоже самое мгновение, не успев даже сгруппироваться, кубарем полетела на пол, отброшенная сильным великолепно рассчитанным ударом Армиола. А следом, не давая мне передышки, на тело обрушилось заклинание Нетанны, огненной плитой прижимая к каменному полу и заставляя вскрикнуть от боли.

— Мда… — задумчиво пробормотала женщина, бесстрастно глядя на меня. — По-моему она безнадежна…

— По-моему вам следует аккуратнее вести занятия, хотя бы не причиняя боль! — зло ответил ей ангел, наклоняясь ко мне. Препятствовать обучению он не мог — его начальство отдало приказ не вмешиваться в мою подготовку ни при каких обстоятельствах, поэтому Хранителю оставалось лишь беспомощно злиться.

— Милый мальчик, — холодно улыбнулся Армиол. — Твоя подопечная собирается вступить в Боевой Отряд, а учитывая то, что она верфомаг, то и задания у нее будут соответствующее. Поверь мне, лучше, если она будет тренироваться заранее, чем потом умрет от простейшей ошибки.

— Но за что вы ее сейчас-то ударили?! — возмутился Хранитель, со странной смесью эмоциями на лице глядя, как я тщетно пытаюсь сбросить с себя заклятие, тысячами иголочек впивающееся в тело. Однако в фактически обездвиженном состоянии пассы руками были попросту невозможны, а посему и попытки мои бесплодны.

— Обернувшись на твои шаги — она подставила себя под удар, — спокойно ответил Армиол. — К тому же явилась с опозданием. Мы всего лишь преподнесли ей урок.

Не выдержав, я дернулась в последний раз и, зажмурившись, прибегла к простейшему, но увы фатальному для моего резерва средству: попросту собрала все имеющуюся в запасе энергию и резко оттолкнула ее от себя, широкой волной сбивая щит Нетанны. Последним усилием воли ускорила регенерацию, чтобы хоть как-то ослабить боль, которой пульсировала кожа.

— Горячо и глупо, — презрительно констатировала, внимательно наблюдающая за моими попытками Нетанна, — Даже с твоими способностями можно было найти менее энергоемкий выход…

Я смогла, наконец, совладать со своим телом и встала.

— Ненавижу вас всех! — четко разделяя слова, зло выдохнула я.

— Слишком поспешное заявление, девочка, — безразличным тоном отозвался Армиол, а Нетанна лишь издевательски улыбнулась. — К тому же твое мнение нам абсолютно безразлично. А вот излишнюю горячность придется погасить более действенными методами…

* * *

Вода размеренно капала где-то вдалеке, убивая последнюю надежду на избавление от этого ада. Низкий свод маленькой пещеры невыносимо давил на сознание, рыжее перышко догорающей свечи острым горячим клинком вспарывало темноту.

Я сидела прямо на полу, притянув колени к груди и до боли закусив губу. И злилась. На себя, свою неразумность, бесталанность и болтливость.

Я действительно повела себя глупо. Во-первых, забыла, что на тренировке и непростительно отвлеклась. Во-вторых, что задевало меня больше всего, не смогла отразить простейшие(!) удары! Ведь Армиол всего лишь ударил меня рукой, а Нетанна припечатала элементарным силовым щитом. Более того! Выход из получившейся в результате ситуации действительно был, и не один, но я, не удосужившись нормально подумать, поспешно истратила весь свой резерв! Будь схватка действительно серьезной, я бы давно расплатилась за свою ошибку жизнью.

Но самое главное — вместо того, чтобы поблагодарить своих учителей за то, что они показали, пусть и весьма своеобразным способом, мои слабые стороны, я умудрилась еще и наговорить им гадостей! За что, собственно и сидела теперь в Зале Отражений, набираясь уму-разуму…

То, что я осталась без капли Силы, даже радовало. Не возникал соблазн воспользоваться ни магией, ни силой ипостаси, поскольку Зала, являющаяся одной из загадочных и тупиковых ответвлений Пещеры Бесконечности, многократно усиливала все исходящее от заключенного в ней существа удары и возвращала их обратно ему в виде чудовищно-разрушительной силы. Довольно хлипкая дверь, чисто символически закрывающая вход, выход собою представляла весьма иллюзорный, поскольку за ней таилось несколько слоев усиливающих и запечатывающих заклятий.

…Поначалу заключение не казалось мне таким уж обременительным. Подумаешь сутки. Заодно высплюсь! Но, когда замерцала, погасая, оплавившаяся свеча, впуская в Пещеру черную вязкую темноту, вмиг сделавшую меня словно ослепшей, а отсутствие привычных звуков пеленой накрыло сознание, я поняла, почему люди, спускавшиеся в пещеры в одиночку или потерявшиеся там, так успешно умудряются сходить с ума. Никогда в жизни, не страдающая клаустрофобией, я почти физически ощутила, как незримые стены сжимаются вокруг меня, заставляя задыхаться от нехватки воздуха, а практически полное отсутствие ощущений тянет и без того искаженное время, превращая его в бесконечность. Спать в таких условиях было абсолютно невозможно, равно как и пытаться сохранить полноценное мироощущение.

Постепенно эмоции стерлись, послушно сменившие друг друга обида, злость и раскаяние отступили перед пустотой, затопившей разум. Потом ушло и безумное желание выйти, одолевавшее меня поначалу, оставив после себя горькое послевкусие обреченности.

Осталась только вода, мерно бьющаяся об камни. Кап…Кап…Кап…Бесконечно…

— …Выходи! — голос Армиола резко выдернул меня из прострации, свет, ворвавшийся через открытую дверь, обжег глаза. — Сутки прошли. Надеюсь, этого было достаточно для того, чтобы ты научилась, наконец, адекватно воспринимать уроки и подчиняться приказам беспрекословно, — и с мелькнувшим на миг сочувствием, добавил: — Пойми, девочка, чем больше ты противишься, тем хуже делаешь себе в будущем. В Боевой группе решение командира не обсуждается, а неподчинение приравнивается к измене и грозит смертью…

Я промолчала, с трудом заставляя себе включиться в происходящее. С неимоверным усилием поднялась на ноги и, пошатываясь, направилась к выходу.

— Сейчас пойдешь домой, — бархатно промурлыкал голос Нетанны, стоящей неподалеку, — Поешь, поспишь, восстановишься. А завтра ровно в одиннадцать часов утра явишься сюда. Есть очень серьезный разговор. Ясно?

— Да… — спустя долгую паузу, до меня дошел, наконец, смысл сказанных слов и смогла ответить.

— Вот и умница, — мягко ответила магичка, и я с удивлением отметила, что в этой фразе нет и намека на издевку.

Интересно, что за серьезный разговор поджидает меня завтра? — отстраненно подумала я, машинально вскидывая руку и прикрывая глаза от яркого солнечного света, царившего за пределами Пещеры Бесконечности. В реальности я потеряла всего лишь час. А значит до завтрашней встречи у меня почти сутки. Впервые мне дается так много свободного времени…

Я медленно доковыляла до дома Архипа, ловя по дороге неприязненные взгляды соседей. Но сейчас мне до них не было никакого дела. Толкнув дверь, я практически ввалилась внутрь и наклонилась, снимая обувь.

— Ты как? — встревоженный голос ангела застал меня врасплох, я вздрогнула.

— Сейчас умру, — пожаловалась я. — Я думала этот кошмар никогда не закончиться…

— Прошел всего лишь час…

— А там сутки — бесконечные, сводящие с ума сутки…

— И зачем все это? — пробормотал Эммануил, — Неужели за простые слова нужно наказывать?

— Армиол абсолютно прав, — нехотя призналась я. — Приказы не обсуждаются, уроки не оспариваются… Так что в произошедшем я виновата сама. В следующий раз буду думать, что говорю. И, к тому же… Эммануил, они ведь действительно желают мне только добра. Иначе бы не стали так гонять. Ведь по большей степени им должно быть безразлично мое будущее…

— В последнее время ты сильно изменилась… — задумчиво сказал Хранитель, глядя, словно, сквозь меня. — И я никак не могу понять — хорошо это или плохо.

— И в чем же это проявляется? — устало спросила я, справившись, наконец, с обувью и тяжело облокачиваясь на стену.

— Стала более рассудительной…

— Полагаю это плюс…

— …И замкнутой, — продолжил Эммануил, — А самое главное — мне кажется, что ты смирилась с обстоятельствами…

— Просто я научилась несколько абстрагироваться от той действительности, которую мне предлагает Чарона и ее жители. К тому же я устала, — ответила я. — А насчет «смирения», может ты и прав. Честно говоря, я просто не вижу смысла качать права. От этого вряд ли что-либо изменится. Лучше немного подождать. Время само все расставит по местам: обучение рано или поздно завершится…

— И наступит момент, когда придется отдавать клятву…

— И я ее отдам.

— Или умрешь… — тихо пробормотал ангел.

— Или умру, — хмуро согласилась я, борясь с отчаянным желанием сползти по стенке и уснуть прямо в коридоре. — Так или иначе — ситуация разрешится. А иного выбора у меня нет. И ты это прекрасно знаешь.

— Но…

— Эммануил, ну, пожалуйста… — не выдержав, взмолилась я. И тщательно, чтобы не обидеть, подбирая слова, попыталась отбиться от тупикового разговора: — Какой смысл обсуждать это именно сейчас? Меня совсем не до этого, ей Богу. Давай потом поговорим, ладно?

Ангел разочарованно пожал плечами и качнул головой в знак согласия, проходя на кухню. Я вошла следом, залпом осушила стакан воды и медленно побрела в сторону ванной.

Огромная деревянная бадья, к моему удивлению, оказалась до краев наполнена водой. Неужели Эммануил расстарался и натаскал воды из колодца, пока меня не было? Ведь наполнить ее магией гораздо проще, чем тащить ведра на себе…

— Это мне? — недоверчиво спросила я, высунувшись из ванной.

— А кому же… — негромко отозвался Хранитель.

— Спасибо большое!

Я захлопнула за собой дверь и, забирая глоток своей жизненной силы (ничего — восстановиться за пару часов), сосредоточилась, нагревая воду до нужной температуры. Бытовая магия — это легко и неэнергоемко, но, к сожалению, для применения в боевых условиях она абсолютно бесполезна.

Я стянула с себя одежду и с наслаждением окунулась в горячую воду, расслабляясь и впервые ощущая себя за последние несколько часов человеком.

Когда я вышла, на столе стояла огромная чашка с чаем, рядом на тарелке лежал кусок пирога. Эммануил сидел на лавке, с удовольствием уплетая свою порцию.

— Сядь хоть раз и поешь нормально, — бросил он мне.

Я присела к столу, сдерживая отчаянный зевок:

— Слушай, а Архип когда в последний раз приходил? Что-то я его уже двое суток не видала…

С архимагом, мы вообще пересекались довольно редко, хотя и жили в одном доме. Дело в том, что тренировки мои начинались рано утром и продолжались до вечера, а Архип наоборот работал в основном по ночам. Хотя, впрочем, это было и к лучшему.

— Вчера ночью был, ты спала уже, — отозвался Хранитель. — Пришел злой до невозможности. По всей-видимости что-то у них опять случилось. Бросил еду, схватил какие-то вещи, амулеты и почти бегом ушел.

Я неопределенно пожала плечами:

— У них постоянно что-то случается. В последнее время особенно часто. И это нравится мне все меньше… Сегодня мне ни с того ни сего дали отгул, а завтра предстоит какой-то серьезный разговор. И это меня, если честно, пугает…

— Предположения о чем он будет, есть?

— Нет, — честно призналась я.

— Тогда не думай пока об этом, — серьезно посоветовал Хранитель. — Лучше скажи, чем займешься в свой первый и единственный выходной.

— Для начала посплю, как человек, хотя бы часов восемь… А ночью… А ночью хотелось бы поймать Волтивера. Очень надеюсь, что, работая с Архипом, он знает больше, чем я и хоть как-то поможет пролить свет на творящиеся дела…

Время медленно подходило к полуночи. Предварительно заглянув к источнику, где я, наконец, смогла наполнить резерв, мы шли по окраине города, стараясь не попадаться на глаза припозднившимся прохожим.

Волтивер жил вдали от суеты города — на самой окраине столицы. В небольшом добротном деревянном доме, наверное, единственном в Таолине, жители которого неизменно предпочитали каменные особняки.

Я довольно редко видела оборотня. И то, максимум по нескольку часов, поскольку свободное время мне давали лишь на сон. По всей видимости, подготовка включала в себя отказ на некоторое время от своих интересов, либо учителя просто-напросто таким образом издевались надо мной.

В первый раз Волтивер пришел ко мне сам, каким-то непостижимым образом почуяв, что я на грани нервного срыва. Постучал в окно, вырывая меня из мрачных мыслей, и силком выволок на прогулку по ночному городу. Всего лишь на час, но мне хватило этого, чтобы полностью прийти в себя. Ироничных рассказов, легких ненавязчивых разговоров и просто кратковременной свободы было достаточно для того, чтобы я смогла вынырнуть из болотом затягивающих будней и ощутить себя живой.

В следующий раз я столкнулась с оборотнем, короткими перебежками пробираясь домой от Пещеры Бесконечности, где Нетанна, объясняя принцип заклятия «Нить Иады», показательно исполосовала мою рубашку в клочья. Волтивер, не говоря ни слова, просто накинул мне на плечи свою ветровку и проводил до дома.

…А однажды оборотень вытащил нас с Эммануилом за границу магического лета. Мы выбрались через потайной лаз за пределы стены, окружающей город, и телепортом добрались до черты, обозначающей территорию столицы. А за ней царила весна, наполняющая душу сумасшедшей радостью и щемящей тоской…Нас не было почти четыре часа, и поспать мне удалось полчасика, а назавтра была сложная тренировка, но я ни о чем не жалела…

В доме никого не было. Вряд ли оборотень мог бы не услышать мой настойчивый стук. Я разочарованно вздохнула и села на крыльцо. Рядом опустился Эммануил, наотрез отказавший оставаться дома и поплетшийся к Волтиверу вместе со мной.

— Подождем немного…

Ангел молча кивнул. Действительно, какой смысл уходить, если уже пришли.

Волтивер появился только через полчаса. Нахмурившись, мужчина шел, глядя себе под ноги, и нас заметил в самый последний момент.

— Далия? — оборотень был явно удивлен, застав меня здесь.

— Надо поговорить, — без обиняков сказала я.

Не вдаваясь в подробности, Волтивер толкнул дверь, гостеприимным жестом предлагая нам войти. Щелкнул пальцами, зажигая несколько магических огоньков в чашах, в доли секунды согрел чай, налив всем по кружке ароматного напитка, и внимательно посмотрел на меня:

— Что случилось?

Я задумчиво глянула в чашку, беззвучно размешивая ложкой сахар, и собрав в кучу невеселые мысли, нервно куснула губу и неловко начала:

— Я даже не знаю как объяснить… Возможно ты сочтешь меня слишком подозрительной… Но… Мне и вправду не по себе…

Я замолчала, отчетливо понимая, что несу полную чушь. Однако оборотень не обратил на мою сбивчивую речь никакого внимания. Чуть склонив голову, он спокойно ждал, пока я, наконец, смогу совладать с собой и более-менее членораздельно обрисовать проблему.

— В общем, меня не покидает ощущение, что в последнее время происходит что-то, напрямую связанное со мной, — сказала я. — Но ни мне, ни Эммануилу никто и ничего не рассказывает! И от этого еще противнее. Нетанна сказала, что завтра предстоит какой-то серьезный разговор… Волтивер, это происходит первый(!) раз за все время, проведенное здесь! А еще мне сегодня дали отгул, опять-таки впервые! Что-то здесь не так…

— Рано или поздно это должно было случиться, — пробормотал оборотень. — События требуют вмешательства, а времени на твою подготовку не хватает…

— Это как-то связано с моей… — я глянула на обвивающий запястье Знак, в вязь которого по-прежнему были вплетены полыхающую камни, — клятвой?

— Я полагаю, что да… — вздохнул Волтивер.

— А что такого происходит там, за пределами Чароны? Ты ведь бываешь на заданиях и наверняка знаешь последние новости! Все так плохо?

— Скажем так, — тщательно подбирая слова, сказал оборотень, — все хуже, чем было в момент открытия твоего Дара, но это, похоже, не предел. Боевые маги не могут ничего поделать, постоянно приходят известия о гибели людей. Относительно же того, насколько это коснется тебя в ближайшее время, я не знаю. Но могу сказать одно — в Боевом Отряде идет перетасовка, похоже негласно спровоцированная Советом Магистров. Архип рвет и мечет. Боевые группы разбивают и составляют заново в более сильном составе. Даже мне, — Волтивер горько усмехнулся, — обещали завтра предоставить одного, а то и двоих напарников. Вот же не повезет кому-то!

— Почему не повезет? — удивился Эммануил.

— Во-первых, — ответил мужчина, — по своей воле никто и не согласиться работать с «отступником». А во-вторых, любой из магов уязвимее меня в несколько раз. А учитывая те задания, которые мне обычно дают, выжить им, не обладая регенерацией, практически невозможно…

— Волтивер… — я, наконец, решилась задать давно мучивший меня вопрос. — Почему ты не уйдешь из Чароны? Ведь ты имеешь на это право. Зачем терпишь все это?

Оборотень досадливо тряхнул головой, но все-таки ответил:

— Я не могу уйти… Вернее могу, но от этого станет только хуже. После того, как я переступлю границу Чароны — будет наложен строгий запрет на использовании магии и второй ипостаси. И если обычным магам, ушедшим по своей воле разрешается пользоваться хотя бы частью способностей, то я буду лишен этой привилегии… И кем я стану? Обычным человеком, который будет вынужден контролировать каждое свое действие, чтобы, не дай Бог, не попасться на глаза патрулю? К тому же, Далия, любое происшествие, произошедшее радиусе нескольких десятков километров от моего дома, будет бросать тень на меня. Согласись, что таких как я в Чароне не сильно жалуют, а посему виновный будет сразу найден. Так что мое место здесь…

— Но так нельзя! Разве это жизнь?!

— Любая жизнь — повод для благодарности, — тихо сказал Волтивер. — Не забывай об этом и смори на вещи проще. Рано или поздно ты осознаешь, что тебе нравится просто жить, а как именно — это уже второстепенный вопрос.

Чашка, по ободку которой я медленно водила пальцем, слушая оборотня, накренилась, повинуясь внезапно дрогнувшей руке, и с жалобным звоном стукнулась об стол, выпуская недопитый чай наружу. Мужчина, мгновенно сориентировавшись, легко взмахнул рукой, вымораживая жидкость. Так не успев растечься, горячий напиток застыл в лед, заставляя сидевшего возле меня ангела нервно вздрогнуть.

А я вдруг поняла, в чем кроется безразличное спокойствие Волтивера, которым он встречал большинство жизненных ситуаций. Ведь ему действительно нечего терять. Абсолютно. Все двери, в которые он, так или иначе, бился, были накрепко закрыты, да и потребность что-либо изменить прошла уже очень давно. Осталась только холодная пустота и хмурая отстраненность, к которой можно либо привыкнуть, продолжая жить дальше, либо свихнуться…

— Не уверена… — наконец, ответила я.

Оборотень лишь усмехнулся в ответ, но разубеждать не стал. А я не стала спорить, просто закрыла глаза и уткнулась лбом в сложенные замком пальцы. Лед, подтопленный жарой лета, медленно таял, тоненькими струйками воды сбегая к краю стола и тягучими каплями разбиваясь о доски. Размеренно, оглушающе громко для обостренного повисшей тишиной слуха. Я помимо воли вздрогнула всем телом и, не выдержав, резко подалась вперед, стирая рукавом рубашки водяную дорожку.

— Ты чего? — удивился столь странному поведению Волтивер.

— Ничего, просто раздражает, — мрачно ответила я, в следующее мгновение зачерпнув немножко Силы и прицельно кидая на стол сноп огненных искр. Зашипела, испаряясь, злосчастная жидкость, инстинктивно отшатнулся от горячего пара Эммануил.

— Что-то раньше я за тобой не замечал такой бурной реакции…

— Скоро пройдет, — досадливо отмахнулась я, не желая вдаваться в подробности.

— Так что ты хочешь, она сутки в Зале Отражений просидела, — выдал меня ангел. — Вернулась — я ее не узнал. Бледная как смерть. Как будто год в подземелье провела. Это видимо последствия…

Не найдя слов в ответ на такую добродетель, я хмуро и испытующе глянула на Хранителя. Тот, перехватив взгляд, замолчал.

— Ах, вот в чем дело… Тогда понятно… — пробормотал оборотень. — Там вода капает, да не просто так, а в специально-обозначенном ритме, чтобы на психику сильнее давило… — и сочувственно глянув на меня, спросил: — И за что же тебя так сильно наказали?

— За несдержанность, — помолчав, честно сказала я. Волтивер слегка изогнул бровь, вероятно ожидая услышать несколько другой ответ. Ангел было открыл рот, чтобы возразить (надо будет спросить, каким образом производится подготовка в его измерении, что он так остро реагирует на простые в сущности вещи), но я опередила его, твердо констатировав:

— И правильно сделали!

— Молодец, — вдруг отозвался оборотень, окончательно сбивая Хранителя с толку. — Умение признавать свои ошибки — ценный навык, — и, помолчав, сменил тему, мягко уводя меня от мрачных мыслей, с которыми я к нему и пришла: — Знаешь Далия, — мужчина легонько коснулся рукой моей ладони, — мне кажется, тебе все-таки стоит успокоиться и перестать переживать по поводу завтрашнего разговора. Вот сама подумай: изменить ты все равно ничего не сможешь, даже если захочешь. Впрочем, и менять-то пока нечего. Ведь у тебя нет ровным счетом никакой информации: одни недомолвки, слухи, да косые взгляды. А посему, не вижу смысла предаваться раздумьям хотя бы до завтрашнего утра, а лучше всего вечера, когда все сказанное уляжется, и ты сможешь трезво оценить ситуацию. Согласна?

Я нехотя кивнула. Волтивер обладал поистине великим талантом вливать в душу необъяснимое спокойствие.

— Ну, вот и хорошо, — сказал оборотень, — А пока предлагаю прогуляться немножко за пределами города, заодно и развеешься…

Ровно без десяти одиннадцать я стояла у Пещеры Бесконечности, не решаясь войти внутрь раньше условленного времени. Неподалеку скучал ангел.

Наконец, часы на центральной башне города дрогнули и начали лениво отсчитывать удары. Я сорвалась с места и почти бегом вошла в пещеру, физически ощущая упругую перегородку межвременья, разделяющую пространства.

В Центральной Зале за небольшим каменным столом собрались четверо: Нетанна, Мирас, Армиол и Архип, досадливо поморщившийся, когда я вошла. Я максимально сосредоточилась, дабы не пропустить ни один удар, коими так любили меня тренировать учителя, пользуясь моим замешательством. Однако ничего подобного ни последовало, чему я слегка удивилась, не подав, впрочем, виду.

— Успокойся, Далия. Ты не занятии. Можешь расслабиться, — холодно отчеканила Нетанна, и указала пальцем на один из стульев, — Сядь!

Я подчинилась, почувствовал себя на редкость неприятно под четырьмя внимательными взглядами. Сзади едва слышно подошел ангел, присел на стул возле меня. Я облегченно вздохнула, отстраненно чувствуя хоть какую-то поддержку.

В воздухе разлилась ледяная волна отчуждения, гулкими ударами отражаясь у меня в груди. Никто не торопился начать разговор. Наконец, Архип, не выдержав дрожащей от моего напряжения тишины, произнес:

— Далия. Мы здесь для того, чтобы решить вопрос о твоем дальнейшем обучении и… — маг запнулся, но тут же досадливо тряхнул головой и твердо сказал, — и твоей клятве.

Я молчала, ожидая чего-то подобного уже давно.

— А посему, — продолжил Архип, — мы считаем, что следует ввести тебя в курс дела как можно раньше для того, чтобы грядущие события не стали для тебя неожиданностью, и ты смогла адекватно ориентироваться.

Я вопросительно изогнула бровь, глядя на Командира Боевого Отряда Чароны, безмолвно требуя продолжения. Когда я увидела Архипа впервые, он произвел на меня положительное впечатление, на первый взгляд показавшись довольно тихим и мягким стариком. И уж никак я не могла подумать, что все боевые группы беспрекословно подчиняются именно ему. Однако скоро я поняла, что за невзрачной обманчивой внешностью скрывается жесткий, расчетливый, твердый как сталь характер, каким-то невероятным образом включающий в себя справедливость и обезоруживающую честность. Впрочем, талант уводить разговор в нужное русло с легкостью исправлял последний «недостаток». Архимаг тем временем повернулся к моим учителям и небрежно махнул рукой, предлагая начать разговор.

— Я думаю, нам следует начать с самого начала, — негромко сказала Нетанна Мирасу. — С того самого момента, как Далия получила Дар.

— В Чароне открытие Дара считается лучшим из благ, которое только можно желать, — обращаясь ко мне, начал маг, — и ты получила его… Просто так, без усилий и труда — обычная, ничего не подозревающая о нашей стране девчонка получила право обладать Силой, о которой многим коренным жителям приходилось только мечтать… Но Терн не был столь наивен, Далия, чтобы вот так, любому встречному, за просто так открыть Дар. В обмен он взял с тебя клятву. Это большая редкость для Чароны. Клятву очень сложно отдавать, но рано или поздно она сама позовет обладателя. Никто в здравом уме и трезвой памяти не пожелает такого своим родным и близким. Но Терну нечего было терять — вся его семья погибла, и вряд ли он задумывался в тот момент над тем, что делает. Скорее наоборот. А Гай попросту не ожидал от своего напарника такого подлого поступка. Ведь распознать данное заклятие заранее нельзя, внешне оно проявляется только в Метке, а если существо немагическое — не проявляется вообще. Да и человек, на которого оно наложено, не испытывает абсолютно никаких неудобств…

У меня внутри все как-то нехорошо перевернулось:

— И чем грозит мне это заклятие?

— Твоя «клятва», — нарушив непродолжительную тишину и сменив Мираса, сказала Нетанна, — это всего лишь любой набор малозначимых фраз, на деле подразумевающих согласие или несогласие существа стать «источником» для заклятия. Ты, вольно или невольно, такое согласие дала, соединив тем самым свою смерть и жизнь существа, убившего Терна. Конечно же, не сама. Заклятие, являющееся смертельным для любого Чароновца, не было проблемой для и так умирающего мага. Он открыл тебе Дар, одновременно опутав твое тело «Весами смерти». Это заклятие не ощущается человеком, никоим образом не мешает существованию, но является единственным из всех известных, которое гарантирует полное уничтожение плоти того существа, на которое оно рассчитано…

— То есть… — прошептала я. Внезапно мне стало очень холодно.

— То есть, в момент твоей смерти высвобожденное заклятие достроится энергией умирания и будет направлено на завязанный объект, уничтожая его тело, — продолжила Нетанна, и поспешно добавила: — Но если такая «клятва» связывает существо, обладающее Даром, есть небольшая вероятность того, что разрядить «Весы» удастся и другим способом. Если ты самостоятельно убьешь объект, то заклятие, пройдя, сквозь тебя, достроится его энергией и ударит по нему же, не причинив тебе вреда. Тем более что твоя Сила против объекта имеет некоторое преимущество — если тот, на кого накладывается заклятие, обладает Даром, маг может передать некий ключ, который можно использовать в борьбе. Это может быть какая-то из его догадок, иное видение ситуации, расшифровка ауры объекта, слабых мест его Силы… А уж если и это не поможет, то остается последний вариант.

— И как я, по-вашему, должна использовать этот ключ, если я даже не помню толком момента клятвы? — отчаянно воскликнула я.

Нетанна только развела руками:

— Я не знаю, девочка. Этот ключ должен быть в твоем подсознании, ты должна его осознавать. Мы не можем считать его…

Я закрыла лицо ладонями, глухо сказала:

— Но вы ведь прекрасно знаете, что я маг-недоучка, а оборотень из меня и того хуже… У меня нет ни единого шанса!

— Ну, ты не так уж и плохо натренировала, — впервые сделал мне комплимент Армиол. — А это повышает ставки.

Я лишь насмешливо фыркнула и горько покачала головой, а Эммануил, не выдержав, возмущенно крикнул:

— Послушайте, неужели во всей Чароне не найдется магов, которые смогли бы просто-напросто убить это ваше создание, о котором вы так упорно молчите все это время?! Непонятно почему, кстати! Неужели все ваши боевые группы, собравшись вместе, не смогут дать отпор?! Если уж так, то давайте пригласим Небесный боевой отряд, он без всяких проблем разберется с этой ситуаций! Для меня совершенно непонятно, зачем имея под рукой столько силы, вмешивать в это девчонку, которая толком еще не выучилась, и заведомо обрекать ее на смерть!

Я удивленно глянула на Хранителя. В синих глазах плескалась столько ненависти, что мне на миг мне показалось, что ангел кинется на магов с голыми руками. От застенчивого мальчишки не осталось и следа, сейчас магам противостоял взрослый, уверенный в своей правоте мужчина, готовый защищаться до последнего. Такого рода преображения случались с Хранителем очень редко и, к сожалению, непродолжительно, но я каждый раз с удовольствием наблюдала за этим перевоплощением, прекрасно понимая, что именно таким — волевым, сильным, уверенным он станет спустя несколько десятков лет. И в этом я, в отличие от постоянно пребывающего в депрессивном состоянии ангела, ничуть не сомневалась.

— Эммануил, — устало подал голос Архип, — неужели ты вправду считаешь, что в этом зале собралась кучка детоубийц? Мы до последнего не решались на этот шаг, просчитывали все варианты. Загубили несколько боевых групп. Но дальше так продолжаться не может. Это существо набирает силу, постоянно уничтожая людей. К тому же демон, а это несомненно он, судя по информации, поступающей с границы, обладает огромным количеством слуг, которые беспрекословно подчиняются его приказам, что усложняет дело. Применив «Весы смерти», Терн не оставил Далианне выбора. Деактивации извне заклятие не подлежит, это может попытаться сделать только она сама. Если демон будет уничтожен кем-то, кроме нее — «Весы» разрядятся, попросту разметав ее на клочки. Поймать и принести демона живым, для того, чтобы девочка одним ударом магии убила его — возможным не представляется. Слишком сильна его «свита», да и не сможем мы набрать достаточное для борьбы количество магов. Ведь подопечная у тебя верфомаг, не забывай, большинству чародеев проще убить ее и уничтожить тем самым проблему, чем ввязываться в войну с неизвестным исходом. Тут политика перевешивает моральные устои, уж извини…

— А Небесный боевой отряд вы тоже не можете призвать?! — возмутился Эммануил.

Архип только досадливо тряхнул головой:

— Третье измерение отказало нам в помощи. Такого рода дела являются внутренними для земли, ведь клятва была дана абсолютно добровольно.

— Такого не может быть! — не поверил Хранитель.

— Может! — мрачно подтвердил архимаг, — Ангелы отказали в привлечении миротворцев. Решение было вынесено вчера и дальнейшему обсуждению не подлежит. Если хочешь, можешь проверить сам.

— И проверю! — запальчиво бросил Эммануил.

Архип в ответ на столь бурное проявление эмоций, лишь махнул рукой, предоставляя ангелу полную свободу действий.

— Несмотря на то, что вы так упорно скрывали от меня всю информацию, — тихо пробормотала я, — я прекрасно осознавала, что моя клятва так или иначе связана с моей жизнью. Это стало понятно тогда, когда меня начали усиленно «натаскивать». К тому же Терн перед смертью просил меня отомстить за семью. А отомстить за невинно убиенных можно лишь одним способом, к коему я, естественно, не готова, имея слишком слабую силу… Но я не ожидала, что все будет настолько цинично. Разве я виновата, что я верфомаг? Я никогда не знала об этом, а если бы узнала, то никогда по своей воле не стала бы открывать Дар. И вы, также как и все остальные, прекрасно это понимаете. И все же за что-то ненавидите меня. А кто вы сами? Неужели великие защитники?! Возможно, раньше так и было, да только много воды утекло с тех пор… Разве добрыми побуждениями вызвана вся ваша работа? Отнюдь! Вы боитесь человечества, которое давно стало сильнее вас, и оберегаете людей и планету лишь с одной целью — обезопасить себя от войны, перекоса или расшатывания системы! И помыслы ваши весьма далеки от идеала! Разве мог нормальный маг обречь ни в чем не повинную девушку, просто пришедшую к нему на помощь, на смерть? Просто так, ради удовлетворения своей собственной совести, которая не давала ему покоя с момента кончины близких? Нет, не мог! Вы, вместе с вашим Комитетом, Советом и Кодексом убоги изначально! Вы не видите никого, кроме себя! И вам абсолютно безразлично, чем и как расплачиваться по счетам, главное — не собой!

— Далия, прекрати, — сказал Архип, — никто не собирается тобой расплачиваться, наоборот…

Я издевательски улыбнулась.

— Ладно, — сдался архимаг. — Если тебе так проще, то слушай. В данный момент ты официально не входишь даже в младший состав боевого подразделения. У тебя нулевой опыт, минимальные знания, а еще ты верфомаг, что для Чароны, как известно, не слишком хороший вариант. К тому же именно на тебе стоит заклятие, которое может с минимальными для нас потерями уничтожить существо, с которым мои подчиненные справиться не могут. Большим количеством силы я не располагаю. Приказы отдают те, кто стоят выше меня, и оспаривать их я не собираюсь. Но, поверь мне, если бы мне была безразлична твоя судьба, я убил бы тебя сразу после Посвящения и не создавал бы лишних проблем. Это куда проще, чем сдерживать Совет Магистров такое длительное время. Но я тренировал тебя, старался максимально подготовить и дать хоть какой-то шанс выжить. Я понятия не имею, что нашло тогда на Терна, и почему он предпринял этот шаг. Я думаю, он с лихвой поплатился за свой проступок. Но изменить произошедшее я не могу, заклятье так или иначе вступило в силу, а Совет магистров требует остановить демона. Но я хочу помочь тебе, хотя бы попытаться. Именно поэтому, Далия, я сейчас разговариваю с тобой…

— Вы не ответили на один вопрос… — тихо сказала я, выслушивая тонко уведенный в сторону монолог, — Почему Чароновцы так ненавидят верфомагов? Ведь будь я обычным магом, я имела бы право на поддержку сильнейших магистров…

Вместо Архипа ответила Нетанна:

— Вы подняли мятеж, — коротко резюмировала она. — Из-за него возник перекос. Чарона просто боится, что земля не переживет еще одной такой встряски.

— Какой мятеж? Когда? Я никогда об этом не слышала… Да и перекос… Архип, вы же говорили, что он возник по непонятной причине?! — разозлилась я.

— А что я мог сказать испуганной девчонке, считающей меня плодом своей бурной фантазии?

— Правду!

— А я и сказал тебе правду, просто в несколько иной форме — ту, которую ты готова была услышать! К тому же, из-за чего конкретно возник перекос в природе, поставивший нас на грань выживания — действительно неизвестно! А вот в мире — совершенно понятно. Маги и оборотни никогда не были дураками, Далия. Когда они поняли, что их союз дает крепкое потомство, обладающее и ипостасью и магией одновременно, остановить рост численности верфомагов уже было невозможно. Сила предполагает власть, а власть, рано или поздно, затягивает. Вы подняли мятеж, открыли войну за территорию, безжалостно уничтожая создателей, создавая свой собственный клан. В этой войне погибло огромное количество жителей, однако, вас удалось одолеть и перебить. Практически сразу возник указ о незаконности браков между магами и оборотнями, дети, рожденные в таких браках открытыми, безжалостно уничтожались. Но люди успели озлобиться и потерять доверие ко всем теперешним жителям Чароны. Вот тогда и возник перекос… С тех минуло огромное количество времени, люди давно позабыли обо всем, однако, Чароновцы не могут допустить нового мятежа, как и не могут забыть кому обязаны жизнью в изоляции. Сейчас закон не в пример лояльнее относятся к таким, как ты, а еще несколько столетий назад тебя убили бы на месте…

— Просто вы научились держать в узде и использовать таких, как я, — зло отозвалась я. — Мы вам нужны, как «пушечное мясо», как очень верно выразился ваш коллега еще на Посвящении. У таких, как вы, всегда виноват крайний. Как будто мы с Волтивером желали родиться «отступниками»! И не стоит фальшиво заверять меня в нашем «великом предназначении».

— Даже не собираюсь, — ответил Архип, выбивая меня из колеи. — Тем более что у вас действительно нет никакого предназначения. Одни проблемы. Но повторяю еще раз — я хочу тебе помочь, и даже, несмотря на то, что ты упорно отказываешься меня слушать…

— Предположим, — я открыто посмотрела архимагу в глаза. — И как именно? Познакомите меня с демоном и скормите меня ему на ужин?

— Это просто невозможно! — вспылил старик. — Прекратишь ты, наконец, паясничать или нет?! А Нетанна с Армиолом еще переживали, что наказали тебя слишком жестоко! Да этого мало было! Еще одно слово и ты трое суток из Залы Отражений не вылезешь, поняла?!!

Внешне я никак не отреагировала, но внутренне дала себе сильную затрещину и прикусила язык. Трех дней я не выдержу…

— Так-то лучше, — остывая, сказал Архип, правильно расценив мое молчание. — Слушай меня внимательно. И не вздумай перебивать. Сейчас ты находишься на заключительном этапе стандартной кратковременной подготовки любого члена боевой группы. Результаты так себе, скажем прямо — средние. Но это лучше, чем ничего. Ситуация требует как можно более скорого вмешательства. Я даю тебя два месяца. Целых два месяца на то, чтобы закончить курс базовой подготовки и полностью изучить всю информацию о демоне, а если получиться, то и раздобыть новую. Все это время ты, дабы не вызывать ненужных вопросов, будешь числиться в Боевом Отряде, но главное — вместе с напарником изучать те места, где охотился демон. Надеюсь, что это тебе хоть как-то поможет. Но учти, спустя этот срок тебе придется принять бой. Это время я с трудом отбил у Совета Магистров, и оно драгоценно для тебя. Если же в самом конце ты откажешься от борьбы — тебя убьют. И имей в виду — каждое новое нападение этой сущности уносит с собой одну-две жизни. Так что постарайся потратить данное время с пользой! Все ясно?!

Я мрачно кивнула, не решаясь заговорить.

— Вопросы есть?

— С кем я буду работать? — хрипло выдохнула я.

— Этот несчастный — Волтивер. Временно, естественно. Если… Когда разрешится вся эта ситуация с демоном, я разобью вас по разным группам. Почему — надеюсь понятно! Сейчас пойдешь к Гаю и «обрадуешь» его, а вечером в восемь жду вас у себя в отделе обоих… нет, всех втроем, ведь Хранитель, как я понимаю, самоустраниться не желает. А теперь идите! У нас еще куча дел, которые надо разобрать!

Я хмуро кивнула и вышла вслед за Эммануилом, надменно передернувшего на слова Архипа крыльями.

Глава 2

— Не переживай, Далия! — старался успокоить меня Эммануил, — Сегодня вечером я свяжусь со своим начальством и узнаю в чем дело. Никогда не поверю, чтобы из нашего измерения пришел отказ…

— Попробуй… — отозвалась я. — Но результат будет отрицательным — вот посмотришь. Архип не станет врать, тем более теперь.

— И ты веришь ему?! — возмутился Эммануил.

— Скажем так, — помедлив, ответила я, — Скорее всего — все то, что он сказал является правдой. Врать нет смысла. А вот недоговорить… Полагаю, я нужна им живой для чего-то еще. Меня действительно легче убить, чем затягивать эту историю.

— Но…

— Это будет меньшим злом, поверь, — продолжила я, словно не замечая реплики ангела, — Тем более, Архип является всего лишь(!) Командиром боевого подразделения одного из районов Чароны. А таких районов — по количеству стран на земле. Архип всего лишь отвечает за Россию, и спорить могу, не за всю, а за ее часть. А значит над ним стоит еще несколько человек, которые с легкостью контролируют его действия. А помимо них есть ведь еще и всевозможные органы власти, с которыми, я уверена, согласовываются любые мало-мальски важные дела… Так что Архип является всего лишь срединным звеном огромной цепи. Сам он может решать только внутренние дела своего отдела. Все остальное — строго подчиняется приказу свыше. С этим самым демоном отдел Архипа не справляется, а значит было подключено еще одно звено в цепи. И если бы поступил приказ уничтожить меня — старик беспрекословно выполнил бы его… Но такого приказа не было. А значит я нужна живой. Но вот для чего?…

— Ты уверена, что все настолько сложно? — недоуменно спросил Хранитель, — Ведь Архип сказал, что решение принимает Совет магистров…

— Совет Магистров в Таолине — не больше чем управление небольшой территорией в Чароне. И естественно он оказывает влияние на принятие тех или иных решений. Охотно верю, что они и впрямь препятствуют моему дальнейшему обучению. Ведь промедление грозит все большими смертями и ответственность за это лежит на них. Поэтому также я верю в то, что Архип действительно с боем отвоевал эти два месяца. Но все это сделано с молчаливого согласия более высокой власти, понимаешь?

— В таком случаи это плюс, — сказал ангел.

— Ну, это с какой стороны посмотреть, — проворчала я, — может и плюс, а может и минус: в зависимости от того, зачем я им нужна. Но в любом случаи мои шансы на жизнь это повышает. А дальше разберемся…

Ангел утвердительно кивнул, соглашаясь, и шагнул вперед — на крыльцо — за разговором мы и не заметили, как подошли к дому Волтивера. Эммануил, не раздумывая, толкнул рукой дверь, намериваясь войти.

— Нет! — крикнула я, одним прыжком преодолевая ступеньки. Не успела. Дверь тоненько тренькнула, запульсировав призрачной красной нитью, прошивающей дерево насквозь. Разорвать я ее не успевала при всем своем желании, да и боялась, что за ней наверняка спрятана ловушка похуже, а посему попросту выставила руки вред, простейшей силовой «волной» отгораживаясь от заклятия. Вырвавшееся на свободу «нить» вспенилась огненными искрами и метнулась вперед, сталкиваясь с моим блоком. Мгновение ничего не происходило, а потом нас резко оттолкнуло и швырнуло на землю, прокатив пару метров по пыли. Основной удар пришелся по ангелу, который смел по дороге меня и теперь возлежал сверху.

— Я убью вас обоих! — прошипела я, отплевываясь от перьев и стараясь не кантовать разодранную в кровь руку. — Да слезь же ты с меня, наконец!!!

Потрепанный и очень злой Хранитель медленно встал и рывком поднял меня на ноги. Мы мрачно посмотрели друг на друга: вся одежда грязная, открытые части тела исцарапаны, настроение хуже некуда.

— В следующий раз, будь другом — стучи в чужую дверь, как я вчера, а не входи, как к себе домой, ладно? — с трудом сдерживая ярость, попросила я Эммануила. — Или хотя бы приглядывайся — не мерцает ли при приближении ее контур, выдавая наложенную печать.

— Но у Архипа ведь тоже…

— Архип вложил вам обоим в сознание ключи от заклятий, — раздался спокойный голос Волтивера, вышедшего на крыльцо и с некоторым удивлением наблюдающего за нами, — поэтому и входите вы к нему беспрепятственно, несмотря на установленные щиты. А я еще не успел последовать его примеру.

— Так ты дома был, — недобро сощурившись, констатировал Хранитель, пропуская мимо ушей его последние слова.

Оборотень спрыгнул с крыльца и в тон ответил:

— Как видишь.

И тут Эммануил не выдержал и, впервые на моей памяти, бросился на оборотня с кулаками. От изумления я застыла на месте, глядя на рычащую черно-серую массу, кружащую передо мной. Ангел и оборотень недолюбливали друг друга с самого начала, и Волтивер никогда не упускал возможности слегка поиздеваться над Хранителем. Но до драки дело не доходило ни разу. Однако и ангельскому терпению может прийти конец…

— Эммануил! — крикнула я, естественно не дозвавшись.

Наоборот, словно услышав боевой клич, соперники сцепились еще сильнее. Я пригляделась — Волтивер не использовал ни магию, ни силу ипостаси. Он дрался с Эммануилом на равных, честно устранив свое превосходство. При такой расстановке — силы у мужчин оказались равны, и происходящее грозило затянуться надолго, да и последствия, по крайней мере для Эммануила, не обладающего регенерацией, могли оказаться не слишком приятными.

— Волтивер!

Я беспомощно огляделась в поисках хоть какой-нибудь поддержки. Как назло на улице никого не оказалось. Да и кто решиться попасть под горячую руку верфомагу или тем паче сцепиться с ангелом?

Ну что мне флажками сигнальными махать, чтоб до них достучаться?! Нашли время отношения выяснять!! — разъярилась я, и, зачерпнув Силы, плеснула ее на землю, собирая энергию в простейший золотистый вихрь. Прицелившись, легко повела его в сторону соперников, надеясь таким незатейливым способом привлечь внимание к своим словам наиболее благоразумной, на мой взгляд, стороны, то бишь оборотня, просто обязанного среагировать на магию.

Волтивер, как я и предполагала, не только заметил, но и почувствовал мое заклинание, и, улучив момент не глядя отмахнулся, недвусмысленно давая понять, чтобы я отстала. Ангел же, пользуясь секундным замешательством, едва не сбил оборотня с ног, заставляя того снова сконцентрироваться на противнике.

Все это произошло в доли секунды, а следующее мгновение мой вихрь столкнулся с не до конца оформленной волной Волтивера и, невероятным образом впитав ее энергию, потянулся к оборотню за добавкой.

Я не поверила своим глазам — безобидное, попросту не способное причинить никакого вреда, поскольку на девяносто девять процентов является иллюзией, заклятие, глотнув чужой Силы, умудрилось само(!) достроиться и, словно бы обретя разум, понеслось на мужчин.

Испугавшись, я поспешно вскинула руки, отзывая вышедшую из под контроля Силу обратно, но не успела. Вихрь обрушился пыльной стеной на противников, вызвав эффект отторжения: притянутый энергией Волтивера он резко отбросил ангела в сторону и откатом прокатил по земле самого оборотня, попробовав вытянуть из него Силу. Полыхнула поспешно выставленная защита верфомага. Лишенное донора заклятие вздрогнуло, встрепенулось и, вспомнив о создателе, завывая, метнулось ко мне.

Первое, что пришло мне в голову, глядя на беснующийся вихрь — заорать «мама!» и закрыть лицо ладонями. Однако даром эти полгода все-таки не прошли, и я, поспешно изгнав из сознания недостойные мысли, осталась упрямо стоять, справедливо полагая, что мое собственное «детище» вреда мне причинить не сможет.

Не тут-то было! Принятый на кончики пальцев, вихрь не только не затормозил, но и, почувствовав, как я затягиваю энергию из которой он создан обратно, смел меня и с невероятной силой швырнул на землю, обрушиваясь в следующую секунду волной чистой энергии. И лишь после всего этого, неохотно подчинился первоначальному зову, искрящимися крупинками впитываясь в мой резерв…

Однако последнее происходило уже без моего непосредственного участия. Я, безвольно разметавшись по земле, не могла пошевелить и пальцем, чувствуя, как по онемевшему телу медленно растекается болезненная волна. Как только заклятие полностью возвратилось в «колодец» на смену боли пришло легкое жжение — вступила в силу регенерация, выпуская меня из душных оков оцепенения.

— Далия, ты как?

Я нехотя открыла глаза. Надо мной встревожено склонились Волтивер с Эммануилом.

— Великолепно! — хрипло ответила я, с трудом переводя дыхание. — Так что можете и меня и заодно побить, если друг друга надоело…

Словно опасаясь за действия другого, противники медленно подняли друг на друга глаза. Воздух задрожал от напряжения, принимая роль невольного судьи в молчаливом поединке.

— Да хватит что ли! — взвыла я, выставляя ладонь прямо перед их лицами, и с трудом удержалась от соблазна дать каждому в лоб. Раздраженно фыркнула, отмахнувшись от двух протянутых рук, и с усилием села, мрачно наблюдая, как заживают разбитые в кровь коленки. Черт меня дернул сегодня шорты надеть! По-моему в Чароне стоит вообще в броне ходить!

Я покосилась на мужчин. Н-да… Если рассеченная бровь и синяк на скуле Волтивера уже почти затянулись, то ангелу теперь придется с неделю ходить с фингалом под глазом и разбитой губой.

— Довольны? — хмуро спросила я, разбивая звенящую, как струна, тишину.

— В следующий раз не вмешивайся, — в тон мне ответил Волтивер.

— Мы сами разберемся, — поддержал его Хранитель.

Такой наглости я уже стерпеть не смогла, взбешенно прошипев:

— Смотрите, как у вас быстро получается: пять минут назад кидались друг на друга, а теперь против меня спелись! Молодцы! — я зло встала и с вызовом глянула на обоих. — Продолжайте в том же духе! И вообще, Эммануил — я просто обожаю, когда ты, не подумав, суешься, куда не просят! А тебе, — я повернулась к Волтиверу, — я очень благодарна за то, что ты нас даже на порог не пускаешь! Извините, что не бросаюсь на вас с кулаками, как-то сразу не сообразила, а теперь уже поздно. Но в следующий раз исправлюсь — обещаю!!

Ангел, тяжело вздохнув, отвернулся, а оборотень досадливо ответил:

— Остынь, Далия! Да, мы слегка погорячились. Нам просто нужно было выпустить пар. Это бывает. Иногда. И лучше в таких ситуациях больше не вмешиваться. Тем более ты видишь, как, оказывается, рикошетит Сила верфомагов друг об друга, если кто-то один не концентрируется!!

— А надо было довести «волну» до конца, а не оставлять все как есть! Тогда ничего бы не случилось! — отбила я.

— А нечего вообще было меня отвлекать! — обозлился Волтивер. — Я и без иллюзии тебя прекрасно видел и слышал!

— Знаешь что, Волтивер, — тихо сказала я. — А пошли вы оба!!!

Я досадливо махнула рукой, мигом растеряв весь запал, и неуловимо сделала шаг в сторону, намериваясь уйти. Но тут оборотень со смешком поймал меня за рукав рубахи, разворачивая к себе лицом, невозмутимо, словно и не было никой перепалки, спросил:

— Ну и куда ты?

— А тебе какое дело? — я резко дернула локтем, стараясь вырваться.

— Да никакого, в общем-то, — ответил Волтивер, крепче сжимая ладонь, — но вы же не просто так приходили, правда?

— А может я соскучилась! — с издевкой отозвалась я. — Или приходить к тебе можно только по приглашению?!

— Ну, соскучиться ты вряд ли успела — мы виделись несколько часов назад, — парировал мужчина. — Значит, делаю вывод, что что-то произошло. Тем более что сегодня утром у тебя должен был состояться разговор с Архипом…

— Он состоялся, — мрачно констатировала я, все-таки вырывая многострадальную конечность и удивленно замечая, как моя злость, будучи большей частью наигранной, исчезла без следа. — А к тебе я пришла, потому что маг просил передать имена твоих напарников.

Волтивер изумленно изогнул бровь:

— А почему он меня не вызвал?

— А давай ты сам у него спросишь, — предложила я, — например, в восемь вечера, когда явишься к нему на ковер вместе с новыми сослуживцами.

— Так, ладно! — оборотень решил перестать общаться загадками, напрямую спросив: — И кто эти несчастные?

Мне вдруг стало смешно и горько. Хуже всех отступников вместе взятых оказалась девчонка, на которую было наложено заклятие. Волтиверу, как всегда попавшему под раздачу, можно было только посочувствовать — работать с тем, кто качается на грани, да еще в случае неосторожности рискует утащить за собой и напарника — занятие не из приятных!

— Несчастный, как правильно заметил Архип — в данном случае ты… — ответила я. — Хоть это и неправдоподобно звучит…

— Ничего не пойму!

— Да я твоя новая напарница! — вздохнула я. — И Эммануил в придачу! А поскольку мне сегодня популярно объяснили нюансы моей клятвы, работа со мной не сулит ни тебе, ни ему ничего хорошего…

* * *

— Ничего совсем уж ужасного я в твоей ситуации не вижу, — покривил душой Волтивер, внимательно выслушав мой пересказ разговора с Архипом, — На данный момент, по крайней мере…

— Угу… — мрачно поддакнула я, отхлебывая кофе. — Все прекрасно!

— Еще целых два месяца в нашем распоряжении, — напомнил оборотень. — Попробуем разобраться.

— Слушай, а ты можешь отказаться от работы со мной? — вдруг спросила я.

— Нет. Это приказ, а они не обсуждаются. К тому же, не будь этого приказа, я бы тебя все равно не оставил. Я тебя в эту историю втравил — мне и разбираться.

— Излишнее благородство — порок, — фыркнула я. — Особенно для тебя!

— Позволь мне самому решать, каким быть, — беззлобно отбил мужчина.

— Ну-ну… — протянула я, и сменила тему. — Может, помиритесь уже?

— Никто и не ссорился, — хмуро бросил ангел.

— Нам работать вместе, — вкрадчиво сказала я, — а разобщенность в группе приводит к невыполнению задания…

Ангел упрямо молчал.

— Ну, пожа-а-алуйста… — насмешливо протянула я. В ответ получила два презрительных взгляда.

— Ну и ладно! — предприняла я последнюю попытку, — Тогда я пошла спать, а вы тут разбирайтесь….

Я встала, с удовольствием потянулась и побрела в соседнюю комнату, где без зазрения совести улеглась на единственную в доме кровать. Зарылась в подушку и, вдохнув знакомый, успокаивающий запах, задремала, постепенно проваливаясь в сон. Все-таки свобода, пусть и иллюзорная, так расхолаживает…

…— Я связался со своим измерением, — сквозь сон услышала я голос Эммануила, сдобренный изрядной порцией досады, — Они действительно отказали в помощи. Причину мне даже объяснять не стали …

— Значит, справимся без них, — спокойно ответил Волтивер. Ага, все-таки помирились!

— Далие пока не говори, — тихо попросил ангел.

— К сожалению, она все сама слышала, — помедлив, сказал оборотень. — Да, Далия?

— Слышала, и ничуть не удивлена, — ворчливо отозвалась я, выходя к мужчинам. — А вот ты откуда знаешь, что я не сплю — это вопрос.

— У тебя дыхание стало чаще, и за одну минуту ты повернулась три(!) раза, что во сне бывает редко, — улыбнулся Волтивер.

— И как ты, позволь узнать, это услышал?

— Частичная трансформация. Ты разве ею не пользуешься?

— Я много чем не пользуюсь, — досадливо вздохнула я. — И все время забываю, что могу использовать ипостась в человеческом обличии. Но даже, если бы могла, как ты… все равно не стала бы подслушивать!

— Далия! — рассмеялся Волтивер, — у тебя прирожденный талант устраивать ссоры на ровном месте!

— Зато у тебя прирожденный талант подливать масла в огонь! — отбила я, — Лучше бы научил меня на лапы приземляться, а то мне уже стыдно. Не кошка, а черт знает что…

— А ты разве не умеешь? Нетанна — великолепный учитель…

— Нетанна — великолепный садист! Сколько она не старалась, у меня ничего не вышло… Кроме синяков.

Волтивер мельком глянул на часы и сказал:

— За полчаса ты вряд ли научишься.

— Ну, хоть попробую. А то у меня уже комплекс неполноценности развился!

— Ладно, — как-то слишком легко согласился Волтивер. — Иди перекидывайся, а мы с Эммануилом подождем тебя на улице.

Я быстро сменила ипостась и крадучись вышла на улицу. Мужчины терпеливо ждали недалеко от крыльца. Волтивер, заметив меня, прищурился и окинул с ног до головы оценивающим взглядом.

— Что-то мне не по себе, — проворчала я. — Нетанна так не примеривается…

— Ну, я же не Нетанна, — резонно заметил оборотень. — Я так понимаю, что она тебя просто в воздух подвешивала и отпускала, да?

— Да, — мрачно ответила я, плотоядно облизнув клыки в ответ на свои мысли.

— Вообще-то этот способ весьма действен. Но раз не получается так — попробуем по-другому. Из какого положения ты точно сможешь приземлиться на лапы?

— Ни из какого. Нетанна сказала, что я безнадежна. Я даже спрыгнуть ниоткуда по-нормальному не могу…

— Ага, — сказал Волтивер. — А что она тебе при этом говорит? Ну, подбадривает там, хвалит, когда что-то получается?

— Только обзывает. Очень красочно.

— И ты не реагируешь? — удивился мужчина, — Это что-то новое…

— А кто она мне, чтобы я на нее реагировала, — огрызнулась я. — Чихать я на ее мнение хотела. Повопит и успокоиться. На нее обижаться — дело бесполезное — я сразу поняла. Она за любое неповиновение наказывает. Так что пускай издевается, как хочет — зато я нервы свои сберегу.

— Тяжелый случай, — пробормотал Волтивер, — Но все же попробуем… Далия, слушай меня внимательно. До момента сбора у Архипа осталось двадцать минут. Быстрым шагом ты сможешь дойти минут за десять. Имей ввиду, Архип оч-чень не любит, когда опаздывают. Особенно молодые «новобранцы». Так что ты должна успеть, поняла?

— Нет.

— Сейчас поймешь, — с какой-то садистской улыбкой отозвался оборотень, затем резко взмахнул руками и, не успела я испуганно мявкнуть, как оказалась на крыше дома.

— Волтивер! — взвыла я. — Спусти меня!

Оборотень не ответил, что-то сосредоточенно выплетая магией.

— Волтивер!!!

Тишина в ответ.

— Ты что там делаешь, а?! — я обеспокоено глянула вниз, не решаясь спрыгнуть.

— Уже сделал, — наконец, отозвался оборотень. — Переустановил охранное заклинание на дверь, скорректировав его так, чтобы оно впустило тебя только в ипостаси рыси, а выпустило в человеческом обличии.

— Зачем?!

— Чтобы тебе не пришло в голову перекинуться прямо на крыше, спуститься по водостоку и пробраться таким образом за одеждой.

— Но…

— И еще, — добавил мужчина, — второе заклинание не даст тебе перекинуться обратно на земле. К тому же, каждый раз, когда ты будешь «приземляться» неправильно — оно отбросит тебя снова на крышу.

Я выгнула спину и с яростью зашипела на оборотня.

— Шипи-шипи, — беззлобно отозвался Волтивер. — Сама научиться хотела — теперь учись! Ну ладно, мы пошли к Архипу. У тебя осталось семь минут на то, чтобы спрыгнуть и переодеться…

— Так нечестно!!! — с отчаяньем заорала я.

— Честно-честно, — крикнул мне на прощанье оборотень, уже отойдя на приличное расстояние, — Или ты собираешься оставаться… недоучкой?

Я задохнулась от возмущения, но оборотень на пару с ангелом уже завернули за угол улицы.

Закипая от злости, я огляделась по сторонам. Какое счастье, что рядом с Волтивером никто не хотел селиться! Два дома по соседству пустовали. Ну, хоть никто не увидит моего позора…

Пару минут беспомощно пометавшись по крыше и понимая, что время безвозвратно утекает, я, наконец, примерилась и криво прыгнула вниз. Не долетев до земли несколько сантиметров, наткнулась боком на что мягкое и, словно спружинив о воздух, по той же дуге была отброшена назад — на крышу.

Села, попробовав почуять вязь заклинания. Куда уж там «недоучке» дотянуться до мага второй степени! Я даже не смогла определить тип заклятья…

В отчаянии спрыгнула еще раз, снова оказавшись на крыше. И тут на меня всерьез накатила обида. Ну почему он надо мной издевается, а?! Единственный раз попросила его помочь! Теперь опоздаю на собрание, и Архип точно обозлиться, да так, что мало не покажется! Тем более что один раз я его уже сегодня довела! И Волтивер это прекрасно знает!!!

А может ему просто нравится? — вдруг подумала я. — Нравиться смотреть, как несмышленая девчонка постоянно спотыкается на ровном месте, а он откровенно развлекается, словно бы случайно подбрасывая на ее дорожку безобидные на первый взгляд камни! Да кто он вообще такой, чтобы ставить мне какие-то препятствия?! По какой причине я должна терпеть его вместе со всеми выходками?! Мне, в отличие от большинства жителей Чароны, абсолютно наплевать — верфомаг он или нет!!

Я, теперь уже в ярости расхаживая по краю крыши, внезапно поддалась порыву и резко прыгнула вперед, опять оказавшись на том же месте. Без промедления прыгнула снова. С тем же результатом.

Отчетливо понимая, что истекают последние минуты, мне захотелось не просто убить Волтивера, а разорвать на мелкие кусочки. Я выпустила когти и, пытаясь сбить гнев, полоснула ими по крыше. Еще и еще, с наслаждением слушая, как осыпаются на землю изломанные черепки. А потом с ледяным рычанием ринулась вниз и вдруг… приземлилась на лапы. К своему величайшему изумлению.

Пока я одевалась, внутри все клокотало от бессильной злости. Я выскочила из дома и на предельной скорости побежала в Комитет, на этот раз, помня про вторую ипостась и черпая из нее Силу, частично трансформируя мышцы и нечеловечески убыстряя движения.

Я нагнала их у самого входа в здание.

— Гай! — рыкнула я, невольно вставая в боевую стойку и концентрируя на кончиках пальцев магию. Ангел испуганно отшатнулся.

— Спрыгнула все-таки, — удовлетворенно заметил оборотень, поворачиваясь ко мне лицом и совершенно не обращая внимания на то, что я впервые назвала его вторым именем, которое (как ему было прекрасно известно) терпеть не могла. — Я думал, тебе понадобиться больше времени.

— Ты ничем не отличаешься от других чароновцев! Ладно народ, ладно учителя, но за что ты-то надо мной издеваешься?!

— Я издеваюсь? — искренне удивился оборотень. — По-моему, ты сама хотела научиться. Я всего лишь выполнил твое желание. Могла бы и спасибо сказать!

Я, попросту не в силах стерпеть такую наглость, не удержалась и на одних рефлексах швырнула ему под ноги ярко-красный обжигающий сгусток энергии. Вздрогнула зачарованная мостовая, принимая на себя разрушительный удар, вскипела подброшенными в воздух камнями, оскалилась зияющей оплавленной выбоиной. А спустя секунду медленно, словно неохотно принялась зализывать раны, восстанавливая буквально по крупинке нанесенный ей ущерб.

Волтивер даже бровью не повел, по-прежнему оставаясь расслабленно стоять напротив меня. Знает, паршивец, что ничего плохого я ему не сделаю, и пользуется этим! А не пошло все это благородство куда подальше?!!

Следующий удар — классическая боевая «сфера», с яростью сплетенная сразу из двух стихий: огня и ветра и переполненная до краев Силой — пришелся уже непосредственно по «виновнику торжества». Тот едва успев в последний момент выставить защиту и остановить мое заклинание в нескольких сантиметрах от себя, довольно болезненно получил по ладоням обжигающей отдачей. Изумленно изогнув бровь, и чуть склонив голову, внимательно посмотрел на меня, похоже впервые за все это время прислушиваясь к моим доводам.

— Спасибо! — наконец, выдохнула я в ответ. — За все! И за утренний «рикошет», и за крышу, и за «неумеху», а главное — за то, что опоздай я — мне снова пришлось бы сидеть в Зале Отражений, о которой, ты как я понимаю, знаешь не понаслышке!

— Ты бы успела в Комитет в любом случае… — осторожно сказал мужчина, осыпая свой блок синими искрами.

— Почему ты так уверен?! Ты такого там наплел, что я бы вовек не выпуталась!

— Все не так сложно, как думаешь, — досадливо ответил Волтивер. — Дверь я действительно зачаровал, а вот все остальное… Обыкновенное «воздушное облако», которое было рассчитано всего на четыре прыжка. На пятый ты бы в любом случаи оказалась на земле. Я просто слегка изменил рисунок заклятия, чтобы ты не догадалась…

— Так ты еще и соврал?! — опешила я, в одну секунду теряя весь запал, чувствуя, как душу выжигает обида. На миг закрыла лицо ладонями, стараясь сбросить липкое оцепенение, затем подняла на оборотня глаза и тихо спросила: — Волтивер, скажи, я тебе что — игрушка? Ручной зверек, с которым можно делать все, что заблагорассудиться? Можно обозвать, поиздеваться, солгать… Какое ты вообще имеешь на это право? Ты что — мой наставник? Или, быть может, мой отец, брат? Хотя нет, с близкими людьми так не поступают… Наверное это странно звучит, но я живая, Гай, представляешь?… Мне как и всем бывает больно и обидно… И если ты за эти годы научился ставить между собой и другими высокую стену отчуждения и строишь отношения только на жестокости — то мне до этого еще расти и расти!..

Я до боли закусила губу и повернулась, желая поскорее уйти отсюда. Волтивер поймал меня за запястье:

— Далия…

— Уйди! — я резко вырвала руку, полоснув его по ладони когтями, и, не оборачиваясь, почти побежала к зданию.

На одном дыхании преодолев многочисленные ступеньки, я вошла в Комитет, отыскала кабинет Архипа и без колебаний постучала в дверь. Ничего не случиться, если приду первой. Зато буду избавлена от выяснения отношений.

…И ведь прекрасно я понимала, что Волтивер, общаясь со мной, отчаянно сдерживает свой настоящий характер и ведет себе не в пример мягче, чем с другими. Да и я далеко не подарком и раньше-то была, а уж после попадания в Чарону и вовсе не в своей колее: постоянно срываюсь на всех, кричу… Но даже с учетом этих обстоятельств, выходка Волтивера сильно меня обидела…

* * *

— …и посредством этого демон видимо набирает силу. Далия! — грозный оклик Архипа заставил меня вздрогнуть. — Между прочим, то, что я сейчас говорю, для тебя крайне важно, а у тебя на лице ни капли участия!

— Я вас внимательно слушаю, — честно ответила я.

— Может ты меня и слушаешь, но параллельно думаешь о чем-то еще! Что у тебя на этот раз стряслось?!

— Домой хочу… — тихо призналась я, и уточнила: — К себе домой, к родным…

— Пока нельзя, — помедлив, ответил маг. — Но ведь ты знаешь, что у них все хорошо. Они пишут тебе письма, и ты им…

Письма — это громко сказано. За все это время мне дважды разрешили написать пару листочков под эгидой: живу отлично; обучение здесь не в пример качественнее, чем в нашем городе — мне очень нравится; обратно пока не ждите — одна престижная компания хочет взять меня к себе на стажировку, я, наверное, соглашусь; единственный большой минус — у меня нет возможности связаться с вами через электронную почту или по телефону (слишком дорого), а потому — пишите мне почаще, буду ждать. И в ответ на всю эту ложь я получила два конверта, в которых мне искренне желали успехов, скучали и сочувствовали…

— Неужели вы вправду думаете, что клочок бумаги может заменить мне близких?..

— Именно поэтому тебе надо сфокусироваться на проблеме, — ответил Архип, — чтобы можно было вернуться!

Я усмехнулась своим мыслям, но промолчала, выбрасывая из головы посторонние темы, и полностью сосредоточилась на разговоре.

Командир рассказывал об особенностях «моего» демона, его повадках и пристрастиях.

Оказалось, что сам демон (коими условно назывались все разумные обитатели низших ступеней) является выходцем пятого, шестого, а то и седьмого измерения. Каким он образом обрел плоть и есть ли она у него вообще неизвестно. Слуги полностью и беспрекословно подчиняются своему господину. Хозяин несомненно обладает магией, причем высокого уровня, с легкостью гася заклинания магов второй и третьей степени. Ночь — его стихия. Нападения в подавляющем большинстве происходили в это время суток. На данный момент насчитывается сорок пять убийств, намеренно совершенных этим существом. В основном люди — молодые женщины и дети. Исключая магические стычки, Хозяин ни разу не убил ни одного существа мужского пола. Признаки убийства демоном одинаковы для всех жертв, кроме магов, — тело сведено судорогой, словно бы замершее во времени, видимых повреждений нет. Причина смерти — мгновенная остановка всех процессов жизнедеятельности организма, без возможности их возобновления. Рай опровергает присутствие в его измерении душ убитых, Ад вообще отказывается комментировать происходящее. С шестой и седьмой ступенью наше измерение связи не имеет. Логово демона неизвестно. Информации почти никакой, кроме устных отчетов и свидетельств очевидцев.

— Итак, Далия — твои соображения по поводу услышанного? — спросил Архип в конце своего рассказа.

Я призадумалась, затем спокойно ответила:

— Пока никаких. Мало информации. Но зато я, кажется, поняла: вас, по всей видимости, интересует души, не так ли? Для этого вы тяните время и, соответственно, мою жизнь…

Архип подавился моим откровением, но, быстро взяв себя в руки, уклончиво ответил:

— Ну, если все понятно, то предлагаю закончить этот разговор.

Я с издевкой улыбнулась. Чего уж тут непонятного.

— Теперь технический момент, — сказал тем временем Командир. — Волтивер, Далия, встаньте друг перед другом.

— Зачем это? — с подозрением поинтересовалась я.

— За надом! Быстро я сказал! — раздраженно сказал Архип.

Я встала и подошла к Волтиверу.

— Ближе!

Я шагнула вперед. Между нами остался шаг. Оборотень подался вперед и взял мои ладони в свои.

— Расслабьтесь! — отдавал четкие команды Архип, — Посмотрите друг другу в глаза.

Я нехотя заглянула темно-карюю радужку с затягивающим черным зрачком и, вздохнув, отвернулась.

— Да что же это сегодня такое! — вспылил архимаг, и едва начавшие светиться магией ладони старика, резко погасли. — И вообще, потрудитесь объяснить, почему вы все трое так странно себя ведете?!

— Это имеет значение? — уточнила я.

— Да! — рявкнул Архип. — Имеет! Вы теперь напарники! Мне глубоко наплевать, какие у вас отношения вне работы! Но пока вы здесь — обо всех своих обидах и претензиях друг к другу обязаны забыть!

Я глубоко вздохнула, стараясь сдержать эмоции. Но вообще-то он прав. Просто я все время забываю, где я. Волтивер едва заметно сжал кончики моих пальцев, подбадривая.

— Простите, — коротко сказала я командиру. — Такое больше не повториться.

— На первый раз — прощаю, — все еще раздраженно ответил архимаг. — Итак, начинаем все заново. Посмотрите в глаза друг другу. Расслабьтесь. Постарайтесь отрешиться от всех мыслей…

Я повиновалась, краем глаза заметив, как Архип взмахнул руками, посылая в нашу сторону золотистую паутину. А я тонула в глубине бездонных зрачков оборотня. «Призрачный зов», неуловимо выплетаясь в дрожащем от напряжения воздухе, окутал нас с Волтивером в сияющий кокон, смешал воедино ауру. Паутинка осыпалась искрами, едва коснувшись этого творения.

Сквозь пелену я услышала, как архимаг отчетливо чертыхнулся и усилил давление, вкладывая в заклятие максимум Силы. То, наконец, пробило оборону и болезненной сетью коснулось кожи. Прошло словно сквозь тело, забилось в голове пульсирующей болью, отозвалось тысячей мелких иголочек на левой ладони и метнулось дальше — сквозь руку Волтивера, закольцовывая энергию. Нестерпимо зажгло виски, словно к ним приложили раскаленное железо. А потом Сила резко схлынула, и боль полностью исчезла, оставляя после себя некоторое недоумение.

— Все! — досадливо сказал Архип. — Можете сесть на место!

Мы с Волтивером одновременно качнули головой, отгоняя наваждение. «Призрачный зов» тут же дрогнул и, расколовшись, втянулся в ауру.

— Не думал, что у вас столь схожие сущности и такая высокая степень защиты, — буркнул Архип. — Действительно, ваша армия, будь она в то время побольше, могла бы оказаться непобедимой.

Волтивер горько усмехнулся.

— Но лучше, чтобы никто из магов и других рас не знал об этом, — быстро предупредил архимаг. — Иначе… В общем, лучше не проверять.

Я пожала плечами, соглашаясь с Командиром. Пятерых сложно назвать армией, тем более, что местоположение троих верфомагов в Чароне лично нам неизвестно. А посему, дополнительные проблемы не нужны…

Внезапно ладонь свело судорогой, заставив меня невольно поморщиться, сквозь кожу на мгновение проступила сиреневая вязь, словно бы «вживленной» спирали. В сознание толкнулся голос Волтивера: «Далия…».

«Слушать даже не хочу…» — хмуро ответила я, а в следующую секунду ошарашено уставилась на оборотня, осознав, что общаюсь с ним мысленно.

— И что это такое? — подозрительно спросила я у Архипа, кивнув на раскрытую ладонь. — И по какой причине голос Гая звучит у меня в голове?!

— Это обычная связка напарников, — ответил архимаг. — С ней вы можете обмениваться информацией, находясь на любом расстоянии.

— И что, теперь мои мысли являются проходным двором?! — возмутилась я, — А как, кстати, вы со мной тогда общались, еще там, в моем городе? Никакой связки и в помине не было!

— Любопытство — великий порок, — вздохнул Архип. — Тогда я зацепился за твою Метку и послал вызов. Но не забывай — я все-таки архимаг! Ты же, со своими способностями даже формулу вызова составить не сможешь…

— Очень лестно, — мрачно буркнула я.

— Как есть, — отбил старик. — Это вообще не многие могут делать. А вот связка, подобная той, которой я скрепил вас с Волтивером, всего-навсего активизирует центры мозга, отвечающие за телепатию, и закольцовывает их друг на друга. Естественно не до конца! Не имея врожденного Дара телепатии — вы никогда не научитесь читать мысли, а вот, общаться, имея подобную связку — можно запросто! Заметь, Далия, об-щать-ся! Ты можешь лишь что-то спросить, напарник волен ответить или нет. На большее эта связка не способна. Это что-то вроде ваших…хм… раций, только вживленных в тело магией и работающих через знак. Но суть, в принципе, та же.

— Понятно, — кивнула я. — Людям бы так…

— Если бы у людей было чуть меньше агрессии и ненависти, они бы давно обладали не только этим, — отозвался Архип.

— А как же Эммануил? — спохватилась я. — Он ведь тоже с нами…

— А на меня действия четвертого измерения не распространяются, — вместо архимага ответил ангел, — Такого рода вопросы я буду решать только со своим руководством.

— Все время забываю, что ты ангел… — пробормотала я, и снова взглянула на свою ладонь, — А как хоть этим пользоваться?

— Концентрируешься на знаке, посылаешь простейший ментальный зов, затем задаешь интересующий вопрос.

— Ясно.

— Вот и молодец. Теперь о расписании, Далия. Никто не собирается отменять твои занятия. Поэтому как обычно в шесть утра каждого дня будешь являться к своим учителям. Тренировки как всегда по плану. Но заканчивать будете в семь вечера, не позже. Дальше час — твое личное время. И с восьми вечера будешь работать непосредственно в боевой группе вместе со своим напарником.

— А спать когда?! — возмущенно спросила я.

— Я же дал тебе целый час! — поморщился Архип. — В Пещере Бесконечности это время тянется очень долго. Успеешь выспаться и не раз.

— Я с ума в этой пещере схожу! Похоже, что только я одна там и ночую…

— Это нужно для дела, — отрезал Архип. — И вообще, Далия, запомни, с сегодняшнего дня ты моя подчиненная! И обязана подчиняться мне беспрекословно! Любое ослушание рассматривается как нарушение приказа. Ты ничем не отличаешься от других, и поблажек тебе не будет! Поняла?!

— Да… — неохотно ответила я.

— На сегодня свободны! — ответил архимаг. — Гай, зайдешь завтра утром.

Командир повелительно взмахнул рукой, давая ясно понять, что аудиенция закончена.

Глава 3

Когда мы вышли из Комитета, время было уже за полночь. Я подняла глаза к темному небу и глубоко вдохнула свежий воздух летней ночи. Задержала взгляд на почти полной луне, призывно сверкающий свитой звезд. Побегать бы сейчас по лесу во второй ипостаси…

Я досадливо тряхнула головой, отгоняя расхолаживающие мысли и, оглянувшись на приотставших спутников, медленно побрела в сторону дома. Эммануил собирался связаться со своим начальством, а вот оборотень…

Услышав за спиной его легкие, почти бесшумные шаги, я невольно пошла быстрее.

Мужчина поравнялся со мной и осторожно взял за кончики пальцев левой руки. Я поморщилась, но отстраняться не стала. Ладонь кольнуло, и в сознание толкнулся растерянный голос Волтивера:

«Далия… Хватит уже обижаться… Я не хотел чтобы так получилось…».

«Не верю, — бесцветным голосом ответила я. — Если бы не хотел, не сделал бы…».

«Ну, хорошо! — вздохнул оборотень. — Я сделал это специально… Только для того, чтобы ты научилась… Но я совсем не ожидал от тебя такой реакции… Вернее не предполагал, что ты обидишься, тем более так сильно… Ты обычно злишься, но очень быстро остываешь… А в этот раз…».

«А в этот раз ты дал мне понять, что я слишком многого ожидаю от других! — продолжила я. — Пора бы уже научиться надеяться только на себя. Причин для обид станет меньше…».

— Дурочка! — вслух вспылил Волтивер, резко останавливаясь и разворачивая меня к себе лицом. — Не собирался я тебя обижать, честное слово! Да, каюсь, перегнул палку! И прошу прощения: и за то, что наговорил и сделал утром, и за вечер! Если хочешь — накричи на меня, ударь, но только не отгораживайся!

— Ты ведь пришел мириться из-за того, что Архип был недоволен?… — тихо спросила я.

— Да причем здесь Архип! — оборотень с силой встряхнул меня за плечи. — Это его вообще не касается!

— Извини… — я уткнулась лбом ему в грудь, почти физически ощущая, как он злится. — Просто… Я не могу понять мотивов твоих поступков, Волтивер. Не знаю, чего ждать в следующий момент и как на это реагировать…

Вздохнув, оборотень мягко и задумчиво провел ладонью по моим волосам, небрежно перебирая пряди, вполголоса ответил:

— Просто ты никому не доверяешь, Далия. Даже себе. И это очень плохо… Скажи, неужели ты и вправду считаешь, что я оставил бы тебя там, на крыше?

— Я не знаю, — прошептала я. — Я уже ничего не знаю…

Волтивер не удержался и обнял меня, притягивая к себе:

— Не оставил бы. А если бы ты не успевала — вернулся за тобой телепортом… — и, помолчав, добавил: — Доверять сложно, но этому стоит научиться, поверь мне… Иначе ты пропадешь…

Я закрыла глаза, глубже зарываясь в рубашку оборотня и вслушиваясь в мерный успокаивающий стук его сердца.

— Стоило мне на пять минут отойти! — через некоторое время донесся до меня притворно-ворчливый голос Эммануила.

— Прекрати, — беззлобно отозвался Волтивер. — Что там твое начальство сказало?

— О, это отдельный разговор… — досадливо махнул рукой ангел.

— А по делу?…

— А по делу… — Хранитель прищурился. — В общем я имею право связать нас «ментальной нитью», если заручусь вашим согласием. Правда, Далию я и так чувствую, но разговаривать с ней мысленно не могу. А так смог бы с вами обоими…

— Ну, давай, — согласился оборотень, легонько сжал руку на моей талии. — Ты как?

— Только за.

— Рукава закатайте, — попросил Хранитель, поспешно добавив: — Несильно. Мне нужны всего лишь запястья…

— Что, тоже знак какой-нибудь оставлять будешь? — удивленно спросила я.

Эммануил отрицательно качнул головой, терпеливо дожидаясь, когда мы выполним его просьбу.

Я недоверчиво протянула ангелу руку. Тот перехватил ее, разворачивая ладонью вверх. Я внутренне сжалась, ожидая очередной вспышки боли. Но этого не произошло… Наоборот, когда Эммануил осторожно прикоснулся к моему запястью снятым с шеи амулетом, по телу неожиданно пробежала сладкая истома, прокатившись волной и концентрируясь между лопатками. Хранитель убрал амулет и внимательно посмотрел на меня:

«Все нормально?». Мгновение спустя, я поняла, что его голос звучит у меня в голове.

«Да, — также мысленно отозвалась я».

Ангел удовлетворенно кивнул и переключился на Волтивера. Я с интересом наблюдала за обрядом со стороны. «Нить» Эммануила не оставляла не единого следа. Да и для ее призыва не требовалось никаких жертв и усилий. Все было просто и безупречно.

— У вас такая легкая магия, — сказал Волтивер, когда все было закончено, и мы потихоньку пошли к дому Архипа. — Намного совершеннее нашей…

— Не магия, а энергия, — невозмутимо поправил Эммануил.

— А ты часом сам не маг? — заинтересованно спросила я.

— Нет… — с сожалением отозвался Хранитель. — Я не обладаю Даром Управления Энергией.

— А много в вашем измерении таких обладающих? — спросил оборотень.

— Не очень. В основном в Высших слоях… Но они намного сильнее ваших архимагов.

— Интересно… — протянула я. — У самих маги имеются, а наших столько лет за людей не считали…

— А нечего было пробовать с нашими силой меряться! — усмехнулся Эммануил. — Ну не поладили между собой руководства измерений, так пусть сами и разбираются! Зачем же было вмешиваться-то? Войну затевать… Все равно проиграли. Да еще и наших Высших разозлили. Да так, что вас несколько веков в Рай не допускали! У нас тогда десять сильнейших ангелов погибло! Ваши маги умудрились использовать все недопустимые приемы, которые только можно было!

— С ума можно сойти! — пробормотала я. — И все равно я не вижу разницы между вашими и нашими магами…

— Другой уровень Силы… У нас не маги, у нас «Управляющие энергией». Мы, в отличие от вас, не используем Силу во зло и стремимся так или иначе помочь другим. А вот вашему измерению вечно чего-то не хватает!

— Но зачем всех магов-то было наказывать?! — возмутилась я.

— В девяносто девяти процентах случаев ваши маги не заслуживают существования в Рае между воплощениями. А для того самого одного процента было сделано исключение. Совершенно секретно, конечно!

— Тогда что же ты мне ныл, что быть Хранителем мага позорно?!

— Так оно и есть, — ничуть не смутился моего тона Эммануил. — Во-первых истинную историю мало кто знает…Это мне, скажем так, сомнительно повезло, что дядя боевой ангел, тем более участвовавший в противостоянии. А во-вторых, Далия, подумай сама, каково это быть «рабом» низшего по Силе. Ведь наше измерение выиграло войну, и после этого вся ваша магия во всеуслышание объявилась вне закона… С момента перемирия прошло слишком мало времени, чтобы что-то изменилось. Когда я вернусь, в меня едва ли не будут кидать камнями…

— Но я верфомаг, — напомнила я.

— Тем более, — ответил ангел, — На вашем роду, похоже, столько крови, что вовек не искупить! Так что участь моя осложняется…

— Что-то ты не очень сильно по этому поводу переживаешь, — заметила я. — Когда только прилетел, чуть ли не в истерике был по поводу того, что я маг, а теперь…

— А теперь я привык, — признался Эммануил. — Тогда на меня сразу столько всего свалилось: новый мир, неудобное тело, город этот ваш — Лаосен, да еще и подопечная — маг. А потом, когда все более-менее пришло в норму, я задумался и понял, что мне, в общем-то нечего терять… Те, кто не отвернется от меня, останутся в любом случае. А остальные… Туда им и дорога! Жалеть я в этом случае буду только об одном… — в голосе ангела появилась тоскливая нотка. — Вернее, об одной…

— Ого! — улыбнулась я, — А ты не рассказывал, что тебя дожидается девушка…

— Может уже и не дожидается, — мрачно отозвался Хранитель, — проверить я все равно пока не могу.

— Ты ей не доверяешь?

— Мы с Тией не так давно знакомы, — буркнул Эммануил. — А я далеко не эталон. У меня ничего нет. Ни положения, ни состояния, ни престижной работы… Да что там говорить — у меня даже друзей почти нет!

— Да у нас тут прям общество изгоев! — фыркнула я, и уже серьезно добавила: — Знаешь, Эммануил, ведь по какой-то причине она выбрала именно тебя… Значит для нее важно несколько другое, чем ты нам сейчас перечислил…

— Вот и посмотрим, — печально отозвался ангел.

Я потянулась к нему и взяла за руку. Эммануил удивленно глянул на меня.

— Все будет хорошо, правда… — тихо сказала я. — Ведь у кого-то же из нас должно быть все хорошо… Как думаешь, Волтивер?

Оборотень неопределенно хмыкнул, а Хранитель по-дружески обнял меня за плечи:

— Желательно, чтобы у всех…

* * *

— Итак, приступим, — отчеканила Нетанна с прищуром окидывая меня взглядом.

Наступила заключительная часть моей сегодняшней тренировки. Армиол долго гонял меня с самого утра, отрабатывая бесшумные шаги (видимо научиться мне им не удастся никогда, поскольку слоны оказались моими родными братьями), бег с препятствиями (абсолютно все я собрала своим многострадальным телом) и метание ножей в цель (ну, глазомер меня с самого детства подводил, да и ловкость тоже…). Наблюдающий за всем этим безобразием Эммануил только со смешком качал головой. Наконец, разозленный до крайности моими выдающимися способностями учитель, выгнал меня на следующее занятие…

Я, прихрамывая (коленка, разбитая от невольного столкновения с преградами не успела еще восстановиться) пришла к Мирасу. Тот, к моему удивлению, не стал зачитывать мне длинные нудные лекции, а молча отправился в сторону Комитета (обычно занятия проходили в небольшом тренировочном зале, выстроенном на задворках города, широком поле, прилегающем к нему, либо в Пещере Бесконечности). Мне ничего не оставалось, как последовать за магом к сердцу города. Вопреки моим ожиданиям, мы не вошли в центральный вход, а стремительно обошли здание. Позади строения оказался черный ход — маленькая, ничем не примечательная дверь. Мирас решительно толкнул ее, знаком предлагая следовать за ним. Я сделала шаг в помещение и ахнула — за дверью располагалась библиотека. Огромное, похоже, раздвинутое магией пространство, было полностью забито книгами, аккуратно уложенными на огромные стеллажи…

— Здесь можешь поискать информацию по поводу своей проблемы, — негромко сказал Мирас. — Сегодня только поискать. Далее займешься прицельным изучением, более того все интересующие тебя заклинания будешь отрабатывать на практике. Со мной, естественно…

Я изумленно уставилась на учителя. Впервые он шел на уступки, а не диктовал свою волю.

— А ты думаешь, мы тут все сговорились и только и хотим, что поиздеваться над сопливой девчонкой, да? — поймав мой взгляд, усмехнулся маг. — Располагайся, но особо не засиживайся! В пять уйдешь к Нетанне.

— А как…

— Ах, да… — спохватился Мирас. — Элементарно. Подходишь к столу, кладешь на него руку и мысленно заказываешь нужную тематику. Все стеллажи, так или иначе содержащие книги соответствующие твоему заказу, высвечиваются. Дальше дело уже за тобой…

С этими словами маг легким хлопком растворился в воздухе, оставив нас с Эммануилом обмениваться удивленными взглядами.

Последующие пять часов я провела в библиотеке просто-напросто накапливая материал — мельком просматривая собранные аккуратными стопками книги и откладывая стоящие, как казалось мне или Хранителю, внимания в сторону.

По прошествии этого времени я, едва не опоздав, влетела на тренировочное поле, где меня уже поджидала Нетанна. И вот теперь я стояла во второй ипостаси перед ее пронизывающим взглядом и гадала, что же магичка придумает на этот раз.

— Полагаю, следует начать с твоих неуклюжих прыжков, — лед в ее голосе аж звенел от соприкосновения с воздухом. — Потому что, если во время стычки с каким-нибудь существом ты хлопнешься на спину и станешь, как всегда барахтаться — тебя убьют. Я бы убила без зазрения совести!

— Даже не сомневаюсь! — проворчала я.

Нетанна привычно вскинула руки, в отместку подняв меня в воздух в два раза выше, чем обычно.

— Готова?

— Нет.

— Тогда отпускаю.

Магичка развела руки, отзывая Силу, и я, испуганно мявкнув, полетела вниз. Но где-то на полпути по звериному телу прокатилась дрожь и я, невероятным образом извернувшись, приземлилась на лапы. Тело «вспомнило» еще один рефлекс — стоило лишь раз показать его.

— Хм… — Нетанна удивленно уставилась на меня, потом повторила маневр снова. Я опять успешно приземлилась на все четыре конечности. Снова и снова, «подвешивая» меня на разных расстояниях от земли и в различных позах.

— Кто научил? — наконец, спросила она, бесстрастно глядя, как я поджимаю отбитые лапы.

— Сама.

— Лжешь, — холодно отбила женщина, кончики ее пальцев засветились. — Ну так кто?

— Волтивер, — нехотя ответила я, с опаской глядя на концентрируемую магию, не сулящую мне ничего хорошего.

— Гай?! — удивленно переспросила магичка. — И как, позволь узнать?

— Довел меня почти до инфаркта, оставив одну на крыше… Пришлось спрыгнуть.

— Это он может… — пробормотала Нетанна. — Запросто. И часто ты с ним общаешься?

— Ну… Можно и так сказать, — уклончиво ответила я. — А что?

— Да ничего, в общем-то. Просто теперь я понимаю, от кого ты научилась столь мрачно относиться к жизни.

— О, нет! — внезапно вступил в разговор Эммануил, чаще всего молчаливо наблюдающий со стороны. — Этот талант у нее, по-видимому, с рождения. И Гаю его не переплюнуть! Он иногда и сам ей удивляется…

Я метнула на ангела злобный взгляд, но промолчала. В чем-то он прав…

Нетанна неодобрительно покачала головой, со смешком заметила:

— Вот если бы это ума или способностей прибавляло — цены бы такому таланту не было! Впрочем, не важно. Мы отклонились от занятия. Пожалуй, следует начать прицельно отрабатывать частичную трансформацию…

…В семь часов вечера я практически вползла в свою «каморку» в Пещере Бесконечности, на ходу снимая очередную разодранную в клочья рубаху. Удерживаться на самой грани ипостасей оказалось не в пример сложнее, чем частично трансформировать тело, вливая часть способностей. Единожды сорвавшись в ипостась зверя, я трансформацией безвозвратно исполосовала одежду.

Благо, что здесь у меня лежало еще два запасных комплекта «униформы». Интересно и где Архип берет эти бесконечные черные и серые вещи?! Абсолютно одинаковые рубашки, штаны, шорты! Тошно уже от них!

Маленькую пещерку, где я отдыхала, отгораживала от остальных ходов и помещений деревянная дверь, не имеющая, впрочем, замка. Убранство «комнатки» было более чем скромным: узкая кровать, небольшая табуретка с «новой одеждой», да стол с графином воды, мною же и принесенный. Я сбросила с себя остатки одежды и с удовольствием вытянулась под одеялом. Эммануил, несмотря на его нетерпимость к Пещере, тоже решил ночевать здесь, выбрав для себя одну из соседних «комнат». Однако, кроме нас в этой Пещере, почему-то никто никогда не отдыхал. Впрочем, вдаваться в подробности этого мне, почему-то, не хотелось…

* * *

Ровно в восемь я постучала костяшками пальцев в кабинет Командира:

— Можно?

— Естественно, — архимаг устало качнул головой. — Да быстрее же! У меня нет времени!

Мы с Эммануилом присели на стулья неподалеку от его стола. На лавке у окна со скучающим видом сидел Волтивер, небрежно кивнув нам в знак приветствия.

— На сегодня план такой, — заговорил Архип, едва мы успели переброситься вопросительными взглядами. — В районе одной из деревень по правому берегу Волги на местном кладбище наблюдается аномалия. Жители утверждают, что в ночное время оттуда доносятся странные звуки, очень похожие на смесь воя с шипением. А наутро часть могил оказывается разрытой и проваленной. Трое людей — дачников — уже исчезли.

— Поди, по пьяни куда-нибудь свалились, — скептически сказал Волтивер, пребывающий сегодня явно в не лучшем расположении духа. — А в районе кладбища земля проседает!

— Вот и проверишь! — отбил Архип. — Вернее, проверите! Пора и Далию уже к заданиям подключать! А потом, если останется время (а остаться оно должно!) начнете потихонечку осматривать места, где демон совершал убийства. По порядку. С самого начала. Понятно?

— И еще, — не дожидаясь ответа, продолжил Командир. — Волтиверу не мешать! И во всем его слушаться! Гай, держи «образец формы»… Как вернетесь — сразу напишите отчет!

— Все пойдем? — спросил оборотень, когда мы вышли из здания.

— Да, — слегка обиженно ответил ангел, поняв намек.

— Тогда сначала — к источнику!

— Зачем? — удивилась я.

— Наберем энергии в накопители. Мало ли что? Я за вас обоих теперь отвечаю…

Пока Волтивер возился с амулетами, вливая в них непослушную силу, я поинтересовалась у ангела:

— Мы же сейчас выйдем на территорию людей. Ты не боишься, что твой внешний вид повергнет их, мягко говоря, в шок?

— Не боюсь, — покачал головой Эммануил. — Мне наконец-то разъяснили, для чего нужен этот нимб на Земле…

— И для чего же?

— Увидишь, — загадочно отозвался Хранитель.

— Вы идете или остаетесь обсуждать достоинства и недостатки нимба? — хмуро осведомился оборотень.

Я встрепенулась и без разговоров пошла вслед за мужчиной. И чего он сегодня такой раздраженный?

Охрана на выходе из города как всегда встретила неприязненно:

— Куда? — мрачно осведомился один из стражников, покачивая дубиной.

— На задание, — в тон ему ответил ему Гай.

— На какое?

— Не твое дело. Если нужно больше информации — свяжись с Командиром, — ледяным голосом отозвался Волтивер.

Стражник скорчил недовольную физиономию, но перечить не стал, переключившись на меня.

— Ты куда?

— Мы напарники, — буркнула я.

Мужик подавился смехом, толкая в бок второго. А я зло отвела нацеленную на меня дубину и шагнула следом за оборотнем. Эммануила, над которым власти в четвертом измерении попросту не существовало, задерживать никто не посмел.

Стражники слаженно взмахнули в сторону ворот и те со скрипом разъехались, выпуская нас за пределы города, напоследок полоснув ехидной фразой:

— Легких поражений вам, отступники!

Я резко развернулась, намериваясь запустить в наглые рожи чем-нибудь побольше, но ворота уже захлопнулись, восстанавливая поверх себя невидимую защиту.

— Не обращай внимания и не трать резерв, — посоветовал оборотень, заметив мою ярость. — Ты их только спровоцируешь, а они при исполнении.

Я досадливо качнула головой, гася эмоции, и стараясь понапрасну не задумываться на тему своих взаимоотношений с этим странным миром.

…Минут двадцать мы шли через лес, неуловимо меняя направление. Наконец, перед нашими взорами открылась небольшая поляна. Оборотень молча остановился и, сделав несколько пассов руками, начал негромко читать мудреное заклинание.

Я теоретически знала это заклятье — «Печать пути» — открывающее силовой переход к магической границе. За счет длительного, заунывного плетения, черпающего энергию прямо из разлитой вокруг стихии, личной Силы на него уходило очень мало. Но, Боже мой, какой же надо обладать памятью, дабы запомнить набор звуков в два листа?! Проще пробить проход чистой энергией…

Наконец, воздух перед нами дрогнул, и силовой переход, изрядно дохнув сыростью, раззявил темную пасть.

— Не останавливайтесь и не сбавляйте шаг, — предупредил Волтивер, первым ступая на серую, вымощенную камнем дорогу.

Мы шагнули следом, почти физически ощущая, как путь песчинками осыпается за спиной. Спустя пару минут мы с облегчением ступили в вечную весну магической границы.

— Теперь, — по ходу разговора намечая точки будущего портала, сказал мне оборотень, — я открою переход в нужное нам место. Сегодня открываю я, завтра будешь пробовать ты, Далия. Ничего сложного, в отличие от силового перехода, здесь нет. Кстати, научиться открывать его заклинанием тебе все же придется, поскольку тратить собственную Силу до начала операции — непозволительная роскошь.

Я раздраженно фыркнула, услышав невольный ответ на свои недавние мысли.

— На границе же все намного проще, — продолжил Волтивер. — Здесь разлита и сконцентрирована Сила, удерживающая территорию Чароны от внимания людей. Для того чтобы пробить телепорт в обозначенную точку нужно всего лишь создать простейшую рамку, вложить в нее «образец» и влить энергию из окружающей среды. Если точно знаешь, куда направляешься — можно вместо «образца» вложить образ места.

— Легко сказать… — проворчала я, припоминая, что «образец формы», являясь, по сути, слепком энергии уже единожды намеченной точки выхода, очень тяжело из-за перегруженности константами постоянно удерживать в памяти. Да и вложить его в рамку — задача не из легких, чуть-чуть напутаешь — и рискуешь не только промахнуться на пару километров, но и впаяться в какой-нибудь предмет, а то и вовсе зависнуть в воздухе.

— А чтобы было легко делать — нужно пробовать, — резко взмахивая руками, ответил мужчина.

Воздух впереди вздрогнул, и перед нами разверзлась клубящаяся дымка телепорта. Спустя несколько минут головокружительного полета в безвременье, мы оказались на месте. Волтивер хмуро глянул на два опустошенных амулета — страх ангела по-прежнему выпивал Силу из телепорта, а энергия довольно ощутимо рикошетила по нам — но смолчал.

Я огляделась. Мы стояли на пригорке. Впереди раскинулась широкая полноводная река. В взволнованной ветерком черной воде стайкой серебристых рыбок отражалась луна. Внизу, почти у самой кромки берега были беспорядочно разбросаны разнокалиберные кирпичные коттеджи, перемежающиеся участками земли. Дачи — сообразила я. Так странно было снова очутиться в таком знакомом, но уже несколько чужом мире с привычно-текущей размеренной жизнью…

— А где деревня-то? — удивленно спросила я.

— Слева, — отозвался Волтивер.

Я повернула голову и увидела, наконец, на еще одном пригорке небольшую деревеньку со старыми покосившимися домами, неровными заборами и черной полосой единственной, даже не асфальтированной дороги, изломанной колеей прорезающей немногочисленное селение.

По сравнению с дачным поселком, разросшимся внизу, держащаяся из последних сил деревня выглядела на редкость убого. Оно и понятно: свои жители давно уже попереезжали в город, оставив в основном лишь стариков да пьяниц, а городские не спешили выкупать землю под дачи — слишком далеко от реки: пешком не пойдешь, а машину каждый раз гонять — дело хлопотное. Проще купить типовой коттедж у берега — там и пляж под боком, и ларек с выпивкой… В общем, все условия для обычного времяпрепровождения среднестатистического россиянина…

— Ну, как? — гордо поинтересовался Эммануил.

— Отвратительно! — честно призналась я, имея ввиду обозреваемую картину.

Ангел почему-то обиженно вздохнул, а Волтивер со смешком пробормотал:

— Ты бы хоть обернулась для разнообразия…

Я изумленно повернулась и тут же смутилась.

— Ой, прости Эммануил, — поспешно сказала я. — Я совсем не о тот думала…

— Ага, — тоскливо кивнул ангел. Вернее уже не ангел, а обычные светловолосый парень, даже ярко-синие глаза слегка потухли, а нимб на поясе стал больше напоминать ржавое железное кольцо. Я удивленно потянулась и легонько провела ладонью по спине Хранителя. Крылья не только не наблюдались, но и не были ощутимы. О них напоминали лишь две длинные прорези на рубахе.

— Тебе не больно? — поинтересовалась я.

— Нет. Просто очень неудобно, — сказал Эммануил. — Словно… не хватает чего-то…

— А сам-то ты их чувствуешь? — спросила я, нехотя подчиняясь жесту Волтивера, предлагающему следовать за ним.

— Чувствую, — отозвался ангел. — Но они как будто… легче стали что ли… Да и … — Хранитель легонько подпрыгнул и завис в воздухе. Со стороны это выглядело ужасающе.

— Да, — с сожалением признал Эммануил. — И летать стало на порядок тяжелее…

Я сочувственно покачала головой, раздумывая о том, как легко рушится миф о левитации, распространенный среди людей, и прибавила шагу. Оборотень, судя по маячащей впереди тени, уже почти спустился с пригорка, тогда как мы были только лишь на середине.

— Волтивер! — окликнула я. — Куда мы идем-м-м!!!

Последнее слово растворилось в моем вскрике и позорном спуске кувырком вниз. Проклятый склон находился в теневой стороне и я, опрометчиво не смотря под ноги, споткнулась, попав ногой в чью-то нору.

Оборотень отскочил в сторону, стремительно сплетая воздух в упругую стену, которая мягко ткнулась мне в бок, останавливая головокружительное падение. Волтивер подошел и поднял меня на ноги.

— На кладбище, — хмуро отозвался он. — Но, чувствую, такими темпами мы вряд ли дойдем до него к рассвету…

Я пристыжено закусила губу, не зная, что сказать. Волтивер усмехнулся и внимательно вгляделся мне в лицо, на мгновение блеснув красным светом, скользнувшим по его зрачкам. Я помимо воли вздрогнула.

«Почему ты меня боишься? — ладонь кольнуло, сознания коснулся досадливый голос оборотня».

«Потому что ты меня пугаешь! — мрачно отозвалась я. — Ты сегодня вообще на редкость злой! А тут я еще со своими бесконечными ошибками… Ты на меня так посмотрел, что мне сбежать захотелось. Да еще и глазами сверкаешь! Откуда я знаю, что у тебя в голове?».

— Я иногда поражаюсь, каким образом ты умудряешься делать столь странные выводы, — помедлив, вслух сказал Волтивер. — Я всего лишь посмотрел — используешь ли ты ночное зрение. Как выяснилось — нет. Поэтому и спотыкаешься постоянно. Не стоило искать подтекст там, где он даже не подразумевался… Отойди!

Оборотень поспешно дернул меня за руку, убирая с пути махающего руками и ногами Эммануила, кубарем пролетающего мимо. С тяжелым вздохом посмотрел ему в след.

— Еще одна жертва сурочьей норы… — пробормотала я, поспешно сбегая к основанию склона, где, проклиная все на свете, сидел ангел. Споткнувшись по дороге обо что-то еще, я, наконец, вспомнила о том, что говорил мне Волтивер, и заставила вступить в действие силу трансформации.

— Далия! — вздрогнув от неожиданности, возмутился Хранитель, когда я одним длинным нечеловечески быстрым прыжком преодолела оставшееся расстояние, внезапно оказываясь возле него. — Ты специально это делаешь?!

Я повернулась и, отыскав взглядом оборотня, внимательно посмотрела на него. Потом тихо ответила:

— Конечно нет. Я совсем не хотела тебя испугать…

* * *

— …И кто придумал делать кладбища так далеко?! — ворчала я, взбираясь на очередной холм.

— Может, стоило сделать его прямо посреди деревни? — невозмутимо спросил ничуть не уставший Волтивер.

— Ну не в пяти же километрах от него! И уж тем более не у леса и не на верхушке холма! На чем они покойников-то сюда довозят — ни одной дороги нет! А могилки как навещают? Сюда молодые-то не все заберутся, а уж кто постарше так и вовсе рискуют здесь остаться!

Оборотень над моими восклицаниями только посмеивался:

— Может на то и расчет, ты же не знаешь обычаев этого селения… А дорога есть — с другой стороны, просто ты ее не видишь.

— В любом случаи, скажи, как на таком расстоянии можно услышать хоть один звук, доносящийся с кладбища?!

Словно в ответ на мои слова с пригорка, усыпанного крестами, послышался леденящий душу вой, смешанный с противным змеиным шипением. Идти дальше как-то сразу расхотелось. Такой звук я слышала впервые в своей жизни. Он ни на что не был похож. Какая-то дикая смесь плача, смеха и противного въедливого шороха, идущего, словно, из самой могилы.

— Волк? — неуверенно предположил стремительно побледневший Эммануил.

— Да нет… — пробормотал Гай, мигом подбираясь. — Не похоже… Так. С этого момента разговариваем только через связку. И постарайтесь не шуметь. Это в наших же интересах…

Окончательно не по себе мне стало, когда я увидела источник звука…

Между могил, аккуратно окруженных зубчатыми оградками, вольготно расположилось, тоскливо подвывая на луну и размеренно перебирая чешуйчатым, с вкраплением длинных шевелящихся щетинок телом, существо, размерами не уступающее аллигатору.

Я передернулась от отвращения. Больше всего увиденное создание напомнило мне какую-то дикую смесь крота, гусеницы и неизвестного мне доселе хищника, от которого животное унаследовало короткую черную морду, скалящуюся острыми зубами, чуткий влажный нос и настороженные уши. Небольшая приплюснутая голова, отблескивая маленькими сиреневыми глазками, плавно перетекала в длинное землистого с желтоватыми разводами оттенка туловище, из которого росло четыре пары коротких сильных лапок, оканчивающихся перепончатыми ступнями с мощными когтями. Изогнувшись, зверь сидел, опираясь на хвост, на двух парах задних ног, сложив передние на животе, и медленно раскачивался из стороны в сторону в такт собственному вою.

Тварь взвыла еще громче и, переливчато закончив свою песню, нагнулась и рванула что-то зубами. С противным хрустом начала пережевывать. Я принюхалась. Бесполезно! Тронула трансформацией обоняние, и тут же передернулась от отвращения. Зверь ужинал чем-то явно несвежим. Судя по запаху — давно уже умершим, причем своей смертью.

Я судорожно начала перебирать в памяти названия сущностей, вдалбливаемые Мирасом в мою многострадальную память…

«Вокшаан! — толкнулся в сознание голос Волтивера. — Постарайся не двигаться — у него очень острый слух!».

Ага… Вокшаан… Память наконец-то отыскала в мозгу нужную информацию. Я осторожно выглянула из-за куста, за которым мы так хорошо сидели, стараясь лучше разглядеть зверя. Вокшааны относились к семейству Шанновых (змееподобных), обитающих в лесах пятого измерения. Благодаря строению, с легкостью могли прорывать длинные подземные ходы, устраивая лежбища глубоко под землей, лучше ориентировались в темное время суток, питались падалью, всегда предпочитая ее живой плоти. Если доводилось убивать — то закапывали жертву в землю на несколько дней и лишь только после этого приступали к пище. Впрочем, в целом вокшааны являлись в некотором смысле санитарами, освобождая территории от всякой заразы, приносимой умершими существами. Вот только наше четвертое измерение таким количеством падали, как пятое не обладало и в помощниках, там более пришедших извне, совсем не нуждалось…

«И откуда он тут взялся? — мысленно спросила я».

«Самому интересно, — отозвался оборотень».

«Далия… — ангел беспокойно пошевелился».

Сзади послышался легкий неприятный шорох. Я мгновенно обернулась и увидела оскаленную морду, летящую прямо на нас. Несмотря на короткие лапы, скорость тварь развивала немалую, да и двигалась фактически бесшумно.

— Уйдите! — рявкнул оборотень, посылая из ладоней лепесток пламени, отбросивший зверя в сторону. Так их здесь два…

Мы с Хранителем поспешно отскочили. Вокшаан тем временем, неуклюже перевернувшись, скользнул в сторону Волтивера. Второй, спешно бросив добычу, в упор уставился прямо на меня, похоже посчитав меня либо более опасной, либо более легкой, чем ангел, добычей. Разницы я не видела, зато резко оттолкнувшуюся от земли и развернувшуюся в воздухе тварь, стремительно приближающуюся ко мне — очень даже. Вот только сделать, увы, ничего не успевала, попросту оцепенев от неожиданности.

Оборотень стремительно оглянулся, не зная за что ему хвататься. Толи от одного вокшаана отбиваться, толи от второго, толи спасать нас Эммануилом…

Как ни странно, мужчина выбрал нас, простейшей силовой волной останавливая находящуюся в полуметре тварь. За что и поплатился. Второй зверь, извиваясь всем телом, прыгнул к нему на спину, с глухим рычанием сбивая на землю и подминая под себя.

— Волтивер! — я, мгновенно придя в себя, с отчаянием запустила в вокшаана огненный шар, едва задев его по боку, но заставляя с воем отпрыгнуть от добычи, едва не насадившись на острые колья оградки.

Быстро развернулась к «своему» и, едва успев увернуться от целившихся в шею зубов, вдруг ощутила, как что-то противно-шевелящееся медленно вспарывает ткань на рубашке в районе груди и каленым железом врезается в кожу, оставляя после себя мучительную пульсирующую боль. Вскрикнув, я отпрянула в сторону, осознав, что тварь коснулась меня одной из своих щетинок.

В следующую секунду, сила регенерации по какой-то одной известной ей причине, резко оттянула почти всю энергию в район груди, заставляя и без того недружелюбно-настроенный мир замельтешить черными точками. Потеряв концентрацию, я едва устояла на ногах. Результат не заставил себя долго ждать — удар узким хвостом, от которого я даже не попыталась увернуться, попросту его не заметив, с силой отшвырнул меня в сторону.

Прокатившись по земле, я чудом попала между могилками, отстраненно наблюдая за клыкастой мордой вокшаана, нервно облизнувшимся растроенным на конце языком, и настоятельно требующим продолжения. К счастью, пришедший со стороны Волтивера сгусток энергии, опутавший зверя синей сетью, заставил того несколько сбавить пыл.

Пока я с трудом пыталась принять вертикальное положение, тварь все же умудрилась с шипением разорвать паутину и, яростно хлестанув хвостом, медленно встала на дыбки, не переставая следить за мной ненавидящими глазками. Я обреченно выставила перед собой наливающиеся Силой ладони, собирая энергию в простейший блок.

— А ну-ка кыш!! — на голову вокшаада обрушился сильный удар, заставив от неожиданности прильнуть к земле.

Эммануил, доселе бледным пятном болтающийся в воздухе, поудобнее перехватив какую-то палку, вновь ударил вокшаана, теперь уже по загривку.

Извернувшись, зверь изумленно посмотрел на причину своих злоключений и, поняв кто это, пришел в бешенство. Глухой шипящий рык, непроизвольно вырвавшийся из его глотки, резко оборвался, когда тварь, стремительно подобравшись, с места подпрыгнула вверх, громко клацнув зубами, так и оставшимися без добычи. Побледневший еще сильнее Хранитель, чья нога секунду назад была как раз в том самом месте, где сошлись челюсти вокшаана, сдаваться, однако, не спешил. Лишь взвился повыше в воздух, периодически наклоняясь и подстегивая скачущую тварь палкой.

Я же, пользуясь замешательством зверя, тяжело оперлась о растущую возле чьей-то могилки березку, и сконцентрировалась, восстанавливая в памяти формулу «Тления Лии» (универсального заклятия, разрушающего физическую оболочку фактически любого представителя низших ступеней жизни Ада), которую долго и нудно вдалбливал мне Мирас. Заклинание очень редко применялось непосредственно для боя, поскольку имело длинное, энергоемкое плетение. Да и, к слову сказать, в арсенале настоящих магов был набор заклятий не в пример эффективнее и качественнее, чем грубые «стандартные» поделки, бездарно отнимающие силы и драгоценное время…

Время, к счастью, у меня было. А вот с Силой приходилось туго. Регенерация по-прежнему не отпускала тело, и я буквально с боем вырывала из своего резерва энергию, выплетая сложное кружево заклятия. Наконец, формула закольцевалась, образуя яркий переливающийся шар, мерно покачивающийся у меня в ладонях. Я скептически глянула на свое творение. Эх, мало Силы вложила, очень мало, но больше попросту не удалось отбить у своего собственного организма…

Ладно, — решила я, краем глаза заметив, как вокшаад Волтивера, вспыхнув, как свеча, безвольно оседает к его ногам. — Попытка не пытка. Хоть потренируюсь…

— Руки убери! — крикнула я ангелу, в данный момент занимающемуся перетягиванием на себя прихваченной тварью палки.

Эммануил отпрянул в сторону, а я размахнулась и швырнула созданную сферу в озадаченно мотавшего головой зверя. Следом, отблескивая белоснежными искрами, метнулась чистая волна Силы Волтивера, коснулась шара и влилась в него до краев, превращая в полноценное оружие. Никто, кроме верфомагов, не обладал столь похожей энергией, позволяющей достраивать заклинания друг друга. При правильном, естественно, исполнении.

Заклятие коснулось морды вокшаада и медленно растеклось по всему телу, окутывая легким, едва заметным мерцанием. Тварь взвизгнула, закрутилась вокруг себя, сшибая немногочисленные, чудом оставшиеся стоять кресты и оградки. А потом вдруг резко замерла, словно окоченев и, не меняя позы, повалилась на бок.

— Молодец, — одобрил Волтивер.

— Вам с Эммануилом спасибо… — сказала я, бессильно оседая на землю и прислоняясь спиной к ближайшему памятнику.

Вся стычка продолжалась не более пяти минут, но из меня словно выпили все силы. К тому же нестерпимо болела грудь, с каждой минутой все больше оттягивая регенерацией энергию. Я пошевелила плечами и, подавив болезненный стон, сквозь прореху осмотрела рваную, бескровную, и словно бы обожженную рану. К моему удивлению, ее края и не думали сходиться, в одном месте зияя обнаженным ребром.

— Далия, что с тобой? — вдруг спросил оборотень, подходя ближе и всматриваясь словно сквозь меня.

— Ничего… — с трудом выдохнула я.

— Не ври. У тебя аура прямо-таки пульсирует и зрачки расширенные!

— Все нормально, Волтивер, — я невольно прижала к груди руку, бессознательно стараясь унять не прекращающееся жжение, ввинчивающееся в тело. — Пройдет…

— А ну-ка покажи! — не выдержав, потребовал мужчина, присаживаясь на корточки и бесцеремонно расстегивая на мне рубашку. Я сделала неуверенную попытку отстраниться, от которой Волтивер попросту раздраженно отмахнулся. Внимательно осмотрел рану и нахмурился.

— Очень больно? — спросил побледневший Эммануил.

— Приятно! — разозлено прошипела я, подтягивая края рубашки друг к другу. — И в особенности то, что я в полуголом виде сижу посреди разрытого кладбища!

Ангел смущенно отвел глаза, а оборотень, словно не услышав моих слов, принялся что-то искать в свой сумке.

— Рану надо обработать, — сказал он. — И чем скорее, тем лучше…

— Я же оборотень! Регенерация и так должна пройти…

— Плохо тебя Мирас учит… — вздохнул Волтивер. — У вокшаана на кончиках щетинок содержится сильнейший яд, при соприкосновении с кожей, а особенно с костью живого существа вызывающий очень тяжелые последствия. Для обычного человека или мага такой ожог, как у тебя, вызвал бы мучительную агонию и смерть. У оборотней же регенерация упорно сдерживает распространение яда по организму, отдавая для этого всю силу. Поэтому и заживление не идет — не хватает свободной энергии. Теоретически, полностью оправиться от такой раны оборотень может в среднем за три недели. Но если быстро обработать — получиться и намного быстрее.

Волтивер извлек-таки из сумки полотняный мешочек с каким-то порошком и небольшую фляжку с жидкостью. Огляделся в поисках какой-нибудь посудины и, не найдя ничего лучше, бесцеремонно вытащил из земли разрезанную напополам пластиковую бутылку, в которую навещающие своих умерших родственников люди ставили живые цветы. Вылил остатки воды, скептически заглянул внутрь и плеснул туда жидкостью из фляги. Запахло травами.

Оборотень взболтал содержимое бутылки и без сожаления вылил на землю. Затем открыл пакет и отсыпал примерно треть в «вымытую» посудину. Сосредоточенно отмеряя капли, разбавил все той же жидкостью. Послышалось противное шипение — смешиваясь, два вещества начали пениться, меняя цвет на ярко-желтый и постепенно обретая вязкость. Наконец, шипение затихло, и содержимое бутылки подернулась легкой сероватой дымкой.

— А теперь терпи, — предупредил оборотень и без предупреждения вылил смесь прямо на ожог.

В следующее мгновенье мне показалось, что на грудь плеснули кислотой, безжалостно разъедающей плоть. Я захлебнулась вдохом, в глазах потемнело, мир всколыхнулся волной боли. Судорожно закусив губу, я попыталась хоть как-то переждать мучение. Рана тем временем начала мерно пульсировать, под воздействием раствора расползаясь прямо на глазах. Волтивер помедлил еще немного и легонько провел по ожогу ладонью, заставляя воздух резко охладиться и смягчить боль.

— Что это? — прохрипела я, немного отдышавшись.

— Порошок ливианры смешанный с травяным экстрактом, — ответил оборотень. — Он выжигает яд и зараженные им ткани…

Действительно, кислота…

— Что же вы маги — такие все садисты, а? — досадливо прошептала я.

— Это лучшее, что можно было сделать, поверь мне, — чуть склонив голову, отозвался Волтивер. — В противном случаи примерно такие же ощущения тебе пришлось бы терпеть в течение ближайших недель… — и после небольшой паузы добавил на порядок жестче: — А вообще, Далия, уясни раз и навсегда: прежде всего на задании ты должна обеспечивать свою безопасность, а не оглядываться на других! Иначе рискуешь сделать хуже не только себе, но и тем, кого спасаешь…

— Что-то я за тобой такой привычки не заметила… — я облизнула прокушенную до крови губу, ощущая во рту неприятный металлический привкус.

— Это совершенно разные вещи. Я, прежде всего, оцениваю саму ситуацию, а уже после этого решаю — стоит вмешаться или нет. Ты же, сегодня, к примеру — действовала на одних эмоциях, не просчитывая свои действия, из-за чего, собственно, сейчас и сидишь здесь. Далия, запомни на будущее: что бы ни происходило — на меня можешь не оглядываться, я прекрасно справлюсь сам. Единственное, чем вы оба, — оборотень покосился на Эммануила, — можете помочь — это просто не вмешиваться и не отвлекать!

Я обиженно фыркнула. Да что же это сегодня такое! Что ни шаг — то он меня носом как котенка тычет!

«Волтивер, я прекрасно понимаю, что тебя раздражает то, что мы навязались на твою голову, — не выдержав, мысленно сказала я ему, не желая впутывать в разговор Эммануила. — Но слушать твои бесконечные претензии, пусть и по делу, я больше не могу! Ты постоянно на меня злишься чтобы я не сделала: будь оно хорошо или плохо… Не могу я усвоить за полгода все то, чему ваши маги обучаются десятилетиями, понимаешь?! И трое учителей из положенных двенадцати для боевой подготовки — тоже не лучший вариант! Я и так делаю все, что от меня зависит…».

«Я знаю… — помолчав, устало вздохнул Волтивер, мигом теряя все свое раздражение, потянулся и взял меня за руку. — И злюсь совершенно не на тебя, так что не обижайся… Просто нельзя отправлять без предварительной подготовки на такие задания человека, который даже теорию магии знает весьма приблизительно… А Архип отправил! Я же не всесилен, Далия. Вместо того чтобы заниматься делом, я вынужден оглядываться на вас… У тебя нет никакого практического опыта, Эммануил вообще не обладает магией, да еще и уязвим, как обычный человек! Но дело даже не в этом… Однажды я просто могу не успеть…».

«Но сегодня же все прошло нормально…».

«И это ты считаешь нормальным?».

«Ну да. Хотя мне не с чем сравнить…».

Я неловко пошевелилась и, поморщившись, села поудобнее. Рана покалывала, мешая боль с легким зудом, начиная потихоньку заживать. Оборотень снова сплел легкое охлаждающее заклинание.

— Спасибо… — облегченно выдохнула я уже вслух. — И что бы я без тебя делала?

— Жила бы в своем городе и бед не знала, — горько усмехнулся Волтивер.

— Знаешь… — тихо сказала я. — Когда я услышала твой Зов, я секунду колебалась — бежать мне или нет. А потом решилась… Так что это был только мой выбор… — и, помолчав, твердо добавила: — И я ничуть о нем не жалею.

Волтивер едва заметно склонил голову, удивленно скользнул по моему лицу взглядом, явно ожидая услышать все, что угодно, но только не это.

— Может, я пока каким-нибудь общественно-полезным делом займусь? — донесся до нас обиженный голос ангела, на которого никто не обращал внимания.

Оборотень вздохнул, нехотя поднимаясь на ноги:

— Посиди здесь немножко, — сказал он мне. — Пусть регенерация пройдет до конца. А мы с твоим Хранителем пока поищем причины появления вокшаанов, — и кивнул Эммануилу: — Пойдем — поможешь.

Ангел, чьего мнения никто не удосужился спросить, возмущенно сверкнул глазами.

— А кто хотел заняться общественно — полезным делом? — улыбнулась я. — Сам напросился.

…Я закрыла глаза, прислонившись головой памятнику, стоящему вплотную к оградке, и дождавшись, пока мужчины отойдут на достаточное расстояние, толкнулась в сознание оборотня:

«А ведь ты боишься совсем другого, Волтивер… Боишься не опоздать — оступиться».

«С чего ты это взяла?».

«Сколько напарников погибло, работая с тобой? Неужели за всех них ты чувствовал ответственность?».

«Они были взрослыми, сильными, натренированными магами».

«Ну и что? Я вполне самостоятельна, всего на три года младше выпускников вашего „боевого подразделения“. Обладаю способностью оправляться от тех повреждений, которые стали бы для них смертельны. Пусть недостаточно эффективно, но могу все же отразить некоторые удары».

«Это не может заменить опыт и полноценную реакцию».

«Волтивер… — вздохнула я. — Ведь ясно же всем, что толку от меня никакого не будет, и эти два месяца — все лишь продление агонии. Для Чароны моя „сохранность“ имеет меньше плюсов, чем случайность, которая может произойти на задании и которой так удачно можно будет прикрыться. Архип это прекрасно понимает, иначе бы не столкнул нас с тобой в одну группу. Поэтому не стоит добавлять на чашу своих весов еще один камушек вины за то, что, так или иначе, произойдет».

«Предлагаешь сидеть, сложа руки?»

«Предлагаю, относиться ко мне как к очередной напарнице…».

«Женщин не берут в боевые группы… — после едва заметной паузы, тихо добавил: — С некоторых пор это стало правилом…»

А вот это уже хуже… Сама того не желая, умудрилась задеть за живое…

«Значит к напарнику, — твердо ответила я. — И никогда не винить себя в том, что не силах изменить… Ни тогда, ни сейчас… У каждого своя дорога…»

«Легко учить тому, о чем сама имеешь весьма смутное представление…»

«Тяжело научиться прощать… Особенно себя…»

Я резко сжала ладонь, обрывая связь.

Ох, Волтивер, интересно было бы знать, что за напарница у тебя была, если, обжегшись тогда, ты до сих пор дуешь на воду… Наверняка сильная, умная, смелая и красивая…

…И была ли хоть толика ее черт в твоих последующих подругах?…

Прошло не менее получаса, прежде чем мои спутники вернулись. Сидеть посреди кладбища совсем одной оказалось не так уж и страшно, как мне когда-то казалось. Особенно в свете последних событий. Но на разрытые могилы я старалась все-таки не смотреть…

За это время края раны полностью стянулись, образовав на груди ноющий рубец, который едва только начал растворяться.

Послышались шаги, я опасливо тронула слух трансформацией и фыркнула от смеха. Волтивер и Эммануил проклинали на все лады российскую молодежь…

— Эй, чем вам молодежь-то не угодила? — со смешком спросила я, когда мужчины подошли ближе.

— Представляешь, — сбивчиво начал объяснять Эммануил, — какая-то шайка умников возомнила себя черными магами и провела здесь какой-то обряд. Даже курицу в жертву принесли! Из-за этого вырвались вокшааны… Понимаешь?

— Слабо… — я перевела вопросительный взгляд на оборотня. Надеюсь, он хоть не обиделся за столь непрошенное вмешательство в его чувства и воспоминания?

— Здесь, на кладбище, — сдался Волтивер, и я с облегчением поняла, что о разговоре он предпочитает не вспоминать, — есть источник природной Силы. Обычно в таких местах люди любят ставить часовни, преобразующие энергию в положительную. Но здесь таковой нет, а посему источник полон первозданной Силы, не имеющей определенного знака. В последнее время люди все больше увлекаются всевозможными учениями, без определенных знаний превращающихся в банальную секту, куда ваше, так называемое молодое поколение, очень легко заманить, всего лишь посулив какой-нибудь привилегией… Ну так вот, подобная компания, выбившись из под крыла своего учителя, решила самостоятельно провести здесь какой-то обряд. Посередине погоста даже пентаграмму начертили и курицу в жертву не поленились принести — перья везде валяются… Не знаю, добились ли ребята своего или нет, но заклятие, неумело наложенное на точку Силы, умудрилось активизировать находящуюся по близости «стяжку» между измерениями, откуда и затянуло пару вокшаанов. С той стороны быстро среагировали — закрыв портал своими силами, но звери так и остались здесь. Днем они, похоже, прятались в лесу, благо место располагает, наверняка уже вырыли себе лежбище, а ночью выходили на так называемую охоту. Однако, лес-то небольшой, падали мало, вот они и начали с голода могилы раскапывать. Ну а тех троих незадачливых прохожих, видимо загрызли просто от неожиданности и прикопали про запас…

— Да кто ж тут в своем уме гулять-то станет? — удивилась я.

— Например, представители какой-нибудь «Секты черной магии», решившие проверить результат своей работы… — просто ответил оборотень. — Ну, как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — ответила я, хватаясь за протянутую руку.

В вертикальном положение мне стало намного хуже: голова закружилась, шрам болезненно запульсировал, перед глазами побежали черные мушки, но признать свою слабость было выше моих сил, поэтому, слегка пошатнувшись, я упрямо расправила плечи, усилием воли отгоняя желание присесть обратно на землю.

— Точно? — сощурился Волтивер.

— Да! — соврала я.

Оборотень, едва слышно вздохнув, покачал головой, внимательно приглядываясь к моему побледневшему лицу, но вслух произнес:

— Тогда возвращаемся к отправной точке и оттуда на границу…

— А как же жители, — вдруг спросил Эммануил. — Все кладбище вверх дном перевернуто, да и вдруг нас кто-то мог видеть? Это же вызовет массу вопросов…

— Это уже не наша проблема, — отмахнулся оборотень. — Завтра сюда прибудет группа, занимающаяся как раз такими вот делами. Они все и уладят: придумают, например, еще одну легенду, да пришлют Хранителя, который будет эту точку силы оберегать…

…Против моего удивления, обратно мы пошли не пешком, а прыгнули телепортом, открытым Волтивером. Все он прекрасно понял! И что плохо мне, и что вряд ли я смогу поддерживать довольно быстрый шаг. Но доказывать свою правоту не стал. А просто и без лишних слов сделал так, как считал нужным. Ненавижу, когда так поступают!!!

На границе мне стало не в пример лучше. Разлитая в воздухе энергия незримо восстанавливала силы. Даже дышалось здесь легче. И как я раньше существовала без этой свежей, живительной энергии? Жизнь вне Чароны теперь казалась мне почти невозможной… Как можно забыть о своей ипостаси и существовать, не ощущая яркую, струящуюся магическую Cилу? Кажется, я начинаю понимать Волтивера…

Время близилось к утру, заставив нас поторопиться. Нужно было успеть еще посетить хотя бы одно место, «отмеченное» демоном. Тем более что открыть телепорт непосредственно в населенный пункт было намного сложнее. Сначала активировалась рамка заклинания, затем через нее на точку выхода посылалось отвлекающее заклинание, заставляющее людей и животных обходить ее стороной около двадцати минут. Следом летело заклятие невидимости, а уж только потом шли мы сами…

…Оказавшись на пустыре на задворках какого-то города, я поняла, что время мы потратили зря. Здесь не было ничего. Совсем. Ни следов. Ни даже легкого остатка магии. Оно и понятно — столько времени прошло. Тела трех убитых здесь женщин давно похоронили, а пустырь, судя по всему, ежедневно пересекали десятки человек, стремясь скоротать путь. Любовь людей к беспорядочному возведению построек играет порой с ними злую шутку…

Времени категорически не хватало, поэтому писать отчет пришлось в Пещере Бесконечности. Вернее писала я, в первый раз в своей жизни, под четким руководством Волтивера и бесцеремонные комментарии Эммануила, на магической территории снова принявшего свой привычный облик.

Наконец, я переписала отчет набело, стараясь хоть как-то приукрасить свой размашистый, в нитку, подчерк, дабы хоть часть слов можно было разобрать не раздражаясь. Следом за моей внизу четко легли две подписи, подтверждая согласие напарников с написанным. Теперь оставалось отнести это в Комитет — Архипу.

Ежеминутно зевая, я брела вслед за спутниками. На месте Командира естественно не оказалось. Действительно, кто в здравом уме и трезвой памяти задержится на работе до пяти утра?

Оставив потрепанную бумажку на столе в незапертом кабинете, мы вышли на улицу. Утро уже вовсю ласкало солнцем город, пробуждая природу…

— Сейчас усну, — глядя на все это безобразие, пробормотала я, отчаянно борясь с непреодолимым желанием закрыть глаза.

— Ага… — квело подтвердил Эммануил. Лишь оборотень, больше привыкший, по всей видимости, к ночному образу жизни, выглядел относительно бодро.

— Иди выспись, — серьезно посоветовала я ангелу. — У меня все равно через полчаса тренировка, до нее я успею немножко поспать в Пещере Бесконечности. Какой смысл тебе со мной на занятиях торчать? Тем более, что в Пещере ты совершенно не отдыхаешь… Выспишься, приходи…

Хранитель неуверенно пожал плечами, сдерживая очередной зевок.

— Давай-давай… — сказала я. — Ничего со мной за это время не случиться.

— Я уже не понимаю, кто из вас двоих — Хранитель… — иронично заметил Волтивер.

— А мы друг за друга держимся, — отбила я. — Если хочешь — присоединяйся!

Попрощавшись, мы разошлись в три разные стороны. Мужчины по домам, а я, в тайне им завидуя, в ненавистную Пещеру.

Все еще сонный город потихоньку выпускал первых жителей на залитые солнцем свои улицы. Один из них не преминул развлечься поутру и, считая, что я не вижу, попытался запустить в меня камнем. От камня-то я увернулась, а вот неудачливый подросток по полной программе получил часовое «Заклятие оцепенения», на которое я со злости истратила остатки резерва.

И теперь, вместо долгожданного сна, пришлось почти бегом отправляться к источнику. Что ж, несдержанность тоже должна быть наказана…

Глава 4

Две недели бесконечной и бесславной гонки пролетели, словно один миг. Тренировки, библиотека, бесполезные посещения мест, где демон убивал своих жертв…

Иногда Архип давал задания, целью которых было разобраться с той или иной аномалией, выявленной за пределами Чароны.

До того, как я попала сюда, я и представить себе не могла, что на территории России порой может встретиться столько выходцев пятого измерения.

В районе северной столицы страны вольготно обосновалась гарпия (умудрившаяся, кстати, не только вырвать кусок плоти из плеча Волтивера, но и прочертить острыми когтями три глубокие полосы на руке Эммануила, из-за чего тот, радуясь, что у хищницы ядовитые только зубы, неделю ходил перебинтованным).

Саблезубые талиномки (небольшие хищные существа, живущие стайками) оккупировали небольшое озеро, находящееся недалеко от крупного села, с их появлением начавшего загадочно терять жителей.

И даже поднятый случайным всплеском Силы зомби из неосвященной могилы (вернее места в лесу, где его прикопали, похоже, собственные родственники), физически принадлежавший земному измерению, при ближайшем рассмотрении заключал в себя нематериальную форму жизни Ада…

В основном разбирался со всем этим безобразием Волтивер, тогда как моя роль была ведомой. Я с восхищением наблюдала, как он управляется с потусторонними существами, отчетливо понимая, что до его уровня мне не дорасти никогда. Впрочем, это не давало мне права не вмешиваться. Так что, оборотню работать со мной приходилось отнюдь не сладко….

Но такого рода задания Архип давал всего лишь восемь раз, а остальное время посещали мы города, поселки и деревни так или иначе связанные с моей клятвой. В некоторых местах упокоились не только безвинные жертвы, но и члены боевых групп, как всегда успевающих только к развязке…

Бесконечная череда разнокалиберных селений с незнакомыми чужими улицами, пустырями, окраинами, болью и отчаянием…

Ровно тридцать пять мест мы уже посетили, а я так ни на шаг и не приблизилась к разгадке: ничего, совсем ничего не видела, не чувствовала, не понимала…

Хотя нет… Одно чувство мне все же удалось приобрести. И оно затмевало все остальные. Это было чувство вины…

Каждое новое услышанное имя жертвы добавляло тяжести в неподъемную ношу, лежащую на моих плечах…

…Впервые демон появился около полутора лет назад, ознаменовав свое пришествие сразу тремя жертвами.

Далее, каждый месяц он два-три раза появлялся в одном из городов, забирая в общей сложности три-четыре жизни.

Каждое новое появление демона ознаменовывалось всплеском Силы, фиксируемым аналитиками Таолиня. Но боевые группы успевали лишь к самому концу, изредка бесславно погибая в неравной схватке. Вычислить следующее место нападения не представлялось возможным. Словно издеваясь, демон не оставлял ни единого следа, кроме «всплеска». И даже оцепленный город, где дежурили сразу несколько боевых групп, оказывался бессильным.

…Впрочем, на демона вряд ли обратили бы столь пристальное внимание, если бы не одно обстоятельство. Дело в том, что исчезновение без вести двух-трех, а то и десяти людей в месяц довольно обычное явление, особенно в современном мире, где редко кто привык заботиться друг о друге. Мало ли кто, мало ли что… А всплески Силы бывают и от природных источников. Чароне не было до этого никакого дела. Но наравне с обычными людьми начали попадать под раздачу семьи чароновцев…

Не все маги заводят семью на территории магической страны. Жены и дети, изначально являющиеся обычными людьми, вряд ли поймут и примут жизнь в зачарованном мире. К тому же шансов на овладение магической Силой у них нет.

А маги — тоже люди. И влюбиться за пределами Чароны им ничего не стоит. Не желая уходить навсегда, они вынуждены жить в обоих мирах одновременно. Лишь проверенные временем чароновцы имеют на это право.

Таковым правом обладал и Тёрн, являющийся сильным и надежным магистром четвертого измерения, последним напарником Волтивера, по своей собственной воле вступивший в боевую группу. Его семья погибла одной из первых. Жена и маленькая дочь. Обычные люди. Но бывшие для Тёрна дороже жизни…

Вот тогда и начал раскручиваться узел происходящих событий. Обезумевший от горя маг тщетно пытался найти демона, остановить растущее количество жертв, отомстить за своих родных. Последнее столкновение стало для него фатальным. И он решил передать свою ношу мне. Видимо, умирать с этим грузом было намного легче…

…С момента открытия моего Дара прошло не менее полугода. До того дня, как я дала клятву, насчитывалось сорок две жертвы. Пока я училась, погибло еще шестеро. Вот только я, с легкой руки Архипа, ничего об этом не знала…

А теперь, когда мне открыли правду, начала бояться…

Не успеть, не помочь, не предотвратить…

Самое ужасное было в том, что в течение пяти месяцев после моего Посвящения произошло лишь два убийства. А потом демон единожды убил четверых! Причем подростков. Две девочки из которых являлись близкими родственниками одного из магов Чароны, обладающего достаточной властью, чтобы стереть все наше подразделение в порошок.

Именно после этих событий мне открыли все карты и дали два месяца срока…

В свободное от заданий время, я часами сидела вместе с Эммануилом и Волтивером в библиотеке, пытаясь хоть что-то найти по этой теме. Проводила сутки в Пещере Бесконечности в обнимку с найденными книгами, пытаясь докопаться до истины. Но ничего. Даже логики выбора городов для совершения убийств я понять не могла…

* * *

— Ты спала? — хмуро спросил Архип, глядя на мое усталое измученное лицо.

— Да.

— Не заметно. Больше отдыхай, а то сама себя уморишь быстрее демона.

Я проглотила ядовитое высказывание, которое прямо-таки просилось с языка и скорчила магу постную физиономию. Тот досадливо отмахнулся.

— На сегодня особо серьезных поручений не будет, — сказал Командир. — Нечисть в нашем районе, похоже, сама почти вся передохла — не выдержала климатических условий! — архимаг тяжело вздохнул, вытирая испарину со лба, в сердцах проворчал: — Ненавижу лето в этих краях! Пыль и бесконечная жара… Даже магией ее не сдержать!..

— Однако к теме… — Архип взял себя в руки, с трудом возвращаясь к намеченному разговору. — Я мог бы послать на это задание кого-нибудь еще, но считаю, что вам не мешало бы размяться. Особенно тебе, Далия. Да и времени на осмотр очередного места останется поменьше, чтобы не было лишних соблазнов…. В общем, в районе черноморского побережья возле выхода одной из точек Силы в связи с природной аномалией открылся портал в пятое измерение. И из него, как мне доложили, втянуло плещенара. Упокоите его и, если пятое измерение не успело еще среагировать — оградите «стяжку». Единственное предостережение касается тебя, Эммануил: поскольку приказывать тебе я, к сожалению, не могу, то вынужден попросить — не лезь на рожон! И нечего так надменно передергивать крыльями! Твоя плоть ничем не отличается от человеческой! А яд плещенаров для людей смертелен! Оборотню он доставит всего лишь несколько неприятных мгновений, тогда как тебя — убьет! И как в прошлый раз, тебе повезет вряд ли. Так что не мешай напарникам, если не хочешь лишиться своего тела и подставить их под удар!!

Хранитель пробормотал что-то неразборчивое, но однозначно неодобрительное. Однако вслух спорить не стал.

…Архип был абсолютно прав. Порой ангел довольно сильно нам мешал. Больше всего по этому поводу злился Волтивер. Мало того, что я плохо соображала, что делать в той или иной ситуации и иногда с трудом побарывала желание с воплем спрятаться за его спину, так еще и Эммануил путался под ногами.

Гаю приходилось одновременно заботиться о безопасности всей нашей копании, не забывая при этом про непосредственную проблему. Но я хотя бы иногда справлялась со своей задачей (два раза даже весьма успешно) и могла мало-мальски поставить на себя простейшую защиту.

Но вот ангел… Он не обладал даже магией… А Архип, как назло давал задания, представляющую нешуточную угрозу для тех кто не обладает даром регенерации. Естественно, что всех напарников Волтивера ожидала незавидная участь. Укус, к примеру, гарпии, парализует обычного человека на несколько дней. А несколько укусов вызывают долгую и мучительную смерть. И никакой магией это не вылечить.

Теперь я понимала решение Командира. Действительно, зачем подставлять под удар обычных магов, когда есть один такой хороший и почти неуязвимый для яда Волтивер! И плевать, что после некоторых заданий он восстанавливается сутками, а боль, так вообще все существа чувствуют почти одинаково!

Впрочем, теперь таких у Архипа двое… А другим боевым группам и без того работы хватает. Существует немалое количество существ, создающих проблемы не только за пределами Чароны, но и непосредственно на ее территории, и ядовитых среди них малая толика…

Даже несмотря на нешуточную угрозу для жизни, Эммануил все равно был на заданиях вместе с нами. Я его, конечно, тоже понимала. Он не имел права оставлять свою подопечную надолго одну. Мало ли что могло случиться, и хоть он чувствовал меня на расстоянии, отлично понимал, что даже по моему зову физически не сможет явиться — слишком ограничены возможности выданного ему тела. Да и не позову я его — знаю, что он ничего путного сделать не сможет, лишь пострадает сам.

Однако где-то в глубине души Хранителя все еще жил мальчишка, который отчаянно стремился кому-то что-то доказать…

Вот и в прошлый раз, выдернув меня из-под когтей Шестипалого Змикра (небольшого прожорливого и фактически неуязвимого физически животного, за короткий срок способного уничтожить всю живность в округе и размножающегося делением), Эммануил избавил меня от получасовой горячки, но сам получил несколько легких бескровных царапин на тыльной стороне ладони. Нам он, естественно, сказать о них не удосужился, считая это ниже своего достоинства.

Какого же было наше удивление, когда, ангел, спустя примерно час ни с того ни с сего грохнулся в глубокий обморок. Волтивер быстро осмотрев несчастного и увидев порезы, пришел в бешенство. Дело в том, что если бы ранки промыли сразу же после их появления и в течение хотя бы получаса напоили Эммануила противоядием, все это закончилось бы легким недомоганием. Но теперь…

Осложнялось все тем, что мы были на территории России, довольно далеко от Таолиня, осматривая место очередного убийства, и скачок в Чарону занимал много времени. Радовало лишь то, что царапин было всего лишь три и то от когтей. Укуса Эммануил бы не пережил.

Как мы тащили ангела до точки перехода, а потом и в саму Чарону — можно опустить. Комментарии стражников на воротах — тоже. Скажу только одно: до сих пор я ни разу не видела Волтивера в такой ярости и, честно горя, видеть больше не хотела. Поскольку от одного его взгляда в таком состоянии мне становилось не по себе…

Архип, которого мы спешно подняли с кровати посреди ночи, едва глянув на Эммануила, поспешил заняться приготовлением противоядия и кучи восстанавливающих отваров, не сказав в процессе ни единого хорошего слова по поводу поведения моего Хранителя.

…А потом Эммануил сутки метался в бреду, заливаясь то горячечной краснотой, то мертвенно бледнея и практически переставая дышать. Я прибегала к нему, выпросив побольше времени между тренировками, безжалостно вливая горький отвар и прикладывая ко лбу мокрое полотенце. Сменял меня Волтивер, вполголоса проклиная все третье измерение вместе взятое. Архипу досталась незавидная участь — прихлебывая бодрящий настой, он сидел с Эммануилом всю последующую ночь, пока мы были на очередном задании.

Очнулся ангел лишь на следующее утро. И, похоже, пожалел о том, что очнулся вообще, поскольку мы, уставшие и очень злые, закатили ему такой скандал, что, пожалуй, услышали все семь измерений…

— …Далия! — вырвал меня из раздумий голос Архипа. — О чем ты на этот раз задумалась?!

— Я? — я судорожно оглянулась в поиске поддержки и наткнулась на смеющийся взгляд Волтивера. — Я вас слушаю…

— Врешь! — взорвался Командир. — О чем я сейчас говорил?

— О… — я максимально напрягла память, понимая, что прослушала абсолютно все сказанное. — О плещенаре, кажется…

— О нем я говорил пять минут назад! — рявкнул Архип, заставив меня вжаться в стул. — А сейчас я говорил о том, чтобы ты и думать не смела приближаться к своему дому!

— Какому дому? — обреченно спросила я. Он что меня из дома успел выгнать, пока я тут предавалась воспоминаниям?

Архимаг раздраженно зарычал.

— Мы сегодня по плану отправляемся в твой город, — отозвался Волтивер, лишая Архипа возможности сделать мне какую-нибудь гадость.

— Правда?! — я захлебнулась радостью.

Командир возвел глаза к потолку и простонал:

— Тут не нервы нужны — канаты! Далия, неужели так сложно абстрагироваться от своих проблем хотя бы на полчаса в день?!

— Я вся — внимание! — досадливо куснув губу, я затихла, ловя каждое слова архимага.

Тот, заметив такую перемену, неодобрительно покачал головой, продолжив:

— Да, сегодня вы отправляетесь в твой город. Но я запрещаю тебе приближаться к собственному дому, и как бы то ни было общаться с родственниками!

— Но ведь можно же будет потом зачаровать им память…

— Я сказал — нет!

— Ну, пожалуйста, хотя бы с родителями…

— Нет! И «образец формы» города ты не получишь!

— Но почему?! — возмутилась я.

— Потому что это приказ! — вдруг рявкнул архимаг. — Исполнять! Утром жду полный отчет от каждого!

…Когда стихли шаги, и перестала гудеть дверь Комитета, которой разобиженная девчонка от души хлопнула на прощание, Архип устало опустился на стул и, закрыв глаза, пробормотал:

— Потому что слез мне твоих тут еще не хватало… И так чувствую себя детоубийцей…

* * *

— …Пожалуйста, не надо меня больше спасать… — простонала я, чувствуя, как в разорванное запястье впиваются тысячи ледяных колючек, вымораживая ощущения.

— Да уж, — мрачно подтвердил Волтивер.

— Но я же не специально! — обиженно отозвался ангел. — Откуда я мог знать, что этот ваш плещенар позарится именно на меня?

— Тебя попросили постоять в стороне, и не высовываться, — устало напомнил оборотень. — Если бы ты так и сделал, плещенар бы тебя даже не заметил!

— Ну не могу я в стороне стоять, когда вижу, что на вас кто-то нападает! Ты Далию тоже попросил не вмешиваться, но она же не послушалась!

— Она хотя бы помогла, — резонно заметил Волтивер. — Хотя я справился бы и сам. Все что от вас требовалось — пару минут спокойно постоять! Ну ладно еще она, — оборотень запнулся, поскольку я довольно ощутимо толкнула его рукой, предупреждая, — но ты, мало, что о себе не думаешь, да еще и подопечную под удар подставляешь!

Оборотень раздраженно махнул рукой, предлагая ангелу додумывать самому, какого он мнения о его выходках вообще и о «неоперившихся» Хранителях в частности.

На смену онемению пришла резкая боль, заставив меня судорожно притянуть руку к груди и тихонько зашипеть.

…Разозленный плещенар — зрелище действительно ужасающее. Огромная, хлопающая крыльями ящерица, с ядовитым хвостом, когтями и зубами металась по поляне, разозленная Волтивером, в который раз накидывающего сеть заклятья, вновь и вновь раздираемого тварью (для уничтожения плещенара требовался целый каскад последовательных заклинаний и плести их лучше, если объект хорошо закреплен).

…Очередная сеть вновь разлетелась в клочья и ящер, извернувшись, прочертил хвостом на плече Волтивера кровавую полосу. Вот тогда я и не выдержала, выскочив на поляну.

Теперь мы гоняли плещенара вместе: я — простейшими силовыми шарами, Гай — перемежая боевые и ловчие заклятия, а иногда и попросту достраивая заклятия друг друга, заставляя их метаться от одного к другому, дабы не тратить лишний раз Силу.

Молодой ящер обладал слишком большой энергией, чтобы справиться с ним просто так. Следовало слегка утомить его, выпить часть силы и тогда он, вероятно, сдастся сам. Мы уже пришли к такому выводу, проведя короткий мысленный диалог, и приготовились еще минут десять попросту не давать плещенару спуска.

Но нашим надеждам не суждено было сбыться, поскольку на сцене появился еще один персонаж — Эммануил. Естественно, непривычно-белое пятно вызвало у ящера нездоровый интерес. Я поначалу даже не поняла, почему вопреки всем моим ожиданиям оскаленная морда плещенара ринулась мимо меня, а потом заметила краем глаза своего Хранителя.

— Эммануил изыди! — рявкнула я, стараясь отбросить тварь силовой волной. Однако та, выбрав себе жертву и четко поставив цель, неслась на всех парах, похоже, даже не почувствовав толчка. Пришедшее следом заклятие Волтивера опутало плещенара снопом искр, утягивая за собой, однако длинная шея сыграла зверю только «на лапу», и тот, без колебаний отчаянно ринулся вперед, стремясь напоследок хотя бы вырвать из добычи кусочек плоти.

И вот тогда глупость сделала я. Вместо того чтобы отшвырнуть испуганно отшатнувшегося ангела Силой или просто-напросто оттолкнуть, благо стоял он совсем недалеко от меня, я выставила руку на пути морды ящера и, не придумав ничего умнее, щелкнула его небольшим электрическими разрядом. Зверь оскорблено взвыл, зло мотнул головой и, прежде чем я успела опомниться, сомкнул зубы на моей несчастной кисти.

Пока я, словно в замедленной съемке, отстраненно наблюдала, как клыки плещенара прокусывают мое запястье, Волтивер, мгновенно сориентировавшись, успел накинуть еще одну сеть, утаскивая-таки ящера за собой и заставляя его с воем разжать зубы…

Запястье снова онемело, и я, с облегченным вдохом, расслабленно расправила плечи. Эммануил посмотрел на меня со странной смесью укора, вины и сочувствия, горестно сказал:

— Если честно, я сам плохо понимаю, для чего нужен в четвертом измерении… Толку от меня никакого… Помощи тоже… Одни проблемы! Я даже вмешиваться в ваши порядки, права не имею — ограничен приказом начальства…

— Ну, ты чего?.. — я шутливо боднула вдруг расстроившегося ангела головой. — Мы же не со зла тебя гоняем. Просто боимся за тебя, вот и все…

Волтивер насмешливо фыркнул, показывая, что его мнение от моего несколько отличается. Ему, по большей степени, было абсолютно все равно. Оборотень воспринимал Эммануила скорее как ходячее недоразумение, в последнее время довольно сильно осложняющее его работу. Но поделать с этим ничего не мог, а посему предпочитал понапрасну не тратить нервы. Порой между мужчинами довольно сильно искрило, но до повторной драки они пока не опускались. Хотя, полагаю, не будь меня, стоящей между двух огней, давно бы уже поубивали друг друга.

Свое отношение к ангелу я точно описать не могла. Странная смесь дружбы и ответственности, которую можно чувствовать только за родного брата. Я запросто могла сказать ему все что угодно, пожаловаться, поделиться, даже наорать, точно зная, что мы все равно помиримся. Эммануил относился ко мне примерно также…

— А в идеале, это я должен тебя защищать и помогать… — с досадой сказал Хранитель.

— Ты это и делаешь… — как можно мягче постаралась сказать я, если это конечно вообще можно было сделать дрогнувшим от боли голосом. Да когда же эта паршивая рука восстановиться?! Волтиверу вон плечо располосовали, а он идет, как ни в чем не бывало! Неужели я такая неженка?!

— Ты никогда не задумывался, — спросила я у Эммануила, — что задача Хранителя, быть может, заключается не только в этом. Вот подумай сам: кто я в Чароне? Отступница. Обреченная на вечное гонение и отвержение. На меня даже Кодекс не распространяется! У меня нет здесь никого, кроме вас с Волтивером… Ни друзей, ни даже знакомых. Архипа я почти не вижу. Учителя и те разговаривают со мной только на темы, касающиеся непосредственно обучения. Я, конечно, и раньше не была компанейским человеком, но не до такой же степени! Так что ты просто не даешь мне свихнуться в этой полоумной стране, иначе я бы давно уже начала разговаривать сама с собой…

Волтивер усмехнулся.

«Хочешь сказать — я не права насчет Эммануила? — толкнулась я к нему через связку».

«Не знаю, у меня никогда не было Хранителя. Видимо, мне не понять до конца вашей привязанности друг к другу».

«Неужели ревнуешь? — иронично спросила я».

«Вполне возможно, — отбил оборотень, заставив меня удивленно посмотреть на него».

Не дав мне ответить, Волтивер вслух обратился к Эммануилу:

— Ты знаешь, а Далия в чем-то права, — серьезно сказал оборотень. — Но единственное, чему тебе действительно следует научиться на Земле — это принимать обстоятельства такими, какие они есть. Независимо от твоего мнения и амбиций. Теория, на которую ты чаще всего опираешься, обычно качественно разнится с практикой. Попробуй воспринять все происходящее, как испытание и накопление опыта. Хотя, что-то мне подсказывает, что так оно и есть… И не только для тебя.

Впервые, на моей памяти Волтивер говорил с Эммануилом без тени иронии, просто давая ненавязчивый совет…

* * *

Я стояла на том же самом месте, откуда Гай впервые втащил в меня в телепорт. Еще тогда — зимой, сразу после открытия Дара. Стояла и не могла понять, что чувствую… Мой родной город… Тот же самый лесопарк… Это место оказалось единственным, где точка выхода была столь далека от места нападения… Нужно было довольно долго идти пешком, хотя мне это было только в радость.

Я усмехнулась, вспомнив, как Гай тащил меня за собой на «поводке» и пошла вперед, желая как можно скорее попасть в сам город.

Вслед за лесополосой потянулись частные домики, постепенно сменяясь кирпичными коттеджами и, наконец, тяжелыми многоэтажками, нависающими над землей.

Ничего не изменилось. К сожалению, совсем ничего…

Ночной город тускло поблескивал лампами фонарей, в целях экономии горящих через один, а то и через два, и словно в усмешку оставляющий проулки обиженно темнеть.

Такие же неухоженные улицы, «заплатанные» дороги, неубранный мусор…

И почти полное отсутствие людей и машин… Хотя чего я еще ожидала в три часа ночи?…

Вернувшись сюда, я испытала странное и смешанное чувство, словно заново, другими глазами взглянув на родной, до боли знакомый город, ставший мне вдруг таким далеким и чужим. Но чем больше я вглядывалась в окрестности, тем сильнее смазывалась жизнь в Чароне, начиная казаться сном. Так бывает, когда возвращаешься домой после долгого отъезда и, стоя уже на пороге, никак не можешь понять, что чувствуешь — радость от прибытия или обиду от того, что все закончилось…

Я досадливо тряхнула головой, отгоняя от себя рой эмоций. Разбитый тротуар потянулся серой полосой, мелькая наспех заложенными щебнем выбоинами. Я старалась не смотреть по сторонам и не травить душу бесполезными воспоминаниями. Как же хорошо, что мой дом совсем в другом районе, а здесь я тогда оказалась по воле странного стечения обстоятельств. Не придется бороться с желанием хотя бы на секунду заглянуть к родным, которых увижу, возможно, в последний раз.

Спутники шли молча, решив по видимому не мешать мне разговорами, а может попросту общались между собой мысленно. В любом случаи, никто из них не догадался меня отдернуть в сторону, завидев одиноко идущего навстречу прохожего. Я же, мрачно уставившись в бегущую под ногами асфальтированную дорогу, попросту его не заметила.

Вернее, обратить внимание на него все-таки пришлось, поскольку только я одна могу не разойтись с человеком на широкой улице, довольно болезненно столкнувшись плечом.

— Извините, — пробормотала я, мельком скользнув по незнакомцу взглядом и тут же, похолодев, отвернулась, ругая себя за невнимательность. Ну почему именно он, а? Почему не мама или папа, или на крайний случай, кто-нибудь из подруг?!

Хотя, чего я, собственно, ожидала — он живет отсюда всего в двух остановках и я, прекрасно об этом зная, не удосужилась накинуть даже элементарное заклятие отвода глаз!

— Далия?… — неуверенно спросил парень.

Мужчины, остановившись неподалеку, с интересом глянули в нашу сторону, а я, мысленно чертыхнувшись, постаралась абстрагироваться, сделав вид, что не услышала и поспешно шагнула вперед. Все-таки выглядела я сейчас абсолютно не так как раньше, пусть считает, что обознался…

— Далия! — в запястье вцепились прохладные пальцы, заставляя меня остановиться. Узнал-таки, паршивец! И что тебе дома-то не спиться, ночь-полночь, а он все гуляет!

— Привет… — обреченно выдохнула я.

— Ты давно приехала?

Я заглянула в темно-серые, подернутые дымкой удивления, глаза и осторожно сказала:

— Нет… Я здесь случайно.

— А почему мне не позвонила?! — песочные брови возмущенно взметнулись вверх. — И вообще, почему ты уехала тогда, ничего мне не сказав?! И ни разу не дала о себе знать!!

— Если ты помнишь, мы поссорились… — нехотя напомнила я, и попыталась свернуть разговор. — Мне некогда, я спешу.

— Мы?! — взвился парень, словно не замечая последней фразы, раздраженно тряхнул светлыми волосами. — Это ты ушла, хлопнув дверью! Я даже не понял из-за чего!

Я досадливо поморщилась. Не хватало еще, чтобы Эммануил с Волтивером услышали перепалку. Хотя они и стоят достаточно далеко, чтобы ангел не смог разобрать половину слов, сказанных хотя бы мной, но для слуха оборотня это расстояние совсем не предел.

— Полагаю, теперь уже и не поймешь, — вздохнула я. — Дамир, если бы ты хотел, ты бы попытался меня найти.

— А я не пытался, ты думаешь?! Я к тебе на следующий день мириться пришел, а твои родственники заявили, что ты в другой город укатила!

Я насмешливо фыркнула, уж кто-кто, а Дамир вряд ли стал бы тратить свое драгоценное время на подвиги во имя кого-то, ему собственное, в данном случаи уязвленное, достоинство куда дороже.

— Мог бы написать.

— Я не знал куда!

— Врешь. Мои родители могли дать тебе адрес, но ты не захотел. Так что отстань!

— А ведь ты специально все это сделала, — перешел в нападение парень. Ну вот, началось… — Ты ведь заранее знала, что уедешь. И решила мне таким образом насолить!

— Если бы я действительно хотела тебе насолить, я бы придумала что-нибудь поинтереснее…

— Да уж точно, за тобой не заржавеет! Ни капли ответственности!

— Ты все сказал? — оборвав его на полуслове, осведомилась я. — Или снова начнешь читать мне нотации? Ты старше меня всего на пять лет, а ведешь себя словно мой наставник.

— Да потому что ты не хочешь вести себя как нормальная женщина!

Я закрыла глаза, сдерживая ярость. Это же надо было мне на него нарваться, а? И ведь теперь не отстанет до тех пор, пока полностью не удовлетворит свое самолюбие! Хотя я сама виновата, нужно было все выяснить еще в прошлый раз.

— Насколько я помню, — вполголоса сказала я, — нормальная женщина в твоем представлении — примерная домохозяйка, которая полностью исполняет все твои прихоти.

— Не утрируй! Хотя многие женщины только об этом мечтают!

— Так в чем же пробл