Book: Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!



Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

Карен Оганесян

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

Посвящается моей любимой супруге Виктории, без которой эта книга никогда не увидела бы света

От автора

Уважаемый читатель, в книге, которую вы держите в руках, нет никаких доселе засекреченных документов. Нет здесь и «открытия Америки» или «изобретения велосипеда». Автор никогда в жизни не работал в сверхсекретных архивах, никогда не брал интервью «лично у Жукова». Фактически все данные, которые встретятся вам в тексте, были опубликованы ранее во всевозможных «мемуарах» и «исторических трудах» и наверняка уже попадались любознательному читателю, интересующемуся историей Великой Отечественной войны.

Тем не менее автор убежден, что такой книги вы еще не читали. Ведь что известно среднему обывателю о Второй Мировой войне вообще и о Великой Отечественной войне в частности? Можно сказать, что порой, кроме набора штампов, зачастую противоречащих друг другу, ничего. Причем в зависимости от политических убеждений штампы будут разными. «Патриоты» будут рассказывать про превосходство немцев в численности, про героизм Матросова и Гастелло, про великого полководца Жукова. «Демократы» со скорбью в голосе станут вещать о «десятках миллионов погибших», о «жутком и кровавом диктаторе Сталине», о «штрафбатах», «репрессиях» и т.д и т.п. И у тех, и у других СВОЯ правда.

Параллельно существовали и «штрафники», и Герои Советского Союза. Рядом воевали Полководцы с большой буквы и «кабинетные стратеги». Однако история войны – многогранна и объемна, под плоский штамп никак не ляжет. Автор вовсе не надеется, что эта книга сразу же «откроет глаза» всему человечеству. Ведь в последние годы в России издано немало работ достаточно серьезных и знающих свое дело историков, которые вроде бы вполне доходчиво, на фактах и документах доказывают, что далеко не все было во время войны так, как об этом рассказывала официальная коммунистическая пропаганда, как, впрочем, доказывают и то, что еще меньше соответствуют действительности россказни Хрущева, «хрущёвцев» и современных «историков-правдолюбцев» типа Б. Соколова. Тем не менее, как в этом неоднократно убеждался автор в ходе общения, в частности на «сетевых» форумах, штампы никуда не делись.

И все же, и все же. Попытка – не пытка, как говорил незабвенный «товарищ Берия».

Вообще исторические факты вовсе не однозначны. Одними и теми же цифрами из справочников и цитатами из мемуаров можно при небольшом умственном усилии создать две совершенно разные версии об одном и том же событии. А если циферки подправить, мемуары цитировать выборочно, да еще и цитаты из контекста выдернуть, то количество вариантов увеличивается в N-ное количество раз и «доказать» можно будет вообще все, что угодно. Поэтому автор просит читателя быть снисходительным к его труду и не возмущаться, обнаружив «ошибки». Ведь вполне возможно, что ошибка появилась не здесь, а в том справочнике, которым автор воспользовался. А может, как раз именно приведенные в книге данные верны, а ошибка в том якобы солидном фолианте, который лежит дома у читателя.

Глава 1 Вместо предисловия

22 июня 1941 года Германия напала на Советский Союз. Это исторический факт. Однако вслед за этим произошли события, рационального объяснения которым историки так и не придумали до сих пор. Огромная Красная Армия, десятилетиями восхваляемая официальной коммунистической пропагандой как «непобедимая», в течение нескольких месяцев терпела одно страшнейшее поражение за другим, пока не откатилась аж до Москвы. Германская армия захватила миллионы пленных, тысячи танков, орудий, самолетов, десятки тысяч тонн боеприпасов. Были оккупированы сотни тысяч квадратных километров территории, на которых до войны проживало 70 миллионов советских граждан. Как вообще такое стало возможным? За прошедшие с того памятного дня десятки лет сотни политиков, генералов, историков и публицистов выдвигали свои версии, иногда диаметрально противоположного характера, «объясняющие» причины этих поражений.

Попробуем рассмотреть основные из этих версий.

Вариант № 1. Выдвинут Сталиным, затем поддержан множеством советских генералов и маршалов, которые в своих мемуарах творчески развили идею вождя: «Советский Союз был страной миролюбивой, к войне не готовой, поэтому у «красных маршалов» не было ни солдат, ни боевой техники в достаточном количестве» – «но танков у немцев в несколько раз больше».

Вариант № 2. Создан Хрущевым, вслед за ним повторен «оттепелевскими» историками и журналистами, причем весьма часто звучит и в наши дни: «Кровожадный параноик Сталин перебил перед войной всех умных и талантливых генералов, поэтому РККА вступила в войну, имея устаревшую боевую технику и придурковатых командующих типа Ворошилова, Буденного, Кулика» – «кавалерия себя еще покажет», «автомат – оружие гангстеров и полицейских».

Вариант № 3. Создан в 90-е годы после развала Советского Союза, когда наконец-то стало известно истинное количество и качество советской боевой техники накануне войны. Судя по всему, этот вариант ведет родословную из мемуаров германских генералов. Звучит же он так: «В Красной Армии как накануне, так и в ходе войны танков, самолетов и солдат было в несколько раз больше, чем в Вермахте, но советские генералы – некомпетентные идиоты с замашками «мясников», а советские солдаты – стадо трусливых баранов, безропотно идущих на убой». Именно эта версия особенно мила сердцу большинства современных российских «демократических» историков и журналистов.

Есть, правда, еще и вариант № 4, выдвинутый перебежчиком Суворовым-Резуном. Суть этого варианта в том, что Сталин сам собирался нападать на Германию и поэтому Красная Армия находилась возле границ в группировке, совершенно не приспособленной к обороне. Кроме того, РККА умела только наступать, а к обороне не готовилась совершенно. Отсюда и поражения, когда обороняться все же пришлось.

Поскольку, в отличие от предыдущего варианта, эта версия не выставляла РККА небоеспособной толпой трусливых кретинов, то понятно, что пришлась она по душе многим. Но у Суворова нашлись и яростные критики, и не менее яростные противники. Причем если критики просто выискивали в трудах бывшего шпиона все неточности и нестыковки вместе с грамматическими ошибками, не имеющими, кстати, принципиального значения, то оппоненты Резуна решили «бить» его аргументами из вариантов №1, №2, №3. Например, «как Сталин мог готовить агрессию против Германии, если солдат у него мало, танки – «устаревшие», самолеты – «гробы».

А некоторые пошли даже дальше. Они соглашаются, что Красная Армия готовила наступление на Германию, но тут же радостно восклицают: «…хорошо, что этого не произошло, а то советские войска ждало бы еще более страшное поражение, чем в реальном 1941 году. Ведь техника у Сталина изношенная, генералы – идиоты, а солдаты – бараны…»

Если вы обратили внимание, по сути, весь вопрос сводится к тому, могла ли Красная Армия противостоять Вермахту. Или, если еще проще, – кто сильнее? Обычный ответ в таких случаях – конечно же, Вермахт был сильнее, ведь армия Германии в 1941 году – это мощнейшая армия мира, оснащенная новейшими танками и самолетами. Под предводительством величайших полководцев XX века – германских фельдмаршалов и генералов – воевала «раса господ» – сверхчеловеков. Они добились колоссальных успехов и были побеждены исключительно климатическими условиями на территории Советского Союза: «Генералом Грязь» и «Генералом Мороз», а также армиями США и Великобритании во всех остальных случаях. По крайней мере, именно такой взгляд на события следует из варианта №3 и частично из вариантов №1 и №2.

Так что, для того чтобы разобраться, каковы были причины разгрома РККА в 1941 году, попытаемся выяснить путем сравнения – чья же армия была сильнее.

Боеспособность, боевая мощь армии характеризуется многими составляющими, основными из которых являются:

1) боевой и численный состав армии и флота;

2) количество и качество вооружения и боевой техники, находящейся на вооружении войск;

3) наличие и качество организационных структур, обеспечивающих использование боевых возможностей армии и флота в войне;

4) качество командных кадров;

5) степень стратегического развертывания Вооруженных сил к началу войны.

Кроме того, имеет большое значение наличие необходимого боевого опыта. А также, что еще более важно, степень осведомленности о состоянии сил противника, или, попросту говоря, эффективная военная разведка. Есть и другие факторы, но их мы постараемся затронуть уже в ходе исследования. А вот когда разберемся, кто был сильнее: РККА или Вермахт, то будет легче понять – почему события в 1941 году пошли именно так, а не иначе.

Глава 2 Невиданная армия вторжения

Какими силами располагала Германия накануне нападения на СССР?

По свидетельству Гудериана, к 22 июня в Вермахте насчитывалось 205 дивизий. Двенадцатитомная «История Второй Мировой войны» насчитала 214 дивизий и 7 бригад. М. Мельтюхов, ссылаясь на немецкие источники, назвал 208 дивизий, 1 боевую группу, 3 моторизованные и танковые бригады и 2 пехотных полка ( М. Мельтюхов. Упущенный шанс Сталина).

Вообще-то в том, что касается германских соединений, надо учитывать, что одна и та же дивизия в разных источниках может называться не дивизией, а бригадой, а то и полком. Так, по германским документам трудно понять, что такое «Лейбштандарт «Адольф Гитлер». Если учитывать, что к 22 июня в нем насчитывалось свыше 10 тысяч солдат, то это скорее дивизия. Но германская пехотная дивизия в 1941 году – это 15—16 тысяч человек. Так что некоторые историки считают «Лейбштандарт» бригадой. Та же ситуация с моторизованным полком «Великая Германия». По своей боевой мощи это скорей усиленная бригада, чем полк. Однако Гудериан в мемуарах постоянно называет «Великую Германию» пехотным полком. Но все же можно утверждать, что к 22 июня Вермахт состоял из: 21 танковой, 10 моторизованных, 4 моторизованных СС (включая «Лейбштандарт»), 6 горно-пехотных, 4 легкопехотных (егерских), 9 охранных, 152 пехотных, 1 полицейской СС, 1 кавалерийской дивизии, 1 моторизованной учебной бригады, 1 горной бригады СС (иногда называется боевой группой СС, иногда горной дивизией), 1 моторизованного пехотного полка «Великая Германия», 1 пехотного полка.

А в Советском Союзе накануне войны насчитывалось: 61 танковая, 31 моторизованная, 2 мотострелковые, 19 горно-стрелковых, 177 стрелковых, 13 кавалерийских дивизий, 5 стрелковых, 16 воздушно-десантных, 1 танковая бригада, 29 отдельных мотоциклетных полков.

А также 14 дивизий и 18 бригад НКВД.

Итого, не учитывая мотоциклетные полки, – 329 расчетных дивизий и 16 воздушно-десантных бригад. Кстати, если вы обратили внимание, то мы совершенно не рассматриваем соединения и части артиллерии, инженерных, строительных и химических войск, отдельные батальоны, дивизионы, роты и отряды. По ходу нашего исследования мы, конечно, упомянем часть упущенного, но на данный момент численность этих соединений принципиального значения не имеет.

Какие же войска были сосредоточены на границе между СССР и Германией? Ведь могло же случиться так, что Гитлер всю свою армию бросил на Россию, а глупый и трусливый Сталин основные силы держал на Дальнем Востоке и в Средней Азии?

Коммунистические историки примерно так в свое время и заявили. По их подсчетам, «в составе вражеских группировок, подготовленных к вторжению в СССР, насчитывалось 181 дивизия и 18 бригад», т.е. 190 расчетных дивизий. Им противостояли «войска западных приграничных округов в составе 170 дивизий».

Давайте считать вместе. Эти данные есть практически в каждой книге о начале Великой Отечественной войны. На границе с СССР Гитлер сосредоточил три группы армий.

В состав группы армий «Север» входили: 20 пехотных, 3 танковые, 2 моторизованные, 1 моторизованная СС, 3 охранные дивизии.

В группу армий «Центр»: 31 пехотная, 9 танковых, 5 моторизованных, 1 моторизованная СС, 1 кавалерийская, 3 охранные дивизии, 1 моторизованная бригада, 1 моторизованный полк «Великая Германия».

В группу армий «Юг»: 26 пехотных, 5 танковых, 2 моторизованные СС (в том числе «Лейбштандарт»), 2 моторизованные, 4 легкопехотные, 2 горно-пехотные, 3 охранные дивизии.

Кроме того, на самом северном участке фронта в Финляндии была развернута армия «Норвегия», в составе которой: 2 пехотные, 2 горно-пехотные дивизии и 1 горная бригада СС.

В резерве у Верховного командования находились: 20 пехотных, 1 «полицейская» СС, 2 танковые, 1 моторизованная дивизии.

Но соединения резерва пока учитывать нельзя, поскольку эти дивизии прибывали на фронт начиная с июля месяца и по сентябрь включительно. Поэтому группировка германских войск, сосредоточенная для нападения на Советский Союз, насчитывала: 17 танковых, 9 моторизованных, 4 моторизованные СС (включая «Лейбштандарт»), 1 кавалерийскую, 4 горно-пехотные, 4 легкопехотные, 9 охранных, 79 пехотных дивизий, 1 моторизованную, 1 горную бригады, 1 моторизованный пехотный полк.

Итого, 128,5 расчетной дивизии.

Кроме того, в состав войск вторжения входили армии союзников Германии. Это войска Финляндии и Румынии. Некоторые историки включают сюда еще и войска Словакии и Италии, прибывшие значительно позднее, а также армию Венгрии, которая вступила в войну лишь 2 июля 1941 года. Однако мы их учесть не можем, так как, если бы ход войны был несколько иным, возможно, та же Венгрия осталась бы в стороне от конфликта. Ведь даже Гитлер признавал, что у венгров нет никаких причин воевать против СССР.

Финляндия выставила для войны с СССР все свои соединения сухопутных войск, состоящие из 16 пехотных дивизий, 2 егерских и 1 кавалерийской бригады. Итого, 17,5 расчетной дивизии.

Румыния сосредоточила на восточной границе 13 пехотных дивизий, 3 пехотные, 2 горные, 3 кавалерийские и 1 моторизованную бригаду. Итого, 17,5 расчетной дивизии.

Таким образом, всего для первого удара Германия и ее союзники смогли выставить 163,5 расчетные дивизии.

А теперь перенесемся на другую сторону советско-германской границы. Здесь развернулись войска пяти западных приграничных округов:

Ленинградский ВО – 15 стрелковых, 4 танковые, 2 моторизованные дивизии и 1 стрелковая бригада;

Прибалтийский ОВО – 19 стрелковых, 4 танковые, 2 моторизованные дивизии, 1 стрелковая и 3 воздушно-десантные бригады;

Западный ОВО – 24 стрелковые, 12 танковых, 6 моторизованных, 2 кавалерийские дивизии и 3 воздушно-десантные бригады;

Киевский ОВО – 26 стрелковых, 6 горно-стрелковых, 16 танковых, 8 моторизованных, 2 кавалерийские дивизии, 6 воздушно-десантных бригад;

Одесский ВО – 12 стрелковых, 1 горно-стрелковая, 4 танковые, 2 моторизованные, 3 кавалерийские дивизии и 3 воздушно-десантные бригады.

Итого: 96 стрелковых, 40 танковых, 20 моторизованных, 7 горно-стрелковых, 7 кавалерийских дивизий, 2 стрелковые, 15 воздушно-десантных бригад.

Принимая 3 воздушно-десантные бригады за дивизию, получаем 176 расчетных дивизий.

Но это еще не все. Во-первых, в западные приграничные округа уже начали прибывать войска Второго Стратегического эшелона. К 22 июня успели разгрузиться 10 стрелковых, 4 танковые и 2 моторизованные дивизии. Во-вторых, в состав округов входили войска НКВД. Они включали в себя 7 дивизий, 2 бригады, 11 оперативных полков, на базе которых началось формирование еще трех дивизий. Т.е. всего войска НКВД на западной границе насчитывали 11 расчетных дивизий.

Таким образом, в округах на 22 июня 1941 года находились 203 расчетные дивизии.

Теперь уточним, что германское командование могло усилить свои ударные группировки 24 дивизиями резерва. А у Сталина только в составе Второго Стратегического эшелона, не считая 16 уже упомянутых соединений, еще 61 дивизия, включая 11 танковых и 6 моторизованных. Кроме этого, с началом мобилизации только за первую неделю войны было сформировано еще 96 дивизий.

Но, может быть, советские дивизии были крохотными? Вот Маршал Советского Союза Г.К. Жуков, например, уверял, что германские дивизии насчитывали от 14 до 16 тысяч человек личного состава, а советские в лучшем случае 8—9 тысяч.

Насчет численности личного состава в соединениях поговорим чуть позже. А сейчас подсчитаем общую численность личного состава армий Германии и СССР.

По «Истории Второй Мировой войны» в армии Германии числилось 4600 тысяч человек, сосредоточенных против Советского Союза. Еще около 900 тысяч выделили союзники. Всего же – 5,5 млн. солдат и офицеров. Это же число называли многие советские и российские историки.

Количество солдат в советских приграничных округах, по сообщениям тех же историков, было от 2,6 млн. до 2,9 млн. Чаще всего называют 2,7 млн. человек личного состава. Итого, двукратное численное превосходство на стороне Германии.

Давайте разбираться. По той же «Истории Второй Мировой войны» армия Германии состояла из:

Сухопутные войска (включая СС) – 3300 тыс.

ВВС – 1200 тыс.



ВМС – 100 тыс.

Однако Мельтюхов уверяет, что в ВВС Германии, брошенных против СССР, насчитывалось только 650 тысяч человек личного состава.

Войска союзников Германии, как мы знаем, это:

Армия Румынии – 358 100 чел. (включая ВВС).

Армия Финляндии – 340 600 чел. (включая ВВС).

Итого, 4750 тысяч личного состава. Но, как мы выяснили, далеко не все войска Германии, предназначенные для нападения, находились вдоль советско-германской границы. На 22 июня на всем Восточном фронте насчитывалось чуть более 4200 тысяч человек, включая ВВС и ВМС.

А что же Советский Союз? По Мельтюхову, группировка советских войск на западе насчитывала 3 088 160 человек. Из них:

2 718 674 в РККА (включая ВВС);

215 878 в ВМФ;

153 608 в НКВД.

Кроме того, личный состав уже прибывших в округа 16 дивизий Второго Стратегического эшелона насчитывал 201 691 человек. Итого, 3,3 млн. человек личного состава.

Да, действительно, войска Германии имеют превосходство в численности, примерно 1:1,3, но во-первых, за ту самую первую неделю войны в Красную Армию дополнительно призвали 5,3 млн. человек. Мобилизация, кстати, продолжалась и далее. А во-вторых, очень значительная часть военнослужащих Германии на фронте не воевала. Яркий пример тому – состояние Люфтваффе (ВВС Германии).

На менее чем 4000 самолетов, развернутых против СССР, в Люфтваффе насчитывалось 650 тысяч человек личного состава, т.е. в среднем по 160 человек на один самолет. В то же время у Сталина во всех ВВС на 24,5 тысячи самолетов – 475 656 человек личного состава. Это меньше, чем по 20 человек на один самолет. Разница колоссальная.

Конечно, в Германии пилотам полагалось хорошее обслуживание, денщики, механики, солдаты охраны. Но не слишком ли много? И если вычесть из общего количества солдат личный состав ВВС, а иначе поступить нельзя, поскольку мощь военно-воздушных сил определяется количеством и качеством боевых самолетов, а не денщиков, то в итоге получим: 3,6 млн. солдат и офицеров Германии против 3,1 млн. солдат и офицеров Советского Союза.

Да-да, автор этих строк знает, что германские зенитчики, в частности те, которые своими 88-мм пушками останавливали советские танки КВ и Т-34, входили в состав Люфтваффе. Но сколько их было, этих отважных артиллеристов Геринга? Не более 50—60 тысяч человек.

Ровно столько же насчитывал личный состав советских воздушно-десантных корпусов, которые тоже входили в состав ВВС. Так что ситуация принципиально не меняется. А после начала войны, как мы уже помним, положение стремительно менялось в пользу Советского Союза.

Глава 3 Броня крепка и танки наши быстры

Если б я знал, что у русских такое количество танков… я бы, пожалуй, не начал эту войну.

Адольф Гитлер 4.08.1941 г.

Вторая Мировая война стала «звездным часом» бронетанковых войск, поэтому разговор о вооружении начнем именно с танков.

По этому пункту мнение как советских, так и большинства российских историков выражается в трех словах: «Немец давил техникой».

Не будем вспоминать про орды «новейших тяжелых танков Вермахта», бороздящих страницы сотен книг, просто обратимся к фактам.

В те не столь далекие времена, т.е. в первой половине XX века, в армиях различных государств использовали свои собственные системы классификации бронетанковой техники.

Например, в Великобритании танки классифицировали по назначению на «линейные», или «пехотные», то есть танки сопровождения пехоты, и на «крейсерские», задачей которых были рейды по тылам противника. Соответственно первые отличались низкой скоростью, но хорошей броней, а вторые – относительно слабым бронированием, но высокими ходовыми характеристиками.

В СССР классификация была проведена по весу танков: «легкие», «средние», «тяжелые».

А в Германии танковую классификацию провели по калибру орудия. Пулеметные танки считались «легкими», танки, вооруженные 37—50-мм пушками, – «средними», а танки с 75-мм короткоствольной пушкой – «тяжелыми». Оговоримся, что речь идет лишь о первых годах Второй Мировой войны, т.к. в 1943—1945 гг. германские танки классифицировались по-другому.

Казалось бы, советским историкам, прежде чем писать о том, как 1800 советским средним и тяжелым танкам противостояли 2800 германских тяжелых и средних машин, следовало бы свести все способы классификации к единому знаменателю.

Однако этого почему-то не произошло. В итоге, 22-тонный немецкий танк PzKpfw.IV по германской классификации – «тяжелый», поскольку вооружен 75-мм короткоствольной пушкой, а советский T-34 весом в 26 тонн по советской классификации – «средний», хотя он вооружен значительно более мощным 76,2-мм орудием.

Более того, если классифицировать советские танки по германскому методу, то в категорию «тяжелых» попадают также Т-26А, весом в 10 тонн, но вооруженные 76,2-мм пушкой. А в категорию «средних» все танки БТ, Т-50 и большинство Т-26, поскольку вооружение этих танков состояло из 37—45-мм орудий.

Но давайте выводы сделаем чуть позже, а пока просто посмотрим на танки Германии и Советского Союза, состоявшие на вооружении к 22 июня 1941 года.

Таблица 1

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

* – в зависимости от модификации

** – по шоссе / на плаву

– на колесах / на гусеницах

Вообще-то любая таблица, в том числе и вышеприведенная, является всего лишь систематизированным набором пустых цифр, говорящих что-либо только специалисту. Для обывателя, далекого от истории войн вообще и от истории танкостроения в частности, трудно, а подчас и невозможно понять по этой или любой другой подобной таблице принципиальную разницу между, например, 75-мм пушкой танка PzKpfw.IV и 76,2-мм орудием танка Т-34. Не менее трудно понять, почему Т-34 считается танком с противоснарядным бронированием, хотя толщина его лобовой брони 45 мм, и почему 50-мм броня германских танков противоснарядной в строгом смысле не является. Кроме того, нельзя забывать, что танки любого типа имеют десятки модификаций, подчас весьма сильно отличающихся друг от друга по ТТХ, и упомянуть их все в одной небольшой таблице попросту невозможно. Поэтому давайте теперь, имея эти цифры перед глазами, поговорим о танках поподробнее.

Начнем с самого легкого танка Вермахта. Это принятый на вооружение в 1934 году PzKpfw.I. В советской историографии его обозначали как Т-1. Танки PzKpfw.I, по словам Гейнца Гудериана, должны были использоваться в качестве учебных машин. Однако производившиеся до 1938 года они прошли Испанскую Гражданскую войну и к сентябрю 1939 года составляли половину всех танков Вермахта. Далее они воевали в Польше, во Франции, в Югославии и Греции. К началу вторжения в Советский Союз в составе танковых групп на восточной границе Германии насчитывалось 410 машин PzKpfw.I. Танкисты Германии «обожали» этот танк до такой степени, что уже в сентябре 1939 года после боев под Тoмашув-Любельском экипажи из 1-й танковой дивизии побросали свои PzKpfw.I и пересели на трофейные польские танки 7ТР, примерно равные по характеристикам советским танкам Т-26. И неудивительно, ибо в одной из схваток один польский танк за несколько минут подбил пять германских. Начальник штаба сухопутных сил (ОКН) генерал-полковник Гальдер прямо так и писал в своем дневнике: «Танки PzKpfw.I являются обузой для частей».

После стольких теплых слов осталось лишь добавить, что из 410 машин 230 были так называемыми «командирскими» танками, не имеющими зачастую вообще никакого вооружения, даже пулеметного, поэтому учитывать их как боевые нельзя при всем желании. И еще один немаловажный нюанс. Указанная в таблице скорость – 37 км/ч, а тем более 57 км/ч – это скорость, развиваемая при движении по шоссе. По советским грунтовым дорогам PzKpfw.I с такой скоростью двигаться не мог. Это не говоря уже про бездорожье, грязь или снег. И впредь всегда будем иметь в виду, что ходовые характеристики любого танка Германии приводятся именно для европейских шоссейных дорог. На просторах Советского Союза они были намного ниже.

Теперь справедливости ради вспомним, что и в Советском Союзе еще в 1931 году были машины, очень похожие на PzKpfw.I. Правда, танками их назвать не додумались. Это танкетки Т-27. С производства их сняли в 1933 году. За это время успели выпустить более 3300 этих простых и надежных машин. К 1 июня 1941 года на вооружении РККА состояли 2376 танкеток, в том числе на западной границе 836 единиц.

В Красной Армии танкетка Т-27 считалась разведывательной машиной. Кроме того, она состояла на вооружении воздушно-десантных войск. Были проведены успешные испытания по переброске Т-27 на самолетах ТБ-3.

Как видим, различие между Т-27 и PzKpfw.I не слишком велико. Конечно, могут возразить, что у немецкого танка броня была толще. Но и в том, и в другом случае бронирование было противопульным, не более. Поэтому Т-27 и PzKpfw.I были равноценными противниками. Осталось добавить, что часть Т-27 производилась в огнеметном варианте. И, наконец, скорость, указанная для Т-27, – это скорость, развиваемая на советских грунтовых дорогах. По европейским автострадам танкетка Т-27 двигалась бы быстрее, соответственно и запас хода был бы больше.

С 1933 года в СССР производились танки Т-37А, а с 1936 года – Т-38. С производства их сняли в 1939 году. Так вот, советские легкие пулеметные танки Т-37А и Т-38 были в то время единственными в мире серийно производившимися плавающими танками. Они также предназначались для разведки и состояли на вооружении в разведбатальонах стрелковых и моторизованных дивизий. Например, каждой стрелковой дивизии в 1941 году по штату полагалось 16 таких танков. В воздушно-десантных войсках эти танки начали заменять танкетки Т-27. Плавающие танки Т-37А и Т-38 производились и в огнеметном варианте, а также существовал вариант Т-38М, вооруженный 20-мм автоматической пушкой.

К 22 июня в РККА насчитывалось 2331 Т-37А и 1129 Т-38. Их них 1449 машин находились в составе войск Западных приграничных округов.

А на вооружение Красной Армии уже начал поступать новейший плавающий танк Т-40, который превосходил PzKpfw.I практически по всем параметрам. Его 12,7-мм пулемет ДШК запросто пробивал «броню» германского танка. Количество произведенных к началу войны танков Т-40 точно не известно. По различным данным, их было от 132 до 277 машин. Из них на западной границе находилось не менее 115 единиц.

Но и у немцев был более мощный танк. Это принятый на вооружение в 1937 году PzKpfw.II. Насчет него хотелось бы уточнить, что 20-мм автоматическую пушку KmK30L55, установленную на Pz-II, германские танковые генералы за пушку не признавали, называя ее в своих мемуарах «тяжелым пулеметом».

По своим характеристикам PzKpfw.II примерно соответствовал Т-40 или даже Т-38М, только плавать не умел. К началу войны на границе с СССР находилось 746 Pz.II.

Разумеется, на вооружении Вермахта состояли и более сильные танки. По немецкой классификации, это «средние танки сопровождения пехоты». Мы говорим про великолепный PzKpfw.III, принятый на вооружение в 1937 году. Танки PzKpfw.III были очень хороши. Танкисты Германии в нем души не чаяли. Вплоть до лета 1941 года они считали Pz.III «королевой полей». Удобства, созданные для работы экипажа, отличная оптика, удобные приборы наблюдения, очень хорошее орудие, особенно на последних образцах, – все это делало PzKpfw.III вершиной конструкторской мысли Германии и образцом для подражания. Помимо прочего, на этом танке впервые в мире командир был освобожден от работы заряжающего или наводчика для выполнения своих прямых функций.

Ну и, наконец, самая мощная боевая машина Вермахта – «тяжелый танк огневой поддержки» PzKpfw.IV, поступивший на вооружение в том же 1937 году. На первый взгляд он имеет весьма мощное вооружение – 75-мм орудие. Однако на деле эта пушка имела длину ствола 24 калибра и заслужила среди германских танкистов прозвище «окурок».

На границе с Советским Союзом к 22 июня 1941 года находилось 965 Pz.III и 439 Pz.IV. Только часть PzKpfw.III была вооружена 50-мм орудием с длиною ствола в 42 калибра. Остальные довольствовались 37-мм пушкой.

Кроме танков германского производства, на вооружении Вермахта состояли также трофейные чешские танки Т-35(t) и Т-38(t), которые советскими историками упорно назывались 35– и 38-тонными танками. По ходовым характеристикам это были лучшие танки Вермахта. К началу войны на границе с СССР находилось 149 Т-35(t) и 623 Т-38(t).

Вот это, в общем-то, и есть «бронетанковые полчища» Германии, сосредоточенные против СССР. Подведем итоги: 410 Pz.I, 746 Pz.II, 965 Pz.III, 439 Pz.IV, 149 Т-35(t), 623 Т-38(t).

Всего – 3332 танка.

Это если считать даже «командирские танки», т.е. те же PzKpfw.I, но без вооружения. Кроме того, на границе с СССР находились 11 дивизионов и 5 батарей «штурмовых орудий» (228 боевых машин) и 18 «штурмовых орудий» состояло на вооружении «Лейбштандарта «Адольф Гитлер», 900-й моторизованной бригады и моторизованного полка «Великая Германия». Итого, 246 «штурмовых орудий» StuG.III (боевая масса – 19,6—20,2 т, экипаж – 4 чел., макс. скорость – 40 км/ч, запас хода – 160 км, мощн. двигателя – 265 л.с., вооружение – 75-мм пушка, бронирование – 50 мм).

Добавив и эти машины, получим 3578 танков и штурмовых орудий. Усилить эту «армаду» Гитлер мог двумя танковыми дивизиями, в которых насчитывалось около 350 танков.

Между тем еще с 1931 года на вооружении РККА состоял простой, надежный, легкий в управлении и эксплуатации танк непосредственной поддержки пехоты Т-26. Этот танк производился во множестве модификаций, последние из которых имели ТТХ, приведенные в таблице1. Практически по всем параметрам Т-26 соответствовали лучшим танкам Вермахта.

На Pz.IV была установлена более мощная пушка? Но существовал вариант Т-26А, вооруженный 76,2-мм пушкой с длиной ствола 16,6 калибра.

Броня на Т-26 слабее, чем на последних образцах PzKpfw.III и PzKpfw.IV? Но после советско-финской Зимней войны 1939—1940 гг. часть Т-26 оснастили броневыми экранами, при этом лобовую броню довели до 60 мм! Вес танка после этого возрос до 13—14 тонн.

На танках Т-26 образца 1939 года устанавливались зенитные пулеметы. На Т-26 с 1938 года ставили телескопические прицелы со стабилизацией линии прицеливания по вертикали. Т-26 выпускался и в огнеметном варианте. На базе Т-26 производились первые в Советском Союзе самоходные артиллерийские установки СУ-1, СУ-5, АТ-1, а также зенитные самоходные установки СУ-6.

К началу войны в РККА насчитывалось 9998 Т-26 различных модификаций. Из них 4708 находилось в Западных приграничных округах.

Уже тех советских танков, которые мы упомянули выше, в составе приграничных округов вдвое больше, чем всех танков, выделенных Гитлером для завоевания СССР. И это танки прктически того же уровня. Но дело в том, что танковый парк РККА отнюдь не ограничивался Т-27, Т-37А, Т-38, Т-40 и Т-26.

Как мы видели, ходовые характеристики германских танков для «блицкрига» против СССР не очень подходили. Ну в самом деле, о какой молниеносной войне может идти речь, если запас хода у германских «панцеров» максимум 200 километров, а скорость не более 40 км в час. Причем и то и другое на шоссе, а не на грунтовых российских дорогах. Чтобы хоть как-то увеличить запас хода, немцы цепляли позади своих танков бочки с бензином на колесиках. Как они в таком виде воевали – не очень понятно.

Зато в Советском Союзе еще с 1931 года серийно производились настоящие танки для «блицкрига». Это знаменитые колесно-гусеничные быстроходные танки БТ. Самыми первыми были танки БТ-2. Этот танк был лишь «первой ласточкой», но он уже соответствовал лучшим танкам Вермахта по вооружению, превосходя их по ходовым характеристикам. Несмотря на все недостатки и сложность эксплуатации (по сравнению с Т-26), советские танкисты любили БТ именно за превосходные динамические качества, которые использовались в полной мере. Так, в 1935 году на учениях экипажи БТ на своих машинах совершали массовые прыжки через различные препятствия на 15—20 метров, а отдельные машины «ухитрялись» скакнуть аж на 40 метров. То есть теоретически стремительное наступление танков БТ не смогли бы остановить ни взорванные мосты через реки, ни тем более противотанковые рвы.

Уже через полтора года на смену БТ-2 пришел более совершенный БТ-5 с теми же ходовыми характеристиками, но вооруженный 45-мм пушкой. Часть танков под индексом БТ-5А вооружалась 76,2-мм короткоствольной пушкой.

В 1937 году началось производство БТ-7. Этот танк имел лучшую конфигурацию корпуса, причем часть бронелистов имела рациональные углы наклона. Параллельно производился вариант БТ-7А, вооруженный 76,2-мм короткоствольной пушкой и тремя пулеметами.

И, наконец, с декабря 1939 года начался выпуск танка БТ-7М. Кардинальное его отличие от остальных БТ заключалось в установке танкового дизельного двигателя В-2 мощностью 500 л.с. Благодаря этому скорость танка возросла до 62 км в час на колесах и 86 км в час на гусеницах. Запас хода на колесах достиг 900 км (на гусеницах – 400 км). Тут надо добавить, что ни один германский серийный танк (кроме Pz.I) не получил дизельного двигателя до самого конца войны. Немцы закончили войну на карбюраторных моторах, отчего их танки горели, как спички. Справедливости ради надо отметить, что глупость германских танкостроителей здесь ни при чем. Просто в Германии дизельное топливо, получаемое из натурального сырья, было дефицитом и почти целиком шло на нужды флота, между тем как бензин для танков немцы могли производить синтетическим путем.



Разумеется, все танки БТ несли очень легкую, хотя и рационально установленную броню. Но за скорость приходится платить. Однако, повторяю, – на танках БТ (за исключением БТ-2) стояла 45-мм пушка. Над этой пушкой историки смеются. Советские генералы в своих послевоенных мемуарах считали ее годной только для стрельбы по воробьям. Но на большинстве германских танков были установлены 20—37-мм орудия! Даже 50-мм пушка, установленная на последних образцах Pz.III, не спасала положение. Это было великолепное орудие. Его бронебойный снаряд массой в 2,06 кг, покидавший ствол с начальной скоростью 685 м/с, с дистанции в 500 метров пробивал по нормали броню толщиной 47 мм. Однако 1,93-кг бронебойный снаряд советской 45-мм пушки, выпущенный с начальной скоростью 760 м/с, пробивал те же 47 мм с дистанции в 1000 метров.

В последнее время откуда-то появилась «версия», что хотя советская 45-мм танковая пушка и была весьма неплохой для того времени, но снаряды для нее, мол, никуда не годились. Якобы из-за перекалки бронебойные снаряды, вместо того чтобы пробивать броню, попросту раскалывались при ударе.

Не совсем понятно, откуда пошла эта «байка», но ни один германский мемуарист из числа танковых генералов даже словом про такое «русское чудо» не обмолвился, хотя уж они-то не стеснялись в выражениях, описывая свои «подвиги» на Восточном фронте. Впрочем, автор вполне допускает, что такое могло происходить со снарядами, произведенными уже во время войны, скажем, в 1942 году где-нибудь на Урале, на одном из эвакуированных заводов. Но мы говорим про снаряды довоенного выпуска!

К началу войны в РККА насчитывалось 594 БТ-2, 1688 БТ-5, 4563 БТ-7 и 704 БТ-7М. Из них 396 БТ-2, 878 БТ-5, 2866 БТ-7 и 422 БТ-7М находились в составе Западных приграничных округов.

Кроме вышеперечисленных, к началу войны был разработан и принят на вооружение новейший легкий танк Т-50. Он имел рациональную форму корпуса с большими углами наклона броневых листов. На Т-50 был установлен дизельный двигатель В-4. Этих танков к началу войны было произведено, по одним данным, несколько единиц, а по другим – несколько десятков. Всего успели построить чуть больше 60 Т-50, но вскоре после начала войны их производство было прекращено. Причин тому было много, в том числе сложность производства нового дизельного двигателя.

Зато в Советском Союзе на вооружении РККА состояли настоящие средние трехбашенные танки Т-28. Причем созданы они были еще в 1933 году, когда в Германии вообще никаких танков не было. Танки Т-28 постоянно совершенствовались. В таблице 1 приведены ТТХ первых модификаций Т-28. Впоследствии 76,2-мм пушку КТ-28 с длиной ствола 16,6 калибра заменили 76,2-мм орудием Л-10 с длиной ствола 26,6 калибра и начальной скоростью снаряда 555 м/с. Такой пушки не имел в то время ни один зарубежный танк. После Советско-финской войны 1939—1940 гг. Т-28 оборудовали броневыми экранами. Толщину лобовой брони корпуса довели за счет этого до 80 мм! Масса танка возросла до 32 тонн. Осталось добавить, что по скорости и проходимости советский средний танк Т-28 превосходил не только так называемые «средние» и «тяжелые» танки Вермахта, но и «легкие».

И вот этот танк, а последние Т-28 были произведены в конце 1940 года, советские историки объявили устаревшим и при подсчетах – забыли. А ведь в РККА к началу войны имелось 504 (по другим данным, более 600) Т-28. Из них не менее 424 в составе Западных приграничных округов.

Кроме того, на вооружении РККА еще с 1939 года состояли тяжелые пятибашенные танки Т-35. В процессе производства в конструкцию танка Т-35 непрерывно вносились изменения. Так, первые образцы имели ТТХ, указанные в таблице 1. Однако на последних модификациях лобовую броню усилили до 70 мм, экипаж сократили до 9 человек. Вес танка возрос до 55 тонн. Таких танков не было больше ни в одной армии мира (если не считать десятка совершенно архаичных французских танков 2С). Конечно, произвели их совсем мало – 59 единиц, из них 51 танк находился на западной границе, в основном в составе 4-й танковой дивизии 8-го механизированного корпуса КОВО. Производились эти танки с 1933 по 1939 год. Очевидно поэтому советская историография его записала в «легкие и устаревшие».

Здесь сделаем небольшое отступление. Всю вышеперечисленную технику советские и многие российские историки относят к предельно изношенным и устаревшим образцам. Конечно, в какой-то мере это справедливо. Но вот в Финляндии «изношенные» трофейные танки Т-26, БТ и Т-28, провоевавшие всю войну в тяжелейших географических и климатических условиях, оставались на вооружении аж до 60-х гг. XX века! А ведь у финнов не было запчастей для этих танков.

Кроме этих «устаревших» машин, на вооружении РККА состояли значительно более новые и мощные танки. Только их и соглашались подсчитывать советские историки. Это знаменитые Т-34, принятые на вооружение в декабре 1939 года. В своих первых модификациях они имели характеристики, указанные в таблице1.

На танке Т-34 стоял дизельный двигатель В-2. Ни один из немецких танков такого двигателя не получил до конца войны.

Пушка на Т-34 образца 1939 года имела длину ствола 30,5 калибра. Бронебойный снаряд этого орудия пробивал броню:

62 мм – с дистанции 500 метров;

49 мм – с дистанции 1500 метров.

Хотя такого орудия не имел ни один зарубежный танк, советские конструкторы сочли длину ствола недостаточной, и на Т-34 образца 1941 года была установлена пушка с длиной ствола 41,2 калибра. Бронебойный снаряд этого орудия пробивал броню:

75 мм – с дистанции 500 метров;

62 мм – с дистанции 1500 метров.

Это было более чем достаточно для борьбы с любым танком Вермахта. По броневой защите Т-34 тоже не имел равных. Его броневые листы были установлены с рациональными углами наклона.

Выдающийся британский исследователь Дуглас Орджилл писал: «Броневой лист толщиной 100 мм, расположенный под углом 60 градусов, обладает такой же противоснарядной стойкостью, как вертикально стоящая бронеплита около 330 мм толщиной. Броневые листы на Т-34 имели наклон как раз в 60 градусов» ( Д. Орджилл. Самый лучший танк в мире). Так что 45 мм брони на Т-34 соответствовали примерно 130—140 мм вертикально установленной брони. Такого бронирования не имели даже немецкие 56-тонные «тигры», чьи бронелисты толщиной 110 мм были расположены вертикально.

Более того, вскоре лобовую броню корпуса Т-34 усилили до 47 мм, а лобовую броню башни довели до 70 мм. Неудивительно, что самые мощные германские танки PzKpfw.IV могли поразить «тридцатьчетверки» лишь при попадании с коротких дистанций в кормовую часть корпуса, точнее, в вентиляционную решетку над двигателем.

Ни одно другое танковое или противотанковое орудие Вермахта поразить Т-34 не могло. Танк Т-34 одним своим появлением превратил в устаревшие все танки мира. Его маневренные качества были непревзойденными. Удельная мощность двигателя советского танка – более 18 л.с. на тонну веса. Лучший немецкий танк Pz.III имел лишь 14 л.с. на тонну. Поскольку на Т-34 был установлен танковый дизельный двигатель, он спокойно «брал» на броню дополнительные баки с горючим. Тогда его запас хода возрастал до 465 км.

Очень интересен отчет британских специалистов о Т-34. Содержащийся в отчете окончательный вывод дает высокую оценку конструктору танка М.И. Кошкину и его конструкторскому бюро, как людям, сосредоточившим свои усилия на самых важных характеристиках, определяющих боевые качества проектируемого танка, и исключительно четко понимавшим, чего они хотят: «Конструкция танка свидетельствует о четком понимании его важнейших боевых качеств и требований войны с должным учетом особенностей подготовки русского солдата… театром военных действий и имеющихся производственных мощностей… создание и производство таких высококачественных танков в таком большом количестве представляет собой инженерно-техническое достижение самого высокого класса».

В последнее время стало модным указывать на недостатки Т-34, такие как теснота, плохой обзор из башни, слабая оптика. Но «все эти недостатки… могли бы сыграть заметную роль лишь в том случае, если бы танки, с которыми Т-34 встретился на поле боя, были бы равноценны ему в более существенных отношениях. Боевые качества танка определяются тремя основными характеристиками: огневой мощью, броневой защитой и маневренностью. По каждому из этих показателей Т-34 мог бросить грозный вызов любому танку, находящемуся на вооружении в армиях других стран» ( Д. Орджилл. Самый лучший танк в мире).

Недаром Гудериан, встретившись с этими танками на поле боя, вместо того чтобы утешать себя мыслью, что «зато в Т-34 башня тесная и обзор из нее плохой», предложил германским конструкторам скопировать советские машины. А генерал-фельдмаршал фон Клейст характеризовал Т-34 как «самый лучший танк в мире».

Однако если в армиях других стран равноценного противника для Т-34 не было, в РККА дело обстояло иначе.

С 1939 года в Советском Союзе на вооружении армии состояли еще более мощные машины. Это тяжелые танки КВ, первые образцы которых имели приведенные в таблице 1 тактико-технические характеристики. Необходимо уточнить, что к началу войны толщину брони башни КВ довели до 95 мм, а впоследствии и лобовую броню корпуса, и лобовую броню башни усилили броневыми экранами – до 105 мм.

Чтобы дать представление о мощи этого танка, расскажем один боевой эпизод, взятый из немецких источников и приведенный в книге американского историка М. Кейдина «Тигры горят»: «Один из танков КВ сумел прорваться к единственной дороге, по которой снабжалась немецкая авангардная группа войск на северном плацдарме, и блокировать ее на протяжении нескольких дней. Первые грузовики, доставлявшие снабжение, были немедленно расстреляны и сожжены русским танком. Практически не было возможности уничтожить это чудовище. Из-за болотистой местности обойти его было нельзя. Подвоз продовольствия и боеприпасов прекратился. Тяжелораненых солдат эвакуировать в госпиталь для операции было невозможно, и они погибли. Попытка вывести танк из строя с помощью батареи 50-мм противотанковых пушек, стрелявших с расстояния в 450 метров, закончилась тяжелыми потерями для расчетов и орудий. Советский танк остался невредимым, несмотря на, как это было установлено позже, 14 прямых попаданий. Снаряды оставили лишь синеватые вмятины на его броне. Когда подтянули закамуфлированное 88-мм зенитное орудие, советские танкисты хладнокровно позволили установить его в 600 метрах от танка, а затем уничтожили вместе с расчетом прежде, чем оно успело выпустить первый снаряд. Неудачей обернулась и попытка саперов подорвать танк ночью. Правда, саперам удалось подкрасться к танку вскоре после полуночи и подложить взрывчатку под гусеницы танка. Но широкие гусеницы мало пострадали от взрыва. Взрывной волной от них оторвало несколько кусков металла, но танк сохранил подвижность и продолжал наносить ущерб тыловым подразделениям и блокировать доставку снабжения… В конце концов немцы сумели справиться с этим танком, прибегнув к следующему маневру. Пятьдесят танков атаковали КВ с трех сторон и открыли по нему огонь, чтобы приковать к себе внимание экипажа. Под прикрытием этого маневра удалось установить и замаскировать еще одно 88-мм зенитное орудие позади советского танка так, чтобы на этот раз оно сумело открыть огонь. Из двенадцати прямых попаданий три снаряда пробили броню и уничтожили танк. И это был всего один русский танк».

Тут можно добавить лишь, что даже 88-мм зенитное орудие из двенадцати(!) попаданий в кормовую(!), то есть теоретически наименее бронированную, часть КВ пробило его броню всего три(!) раза. Ни одно другое танковое или противотанковое орудие немцев бороться с КВ не могло вообще. Отсутствие достойного противника позволило впоследствии уменьшить толщину брони танка КВ для повышения его ходовых характеристик.

Кроме КВ, на вооружении РККА состоял КВ-2, отличавшийся от КВ-1 несколько большей массой, экипажем в 6 человек, а главное – орудием.

Пушки, равной 152,4-мм гаубице МЛ-20С, установленной на КВ-2, не имел ни один танк в мире до конца войны. Бронебойный снаряд этой пушки массой 52 кг, выпущенный с начальной скоростью 436 м/с, пробивал, а точнее, проламывал броневую плиту толщиной 72 мм на дистанции 1500 м под углом встречи в 60 градусов.

По официальным данным, на начало войны в РККА имелись 1225 Т-34 и 636 КВ, из них 508 КВ и 967 Т-34 в составе Западных округов. Однако есть сведения, что на самом деле к 22 июня насчитывалось уже 711 КВ и 1400 Т-34. А теперь произведем несложный арифметический расчет: 2376 Т-27, 3460 Т-37А и Т-38, 132—277 Т-40, 9998 Т-26, 504—600 Т-28, 1225—1400 Т-34, 59 Т-35, 594 БТ-2, 1688 БТ-5, 4563 БТ-7, 704 БТ-7М, 636—711 КВ и КВ-2.

Итого, официально 25 939 танков и танкеток, а неофициально – более 26 400. Из них на западной границе – 13 510.

Тут, правда, надо сделать небольшое уточнение. Столько танков имелось в составе пяти Западных приграничных округов на 1 июня 1941 года. А к 22 июня в Западные округа прибыли дивизии из состава Второго Стратегического эшелона: 10 стрелковых, 4 танковые, 2 моторизованные дивизии. В их составе еще 1763 танка. Кроме того, танками пополнялись и те дивизии, которые уже находились в составе округов. Поэтому всего на 22 июня 1941 года в составе Северного, Северо-Западного, Западного, Юго-Западного и Южного фронтов числилось 15 687 танков и танкеток, не считая танков в составе дивизий НКВД.

Как мы помним, у Гитлера в первом эшелоне лишь 3578 танков и штурмовых орудий, включая командирские танки.

Конечно, мы не учли танки союзников Германии. Это 86 финских боевых машин (в основном трофейные советские Т-26 и самоходные орудия на их базе) и 60 румынских танков, лучшими из которых были чешские Т-35(t).

Кроме того, на вооружении Вермахта состояло несколько сотен трофейных французских танков, либо переоборудованных в огнеметные танки, либо использовавшихся во второй линии. Так, известно, что в составе войск вторжения насчитывалось три батальона огнеметных танков. Кроме того, два отдельных танковых батальона находились в Финляндии и Норвегии. Возможно также, что какое-то количество танков в виде отдельных взводов было придано некоторым пехотным и моторизованным дивизиям.

В любом случае получается не более 4—4,5 тысячи танков и штурмовых орудий. Говорить после всего этого о каком-либо техническом или количественном превосходстве Вермахта по танкам просто смешно. В РККА только в Первом Стратегическом эшелоне танков втрое больше, чем у Гитлера с союзниками. Только средних и тяжелых танков у Сталина на границе почти две тысячи. А у Гитлера до этих весовых категорий недотягивает почти ни один танк. Да что говорить, одних Т-26 больше, чем во всем Вермахте танков всего. Но поскольку историкам требовалось найти объяснение катастрофическому поражению советских танковых войск в первые месяцы войны, они, недолго думая, выдали несколько доводов в пользу танков Вермахта.

Первый – радиосвязь: «Немецкие танковые войска были полностью радиофицированы, а на советских танках радиостанция с резко выделявшей танк среди прочих поручневой антенной ставилась только на командирские машины, хотя такая хорошо заметная деталь резко отличала танк командира, показывая противнику, кого надо уничтожить в первую очередь. Из десяти советских танков БТ лишь один имел радиостанцию, тогда как к началу войны с СССР не имевших радиооборудование танков в Вермахте насчитывалось крайне мало» ( В. Грызун. Как Виктор Суворов сочинял историю).

Тут даже не знаешь – с чего начать.

Во-первых, «резко выделявшую танк» поручневую антенну на советских танках заменили на штыревую уже после боев в Испании и на Халхин-Голе, хотя, конечно, оставались в строю и танки с поручневой антенной.

Во-вторых, что значит: «Из десяти БТ радиостанцию имел лишь один»? И почему упоминаются только БТ? Или остальные типы советских танков вообще не имели радиостанций? Кстати, и из танков БТ вовсе не каждый десятый был радиофицирован.

Но не будем попусту препираться. Просто вспомним, что танковая радиостанция 71-ТК-1 производилась в СССР с 1933 года. Эти радиостанции устанавливались на Т-37А и на Т-38, на Т-26 и БТ. Кстати, насчет БТ. Из 8060 произведенных танков рация стояла на 2600 машинах. То есть отнюдь не каждый десятый БТ имел радиостанцию, а каждый третий. Из танков Т-26 радиофицирован был чуть ли не каждый второй (из 11 218 произведенных Т-26 рация стояла на 5000). Танки Т-28 и Т-35 были оснащены радиостанциями поголовно. То же скорее всего касается Т-34 и КВ.

Причем понятно, что непосредственно в приграничных округах уровень радиофикации советских танков был намного выше, чем в РККА в целом.

И опять же, только «устаревших» советских радиофицированных танков в два с половиной раза больше, чем всех танков Германии, предназначенных для операции «Барбаросса».

Кстати, о танках Германии. Если не считать того, что PzKpfw.I вообще не имел рации (за исключением «командирских» танков, но те не имели вооружения), то немецкие танки можно считать полностью радиофицированными. Но необходимо уточнить, что в то время как на всех советских радийных танках стояли приемопередатчики, на основной массе германских танков были установлены только приемники. Приемопередатчиками в Вермахте оснащались только машины командиров подразделений, начиная с командира взвода и выше. Так что принципиальной разницы в радиофикации, безоговорочно показывающей превосходство германских танковых войск над советскими, нет.

Но на тот случай, если кто-то не поверит сказкам о 10%-ной радиофикации советских танков, историками был предложен второй довод: в Вермахте «имелись бронетранспортеры и прочие бронированные колесно-гусеничные и колесные машины. А в Красной Армии о БТР и слыхом не слыхивали. И по бронеавтомобилям РККА Вермахту уступала в пять раз» ( В. Грызун. Как Виктор Суворов сочинял историю).

Вот оно как. К счастью, количество бронеавтомобилей в РККА известно. На 1.06.1941 года их насчитывалось 5197. Их них 3258 были вооружены 45-мм танковой пушкой, т.е. в принципе могли бороться с любым танком Вермахта.

Если верить уважаемым историкам, на вооружении германской армии к началу войны насчитывалось более 25 тысяч бронеавтомобилей, не считая бронетранспортеров.

Но мы историкам не поверим. К июню 1941 года в Германии было изготовлено около тысячи легких бронеавтомобилей SdKfz.222 «Хорьх», около 150 легких бронеавтомобилей SdKfz.231/232 и около 270 тяжелых бронеавтомобилей SdKfz.233. Кроме того, промышленность Германии к июню 1941 года произвела около 750 тяжелых бронетранспортеров SdKfz 251/10 «Ганомаг» и пару сотен легких бронетранспортеров SdKfz 250/10 «Демаг». И все!

Теперь из этой жуткой «армады» в две с половиной тысячи бронеавтомобилей и бронетранспортеров вычтите все потерянные и вышедшие из строя в 1939—1941 гг. машины. Вспомните, что дивизии Вермахта к июню 1941-го были разбросаны по всей Европе, а пара танковых дивизий воевала даже в Северной Африке, и объясните – каким образом тот жалкий остаток, выделенный для вторжения в Советский Союз, мог в пять(!) раз превосходить по количеству бронеавтомобили РККА? Чтобы окончательно лишить вас сомнений, добавлю, что летом 1941 года бронемашины Германии в лучшем случае были вооружены 20-мм автоматической пушкой.

Ах да! Как же мы могли забыть? Ведь у германских танков было такое преимущество перед советскими, как командир танка, освобожденный от обязанностей заряжающего или наводчика, в отличие от танков других стран. В то время как командир советского танка должен был одновременно наводить-заряжать орудие, командовать танком, командовать своим подразделением, если он был командиром взвода, роты, батальона и т.д., командир германского танка с комфортом сидел в своей командирской башенке, имея круговой обзор, и спокойно отдавал приказы. Вот только давайте не будем забывать, что таких «комфортных» для немецких танковых командиров машин было на границе с СССР всего 1404 штуки – 965 Pz.III и 439 Pz.IV. Все остальные ничем не отличались по своей «комфортабельности» от «неудобных» советских танков.

Конечно, можно заявить, что, кстати, некоторые историки и делают, что после 1941 года немцы одумались и создали танки, превосходящие лучшие боевые машины СССР. Речь пойдет о знаменитых «тиграх» и «пантерах». Хорошие были танки. Но и советское танкостроение не почивало на лаврах. В ответ германским «зверям» началось производство Т-34-85, Т-44, ИС-1, ИС-2, ИС-3.

Интересно, что, упоминая Т-34-85 и ИС-2, историки совершенно «забыли» про Т-44 и ИС-3, а ведь эти танки созданы и приняты на вооружение в ходе войны. И повоевать они успели – ИС-3 участвовали в штурме Берлина и в войне против Японии (ТМ №3, 1990 г.), а Т-44 еще с 1944 года поступали на вооружение гвардейских танковых бригад. Произведено же их в годы войны было больше, чем, скажем, «королевских тигров», без упоминания о которых не обходится ни одна «История Второй Мировой» (с середины 1944-го по май 1945-го произведено 655 Т-44 и несколько сотен ИС-3 против 485 «королевских тигров»). И, хотя мы говорим про лето 1941-го, для сравнения приведем характеристики танков второй половины Великой Отечественной войны.

Таблица 2

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

* – в зависимости от модификации.

Спору нет, германским конструкторам удалось создать настоящие бронированные монстры. Помимо толстенной брони, которая на «пантере» и на «королевском тигре» имела рациональные углы наклона, эти танки были вооружены мощнейшими орудиями.

Так, бронебойный снаряд 88-мм пушки «тигра» пробивал с дистанции:

500 метров – 110-мм броню;

1000 метров – 100-мм броню.

Еще более мощным было орудие «королевского тигра», имеющее длину ствола 71 калибр. Бронебойный снаряд этой пушки пробивал с дистанции:

500 м – 130-мм броню;

1000 м – 121-мм броню.

Кроме этих «сверхтяжелых» танков, на вооружении Вермахта состояла «пантера», которую некоторые называют лучшим танком Второй Мировой войны.

Бронебойный снаряд 75-мм орудия, установленного на «пантере», имеющего длину ствола 70 калибров, пробивал с дистанции:

500 м – 107-мм броню;

1000 м – 93-мм броню.

«Пантеру» как российские, так и зарубежные историки упорно запихивают в категорию средних танков. Оно и понятно. Будучи по весу сравнима с тяжелым советским танком ИС-2, «пантера» уступает ему почти по всем параметрам. Между тем это все же хоть и слабый, но тяжелый танк просто потому, что по весу он вдвое превосходит «средние» и «тяжелые» танки Германии образца 1941 года.

Кстати, «пантеры» немецкие танкисты любили значительно меньше «тигров», не в последнюю очередь из-за ненадежной ходовой части. А вот что представляли собой советские танки второй половины войны, видно из той же таблицы 2. Как мы видим, знаменитая «тридцатьчетверка» получила новое 85-мм орудие.

Бронебойный снаряд этой пушки пробивал с дистанции:

500 м – 111-мм броню;

1000 м – 102-мм броню.

Т.е. пушка советского среднего танка не уступала орудиям таких германских тяжелых и сверхтяжелых машин, как «тигр» или «пантера», и в принципе гарантированно поражала и тот и другой. Однако бронирование Т-34-85, особенно броню корпуса, усилить не удалось. Этот недостаток был исправлен на Т-44. Благодаря тому, что двигатель на новом советском среднем танке был развернут поперек корпуса, башню на Т-44 передвинули назад. Соответственно люк механика-водителя переместили с лобового бронелиста на крышу корпуса танка, избавившись от «ахиллесовой пяты», «тридцатьчетверки», а поскольку и центр тяжести танка сместился назад, то появилась возможность многократно усилить броню лба корпуса. Таким образом, советский средний танк Т-44 по бронированию не уступал, а то и превосходил германские тяжелые танки. А если еще вспомнить, что и качество броневой стали у советских танков было выше…

А вот танков, хотя бы равных советским ИС, немцы так и не смогли создать. Танк ИС-2 по массе был равен «среднему» германскому PzKpfw.V «пантере», но превосходил ее по вооружению, бронированию и проходимости. Бронебойный снаряд 122-мм орудия ИС-2, покидавший ствол с начальной скоростью 780 м/с, пробивал с дистанции:

1000 м – 172-мм броню;

2000 м – 122-мм броню.

На испытаниях первый же снаряд ИС-2 с 1500 метров пробил лобовую броню «пантеры» и, не утратив свою энергию, прошил все внутренности, включая двигатель и трансмиссию, ударил в кормовой лист корпуса, оторвал его и отбросил на несколько метров.

А вот орудие «пантеры», да и «тигра» с такой дистанции, как, впрочем, и с 500 метров, лобовую броню ИС-2 пробить не могло. Появление ИС-2 вызвало у экипажей «тигров» психологический шок, подобный тому, который испытывали германские танкисты в 1941 году при встрече с КВ. Они привыкли, что их танки самые мощные, самые бронированные… и вдруг навстречу выезжает такое «чудовище». Появился даже приказ по танковым соединениям, категорически запрещающий экипажам «тигров» принимать встречный бой с ИС-2. Считалось само собой разумеющимся, что «тигры» могут справиться с ИС-2, только если «навалятся» не менее чем взводом на один советский танк.

А танку ИС-3 вообще не было равных противников ни по каким показателям. Броню этого танка даже «королевский тигр» не смог бы поразить и с 500 метров. Кроме того, надо учитывать, что на ИС-3 применили новые конструктивные формы брони. Так, лобовые 120-мм броневые плиты располагались в форме так называемого «щучьего носа». Башня была приплюснутой, сферической формы. Опять же броню толщиной 250 мм, как на ИС-3, не имел даже германский супертанк «маус» весом в 188 тонн. Его броневые листы имели толщину 240 мм. При этом немцы успели изготовить лишь прототипы этого монстра, в отличие от сотен ИС-3.

Предвижу одно возражение. Германские танковые орудия комплектовались, кроме бронебойных, также подкалиберными снарядами, имевшими очень высокую бронепробиваемость. Так, орудие «тигра» при стрельбе подкалиберным снарядом пробивало с дистанции:

500 м – 156-мм броню;

1000 м – 140-мм броню.

Орудие «пантеры» пробивало с дистанции:

500 м – 195-мм броню;

1000 м – 164-мм броню.

Орудие «королевского тигра» пробивало подкалиберным снарядом с дистанции:

500 м – 237-мм броню;

1000 м – 200-мм броню.

На это отвечу, что, во-первых: бронепробиваемость германских подкалиберных, да и просто бронебойных снарядов несколько, процентов этак на 30—40, завышена. Если точнее, то немцы считали, что снаряд пробивает броню, если 20—50% осколков снаряда проникло внутрь танка. Между тем в Советском Союзе учитывалась «уверенная бронепробиваемость», то есть если за броню проникло не менее 80% осколков. Во-вторых: советская танковая броня была в годы войны процентов на 10—15 прочнее, чем германская. Соответственно, чтобы сравнение было корректным, надо полученные на полигоне табличные значения бронепробиваемости либо уменьшить для германских танковых орудий, либо соответственно увеличить для советских. В-третьих: советские танковые орудия тоже оснащались подкалиберными снарядами. Так, 85-мм пушка Т-34-85 при стрельбе подкалиберным снарядом пробивала с дистанции:

1000 м – 118-мм броню.

И наконец, в-четвертых: в качестве твердого сердечника в германских подкалиберных снарядах использовался карбид вольфрама. Проблема же в том, что в Германии уже с 1942 года из-за дефицита вольфрам перестали применять для производства артиллерийских боеприпасов. Так что не все ли равно, какую бронепробиваемость имели германские подкалиберные снаряды, если их практически не было?

С первого и до самого последнего дня войны советские танки качественно превосходили немецкие. А про количество и говорить не стоит. Только Т-34 было выпущено более 52 тысяч. Это почти столько же, сколько Германия произвела танков и САУ за все годы войны.

Глава 4 Первым делом, первым делом – самолеты…

Некоторые историки признают превосходство советских танков над немецкими, но тут же заявляют, что зато по авиации перевес был на стороне Германии. Разберемся.

Для начала выясним: сколько самолетов имелось у противников по обе стороны советско-германской границы к 22 июня 1941 года.

В своей книге «Воспоминания и размышления» Маршал Советского Союза Г.К. Жуков сообщил, что против 4950 самолетов Германии Советский Союз смог выставить около 1500 самолетов современных типов и, кроме того, много самолетов устаревших образцов. Затем советские историки «уточнили», что «самолетов современных типов» в Западных приграничных округах насчитывалось 1540. Пока запомним это число и вернемся к самолетам Германии.

В 50-х гг. прошлого столетия группа бывших гитлеровских военачальников написала в целом неплохую книгу «Мировая война 1939—1945 гг.». Среди ее авторов были генерал-лейтенант Дитмар, генерал-майор фон Бутлар, генерал-полковник фон Рендулич, генерал-фельдмаршал фон Рундштедт, генерал-лейтенант Циммерман, генерал от кавалерии Вестфаль и многие другие.

В части третьей этой книги под названием «Война в воздухе», написанной полковником в отставке Грефдоретом, утверждается, что к 21 июня 1941 года для войны с Россией была подготовлена 61 авиационная группа, имевшая в своем составе 1830 самолетов, из которых около 1280 были боеспособными. Поскольку далее тот же автор заявляет, что с 22 июня по 5 июля Люфтваффе потеряли на Восточном фронте 807 самолетов, а с 6 по 19 июля еще 477, то одно из двух. Либо автор сознательно приуменьшает численность авиации Германии (что совершенно очевидно, т. к. авиагруппе Люфтваффе по штату полагалось не 30, а минимум 40 самолетов), либо учитывает только истребители и бомбардировщики, поскольку иначе непонятно, на чем Люфтваффе летали после 19 июля.

В «Подлинной истории Люфтваффе» насчитали не менее 2770 самолетов первой линии, в том числе 830 одномоторных, 90 двухмоторных истребителей, 775 бомбардировщиков и 310 пикировщиков. В книге «Асы союзников» (Смоленск: Русич) говорится о 3600 немецких самолетах, в том числе 953 бомбардировщиках, 1025 одномоторных и 93 двухмоторных истребителях. В приложении к мемуарам Манштейна «Утерянные победы» (ВИБ. Москва. АСТ) даются следующие цифры.

Таблица 3

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

Алексеенко В.Ч. утверждает, что в составе четырех воздушных флотов, сосредоточенных против СССР, имелось 423 боеспособных Bf.109E и 593 боеспособных Bf.109F. Наконец, М. Мельтюхов в книге «Упущенный шанс Сталина» приводит следующие цифры.

Таблица 4

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

Нетрудно заметить, что, даже по Мельтюхову, боевых машин, т.е. истребителей и бомбардировщиков, в Люфтваффе лишь 2484. Примерно то же число – 2510 – приводит в своих книгах В. Суворов (Резун).

А что же союзники Германии? Авиация Финляндии насчитывала, по почти единогласному мнению историков, 307 самолетов, из них 236 – истребителей. При этом непосредственно в боевых эскадрильях состояло 206 самолетов, из них 159 истребителей и 22 бомбардировщика. Румыния выставила от 423 (по Мельтюхову) до 623 (по «Истории Второй Мировой») самолетов. Из них 170 истребителей. По другим сведениям, авиация Финляндии, Румынии и даже Венгрии, выделенная для операции «Барбаросса», составляла не более 400 боеспособных самолетов, из которых половина были истребителями, четверть – бомбардировщики, остальное – разведчики.

Итого, по самым оптимальным подсчетам, Гитлер смог выставить против СССР около 3 тысяч боевых самолетов.

А в это время только в составе пяти Западных приграничных округов находилось 8974 самолета. Кроме того, авиация Северного, Балтийского, Черноморского флотов и Пинской военной флотилии насчитывала 1769 самолетов. Итого, 10 743 машины. Их них почти 10 тысяч – боевых (около 5 тысяч – истребители, столько же – бомбардировщики).

Всего же в составе советских ВВС к началу войны насчитывалось 24 488 самолетов против 6852 боевых машин Люфтваффе. Если же учитывать только истребители и бомбардировщики, то соотношение составит 4891 германских самолетов против 16 825 советских.

При любом подсчете более чем трехкратное количественное превосходство советских ВВС налицо. А еще надо учитывать тот факт, что летом 1941 года, как, впрочем, и позднее, половина самолетов Люфтваффе была задействована на других фронтах, в то время как Сталину для прикрытия того же Дальнего Востока или Кавказа было достаточно 20—30 процентов своих ВВС.

Но ведь большая часть советских самолетов были устаревшими! Да, это так. Но давайте сначала выясним, сколько же было тех самых самолетов «новейших» типов.

Долгие годы вслед за Жуковым все историки повторяли, что современных самолетов в советских ВВС к началу войны имелось лишь 3719. Однако Мельтюхов насчитал 5137. Из них на границе, по официальным данным, 1540, а по Мельтюхову – 2739. Как мы уже знаем, во всех Люфтваффе на тот момент был 4891 боевой самолет, в том числе и на советско-германской границе вместе с авиацией союзников – около 3 тысяч.

Грубо говоря, только новейших самолетов в советских ВВС столько же, сколько в Германии всяких. И вообще, что такое «устаревший самолет»? Давайте сравнивать. Поскольку в тех же Люфтваффе одни и те же типы самолетов имели множество модификаций, то приведем характеристики наиболее распространенных на тот момент боевых машин. Начнем с истребителей.

Таблица 5

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

* —в зависимости от модификации.

Лучшими и новейшими истребителями Люфтваффе на 22 июня 1941 года являлись «Мессершмитты» модификаций Вf.109F. На границе с Советским Союзом их, по разным данным, насчитывалось от 421 до 593 боеспособных самолетов. Кроме того, на вооружении Люфтваффе все еще состояли «Мессершмитты» Bf.109E. На германо-советской границе, по разным данным, их насчитывалось от 202 до 423 исправных машин, часть из которых использовалась как истребители-бомбардировщики. Сразу же видно, что прекрасные скоростные характеристики Bf.109F были достигнуты не только за счет более мощного (1200 л.с. против 1175 л.с.) двигателя Bf.109F и «зализанных» форм фюзеляжа, но и за счет более слабого вооружения. Многие германские «асы» в связи с этим считали «фридриха» Bf.109F шагом назад по сравнению с «эмилем» Bf.109E. Еще на вооружении Люфтваффе состояли двухмоторные дальние истребители «Мессершмитт» Bf.110. Большая часть их также использовалась как истребители-бомбардировщики. На германо-советской границе к началу войны, по различным данным, насчитывалось от 93 до 138 исправных Bf.110. Это самые лучшие, самые новейшие из истребителей Германии и ее союзников.

Такой вот «армаде» в количестве от 700 до 1200 исправных самолетов противостояло около 5 тысяч истребителей советских ВВС, самыми «устаревшими» из которых были И-153 «чайка» и И-16 «ишачок». Над «чайками» и «ишачками» смеются. В их адрес со стороны российских и советских историков не сказано ни единого доброго слова. Конечно, эти самолеты уступали «мессерам» в горизонтальной скорости, а Bf.109F превосходил их и по скороподъемности. Но… По маневренности советские «устаревшие» истребители превосходили самолеты противника чуть ли не вдвое. Так, Bf.109E совершал полный вираж за 25 секунд, Bf.109.F тратил на это 20 секунд, а «чайке» хватало 11 секунд! Именно великолепные маневренные качества И-16 позволяли советским летчикам не раз и не два одерживать победы даже над германскими «суперасами», как, например, 12 марта 1942 года, когда старший лейтенант Голубев сбил сразу двух «экспертов»: Бартлинга (67 побед) и Лейште (29 побед).

При этом советские истребители несли более мощное вооружение. Да, да, именно так. На Bf.109E были установлены две 20-мм автоматические пушки MGFF: начальная скорость снаряда 600 м/сек, скорострельность 600 в/мин, вес снаряда 92 г. А на И-16, как, впрочем, и на всех советских истребителях с пушечным вооружением, стояли 20-мм автоматические пушки ШВАК: начальная скорость снаряда 815 м/сек, скорострельность 800 в/мин, вес снаряда 97 г. Что касается вооружения Bf.109F, то устанавливаемая на нем 15-мм автоматическая пушка MG151 при своих прекрасных характеристиках: начальная скорость 800 м/сек, темп стрельбы 800 в/мин, относилась тем не менее к крупнокалиберным пулеметам, поскольку ее снаряды (пули) не несли взрывчатого заряда. 20-мм модификация этой пушки, примерно соответствующая ШВАК по своим ТТХ, появилась как раз в начале лета 1941 года. Этой пушкой вооружались модификации Bf.109F-4, которых на германо-советской границе было чуть больше сорока машин. Кстати, и те советские истребители, которые имели только пулеметное вооружение, вовсе не были беззащитными. Начнем с того, что пулемета, равного 7,62 мм ШКАС, в Германии не было. ШКАС почти в два раза превосходил по скорострельности пулемет MG-17, которым вооружались немецкие самолеты (1800 в/мин против 1000 в/мин). Не было в Германии и крупнокалиберного пулемета, хотя бы равного 12,7-мм пулемету УБС (нач. скорость пули 860 м/сек, темп стрельбы 800 в/мин). В итоге даже советские истребители с «чисто пулеметным» вооружением не уступали, если не превосходили, по мощи огня любому германскому истребителю образца лета 1941 года. А ведь на советские «устаревшие» истребители И-16 и И-153 еще с 1939 года устанавливались «реактивные снаряды», которые советские пилоты с большим успехом применяли против японцев на Халхин-Голе в воздушных боях. Вот таких «устаревших» самолетов на советско-германской границе было втрое больше, чем в Люфтваффе всяких, – 1320 И-153 и 1615 И-16.

Но, кроме И-16 и И-153, на вооружении советских ВВС состояли и истребители «новейших» типов. К таковым историки относят МиГ-3, Як-1 и ЛаГГ-3. Как видим, почти по всем характеристикам МиГ-3 превосходит лучшие истребители Люфтваффе. Да, автору известно, что максимальную скорость МиГ-3 мог развивать только на высотах свыше 5000—6000 метров, а на Восточном фронте воздушные бои шли преимущественно на малых и средних высотах. Однако историки почему-то не считают нужным объяснить: а с чего это германские летчики, которые «Битву за Британию» вполне успешно вели именно на больших (свыше 6000 метров) высотах, на советско-германском фронте быстренько спустились вниз, где, кстати, весьма неплохо себя чувствовали «устаревшие» советские истребители? Уж не потому ли, что «красные соколы» на МиГах быстренько втолковали, что на больших высотах немцам «ловить» нечего? Ведь только МиГов, только на советско-германской границе было примерно столько же, сколько у немцев в противостоящей группировке истребителей всего, – 980 боевых машин из 1400 произведенных к концу войны.

Не намного хуже был и ЛаГГ-3. Имея практически те же летные характеристики, что и германские истребители, ЛаГГ-3 вооружением значительно превосходил своих противников, при этом отличался поразительной живучестью и неприхотливостью. Самый сложный ремонт этого самолета можно было произвести в полевых условиях. Осталось добавить, что ЛаГГ-3 превосходил Bf.109F маневренностью на виражах. К началу Великой Отечественной промышленность успела выпустить 322 ЛаГГ-3.

И, наконец, прославленный «ястребок» Як-1. И этот самолет имел лучшую маневренность на виражах, чем самый современный истребитель Люфтваффе. На границе с Германией находилось 142 Як-1 из 399 произведенных.

О советских истребителях начала войны сложено много мифов. Например, почти каждый современный исследователь считает своим долгом сообщить, что МиГ-3 был сложен в управлении и не прощал ошибок, а истребитель ЛаГГ-3 советские летчики-истребители называли якобы не иначе как «Лакированный Авиационный Гарантированный Гроб». Возможно, хотя и очень сомнительно, поскольку, как уже говорилось выше, одной из характерных черт ЛаГГ-3 была как раз потрясающая живучесть этого самолета. Личная точка зрения автора по этому вопросу заключается в том, что так могли в шутку называть ЛаГГи либо в пехоте, либо пилоты, летающие не на ЛаГГах. Поскольку, учитывая неоднократно упоминаемую в мемуарах суеверность боевых летчиков, которые, например, последний за день боевой вылет никогда не называли «последним», предпочитая слова-синонимы типа «конечный», «оконечный», крайне трудно представить, чтобы пилоты ЛаГГов называли свои боевые машины «летающим гробом». Так что даже если ЛаГГ-3 и называли так, то это точно не мнение пилотов, воевавших на ЛаГГах.

И вообще. А кто сказал, что те же «мессеры» были «подарком»? Германские пилоты точно так же ругали Bf.109. Например, за сложность управления при взлете и посадке. Кроме того, германские самолеты были плохо приспособлены для действий с грунтовых аэродромов, что в условиях Восточного фронта являлось очень большим недостатком.

Еще одним «общеизвестным» фактом является то, что якобы из-за некачественной сборки на заводах ТТХ серийных советских истребителей во время войны недотягивали до «табличных» данных. Это действительно так. Но мы ведь говорим про самолеты довоенной постройки, а не про те, которые под открытым небом где-то на Урале собирали полуголодные мальчишки.

Теперь взглянем на бомбардировочную авиацию Германии.

Таблица 6

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

* – в зависимости от модификации.

Вообще-то включать в одну таблицу такие разные по назначению самолеты, как «дальний бомбардировщик», «фронтовой бомбардировщик» и «пикирующий бомбардировщик», не совсем правильно, но поскольку в данной книге мы рассматриваем не историю развития самолетов Германии, то, полагаю, читатель меня простит. Тем более что реально авиация Германии могла выполнять только тактические и оперативные задачи и, за редким исключением, ничем другим и не занималась. То есть, попросту говоря, все вышеприведенные бомбардировщики Германии были «фронтовыми бомбардировщиками», или «самолетами поля боя». Вот эти бомбардировщики в количестве от 950 до 1300 единиц вместе с вышеупомянутыми истребителями и составляли «сверхмощный» Военно-воздушный флот Германии, прозванный советскими историками «современным».

Теперь стоит взглянуть и на советскую «авиацию поля боя».

Таблица 7

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!
* – в зависимости от модификации.

Начнем с того, что к июню 1941 года на вооружении советских ВВС уже 6 лет состояли бомбардировщики СБ. Сразу же видно, что, уступая лишь Ju.88 в скорости, СБ превосходит как его, так и все остальные бомбардировщики Люфтваффе по скороподъемности и «потолку». Если СБ устаревший, то как надо называть He-111 и Do-17? Только СБ, только в составе ВВС Западных приграничных округов было 2520 единиц, т.е. минимум в два раза больше, чем всех бомбардировщиков Германии, сосредоточенных против СССР.

А на вооружение советской фронтовой авиации уже начали поступать новейший пикирующий бомбардировщик Пе-2, превосходящий лучшие бомбардировщики Германии, в первую очередь по скоростным характеристикам, и не столь известный, но от этого не менее великолепный пикирующий бомбардировщик Ар-2, являющийся глубокой модернизацией СБ. К началу войны успели произвести 459 Пе-2, из которых, по одним данным, 70, а по другим – около 400 находилось на западной границе, и около 150 Ар-2.

А еще на вооружении советских ВВС состоял вообще не имеющий аналогов в мире самолет. Это штурмовик Ил-2, которого к началу войны успели произвести 249 машин. Немцы прозвали этот самолет «Черная смерть». При своих, в общем-то, скромных характеристиках Ил-2 имел сверхмощное вооружение. 23-мм пушки ВЯ имели скорострельность 550—650 в минуту и стреляли 200-граммовыми снарядами, выпущенными с начальной скоростью в 900 м/с. Кроме того, жизненно важные узлы Ил-2 были прикрыты броней, не пробиваемой ничем, калибром менее 20 мм. Ил-2, помимо прочего, отличался фантастической живучестью. Известно немало случаев, когда Илы возвращались на свои аэродромы буквально на одном крыле.

Вот такой пример приводит М. Кейдин в книге «Тигры горят»: «Для перехвативших Ил-2 четырех истребителей, вооруженных пушками и пулеметами, одинокий советский штурмовик был, что называется, «лакомым куском». Первый истребитель зашел в хвост «летающему танку» и выпустил по нему весь свой боезапас – никакого видимого эффекта. Один за другим остальные три истребителя проделали то же самое – но штурмовик продолжал лететь! Не верящий своим глазам немецкий летчик связался по рации с другим пилотом и спросил – почему этот русский самолет не падает. И тут же услышал ставший классическим ответ: «Господин полковник, ежа в задницу не укусишь».

Помимо этой грозной боевой машины, в составе советских ВВС находился ныне малоизвестный ближний бомбардировщик Су-2. Из восьми сотен, произведенных к началу войны, Су-2 минимум 200 находилось в Западных приграничных округах.

Кроме того, на вооружении ВВС Советского Союза состояли тяжелые дальние бомбардировщики. А такой категории в Люфтваффе практически вовсе не было.

Таблица 8

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

* – в зависимости от модификации.

Только ДБ-3 и ДБ-3Ф на советско-германской границе насчитывалось 1300 единиц, не считая десятков Ер-2 и Пе-8. И вновь напомним, что самолетов, подобных Ил-2, Ер-2, Ил-4, Пе-8, у немцев не было вообще. Как, впрочем, не было истребителей, равных Миг-3 и Як-1. Так что причины разгрома советских ВВС в первые недели войны отнюдь не в техническом или количественном превосходстве Люфтваффе.

Глава 5 Бог войны

Как понятно из заглавия, разговор в этой главе пойдет об артиллерии. Великий Маршал Г.К. Жуков в своих мемуарах сообщил: в РККА было 32 тысячи орудий и минометов. А историк М. Мельтюхов утверждает, что только в Первом Стратегическом эшелоне Красной Армии насчитывалось 57 041 орудий и минометов, плюс к этому в Западные округа к 22 июня прибыло 2746 орудий и минометов из состава войск Второго Стратегического эшелона. Итого, 59 787. Это не считая войск НКВД. Немцы же, по Мельтюхову, выставили 37 099 орудий и минометов. Еще 5502 орудия находилось в составе войск союзников Германии.

Таким образом, получаем 59 787 орудий и минометов Красной Армии против 42 601 орудия и миномета Вермахта с союзниками. А как же качество? Начнем с минометов.

Таблица 9

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

У очень даже неплохих минометов Германии была одна «милая» особенность. Взрыватели на минах были весьма чувствительные, причем настолько, что применять минометы было невозможно не только в лесу, где на пути полета мины могли оказаться ветки деревьев, но даже во время сильного дождя, чтобы не вызвать преждевременный взрыв мины.

Как видим далее, если советские ротный 50-мм и батальонный 82-мм минометы просто превосходят аналогичные минометы Германии, то чего-либо подобного 120-мм полковому миномету в Вермахте не было в 1941 году вовсе и, к слову сказать, до 1943 года не появилось. Да и наладить производство 120-мм минометов немцы смогли только тогда, когда в Запорожье захватили техдокументацию и чертежи этого оружия.

Некоторые историки могут возразить, что, мол, мы описываем великолепные образцы оружия, а многие советские генералы в своих мемуарах жалуются, что в Красной Армии минометов до войны почти не знали. Но позвольте! Претензии надо предъявлять к мемуаристам, потому что факты говорят о другом. На 1.06.1941 года в Вермахте насчитывалось 11767 81,4-мм минометов S.GrW34. А в РККА на 1 июня имелось 14 200 82-мм и 3800 120-мм минометов. Что же касается 50-мм минометов, то их в Красной Армии, даже по официальным, т.е. явно заниженным, данным, насчитывалось свыше 24 тысяч. Между тем в СССР уже создавался 160-мм дивизионный миномет, но на вооружение он в 1941 году еще не поступил, поэтому учитывать его не будем и перейдем к противотанковой артиллерии.

Таблица 10

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

* – толщина брони (мм) / Дистанция (м) / Угол встречи (град.)

Основным противотанковым орудием Германии в 1941 году была 37-мм пушка РаК 33./34. Все бы ничего, да только за полную неспособность бороться с советскими средними и тяжелыми танками эту пушечку немецкие артиллеристы прозвали «дверной колотушкой», в том смысле что в броню танка она может только постучаться, а вот пробить – не может. Кроме того, на вооружение Вермахта была принята 50-мм пушка РаК 38. Эти пушки были немного получше. Но, во-первых, к лету 1941 года их было еще немного, а во-вторых, броню советских средних и тяжелых танков они все же не пробивали.

Между тем в Советском Союзе на вооружении РККА состояла 45-мм противотанковая пушка образца 1937 года 19-К, которая одновременно выполняла также функцию батальонного орудия. Над этой пушкой многие историки смеются. Но в отличие от германских 37-мм и 50-мм противотанковых орудий, советская 45-мм пушка могла достаточно успешно бороться почти с каждым германским танком образца 1941 года. Кроме того, на смену ей уже была разработана, прошла испытания и небольшими партиями производилась 57-мм противотанковая пушка ЗИС-2. Это орудие справлялось со своими функциями до конца войны. К июню 1941 года пушек ЗИС-2 было, разумеется, не очень много (по советским меркам), но, как видим, в Вермахте на тот момент вообще нет ничего подобного. Так что по качеству противотанковой артиллерии Красная Армия если и не очень превосходит Вермахт, то, во всяком случае, совершенно не уступает.

Теперь взглянем на полевую артиллерию.

Таблица 11

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

Хотелось бы добавить, что дальнейшее развитие великолепного орудия Ф-22 УСВ привело к созданию знаменитой пушки ЗИС-3, которую немцы считали «шедевром конструкторской мысли». Неслучайно все захваченные пушки этого типа немцы немедленно принимали на вооружение. На основе Ф-22 УСВ они даже создали самоходные орудия, которые долгое время были, кроме 88-мм зениток, единственным средством борьбы с Т-34 и КВ. В остальном же, как говорится, комментарии излишни. Ничего подобного Ф-22 УСВ, А-19, МЛ-20 и М-30 немцы не имели. Правда, на вооружении Вермахта состояли очень хорошие тяжелые орудия:

Таблица 12

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

Этим тяжелым орудиям советские артиллеристы могли противопоставить

Таблица 13

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

Если в чем германские конструкторы и добились блестящих успехов, то это в создании зенитной артиллерии. Здесь возражать незачем. Немцы имели великолепные орудия. Кстати, именно зенитную пушку Flak 18, за неимением лучшего, немцы использовали для борьбы с советскими средними и тяжелыми танками.Однако на вооружении РККА тоже имелись весьма неплохие зенитно-артиллерийские системы. Как видим из таблицы, если советская зенитная артиллерия по качеству не превосходит германскую, то, во всяком случае, и не уступает ей. Впрочем, по-другому и быть не могло, ведь к созданию советской зенитной артиллерии приложили руку и немецкие конструкторы, те же самые, что создавали зенитки для Гитлера.

Таблица 14

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

* – по вертикали / по горизонтали

А почему, спросите вы, мы ни словом не упоминаем немецкие артсистемы большой мощности? Да, действительно, к началу Великой Отечественной войны Германией было создано несколько образцов сверхмощных орудий. Наиболее знаменитые их них – это 600-мм установки «карл» и 800-мм суперпушка «дора». Осталось уточнить, что «карлов» за всю войну было построено 6 установок, а «дора» так и вовсе была единственная. Кроме того, вся эта чудо-техника могла быть применена только при прорыве укрепленной линии вроде «линии Мажино» или же при осаде мощной крепости, например Севастополя. Во всех остальных случаях от «карлов» и «доры» пользы не было. А вот в Красной Армии были системы, которые как нельзя лучше подходили для полевых сражений. Это знаменитые установки залпового огня БМ-8 и БМ-13, они же «катюши», они же «сталинские орга́ны», не имеющие на тот момент никаких аналогов в армии Германии.

Глава 6 «Шмайссеры» и «дедовские трехлинейки»

Тем, кто помнит советские кинофильмы «про войну», прекрасно знакомы следующие кадры: бесконечные цепи германских автоматчиков со «шмайссерами», наступающие вслед за своими танками, и убегающие от них трусливые, не готовые к войне русские солдаты с огромными, неуклюжими винтовками образца 1891 года, которых к тому же одна на троих бойцов. Однако на самом деле все было не совсем так. Про количество винтовок и автоматов поговорим ниже, а для начала разберемся с основными образцами стрелкового оружия, состоящего на вооружении Вермахта и РККА в июне 1941 года.

Таблица 15

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

Начнем с пистолетов. К началу Великой Отечественной основная масса офицеров Вермахта была вооружена превосходным автоматическим пистолетом системы Вальтера Р-38, принятым на вооружение в апреле 1940 года. «Вальтер» Р-38 был настолько хорош, что с некоторыми усовершенствованиями до сих пор состоит на вооружении армий некоторых стран. На вооружении советских офицеров еще с 1933 года состоял автоматический пистолет известного и прославленного оружейника Токарева – ТТ. Сразу же уточним, что у пистолета ТТ значительно большая дульная энергия:

ТТ – 49—54 кГм;

Р-38 – 44,5 кГм.

Что это означает? А то, что пробивная способность пули советского пистолета намного выше. На дистанции 25 метров 5,5-граммовая пуля, выпущенная из ТТ, пробивала пакет из 10 сосновых досок толщиной 25 мм каждая, расстояние между которыми 25 мм. 6,5-граммовая пуля, выпущенная из Р-38, при тех же условиях пробивала пакет из 5—7 досок. Даже в наши дни, в начале XXI века, пистолеты ТТ пользуются большим спросом, в частности у киллеров, как раз за то, что «прошибают» насквозь практически любой бронежилет. ТТ состоял на вооружении армий 25 стран мира. Во многих государствах он серийно производится и поныне под различными обозначениями. Популярность пистолета ТТ обусловлена его высокой надежностью, малой стоимостью производства, высокой пробивной способностью пули и меткостью стрельбы. Немногочисленные недостатки ТТ, в частности неудобная рукоятка, с лихвой перекрываются вышеперечисленными достоинствами.

Разумеется, не пистолеты главное оружие солдата. В июне 1941 года основная масса германских солдат была вооружена винтовками «Маузер 98» образца 1898 года, а также карабинами «Маузер 98к» образца 1934—1940 годов. Винтовки и карабины «Маузер» были, без сомнения, великолепным оружием – простым и безотказным.

Бойцы Красной Армии имели на вооружении знаменитые, сверхнадежные «трехлинейки» Мосина. Это винтовки образца 1891—1930 годов. Это также карабины образца 1938 года. Как видим, не уступая «Маузерам» в боевых характеристиках, «трехлинейки» Мосина имели значительно меньшую массу, что весьма немаловажно в бою и на марше. Более того, советские винтовки были легче, чем германские карабины.

Стоп! Ведь всем известно, что немцы почти поголовно были вооружены пистолетами-пулеметами, теми самыми «шмайссерами». Так почему мы говорим о винтовках да карабинах? А по той простой причине, что в июне 1941 года в германской пехотной дивизии на 500—600 пистолетов-пулеметов приходилось более 12 тысяч винтовок и карабинов. Несколько большим количеством пистолетов-пулеметов были оснащены танковые и моторизованные дивизии Вермахта – по 700—800 единиц на дивизию. Однако пора перейти к характеристикам. Для начала уточним, что знаменитый «шмайссер» был вовсе не «шмайссером» и оружейник Хуго Шмайссер не имел к нему абсолютно никакого отношения. Пистолет-пулемет МР.38 был сконструирован в 1937 году для вооружения моторизованной пехоты. Его создателем был конструктор эрфуртской фирмы «Эрма» Ханко Фольмер. К июню 1941 года МР.38 был немного модернизирован и получил обозначение МР.38/40, или же просто МР.40. МР.40 поступали на вооружение пехоты, танкистов, летчиков, войск СС, моряков. Необычайная популярность пистолетов-пулеметов МР.40 была обусловлена их надежностью и относительной неприхотливостью к внешним условиям. Однако надо уточнить. Во-первых, на дистанциях свыше 100 метров прицельная стрельба из МР.40 была неэффективна. Например, чтобы попасть во что-либо с расстояния 200 метров, необходимо было навести пистолет-пулемет на полметра выше цели. Во-вторых: на МР.40 отсутствовал селектор огня, т.е. пистолет-пулемет мог стрелять только очередями. В-третьих: при низких температурах телескоп на возвратно-боевой пружине МР.40, предназначенный для снижения темпа стрельбы за счет сжатия воздуха, попросту заклинивало из-за замерзания конденсата, образующегося при стрельбе. В довершение ко всему, у германских пистолетов-пулеметов был открытый ствол, сильно нагревавшийся во время стрельбы. Автоматчикам приходилось быть очень осторожными, чтобы не получить ожоги левой руки. Немцы, правда, нашли выход, надев кожаные перчатки. Но, несмотря на эти и некоторые другие недостатки, МР.40 в целом оставались отличным оружием.

А в Советском Союзе еще в 1934 году на вооружение РККА были приняты пистолеты-пулеметы выдающегося советского оружейника В.А. Дегтярева – ППД-34. Их было произведено не очень много, хотя точное количество трудно определить (по разным источникам, до 1939 года было выпущено от 4 до 50 тысяч ППД-34). В связи с опытом Зимней войны 1939—1940 гг. пистолет-пулемет Дегтярева был модернизирован, получил обозначение ППД-40 и имел характеристики, указанные выше. Но необходимо внести некоторые коррективы насчет дальности прицельного выстрела. Благодаря секторному прицелу и селектору огня опытный стрелок мог одиночным выстрелом «достать» неприятельского пехотинца даже на дистанции 300—350 метров. Только в течение 1940 года было произведено более 80 тысяч пистолетов-пулеметов Дегтярева.

Кроме того, 21 декабря 1940 года на вооружение РККА был принят великолепный пистолет-пулемет Г.С. Шпагина – знаменитый ППШ. Уточним и здесь. На самом деле секторный прицел позволял одиночным выстрелом попадать из ППШ в цель на дистанции до 500 метров! Специалисты-оружейники уверяют, что ППШ – самые меткие, безотказные и надежные для своего времени. ППШ были настолько хороши, что вскоре после начала Великой Отечественной войны трофейные советские пистолеты-пулеметы Шпагина стали излюбленным оружием германских солдат. Потрясающая технологичность этого оружия позволила за годы войны произвести более 6 млн. единиц ППШ.

Могут возразить, что это, мол, в ходе войны русские оценили пистолеты-пулеметы. А до этого «тупые» советские маршалы считали автоматы «пукалками» и «оружием гангстеров и полицейских». На минуту прервемся. Сейчас, в начале XXI века, пистолеты-пулеметы, за малым исключением, действительно являются всего лишь оружием полиции и отдельных штурмовых спецподразделений, поскольку современные армии имеют на вооружении пехоты автоматы и штурмовые винтовки под промежуточный патрон. Можно лишь поражаться прозорливости «красных маршалов», уже в тридцатые годы прошлого столетия точно предсказавших истинное предназначение пистолетов-пулеметов. Но ведь в те годы автоматов и штурмовых винтовок не было, и единственной альтернативой пистолетов-пулеметов оставались магазинные винтовки? Минуточку. Это в Германии альтернативой МР.38 были «Маузеры». Кстати, весьма неплохой альтернативой, раз даже в 1945 году большая часть солдат вермахта оставалась вооружена винтовками. А вот МР.38 и МР.40 могли служить лишь в качестве временного варианта, так сказать, «за неимением лучшего». Немцы это прекрасно понимали и уже в ходе войны сумели создать и принять на вооружение несколько образцов штурмовых карабинов под промежуточный патрон. По сути, именно от этих образцов и ведут свой род все современные автоматы. Но тогда, в июне 1941 года, такого оружия на вооружении Вермахта еще не было.

Зато в Советском Союзе еще с 1936 года бойцы Красной Армии имели на вооружении автоматические винтовки талантливого конструктора С.Г. Симонова. Это АВС-36. До 1940 года было произведено около 66 тысяч винтовок АВС-36. Кроме того, 26 февраля 1939 года на вооружение РККА была принята самозарядная винтовка Токарева Ф.В. – СВТ-38. В 1940 году винтовку СВТ-38 модернизировали, облегчив до 3,8 кг. Она получила обозначение СВТ-40. К июню 1941 года в РККА поступило около полутора миллионов единиц СВТ. Именно винтовка СВТ-40 должна была стать основным оружием советских пехотинцев. Заметим, что у немцев автоматических винтовок не было до конца войны (за исключением небольшого количества FG.42, созданных для ВДВ и не получивших большого распространения), а самозарядные G.41(w) начали поступать в войска только в 1942 году. Однако это была весьма неудачная конструкция, так что солдаты Вермахта при первой возможности меняли «самозарядки» на старые, но надежные «магазинки». Зато трофейные СВТ пользовались огромным успехом. Более того, к 1943 году немцы скопировали СВТ-40 и под обозначением G.43 начали производить сами. С 1 июля 1940 года в СССР началось свертывание производства винтовок Мосина с переходом на изготовление СВТ-40. И обратим особое внимание на то, что если МР.40 годились лишь для ближнего (до 100 метров) боя, то стрелковое автоматическое и самозарядное оружие красноармейцев могло поражать противника на дистанциях до 1500 метров.

А теперь о количестве пистолетов-пулеметов и «глупых, не оценивших автоматическое оружие» советских генералах. На 1 сентября 1939 года, в момент начала Второй Мировой войны, вся германская армия располагала 8778 пистолетами-пулеметами МР.38 (по другим сведениям, их было не более 3 тысяч). К этому моменту в РККА насчитывалось от 4 до 50 тысяч ППД-34, свыше 60 тысяч АВС-36 и десятки тысяч СВТ-38. С этого момента и до декабря 1941 года Вермахт получил около 250 тысяч МР.38 и МР.40, а Красная Армия, несмотря на потерю Советским Союзом летом и осенью 1941 года колоссальных территорий и огромного количества заводов, получила свыше 200 тысяч пистолетов-пулеметов ППД и ППШ и полтора миллиона самозарядных винтовок СВТ. Конечно, РККА потеряла огромное количество оружия в ходе приграничных сражений, а также в летне-осенней кампании 1941 года. Но ведь и Вермахт нес потери, начиная с 1939 года. Кроме того, далеко не все МР.40 попадали именно на Восточный фронт. Как мы помним, их получали и моряки, и десантники, а дивизии Вермахта находились во Франции, Африке, Норвегии, Югославии, Греции и Дании. Так что следует признать, что в течение 1941 года автоматическим оружием воюющие стороны были обеспечены примерно одинаково (про СВТ и АВС не говорим, здесь безусловное превосходство на советской стороне). А в дальнейшем положение стремительно изменялось в пользу РККА, поскольку до конца войны Красная Армия получила свыше 6 млн. пистолетов-пулеметов, а Вермахт лишь 1,2 млн. Отчасти ситуацию спасали германские пулеметы. До войны немцы приняли на вооружение великолепный так называемый «единый» пулемет МG. 34. В ручном варианте он имел массу 11 кг, в станковом – до 40 кг при одинаковых боевых характеристиках. Боепитание было ленточным, хотя была возможна установка и барабанного магазина.

Таблица 16

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

Большая часть деталей MG.34 изготавливалась методом фрезерования с очень жесткими допусками, что не только удорожало производство, но и ограничивало количество изготавливаемых пулеметов. Кроме того, MG.34 был слишком чувствителен к воздействию жары и холода, а также к загрязнению. Но, несмотря на сложность в производстве, дороговизну и прочие недостатки, MG.34 оставался отличным оружием. Его усовершенствованные модификации до сих пор состоят на вооружении армий ряда стран. В Советском Союзе единого пулемета не было. На вооружении состояли ручные и станковые пулеметы.

Таблица 17

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

* – без станка / со станком.

Это, разумеется, ручной пулемет Дегтярева В.А. образца 1927 года, знаменитый ДП. Пулемет Дегтярева был выдающимся оружием. Он обладал невероятной конструкторской простотой (всего 65 деталей – меньше, чем на ППШ!), имел хорошую меткость и, как видим, отличался малым весом. Простота устройства гарантировала безопасность и легкость обслуживания. На основе ДП были созданы также танковый и авиационный варианты пулеметов. Это также станковый пулемет «максим». Над пулеметом «максим» историки смеются. Действительно, в 1941 году водяное охлаждение ствола выглядело архаизмом. Однако «максим» был прост по конструкции, надежен, а главное, обладал очень точным «боем». Кроме того, прекрасно осознавая, что «максимы» устарели, советское командование еще 22 сентября 1939 года приняло на вооружение станковый пулемет Дегтярева ДС образца 1939 года. Пулеметы ДС производились одновременно с «максимами», постепенно заменяя их. В 1940 году из 11 тысяч произведенных станковых пулеметов почти 7 тысяч составляли ДС. При этом обратим внимание на то, что немцы до сих пор гордятся скорострельностью своих пулеметов, которая на MG.34 составляла 850 выстр. в мин, а на MG.42 возросла аж до 1000 выстр. в мин. А вот про пулемет ДС, созданный в 1939 году и имевший скорострельность 1200 в/мин почему-то не помнит ни один историк, и упоминаний об этом пулемете не найти практически ни в одном справочнике. На вооружении РККА также состоял крупнокалиберный пулемет «ДШК» образца 1938 года.

Таблица 18

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

И раз уж зашла речь о вооружении бойцов пехоты, вспомним о противотанковых ружьях.

Таблица 19

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

* – толщина брони (мм) / с расстояния (м) / угол встречи (град.)

По бронепробиваемости, надежности и меткости противотанковые ружья советского производства были лучшими в мире. Кроме прочего, советские и германские противотанковые ружья отличались принципом действия пули. Советская 14,5-мм бронебойная пуля имела твердый карбидно-вольфрамовый сердечник и несла небольшое количество зажигательной смеси. Поскольку на немецких танках двигатели были карбюраторными, внутри танка всегда имелись бензиновые пары. Таким образом, часто даже одного попадания в корпус танка такой пулей было достаточно, чтобы поджечь танк, не говоря уже о попаданиях в бензобак или боекомплект. А немецкая 7,92-мм пуля имела стальной сердечник и несла маленькую капсулу со слезоточивым газом. Идея такова: пуля, пробив броню танка, выпускает газ и заставляет экипаж покинуть машину. Но на практике эта система срабатывала крайне редко. Как правило, даже в случае, когда пуля пробивала броню, капсула с газом оставалась снаружи! Вот таким чудо-оружием и была вооружена германская пехота в 1941 году.

Глава 7 Линкоры и тральщики

Флот должен превратиться и превратится, как и вся рабоче-крестьянская армия, в самый нападающий флот.

Флагман 2-го ранга Н.Г. Кузнецов.

В свое время официальные коммунистические историки любили пугать обывателей мощным военно-морским флотом, сосредоточенным Германией против СССР. Например, авторы «Истории Второй Мировой войны» насчитали аж 192 боевых корабля Германии и 109 боевых кораблей союзников, выделенных для агрессии против Советского Союза. Поскольку в составе советских Северного, Краснознаменного Балтийского и Черноморского флотов к началу войны насчитывалось лишь 182 боевых корабля основных классов, то, казалось бы, численное превосходство кригсмарине над советскими ВМС очевидно.

Но вновь не поверим очевидному и вникнем в детали. Для действий на Балтийском море немцы выставили «огромный флот»: пять подводных лодок, 10 минных заградителей, 28 торпедных катеров, 3 прорывателя магнитных минных заграждений, около сотни тральщиков, в том числе переоборудованных из рыболовных трайлеров. На Баренцевом море силы кригсмарине состояли из: 5 эсминцев, 6 подводных лодок, 10 сторожевых кораблей, 10 тральщиков.

И всё! Сверх этого, руководство ВМФ Германии для войны с СССР не смогло выделить ничего. Военно-морские силы союзников Германии состояли из флота Финляндии: 2 броненосца береговой обороны, 20 минных заградителей, 25 тральщиков, 4 канонерские лодки, 5 подводных лодок.

А также Черноморского флота Румынии: 4 эсминца, 3 миноносца, 2 вспомогательных крейсера, 1 подводная лодка, 3 торпедных катера, 13 тральщиков и минных заградителей.

Кроме того, Румыния выделила для войны Дунайскую речную флотилию: 7 мониторов, 3 плавучие батареи, 15 бронекатеров, 20 речных катеров и вспомогательных кораблей.

Итого: эсминцев и миноносцев – 12, подводных лодок – 17.

Все остальное, включая и финские броненосцы, не относится к боевым кораблям основных классов.

Теперь взглянем на ВМФ Советского Союза. Черноморский флот к началу войны состоял из: 1 линкора, 5 крейсеров, 3 лидеров эсминцев, 14 эсминцев, 2 сторожевых кораблей, 4 канонерских лодок, 3 минных заградителей, 12 тральщиков, 82 торпедных катеров, 47 подводных лодок.

В состав Черноморского флота входили также Дунайская военная флотилия: 5 мониторов, 22 бронекатера, 7 катеров-тральщиков, 30 сторожевых катеров, 6 полуглиссеров.

Кроме того, Черноморский флот имел собственную авиацию – 625 самолетов. Осталось уточнить, что на самом деле крейсеров было не пять, как сообщается в большинстве источников, а шесть, поскольку один из трех минных заградителей – это старый крейсер «Коминтерн», бывший «Кагул», построенный по германскому проекту еще до Русско-японской войны 1905—1906 гг.: водоизмещение 6410 т, мощность энерг. установки 20 370 л.с., скорость хода 25 уз., дальность плавания 4900 миль, бронирование палубы 35 мм, рубки – 140 мм, вооружение: 12 152-мм, 12 76,2-мм, 8 47-мм орудий, 4 торпедных аппарата. Разумеется, «Коминтерн» был донельзя устаревшим крейсером, ведь ему уже 40 лет. Но какой из румынских боевых кораблей мог ему противостоять? Надеюсь, вы согласитесь, что на Черном море советские ВМС имели абсолютное превосходство.

Еще более сильным был Краснознаменный Балтийский флот. В его составе: 2 линкора, 2 крейсера, 2 лидера эсминцев, 19 эсминцев, 69 подводных лодок, 6 надводных минных заградителей, 7 сторожевых кораблей, 33 тральщика, 1 канонерская лодка, 33 сторожевых катера, 48 торпедных катеров. КБФ имел собственную авиацию – 656 самолетов.

Отнюдь не слабым был и Северный флот: 8 эсминцев, 16 подводных лодок, 7 сторожевых кораблей, 2 тральщика, 15 сторожевых катеров, 1 минный заградитель. И Северный флот имел собственную авиацию – 116 самолетов.

При таком соотношении сил даже смешно было бы сравнивать какие-то тактико-технические характеристики. В самом деле, что сравнивать? Мощь советских линейных кораблей и крейсеров противопоставлять силе германских и румынских эсминцев было бы по меньшей мере глупо.

А как же финские броненосцы, спросите вы? Действительно, в Финляндии в 1932—1933 гг. вошли в состав флота 2 броненосца береговой обороны: «Вяйнямёйнен» и «Ильмаринен»: водоизмещение 3900 т, мощность энергетических установок 6000 л.с., максимальная скорость 16 уз., бронирование: пояс корпуса 50—55 мм, палуба 20 мм, башни 100 мм, боевая рубка 120 мм, вооружение 4 254-мм, 8 105-мм, 4 40-мм, 2 20-мм орудий.

Чтобы оценить «мощь» этих броненосцев, сравните их характеристики с характеристиками дряхлого «Коминтерна».

Впрочем, Краснознаменному Балтийскому флоту финские броненосцы «угрожали» недолго: уже 18 сентября 1941 года «Ильмаринен» подорвался на советской мине и затонул с тремя четвертями экипажа. Что же касается подводных лодок, то 16 германским и финским субмаринам противостояло 69 советских ПЛ КБФ и 16 ПЛ СФ. Но, возможно, немецкие подводные лодки превосходили советские? Отнюдь. Более того, таких лодок, какие имелись к началу Великой Отечественной войны в СССР, в Германии на тот момент не было.

Сразу же уточним. Германские лодки IX серии – это большие океанические субмарины. На Балтике им делать было нечего, поэтому руководство кригсмарине в этом районе задействовало только лодки II и VII серии.

Теперь обратим внимание на подводные лодки, состоявшие на вооружении советского Военно-морского флота. Для начала признаемся, что указанные выше характеристики имела подводная лодка «М» – «Малютка» XII серии. Предыдущие серии VI и VI бис отличались значительно меньшей дальностью плавания – 800 миль в подводном положении. Конечно же, это были довольно слабые субмарины с ограниченными боевыми возможностями. Но, во-первых, их разрабатывали для обороны побережий и военно-морских баз. Для таких задач огромная дальность плавания и большой боезапас не очень нужны. Во-вторых: лодки типа «М» проектировали так, чтобы их можно было перевозить по железной дороге в собранном виде. Собственно, именно это было основным требованием к конструкторам. В составе КБФ находилось 12 лодок типа «М»VI бис и 9 «М»XII. В составе ЧФ 2 лодки «М»VI бис и 10 лодок «М»XII. В составе Северного флота находилось 6 подводных лодок «М» XII серии.

Таблица 20

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

* – в зависимости от модификации.

Следующая в списке субмарина типа «Щ» – «Щука». На лодках этого типа воевали такие прославленные советские подводники, как Н.А. Лунин и И.В. Травкин. В составе КБФ находилось 18 таких лодок, в составе ЧФ – 15 и в составе СФ – 6.

Насчет подводных лодок типа «С» необходимо уточнить, что они были родными сестрами германских субмарин VII серии, поскольку и те, и другие создавали немецкие конструкторы фирмы «Дешимаг Везер». Первые две лодки типа «С» строились одновременно на немецких и советских материалах под наблюдением представителей фирмы «Дешимаг». К началу Великой Отечественной в строю находились 16 субмарин типа «С», из них 11 – в составе КБФ и 4 – в составе ЧФ. Именно на лодке «С-13» знаменитый советский подводник А.И. Маринеску совершил самую результативную атаку во Второй Мировой войне, утопив 30.01.1945 года лайнер «Вильгельм Густлов» водоизмещением свыше 25 тысяч тонн и пустив на дно более 8 тысяч гитлеровцев, в том числе 1300 моряков-подводников. По некоторым сведениям, это были экипажи новейших германских подводных лодок XXI серии, которые по этой причине так и не вышли в море до конца войны. Продолжая поиск, 9.02.1945 г. «С-13» потопила транспорт «Генерал Штойбен» водоизмещением 14 660 т. Погибло еще 3500 немцев из личного состава танковой дивизии.

Насчет подводных лодок типа «Д» можно добавить лишь, что они были первыми подводными лодками советской постройки. Головная «Д-1» вошла в состав Балтийского флота 12 ноября 1930 года. На Северном флоте подводная лодка именно этой серии, а точнее «Д-3», первой была награждена орденом Красной Звезды (17 января 1942 года), а чуть позднее получила звание гвардейской. К началу войны две лодки типа «Д» входили в состав Северного флота, а три – в состав Черноморского флота.

Лодки типа «Л» относились к классу подводных минных заградителей. Первая – «Л-1», была построена в 1930 году. К началу войны в составе КБФ и ЧФ находилось по 3 подводные лодки типа «Л». Из них наиболее выделялась субмарина «Л-3» («Фрунзевец»), которая на Балтике потопила торпедами 2 эсминца, один сторожевой корабль, 9 транспортов и судов. 17.04.1945 г. «Л-3» пустила на дно транспорт «Гойя» с 4 тысячами военнослужащих Вермахта и тысячей специалистов-подводников. На минах, установленных «Л-3», подорвалось еще 12 кораблей и судов противника.

И наконец, тип «К» – «крейсерская». Эта океаническая субмарина значительно превосходила по своим ТТХ германские лодки IX серии. Правда, было их всего шесть: 2 – на Балтике, 2 – на Северном море, 2 – на переходе из Балтики в Северное море. Еще 6 подлодок типа «К» находилось в постройке. Именно на лодке этого типа – «К-21», советский подводный ас Лунин 5 июля 1942 года атаковал германский линкор «Тирпиц» и надолго вывел его из строя.

Как видим, советские подводные лодки не только не уступают, но и по многим параметрам даже превосходят германские субмарины. А если еще раз уточнить, что против 16 германских и финских подводных лодок, выделенных Германией для военных действий, советские Северный и Краснознаменный Балтийский флоты могли выставить 85 субмарин, то говорить о каком-либо превосходстве немецких подводных сил просто невозможно.

Напоследок все же скажем несколько слов о советских линкорах и крейсерах. Линкоры называют устаревшими. Действительно, линейные корабли «Марат», «Октябрьская революция» и «Парижская коммуна» были заложены еще до Первой Мировой войны. Несмотря на то что в 30-х гг. их модернизировали, для Второй Мировой войны это были довольно слабо бронированные (125—225 мм бронепояс (+ 50 мм ПТ3), 203 мм – башни, 75—125 мм палуба) и тихоходные (макс. скорость 23 узла) корабли. Но! Советские «устаревшие» линкоры были вооружены каждый двенадцатью длинноствольными 305-мм орудиями (в свое время это были самые длинные пушки такого класса в мире).

Германия на тот момент располагала аж пятью «линкорами», из которых 2 – это совершенно устаревшие броненосцы, заложенные еще в 1905 году: «Шлизиен» и «Шлезвиг – Гольштейн»: водоизмещение 13 200 т, макс. скорость 18 уз., бронирование – пояс 240 мм, башни 280 мм, палуба 40 мм, вооружение 4 280-мм, 14 170-мм орудий.

В самой Германии эти линкоры считались «учебно-артиллерийскими» кораблями. Два других линкора, «Гнейзенау» и «Шарнхорст», имели великолепные характеристики: водоизмещение 32 000 т, макс. скорость до 32 уз., бронирование – пояс до 350 мм, башни 360 мм, палуба 130 мм, вооружение – 9 280-мм, 12 150-мм орудий. Тем не менее, как видим, эти линкоры были значительно слабее вооружены, чем советские корабли. Разумеется, у немцев имелся и настоящий линкор – «Тирпиц». На тот момент это был один из сильнейших линкоров в мире: водоизмещение 43 000 т, макс. скорость 31 уз., бронирование – пояс 100—320 мм, башни 360 мм, палуба 150 мм, вооружение – 8 380-мм, 12 150-мм орудий.

Но! После гибели однотипного с «Тирпицем» линкора «Бисмарк» немцы до конца войны прятали свой линкор в норвежских фьордах, поскольку за ним день и ночь, как, впрочем, и за остальными крупными германскими кораблями, охотились британцы.

Кроме того, «Тирпиц» к началу Великой Отечественной только вошел в строй и еще не мог считаться полноценным боевым кораблем. Что же касается крейсеров, то советские крейсера типа «Киров» (2 – на Балтийском, 2 – на Черном море) по праву считались одними из самых сильных легких крейсеров в мире: водоизмещение 8600 т, макс. скорость 35 уз., вооружение – 9 180-мм, 8 100-мм орудий.

А вот легкие крейсера Германии при том же водоизмещении были вооружены девятью 150-мм орудиями и шестью-восемью 88-мм. Стреляли советские 180-мм орудия 98-кг снарядом на 38 км. Германская 150-мм пушка «била» 45-кг снарядом на 26 км.

И еще. Из справочника в справочник кочуют тактико-технические данные германского авианосца «Граф Цеппелин», строительство которого так и не было завершено.

А многие ли знают, что в это время в Советском Союзе в постройке находились три линейных корабля типа «Советский Союз» (заложено было 4 линкора, но впоследствии один был разобран и материалы пустили на ускоренную достройку остальных). Их проектные тактико-технические данные: водоизмещение 59 150 т, скорость 29 уз., бронирование – борт 350 мм, башни 495 мм, палуба 25+50+155 мм, вооружение – 9 406-мм, 12 152-мм орудий.

Кроме того, в постройке находилось два линейных крейсера: «Кронштадт» и «Севастополь» (водоизмещение 38 000 т, вооружение 9 305-мм орудий), а также 7 легких крейсеров типа «Чапаев» и два легких крейсера типа «Киров». Это не считая купленного у немцев недостроенного, т.е. новейшего, тяжелого крейсера «Петропавловск» (бывший «Лютцов»).

Планировалась также постройка двух авианосцев. Нападение Гитлера помешало ввести все эти корабли в строй (кроме двух крейсеров типа «Киров», достроенных в ходе войны на Дальнем Востоке). Лишь по окончании Великой Отечественной довершили постройку 5 крейсеров типа «Чапаев». Остальные корабли разобрали на металл.

Но если бы события пошли немного по-другому, возможно, уже в сороковые годы XX века в мире появилась бы еще одна морская сверхдержава.

У советского Военно-морского флота был и весьма серьезный недостаток. Как сказано в «Энциклопедии Великой Отечественной войны»: «с началом боевых действий выявилась нехватка тральщиков, сторожевых кораблей…»

Заметим, «нехватка» – это мягко сказано! Например, КБФ к началу войны имел в своем составе 6 надводных минных заградителей и 33 тральщика. А немцы в районе Балтики располагали 10 минными заградителями, тремя прорывателями минных заграждений и сотней тральщиков. Это не считая аналогичных кораблей флота Финляндии. А ведь Балтийское море с его малыми глубинами и длинными узкими заливами вроде Финского представляет собой идеальное место для минной войны. Немцы свое превосходство реализовали. Они еще до войны скрытно поставили большое количество минных полей. А впоследствии, когда КБФ был вынужден из-за наступления сухопутных сил Германии отойти в Кронштадт, немцы попросту перекрыли Финский залив минами и противолодочными сетями наглухо, да так, что лишь в июне 1942 года советские подводники сумели прорваться через эти заграждения. Впрочем, весной 1943 года немцы с помощью противолодочных сетей вновь плотно заперли Финский залив. В 1944 году советские подводные лодки опять появились на Балтике. На этот раз они свою задачу выполнили: поставки железной руды из Швеции в Германию, осуществлявшиеся транспортными кораблями через Балтийское море, были прекращены.

Зато крупные корабли Балтфлота вынуждены были всю войну «отсиживаться» в Кронштадте. Впрочем, отсиживаться – не совсем точное выражение. На самом деле и корабли, и личный состав КБФ активно использовались при обороне Ленинграда. Тем не менее в 41-м произошло несколько боев советских и германских надводных кораблей. Например, 18 июля 1941 года в Рижском заливе три советских эсминца: «Гордый», «Свирепый» и «Стерегущий» перехватили немецкий конвой из 26 транспортов под охраной торпедных катеров. Фактически в бою участвовал только «Стерегущий», поскольку из-за нехватки топлива остальные эсминцы отстали. По официальной советской сводке, «Стерегущий» уничтожил 5 транспортов, один транспорт загнал на минное поле и потопил два торпедных катера. Что же касается Черноморского флота, то надо помнить, что до конца войны он имел своим противником лишь авиацию Германии, в остальном обладая почти абсолютным господством на море. Именно Черноморский флот имел в своем послужном списке такие блестяще проведенные операции, как высадка морского десанта под Григорьевкой 22.09.1941 г. и эвакуация войск Одесского оборонительного района с 1 по 16 октября 1941 года.

Глава 8 Танковые группы и «армии прикрытия»

В последние годы очень часто встречается заявление, что Вермахт и Люфтваффе организационно превосходили РККА. Мол, у немцев танки и самолеты были сведены в крупные соединения, а в советских войсках раздроблены по армиям, округам и т.д. Интересное заявление. На первый взгляд оно соответствует действительности. Танковые дивизии Вермахта на востоке были объединены в четыре танковые группы, а самолеты – в четыре воздушных флота. Поскольку в РККА соединений с названием «танковая группа» не было, а авиационные дивизии организационно входили в состав общевойсковых армий либо напрямую подчинялись командованию округов, то, похоже, на этот раз историки говорят правду.

Однако что представляли собой эти «крупные соединения» Вермахта и Люфтваффе? Для начала выясним, чем являлись германские дивизии образца лета 1941 года.

Начнем с пехотных соединений. К началу войны с СССР в Германии имелись 152 пехотные дивизии. Сразу же уточним, что пехотные дивизии Вермахта формировались «волнами». Дивизии каждой «волны» имели свое штатное расписание, отличное от остальных дивизий. Из 152 пехотных дивизий – 120 (дивизии 1—8, 11 и 12-й волн) имели более или менее сходную численность и вооружение, а 32 дивизии (13, 14, 15-й волн) были стационарными соединениями, практически лишенными транспорта и предназначенными для оккупационной службы и охраны побережий во Франции, Норвегии и на Балканах. Самыми сильными, как по численности, так и по вооружению, были 25 дивизий первой волны, 20 из которых находились на границе с СССР.

Пехотная дивизия Вермахта обычно состояла из: 3 пехотных полков, 1 артиллерийского полка, 1 истребительно-противотанкового дивизиона, разведывательного батальона, саперного батальона, батальона связи, подразделений обеспечения и обслуживания.

В дивизии первой волны дополнительно входил полевой запасной батальон. Вместо разведбатальона иногда был разведдивизион, иногда только самокатная рота (дивизии 5-й волны). Численность личного состава колебалась от 15 до 18 тысяч человек.

По штату в каждой пехотной дивизии первой волны числилось:

Таблица 21

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

Вновь подчеркну, что такое количество вооружения числилось только в дивизиях первой волны. Все остальные пехотные дивизии бронеавтомобилей и зенитных орудий были лишены. Вместо 150-мм пехотных орудий sIG33 зачастую были все те же 75-мм пушки IeIG27. 50-мм минометов чаще всего было 84 единицы. 37-мм противотанковых пушек РаК33/34 могло быть 72 штуки, а могло и около 60 единиц. Правда, в некоторые дивизии уже поступили на вооружение 50-мм противотанковые орудия в количестве 6 единиц на дивизию, вместо соответственно 9 37-мм пушек, а в некоторые по 6 47-мм трофейных французских противотанковых пушек. Тем не менее следует согласиться, что германская пехотная дивизия представляла собой значительную силу. Как мы помним, к 22 июня 1941 года на границе с Советским Союзом насчитывалось 79 пехотных дивизий. А теперь взглянем на стандартную советскую пехотную дивизию западных приграничных округов.

Каждая из 96 стрелковых дивизий к лету 1941 года состояла из: 3 стрелковых полков, 2 артиллерийских полков, противотанкового дивизиона, зенитно-артиллерийского дивизиона, разведбатальона, саперного батальона, батальона связи, подразделений обеспечения и обслуживания, 14 483 человек личного состава.

По штату в стрелковой дивизии числилось:

Таблица 22

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

Сразу же видно, что артиллерии калибром 75 мм и выше в советской дивизии больше – 148 против 128 стволов. В пехотных дивизиях Вермахта вообще не было ничего похожего на 120-мм минометы, как, впрочем, и на 122-мм гаубицы. Нет также никаких аналогов 76,2-мм дивизионной пушки. Зенитную артиллерию калибра 20 мм имели только пехотные дивизии первой волны, в то время как каждой советской пехотной дивизии полагалось 12 значительно более мощных орудий. Единственное преимущество немцев – в количестве противотанковых пушек. Но это превосходство по большей части мнимое. Как мы уже знаем, 37-мм пушки РаК33/34 были абсолютно бесполезны против советских средних и тяжелых танков, в то время как советская 45-мм пушка летом 1941 года могла поражать любой немецкий танк. Кроме того, в качестве тяжелой противотанковой артиллерии советские артиллеристы вполне могли использовать 76-мм дивизионные и зенитные орудия, что они и делали с большим успехом.

Говоря о 1941 годе, постоянно упоминают о превосходстве немцев в количестве автоматического оружия. Каждой германской стрелковой роте по штату полагались 15 пистолетов-пулеметов. Итого, на дивизию – около 500—600. А советской стрелковой дивизии по штату полагалось 1204 пистолета-пулемета. Это не считая автоматических и самозарядных винтовок, не считая также того, что пулеметов в советской дивизии опять же больше. Короче говоря, уступая в численности личного состава (ненамного), советская стрелковая дивизия значительно превосходила пехотную дивизию Вермахта по огневой мощи. Из штатного стрелкового вооружения германской пехотной дивизии в минуту можно было произвести 250 730 выстрелов, а из вооружения советской стрелковой дивизии – 297 460. А ведь мы не упоминаем танки и бронемашины, часть которых была вооружена 45-мм пушками. Танки, конечно, были слабыми, ведь это плавающие Т-37А, Т-38, иногда и вовсе танкетки Т-27. Но в германских дивизиях нет вообще никаких танков, даже легких пулеметных.

Дивизии Вермахта хвалят за мобильность. Действительно, в пехотных дивизиях первой волны числилось 615 грузовых и около 400 легковых автомобилей. Но в остальных дивизиях автомашин было намного (иногда вдвое) меньше. Кроме того, надо учесть – какие это были автомобили. Слово генерал-полковнику Готу: «Машины для перевозки пехоты… почти не годились для прохождения по дорогам Востока, ибо они были французского производства и невоенного образца. В особенности не хватало автомашин повышенной проходимости. Командиры рот управляли своими подразделениями из закрытых легковых машин».

Заметим, что Гот писал про танковые и моторизованные дивизии своей танковой группы, а 3-я танковая группа находилась на главном направлении и являлась сильнейшей в Вермахте. О состоянии автотранспорта во 2-й танковой группе писал генерал-полковник Гудериан: «Материальную часть вновь сформированных по приказу Гитлера дивизий составляли главным образом французские машины. Эта материальная часть никоим образом не отвечала требованиям войны на Востоке».

Если лучшие дивизии Германии, ее основная ударная сила, оснащены подобным автотранспортом, то что же имелось в обычных пехотных дивизиях, да еще на второстепенных участках фронта? На этот вопрос можно найти ответ у Мюллер-Гиллебранда. К лету 1941 года из 120 пехотных дивизий, более-менее пригодных для ведения боевых действий, около пятидесяти были полностью оснащены автомашинами либо трофейными, либо текущего французского производства. ( Б. Мюллер-Гиллебранд. Сухопутная армия Германии.)

Между тем каждой советской стрелковой дивизии по штату полагалось 558 автомобилей и 99 тракторов и тягачей. Заметим, что тракторов и тягачей в дивизиях Вермахта не было вовсе.

Вы только послушайте, с какой завистью пишет начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Гальдер в своем дневнике.

11 августа: «Русская артиллерия обладает большой подвижностью благодаря применению тракторов».

28 августа: «Русские 76,2-мм пушки с пятитонными тягачами. Их можно очень хорошо использовать в Африке».

Гальдеру есть чему завидовать, ведь вся полевая артиллерия Германии была на конной тяге. Кстати, лошадей в германской пехотной дивизии – около 6,6 тысячи.

Напоследок слово генералу Блюментриту: «В 1941 году немецкая армия все еще состояла главным образом из чисто пехотных дивизий, которые передвигались в пешем строю, а в обозе использовались лошади» (Роковые решения Вермахта).

Но что это мы про пехотные дивизии? Отнюдь не они главная ударная сила Вермахта. Взглянем на моторизованные и танковые дивизии.

На границе с Советским Союзом 9 из 10 моторизованных и 17 из 21 танковой дивизий.

Моторизованная дивизия состояла из: 2 моторизованных полков, 1 артполка, истребительно-противотанкового дивизиона, мотоциклетного стрелкового батальона, разведбатальона, саперного батальона, батальона связи, полевого запасного батальона, подразделений обеспечения, 14 029 человек личного состава.

Танковая дивизия состояла из: 1 танкового полка (2—3 батальона), 2 моторизованных полков, 1 артполка, истребительно-противотанкового дивизиона, мотоциклетно-стрелкового батальона, разведбатальона, саперного батальона, батальона связи, полевого запасного батальона, подразделений обеспечения, около 16 000 человек личного состава.

Таблица 23

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

Тем временем в Советском Союзе на 22 июня существовала 31 моторизованная дивизия, из которых 22 (20 в составе Первого Стратегического эшелона и 2 – из состава Второго Стратегического эшелона) находились на территории Западных приграничных округов.

Каждая из этих дивизий организационно состояла из: 1 танкового полка, 2 моторизованных полков, 1 гаубичного артполка, истребительно-противотанкового дивизиона, зенитно-артиллерийского дивизиона, разведбатальона, легко-инженерного батальона, батальона связи, подразделения обеспечения и обслуживания, 11 650 человек личного состава.

Кроме этого, в округах на 22 июня находилось 44 (40 из состава Первого Стратегического эшелона и 4 из состава войск Второго эшелона) танковые дивизии.

Каждая их них организационно состояла из: 2 танковых полков, 1 мотострелкового полка, 1 гаубичного артполка, зенитно-артиллерийского дивизиона, разведбатальона, понтонного батальона, батальона связи, подразделений обеспечения, 10 940 человек личного состава.

Таблица 24

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

Осталось уточнить, что это штаты «мирного времени». По штатам «военного времени» в советской танковой дивизии, например, должно было быть: 11 343 человек личного состава, 114 орудий и минометов, 108 бронемашин, 386 танков.

Картина получается весьма интересной. Самые сильные германские танковые дивизии по своей ударной мощи едва дотягивали до советской моторизованной дивизии. А чего-либо хотя бы отдаленно напоминающего советскую танковую дивизию в Вермахте перед вторжением в СССР не было вообще.

Можно, конечно, ответить, что в советской танковой дивизии не было противотанковой артиллерии и это сильно ослабляло ее. Возможно. Но прежде чем критиковать советский Генеральный штаб, разработавший такую организационную структуру, попытаемся понять – для какой цели предназначалась советская танковая дивизия образца лета 1941 года. Для этого более внимательно взглянем на ее состав. В штате дивизии – гаубичный артполк. В дивизии должно быть 63 «тяжелых танка прорыва» КВ. Каждой дивизии по штату полагаются 54 огнеметных танка. Некоторые исследователи считают, что огнеметные танки в танковые дивизии включили потому, что не хватало обычных. Но это неверно. 54 огнеметных танка советской танковой дивизии полагались по штатному расписанию. Исходя из этого, единственный возможный вывод: танковые дивизии советский Генеральный штаб предполагал использовать как орудие прорыва укрепленной оборонительной полосы противника. Иначе применять КВ-2 и огнеметные танки невозможно. А для такой работы противотанковые пушки не очень нужны.

Коренное отличие советской танковой дивизии от германской, таким образом, не в структуре, а в предназначении.

Германские танковые дивизии – это орудие для маневра. Их стихия – обходы с флангов, глубокие рейды, действия в тылу противника. Достаточно взглянуть на боевое использование танковых дивизий Вермахта летом и осенью 1941 года. Как только они натыкались на серьезное сопротивление, сразу же прекращались попытки прорыва. Напротив, дивизия разворачивалась и старалась отыскать слабое место в обороне, обычно в стыках между советскими соединениями. Обнаружив слабину, немцы старались пробиться сквозь нее. Если это удавалось сделать, то в прорыв устремлялась вся дивизия. Немцы действовали умело. Своим оружием они владели мастерски. Говоря образно, германская танковая дивизия – это рапира в руках опытного фехтовальщика. В таком случае советская танковая дивизия – это тяжелый боевой топор – секира. Но кто сказал, что рапира лучше топора?

Не вызывает сомнений, что если бы встретились в лобовом столкновении, один на один, укомплектованная по штату советская и германская танковые дивизии, то русские раскатали бы немцев в тонкий блин. Ведь против 209 (в лучшем случае) танков Вермахта, из которых не более 36 – это тяжелые PzKpfw.IV, весом в 22 тонны и вооруженные короткоствольной 75-мм пушкой, было бы 375 советских танков, из которых 63 – это 47-тонные КВ и 210 – средние Т-34, не пробиваемые ни одной немецкой танковой или противотанковой пушкой. К сожалению, именно таких фронтальных столкновений один на один германские танковые дивизии избегали как огня, предпочитая воевать маневром. Они подставляли под удар советских танков пехотные дивизии, усиленные артиллерией, и обходили советские соединения с флангов. Причем все это в условиях германского превосходства в воздухе. Результаты известны. Практически все советские танковые дивизии оказались уничтоженными в первые же месяцы войны. Но отнюдь не потому, что русские не умели воевать. Просто их готовили для другого. Неужели советский Генштаб не понимал силы маневра? Прекрасно понимал. Поэтому танковые дивизии были сведены в мехкорпуса. Каждый мехкорпус состоял из 2 танковых дивизий, которым придавалась одна моторизованная дивизия. Если танковые дивизии – орудие прорыва, то моторизованная дивизия была орудием маневра. В ее составе 258 быстрых, маневренных танков БТ. Замысел советских генералов понятен. Танковые дивизии прорывают оборону противника, и в прорыв вводится моторизованная дивизия. Она очень похожа по структуре на германскую танковую дивизию, но превосходит ее по маневренным качествам, ведь танков, равных БТ по ходовым характеристикам, в Германии нет. И советских «рапир» было больше, чем германских.

Конечно, не в каждой советской танковой или моторизованной дивизии танков имелось по полному штату. Редко в какой дивизии было хотя бы близкое к штатному количество танков КВ и Т-34. Это все верно. Но ведь в приграничных округах 44 танковые и 22 моторизованные дивизии против 17 германских танковых дивизий.

Как уже говорилось, советские танковые и моторизованные дивизии сведены в мехкорпуса. Каждому мехкорпусу, кроме двух танковых и одной моторизованной дивизии, полагался отдельный мотоциклетный полк: 1417 человек личного состава, 17 бронеавтомобилей, 24 50-мм миномета, 6 45-мм противотанковых орудий. Таких полков в округах имелось не менее 20.

Нас уверяют, что в советских танковых войсках не было автомобилей для перевозки мотопехоты. Это отчасти верно. Во многие соединения автомашины должны были поступить из народного хозяйства по мобилизации. Но ведь и у немцев не все благополучно. Да, танковые и моторизованные дивизии Вермахта хорошо оснащались автотранспортом. Что это были за машины, мы уже знаем по словам Гота и Гудериана.

А еще Гот писал: «Все три моторизованные дивизии (14-я, 18-я, 20-я) получили машины в последние месяцы перед началом войны, а 18-я дивизия – за несколько дней до выхода в район сосредоточения».

Если еще раз напомнить, что эти автомобили оказались «совершенно неудовлетворительными» для условий войны на Востоке, то остается лишь признать, что большой разницы в обеспечении дивизий автотранспортом не было. Советские мехкорпуса точно так же могли получить автомобили за несколько дней до выхода в район сосредоточения, а то и за день до перехода в наступление. Разумеется, только в том случае, если войну начинает Советский Союз.

Кстати, еще раз о подвижности немецких танковых дивизий. По словам известного британского военного историка и теоретика Лиддел Гарта: «…главный недостаток немецкой «танковой дивизии» – то, что в основном ее части и подразделения, по сути дела, были пехотными и не могли передвигаться по пересеченной местности…

Танки могли бы продолжать наступление, но они, как и другие гусеничные машины, составляли лишь небольшую часть каждой так называемой танковой дивизии».

Весьма примечателен тот факт, что Лиддел Гарт танковые дивизии Вермахта за таковые не признает и упоминает то в кавычках, то со словами «так называемые».

А теперь предоставим слово еще одному германскому танковому генералу: «Для русских характерно, что их танковые дивизии имеют меньше автотранспорта, чем танковые соединения западных держав. Было бы неправильно объяснять это недостаточным производством автомобилей в СССР, так как даже стрелковые дивизии, имеющие конный обоз, располагают небольшим количеством лошадей и повозок. Кроме того, по своему численному составу любой стрелковый полк или дивизия русских значительно уступает соответствующим войсковым единицам западных армий. Однако общий численный состав боевых подразделений любой русской части примерно тот же, что и на Западе, потому что русские имеют намного меньше людей в тыловых подразделениях… В русской моторизованной дивизии у солдата нет другого багажа, кроме того, что он имеет при себе, и он ухитряется передвигаться на автомашинах, взгромоздившись на ящики с боеприпасами или бочки с горючим.

Этот недостаток автотранспортных средств приводит к важным последствиям тактического и психологического порядка. Поскольку количество автомашин в моторизованной дивизии у русских намного меньше, чем в таких же соединениях западных армий, русская дивизия более мобильна, такой дивизией легче управлять, ее проще маскировать и перевозить по железной дороге».

Одно это свидетельство генерал-майора танковых войск Меллентина заставляет взглянуть по-другому на структуру советских танковых и моторизованных дивизий.

Кроме того, в РККА имелись кавалерийские дивизии, по мобильности превосходящие любые соединения Вермахта. Не спешите иронизировать. Советская кавалерийская дивизия в июне 1941 года была весьма мощным соединением. В нее входили: четыре кавалерийских полка, один танковый полк, конно-артиллерийский дивизион, зенитный дивизион, подразделения обеспечения.

Итого: 9240 человек личного состава, 64 миномета, 20 зенитных, 16 противотанковых, 32 полевых орудия, 18 бронемашин, 64 танка.

Какая из германских нетанковых дивизий могла похвастаться подобной мощью? А ведь на Западной границе находилось 7 кавалерийских дивизий, сведенных в три корпуса.

Однако вернемся к дивизиям Вермахта. Кроме пехотных, танковых и моторизованных дивизий, то здесь, то там встречаются упоминания об «охранных» дивизиях. Иногда создается впечатление, что это были элитные сверхмощные соединения. Но разберемся поподробнее. На 22 июня в составе германских сил вторжения находилось 9 охранных дивизий, по три в каждой группе армий.

Каждая такая дивизия состояла из: 1 пехотного полка (3 батальона), 1 противотанковой роты (12 пушек калибром 37 мм), 1 роты пехотных орудий (6 75-мм пехотных пушек), 1 легкого артдивизиона (12 105-мм полевых гаубиц).

По своей структуре, численности, боевой силе эта дивизия в лучшем случае соответствует пехотной бригаде. А по своим реальным возможностям она еще слабее, так как в охранных дивизиях практически отсутствовал автотранспорт. Впрочем, даже название выдает предназначение этого соединения – охрана тылов. Но Гитлер выделил для «Барбароссы» так мало сил, что в группе армий «Юг», например, все три «охранные» дивизии (№№ 213, 444, 454) были развернуты в первой линии. Разумеется, не на направлении главного удара, а на флангах группировки.

Не случайно германские историки при своих подсчетах эти «дивизии» не учитывают. Только советская пропаганда умудрилась из девяти усиленных полков, а по сути «охранные дивизии» ничем иным не являлись, создать нечто сопоставимое по мощи с советскими дивизиями.

Предвижу главное возражение. Что, мол, толку рассуждать о штатной численности советских дивизий? Ведь они не были укомплектованы. Еще Жуков уверял, что в советских дивизиях Западных приграничных округов насчитывалось в лучшем случае 8—9 тысяч личного состава.

С Жуковым не согласимся. Во-первых: 8—9 тысяч личного состава для танковой, моторизованной и кавалерийской дивизии – это 80—100% штатной численности. Во-вторых: выдающийся советский историк Анфилов в своей книге «Бессмертный подвиг» писал: «В конце мая – начале июня проводится призыв 793 тысяч военнообязанных из запаса на учебные сборы. Это позволило примерно половину дивизий Западных приграничных округов пополнить до 12 тысяч человек. Они получили дополнительное количество вооружения». Всего было усилено 99 стрелковых дивизий: 21-я – до 14 тысяч, 72-я – до 12 тысяч, 6-я – до 11 тысяч человек.

К этому нужно добавить то, что Анфилов писал в той же книге несколькими страницами ранее: «Приграничные военные округа почти полностью имели штатную численность полевой артиллерии, а зенитной были укомплектованы – на 60—70%», «укомплектованность средствами вооружения составляла 80—90%».

Как видим, не все было так страшно, как описывал Жуков. Были дивизии, недоукомплектованные личным составом с 80—90% средств вооружения. А в начале июня эти соединения пополнили резервистами и добавили еще оружия. Вот теперь самое время взглянуть на «крупные соединения Вермахта» – на танковые группы. Как мы помним, на границе с СССР их было четыре. Они включали в себя десять моторизованных корпусов. Сами немцы называют их танковыми. Это довольно любопытное заявление. В самом деле, как можно назвать корпус танковым, если в нем из трех дивизий лишь одна танковая? Например, LVI корпус Манштейна на 22 июня состоял из 8-й танковой, 3-й моторизованной и 290-й пехотной дивизии. Точно так же нельзя назвать танковым корпус, в котором из пяти дивизий только две танковые. Например, XXIV корпус Швеппенбурга состоял из 3-й, 4-й танковой, 10-й моторизованной, 1-й кавалерийской и 265-й пехотной дивизии. Мы уже не говорим о «танковых» корпусах первой танковой группы:

III корпус Мантейфеля: 14 тд, 44 пд, 298 пд;

XLVIII корпус Кампфа: 11 тд, 57 пд, 75 пд.

Поэтому называть эти корпуса будем по советской традиции – моторизованными. В каждом из моторизованных корпусов были одна-две танковые, одна-две моторизованные и зачастую одна-две пехотные дивизии. Следовательно, корпус насчитывал от 140 до максимум 500 танков. В среднем же 300—350 боевых машин. Эти корпуса сведены в танковые группы. Каждая танковая группа – это 2—3 моторизованных корпуса и 1—2 пехотных корпуса. Единственное исключение – 4-я танковая группа. На 22 июня пехотных корпусов в ее составе не было. Вот какой состав имели самые сильные танковые группы Вермахта.

2-я танковая группа генерал-полковника Гудериана:

XXIV мот. корпус: 3 тд, 4 тд, 10 мд, 1 кд, 265 пд;

XLVI мот. корпус: 10 тд, мот. див. СС «Рейх», пп «Вел. Германия»;

XLVII мот. корпус: 17 тд, 18 тд, 26 мд, 167 пд;

XII арм. корпус: 31 пд, 34 пд, 45 пд;

255 пех. див.

Итого: 5 танковых, 3 моторизованные, 1 кавалерийская, 6 пехотных дивизий и 1 пехотный полк. В группе 953 танка.

3-я танковая группа генерал-полковника Гота:

XXXIX мот. корпус: 7 тд, 20 тд, 14 мд, 20 мд;

LVII мот. корпус: 12 тд, 19 тд, 18 мд;

V арм. корпус: 5 пд, 35 пд;

VI арм. корпус: 6 пд, 26 пд;

Итого: 4 танковые, 3 моторизованные, 4 пехотные дивизии. В группе 1014 танков. Остальные танковые группы были слабее. В 1-й танковой группе числилось 799 танков, а в 4-й – 631 танк.

В Красной Армии ударной силой были механизированные корпуса. Они имели стандартную организацию и состояли из двух танковых, одной моторизованной дивизии, одного мотоциклетного полка, одной авиационной эскадрильи и зачастую одного-двух корпусных артполков (по 36 122-мм пушек и 152-мм гаубиц-пушек).

Укомплектованность мехкорпусов была разной. Некоторые только начали формироваться. В таких – танков было мало. Но другие были укомплектованы по штату и более. Всего в РККА на 22 июня насчитывалось 29 мехкорпусов. Из них 20 находилось в Западных приграничных округах. Их укомплектованность показана ниже.

Таблица 25

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

По другим сведениям, танков в советских мехкорпусах было несколько больше: во 2-м мк не 517, а 527, в 3-м мк не 651, а 672, в 9-м мк не 298, а 316.

Кроме этих двадцати мехкорпусов, находившихся в Первом Стратегическом эшелоне, к западной границе направлялось еще 8 мехкорпусов Второго Стратегического эшелона: 5-й мк – 1070 танков, 7-й мк – 959 танков, 21-й мк – 175 танков, 23-й мк – 413 танков, 25-й мк – 300 танков, 26-й мк – 184 танка, 27-й мк – 356 танков, 28-й мк – 869 танков.

Помимо этого, полностью укомплектованный 30 мк находился в составе Дальневосточного фронта.

Как видим, германская танковая группа по количеству танков примерно соответствует недоукомплектованному советскому мехкорпусу. Но их нельзя ставить на одну доску. Дело в том, что мехкорпус – это не самое крупное соединение. Это тактическая единица. На границе с Германией находились «армии прикрытия». На 22 июня их было шестнадцать. Перечислим их с севера на юг: 14-я, 7-я, 23-я, 27-я, 8-я, 11-я, 3-я, 10-я, 4-я, 5-я, 6-я, 26-я, 12-я, 9-я. Помимо этого, между 10-й и 4-й армиями начала развертывание 13-я армия, а между 12-й и 9-й – 18-я армия. Ни одна из этих армий «танковой группой» не называлась, но из шестнадцати армий – двенадцать вполне заслуживают этого названия, поскольку имеют в своем составе минимум по одному мехкорпусу. В советской военной теории армия, включающая в себя мехкорпус, называлась ударной. По этой терминологии в ПрибОВО из трех армий – две (8-я и 11-я) – ударные. В ЗапОВО из четырех армий – четыре ударные. В КОВО из четырех армий – четыре ударные. Некоторые армии имеют в своем составе не один, а два мехкорпуса.

Например, 6-я армия генерал-лейтенанта Музыченко:

4 мк: 8 тд, 32 тд, 81 мд

15 мк: 10 тд, 37 тд, 212 мд

6 ск: 41 сд, 97 сд, 159 сд

5 кк: 3 кд, 14 кд.

Итого: 4 танковые, 2 моторизованные, 3 стрелковые, 2 кавалерийские дивизии.

Если можете, объясните – в чем разница между 6-й армией Музыченко и 3-й танковой группой Гота? При этом в 6-й армии, несмотря на «некомплект» в мехкорпусах, около 2000 танков, т.е. вдвое больше, чем у Гота.

Кроме 6-й армии, по два мехкорпуса имелось в 10-й армии генерал-майора Голубева и в 9-й армии генерал-полковника Черевиченко.

А ведь это далеко не все. В составе округов находились отдельные мехкорпуса. Например, в КОВО в подчинении командования округа имелись 9-й мк, 19-й мк и 24-й мк. Генерал-полковник Кирпонос в любой момент мог включить эти корпуса в состав любой из армий, превратив ее тем самым в нечто чудовищное по своей мощи. Именно это произошло с 5-й армией генерал-майора Потапова. На 22 июня 1941 года в составе его армии:

22 мк: 19 тд, 41 тд, 215 мд

15 ск: 45 сд, 62 сд

27 ск: 87 сд, 124 сд, 135 сд.

В 5-й армии чуть более 700 танков. Но позади армии Потапова дислоцировались 9-й и 19-й мехкорпуса окружного подчинения. В первые же дни войны их придали Потапову. После этого в составе его армии оказалось более полутора тысяч танков в шести танковых, трех моторизованных и пяти стрелковых дивизиях.

Даже те советские армии, что имели по одному мехкорпусу, по количеству танков не уступали германским танковым группам. Например, в составе 11-й армии свыше 700 танков, а в 26-й армии – более 900 танков.

Итак, первый вывод: в Германии четыре подвижные ударные группировки, в Советском Союзе – двенадцать. Второй вывод: по подвижности германская «танковая группа» уступает советской «армии прикрытия». Пример: 3-я танковая группа Гота. Из 11 соединений – 7 мобильных. Аналогично – 6-я армия Музыченко. Из 11 соединений – 8 мобильных при двойном превосходстве в танках.

«Зато Люфтваффе организационно превосходили советские ВВС, – воскликнут историки. – Ведь авиация Германии была сведена в воздушные флоты, а советская – раздроблена между армиями, округами, морской и дальнебомбардировочной авиацией».

В чем-то историки правы. Для действий на Востоке Гитлер выделил четыре воздушных флота.

Наличие боевых самолетов в этих флотах показано ниже.

Таблица 26

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

Как уже говорилось в предыдущих главах, по другим сведениям, боевых самолетов в германских воздушных флотах было еще меньше. 1-й, 2-й, 4-й ВФ поддерживали соответственно группы армий «Север», «Центр» и «Юг». 5-й ВФ поддерживал армию «Норвегия».

В советских ВВС основной организационной единицей была авиадивизия. Советские авиадивизии – это 200—300 самолетов. Иногда больше. Например, в 9-й смешанной авиационной дивизии к началу войны имелось 409 самолетов, в том числе 176 МиГ-3, а также несколько десятков Пе-2 и Ил-2. В каждую советскую армию, дислоцированную на границе с Германией, организационно входили одна-две авиационные дивизии.

Таким образом, некоторые командующие советскими армиями имели в своем подчинении больше самолетов, чем их числилось в германском воздушном флоте. Кроме того, отдельные авиационные дивизии находились в подчинении у командующих округами. Например, у командующего ЗапОВО в подчинении 12-я, 13-я бомбардировочные и 43-я истребительная авиадивизии. Это не считая авиадивизий 3-го авиационного корпуса дальнего действия.

Генерал армии Павлов в любой момент мог включить одну-две авиадивизии в состав одной из армий округа. А мог бросить на выполнение какой-либо особой задачи. Например, обеспечить высадку воздушно-десантного корпуса.

Так какие такие крупные соединения авиации должен был сформировать Сталин? Только в ЗапОВО самолетов почти столько же, сколько во всех германских ВВС на Востоке. Еще больше их в КОВО. Если бы Сталин последовал примеру Гитлера и объединил всю свою авиацию на Западе в четыре воздушных флота, то он получил бы соединения по 2—3 тысячи самолетов в каждом. Как можно было бы управлять такими «монстрами»? Об этом критикующие историки не задумываются.

Глава 9 Великие полководцы

Важнейшим критерием боеготовности армии является уровень компетентности командного состава. Если коммунистические историки в своих трудах время от времени похваливали гитлеровских генералов, то они, по крайней мере, не ругали советских командиров. Совсем другая ситуация сложилась в последние годы. Теперь в адрес «красных маршалов» не услышишь ни одного доброго слова. Зато дифирамбов в адрес немцев не сосчитать. Именно превосходством германского генералитета и пытаются часто объяснить поражения Красной Армии в 1941 году. В чем-то историки правы. Еще Наполеон Бонапарт говорил: «Армия баранов под командованием льва сильнее армии львов под командованием барана».

Если верить авторитетным историкам, то в Вермахте служили сплошь львы, а Красная Армия состояла исключительно из баранов. Разумеется, имена Гудериан, Манштейн, Гот и Роммель говорят сами за себя. Они вызывают священный трепет у любителей военной истории во всем мире. Даже смешно их сравнивать с ветеранами Гражданской войны – Буденным, Ворошиловым, Куликом. Ведь благодаря дружным усилиям зарубежных и российских историков создана версия, что именно эти «рубаки-кавалеристы» и командовали советскими фронтами в июне 1941 года, а затем, когда они не справились, на смену Ворошилову и Кулику пришли Жуков и Конев, которые и спасли СССР, завалив немцев трупами красноармейцев.

Кажется, что возразить нечего. Любому ясно, что старые «конники» не могли противостоять «лучшим оперативным умам» Вермахта.

Тем не менее давайте для начала вспомним структуру германского военного руководства, чтобы разобраться, какие именно генералы и маршалы противостояли друг другу 22 июня 1941 года. Начнем с самого верха.

Верховным главнокомандующим Вооруженными силами Германии, а также военным министром был «фюрер» немецкого народа Адольф Гитлер. Полководческих талантов мы еще не раз постараемся коснуться в этой книге. Пока лишь кратко напомним, что этот великий стратег и военный гений сотворил себе врагов из всего остального мира, блистательно проиграл войну и чуть было окончательно не угробил Германию. Лучше всех о Гитлере сказал Гудериан: «Гитлер постоянно стремился ввести себя и всех вокруг в заблуждение относительно истинного положения вещей. Он не отдавал себе никакого отчета в том, что говорил и какие решения принимал».

Попросту говоря, Гитлер за свои слова и действия не отвечал. И вот этот, мягко говоря, больной человек мало того что занимал множество государственных и партийных постов, был Верховным главнокомандующим, военным министром, главнокомандующим сухопутными силами (с конца 1941 года), командующим группой армий «А» (с середины 1942 года), выполняющим обязанности начальника оперативного отдела ОКВ и так далее. Как по-вашему, мог один человек, к тому же псих, всем этим нормально и эффективно руководить? А если он при этом не знает и не желает знать истинного положения вещей и, мало того, стремится и свое окружение, т.е. высшее политическое и военное руководство страны, ввести в заблуждение?

Может, Гудериан клевещет на своего вождя? Но об этом писал и бывший министр вооружения и боеприпасов Шпеер: «Гитлер демонстрировал поразительное незнание истинного положения вещей. Неверная оценка Гитлером приняла уже совершенно абсурдный характер» ( А. Шпеер. Воспоминания).

Но ведь Гитлер не только неверно оценивает обстановку и заставляет своих министров витать в облаках. Он в придачу к этому – болтун. Еще не придя к власти, более того, сидя в тюрьме за попытку военного переворота, Гитлер издает свою политическую программу в виде книги «Майн кампф» («Моя борьба»). В ней он вопит на весь мир, что, придя к власти, будет воевать.

Врагом №1 Гитлер объявил Францию: «Самым смертельным врагом германского народа является и будет являться Франция». Вслед за этим он заявляет: «Германии земли надо завоевывать не в Африке, а в Европе, прежде всего на Востоке». А Восток – понятие растяжимое. Коммунисты заявляли, что под Востоком Гитлер имел в виду СССР, но не спешите с этим соглашаться. К Востоку от Германии находились тогда и находятся сейчас Польша, Румыния, Венгрия, Прибалтика. При желании сюда можно отнести Чехословакию, Югославию, Грецию с Болгарией. Даже имея в виду покорение СССР, Гитлер все равно должен был как минимум завоевать Польшу. И вот человек, заранее оповестивший мир о своем желании этот мир покорить, – приходит к власти. Став главой государства, Гитлер должен был замолчать хотя бы для того, чтобы потенциальные противники не всполошились раньше времени.

Но фюрер не молчал.

«Он говорил без умолку, словно преступник, желающий выговориться и готовый, не страшась опасных для себя последствий, выдать прокурору свои самые сокровенные тайны» ( А. Шпеер. Воспоминания).

Итак, перед нами диктатор и Верховный главнокомандующий сильнейшей в Европе армий. Он занимал множество различных должностей и вдобавок брал на себя выполнение совершенно не своих обязанностей. При этом Гитлер понятия не имел об обстановке вокруг, принимал решения исключительно по наитию и тут же все свои планы и замыслы разбалтывал «по секрету всему свету». Более того, он и своим приближенным запрещал интересоваться реальным положением вещей. «Фюрер с презрением отозвался о вышедшем из-под пера начальника главного управления военной экономики Георга Томаса меморандуме, ибо генерал необычайно высоко оценил советский военный потенциал. Томасу, как и ОКВ, было запрещено заниматься этой темой» ( А. Шпеер. Воспоминания).

Впрочем, большая часть подчиненных Гитлера ничем, кроме мнения своего вождя, и не интересовалась, и все решения фюрера, в том числе и дурацкие, претворяла в жизнь. А решения иными и не могли быть, поскольку не соответствовали обстановке. Но даже если бы Гитлер и был трижды гением, если бы он обладал великолепным аналитическим умом, то все равно его решения были бы не соответствующими обстановке, поскольку его генералы и министры систематически обманывали своего фюрера. Это явление носило такой массовый характер, что в сентябре 1942 года Гитлер приказал стенографировать все совещания в ставке.

Как показал на Нюрнбергском процессе бывший начальник «стенографического бюро при ставке фюрера» Кригер: «Гитлер пытался путем стенографических записей оградить себя от фальсифицированных или неполных докладов… Вследствие ложных, неточных докладов, особенно о планировании и итогах производства, а также о боевых характеристиках вооружения, самолетов и т.п., он еще до создания стенографической службы стал относиться к отдельным органам с явным недоверием…

Ссылаясь на ложные или неполные доклады и цифровые данные, он неоднократно выражал сожаление, что не ввел еще раньше стенографирования всего…»

О том, как работала такая система проверки, рассказал Гудериан: «Шесть недель тому назад вы говорили мне совсем другое! Эти слова канцлера и Верховного главнокомандующего наводили страх на его подчиненных. Если подчиненный осмеливался возражать, Гитлер немедленно проверял его данные по стенограммам, которые велись на каждом совещании».

Идея остроумная – ловить генералов и министров на словах. Однако необходимость прибегнуть к такой системе подразумевает два огромных недостатка гитлеровского аппарата.

Во-первых: у Гитлера не было никаких каналов для проверки докладов своих подчиненных. А во-вторых: оказывается, министры и генералы, уличенные во лжи, осмеливались возражать, т.е., попросту говоря, заявляли Гитлеру в лицо, что у него склероз и галлюцинации, раз он помнит то, чего якобы не было.

Если Гитлер с октября 1942 года мог документально подтвердить свою правоту и посадить дезинформатора «на место», то как же он руководил до этого? Ведь до октября 1942 года никаких стенограмм не велось, а значит, прижать вралей Гитлер никак не мог.

Даже если Гитлер и говорил нечто вроде «три месяца назад вы говорили другое», министр или генерал вполне мог возразить: «Да не может такого быть!»

И все, спор окончен. Косвенно об уровне умственных способностей министров Гитлера говорит тот факт, что после октября 1942 года они даже соврать толком не могли. Ведь на очередном совещании их ложь раскрывалась их же собственным очередным докладом, и тогда, даже зная, что отрицать бесполезно, поскольку все совещания задокументированы, эти горе-врали не могли придумать ничего лучшего, чем по старой привычке возражать Гитлеру.

А ведь и это еще не все. Дело в том, что подчиненные Гитлера, кроме того, что врали своему фюреру, зачастую игнорировали его приказы. Об этом неоднократно заявлял сам Адольф: «Мой приказ опять не выполнен. Вообще мои приказы сплошь и рядом не выполняются…»

Ярчайший пример такого невыполнения приказа Гитлера – история с танковыми орудиями. Как мы знаем, в начале Второй Мировой войны германские танки PzKpfw.III были вооружены 37-мм пушкой. Готовясь к «Барбароссе», Гитлер приказал вооружить PzKpfw.III 50-мм пушкой с длиной ствола 60 калибров. Однако управление вооружения сухопутных сил проигнорировало прямой приказ фюрера и, считая, что оно лучше знает, что к чему, вооружило танки 50-мм пушкой с длиной ствола 42 калибра. В итоге эти танки оказались совершенно бесполезными против Т-34.

Но, может, окружение Гитлера все же поумнее своего вождя?

Ниже ступенькой в военной иерархии Третьего рейха находился главнокомандующий Верховного командования Вооруженных сил (ОКВ) генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель.

«Кейтель ни по своим личным, ни по военным качествам не соответствовал этой трудной и ответственной должности» ( Мюллер-Гиллербранд. Сухопутная армия Германии 1933—1945 гг.). Этот полководец за свое угодническое поведение перед фюрером был прозван сослуживцами Лакейтель. «Кейтель был удобен для Гитлера, он пытался по глазам Гитлера читать его мысли и выполнять их» ( Гудериан. «Воспоминания солдата»). Генерал-фельдмаршал был готов выполнять все приказы и пожелания Гитлера вне зависимости от их разумности. Вообще-то Гитлер мог запросто обойтись без генерал-фельдмаршала, сам занять этот пост (одной должностью больше, одной должностью меньше) и зарплату Кейтеля прикарманить. Все равно главнокомандующий Верховного командования без воли Гитлера ничего не решал и решать не желал. «Военная политика Гитлера оказалась неправильной, однако я не считаю себя ответственным за катастрофу Германии, ибо я ни в коей мере не принимал решений ни военного, ни политического характера. Я соглашался с ним, но я солдат, и мое дело выполнять, что мне приказывают…» (В. Кейтель. 17.06.45 г.)

У Кейтеля в подчинении начальник оперативного отдела Верховного командования генерал-полковник Йодль. «Йодль должен был координировать действия на всех фронтах, но Гитлер взял эту обязанность на себя» (здесь и далее цитаты из книг С. Митчема «Командиры Третьего рейха» и «Фельдмаршалы Гитлера и их битвы». – Авт. ).

То есть и Йодль со всем своим отделом, в общем-то, не нужен.

Еще ниже ступенькой находятся командующие тремя родами войск со своими штабами. Главнокомандующий сухопутными войсками (ОКХ) генерал-фельдмаршал Вальтер фон Браухич, главнокомандующий Люфтваффе (ОКЛ) рейхсмаршал Герман Геринг, главнокомандующий кригсмарине (ОКМ) гроссадмирал Эрих Редер.

По идее все они должны были подчиняться Кейтелю. На деле ни Геринг, ни Редер не желали выполнять чьи-либо приказы, помимо гитлеровских, и оба вели, по сути, собственную войну. Так что Кейтель мог приказывать только главкому сухопутных войск фон Браухичу.

При таком положении дел совершенно непонятно, зачем Гитлеру не только Кейтель, но и все Верховное командование Вооруженных сил. Сократил бы фюрер фельдмаршала и несколько тысяч штабных бездельников да и сэкономил бы миллионы марок на генеральских и полковничьих зарплатах. Глядишь, продержался бы еще месяц-другой…

А как же главкомы родов войск?

Как уже упоминалось, Сухопутными силами Германии командовал генерал-фельдмаршал фон Браухич. Отношение к нему фюрера следующее: «Гитлер не воспринимал всерьез его советы». Главком ОКХ что-то там говорит, советует, но все его слова воспринимаются фюрером как шутка или бред сумасшедшего. Сам Гитлер выразился о фон Браухиче так: «трусливый и тщеславный негодяй». Интересно, насколько эффективно мог руководить Сухопутными силами «трус и негодяй» Браухич, чьи советы не воспринимаются фюрером всерьез. Хотелось бы знать – а приказы фельдмаршала воспринимались всерьез или нет?

У шутника Браухича есть свой начальник штаба генерал-полковник Гальдер. Операции на Восточном фронте были возложены на ОКХ. Генеральный штаб сухопутных сил во главе с Гальдером – это тот орган, который их планировал. Про Гальдера расскажем чуть ниже, а пока уточним, что Гитлер называл генерал-полковника и его подчиненных не иначе, как «эти идиоты из Генштаба».

Главнокомандующим ВВС Германии был рейхсмаршал Герман Геринг. О Геринге написано много и даже более того. Лишь несколько фраз характеризуют его полностью как личность. Гудериан: «…откровенное бесстыдство, с которым Геринг соглашался едва ли не с каждым словом Гитлера…», Манштейн: «всегда готовый к услугам Геринг», Шпеер: «Геринг вел себя как человек, проявивший свою полную несостоятельность и теперь стремившийся обмануть себя и других».

Кроме всего прочего, Геринг был морфинистом с 1923 года. Не последняя причина, по которой Германия проиграла войну, это та, что Люфтваффе подчинялись Герингу, а он мало что понимал в организации и управлении ВВС.

В 1937 году Геринг расчленил командование Люфтваффе на три ведомства, не зависимые ни друг от друга, ни от Министерства авиации, ни от Генерального штаба, – Управление ПВО, Управление личного состава и Техническое управление. «Эти новые структуры подразделения подчинялись лично «толстому Герингу» и, естественно, из-за его неисправимой лени оказались «бесхозными». Если первым двум управлениям повезло с руководством, состоящим из опытных штабных работников, то жизненно важное для Люфтваффе Техническое управление попало под руководство Эрнста Удета. «Трудно было себе представить более не способного к руководству техническим управлением человека, чем Эрнст Удет. Он не получил соответствующего образования, не имел опыта работы руководителя промышленности, не прошел необходимую штабную и техническую подготовку, а главное, совершенно не умел разбираться в людях… Новый начальник боевого снабжения Люфтваффе обладал просто волшебным талантом создавать громоздкие и неработоспособные бюрократические структуры, подбирать не тех, кого нужно, не на те места, постоянно шел на поводу у промышленных магнатов, дурачивших его на каждом шагу. Но даже если бы его интеллект и соответствовал тому важному и ответственному посту, который он занимал, у Удета все равно не оставалось бы времени, чтобы надлежащим образом выполнять свои обязанности. Не обладая дисциплиной ума, не умея руководить людьми, Удет имел в личном подчинении двадцать шесть начальников отделов, но редко заглядывал в свой кабинет. Обычно он был очень занят, ухлестывая за женщинами, устраивая или посещая дикие оргии, часто длившиеся до рассвета, и постоянно напиваясь до скотского состояния. Время от времени Удет принимал лошадиные дозы наркотиков…»

О том, какое влияние оказывал Удет на подготовку Люфтваффе к войне, говорят следующие факты. Когда в 1938 году на смену уже устаревшему He.111 был предложен прототип нового бомбардировщика Ju.88, Удет потребовал сделать его пикирующим, из-за чего пришлось вносить кардинальные изменения в конструкцию нового самолета. В итоге Ju.88 так и не показал себя достойным преемником He.111. «Если Ju.88 просто не оправдал надежды руководства Люфтваффе, то He.177 и Me. 210 вообще разнесли их в пух и прах».

Авиаконструктор Эрнст Хейнкель в 1938 году предложил проект дальнего бомбардировщика He.177, главной достопримечательностью которого были четыре попарно соединенных передаточным механизмом двигателя, на которые приходились два винта. Удет потребовал, чтобы этот самолет имел способность пикировать с углом 60 градусов. Хейнкель напрасно доказывал, что машина в несколько десятков тонн весом вообще не может пикировать. Удет стоял на своем. Более того, в разгар «битвы за Англию» в октябре 1940 года он приказал запустить He.177 в производство. Это повлекло за собой полную дезорганизацию авиапромышленности. He.111 был снят с производства, многочисленные заводы закрыты на переоборудование. Только через несколько месяцев началось производство новых бомбардировщиков. В первых же машинах, сошедших с конвейеров, были обнаружены недопустимые дефекты. Вскоре обнаружилась опасная тенденция самолетов к взрывам в прямом горизонтальном полете без каких-либо видимых причин. Кроме того, He.177 разваливались в воздухе при самом незначительном пикировании. Множество бомбардировщиков разбились еще на стадии испытаний. В итоге только 33 из 1446 He.177, произведенных за годы войны, попали на фронт. Провалившийся проект Удета стоил рейху миллионы марок, тысячи тонн ценнейших материалов и несколько сотен жизней опытнейших летчиков.

Еще хуже закончилась история с Ме.210. Созданный Мессершмиттом двухмоторный истребитель был запущен в серию Удетом, целиком положившимся на репутацию конструктора.

Результат оказался более чем плачевным. Ме.210 был неустойчив в полете. Самолет вел себя совершенно непредсказуемо. Несколько летчиков погибли из-за того, что во время пикирования Ме.210 срывался в штопор. Это был крах.

Однако Геринг отказывался сместить Удета до тех пор, пока, наконец, Удет сам не осознал свои ошибки. 17 октября 1941 года Эрнст Удет застрелился. Геринг плакал на его похоронах, но позже сказал: «Он полностью развалил нашу программу развития Люфтваффе. Будь он сейчас жив, я бы сказал ему, что он ответственен за большие потери, которые мы несем».

Возникает вопрос – что же мешало Герингу высказать эти претензии Удету, пока тот был жив? И кто, в конце концов, несет ответственность за развал в программе авиации – Удет или Геринг, который его на этот пост назначил и держал до самого конца?

А что собой представлял главком кригсмарине гроссадмирал Эрих Редер? Редер проводил в жизнь концепцию сбалансированного флота, т.е. хотел иметь все виды боевых кораблей. В итоге эта концепция погубила кригсмарине, поскольку по крупным надводным кораблям Германия так и не смогла догнать Великобританию, да это было и невозможно, а по подводным лодкам оказалась слишком слаба, чтобы установить надежную блокаду Англии. Кроме того, флот Германии не имел собственной авиации. А договориться с Герингом было практически невозможно уже потому, что гроссадмирал и рейхсмаршал откровенно ненавидели друг друга. Судя по всему, именно по этой причине так и не были достроены германские авианосцы.

Помимо всего прочего, Редер был никудышным организатором. В своем ведомстве он создал еще большую неразбериху, чем в сухопутных войсках или в Люфтваффе. На самом верху сидел Редер. Ниже – штабы военно-морских групп. Сначала их было два: штаб группы «Запад» и штаб группы «Восток». Затем было создано еще несколько групп со своими штабами.

А еще ступенькой ниже находился командующий флотом. Если флот действовал в нескольких морях, а это было постоянно, то командующий флотом должен был координировать свои действия и получать приказы сразу из нескольких штабов. Кроме того, сам Редер постоянно нарушал им же созданную систему, посылая приказы командующему флотом, минуя штабы. В итоге командующий флотом мог получить взаимоисключающие приказы от различных штабов групп и лично от Редера. При этом приказы гроссадмирала зачастую были неконкретны, и понять, что хотел Редер, было нелегко. Например, он желал, чтобы надводные силы добились как можно больших успехов, но при этом не хотел допускать никаких потерь. Каким образом командиры линкоров и крейсеров могли одержать победу над британским флотом, не рискуя своими кораблями, – не уточнялось, но горе тому офицеру, который проводил операции не так, как приказывал Редер.

Основным вкладом Редера в германские военные усилия и единственная крупная операция, проведенная немецким надводным флотом, это захват Норвегии. Чем эта акция закончилась – известно. Несмотря на успех, германский флот потерял один тяжелый крейсер (из двух), два легких крейсера (из шести), десять эсминцев (из двадцати), четыре подводные лодки. Получили серьезные повреждения оба линейных крейсера, один «карманный» линкор (из двух) и тяжелый крейсер. Кригсмарине, по сути, израсходовали сами себя.

Могут возразить, что не в надводных кораблях была сила германского флота, а в субмаринах. Это правда. Германия строила великолепные подводные лодки, а подвиги немецких подводников стали легендарными.

А вот обратная сторона медали. В ноябре 1939 года адмирал Дениц доложил, что минимум 30 процентов торпед, использованных подводными лодками, оказались бракованными. Но только после 20 апреля 1940 года была создана комиссия для расследования торпедного кризиса. Причины были вескими. 13 октября 1939 года Гюнтер Прин, будущий подводный ас номер один, на своей субмарине U-47 вошел в гавань Скапа-Флоу и потопил линкор Королевских ВМС «Ройял Оук». Это считается одним из величайших подвигов германских подводников. Но при этом из семи выпущенных Прином торпед четыре – не сработали!

30 октября 1939 года подлодка U-56 выпустила 3 торпеды по британскому линкору «Нельсон», на борту которого находились главнокомандующий Home Fleet адмирал Чарльз Робз, Первый морской лорд, адмирал флота Дадли Паунд и Первый лорд адмиралтейства Уинстон Черчилль. Как вы, наверное, догадались, ни одна из торпед не взорвалась.

Но настоящая катастрофа произошла в апреле 1940 года. 1 апреля – командир U-48 Герберт Шульц атакует тремя торпедами британский тяжелый крейсер «Кумберленд», затем опять же тремя торпедами – тяжелый крейсер «Йорк». Ни одна торпеда не сработала. 13 апреля – U-48 и U-46 атакуют линкор «Уорспайт». Никакого результата. 15 апреля – Г. Прин производит два залпа из 4 торпед, каждый по сплошной стене из британских транспортов и крейсеров, находившихся на якорной стоянке. Вместо взрывов – тишина.

Всего же в апреле 1940 года при атаках германских подводных лодок из-за неисправности торпед отделались легким испугом – три линкора, семь крейсеров, множество эсминцев и транспортов, все это общим водоизмещением свыше 300 тысяч тонн!

Комиссия выяснила, что ударный механизм торпед был испытан в 1928 году только дважды и уже признан обязательным. Более того, начальник торпедной инспекции вице-адмирал Геттинг обнаружил неисправность и дважды еще до войны докладывал об этом Редеру. На предостережения не обратили внимания, а теперь подводники были вынуждены воевать «тупыми копьями».

Глава 10 Лучшие оперативные умы Вермахта

Можно, конечно, сказать, что командующие родами войск непосредственно армиями на поле боя не руководят. Достаточно, мол, иметь гениальных стратегов и тактиков на постах командующих группами армий и ниже.

Разберемся. 22 июня 1941 года на советско-германской границе были развернуты три группы армий Вермахта.

А. Помогайбо с любовью и восхищением описывает биографии командующих этими группами армий: «Герд фон Рундштедт. Родился в 1875 году. Сын генерал-майора. Первые упоминания о его предках можно найти в средневековых хрониках 1109 года. В возрасте 12 лет поступил в начальное военное училище. Три года служил в Большом генеральном штабе в Берлине. В конце ноября 1914 года имел звание майора. На конец войны занимал пост начальника штаба 15-го корпуса. Награжден Железным крестом 1-й степени и орденом дома Гогенцоллернов. Подполковник в 1920 году, полковник в 1923 году, генерал-майор в 1927-м, генерал-лейтенант в 1929-м и генерал от инфантерии – в 1932 году. Во Вторую Мировую войну командующий группой армий «Юг» в Польской кампании, группой армий «А» во Французской, группой армий «Юг» на советско-германском фронте (до ноября 1941 года). В 1942—1945 гг. (с перерывами) главнокомандующий войсками на Западе.

Феодор фон Бок (не Теодор, как иногда пишут, а именно Феодор, поскольку у матери фон Бока в роду были русские аристократы). Родился в 1880 году. Сын известного русского генерала. Учился в военных школах в Гросс-Лихтерфельде и Потсдаме. В 1910 году получил назначение в Генеральный штаб. В 1912 году – капитан. Проявил себя на Сомме и Камбре, за что получил медаль «Pour le Merite». В 1918 году – майор, в 1924-м – полковник, в 1928-м – генерал-майор, в 1931-м – генерал-лейтенант. Во Вторую Мировую войну командующий группой армий «Север» в Польской кампании и группой армий «Б» во Французской, группой армий «Центр» (по декабрь 1941 года) и «Юг» (по июль 1942-го) на советско-германском фронте.

Вильгельм Иозеф фон Лееб. Родился в 1876 году. Потомственный военный. Принадлежал к столь древнему роду, что издал книгу «Хроника семейства Лееб». Учился в артиллерийской и инженерной школах. В 1900-м – участвовал в военных действиях по подавлению боксерского восстания в Китае. Посещал занятия Баварской военной академии в Мюнхене и при Берлинском Генеральном штабе. В Первую Мировую участвовал в военных действиях на западном и восточном фронтах. Награжден баварским военным орденом Макса Иосифа (что давало право на дворянство). В 1916 году повышен до майора. В 1924-м – подполковник, в 1925-м – полковник, в 1928-м – генерал-майор, в 1929-м – генерал-лейтенант. В 1940-м – генерал-фельдмаршал. Автор нескольких работ по оборонительной тактике. В 1938 году была издана его книга «Оборона». Его ранние труды, переведенные на русский язык, были использованы при подготовке советского Устава полевой службы.

Вот такие военные люди. Все имели значительный возраст, большой опыт, все были офицерами в Первую Мировую, а в 20-е гг. были уже генералами. Все происходили из потомственных военных, готовились к военной карьере с молодости, все прошли школу Генерального штаба» ( А. Помогайбо. Псевдоисторик Суворов).

Давайте же взглянем поближе на этих «потомственных военных с большим опытом».

Командующим группой армий «Север» был генерал-фельдмаршал фон Лееб. Отношение этого «представителя древнего рода» к правящей партии выражается в трех словах – «убежденный противник нацистов». Интересно, правда? Это как если бы про Жукова или Конева говорили бы: «Убежденный антикоммунист».

Но, может, этот «противник нацистов» был великим стратегом и знатоком современной войны и за это его терпели на столь высоком посту? Вторая Мировая война была танковой войной. Весь гитлеровский «блицкриг» основан на танках. И вот Гитлер решил «блицкригом» покорить Советский Союз. Поэтому четверть своих танковых сил – 4-ю танковую группу и две полевые армии в придачу он отдает под командование «знатоку обороны», генерал-фельдмаршалу фон Леебу, который «не имел опыта руководства большими подвижными формированиями». В превосходной книге С. Митчема «Фельдмаршалы Гитлера и их битвы» (откуда, кстати, черпал свои сведения Помогайбо) вся глава о фон Леебе пестрит фразами типа «неправильно использовал танковые войска», «неумелое командование танковыми формированиями», «не был готов ни морально, ни по опыту взять на себя командование танковыми соединениями».

Похоже, «хронист семейства Лееб» действительно отличился на этом поприще.

Командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал фон Бок тоже из породы антифашистов: «Бок глубоко презирал нацистов. Его штаб превратился в рассадник антигитлеровского заговора».

Может, фон Бок и был талантливым полководцем, но лучше бы Гитлер на пост командующего двумя танковыми группами и двумя полевыми армиями назначил кого-нибудь другого, более лояльного к режиму.

Командующий группой армий «Юг» генерал-фельдмаршал фон Рундштедт, по мнению Блюментрита, самый талантливый полководец Вермахта после Манштейна, тоже не любит своего фюрера, а равно и все остальное начальство: «Ему внушали отвращение Гитлер и ОКВ». Кроме того, как заявил на допросе генерал танковых войск фон Швеппенбург, «из всех германских генералов фельдмаршал фон Рундштедт был наименее осведомленным в вопросах бронетанковых войск».

Впрочем, это фельдмаршалу не очень мешало, поскольку вверенными ему тремя армиями и одной танковой группой (не считая двух румынских армий) фон Рундштедт руководил весьма оригинальным способом: «Он почти никогда не выезжал на фронт, редко пользовался телефоном, а повседневное руководство операциями передоверил штабным офицерам и главным подчиненным. Рундштедт явно злоупотреблял подобным подходом, нередко терял контакт с людьми на фронте и не всегда правильно ощущал ход сражения».

Далее Митчем выразился еще короче: «Большую часть времени он ничего не делал». Тут историк не совсем прав. Генерал-фельдмаршал кое-чем все же занимался. Рундштедт читал детективные романы. Не совсем понятно: как фельдмаршал вообще мог ощущать ход боев? Ведь в маневренной войне ситуация может меняться каждый час, а наш полководец мог неделями не интересоваться обстановкой на фронте. Разве что подчиненные подсовывали ему оперативные карты между страниц очередного детектива.

Вот такие «военные люди». Все они – противники нацизма, и других чувств к Гитлеру, кроме отвращения, не испытывают. При этом двое из трех понятия не имеют, что такое танки и как их использовать. А из этих двух один – абсолютный лентяй, предпочитающий вместо выполнения прямых служебных обязанностей читать бульварную литературу.

Как вы думаете – могла ли Германия победить с такими полководцами? Может быть, я слишком строг, может, хоть на уровне командующих армиями найдем военных гениев?

Командующим 16-й армией группы армий «Север» был генерал-полковник Эрнст Буш. Этот полководец «не разбирался в танковой тактике». На первый взгляд ничего страшного. 16-я армия в июне 1941 года состояла исключительно из пехотных соединений. Однако Буш «был склонен целиком полагаться на мнение Гитлера, даже в тактических вопросах». Буш выполнял приказы фюрера, даже «если они противоречили здравому смыслу». «Буш был обязан продвижением по службе исключительно репутации человека, верного нацизму, и благосклонности фюрера, а отнюдь не достижениям в области военного искусства». Хорошо хоть одного генерала, верного нацизму, нашли в германском командовании. Беда в другом. Как и в случае с Кейтелем, Гитлер мог запросто обойтись без Буша вообще, напрямую отдавая приказы 16-й армии. Манера Буша руководить, во всем полагаясь на Гитлера, привела в 1944 году, когда фельдмаршал Эрнст Буш был командующим группой армий «Центр», к катастрофе, по сравнению с которой бледнел даже Сталинград. Вся группа армий «Центр» была разгромлена и фактически уничтожена в ходе Белорусской наступательной операции Красной Армии. Иного результата и быть не могло, поскольку «при Буше штаб группы армий «Центр» превратился в бездушный инструмент передачи воли фюрера».

Но это случилось много позднее, а мы вернемся в 1941 год и взглянем еще на одного стратега. Это командующий 4-й армией группы армий «Центр» генерал-фельдмаршал Гюнтер фон Клюге. Его армия на 21 июля 1941 года была самой крупной в Вермахте – 18 пехотных и 2 охранные дивизии. Однако фельдмаршала отличали «нерешительный характер и оппортунизм, граничащий со слабостью воли». В связи с этим Клюге «слепо повиновался Гитлеру» и впоследствии «заменил фон Браухича в должности передатчика воли фюрера».

Но что это мы все о командующих армиями? Ударной силой Вермахта были танковые группы. Давайте познакомимся с командующим 1-й танковой группой генерал-полковником Эвальдом фон Клейстом. Старый кавалерист «испытывал антипатию к нацистам». К тому же Клейст «никогда не был расположен к танковым войскам и всегда предпочитал коня танку».

Так что, если вам в каком-нибудь «историческом» труде встретится байка о том, что Красной Армией накануне войны руководили кавалеристы – ветераны Гражданской войны, вспомните про генерал-полковника фон Клейста, которому подчинялось 5 танковых дивизий из 17 и 4 моторизованные дивизии из 13. Самое же интересное то, что в Германии фон Клейст считался и считается выдающимся танковым командиром и его имя упоминают наравне с именами Гудериана и Роммеля.

Прежде чем продолжить рассказ о германских командирах, совершим небольшую экскурсию в 1938 год. Август 1938 года. Гитлер готовится к захвату Чехословакии. Тем временем в Берлине собрались участники антигитлеровского заговора. Среди них генералы Франц Гальдер, Эрих Геппнер и руководитель абвера (военной разведки) адмирал Канарис. Гитлеру удалось без кровопролития достичь успеха. Его авторитет неимоверно возрос. Заговорщики совершенно справедливо рассудили, что если они выступят сейчас, то к ним отнесутся, как к «жалкой кучке реакционеров, отрекшихся от величайшего немца в момент, когда он действительно был велик». Иначе говоря, антигитлеровский заговор мог увенчаться успехом, только если Гитлер и его политика будут дискредитированы. Лучшим же моментом для успешного переворота было бы военное поражение Германии. А теперь вновь взглянем на имена заговорщиков. Один из них нам знаком. Это генерал-полковник Гальдер. В 1941 году он уже начальник штаба Сухопутных сил. Другой заговорщик – генерал-полковник Эрих Геппнер – командующий 4-й танковой группой. Вот вопрос на засыпку. Могли ли заговорщики очень сильно стараться для победы Германии, зная, что каждая военная удача уменьшает их шансы на успех заговора, зато каждое поражение приближает к цели?

Еще раз взглянем на это сборище антинацистов, заговорщиков, лентяев и «передатчиков воли фюрера», составлявших в подавляющем большинстве высшее военное командование Германии. Могла ли армия с таким генералитетом иметь шансы на победу? Тут же вопрос по поводу «блестящей» работы абвера. Как военная разведка, возглавляемая заговорщиком, могла эффективно действовать? Может, именно здесь надо искать причины того, почему немцы так мало знали о Красной Армии, ведь не секрет, что перед войной в Германии понятия не имели о Т-34 и КВ, о «катюшах» и прочих образцах советского оружия. Не знали в Германии о количестве советских дивизий, танков, самолетов. Не знали даже, какие армии противостоят им на советско-германской границе. Не знали тогда и, похоже, не узнали даже после войны, что в июне 1941 года в РККА уже не было танковых бригад, а были танковые и моторизованные дивизии, сведенные в мехкорпуса. Не знали и многого другого, но об этом ниже.

А где, спросите вы, упомянутые в самом начале Гудериан и Манштейн? Почему о них мы ничего не говорим?

Эрих фон Манштейн, по мнению Гудериана, «лучший оперативный ум Вермахта», в июне 1941 года занимал скромную должность командира LVI моторизованного корпуса 4-й танковой группы. Т.е. он состоял под начальством махрового заговорщика Эриха Геппнера. При этом сама 4-я танковая группа подчинялась «знатоку обороны» фон Леебу, который понятия не имел, что с этой самой танковой группой делать. Корпус Манштейна был одним из слабейших моторизованных корпусов Вермахта. Он состоял из одной танковой, одной моторизованной и одной пехотной дивизий. Танков в LVI моторизованном корпусе было меньше, чем по штату полагалось советской моторизованной дивизии. Манштейн одержал на территории СССР много побед, но ему очень мешали несколько факторов: не приспособленная для действий танков местность, постоянное семикратное превосходство в численности РККА над Вермахтом, погода, которая вечно портилась именно там, где был сам Манштейн, и постоянная «борьба с ОКХ и Гитлером». Еще Манштейн не знал географию страны, в которой воевал. Например, Харьков он даже после войны продолжал считать столицей Украины, хотя таковой уже с 1934 года был Киев. В итоге все свои победы фон Манштейн «утерял».

Зато генерал-полковник Гейнц Гудериан был к началу войны командующим 2-й танковой группой. Его единогласно именуют «отцом бронетанковых войск Германии». Это ему Вермахт обязан тем, что к началу Второй Мировой войны половина танкового парка Германии состояла из пулеметных танков PzKpfw.I, а другая половина – из танков PzKpfw.II, которые были немногим лучше. Это при том, что за два года до этого в Испании как PzKpfw.I, так и PzKpfw.II показали свою полную беспомощность против советских Т-26 и БТ-5. Через год, в 1938 году в Чехословакии, немцы захватили несколько сотен Т-35(t) с 37-мм пушками, превосходивших немецкие танки по всем характеристикам. Но Гудериан реагирует весьма спокойно. В итоге к сентябрю 1939 года танковые войска Германии состояли из 98 PzKpfw.III с 37-мм пушками и 211 PzKpfw.IV с короткоствольными 75-мм пушками. Все остальное – 1445 PzKpfw.I и 1226 PzKpfw.II – не годилось для борьбы даже с польскими танками 7ТР. Так что, если Гудериан – «отец», следует признать, что его дитя вступило в войну недоношенным уродцем.

Все свои знания о танках Гудериан почерпнул в начале 30-х гг. в танковой школе «Кама» в Казани. Да, да, на территории СССР. С ним учился и Геппнер. Беда в том, что за 10 лет военная техника и наука в Советском Союзе развивались дальше. А вот знания Гудериана о танках, похоже, остались на уровне начала 30-х годов. Ничем иным объяснить состояние танковых войск Германии в 1939 году невозможно.

Кстати, если речь зашла о германских генералах, получавших военные знания в СССР, то в Военной академии им. Фрунзе прошли курс обучения Манштейн, Модель и др.

Но мы пока о Гудериане. Он, несомненно, талантлив. Однако при всех своих талантах «отец немецких бронетанковых войск» был «своенравным плохоуправляемым командиром» с капризным характером. Это в начале войны, когда дела Гитлера и Германии шли хорошо. А стоило фюреру начать терпеть поражения, как Гудериан, по признанию Геббельса, стал совершенным «истериком и трясущимся неврастеником», у которого «нет твердости в характере».

На Гудериане можно было бы закончить, но давайте вспомним еще одного фельдмаршала. Гитлер считал его одним из лучших своих полководцев и прочил на пост начальника оперативного отдела ОКВ. Именно перу этого человека принадлежал окончательный вариант плана «Барбаросса». Он же командовал в 1942 году лучшей армией Вермахта на главном направлении, подчиняясь напрямую фюреру. Из всех германских генералов именно он прорвался дальше всех на Восток, аж до Сталинграда. Звали этого фельдмаршала Фридрих Паулюс. Паулюс был из полководцев второй «волны», выдвинувшихся, когда прежние командующие после «Битвы под Москвой» полетели со своих постов (тогда были смещены Браухич, Рундштедт, Лееб, Гудериан, Геппнер, Штраус и др.).

Паулюс сделал очень быструю карьеру от командира моторизованного батальона в 1934 году до командующего 6-й армией в январе 1942 года. Однако между этими постами он занимался только штабной работой. У Паулюса не было ни соответствующего опыта, ни характера для должности командарма. Он был генералом, свято верившим в гениальность и непогрешимость фюрера. Паулюс слепо, не задавая вопросов, подчинялся приказам начальства вне независимости от того, как складывалась обстановка. Один из его бывших подчиненных генерал Иенеке, чудом спасшийся из-под Сталинграда, сказал так: «Несмотря на весь свой ум, генерал-полковник Паулюс был слишком робок, чтобы противостоять Гитлеру». Т.е. мозгов у Паулюса хватает, а вот характера маловато.

Между тем твердость характера – это немаловажная черта настоящего полководца. Как говорил Наполеон Бонапарт: «Военный человек должен иметь столько же характера, сколько и ума. Люди, имеющие много ума и мало характера, мало пригодны к этой профессии. Лучше иметь больше характера и меньше ума. Люди, имеющие посредственный ум, но достаточно наделенные характером, часто могут иметь успех в этом искусстве».

Если судить по этому замечанию, среди полководцев Гитлера катастрофически мало по-настоящему военных людей, поскольку ум у его генералов, может, и есть, а вот характера… Да и с умом не все в порядке…

Вспомним план «Барбаросса», непосредственным разработчиком которого был Паулюс. Гудериан отозвался об этом плане так: «Разделение сил между тремя примерно равными группами армий, которые должны продвигаться по расходящимся направлениям в глубь территории России, не имея ясной оперативной цели, с точки зрения военного специалиста не могло казаться правильным». Ну, разумеется, у кампании была конечная цель – выход на линию Волга—Архангельск. Это по предложению Гальдера. Однако, по словам Гота, «в 1941 году такая цель была недостижима». А это автоматически означало проигрыш в войне, что прекрасно понимал даже Гитлер.

Таким образом, даже с точки зрения Гудериана и Гота, Гальдер и Паулюс не являются военными специалистами. Правда, грош цена и таким «специалистам», которые безропотно соглашаются воевать по неправильным планам. И вообще, по словам генерала Миддельдорфа, «немецкие войска не имели полноценного руководства» ( Э. Миддельдорф. Тактика в русской кампании).

Генералу можно верить, он сам был из этого самого руководства. Впрочем, еще красивее сказал Геббельс: «Насколько ничтожно большинство военных советников фюрера».

Глава 11 «Ветераны-конармейцы» и «безжалостные маршалы»

Советских генералов кануна и начала Великой Отечественной войны в последние годы ругают, кажется, все, кому не лень. Они, мол, были тупыми, образования не имели, инициативу не проявляли, побеждать если и могли, то только ценой огромных потерь, и так далее и тому подобное.

Вообще-то авторами версии, что в июне 1941 года Красной Армией командовали ветераны – кавалеристы Гражданской войны и «зеленые» лейтенанты, вчерашние выпускники офицерских училищ в генеральских погонах, являются германские мемуаристы и историки. В наши дни их знамя подхватили российские «историки», которые стали повторять те же байки. В доказательство эти «исследователи» с видом первооткрывателей цитировали дневники Геббельса от 1940—1941 гг.: «Русская армия никакой ценности не представляет». «Армией плохо управляют, а еще хуже она вооружена». «Ее едва ли можно использовать для боевых действий».

Иногда цитируют и Гитлера: «Русский человек неполноценен. Армия не имеет настоящих командиров». «Командование безынициативно, не хватает широты мышления». Ну а если авторитетов Геббельса и Гитлера было недостаточно, то всегда можно было привести донесение британского посольства в Москве от начала 1939 года: «…русская армия очень ослаблена, и ее наступательные способности невелики».

По мнению большинства российских историков, этих свидетельств достаточно, чтобы представить основную массу командиров РККА в виде трусливых придурков. А мы взглянем с другой стороны. По мнению Геббельса, управляется Красная Армия даже лучше, чем вооружена. Про то, как и чем была вооружена РККА, мы уже писали. Такого оружия не было у немцев в начале войны, и многого не появилось до самого конца. Вот и делайте вывод о том, как управлялась Красная Армия. Это, разумеется, шутка, которая никого не переубедит, поэтому разберемся поподробнее. Для начала выясним, чем же это так ослаблено командование РККА.

На этот вопрос большинство историков дружно, как один, отвечают – «репрессиями». Более конкретно о репрессиях и репрессированных поговорим в следующей главе. Здесь же коротко подведем итоги чистки офицерского состава РККА накануне войны. А итоги таковы, что даже в самые тяжкие моменты, когда немцы стояли под Москвой, никакой полковник-заговорщик товарищу Сталину портфель с бомбой под стол не подложил. В ходе всей войны на важнейших постах в руководстве страны и армии не оказалось ни одного «убежденного» антикоммуниста или «испытывающего презрение» к Сталину человека. Т.е. уже в этом отношении, в лояльности к руководителю страны, советский генералитет превосходил германский. Могут, конечно, возразить, что некоторые русские генералы с оружием в руках воевали против Сталина в рядах Вермахта. Да, действительно, было и такое. Но те, кто воевал или просто сотрудничал с немцами, делали это после того, как попали в плен. Тут вступали в действие совсем другие факторы. Но опять же, повторим. Как только дела Германии пошли плохо, Гитлеру подсунули бомбу, причем сделали это те же самые генералы, которые состояли в заговоре аж с 1938 года. А когда дела Германии шли хорошо, так те же генералы своим игнорированием приказов Гитлера сделали все, чтобы дела стали плохи.

Зато приказы Сталина даже в самые критические для Советского государства моменты выполнялись беспрекословно.

Кто же конкретно руководил РККА в годы войны? Главой Советского правительства и Верховным главнокомандующим советскими Вооруженными силами был Иосиф Виссарионович Сталин.

В феврале 1956 года, на XX съезде КПСС Никита Сергеевич Хрущев зачитал доклад под названием «Сталин и война». Он сообщил ошалевшим депутатам следующее: «Сталин был далек от развивавшихся на фронте действительных событий… Сталин разрабатывал операции на глобусе… Сталин не знал основ руководства боевыми операциями… нервность и истеричность, проявленные Сталиным, вмешательство в руководство военными действиями причинили нашей армии серьезный урон».

После того доклада по всему миру одна за другой стали издаваться книги о глупом и трусливом Сталине. До сих пор то один, то другой «историк» в своих исследованиях пишет про непонимание Сталиным войны, про его «незнание основ военного дела», даже про глобус. Дошло до анекдота. В книге Майкла Ли Леннинга «100 великих полководцев» Гитлер находится на 14-м месте, сразу после Вильгельма Завоевателя и перед Аттилой. Автор обосновал это тем, что фюрер в течение ряда лет руководил Вооруженными силами Германии, находясь на посту главкома. А вот для Сталина, занимавшего в те же годы аналогичный пост в СССР и возглавлявшего армию, разбившую Вермахт и вошедшую в Берлин, места среди «100 великих» не нашлось.

Некоторые из российских историков, пытаясь якобы оправдать Сталина, заявляют, что он не был военным человеком, никогда не служил в армии, поэтому откуда ему знать, как правильно руководить войсками. Довольно забавная версия.

Давайте для начала откроем «Энциклопедию Гражданской войны и военной интервенции в СССР» и найдем фамилию Сталин. Итак, в 1918 году с июля по сентябрь Сталин был председателем Военного совета Северо-Кавказского военного округа. С сентября по октябрь – членом РВС Южного фронта, причем принимал активное участие в организации обороны Царицына. В 1919 году с июля по сентябрь Сталин был членом РВС Западного фронта. С октября 1919 года по январь 1920 года – членом РВС Южного фронта, причем был одним из организаторов разгрома Деникина. С января по февраль Сталин – член РВС Юго-Западного фронта. В ходе Гражданской войны И.В. Сталин почти постоянно находился на фронте, занимая высшие военно-политические посты. Он приложил руку к организации нескольких важнейших операций.

Тут же начнут возражать, что опыт Гражданской войны ничего не значит. Допустим. А как же тогда поступить со всеми репрессированными в 1937—1938 гг. маршалами и командармами, какой другой боевой опыт имели они?

У некоторых, кстати, даже такого опыта и не было. Если опыт Гражданской войны ничего не значит, то из списка опытных командиров, якобы имевшихся в РККА накануне чисток, можно смело вычеркивать почти всех репрессированных.

В противном же случае опыт Гражданской войны И.В. Сталину учтем и добавим, что это был опыт руководства крупными подвижными соединениями. Ведь знаменитая Первая Конная армия воевала как раз под руководством Сталина, например в ходе войны с Польшей в 1920 году.

Кстати, опыт Первой Конной впоследствии был использован германским командованием при разработке теории применения крупных подвижных соединений.

Став главой государства, Сталин 15 лет день за днем чуть ли не лично создавал эту самую РККА, впоследствии вошедшую в Берлин.

А что имелось в «багаже» у Гитлера? К началу Второй Мировой весь боевой опыт фюрера – это опыт рядового солдата Первой Мировой войны. Этот опыт Гитлеру только мешал.

«Генерал-полковник Фромм в свойственной ему манере утверждал, что предпочел бы на посту Верховного главнокомандующего иметь сугубо штатского человека, чем бывшего ефрейтора, который к тому же никогда не воевал на Востоке и не способен понять специфический характер тамошнего театра военных действий» ( Шпеер. Воспоминания).

Но сейчас разговор не о Гитлере. Наиболее яростным борцом с коммунизмом был в свое время Уинстон Черчилль. По логике вещей, Сталин – это его враг номер один. Поэтому интересно мнение Черчилля о Сталине: «Сталин производил на нас неизгладимое впечатление. Его влияние на людей было неотразимо. Он обладал глубокой мудростью и чуждой всякой панике логикой. Сталин был непревзойденным мастером находить в трудные минуты выходы из самого безвыходного положения. В самые трагические моменты, как и в дни торжеств, Сталин был одинаково сдержан, никогда не поддавался иллюзиям. Он был необычно сложной личностью. Сталин был величайшим, не имеющим равных в мире диктатором».

Чтобы понять разницу между двумя вождями, достаточно вспомнить, как говорил Гитлер.

Гудериан: «Он не отдавал себе никакого отчета в том, что говорил…»

А теперь обратим внимание на то, как говорил Сталин:

«Сталин ни разу не повторился. Он говорил метко и прямо… Казалось, говоришь с замечательной и уравновешенной машиной… Его вопросы были ясными, краткими, прямыми. Его ответы были быстрыми, недвусмысленными. Они произносились так, словно были им обдуманы много лет назад» (Гарри Хопкинс, личный представитель президента США).

«Свои мысли и решения Сталин формулировал ясно, четко, лаконично, с неумолимой логикой, лишних слов не любил и не говорил их» ( Устинов. Во имя победы).

«Сталин обладал большим чувством юмора и сарказма, а также способностью точно выражать свои мысли» (У. Черчилль).

Надеюсь, вы согласитесь, что «нервность и истеричность», приписанные Сталину Хрущевым, как-то не сочетаются с «чуждой панике логикой» и «способностью находить выходы из безвыходных ситуаций». «Замечательно уравновешенная машина» не может быть нервной. И, кстати говоря, чувство юмора, которым несомненно обладал Сталин, свидетельствует о том, что это был умный человек, в отличие от Гитлера, у которого это чувство отсутствовало напрочь.

А каким был Сталин главнокомандующим? Многие современные историки понимают, что ссылаться в данном вопросе на мнение Хрущева – идиотизм. Поэтому они призвали на помощь другие авторитеты.

Например, Грызун утверждает, что Сталин был «ярмом на шее Генштаба и армии всю войну» и что «по поводу его полководческих способностей» советские генералы и маршалы «плюются с частотою пулемета». Правда, имен этих «плюющихся» он не назвал.

Этот пробел восполняет Черушев. «По утверждению военачальников, близко общавшихся со Сталиным в течение длительного времени (Жуков, Василевский, Кузнецов), Генсек партии… военную теорию знал слабо» («1937 г. Элита Красной Армии – на Голгофе»). А давайте сами откроем воспоминания Жукова, Василевского, Кузнецова и прочитаем, что же утверждали эти военачальники «с частотою пулемета».

Маршал Советского Союза Г.К. Жуков: «Сталин владел вопросами организации фронтовых операций и руководил ими с полным знанием дела, хорошо разбираясь и в больших стратегических вопросах… Несомненно, он был достойным Верховным главнокомандующим».

Маршал Советского Союза А.М. Василевский: «Сталин прочно вошел в военную историю. Его несомненная заслуга в том, что под его непосредственным руководством, как Верховного главнокомандующего, советские Вооруженные силы выстояли в оборонительных операциях и блестяще провели наступательные операции».

Адмирал флота Советского Союза Кузнецов: «Достойным Верховным главнокомандующим называет Сталина в своей книге Жуков. Примерно такого же мнения и другие военачальники. Сталин был волевым и авторитетным человеком, что очень важно для государственного деятеля. С военной точки зрения он умел правильно оценить обстановку на фронте, ухватить главное звено, принять решение и добиться его выполнения. Нужно признать, что в ходе войны он быстро освоился с ее характером, особенностями, смело выдвигал молодых талантливых военачальников, …с интересом вникал в самые мельчайшие детали».

Вот это «оплевали» так «оплевали». Очевидно, больше всего слюны было у Жукова, который решил более подробно рассказать, как Сталин изучал обстановку на фронте: «Перед началом подготовки той или иной операции, перед вызовом командующих фронтами он заранее встречался с небольшими офицерами Генштаба – майорами, подполковниками, наблюдавшими за соответствующими оперативными направлениями. Он вызывал их одного за другим на доклад, работал с ними по полтора-два часа, уточняя с каждым обстановку, разбирался в ней и ко времени своей встречи с командующими фронтами и ко времени постановки им новых задач оказывался настолько хорошо подготовленным, что порой удивлял их своей осведомленностью… его осведомленность была не показной, а действительной, его предварительная работа с небольшими офицерами Генштаба была работой в высшей степени разумной…»

Вновь сравним с Гитлером. Тот, как мы помним, «демонстрировал поразительное незнание истинного положения вещей». И тут возникают два вопроса. Что бы вы предпочли – чтобы вас «оплевали», как Жуков, Василевский, Кузнецов Сталина, или чтобы «превозносили до небес», как Гудериан и Шпеер – Гитлера?

И второй. Кто, по-вашему, был лучшим главкомом – Сталин, досконально знавший обстановку на каждом из оперативных направлений, или Гитлер, оценка ситуации которым принимала «совершенно абсурдный характер»?

И.В. Сталиным восхищались не только его маршалы, адмиралы и союзники, но и противники.

Гитлер: «Сталин – историческая личность совершенно огромного масштаба… Гениальный Сталин».

Геринг: «Я всегда считал Сталина великим противником».

Не правда ли, на фоне всех этих восторженных отзывов о Сталине еще более дико выглядит все, что мы уже знаем о Гитлере. И между прочим, Сталин Гитлера никогда гением не называл. Более того, в своей речи от 6.11.1941 года Иосиф Виссарионович, иронизируя над постоянно проводимой гитлеровскими прихлебателями параллелью фюрера с Наполеоном Бонапартом, сказал, что сходства между Гитлером и императором Франции не больше, чем у котенка со львом.

Напоследок еще раз дадим слово Черчиллю: «Большим счастьем для России было то, что в годы тяжелых испытаний ее возглавлял такой гений и непоколебимый полководец, как Иосиф Сталин».

В военной иерархии СССР ниже Верховного главнокомандующего находился нарком (министр) обороны. С 19 июля 1941 года наркомом обороны стал Иосиф Сталин. А до того этот пост занимал Маршал Советского Союза Семен Константинович Тимошенко.

Современные историки считают его тупым и необразованным солдафоном. Очевидно, потому, что маршал лживых воспоминаний писать не захотел и выставлять себя великим, но непонятым полководцем не пожелал. А между тем Семен Константинович в Первую Мировую войну воевал рядовым солдатом. За годы Гражданской войны он последовательно прошел должности от командира взвода до командира кавалерийской дивизии. Затем Тимошенко 20 лет находился на различных служебных должностях, пока 7 января 1940 года не был назначен на пост командующего Северо-Западным фронтом. Через два месяца знаменитая и «неприступная линия Маннергейма» была прорвана. Мог ли похвастаться подобным послужным списком и подобной победой бывший ефрейтор кайзеровской армии, военный министр Германии Адольф Гитлер?

Кстати, первое крупное поражение во Второй Мировой войне нанесли немцам под Ростовом в октябре—декабре 1941 войска Южного фронта и 56-й отдельной армии под общим руководством главнокомандующего Юго-Западным направлением Маршала Советского Союза С.К. Тимошенко. Причем Баграмян напрямую связывает саму идею операции и Тимошенко. Он так и пишет: «… замысел нашего Главкома» ( Баграмян. Так начиналась война. Стр. 452). В другом месте Баграмян называет Тимошенко «выдающимся полководцем» (стр. 420). И именно за разгром под Ростовом 1-й танковой группы Гитлер поснимал с постов командующего группой армий «Юг» фон Рундштедта, командующего 17-й армией Штюльпнагеля и многих других.

Следующий по важности пост в РККА – пост начальника Генерального штаба. С 1 февраля до конца июля 1941 года начальником Генштаба был генерал армии, впоследствии Маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков. Маршала можно оценивать по-разному.

Рокоссовский характеризует Георгия Константиновича как «человека сильной воли и решительности, богато одаренного всеми качествами, необходимыми крупному военачальнику».

Василевский считал Жукова «одной из наиболее ярких фигур среди полководцев Великой Отечественной войны».

Американский публицист Солсбери называл Жукова «полководцем полководцев в ведении войны массовыми армиями».

Другой американец, Кейдин в своей книге «Тигры горят!» называл Жукова «военным гением» и «чудо-маршалом».

Однако в последние годы произошла переоценка качеств «первого среди равных» из советских маршалов. Георгия Константиновича уже иначе как «кровавым маршалом» и не называют. Соколов перекрестил Жукова в «маршала Безжалостного».

Особенно любят Соколов и ему подобные, характеризуя Жукова, цитировать дневники маршала Еременко: «Следует сказать, что жуковское оперативное искусство – это превосходство в силах в 5—6 раз, иначе он не будет браться за дело, он не умеет воевать не количеством и на крови строит свою карьеру».

Однако на вашем месте я бы не очень доверял Еременко. Он сам признается в своем дневнике: «Жуков, этот узурпатор и грубиян, относился ко мне очень плохо, просто не по-человечески. Он всех топтал на своем пути, но мне доставалось больше других. Не мог мне простить, что я нет-нет да и скажу о его недостатках в ЦК или Верховному главнокомандующему». Т.е., попросту говоря, Еременко, страшно завидуя фантастическому взлету Жукова, при каждом удобном случае «стучит» на него Сталину, а после этого жалуется, что Жуков его не любит.

Кроме безжалостности, Жукова в последние годы стали обвинять в «мародерстве» и «барахольничестве». Он, мол, всю свою дачу завалил награбленным в Германии добром – коврами, золотом, бриллиантами, даже книгами с золотым тиснением. Историки настолько подробно смакуют детали обыска на даче маршала, что, похоже, они просто завидуют. Мол, везет же некоторым.

Однако какое отношение имеет моральный облик Жукова к его полководческому таланту? Мы же не считаем Юлия Цезаря идиотом потому, что он нажил огромное состояние во время войны с галлами, или того же Наполеона никудышным полководцем на том основании, что он ограбил Италию в 1797 году? Но если уж говорить только о Второй Мировой войне, так те же нацисты тащили в Германию все ценности из завоеванных стран, причем это была не столько инициатива отдельных генералов, сколько государственная политика. А где грабит государство, будьте уверены, станут набивать карманы и исполнители. Вон у Геринга весь дворец был увешан картинами великих художников, свезенных из музеев оккупированных стран. А лучший германский полководец Манштейн, ничуть не стесняясь, рассказывает, как во время войны с Польшей 1939-го и Западной кампании 1940 гг. он со своим штабом предпочитал выбирать для ночлега старинные замки. А сам он обожал «великолепные кровати под балдахином» в комнатах, предназначенных для королев. При этом Манштейн несколько раз настойчиво подчеркивает, что он со своими людьми очень «внимательно относились к чужой собственности и бережно с ней обращались». Как вы понимаете, эти слова ровным счетом ничего не означают. Вполне возможно, что люди Манштейна очень бережно складывали эту самую «чужую собственность» в грузовики, после того как «внимательно» убеждались в ее ценности, и отправляли домой в Германию.

Так что давайте оценивать послужной список Г.К. Жукова. В годы Первой Мировой войны он воевал в звании унтер-офицера. Во время Гражданской был командиром взвода и эскадрона. Затем последовательно прошел все ступени служебной лестницы, пока не был назначен 2 июля 1939 года командиром 57-го особого стрелкового корпуса в Монголии. Вскоре корпус был развернут в Первую армейскую группу и под руководством Жукова нанес поражение 6-й японской армии. Ненавистники Жукова пытаются приписать эту победу командующему Забайкальским фронтом Штерну. Но, во-первых, Первая армейская группа не подчинялась Штерну, а во-вторых, таланты этого «стратега» вызывают сомнение. Некоторые считают, что, хотя Штерн и не командовал Первой армейской группой, замысел наступления при Халхин-Голе принадлежал ему и людям из его штаба. Даже если и так, еще Наполеон считал полководцем не того, кто предлагает план, даже трижды гениальный, а того, кто берет на себя ответственность за выполнение этого плана. Именно так поступил Жуков. В случае провала полетела бы голова не «Штерна и людей из его штаба», а Жукова. Однако он взял на себя ответственность и блистательно провел наступление. Настолько блистательно, что, если б он сразу же после этого погиб или ушел в отставку, его имя все равно осталось бы в ряду великих полководцев. Именно после Халхин-Гола начался взлет Жукова. К 22 июля 1941 года Жуков был генералом армии и начальником Генерального штаба РККА.

Жукова считают недостойным быть начальником Генерального штаба, потому что якобы у него не было военного образования. Однако факты говорят о другом.

К.К. Рокоссовский, учившийся вместе с Жуковым в Высшей Кавалерийской школе, вспоминал: «Жуков, как никто, отдавался изучению военной науки. Заглянем в его комнату – все ползает по карте, разложенной на полу».

Солсбери писал о Жукове: «Он знал назубок всю классическую военную литературу от Цезаря до Клаузевица».

И еще один момент. Ни Жуков, ни Тимошенко «передатчиками воли» Сталина не являлись и выполнять слепо приказы генсека не собирались. Они отстаивали свою точку зрения до конца, а если Сталин не уступал, то нарком обороны и начальник Генерального штаба требовали своей отставки, снятия с поста, отправки на фронт командиром дивизии и так далее.

Кстати, сняв Жукова с поста начальника Генштаба, Сталин отправил его командовать контрударом под Ельней. Результаты операции описал британский журналист А. Верт, побывавший под Ельней после боя: «…это была не просто первая победа Красной Армии над немцами, но и первый кусок земли во всей Европе, каких-нибудь 150—200 квадратных километров, быть может, отвоеванной у гитлеровского Вермахта».

Иными словами, Жуков и Тимошенко – это выдающиеся, если не сказать гениальные, полководцы.

У начальника Генерального штаба РККА Г.К. Жукова был заместитель. Это генерал-лейтенант Соколовский Василий Данилович. И если Жуков не имел высшего военного образования, то Соколовский окончил Военную академию РККА, затем высшие академические курсы. В годы Гражданской Василий Данилович воевал начальником кавалерийской дивизии. Соколовский уже в ходе Великой Отечественной войны проявил себя как прекрасный штабист и хороший военачальник. Он участвовал в планировании и осуществлении контрнаступления под Москвой, Львовско-Сандамирской, Висло-Одерской и Берлинской операций.

У Жукова в подчинении начальник Оперативного управления генерал-лейтенант Ватутин Николай Федорович. У начальника Оперативного управления два высших военных образования (Военная академия им. Фрунзе и Военная академия Генштаба). В ходе войны Николай Федорович был переведен со штабной работы на командную должность, руководил поочередно Воронежским и 1-м Украинским фронтами. Войска под командованием Ватутина сражались в Сталинградской, Курской битвах, провели Острогожско-Россошанскую, Киевскую наступательную, Житомирско-Бердичевскую, Корсунь-Шевченковскую операции. Генерал армии Ватутин был смертельно ранен в феврале 1944 года и умер, не дожив до победы. По свидетельству многих участников войны, это был один из лучших полководцев Красной Армии.

Хотелось бы упомянуть и заместителя начальника Оперативного управления Генштаба. Это генерал-майор Василевский Александр Михайлович. Уже через два года он – Маршал Советского Союза, начальник Генерального штаба и заместитель наркома обороны СССР. В ходе Великой Отечественной Василевский участвовал в планировании важнейших операций РККА, в том числе Сталинградской и Курской битв, руководил разработкой и проведением операций по освобождению Донбасса. Уже после Великой Отечественной Василевский спланировал, подготовил и осуществил Маньчжурскую стратегическую наступательную операцию по разгрому Квантунской армии. Эта операция была проведена настолько блестяще, что только за нее одну Василевского можно было назвать великим полководцем.

Глава 12 Расстрелянные гении

Кажется, не осталось ни одного исследователя кануна и начала Великой Отечественной войны, который бы подробно не перечислил, сколько маршалов, командармов, комкоров и комдивов из какого их общего количества было расстреляно в «годы беззакония». Правда, число репрессированных командиров так и не выяснили. Более того, расхождение в цифрах колоссальное. Так, Жухрай В.М. считает, что было арестовано около 10 тыс. офицеров. Волкогонов, Проэктор, Самсонов, Раманичев и др. оценивают число репрессированных в 40—45 тысяч. Яковлев А.Н. говорил о семидесяти тысячах, а Раппопорт и Геллер насчитали аж 100 тысяч расстрелянных командиров. При этом общее количество командиров в Красной Армии почему-то никто не назвал. А вот это уже подозрительно. Ведь если из 100 тыс. офицеров расстрелять 40, 70 или тем более 100 тысяч, то это действительно подорвет боеспособность армии. А вот если из 200 тысяч командиров арестовать и частично расстрелять 10 тысяч, то получится совсем другая картина.

Кого именно расстрелял Сталин и за что? На эти вопросы ответов пока не придумано. Версий множество. С легкой руки Хрущева и Шелленберга долгое время была в ходу история о происках немецкой разведки, подставившей лучших «красных маршалов». Другие историки предполагают, что в Красной Армии зрел заговор против Сталина, но был своевременно раскрыт НКВД. Большинство же историков всему виной считают паранойю Сталина, боявшегося собственной тени и потому истребившего всех своих толковых генералов. И что интересно – какую бы версию ни предпочел историк, чаще всего он будет с горечью сожалеть о несчастных репрессированных полководцах.

Кого же расстрелял Сталин? А. Безыменский, за ним и многие другие отвечали на вопрос единогласно – «наиболее убежденных и верных соратников». Тут прямо немеешь от изумления. Сначала нам рассказывают жуткие истории про кровавого диктатора, загнавшего полстраны в лагеря, истребившего миллионы людей во имя своей жажды власти, а затем приглашают поплакать над могилой «наиболее убежденных соратников» этого «мясника». Так, может, и наркомов ОГПУ-НКВД тоже пожалеем. Ведь Ежов и Ягода были не менее убежденными соратниками Сталина, чем Якир и Блюхер. А если эти репрессированные маршалы и командармы не были «убежденными сталинистами», то Иосиф Виссарионович просто обязан был их расстрелять, чтобы, случись война, не нашелся какой-нибудь однорукий полковник с портфелем-бомбой.

Ну как же, спросите вы, ведь всем известно, что расстреляли не кого-нибудь, а самых талантливых, самых прогрессивно мыслящих генералов, которые ратовали за механизацию Красной Армии. А после них пришли придурковатые кавалеристы, развернувшие модернизацию РККА в обратную сторону, из-за чего, мол, безнадежно устаревшая кавалерия выдвинута на первое место. Правда, есть маленькая нестыковочка. На 1 января 1937 года, т.е. до репрессий, в РККА насчитывалось 32 кавалерийские дивизии. А к началу войны, при тех самых ветеранах кавалерии, в Красной Армии осталось только 13 кавалерийских дивизий. При «ярых» механизаторах в РККА насчитывалось 4 танковых корпуса, а при отсталых конниках их стало 29 с удвоенным количеством танков в каждом.

Наиболее яркой фигурой из числа репрессированных «механизаторов» является маршал Тухачевский. Таланты Тухачевского разрекламированы десятками исследователей в сотнях книг и статей. Его образованность превозносят, победами восхищаются. Между тем военное образование Тухачевского – это один год в кадетском корпусе и два года в военном училище, которое он закончил подпоручиком. В начавшейся вскоре Первой Мировой войне подпоручик Тухачевский успел провоевать менее полугода до того, как попал в плен, где и сидел до конца войны. Вершина его карьеры на тот момент – заместитель командира роты. Следующая должность уже в Красной Армии – военный комиссар московского района обороны. Сразу же за этим он – командующий Первой Революционной армией. Такое стремительное восхождение – отнюдь не признание талантов полководца. Какие таланты мог продемонстрировать подпоручик за три месяца нахождения в Москве (с марта по июнь 1918 года)? Это скорее следствие его наглости. Тухачевский до войны учился, во время войны сидел в плену. В марте 1918 года он вернулся из плена в Москву, и уже в апреле бывший подпоручик гвардии(!), дворянин(!) вступил в ВКП(б). Такое рвение, да еще в такой момент, когда судьба революции висит на волоске, большевики не могли не отметить. Не будем говорить о его победах во время Гражданской войны и значительно более громких поражениях. Перейдем сразу в 1936 год. Тухачевский – на вершине карьеры. Он первый заместитель наркома обороны, начальник управления боевой подготовки РККА и начальник вооружений Красной Армии. Каковы же итоги его деятельности?

Для начала вспомним о событии, упоминаемом практически в каждой книге о маршале. 18 июля 1936 года началась Гражданская война в Испании. В СССР состоялся военный совет, на котором решался вопрос – посылать ли в Испанию регулярные войска РККА? Сталин был за это решение. А Тухачевский выступил против. Он обосновал это тем, что Германия и Италия также введут свои регулярные войска, война разрастется, а участие РККА покажет ее слабости, которых предостаточно. Так что лучше, мол, посылать добровольцев, советников и военную технику. Вновь взглянем на должность Тухачевского.

Итак, начальник управления боевой подготовки РККА прямо говорит, что вверенное ему управление со своими обязанностями не справляется, Красная Армия слаба и воевать с армиями Германии и Италии не в состоянии. Теперь вспомним, что в 1936 году на вооружении Вермахта не было ни одного танка, кроме PzKpfw.I (в количестве пары сотен машин). Знаменитый Bf. 109 еще только создавался. А в РККА уже на 1.01.1936 г. более 10 тыс. танков Т-26, БТ, Т-28 и Т-35, не говоря о 5 тысячах Т-37А и Т-38, а также двух с половиной тысячах Т-27. На вооружении советских ВВС тысячи И-16, равных которым на тот момент нет. Численность РККА более миллиона человек в начале 1936 года и полтора миллиона в начале 1937 года.

Чего же боялся маршал? Немцы были так слабы, что для действий в Испании смогли выделить только авиационный легион «Кондор» и небольшой наземный корпус. А итальянская экспедиционная армия оказалась настолько небоеспособной, что даже от плохо вооруженных и слабо подготовленных республиканцев умудрилась потерпеть катастрофическое поражение при Гвадалахаре. Если маршал опасался таких противников, значит, он был трус и придурок, такого следовало снимать со всех постов как можно скорей. Еще одна должность Тухачевского – начальник вооружений РККА. Говорят, что на этом посту маршал сделал много хорошего. Мол, он чуть ли не единолично перевооружал Красную Армию, вопреки всему остальному руководству страны, включая Сталина. Свою бурную деятельность Тухачевский прекратил весной 1937 года. Его заменил будущий Маршал Советского Союза Кулик. Да, да, тот самый Кулик, противник всех новшеств. Правда, Кулик, в отличие от гениального маршала, имел высшее военное образование, окончив в 1932 году Военную академию им. Фрунзе. Эту же академию в том же 1932 году окончил и «тупой» кавалерист Буденный.

А чтобы сравнить деятельность Тухачевского и Кулика, вспомним, какие артсистемы состояли на вооружении РККА летом 1941 года.

82-мм миномет образца 1937 года

120-мм миномет образца 1938 года

45-мм противотанковая пушка образца 1937 года

57-мм противотанковая пушка образца 1941 года

76,2-мм полковая пушка образца 1927 года

72,2-мм дивизионная пушка образца 1939 года

122-мм пушка образца 1937 года

122-мм гаубица образца 1938 года

152-мм пушка-гаубица образца 1937 года

152-мм гаубица образца 1938 года

203-мм гаубица образца 1931 года

305-мм гаубица образца 1939 года

280-мм мортира образца 1939 года

25-мм зенитная пушка образца 1940 года

37-мм зенитная пушка образца 1939 года

76-мм зенитная пушка образца 1938 года

85-мм зенитная пушка образца 1939 года

Тухачевский был начальником вооружений РККА с июня 1931 года по май 1937 года. И что мы видим? При гении Тухачевском не принято на вооружение ни одного нового орудия, ни одной гаубицы, ни одной зенитки! А при «идиоте» Кулике в РККА поступили полтора десятка новейших орудий и гаубиц, в том числе лучшие в мире образцы. Если бы Тухачевский остался на своем посту еще года два-три, то, смею вас уверить, Красная Армия так и вступила бы в войну с пушками времен Гражданской и Первой Мировой войн без единой зенитки и современной гаубицы.

А чем же занимался Тухачевский? Да чем угодно! Он экспериментировал: то хватался за безоткатные пушки Курчевского, то хотел перевооружить всю армию универсальными орудиями. Во что обошлись экономике страны его увлечения – лучше не задумываться. Кстати, тысячи пулеметных танков, за которые ругают иногда руководство РККА, наклепали тоже при Тухачевском. Причем он теоретически обосновал «излишнюю роскошь» артиллерийских танков ( М. Тухачевский. Избранные произведения. Т 2, стр. 187).

Но хватит о Тухачевском. Рассмотрим лучше основные аргументы тех историков, которые считают, что репрессии нанесли страшный урон боеспособности РККА.

Во-первых, якобы вследствие репрессий произошло снижение образовательного уровня комсостава. Действительно, количество офицеров с высшим и средним военным образованием снизилось с 79,5% на 1.01.1937 г. до 63% на 1.01.1941 г. Правда, в абсолютных цифрах при увеличении офицерского корпуса в 2,8 раза количество офицеров с высшим и средним военным образованием возросло в 2,2 раза – с 164 309 до 385 136 человек.

При этом ощутимо выросло количество офицеров с высшим военным образованием в высшем командном составе – на 45%. На 1.01.1941 года в РККА было от 12 до 16% офицеров, не имевших военного образования. Но большая часть этих офицеров находилась на политических, военно-хозяйственных, административных и военно-юридических должностях. При этом на должностях от командира батальона до командира корпуса офицеров без военного образования насчитывалось лишь 0,1% ( М. Мельтюхов. Упущенный шанс Сталина).

Еще один аргумент – это якобы недостаточный опыт работы на занимаемых должностях большинства командиров к началу войны. В большинстве источников сообщают о 75% командиров и 70% политработников, имевших незначительный, до одного года, стаж работы на занимаемых должностях. Не будем спорить о том, мало это или много – один год, для того чтобы освоиться с должностью. Взглянем лучше на таблицу, приведенную, скажем, в книге Черушева «1937. Элита Красной Армии на Голгофе», и попытаемся понять, откуда взялись эти проценты.

Таблица 27

Правда о Великой Отечественной войне. Красная Армия всех сильней!

Вот такая у наших «исследователей» статистика. Только возникают вопросы. Почему приведены данные на командный состав двадцати армий, когда самих армий было двадцать восемь? Если почти треть командующих армиями при подсчете процентов забыта, о какой статистике может идти речь?

Далее. Приведены данные на 95 командиров корпусов, но почему-то только на 69 начальников их штабов. То есть куда-то подевались ни много ни мало – 26 начштаба корпусов.

Командиров стрелковых, горно-стрелковых, мотодивизий названо 198. Между тем накануне войны существовало 198 стрелковых и горно-стрелковых, 13 кавалерийских и 31 моторизованная дивизия. Пропали еще 44 командира. При этом указано только 100 начальников штабов стрелковых дивизий и ни одного начштаба танковых дивизий. Это еще 203 офицера. И, наконец, в таблице есть данные на 172 командира стрелковых полков.

Тут даже не знаешь, что и сказать! Что это за статистика, если используются данные о мизерной части всех командиров стрелковых полков? Ведь в каждой советской стрелковой дивизии было три стрелковых полка, в каждой горно-стрелковой, мотострелковой и моторизованной – по два полка, в каждой танковой – один мотострелковый полк. Кроме того, в каждой кавалерийской дивизии было 4 кавалерийских полка. Итого, только в составе дивизий насчитывалось 747 стрелковых, мотострелковых и кавалерийских полков. При этом ни слова не сказано о танковых полках, которых в каждой танковой дивизии два, а в каждой моторизованной – один. И где начальники штабов полков? Почему им в таблице не нашлось места? А ведь мы говорим только о дивизиях. Между тем к началу войны в РККА находилось 5 стрелковых бригад. Это еще десять стрелковых полков.

Что же мы имеем? Нам показывают данные на 849 командиров, подсчитывают их стаж, выводят проценты, а за кадром оставляют 8 командармов, 8 начштабов армий, 8 членов Военных советов армий, 29 начштабов корпусов, 44 комдива, 203 начштаба дивизий, 615 командиров стрелковых и кавалерийских полков, 153 командира танковых полков, 940 начштабов стрелковых, мотострелковых, кавалерийских и танковых полков.

Интересно, по какому признаку отбирали офицеров эти «исследователи» для своей статистики? И если все их утверждения базируются на данных вот таких таблиц, то грош цена этим утверждениям.

А потом, какое отношение имеет стаж работы на какой-либо должности к опыту командира? Вот, допустим, перевели генерала с должности командира 1-й стрелковой дивизии на должность командира 10-й стрелковой дивизии. На второй должности он находится, к слову, неделю. Этого, конечно, мало. Но можно ли назвать его неопытным генералом, если 1-й стрелковой дивизией он до этого командовал 5 лет?

Пойдем дальше. Все мехкорпуса, танковые и моторизованные дивизии создавались в 1940—1941 гг. При всем желании стаж их командиров к началу войны не мог составить более одного года. Но большинство командиров этих корпусов и дивизий до этого занимали должности командиров стрелковых и кавалерийских корпусов и дивизий либо танковых бригад. Кстати, танковая бригада 1939—1940 гг. – это 330 танков, а большинство танковых дивизий развернули как раз из танковых бригад.

Во многом схожая история была и с армиями. Например, армии из состава Второго Стратегического эшелона были развернуты из войск внутренних военных округов. Штабы же этих армий – это переименованные штабы округов. Вот штаб 18-й армии, сформированной в июне 1941 года. Ее командующий генерал-лейтенант А.К. Смирнов. На должности командира он менее одного месяца. Однако штаб 18-й армии – это управление Харьковского ВО, командовал которым с декабря 1940 года генерал-лейтенант А.К. Смирнов. Возьмем штаб 19-й армии, сформированной в июне 1941 года. Ее командующий генерал-лейтенант И.С. Конев. На должности командарма-19 он менее месяца. Вроде бы откуда Коневу набраться опыта. Да только Иван Степанович в 1938—1940 гг. командовал 2-й отдельной Краснознаменной Дальневосточной армией, а в 1940—1941 гг. руководил войсками Забайкальского и Северо-Кавказского военных округов. В июне 1941 года на базе войск Северо-Кавказского округа и была сформирована 19-я армия. Соответственно управление округа стало называться штабом 19-й армии.

Иными словами, рассуждать об опыте, о профессиональной пригодности генералов на основании их стажа работы на конкретной должности – идиотизм, ведь в годы Великой Отечественной войны редко какой генерал оставался на своей должности более года. Но это отнюдь не означало, что они не успевали набраться опыта.

Взглянем, например, на Рокоссовского. С ноября 1940 года по август 1941-го он командовал 9-м мехкорпусом, с августа 41-го по июль 42-го – 16-й армией, с июля по сентябрь 42-го – Брянским фронтом, с сентября 42-го по февраль 43-го – Донским фронтом, с февраля по октябрь 44-го – Белорусским, с февраля по ноябрь – 1-м Белорусским, с ноября 44-го по июнь 45-го – 2-м Белорусским. В среднем на должности – около полугода. А ведь были генералы и маршалы, которые сменяли друг друга буквально через месяц.

И кстати, такая ситуация была не только в Красной Армии. Взглянем на карту лучшего полководца Германии Манштейна. К 22 июня он находился на своей должности командира LVI моторизованного корпуса менее 4 месяцев – с конца февраля 1941 года. Корпусом он покомандовал шесть с половиной месяцев, по 12 сентября 1941 года. В этот день его назначили командующим 11-й армии. Армией Манштейн командовал больше года – по 20 ноября 1942 года. Затем до марта 1944 года Манштейн поочередно командовал группой армий «Дон» и группой армий «Юг». Ни на одной должности он не задерживался больше полутора лет. Но трагедии никто из этого не делал. Это обычная карьера генерала, идущего в гору.

Вспомним и других генералов Германии. Генерал-полковник Гудериан – к началу войны находился на своей должности восемь месяцев – с 16 ноября 1940 года.

Генерал-полковник Гот – чуть больше полугода. Генерал-фельдмаршал фон Лееб – восемь месяцев. Генерал-фельдмаршал Рундштедт – менее трех месяцев. Но ни один историк почему-то не говорит о не успевших набраться опыта германских фельдмаршалах.

Впрочем, давайте наконец взглянем на тех самых необразованных и неопытных советских генералов, командовавших фронтами и армиями летом 1941 года.

Глава 13 «Позорная война»

Неизвестно, по какой причине, но широкая российская общественность считает Советско-финскую войну 1939—1940 гг., более известную как «Зимняя война», чуть ли не проигранной войной, наглядно показавшей некомпетентность советского командного состава. Мол, эта война являлась прямым следствием репрессий военного руководства 1937—1938 гг. Эпитетов в адрес этой войны типа «позорная» или «бездарная» не сосчитать.

Однако если «Зимняя война», начавшаяся 30 ноября 1939 года, «показала» пагубное влияние репрессий на офицерский состав РККА, то чем объяснить блестящую победу Красной Армии при Халхин-Голе за три месяца до этого? Ведь, надеюсь, никто не думает, что японцы как солдаты хоть в чем-то уступают финнам. Однако бои в Монголии имели совсем другой результат, чем в Финляндии.

Кстати, насчет результатов. Давайте вспомним, из-за чего началась «Зимняя война». Дело в том, что существовавшая на 30.11.1939 г. граница с Финляндией не устраивала военно-политическое руководство СССР. Например, бомбардировщик, перелетевший границу со стороны Финляндии, мог менее чем через 4 минуты оказаться над центром Ленинграда. 12 октября 1939 года в Москве начались советско-финские переговоры. Финская делегация категорически отказалась от обсуждения вопроса о заключении договора о взаимопомощи. Был отклонен ряд других предложений советской стороны. Тогда советская делегация предложила следующий вариант:

1) Финляндия сдает в аренду СССР на 30 лет порт Ханко «для устройства морской базы с береговой артиллерийской обороной, могущей вместе с береговой артиллерией на другом берегу Финского залива у Балтийского порта перекрыть артиллерийским огнем проход в Финский залив. Для охраны морской базы разрешить Советскому правительству держать в районе порта Ханко один пехотный полк, два дивизиона зенитной артиллерии, два полка авиации, батальон танков – всего не более 5 тысяч человек»;

2) Советскому флоту предоставляется «право на якорную стоянку в заливе Лаппвик»;

3) Финляндия передает СССР острова Гогланд (Суурсари), Сейскари, Лавакскари, Тютерсаари (большой и малый), Бьерке, а также часть Карельского перешейка от села Липпола до южной оконечности города Койвисто, равно как западную часть полуостровов Рыбачий и Средний (всего 2761 кв. км);

4) со своей стороны СССР передает Финляндии территорию в районе Ребола и Порос-озеро (5529 кв. км);

5) существующий советско-финляндский пакт о ненападении дополняется статьей «о взаимных обязательствах не вступать в группировки и коалиции государств, прямо или косвенно враждебные той или другой договаривающейся стороне»;

6) стороны разоружают свои укрепления на Карельском перешейке;

7) СССР обещает «не возражать против вооружения Аландских островов» собственными силами Финляндии.

Таковы были предложения Советского Союза, категорически отвергнутые финской стороной. Финны понадеялись на слабость РККА, на свою «линию Маннергейма» и на помощь Запада. С 30 ноября по 13 марта 1940 года длилась «Зимняя война». Итоги ее, закрепленные мирным договором от 12.03.1940 г., таковы. В состав СССР включались весь Карельский перешеек с городом Выборгом, Выборгским заливом и островами, западное побережье Ладожского озера с городами Кекиольм, Сортавала, Суоярви; острова в Финском заливе; территория восточнее озера Меркиярви с городом Куолаярви; финская часть полуостровов Рыбачий и Средний, которые тем самым полностью вошли в состав СССР. Финляндия сдала в аренду на 30 лет полуостров Ханко с морской территорией вокруг него радиусом 5 миль к югу и востоку и три мили к западу и северу, с примыкающими островами для организации там военно-морской базы СССР с необходимыми наземными и воздушными вооруженными силами. Финляндия обязалась не содержать в Баренцевом море вооруженных судов водоизмещением более 400 тонн и иметь там для обороны не более 15 военных судов водоизмещением свыше 100 тонн каждое. Финляндии запрещалось содержать на Севере подводные лодки и военную полярную авиацию. Финляндия не имела права создавать на Севере военных портов, военных баз и других сооружений большего объема, чем это требовалось для содержания разрешенного там флота. СССР предоставлялось право свободного транзита через область Петсамо в Норвегию и обратно. Грузы при этом освобождались от контроля, не облагались транзитными и таможенными пошлинами. Граждане, направляющиеся транзитом через Петсамо, имели право свободного проезда на основании советских паспортов. Советские гражданские самолеты обладали правом свободного пролета через Петсамо в Норвегию. Финляндия предоставляла СССР право транзита товаров в Швецию. Кроме того, 11.10.1940 г. было подписано соглашение об Аландских островах. Согласно ему, Финляндия обязывалась демилитаризировать Аландские острова, не укреплять их и не предоставлять их для вооруженных сил других стран.

Таким образом, СССР получал 36 тыс. кв. км территории (10% территории Финляндии). Так вот объясните, пожалуйста, какой из пунктов договора свидетельствует, что война Советским Союзом была проиграна?

Но как же, возмутятся историки! А цена победы? Кстати, о цене. Под ней обычно подразумевают людские потери. Якобы в «Зимней войне» потери РККА чуть ли не в 10 раз превосходили потери финнов.

Благодаря усилиям «демократических» историков сам ход Советско-финской войны 1939—1940 гг. предстает в виде бесконечного штурма огромными массами красноармейцев укреплений «линии Маннергейма», где засела горстка финнов. Например, такое описание боев со слов финского солдата было напечатано в книге «Советско-финская война 1939—1940 гг.»: «Сначала несколько часов била ваша артиллерия. Это был сущий ад, словно все черти разом повылезали из болот. Нам повезло – мы отсиделись в каземате, а от второго взвода, не успевшего покинуть траншею, осталось шесть человек, а потом цепями пошла ваша пехота. Она шла так густо… что мы не успевали перезаряжать ленты. Ствол раскалялся докрасна – ни одна, ни одна пуля не летела мимо цели! А ваши солдаты по штабелям трупов продолжали ползти вперед. Потом поднимались с винтовками. В полный рост с одними винтовками. Это безумие, это было дикое безумие. Наш унтер сказал: «Они чертовски храбрые парни, но у них там наверху кто-то определенно спятил».

Вообще в описании Зимней войны что финскими, что современными российскими историками Красная Армия предстает в виде огромной, многомиллионной азиатской орды, а финны, соответственно, горстка героев, смело побеждающих в одиночку десяток красноармейцев. Однако если вникнуть в подробности, то выясняется, что дело обстояло не совсем так.

Вначале немного о ходе войны. 30 ноября 1939 года командующий войсками Ленинградского военного округа командарм 2-го ранга К.А. Мерецков отдал приказ войскам о переходе государственной границы. 7-й армии, развернутой на Карельском перешейке, была поставлена задача: разгромить Финскую армию, выйти на рубеж: станция Хийтола – город Виипури (Выборг) и быть готовой к дальнейшему наступлению на Хельсинки. В 8 часов 30 минут советские войска перешли в наступление. Преодолевая полосу заграждения и упорное сопротивление финских «летучих» отрядов, войска 7-й армии вышли к главной оборонительной полосе к 4—12 декабря. К этому времени Красная Армия разгромила финские части прикрытия, захватила 12 железобетонных, 845 деревоземляных огневых точек, 400 деревоземляных убежищ, преодолела многочисленные проволочные заграждения (общей длиной 220 км по фронту), лесные завалы (200 км), рвы и эскарпы (50 км), надолбы (80 км), минные поля (386 км). К 17 декабря войска армии произвели перегруппировку. С 17 по 21 декабря 7-я армия попыталась преодолеть «линию Маннергейма». Однако вследствие того, что доты противника не выявили, а тяжелую артиллерию подтянули не полностью, наступление провалилось. Поэтому высшее командование РККА отдало приказ о планомерной подготовке к прорыву «линии Маннергейма». Перегруппировка закончилась к началу февраля. За это время Северо-Западный фронт получил значительное усиление. Правда, затишья на фронте не было. Так, 28 декабря финны попытались атаковать центральные части 7-й армии, но были отброшены с большими потерями. В свою очередь, советская артиллерия и авиация постоянно наносили удары по укреплениям финнов. В начале февраля советские 7-я и 13-я армии провели «частные операции» (фактически боевую разведку). Наконец, 11 февраля советские войска перешли в наступление. К вечеру 16 февраля «линия Маннергейма» была прорвана по фронту до 12 км и в глубину до 11 км. Финнам пришлось спешно отступать на вторую оборонительную полосу. Преследующая их 7-я советская армия 19 февраля попыталась с ходу атаковать вторую оборонительную полосу, но безуспешно. К тому же начавшийся снежный буран облегчил оборону финнам. Однако советское командование вновь подтянуло артиллерию, перегруппировало силы, и 28 февраля 7-я армия прорвала вторую оборонительную полосу и начала энергичное преследование отступающих финнов. К 1 марта войска 7-й армии подошли к Выборгскому укрепрайону. К 12 марта Выборг был отрезан от остальных сил противника. Сам город представлял собой город-крепость, где все каменные строения и постройки были приспособлены к обороне. Кроме того, в городе и на окраинах финны построили множество дотов и дзотов, подступы к городу заминировали, прикрыли надолбами и проволочными заграждениями. Наступление на Выборг началось в ночь с 12 на 13 марта. К 12 часам дня значительная часть города была занята советскими войсками. На этом боевые действия закончились в связи с подписанием перемирия.

При этом обратим внимание на то, что представляла собой «линия Маннергейма». Она состояла из полосы обеспечения глубиной от 15 до 60 км. Это минные поля, контрэскарпы, лесные завалы. Все мосты взорваны, все подходы к мостам минированы. Повсюду финские снайперы – «кукушки». По всей глубине полосы заграждения действуют легкие, мобильные отряды финских лыжников. Им известны все проходы в минных полях. У них подземные укрытия, склады оружия, боеприпасов, продовольствия.

Далее начиналась главная полоса обороны, включавшая в себя 194 дота и 805 дзотов. Ее протяженность составляла 135 км, а глубина – 7—12 км. Затем вновь полоса заграждения шириной от 3 до 15 км, на которой находились три отсечные позиции и вторая полоса обороны. Ее составляли 39 дотов и 178 дзотов. И вновь заграждения шириной 12 км, затем третья – Выборгская полоса обороны. Она насчитывала 18 дотов и 77 дзотов. Общая глубина «линии Маннергейма» 95 км. Фланги прикрыты. Правый упирается в Финский залив, левый – в Ладожское озеро. «Линию Маннергейма» строили лучшие инженеры того времени, в том числе бельгийский генерал Баду и английский генерал Кирк. Их мнение о своем детище высоко. Баду писал: «Нигде в мире природные условия не были так благоприятны для постройки укрепленных линий, как в Карелии. На этом узком месте между двумя водными пространствами – Ладожским озером и Финским заливом – имеются непроходимые леса и громадные скалы. Из дерева и гранита, а где нужно, и из бетона построена знаменитая «линия Маннергейма». Величайшую крепость «линии Маннергейма» придают сделанные в граните противотанковые препятствия. Даже двадцатипятитонные танки не могут их преодолеть. В граните финны при помощи взрывов оборудовали пулеметные и орудийные гнезда, которым не страшны самые сильные бомбы. Там, где не хватало гранита, финны не пожалели бетона».

Генерал Кирк был более краток. Он считал, что «линию Маннергейма» «никакая армия не в состоянии разбить». Т.е. финские укрепления неприступны. Их прорвать невозможно. Вообще! Никакой армии! Никогда!

РККА прорвала эту линию за три месяца, причем сам штурм занял лишь 30 дней – с 11 февраля до 12 марта.

Главную полосу обороны Красная Армия прорвала за 6 дней. Вторую полосу – за один день. Выборгскую полосу обороны советские войска прорвали менее чем за сутки, но затем боевые действия были прекращены в связи с перемирием. Остальное время было потрачено на перегруппировки и подтягивание тяжелого вооружения.

«А зачем вообще было прорывать «линию Маннергейма», – спросите вы, – разве не легче было бы ее обойти? Ведь «линия Маннергейма» прикрывала лишь 90-км участок границы из 1800-км». Так в том-то и дело, что советское командование вовсе не считало обязательным лобовой штурм укрепленной полосы, а решило атаковать Финляндию с востока. Здесь наступали соединения трех армий. Именно здесь произошли наиболее драматические события войны, и именно здесь РККА понесла наиболее значительные потери.

Дело в том, что севернее «линии Маннергейма», т.е. между Ладожским и Онежским озерами, в Карелии местность отнюдь не равнинная. На этой огромной лесистой территории с множеством озер с востока на запад идут лишь несколько дорог. Дивизии Красной Армии, оснащенные автотранспортом, тракторами, артиллерией, были привязаны к дорогам. Отсутствие лыж не позволяло надежно прикрывать фланги. В итоге финские лыжники обходили по лесам растянутые в длинную «кишку» советские соединения и, отрезав их от баз снабжения, затем наносили удары по флангам, разрубая дивизии РККА на отдельные отряды, которые впоследствии поочередно уничтожались. Причем для того, чтобы остановить наступающую в таком виде советскую дивизию, порой достаточно было одного батальона финнов, устроившего на дороге заминированный завал из деревьев и занявшего за ним оборону. Советская дивизия останавливалась, начинала разворачиваться и вот тут получала удары по флангам и с тыла.

Чтобы проиллюстрировать это вкратце, расскажем о боевых действиях севернее Ладоги. Здесь в начале войны действовали три советские армии. В районе Мурманска была сосредоточена 14-я армия комдива В.А. Фролова. В ее состав входили 104-я горно-стрелковая дивизия, 14-я и 52-я стрелковая дивизии. Дивизиям были приданы два артиллерийских, два гаубичных полка и два танковых батальона (38 легких танков). Но 14-я дивизия охраняла берега Кольского залива от возможного десанта англо-французского флота. Так что боевые действия вели только две дивизии, наступающие в направлении Петсамо. Именно 14-я армия, точнее 52-я стрелковая дивизия, глубже всех проникла на территорию Финляндии: она достигла 150-го км Рованиемского шоссе. Со стороны финнов действовали вначале две роты пограничников и местные отряды «шюцкора» (военизированной организации), затем усиленный батальон, а с 13 декабря – группа «Лапландия», состоящая из 4—5 батальонов пехоты.

Потери 14-й армии за всю войну составили: 181 человек убитыми, 101 обмороженными, 301 ранеными и двое пропавшими без вести.

Южнее на 400-километровом фронте развернулась 9-я армия. К началу войны она состояла из трех дивизий. Впоследствии добавилось еще две.

На кандалакшском направлении действовала 122-я сд. Правый ее фланг отстоял на 250 км от частей 14-й армии, левый – на 250 км от 163-й сд.

163-я сд наступала на ухтинском направлении. Позже к ней присоединилась 44-я сд. Еще южнее на 85 км, на ребольском направлении действовала 54-я гсд.

Со стороны финнов сначала действовало всего пять батальонов, но затем группировка стала состоять из одной дивизии, одной бригады, нескольких отдельных частей. Сосредоточив основные силы в центре, финны смогли отрезать и разбить вначале 163-ю сд, затем 44-ю сд, а потом 54-ю гсд. Причем бои против окруженных советских соединений продолжались до самого конца войны. Всего на этом направлении потери Красной Армии составили 8540 убитыми, около 5 тысяч пропавших без вести, 17 674 раненными, 12 250 заболевшими и 2649 обмороженными.

Не менее тяжелые бои происходили на участке 8-й армии. В нее входили: 1-й стрелковый корпус (139-я сд и 155-я сд) и 56-й стрелковый корпус (56-я сд, 18-я сд, 168-я сд). Кроме того, 75-я сд находилась в резерве армии. Однако 8-я армия занимала 380-километровый фронт. Это опять означало, что все пять дивизий первой линии наступали изолированно на пяти различных участках, хотя и в общем направлении на Сортавала.

Правофланговым 155-й и 139-й дивизиям удалось продвинуться на 75—80 км в глубь территории Финляндии. 13 декабря финны нанесли контрудар по 139-й сд, которая отошла к восточному берегу озера Ала-Толваярви и здесь, поддержанная резервной 75-й дивизией, действовала до середины января. 56-я дивизия сумела выйти к озеру Коллакярви, где перешла к обороне. Но на левом фланге, где наступали 18-я и 168-я стрелковые дивизии, усиленные 34-й легкотанковой бригадой, дела обстояли намного хуже. Финны подтянули подкрепления и сумели к концу декабря окружить, а к 28 февраля и уничтожить советские соединения.

12 февраля на этом направлении была развернута еще одна советская армия – 15-я. Она заняла ряд островов на Ладожском озере, а также вклинилась в оборону финнов на 9—12 км. Итого, потери 8-й армии составили: 8100 убитых, 4971 пропавших без вести, 21 723 раненых, 7296 заболевших и 2797 обмороженных.

Потери 15-й армии – 14 689 убитых, 3376 пропавших без вести, 27 463 раненых, 4259 заболевших и обмороженных. Общие потери советских войск, действовавших севернее Ладоги, составляют 31 510 убитых, 13 347 пропавших без вести, 67 161 раненых, 29 352 заболевших и обмороженных. Учитывая, что большая часть из пропавших без вести также погибла, можно полагать, что только убитыми войска 14-й, 9-й, 8-й и 15-й армий потеряли свыше 40 тысяч бойцов, а всего боевые потери (без заболевших) составили около 110 тысяч человек.

Какую же долю составляют эти потери из общего числа потерь РККА в «Зимней войне»? Вначале немного о финских потерях. Финский историк Вихавайнен называет цифру – 23 тысячи погибших. По оценке другого финского историка, Лаури Паананен, потери Финляндии составили 25 тысяч погибшими и 55 тысяч ранеными ( Л. Паананен. Советско-финская война). Однако другие финские источники называли «убитых и пропавших без вести 22 830 человек, раненых – 43 557» или «23 542 убитых, 43 501 раненых».

В 1940 году финское правительство официально заявляло, что в регулярной армии погибло 24 912 человек.

Правда, после 1945 года финны опять же официально признали, что в «Зимней войне» потеряли 48,3 тысячи человек убитыми, 45 тысяч ранеными и 806 пленными.

Но даже эти цифры вызывают сильное сомнение хотя бы потому, что, признав потери убитыми вдвое выше, чем заявлялось ранее, финны «не изменили» число раненых. Между тем соотношение убитых к раненым как один к одному весьма сомнительно. Значительно более реально 1:2 или даже 1:3. Т.е. финские потери даже после 1945 года занижались в 1,5—2 раза. Но это еще не все. Дело в том, что, кроме регулярной армии, в боевых действиях принимали участие военизированные организации, такие как «шюцкор», в котором до войны насчитывалось около ста тысяч членов.

Финские историки из кожи вон лезут, чтобы «доказать» свои небольшие потери, но правда время от времени вырывается из-под их пера. Например, И. Хакала пишет: «По оценкам экспертов, пехота потеряла приблизительно три четверти своего состава (в середине марта уже 64 тысячи человек). Так как пехота в то время составляла 150 000 человек, то ее потери составили уже 40%».

Если не обращать внимания на странность того, что по финским законам арифметики три четверти – это 40 процентов, то можно самим оценить потери финнов.

Общая численность сил обороны Финляндии в первые дни «Зимней войны» достигала 530—550 тысяч человек. Их них в регулярной армии около 270 тысяч, пограничников – до 20 тысяч, остальное – «шюцкор» и прочие военизированные организации. Пехоты из них было не менее 400 тысяч. Три четверти потерь – это 300 тысяч убитых и раненых.

Однако, возможно, Хакала имел в виду только регулярную армию. Пехота составляла в ней 220—230 тысяч человек. Три четверти потерь – это не менее 160 тысяч убитых и раненых, к которым опять же необходимо добавить потери «шюцкора» и прочих.

В общем, как ни считай, а меньше чем 220—250 тысяч убитых и раненых финских солдат не получается. Кстати, эти цифры подтверждаются Галицким в книге «Финские военнопленные в лагерях НКВО». В ней приводятся следующие данные финских потерь: убитых и пропавших без вести – 95 тысяч человек, раненых 155 тысяч человек. Итого – 250 тысяч. А что же советские потери?

Лаури Паананен, ссылаясь на Хрущева, уверяет, что РККА только убитыми потеряла 1 миллион человек. Но мы Хрущеву не поверим.

Официальная советская цифра потерь, объявленная в 1940 году: 48 745 убитыми и 158 863 ранеными. Понятно, что реальные потери были несколько выше. Так, по итоговым донесениям из частей и соединений на 15 марта, советские потери составили:

убитых – 65 384 человека;

раненных, контуженных, обожженных – 186 584 человека;

пропавших без вести – 19 610 человек;

обмороженных – 9614 человек;

заболевших – 51 982 человека.

Как уже упоминалось, большую часть пропавших без вести (примерно 14 тысяч человек) следует считать погибшими. Итого, боевые потери:

погибших – около 80 тысяч человек;

раненых – 186 584 человека;

всего – более 266 тысяч.

Остается открытым вопрос, по каким источникам работали некоторые из современных историков. Например, П.А. Аптекарь с точностью до человека насчитал 131 476 убитых советских солдат. С его оценкой не согласны авторы, скрывшиеся под псевдонимом Грызун. По их сведениям, потери РККА убитыми составляли 126 875 человек. Как мы видели, реальные потери РККА не только значительно ниже этих цифр, но и вполне сопоставимы с реальными финскими потерями, так что ни о каком «заваливании трупами» речь не идет вообще. И еще раз повторим, что более половины убитых и треть раненых РККА потеряла отнюдь не на «линии Маннергейма».

И, кстати, всего лишь через полтора года после «неудачной» «Зимней войны» РККА показала, что ее поражения связаны не с неумением воевать, а с местными условиями. Дело в том, что в июне 1941 года с территории Финляндии на Советский Союз начали наступление дивизии Вермахта, к которым тут же присоединилась армия Финляндии. И что же? А ничего нового. Немцы и финны в 1941 году точно так же, как РККА в 1939 году, наступали на отдельных направлениях, между которыми было от 200 до 240 км «зазоров». При этом соединения Красной Армии, уступая в численности иногда в несколько раз противостоящим группировкам противника, без особого труда вначале задержали, а затем и остановили наступление как немцев, так и финнов, стабилизировав фронт к сентябрю-октябрю 1941 года аж до 1944 года.

При этом на Карельском перешейке советская 23-я армия хотя и с потерями, но отступила на линию старой госграницы и заняла оборону на рубеже Карельского укрепрайона, где и находилась до 44-го года.

На мурманском направлении 2-я и 3-я германские горно-пехотные дивизии почти три месяца не могли прорвать оборону советской 52-й стрелковой дивизии, усиленной двумя полками 14-й дивизии. Лишь в конце сентября на этот участок фронта прибыла 186-я сд, сформированная за счет людских и материальных ресурсов Мурманской области. Так что немцы не продвинулись ни на шаг.

На кандалакшском направлении против германских дивизии СС «Норд», 169-й пехотной дивизии и финской 6-й пехотной дивизии, усиленной двумя егерскими батальонами, действовали 122-я сд и 104-я сд (без одного полка). Тем не менее советские войска благополучно отошли на старую госграницу и закрепились там. Все дальнейшие попытки немцев и финнов продвинуться вперед успеха не имели.

В районе Кестеньги оборону держал один 242-й полк 104-й сд. Против него немцы бросили вначале один пехотный полк, затем с кандалакшского направления сюда прибыла дивизия СС «Норд», танковый батальон, полк 3-й финской дивизии, два егерских батальона и позже еще два танковых батальона. В свою очередь советское командование смогло усилить 242-й полк только ротой танков, спешно сформированным в Мурманске 1087-м стрелковым полком и истребительным батальоном. Тем не менее до 15 августа немцы и финны не могли преодолеть оборону слабых советских частей. Зато 15 августа прибыла 88-я стрелковая дивизия из Архангельска и отбросила противника на 6—8 км. До 11 ноября немцы и финны пытались наступать, но успеха не добились. Затем линия фронта и на этом участке стабилизировалась.

На ухтинском направлении против 81-го и 118-го полков 54-й сд наступала 3-я финская пехотная дивизия. И здесь уже к 30 июля 1941 года советские войска закрепились так, что стабилизировали линию фронта до лета 1944 года.

На ребольском направлении наступала 14-я финская пехотная дивизия, усиленная двумя егерскими батальонами. Ей противостоял один 337-й полк 54-й дивизии и 73-й погранотряд. Превосходя советские части по численности почти в 5 раз(!), финны не сумели ни окружить советские войска, ни прорвать их оборону. 337-й полк был усилен несколькими истребительными батальонами. Затем все эти соединения переформировали в 27-ю стрелковую дивизию (численность на 1 августа – 6 тысяч человек). Все же под давлением превосходящих сил противника 27-я дивизия немного отступила, но 12 сентября, заняв рубеж в 10 км восточнее Ругозера, так и держалась здесь до конца войны.

В последнее время стало модным говорить, что, мол, линия фронта против финнов только потому была стабильной, что финны не хотели наступать. Дескать, Маннергейм и президент Рюти были против наступления на Ленинград по идейным соображениям. Бешанов, например, пишет: «Маршал Маннергейм, помня об ограниченном людском потенциале страны, стремился сохранить жизни своих солдат. Атаковать Ленинград в обстановке, когда исход мирового конфликта был еще туманен и победитель не определился, представлялось невыгодным и с политической точки зрения».

Если судить о Маннергейме по этому предложению, то можно решить, что он был полный идиот. Если уж решил подождать, «пока определится победитель», так и вовсе не надо было лезть в войну. Есть еще один вопрос. Допустим, финны оказались трусливыми придурками. Сперва напали на СССР, отхватили куски территории и замерли, как мышки, наблюдая, чья возьмет.

А чего ждали немцы? Напоминаю. На территории Финляндии уже к началу войны находилось пять немецких дивизий и два танковых батальона. Для немцев жизненно важно было захватить Мурманск или хотя бы перерезать Мурманскую железную дорогу, по которой вся доставленная в Мурманск помощь по ленд-лизу направлялась в глубь СССР. Тем не менее они этого сделать не смогли до конца войны ни сами, ни вместе с финнами. И не надо про превосходство РККА в силах. Как раз на этом участке фронта, да вы и сами это видели, никакого такого превосходства не было. Что же касается Ленинграда, то единственной реальной помощью немцам со стороны финнов, не считая захвата Мурманска, могла быть помощь в захвате Ленинграда.

Но было несколько «но». Во-первых, советский Карельский укрепрайон. Своими силами финны его прорвать не могли, поскольку тяжелой артиллерией не располагали, а пресловутого заваливания трупами не могли себе позволить. Во всей Финляндии не набралось бы столько народу, чтобы «завалить» Карельский укрепрайон. Более того, финны даже не обстреливали Ленинград со своей стороны. Тому тоже есть причины. Во-первых, опять-таки отсутствие тяжелой артиллерии. А во-вторых, начни финны стрелять по Ленинграду, получили бы полномасштабную бомбардировку своих городов как со стороны советских ВВС, так и со стороны британцев.

Так что, полагаю, к августу 1941 года Маннергейм сам не рад был, что позволил себя втянуть в эту авантюру под названием «Барбаросса». Ему оставалось лишь надеяться, что Гитлер справится сам, и заранее готовить пути отхода на случай неудачи.

К чести старого маршала ему это удалось. Правда, выплатить 300 млн. долларов в виде репараций, не считая потерь в территории и прочего, также пришлось.

Глава 14 «Лейтенанты» в генеральских погонах

К июню 1941 года в Советском Союзе существовало 5 западных приграничных округов. Это Ленинградский, Прибалтийский Особый, Западный Особый, Киевский Особый и Одесский военные округа. С июля округа были преобразованы во фронты, соответственно – Северный, Северо-Западный, Западный, Юго-Западный и Южный. Командовали же округами, а затем фронтами, вопреки мнению многих зарубежных историков и мемуаристов, отнюдь не Ворошилов, Кулик или Буденный, а совсем другие генералы.

Прибалтийским Особым военным округом, а впоследствии Северо-Западным фронтом, командовал генерал-полковник Федор Исидорович Кузнецов. К началу Великой Отечественной войны ему было 42 года. Для сравнения, фон Леебу – 65, фон Боку – 61, фон Рундштедту – 66. Однако Кузнецов был участником Первой Мировой войны в звании прапорщика. Затем с августа 1918 года воевал в рядах Красной Армии, где дослужился до командира полка. В годы Гражданской войны был награжден двумя орденами Красного Знамени. В 1926 году окончил Военную академию им. Фрунзе. В 1930-м – курсы усовершенствования комсостава. С 1926 года начальник учебного отдела, начальник Московской военной пехотной школы. С 1930-го – начальник курса, в 1935—1938 гг. – начальник факультета кафедры Военной академии им. Фрунзе. Т.е. это был не просто генерал, а один из самых образованных генералов Красной Армии. Вот и наглядное опровержение воплей о том, что в 1937—1938 гг. всех преподавателей Военных академий поголовно репрессировали. С июля 1938 года Кузнецов – заместитель командующего войсками Белорусского Особого военного округа, участник Советско-финской войны. С 1940-го – начальник Военной академии Генштаба, с августа 1940-го – командующий войсками Северо-Кавказского округа, затем Прибалтийского Особого военного округа.

О том, как Федор Исидорович руководил вверенными ему войсками, свидетельствует следующий документ. Предыстория такова. В августе 1941 года Ф.И. Кузнецов был смещен с поста командующего Центральным фронтом. Его преемником стал генерал-лейтенант М.Г. Ефремов. И вот через несколько дней член Военного совета Центрального фронта Пономаренко шлет телеграмму Сталину: «Считаю абсолютно необходимым доложить вам о следующем: Кузнецов, будучи комфронта, все время был связан с командармами, командирами корпусов и дивизий. Всегда точно знал обстановку на каждый момент. Малейшее шевеление частей противника становилось известно и вызывало контрмеры. В штаб беспрерывно звонили с фронта. Кузнецов считал каждое орудие и каждого человека. Люди работали с огромным напряжением, к ним предъявлялись большие требования, хотя часто в невероятно грубой форме. Пишу это не для того, чтобы оправдать Кузнецова, а для того, чтобы показать, товарищ Сталин, что делается сейчас. В штабах, несмотря на усложняющуюся обстановку, наступило успокоение. Стали нормально, а то и больше, спать и ничего не знать. Звонки почти прекратились. Руководство переведено главным образом на бумагу и поспевает в хвосте событиям. Положение на фронте перестает чувствоваться, а поток необоснованных хвастливых заявлений увеличивается. Если даже действия разведывательных групп противника становились известными в ближайших штабах армий и фронта, то теперь, например, в ночь на 13 августа 117-я дивизия почти без причин за ночь убежала с фронта на 30 километров, в результате чего противник занял Довсы и Корму, что фронту стало известно об этом только в 11 часов утра. Штаб 21-й армии и не узнал бы о бегстве целой дивизии, если бы она не наперла на штаб армии.

Товарищ Сталин, глубоко чувствуя свою ответственность, заявляю, что с Ефремовым не выйдет дело…

Сейчас с руководством стало в несколько раз хуже, и это все чувствуют. Даже командиры, страдавшие от невероятной грубости Кузнецова, между собой говорят, что с Кузнецовым было тяжело работать, но воевать можно было уверенно…»

Сталин ответил резко:

«Вашу шифровку о Ефремове получил. Ваше поведение непонятно. Почему вы молчали, когда снимали Кузнецова… вы член Военного совета, а не наблюдатель и обязаны добиться повышения требовательности к командирам армий и дивизий со стороны Ефремова, добиться непрерывной связи с армиями, дивизиями, знать оперативную обстановку и своевременно реагировать на нее…»

Вообще-то поведение члена ВС по-человечески понятно – работать с грубияном-начальником никому не хочется, потому Пономаренко и молчал, когда снимали Кузнецова. Но пришел новый командующий, мягкий, вежливый. Штабные работники стали больше спать, никто их звонками с фронта не тревожит. Заметьте, все это происходит в августе 1941 года, когда судьба СССР висит на волоске. И вдруг член Военного совета понимает, что лучше начальник-хам, чем спокойный и воспитанный командующий, при котором дивизии убегают с фронта, а он узнает об этом на следующий день, да и то случайно. А теперь сравните Ф.И. Кузнецова, считавшего каждое орудие и каждого человека, знавшего о движениях каждой германской разведгруппы, о малейших изменениях на фронте, с генерал-фельдмаршалом фон Рундштедтом, который неделями не интересовался боевой обстановкой.

Федору Исидоровичу не повезло. Ему пришлось отойти в сторону, пропустив вперед более молодых и талантливых полководцев. Тем не менее в годы войны Ф.И. Кузнецов командовал фронтами и армиями, был начальником Военной академии Генштаба, зам. командующего Волховским и Карельским фронтами. После войны до своей отставки в 1948 году генерал-полковник командовал войсками Уральского военного округа.

Во всяком случае, для многих германских фельдмаршалов Ф.И. Кузнецов был достойным противником.

Теперь взглянем поближе на командующего Западным Особым военным округом генерала армии Дмитрия Григорьевича Павлова. Вверенные ему войска потерпели в первые дни войны катастрофическое поражение. По сути, разгром армий Западного фронта повлек за собой отступление и разгром войск остальных приграничных округов. Уже 4 июля Д.Г. Павлов был снят со своего поста и арестован. 22 июля 1941 года Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила Павлова и группу генералов из руководства Западного фронта к расстрелу. Благодаря этому у остальных советских генералов и маршалов, а также у большинства послевоенных историков появилась отличная возможность свалить вину за поражение в ходе приграничного сражения именно на командование Западного Особого военного округа. На Д.Г. Павлова посмертно вылили столько грязи, что даже через 60 лет почти невозможно добраться до истины.

Но все же попытаемся хотя бы приблизительно оценить Павлова как командующего. Что собой представлял генерал армии Д.Г. Павлов? И. Стаднюк в книге «Война» написал: «Родился Дмитрий Григорьевич Павлов в затерявшейся среди кологривских лесов деревне Вонюх. Рос там, как и все дети бедных крестьян, в трудах, жил мимолетными будничными радостями, сдал экстерном экзамены за четыре класса гимназии, а в 1914 году семнадцатилетним добровольно ушел на фронт». Некий Помогайбо, процитировав вышеуказанный отрывок, с сарказмом продолжает: «Командующий Западным фронтом Д.Г. Павлов «из затерявшейся в лесах» деревни Вонюх имел четыре класса гимназии – да и те сдал экстерном. В школе не учился вообще. И это сказалось».

Действительно, Павлов в школе не учился. Он всего только и окончил – Высшую кавалерийскую школу, Военную академию им. Фрунзе и академические курсы при Военно-технической академии. Можно сказать, совсем необразованный был человек. Очевидно, поэтому он уже с 1931 года был в танковых войсках. Там только такие «неграмотные» командиры и требовались.

К этому моменту Павлов был ветераном двух войн – Первой Мировой и Гражданской, которую он завершил в должности помощника командира кавалерийского полка.

Кстати, надо уточнить, что в 1931 году Гитлер к власти еще не пришел, а знаменитый Гудериан видел танки только в виде макетов и опытных образцов, да и то на территории СССР в секретной танковой школе возле Казани. Более того, пока Гудериан совершенствовал свои тактические навыки с помощью фанерных муляжей и легких танков PzKpfw.I, Павлов успел повоевать в Испании во время Гражданской войны в качестве одного из главных военных советников и командира танковой бригады. Причем есть достаточно сведений о том, что Дмитрий Григорьевич был одним из организаторов разгрома Итальянского экспедиционного корпуса под Гвадалахарой. По возвращении в СССР в 1937 году Павлов – начальник Автобронетанкового управления РККА. Гудериан занял примерно такой же пост лишь в конце 1938 года. Павлов участвовал также в боях при Халхин-Голе и в Советско-финской войне. К началу Великой Отечественной Дмитрий Григорьевич считался самым выдающимся в РККА специалистом в деле использования в бою крупных бронетанковых соединений. Кстати, напомним, что лучшие в мире танки Т-34, КВ-1, КВ-2, не считая Т-40 и Т-50, были разработаны и приняты на вооружение Красной Армии при начальнике Автобронетанкового управления Д.Г. Павлове. В последние годы некоторые историки заявляют, что эти танки были созданы чуть ли не подпольно вопреки Павлову, поскольку тот якобы хотел воевать исключительно на «танках-конях» БТ.

Однако: «Танки Т-34 и другие, прославившие себя в годы Великой Отечественной войны, являлись не чем иным, как мечтой Д.Г. Павлова, воплощенной в металл» ( Маршал Советского Союза К.А. Мерецков. На службе народу).

В обвинительном заключении на Павлова есть слова: «Вследствие своей трусости и паникерства». Так вот, трус и паникер Павлов к началу Великой Отечественной войны был Героем Советского Союза, кавалером трех орденов Ленина и двух орденов Красной Звезды. Легенда о бездарности Павлова покоится на двух краеугольных камнях.

Во-первых, это страшное поражение войск Западного фронта в первую же неделю войны. Причину, по которой эта катастрофа произошла, и велика ли вина Павлова в ней – мы выясним позже.

Второй камень – это поражение, нанесенное Павлову Жуковым в ходе военно-стратегической игры в январе 1941 года. Первоисточником этой истории являются мемуары маршала Г.К. Жукова. Впоследствии эта сказка, как, впрочем, и многие другие, рассказанные дедушкой Жорой, была безоговорочно принята на веру сотнями жуковских почитателей и стала кочевать по страницам книг и журналов. Звучала эта история в исполнении Георгия Константиновича так. В конце декабря 1940 года состоялось совещание высшего командного состава РККА. Сразу после совещания началась большая оперативно-стратегическая игра, в которой сам Г.К. Жуков играл за «синюю» (западную) сторону, а генерал-полковник Павлов – за «красную» (восточную). В основу стратегической обстановки были взяты предполагаемые события, которые, в случае нападения Германии на Советский Союз, могли развиться на западной границе.

«Руководство игрой осуществлялось наркомом обороны С.К. Тимошенко и начальником Генерального штаба К.А. Мерецковым, они «подыгрывали» на юго-западное направление. Синяя сторона (немцы) условно была нападающей. Красная (Красная армия) – обороняющейся. Военно-стратегическая игра в основном преследовала цель проверить реальность и целесообразность основных положений плана, прикрытия и действия войск в начальном периоде войны. Надо отдать должное Генеральному штабу – во всех подготовленных для игры материалах в значительной степени были отражены последние действия немецко-фашистских войск в Европе. На Западном стратегическом направлении игра охватывала фронт от Восточной Пруссии до Полесья. Состав фронтов: западная (синяя) сторона – свыше 60 дивизий, восточная (красная) – свыше 50 дивизий. Действия сухопутных войск поддерживались мощными воздушными силами.

Игра изобиловала драматическими моментами для восточной стороны. Они оказались во многом схожими с теми, которые возникли после 22 июня 1941 года, когда на Советский Союз напала фашистская Германия».

Впоследствии в разговоре с К. Симоновым Жуков рассказал о ходе игры более подробно: «В этой игре я командовал «синими», играл за немцев. А Павлов, командовавший Западным военным округом, играл за нас, командовал «красными», нашим Западным фронтом. На Юго-Западном фронте ему подыгрывал Штерн. Взяв реальные исходные данные и силы противника немцев, я, командуя синими, развил операцию именно на тех направлениях, на которых потом развивали их немцы. Наносил свои главные удары там, где они их потом наносили. Группировки сложились так, как они потом сложились во время войны. Конфигурация наших границ, местность, обстановка – все подсказывало мне именно такие решения, которые они потом подсказали немцам. Игра длилась около восьми суток. Руководство игрой искусственно замедляло темп продвижения синих, придерживало его. Но синие на восьмые сутки продвинулись до района Барановичей, причем, повторяю, при искусственно замедленном темпе продвижения».

После игры состоялся разбор, на котором, кроме Сталина, руководства Наркомата обороны, Генерального штаба, командующих войсками округов и их начальников штабов, присутствовали также члены Политбюро.

«Ход игры докладывал начальник Генерального штаба генерал армии К.А. Мерецков. Когда он привел данные о соотношении сил и преимуществе синих в начале игры, особенно в танках и авиации, И.В. Сталин, будучи раздосадован неудачей красных, остановил его, заявив: «Не забывайте, что на войне важно не только арифметическое большинство, но и искусство командиров и войск…»

Затем выступил генерал-полковник Павлов. Он начал с оценки прошедшего совещания.

«В чем кроются причины неудачных действий войск красной стороны?» – спросил Сталин. Павлов попытался отделаться шуткой, сказав, что в военных играх так бывает. Эта шутка Сталину явно не понравилась, и он заметил: «Командующий войсками округа должен владеть военным искусством, уметь в любых условиях находить правильные решения, чего у вас в проведенной игре не получилось…»

Вот такая история. Если верить великому полководцу (и не менее великому выдумщику) Г.К. Жукову, а именно так поступают официальные историки, то глупость и бездарность Павлова очевидна. Конечно же, Жуков якобы подсластил пилюлю. Мол, у «синих» было преимущество в силах, особенно в танках и авиации. Но в целом, да еще на фоне последовавших вскоре реальных боевых неудач войск Западного фронта, вверенного Павлову, его непрофессионализм виден невооруженным глазом.

Однако почему надо верить Жукову? Выше мы уже неоднократно уличали военного гения в «неточностях». К сожалению, соврал он и на этот раз. Причем неоднократно. Во-первых, были проведены не одна, а две стратегические игры. В первой Жуков командовал «западными», а Павлов – «восточными». Во второй игре они поменялись ролями.

О двух играх говорится, например, у Анфилова («Бессмертный подвиг», стр. 146). Можно, конечно, заявить, что именно в первой игре Жуков и победил Павлова. Но вот какая закавыка. Тема этой игры – «Наступательная операция фронта с прорывом УР». Почитатели Жукова и тут могут заявить, что, мол, руководство РККА имело в виду наступательные операции немцев с прорывом советского укрепленного района. Вынужден их огорчить. «В первой игре разыгрывались наступательные действия Красной Армии на Северо-Западном направлении (Восточная Пруссия)» ( Мельтюхов. Упущенный шанс Сталина. Стр. 372). Тут, как говорится, ни прибавить, ни убавить. Получается, не Жуков наступал, а Павлов. Тогда ни о каких схожих с реальными событиями лета 1941 года моментах речь идти не может. Разве что Жукову удалось перейти в контрнаступление и действительно добраться до Барановичей? Тут самое время задать вопрос: «А какими силами?» И сразу же всплывает вторая ложь. О каком превосходстве «синих», особенно в танках и самолетах, может идти речь в январе 1941 года, если по всем мыслимым и немыслимым параметрам Красная Армия многократно превосходила Вермахт, а высшее военное руководство СССР об этом прекрасно знало? Более того, неужели Генштаб РККА планировал проводить наступательную операцию против укрепленного района противника меньшими силами? Ведь, напомню, речь идет об игре! Отнюдь. Сейчас уже известно истинное соотношение сил «синих» и «красных». Оказывается, к началу игры у «западных» насчитывалось три армии и один мехкорпус, а у «восточных» – пять армий, четыре механизированных и кавалерийский корпуса. «Западные» имели 3512 танков и 3336 самолетов, а «восточные» – 8811 танков и 5652 самолета.

Так что доклад Мерецкова, оправдания Павлова и замечания Сталина от начала до конца возникли в голове великого полководца.

А ход игры на самом деле был следующим. Северо-Западный фронт «красных» под командованием Д.Г. Павлова 1 августа перешел в наступление, и в первые дни его войска форсировали реку Неман, овладели Сувалкинским выступом (окружив в нем крупную группировку «западных»), а на левом крыле прорвали фронт, возглавляемый Жуковым. В прорыв была введена конно-механизированная армия, которая к 13 августа вышла в район, расположенный в 110—120 км западнее государственной границы СССР. Далее Жуков собрал резервы и нанес контрудар. Правда, игру на этом и завершили, решив, что результат ничейный, а положение Жукова предпочтительнее. Однако отнюдь не потому, что Жуков оказался умней Павлова. Просто арбитрами в этой игре были Тимошенко и Мерецков, которые в успешное наступление севернее Полесья не особенно верили, а потому «подыгрывали» на юго-западное направление.

Именно наступление на юго-западном направлении разыгрывалось во второй стратегической игре. Собственно, саму игру уже можно было не проводить. Руководство РККА и Сталин лично убедились, что наступать на Восточную Пруссию не имеет смысла. Поэтому остается только «южный» вариант. Собственно, условия игры были такими, что Жуков, играющий на этот раз за «красных», проиграть не мог. Однако даже при колоссальном превосходстве в силах, при явном благоволении судей, при отсутствии на второй игре Сталина, что позволило Тимошенко и Мерецкову открыто помогать «красным», Жуков разгромить Павлова не смог. Ему записали не победу, а некоторое преимущество над противником. Кстати, и в первой, и во второй игре на стороне Павлова играл Ф.И. Кузнецов, а не Штерн, который играл как раз за Жукова. Военное искусство Павлова произвело на Сталина такое впечатление, что сразу же после игры Дмитрий Григорьевич Павлов был повышен в звании до генерала армии, сравнявшись в этом отношении с Жуковым. Правда, самого Жукова тут же назначили начальником Генерального штаба. Однако совсем не за то, что он «громил» Павлова и прорывался до Барановичей. Просто в момент игры Жуков был командующим Юго-Западным военным округом. Поскольку при «южном» варианте наступления войска этого округа должны были сыграть решающую роль, то кому же еще планировать будущие военные действия, как не бывшему командующему этим округом.

Но, если Павлов был таким опытным и умелым полководцем, почему войска Западного фронта были разгромлены буквально за неделю? Причин было много. Главная же та, что войска фронта (округа), как, впрочем, и войска остальных округов, не были готовы к оборонительной войне. Все остальное – не причины, а следствия. Но об этом поговорим позже.

Что касается командующего Юго-Западным фронтом (Киевским Особым военным округом) генерал-полковника Кирпоноса, то именно про него писал в своем дневнике Гальдер: «На стороне противника, действующего против группы армий «Юг», отмечается твердое и энергичное руководство».

Напоследок дадим слово противникам советских генералов.

Гейнц Гудериан: «…советское верховное командование обладает высокими способностями в области стратегии».

Меллентин: «Русское высшее командование знает свое дело лучше, чем командование любой другой армии. Никто не сомневается, что у России может быть свой Зейдлиц, Мюрат или Роммель – в 1941—1945 гг. русские, безусловно, имели таких великих полководцев».

Геббельс: «Сталин имеет все основания чествовать, прямо как кинозвезд, советских маршалов, которые проявили выдающиеся военные способности».

Но еще лучше сказал генерал-фельдмаршал Паулюс в ответ на вопрос – правда ли, что он, находясь в плену, читал в советской военной академии лекции по стратегии? На что Паулюс ответил: «Советская стратегия оказалась настолько выше нашей, что я вряд ли мог понадобиться русским хотя бы для того, чтобы преподавать в школе унтер-офицеров».

Глава 15 Профессионалы с боевым опытом

Многие историки уверяют, что по боевому опыту Вермахт превосходил Красную Армию. Кое-кто договорился аж до того, что немцы к началу Великой Отечественной войны имели два года опыта ведения современной войны. Поскольку, по их словам, РККА такого опыта не имела, то, очевидно, это и явилось одной из причин ее поражений в 1941 году.

На первый взгляд так оно и было. К июню 1941 года немцы успели повоевать с Польшей, Англией, Францией и с десятком других государств. Поскольку Советский Союз в период с сентября 1939 по июнь 1941 г. был очень миролюбивым государством, настолько миролюбивым, что отгородился от войны пактом Молотова—Риббентропа, то, похоже, все сходится.

Однако первое впечатление обманчиво. Боевой опыт у Красной Армии был и при этом весьма значительно превосходил боевой опыт Вермахта.

Начнем с самого начала. Первого сентября 1939 года Германия напала на Польшу. По общепринятому мнению, в этот день началась Вторая Мировая война. 16 сентября польское правительство бежало из страны. На этом, по сути, боевые действия закончились. Еще две недели после этого продолжались бои за Варшаву и шла ликвидация последних очагов сопротивления польских войск. Но это уже не большая война, а нечто вроде полицейских акций. Для справедливости все же припишем Вермахту один месяц боевого опыта.

9 апреля 1941 года германские войска начали одновременное вторжение в Данию и Норвегию. В общей сложности было задействовано около шести дивизий. При этом боевых действий в Дании почти не было. Несколько иная ситуация сложилась в Норвегии. Успевшие высадиться там до потопления своих кораблей немецкие войска дрались с норвежцами и прибывшими на помощь англичанами и французами аж до 10 июня. Правда, назвать это получением опыта ведения современной войны весьма затруднительно, тем более что получить его сумели лишь остатки четырех пехотных дивизий.

10 мая немцы вторглись в Голландию, Бельгию, Люксембург. Так началась «битва на Западе». 25 мая основная группировка британских экспедиционных сил и лучшие французские дивизии оказались прижатыми к морю в районе Дюнкерка. 27 мая англичане начали эвакуацию. После этого война Францией была проиграна, и французское командование это осознавало. 14 июня немцы без боя вошли в Париж. 17 июня новый глава французского правительства Петен призвал армию и население страны «прекратить борьбу». Если добавить к этой поистине блестяще проведенной военной операции продолжительностью один месяц и семь дней месяц боев в Норвегии и месяц войны с Польшей, получим чуть более трех месяцев боевого опыта. Заметим, что сюда входит и триумфальный марш танковых дивизий Вермахта к Парижу, когда им никто не сопротивлялся, и малая война в Польше и Норвегии, и даже оккупация Дании.

После этого, вплоть до апреля 1941 года, германские сухопутные войска фактически бездействовали.

6 апреля Вермахт начал вторжение в Югославию и Грецию. При этом югославские войска почти не оказывали сопротивления. А 20 апреля Греция капитулировала (правительство Югославии приказало сложить оружие еще 5 апреля).

29 апреля остатки британского экспедиционного корпуса эвакуировались из южной части Пелопоннеса. Таким образом, весь Балканский поход продлился 24 дня.

Итого, боевой опыт немецких сухопутных сил к июню 1941 года – 4 месяца. Не приписывать же сюда боевой опыт десантированной на Крит 7-й парашютной дивизии, где, кстати, почти вся она и полегла?

Зато Люфтваффе действительно имели большой боевой опыт. Война в небе Польши, Франции, на Балканах и над Норвегией, битва за Англию…

Все это очень хорошо. Но как опыт нескольких тысяч пилотов Люфтваффе мог передаться миллионам солдат сухопутных сил?

А теперь подсчитаем, каким боевым опытом обладала РККА. В то время, когда Гитлер еще только бряцал оружием и готовился напасть на Польшу, Красная Армия уже имела почти три месяца опыта ведения боевых действий. Это если считать только с 1939 года.

Как известно, уже с начала мая 1939 года японцы пытались захватить участок монгольской территории восточнее реки Халхин-Гол. Крупные боевые действия начались 3 июля наступлением японских войск возле горы Баин-Цаган. Против 10-тысячной японской группировки при 160 орудиях командующий 1-й армейской группой Жуков бросил 11-ю танковую бригаду. 5 июля в первом во Второй Мировой войне танковом сражении японская группировка была разгромлена и отброшена на восточный берег Халхин-Гола.

20 августа Г.К. Жуков начал наступление против основной японской группировки – 6-й армии (75 тысяч личного состава, 182 танка, 300 самолетов, 500 орудий). 29 августа 6-я японская армия фактически прекратила свое существование, потеряв 61 тысячу человек убитыми, ранеными, пленными. 31 августа Жуков доложил об успешном окончании операции. Итого, 4 месяца опыта ведения боевых действий. Добавим, что Красная Армия получила огромный опыт по окружению и уничтожению окопавшейся группировки противника. При этом подготовка к наступлению была не менее сложной задачей, чем сама операция. Ведь бои шли глубоко в степях, куда все – от патронов до питьевой воды – доставлялось на грузовиках. Тем не менее все это было доставлено, и при этом так, что японцы ничего не заметили. Они даже не подозревали, что Жуков готовит наступление.

Почти сразу вслед за этим, 17 сентября 1939 года, РККА вторглась в Польшу. Крупных боев не было. Зато был стремительный рывок танковых бригад и кавалерийских дивизий в глубь территории Польши.

В среднем танковые и кавалерийские части Красной Армии проходили в день по 50—60 км. Некоторые бригады за трое суток прошли до 200 км. Всего во вторжении участвовало около 5 тысяч танков и более 600 тысяч солдат. Действия РККА в Польше можно сравнить с действиями Вермахта в Югославии. 20 сентября РККА и Вермахт встретились. На этом маневренные действия закончились. Итого, 4 дня.

30 ноября Советский Союз напал на Финляндию. Вплоть до подписания мирного договора 13 марта 1940 года продолжались ожесточенные бои, опять же с участием сотен тысяч бойцов, тысяч танков, орудий и самолетов. Красная Армия получила совершенно уникальный опыт по прорыву укрепленной линии. Причем в тяжелейших климатических условиях и на труднейшей местности.

После этого была оккупация Прибалтики и Бессарабская кампания. И хотя там боев не было почти никаких, тем не менее Красная Армия применила воздушные десанты, высадив в районе Болграда и Измаила 204-ю и 201-ю вдбр. Эти действия можно сравнить с оккупацией немцами Дании. Даже если не учитывать Прибалтику и Бессарабию, получаем более семи месяцев боевого опыта, из которых пять (полтора месяца в Монголии и три с половиной – в Финляндии) предельно насыщенных. Как мы помним, у Вермахта таких месяцев всего два. При этом заметьте, опыта прорыва укрепленных линий, наподобие «линии Маннергейма», Вермахт не имел и полевую оборону вроде японской при Халхин-Голе тоже не прорывал. Весь опыт германских войск – это стремительное продвижение танковых дивизий через территории, где оборона противника или вовсе отсутствует, или она предельно слаба, а затем рейд по тылам в условиях господства в воздухе германской авиации.

К слову, немцы не научились прорывать полевую оборону до самого конца войны. Яркий пример – Красная дуга. Чтобы прорвать оборону, необходима артиллерия. Так вот. На направлениях главного удара плотность немецкой артиллерии составляла 44 орудия и миномета на 1 км фронта. Можно, конечно, как Борис Соколов, восхищаться этими достижениями. Однако Красная Армия в Белорусской наступательной операции сосредоточила на 1 км фронта триста орудий и минометов, а в Берлинской операции плотность артиллерии составляла 500(!) стволов на километр. Вот что называется концентрация. А концентрация сил – это основной принцип как стратегии, так и тактики.

44 орудия на километр фронта – это либо непонимание основных принципов военного искусства, либо скорей всего отсутствие большого количества.

Однако в таком случае совсем непонятно – на что вообще немцы рассчитывали, нападая на Советский Союз, если у них даже в 1943 году на решающем участке фронта не было достаточного количества орудий? Но это мы несколько отвлеклись.

Главное же то, что по боевому опыту сухопутные войска РККА значительно превосходили Вермахт.

Что же касается авиации, надо помнить, что советские летчики воевали в Испании, Монголии, Китае и Финляндии.

Всего накануне войны в Советском Союзе насчитывалось свыше трех тысяч летчиков с боевым опытом. Т.е. больше, чем всех пилотов, выделенных Гитлером для войны с Советским Союзом.

Глава 16 Боеспособность

Естественно, возникает недоумение. Если Красная Армия по количеству и качеству боевой техники превосходила Вермахт, если советские генералы не уступали, а в массе своей превосходили германских генералов, если боевого опыта у РККА больше, чем у гитлеровских войск, то почему же в 1941 году Советский Союз чуть не проиграл войну?

Ряд новейших российских исследователей кануна и начала Великой Отечественной войны дали, как им кажется, убедительный и исчерпывающий ответ – всему виной, оказывается, «слабая боевая подготовка» и «низкие индивидуальные боевые качества бойцов и командиров».

Страстный поклонник Вермахта Б. Соколов буквально в каждой своей книге и статье пишет: «Наши летчики не научились толком управлять самолетом, а танкисты – как следует водить танк. К началу войны наши пилоты в западных округах имели средний налет за первые три месяца 1941 года от 4 до 15,5 часов, а общий налет их вместе с полетами в училище, как правило, не превышал 30 часов. Также и наши механики-водители танков. Вплоть до 43-го года получали практику вождения в 5—10 моточасов, тогда как для того, чтобы уверенно управлять боевой машиной, требовалось не менее 25…», «ситуация принципиально не изменилась и в последующем. Не случайно же в последние полтора года войны Люфтваффе рассматривали Восточный фронт как своеобразный учебный полигон. Там молодые пилоты могли обстреляться в относительно более спокойных условиях и налетать необходимый минимум часов прежде, чем вступить в куда более тяжелые схватки с англо-американскими «летающими крепостями» в небе над Германией».

Как следствие слабой выучки советских пилотов рассматривают и то, что истребители и бомбардировщики советских ВВС предпочитали «висеть с утра до вечера над полем боя и редко залетали за линию фронта более чем на 30 км».

Соколов, ссылаясь на мнение немецких генералов, приписывает Красной Армии «слабую тактическую выучку среднего и низшего комсостава, шаблонность применяемых при наступлении приемов, неспособность как командиров, так и солдат принимать самостоятельные решения». Впрочем, сей исследователь даже способность Красной Армии создавать плотность артиллерии в 300—400 стволов на 1 км фронта считает «глупостью и следствием «гигантомании», из-за которой предпочитали иметь как можно больше орудий, для которых не хватало боеприпасов, и вести стрельбу по площадям вместо того, чтобы как следует разведать цели».

Дальше – больше. Соколова теперь цитируют как эксперта высшего класса. Его слова о среднем налете советских летчиков за первые три месяца 1941 года кочуют из книги в книгу. Развернем пухлый том «Маршалы и генсеки» ( Зенькович. Смоленск: Русич, 1998). Страница 489-я:

«И хотя войск в Западном Особом военном округе было немало, по уровню подготовки они значительно уступали противнику. У летчиков, например, налет за первые три месяца 1941 года составлял всего 9 часов».

Некоторые историки внесли свои поправки в слова Соколова. Бешанов в книге «Танковый погром 1941 года» пишет: «…в первом полугодии 1941 года… «сталинские соколы» в приграничных округах имели всего 5—9 часов налета».

Вот так в России пишется история. С 15,5 часа за первые три месяца 1941 года налет пилотов аккуратно «довели» до 9 часов за первое полугодие.

Между тем непонятно, откуда уважаемый Соколов получил эти данные. А главное, что вообще означает фраза «за первые три месяца»?

Первые три месяца любого года, в том числе 1941-го, это январь, февраль, март. Война началась 22 июня! Так неужели за апрель, май и двадцать один день июня несчастные «сталинские соколы» не получили ни единого часа налета? А если получили – то сколько? Кроме того, даже если данные Соколова верны, январь, февраль и март – это зимние месяцы. Т.е. снегопады, метели, мороз или, на худой конец, дожди. Короче, большую часть времени погода нелетная. Что же удивительного, если за эти три месяца советские летчики налетали так «мало»? Ведь основные учения и тренировочные полеты в ВВС начинаются и проводятся как раз весной и летом. Так приведите данные на эти месяцы! К сожалению, именно этих цифр не найти ни в одном «труде».

Впрочем, Соколов и его единомышленники отнюдь не сами все придумали. Они лишь повторяют слова немецких генералов. Наибольшей же любовью наших «историков» пользуется бывший генерал-майор германской армии Фридрих фон Меллентин, возведенный уже упомянутыми «историками» в ранг военного профессионала высшего ранга.

Несколько глав книги Меллентина «Танковые сражения» посвящены Красной Армии. Из этих глав новоявленные «правдоискатели» выбрали несколько наиболее оскорбительных для РККА фраз и теперь цитируют их направо и налево: «Командиры младшего и нередко среднего звена страдали нерасторопностью принимать самостоятельные решения – из-за суровых дисциплинарных взысканий они боялись брать на себя ответственность. Шаблон в подготовке командиров мелких подразделений приводил к тому, что они приучались не выходить за рамки уставов и наставлений и лишались инициативы и индивидуальности, что является очень важным для хорошего командира. Стадный инстинкт у солдат настолько велик, что отдельный боец всегда стремится слиться с толпой… Русские солдаты и младшие командиры инстинктивно сознавали, что, если они будут предоставлены сами себе, они погибнут. В этом инстинкте можно видеть корни как паники, так и величайшего героизма и самопожертвования… Стадный инстинкт и неспособность младших командиров действовать самостоятельно всегда заставляли русских вести атаки массированно, в плотных боевых порядках.

…Русский солдат-пехотинец не отличается пытливостью, и поэтому его разведка не дает хороших результатов. Возможно, причина кроется в отвращении к самостоятельным действиям и неумении обобщить и доложить в понятной форме результаты своих наблюдений». Ну и так далее и тому подобное.

После таких слов, естественно, создается впечатление о Красной Армии как о стаде баранов, абсолютно не способных к самостоятельным действиям. Невольно даже пожалеешь Сталина и Жукова: каким же «войском» они должны были руководить. Тут и впрямь иначе как подавляющим превосходством в численности и ценой колоссальных потерь победить бы не удалось.

Однако вернемся к началу. А точнее, к советской авиации. Насчет «налета за первые три месяца 41-го года» мы уже говорили. Напомним теперь, что к началу Великой Отечественной более трех тысяч советских пилотов обладали боевым опытом, причем многие из них помнили еще небо Испании 1937 года.

Но, может, остальные пилоты никуда не годились? Может, авиационная промышленность выпустила к началу войны столько самолетов, что опытных пилотов на них не хватило, а пришлось сажать вчерашних выпускников летных школ с минимальным налетом?

Давайте разбираться. Осенью 1940 года в ВВС РККА насчитывалось 37 558 летчиков и 81 563 авиаспециалиста на 24 тысячи самолетов (из них 16 тысяч боевых). На 22 июня 1941 года, как мы уже знаем, в СССР имелось 24 488 самолетов. Если бы даже ни одно летное училище, ни одна академия, начиная с осени 1940 года, не выпустила бы ни одного курсанта, то 37,5 тысячи имевшихся в наличии пилотов вполне бы хватило. Конечно, часть летчиков ушла из авиации по разным причинам, кто-то погиб, кто-то пошел на Колыму лес валить. Но, как кажется, не менее 30 тысяч пилотов остались бы в строю. И это были офицеры. Все авиашколы и академии только с февраля 1941 года стали выпускать пилотов в звании сержанта с налетом 30 часов. До этого таких коротких курсов не существовало. Но, может, советские пилоты не умели управлять как раз новыми самолетами? Да, действительно, большинство пилотов к началу войны не только не умели управлять самолетами «новых конструкций», но зачастую и не видели их. Но так ли это ужасно? Вот, например, в составе ВВС Западных округов находилось 142 новейших самолета Як-1. А переучено на них было 156 пилотов. Примерно та же ситуация была и с остальными типами советских самолетов новейших конструкций.

Если все было так прекрасно, спросите вы, то почему же с первых часов войны немцы захватили господство в воздухе?

На этот вопрос ответил немецкий историк Пауль Карелл в книге «Война Гитлера против России»: «В самый первый день войны советская истребительная авиация была уничтожена в «воздушном Перл-Харборе». Без этого внезапного удара советские ВВС были бы опасным противником. Достаточно взглянуть на потери Люфтваффе за первые четыре недели войны. С 22 июня по 29 июля немецкие ВВС потеряли 1284 самолета. Воздушная война на Востоке отнюдь не была легкой. 22 июня три воздушных флота совершили 2272 вылета, в которых участвовало 1766 бомбардировщиков и 506 истребителей. Через 7 дней оперативная мощь этих флотов упала до 960 самолетов».

В первый день войны советские ВВС потеряли минимум 1200 самолетов (свыше 800 уничтожено на земле, более 300 – сбито в воздухе). По западным источникам, потери советской авиации составили 1489 самолетов, включая 322 сбитых в воздушных боях и зенитной артиллерией. М. Мельтюхов говорит даже о 1811 уничтоженных советских самолетах (в том числе 322 сбитых в воздухе).

Как бы то ни было, все источники сходятся в одном. Основные потери советская авиация понесла на земле. В воздушных боях было потеряно лишь 300—322 самолета, включая сбитые зенитным огнем. При этом основной удар пришелся по авиации Западного Особого военного округа. На 26 аэродромах немцы сожгли 528 советских самолетов. Еще 210 было сбито в воздушных боях. Большинство машин принадлежало авиадивизиям первого эшелона армейской авиации. Так, в 9-й САД из 409 самолетов было уничтожено 347, в 10-й САД из 231 – 180, в 11-й САД из 199 – 127. Уже на следующий день эти соединения оказались полностью небоеспособны. Другие приграничные округа понесли хотя и крупные, но не такие катастрофические потери. Так, на территории Киевского Особого военного округа удару авиации противника подверглись 23 аэродрома 14-й, 15-й, 16-й, 63-й и 64-й САД и 62-й бомбардировочной дивизии. На аэродромах немцы уничтожили 204 самолета, еще 97 были сбиты в воздухе. Общие потери – 301 самолет. В полосе Прибалтийского военного округа атаке подверглись 11 аэродромов. К концу дня общие потери округа составили 56 самолетов уничтоженными и 32 поврежденными. Еще меньшего успеха добились немцы в полосе Одесского военного округа. Атаковав 11 аэродромов, они на земле и в воздухе уничтожили от 23 до 47 советских самолетов. При этом немцы всюду встречали жесточайший отпор. М. Мельтюхов, опираясь на зарубежные источники, оценивает потери Люфтваффе 22 июня в 135 сбитых и поврежденных самолетов. А Гуляс, изучив множество публикаций, архивных данных и мемуаров, насчитал как минимум 244 сбитых немецких самолета (при этом он считает, что на самом деле потери Люфтваффе составили не менее 300 самолетов, сбитых в воздушных боях, и около 50, сбитых средствами ПВО). Из них в полосе ЗапОВО немцы потеряли 143 самолета, в полосе ПрибОВО – от 12 до 26 (а возможно, и больше), в полосе КОВО – 77 самолетов, в полосе ОдВО – от 40 до 50.

При этом победы советские пилоты одерживали отнюдь не за счет численного превосходства, а в первую очередь за счет личного мастерства и массового героизма. Уже в 3.30 утра над Брестом звено лейтенанта Мочалова из 33-го ИАП сбило немецкий бомбардировщик. Около 4 утра в районе города Замбрув «Мессершмитты-110» из 26-й истребительной эскадры встретились с советскими И-16 из 124-го ИАП. В схватке 2 Bf.110 и 3 И-16 рухнули на землю, но 4-й И-16, который пилотировал лейтенант Кокорев Д.В., таранил немецкий самолет, и они оба упали вниз и взорвались.

За 8 часов с начала войны 15 немецких самолетов стали жертвами таранных ударов на всех фронтах.

«Вопреки распространенному мнению, – пишет британский историк Роберт Джексон, – таран был не жестом отчаяния, а хладнокровно продуманным приемом боя, требовавшим высочайшего мастерства и железных нервов. Ряд советских летчиков успешно владел этим приемом, как, например, лейтенант Хлобыстов, который за один вылет успешно таранил два самолета противника… Хотя немецкие истребители Bf.109 и Bf.110 обладали более высокой скоростью, чем И-16 и И-153, советские пилоты умело использовали лучшую маневренность своих самолетов на виражах. Когда русский летчик оказывался в трудном положении, он закладывал крутой вираж и на полной скорости устремлялся на ближайший «Мессершмитт». Эта тактика обычно срабатывала, нервы немцев не выдерживали, и они резко выходили из боя».

Вообще роль тарана на Восточном фронте была очень велика, особенно в первые годы. Страх погибнуть в столкновении с советским самолетом буквально преследовал немецких пилотов. Это позволяло русским летчикам даже без использования оружия рассеивать боевые порядки бомбардировщиков, предпринимая ложные таранные атаки.

Всего за годы войны в советских ВВС таран совершил 561 летчик-истребитель. Из них 33 человека сделали это дважды, Герой Советского Союза лейтенант Хлобыстов – трижды, Герой Советского Союза лейтенант Ковзан – четырежды. Таран также совершили 19 экипажей штурмовиков и 18 бомбардировщиков. При этом 233 советских пилота благополучно посадили свои машины, 176 – спаслись, воспользовавшись парашютом, 216 погибли и 11 пропали без вести. Потери немцев составили 272 бомбардировщика, 312 истребителей, 48 разведчиков и 3 транспортных самолета. К слову, немцы за всю войну не совершили ни одного тарана.

Но таран был не единственным оружием советских пилотов. И даже на так называемых «устаревших» истребителях уже в первые часы войны «сталинские соколы» добивались отличных результатов.

Майор Б.К. Сурин (123-й ИАП) 22 июня провел четыре боя. Сбил три самолета противника, но, будучи тяжело ранен, посадить свою «чайку» на аэродром уже не смог и погиб при посадке. В 8.00 четыре «чайки» из того же 123-го ИАП схватились с восьмеркой Bf.109. Немцы сразу же подбили машину лейтенанта Жидова. Выручая товарища, капитан Можаев сбил одного немца, лейтенант Рябцев таранил другого, а сам Жидов успел сбить третьего. Итог боя – три сбитых «мессера» против одной «чайки».

Данилов (127-й ИАП) на своем И-153 сбил бомбардировщик, затем, возвращаясь на аэродром, встретил девятку Bf.110, два из них сбил, а третий таранил на уже горящей «чайке».

Лейтенант Мокляк уничтожил два румынских самолета и, таранив третий, погиб.

Капитан Карманов (4-й ИАП) в одиночку атаковал на МиГ-3 двадцать семь Ju-88, идущих под прикрытием девятки Bf.109. Он с ходу сбил один «Юнкерс», разогнал остальные и выдержал поединок с 9 «мессерами». Один Bf.109 он при этом уничтожил, и, хотя его самолет получил множество повреждений, Карманов благополучно приземлился на своем аэродроме.

Прекрасно дрались не только отдельные пилоты, но и целые подразделения. 12-й ИАП при первом ударе потерял 36 машин, но затем его пилоты уничтожили 11 вражеских самолетов, заплатив за это тремя «чайками». Два из неприятельских самолетов сбил младший лейтенант Бутелин. Второй он сбил тараном и погиб при этом. 21-й ИАП сбил девять немецких самолетов, потеряв пять И-16 из 10 участвовавших в бою. При этом все пять совершили вынужденные посадки по причине выработки топлива, а не были сбиты противником.

10-й ИАП в 7.00 возле Шяуляя сбил 7 самолетов противника, потеряв один истребитель. Его пилотом был лейтенант Василий Лобода, погибший, таранив Bf.109.

Доказательством низкой боеспоспособности пилотов МиГ-3 из 15-й САД считают данные, что советские пилоты сбили всего десять немецких самолетов, потеряв пять своих. Конечно, соотношение потерь один к двум в пользу советских пилотов говорит об их крайне низкой боеспособности. Однако как тогда оценивать подготовку германских летчиков?

Кстати, 149-й ИАП на тех же МиГ-3 сбил восемь германских самолетов, потеряв лишь две свои машины.

И вновь повторим, основными причинами потерь советской авиации в первые дни войны были отнюдь не действия германских истребителей. «Советская авиация в первую очередь наносила удары по скоплениям фашистских войск, а также по мостам и переправам через реки». Для этих ударов привлекались даже истребители, которые несли огромные потери по причине мощной противовоздушной обороны противника. Кроме того, танковые прорывы немцев вынуждали спешно перебазировать боевую технику с приграничных аэродромов, а неисправные и поврежденные самолеты приходилось бросать или уничтожать. По этой причине количество самолетов в округах быстро таяло. Но и в таких условиях «красные соколы» дрались отчаянно. Советские пилоты навязывали немцам свои собственные, жестокие методы боя. Не случайно по самой результативной эскадре Люфтваффе JG-54 «Grunherz» ровно через месяц после начала войны был отдан приказ, в котором говорилось: «Нельзя приветствовать увлечение некоторых наших товарищей маневренными боями с «крысами» и «Иванами». Рыцарские поединки не для Востока. Мы должны просто побеждать». Приказ появился не на пустом месте: к 22 июля 37 летчиков эскадры из 112 были убиты или пропали без вести, а тенденции к снижению потерь не наблюдалось.

Кстати, уже на второй день войны свою первую победу одержал будущий прославленный советский ас Александр Покрышкин. Вместе с напарником он вступил в бой с пятью «Мессершмиттами» в районе реки Прут и сбил один Bf.109, хотя его МиГ-3 и получил повреждения. Советские летчики продемонстрировали также свою способность наносить внезапные удары по аэродромам противника.

Например, 25 августа 1941 года сорок истребителей совершили налет на немецкий аэродром в районе Спасская Полесть и уничтожили на земле сорок самолетов, из них 14 – на взлете. В разгоревшемся вслед за этим бою с 12 Bf.109, взлетевшими с соседнего аэродрома, было сбито еще шесть немецких самолетов. Советские потери составили восемь машин, включая сбитые зенитным огнем. 22 сентября того же года 12 И-16 и 3 Ил-2 под командованием прославленного аса Шестакова Л.Л. (29 побед лично, 45 – в группе) нанесли удар по базе Зельцы, уничтожив на двух аэродромах двадцать один самолет Люфтваффе.

О том, что советские пилоты одерживали победы в первую очередь за счет личного мастерства и мужества, а отнюдь не благодаря численному превосходству, свидетельствуют следующие боевые эпизоды из истории элитной истребительной эскадры JG-54 «Grunherz» (Зеленое сердце), которая считается немецкими историками лучшим из всех соединений Люфтваффе. Показательна эта эскадра еще и тем, что из всех соединений ВВС Восточного фронта она понесла меньше всего потерь.

12 марта 1942 года унтер-офицер Бартлинг (67 побед) и лейтенант Лейште (29 побед) попытались атаковать И-16 старшего лейтенанта Голубева (4-й ГИАП). На счету советского летчика, уже имевшего 8 сбитых «мессеров» и 2 финских «Хоук-75», стало двумя победами больше.

6 мая 1942 года. Пятерка И-16, возглавлял которую старший лейтенант Голубев, выдержала бой с 81 бомбардировщиком и истребителем Люфтваффе.

«Если бы мы сбивали все самолеты противника, попадавшие в прицел, – рассказывал Голубев, – боекомплекта не хватило бы и на три минуты. Однако нашей задачей было прикрытие караванов, а не уничтожение «Мессершмиттов» и «Юнкерсов», поэтому мы разгоняли вражеские группы, имитируя таран».

Тем не менее Голубев сбил один «Юнкерс» и истребитель обер-лейтенанта фон Бюлова (61 победа).

17 июня семь «Харрикейнов» 485-го ИАП атаковали группу Ju-87, прикрываемую четверкой «Мессершмиттов» из JG-51 «Мельдерс». Советские истребители, возглавляемые майором Зиминым, успели сбить пять «Юнкерсов», прежде чем на помощь немцам подошли еще 12 «мессеров» из JG-54. Однако 16 немецких истребителей из двух самых результативных эскадр Люфтваффе потерпели сокрушительное поражение от семерки советских истребителей, потеряв четыре «Мессершмитта», а сбив всего один «Харрикейн».

Также и 10 августа 6 «Харрикейнов» из того же 485-й ИАП в бою с 12 «мессерами» JG-54 сбили 4 немецких самолета, потеряв один свой.

15 июля 1943 года 8 Fw.190 атаковали шестерку бомбардировщиков Пе-2, прикрываемую четырьмя Ла-5. Пара капитана Мищенко осталась прикрывать «пешки», а пара капитана Харченко связала немцев боем. Тяжелейший бой двух советских истребителей против восьми германских окончился победой «красных соколов». Два «фокке-вульфа» были сбиты, в том числе самолет командира 1.JG-54 майора Зейлера (109 побед), погибшего при этом.

30 июля два «фокке-вульфа» атаковали одинокий советский истребитель лейтенанта Сидоренко (254-й ИАП). Однако молодой советский пилот с честью вышел из боя, сбив гауптмана Юнга (68 побед) и обратив в бегство его ведомого.

4 августа с 12 «фокке-вульфами» схватились 8 «яков» из 18-го ГИАП. На базу возвратились лишь 5 Fw.190. Советские потери составили два истребителя, причем оба летчика остались живы. 8 июля 1944 года четыре летчика из 927-го ИАП провели бой с восьмеркой «фокке-вульфов» и три из них сбили, потеряв один Ла-5. 9 августа двенадцать «фокке-вульфов» не смогли вытеснить из зоны патрулирования четверку Ла-5 Фн 10-го ГИАП, при этом обер-лейтенант Хофман(37 побед) был сбит и погиб. 25 августа шестерка Ла-5 из 927-го ИАП провела бой с 30 бомбардировщиками и прикрывавшими их 12 истребителями. Советские летчики сбили два «Юнкерса» и два «фокке-вульфа», не потеряв ни одного своего самолета.

19 сентября восьмерка «фокке-вульфов» атаковала восемь Ил-2, прикрываемых парой Ла-5. Немцы сумели поджечь один советский истребитель, но старший лейтенант Островский скольжением сбил пламя и вновь вступил в бой. В итоге немцы потеряли три «фокке-вульфа», один из которых сбили стрелки «илов». Советские летчики потерь не имели.

Уточним еще раз. Все вышеперечисленные боевые эпизоды произошли с самой лучшей, элитнейшей истребительной эскадрой Люфтваффе. Причем противниками ее были в основном самые обычные истребительные авиационные полки. В ходе войны JG-54 потеряла 416 летчиков и 2135 самолетов. Отмечу, что на 22 июня в эскадре насчитывалось 112 пилотов. Из них до капитуляции Германии дожило только четверо. Можете ли вы представить, что делали советские летчики-истребители с германскими пилотами из менее элитных эскадр? Вот, например, в ходе 12-дневных боев в районе станции Крымской на Кубани с 29 апреля по 10 мая 1943 года советские летчики сбили 368 немецких самолетов ценой семидесяти своих истребителей!

Страстные поклонники Люфтваффе наверняка возмутятся. Как же так! Лучшие советские асы Покрышкин и Кожедуб сбили всего лишь 59 и 62 самолета соответственно, а немецкий ас Эрих Хартман – 352!

Вот тут мы подошли к одному из самых спорных моментов в истории Второй Мировой войны.

Дело в том, что насчет трехзначных чисел побед асов Люфтваффе существует как минимум три различных мнения противоположного характера. Попробуем вкратце коснуться каждого из них, а выводы сделать позднее.

Глава 17 Воздушные асы

Искусство боев в воздухе – истинно германская привилегия. Славяне никогда не смогут им овладеть.

Адольф Гитлер

Большинство западных историков и все без исключения российские историки-демократы считают, что асы Люфтваффе действительно сбили столько самолетов, сколько себе приписали. Правда, это касается лишь Восточного фронта. Как только разговор переходит на Западный фронт, тут же начинаются оговорки, что в ряде случаев германские пилоты сообщили о большем количестве побед, чем потеряли англо-американцы самолетов на самом деле. Например, 12 августа 1943 года 330 американских бомбардировщиков совершили налет на объекты в западной части Германии. Их атаковали около 400 германских истребителей, доложили о сбитии 37 бомбардировщиков. На самом деле на базы в Англии не вернулось 25 «летающих крепостей». Причем надо учитывать, что часть из этих 25 американских бомбардировщиков сбили немецкие зенитчики.

Еще более известен случай, когда в Северной Африке «звено экспертов» в составе командира эскадрильи 4/JG-27 обер-лейтенанта Фогеля и его ведомых менее чем за месяц в августе 1942 года «сбило» 65 самолетов противника. Поступали они просто: вылетали четверкой, расстреливали боезапас в песок. А после посадки докладывали о «сбитых» вражеских самолетах. Когда их действия были раскрыты, то пилотов просто «раскидали» по разным боевым частям, а «победы» так и остались на их счету.

Однако, когда дело касается Восточного фронта, никаких оговорок не делается. За германскими «экспертами» числятся все до последнего советские самолеты, заявленные ими как сбитые.

Давайте поверим. Тогда произведем несложный арифметический подсчет. Хартман сбил 352 самолета в 825 боях. Кожедуб в 120 схватках одержал 62 победы. За столкновение Хартман уничтожал 0,43 самолета, а Кожедуб – 0,52! Кроме того, немец за войну совершил 1435 боевых вылетов, а Кожедуб – «только» 330. Кстати. Если судить по этой методике, то из оставшихся в живых к концу войны лучший советский ас – майор Гулаев: 57 побед в 69 боях, это 0,82 сбитого самолета противника за столкновение. Кроме Гулаева, еще тринадцать советских асов имели лучший коэффициент побед, чем Кожедуб.

Капитан Назимов – 24 победы в 27 боях (погиб 23.12.44)

Старший лейтенант Сивцов – 28 побед в 40 боях (погиб 23.09.43)

Капитан Лавренов – 26 побед в 40 боях

Майор Манукян – 22 победы в 35 боях

Подполковник Ситковский – 31 победа в 50 боях

Майор Чепинога – 23 победы в 37 боях

Капитан Быстриков – 24 победы в 40 боях

Подполковник Пинчук – 22 победы в 38 боях

Подполковник Меренков – 22 победы в 39 боях

Подполковник Сувиров – 28 побед в 50 боях

Капитан Леонович – 28 побед в 50 боях

Майор Руденко – 21 победа в 38 боях

Полковник Семенов – 21 победа в 38 боях.

Есть еще один нюанс. Дело в том, что отнюдь не всегда советские асы одержанные ими победы записывали на свой счет. Вот что рассказывал про дважды Героя Советского Союза Б.Ф. Сафонова (30 побед лично, 3 – в группе) его бывший однополчанин Н.Г. Голодников: «…у Сафонова было правило – больше одного сбитого за бой себе не писать. Всех остальных он «раздаривал» ведомым. Хорошо помню один бой, он сбил три немецких самолета, и тут же его приказ, что один – ему, один – Семененко (Петр Семененко летал ведомым у Сафонова) и один еще кому-то. Петя встает и говорит: «Товарищ командир, да я и не стрелял…» А Сафонов ему и говорит: «Ты не стрелял, зато я стрелял, а ты мне стрельбу обеспечил!» И такие случаи у Сафонова были не единожды».

Примерно о том же говорит и советский ас В.И. Попков (47 побед): «У нас было как в грузинском колхозе – сбил 16, а больше как бы и не надо. За 16 – Звезду Героя давали, за 24 – вторую. Вот те, кто набрал эти цифры, «отдавали» очки ведомым. У меня в полку было 11 героев».

То есть вполне возможно и даже наверняка это так, что на самом деле упомянутые выше советские асы имели еще более высокий коэффициент побед.

Некоторые историки скрепя сердце признают, что германские асы приписали себе лишние победы. Но они тут же заявляют, что и советские пилоты делали то же самое, а значит, если сократить количество побед немцев в 3—4 раза, придется сделать то же самое и с личными счетами «красных соколов». Попросту говоря, немецкие асы все равно «круче».

Вообще-то система подтверждения побед в советских ВВС была одна из самых жесточайших в мире. Например, в обязательном порядке требовалось подтверждение сбития наземными частями. Свидетельства других пилотов в расчет не брались. Отсюда вытекает тот факт, что ни один немецкий самолет, сбитый над территорией, занятой германскими войсками, советским пилотам не засчитывался. У немцев для подтверждения победы достаточно было свидетельства ведомого пилота или показаний фотопулемета. Иногда они обходились и без этого. Разумеется, что проходило такое лишь на Восточном фронте, хотя, как мы видели, и на Западе приписки были обычным делом. И что самое главное. Чем хуже дела шли у Германии, тем больше побед приписывали себе «асы» Люфтваффе. Явное тому доказательство – система награждения в ВВС Германии.

В начале войны Рыцарским крестом награждали за 25 побед. К ноябрю 1941 года планку подняли до 40, а к 1944-му – до 100.

Однако на Западе Рыцарский крест давали за 20—25 сбитых самолетов до самого конца войны.

Демократы-историки придумали этому такое объяснение: советские летчики были настолько хуже британских и американских, что сбивать их было в 4 раза легче. А одному из германских «асов» Хансу Филиппу приписывают фразу – «лучше сражаться с двадцатью русскими, чем с одним «Спитфайром». Здорово, конечно. Однако британцы провоевали с немцами на два года дольше, чем русские, и тем не менее лучший британский «ас» Д.Э. Джонсон одержал всего 34 победы лично и 7 в группе. Это, конечно, очень много и заслуженно делает англичанина «асом». Но до Покрышкина все же далеко. А лучший американский «ас» Р.И. Бонг сбил сорок японских самолетов. Опять же недотянул до советских результатов.

Еще один нюанс. Как вы, наверное, знаете, лучшие германские «асы» одержали большинство своих побед в 1943—1945 гг. Таков, например, боевой путь Хартмана, который попал на фронт в октябре 1942 года, до 5 июля одержал всего 15 побед, зато потом до 15 декабря 1943 года «сбил» 135 советских самолетов, а до 8 мая 1945 года – еще 202, в том числе то ли четыре, то ли пять американских «Мустангов».

Можно, конечно, как Б. Соколов, с пеной у рта доказывать, что к концу войны уровень советских пилотов был настолько низким, что Люфтваффе использовали Восточный фронт как учебный полигон. «Сюда посылали необстрелянных пилотов, чтобы они набрались боевого опыта в сравнительно спокойных условиях перед тем, как вступят в схватку с англо-американской авиацией в небе над Германией». Жаль только, что сами немецкие «асы» несколько не согласны с Соколовым и ему подобными. Вот, например, о чем писал второй по результативности летчик-истребитель Германии Герд Баркхорн, имевший на своем счету 301 победу: «Нужно признать, что они (русские пилоты) были намного лучше, чем пилоты других европейских стран, с которыми нам пришлось сражаться. Однажды в 1943 году мне пришлось на Bf-109G сражаться с одним советским летчиком на ЛаГГ-3. Наш бой продолжался сорок минут. И я не мог его одолеть. Мы вытворяли на своих самолетах все, что знали и могли. Все же были вынуждены разойтись. Да, это был настоящий мастер».

Таким образом, неизвестный русский пилот был как минимум равным противником второму по результативности германскому «асу».

А еще Баркхорн писал: «Я сражался против всех типов советских самолетов, и в том числе полученных русскими по ленд-лизу… В начале войны русские были неосмотрительны в воздухе, действовали скованно. И я их легко сбивал неожиданными атаками… В процессе войны русские пилоты становились все более умелыми воздушными бойцами».

Есть еще один момент. В начале войны советская авиация имела на вооружении огромное количество самолетов либо устаревших, как, например, ТБ-3 или И-15, либо считающихся современными историками устаревшими. Но уже с 1943 года в действующей армии были исключительно самолеты новых типов, практически ни в чем не уступавшие германским. То есть по логике именно в 1941—1942 гг. немецкие асы с довоенной подготовкой и закаленные в боях над Британией должны были одерживать сотни побед, а начиная с 1943 года их результаты должны были сходить на нет. Так, например, было в другом роде войск Германии, где тоже были асы, одержавшие великие победы. Мы говорили о кригсмарине – Военно-морском флоте Германии. Подводники Германии имели своих асов, как обычно, «лучших в мире».

Так вот, в 1939—1941 гг. «подводного аса» награждали Рыцарским крестом за потопление кораблей общим водоизмещением 100 тыс. тонн. Надо отметить, что в эти годы германские подводники практически не встречали противодействия со стороны противника. Однако, начиная с 1942 года, картина изменилась. Союзные транспорты сводились в конвои и тщательно прикрывались противолодочными кораблями. Впоследствии у союзников появились и экспортные авианосцы. Соответственно условия для атаки подводных лодок стали в несколько раз тяжелее. Именно поэтому кавалеры Рыцарского креста, получившие награды в последние годы войны, далеко не– дотягивали до этого 100-тысячетонного рубежа, хотя за некоторыми из них столько и числится. Но это все те же приписки, что и в авиации. Так, командир U-543 Ю. Хельригель получил Рыцарский крест в 1943 году, имея на своем счету 5 уничтоженных целей (16 165 т).

Командир U-431 Д. Шенебум получил награду после сообщения о том, что он потопил три грузовых судна общим водоизмещением 26 тыс. тонн и повредил еще одно судно водоизмещением 10 тыс. тонн.

На самом деле он за всю войну потопил одно судно водоизмещением 6415 тонн и 4 крохотных парусника.

Командир U-1202 получил Рыцарский крест в декабре 1944 года после того, как донес, что потопил 4 судна общим водоизмещением 26 тыс. тонн. Фактически он уничтожил одно судно «Либерти» водоизмещением 7200 тонн. Попросту говоря, чем тяжелее были условия для атак, тем за более скромные заслуги давалась награда. И это понятно, потому что одно дело безнаказанно расстреливать безоружные транспортные суда, идущие поодиночке, и совсем другое – выходить в атаку на отлично защищенный конвой, прикрытый с воздуха противолодочной авиацией.

По логике и в ВВС должна была сложиться схожая ситуация. То есть в начале войны Рыцарским крестом должны были награждать за 20 сбитых самолетов, а к концу войны – за 5—10, но никак не за сто. И это тоже свидетельствует о том, что победы восточных «асов» были «липовые» и командование Люфтваффе об этом прекрасно знало.

А как же советские пилоты? Может, и им надо сократить количество побед? На это отвечу – некуда сокращать.

Во-первых, как уже говорилось, далеко не все сбитые самолеты советские асы записывали на свой счет, «раздаривая» победы своим ведомым. А во-вторых, советское командование уже сократило все, что могло. Так, за Покрышкиным числится 59 побед. Между тем сам Покрышкин считал, что сбил лично 94 самолета, не считая поврежденных и сбитых в группе.

В то же время, насколько известно, ни один германский ас не жаловался, что ему какие-то победы не записывали. Вообще-то если судить по мастерству, то единственные пилоты в мире, кто реально мог бы одержать сотни побед, были «красные соколы». Они давали отличные результаты в тяжелейшие годы войны, они сбивали врага десятками и позднее, как, например, в Корее. Но с середины 1944 года советским асам просто не с кем стало воевать. Как писал британский историк С. Митчем про август 1944 года на Восточном фронте: «Давным-давно никто не видел в воздухе немецких истребителей».

Это, конечно, небольшое преувеличение. Истребители у немцев все еще оставались. И даже живы были такие асы, как Хартман. Но они погоды не делали. Немногие германские «эксперты» летали на «свободную охоту», увеличивали свой липовый личный счет. А в то время советские пилоты устраивали над остальными немецкими летчиками «избиение младенцев». В итоге, немцы не могли, несмотря на возросший уровень самолетостроения, хоть сколько-нибудь увеличить численность своих ВВС.

Что же касается довольно глупого сетования Б. Соколова, что советская авиация якобы вследствие слабой выучки предпочитала висеть с утра до вечера над полем боя и редко залетала за линию фронта более чем за 30 км, то вообще-то и здесь все понятно и объяснимо.

Ну в самом деле, какая польза была бы Красной Армии от разрушения городов в глубоком тылу врага? Главной задачей советских ВВС считалось уничтожение Вермахта, а не мирного населения, тем более своего собственного. Ведь до 1944 года война шла на территории СССР! Так какие такие объекты в глубине территории врага должны были бомбить русские? Минск, Киев, Харьков? Может, Одессу? А начиная со второй половины 1944 года Красная Армия безостановочно наступала, и все уничтоженные бомбежками мосты и дороги лишь замедлили бы ее продвижение. Поэтому советские истребители занимались конкретной задачей: обеспечить господство в воздухе над линией фронта. А советские бомбардировщики и штурмовики в это время с утра до вечера «висели» над полем боя и практически непрерывно «утюжили» германские окопы, пробивая дорогу танкам и пехоте РККА.

Глава 18 Танковые асы

Вновь вернемся в 1941 год и взглянем на советских танкистов. Как мы помним, они якобы плохо управляли танками, так как имели практику вождения в 5—10 моточасов.

Но что такое 5—10 моточасов? Средняя скорость танка 20—25 км в час. 5 моточасов – это 100 км, 10 моточасов – это 200 км.

Если даже неопытного человека заставить самостоятельно проездить на танке 100—200 км, то уж водить танк он научится. А теперь вспомним, что в механики-водители танков старались брать не кого-нибудь, а бывших трактористов. Достаточно посмотреть пропагандистский фильм 30-х гг. с говорящим за себя названием «Трактористы». А вот трактористу 5—10 часов более чем достаточно, чтобы освоить вождение танка.

Есть и еще один момент. В начале 1939 года в Красной Армии насчитывалась 21 тысяча танков. Соответственно имелась 21 тысяча механиков-водителей (минимум). Многие из них повоевали на Халхин-Голе, поучаствовали в Польской кампании, в «Зимней войне» с Финляндией. Многие, конечно, погибли, часть демобилизовалась. Но основная масса к июню 1941 года все еще служила в РККА. Как же они могли иметь всего по 5—10 часов опыта вождения?

Но ведь танкисты получали новую технику, те же КВ и Т-34. Вот их-то они наверняка не успели освоить. Может, оттуда и пошли эти 5—10 моточасов? Хорошо. Предположим, что все механики-водители на Т-34 и КВ получили новую технику за несколько дней до войны. На самом деле, как мы знаем, и КВ, и Т-34 уже с 1940 года поступали в армию. Т.е. танкисты их получали не за несколько дней, а за несколько месяцев, а то и за год до начала Великой Отечественной.

Но все же предположим, что все 2 тысячи советских новейших танков поступили в РККА за неделю до войны. Можно ли было за неделю освоить эти танки? «Историки» вроде Соколова уверяют, что нет. Они и год считают недостаточным сроком.

Но вот о чем вскользь рассказывает Поппель в своей книге «В тяжкую пору». В июне 1941 года его танковый отряд захватил в Дубно 30 немецких танков. Поппель сформировал из них танковый батальон, посадил в танки «безлошадных» танкистов, которых набралось уже порядочно, и приказал: «Обеспечить, чтобы к вечеру люди владели немецкими танками не хуже, чем своими». К вечеру батальон задание выполнил. Экипажи матчасть освоили, и той же ночью «новоиспеченное» подразделение совершило успешную диверсию, потеряв в бою лишь один танк.

Теперь обратим внимание на то, что экипажи танков меньше чем за сутки, а фактически за несколько часов, находясь в окружении, т.е. не имея ни достаточного количества топлива, ни боеприпасов, ни инструкций по эксплуатации, освоили совершенно незнакомую им германскую бронетехнику. Так неужели те же танкисты в мирное время за несколько месяцев не сумели разобраться с советской? Но историки не унимаются.

«Немецкие танки ходили в атаку от 5 до 15 раз, а советские 1—3 раза, а затем уничтожались. Конечно, советские танкисты не могли повторить подвиги М. Витмана, уничтожившего 138 танков. Они просто не жили столько».

Давайте для начала вспомним, что знаменитый германский танкист, «величайший танкист всех времен», Михаэль Витман вступил на территорию СССР командиром штурмового орудия в составе «Лейбштандарт «Адольф Гитлер». Затем он пересел на тяжелый танк «тигр», командиром которого воевал на Курской дуге. В апреле 1944 года Витмана перевели на Западный фронт, где он и погиб. Как числится в его послужном списке, еще на StuG.III он в ходе одного боя отразил атаку восьми советских танков, из которых 6 подбил. На Курской дуге он записал на свой счет тридцать советских танков. А в одном из боев зимней кампании 1943/44 гг. за один день – 10 танков.

Однако наиболее знаменитое сражение Витмана – это бой его танковой роты с авангардом британской 7-й бронетанковой дивизии возле Виллер-Бокаж в Нормандии. Отряд Витмана из пяти «тигров» разгромил колонну британских танков и тем сорвал крупное наступление англичан. Всего Витману и его роте в том бою удалось уничтожить 25 «шерманов», «комет» и «кромвелей». Правда, надо помнить, что пушки американских и британских танков против брони «тигра» были бесполезны. Кроме того, в том бою Витман увлекся, и в итоге англичане подтянули пехоту и уничтожили все пять германских танков, хотя сам Витман успел унести ноги.

Михаэль Витман, без сомнения, был выдающимся танковым асом. Но и советские танкисты были не лыком шиты. Один из случаев мы уже приводили в качестве примера. Это бой танка КВ с немецкой танковой дивизией. Неизвестно, сколько противников уничтожили советские танкисты в той схватке. Но сам факт того, что понадобилось 50 германских «панцеров» только для ложной атаки, говорит о многом.

А вот другой эпизод, произошедший в августе 1941 года в районе Кингисеппа. Танковая рота лейтенанта Колобанова 18 августа выдвинулась навстречу наступающему противнику. В роте было 5 КВ, но Колобанову пришлось их разделить. Два танка на Лужскую дорогу, два – на Приморскую.

КВ самого командира роты двинулся по Кингисеппской дороге. Примерно в 8 км от Красногвардейска танкисты выбрали место для засады. Утром 19 августа появились немецкие танки. Их было 43. Командир орудия Усов А.М. подбил головной танк, затем замыкающий. Дорогу окаймляли торфяные болота, поэтому пытавшиеся съехать с шоссе немцы застревали. Советский танк посылал снаряд за снарядом. За первые полчаса боя Усов уничтожил 22 танка противника! Только после этого немцы обнаружили позицию КВ и открыли по нему огонь. После боя советские танкисты насчитали 135 попаданий в свой танк. Но ни один снаряд броню не пробил, хотя башню КВ все же заклинило. Тем не менее советские танкисты последними снарядами уничтожили два противотанковых орудия. Вскоре подоспели другие танки роты Колобанова. Они подбили еще двадцать немецких танков, при этом экипаж лейтенанта Сергеева записал на свой счет восемь побед.

Были и другие танковые асы. Например, в октябре 1941 года Т-34 лейтенанта Кукорина вступил в бой с немецкими танками. Разорвавшийся снаряд повредил гусеницу танка, но экипаж не прекратил борьбу. Башенный стрелок Любушкин успел подбить девять танков, прежде чем Т-34 запылал. И все же Любушкин уничтожил еще один «панцер». Конечно, могут возразить, что в этих и тому подобных случаях воевали не люди, а техника, поскольку танки КВ и Т-34 превосходили любой германский танк 1941 года.

Но вот обратный случай. В августе 1944 года германское командование решило контратаковать часть 1-го Украинского фронта на Сандомирском плацдарме в Польше новейшими сверхтяжелыми «королевскими тиграми». С соблюдением всех мер секретности сорок «королевских тигров» были доставлены в местечко Оглендув. Первые 14 танков уже готовы были двинуться на советские позиции, как находящийся в засаде Т-34-85 младшего лейтенанта Оськина А.П. открыл огонь. Замаскированный снопами хлеба, он не был замечен противником и сумел подбить три «королевских тигра». Остальные «звери» поспешно ретировались.

И еще герои Кингисеппа Усов и Колобанов благополучно завершили войну. Сколько всего побед на их счету – точно не известно. Но в любом случае до результата 22 победы за полчаса боя далеко любому Витману.

Кроме того, надо учитывать, что Витман одержал свои 138 побед за три года – с июня 1941 года по июнь 1944 года.

А советский танковый ас капитан Самохин за год с небольшим уничтожил около 70 германских танков, 13 других бронецелей, 82 орудия, 117 автомобилей.

Другой советский танковый ас, лейтенант Дмитрий Лавриненко, менее чем за полгода одержал 52 победы.

Про боевые качества советских танковых войск прекрасно написал Дуглас Орджилл в своей книге «Т-34. Русские танки». Расхвалив великолепные боевые качества Т-34, он продолжил: «…еще более впечатляющим, чем создание самого оружия, была массовая и квалифицированная подготовка танкистов, которые вели все эти танки в бой. Этот феномен – один из самых удивительных в истории войны – незаслуженно оказался в тени громких похвал по адресу бронетанковых войск другой стороны – немецких танковых дивизий. Ореол лихих рейдов и лязг гусениц этих танковых дивизий, избороздивших вдоль и поперек Европу в операциях по захвату и уничтожению, увлек воображение западных военных обозревателей и историков, энтузиазм которых подогревали обильные мемуары немецких танковых командиров, не жалевших красок для описания своей причастности к созданию этих отборных войск Вермахта и принадлежности к ним. Истина, которую даже теперь не все еще полностью осознали, заключается в том, что танковые дивизии Вермахта приносили успехи, но не победы. В конечном итоге, именно русские внесли наиболее ощутимый и долгосрочный вклад в теорию и практику танковой войны. Эта теория предусматривала более тесное взаимодействие пехоты и танков, чем было в моде на Западе после 1918 года, она требовала гораздо более решительного и глубокого прорыва фронта противника, обычно с помощью артиллерии, пехоты и тяжелых танков – до ввода в прорыв механизированных соединений, она предусматривала также более твердый контроль за действиями бронетанковых соединений, даже когда они вырывались на оперативный простор, чем это было приемлемо для Роммеля и Гудериана. Советская военная доктрина не ставила своей целью исторгать возгласы изумления искусством и дерзостью танковых экипажей и командиров. Она приносила победу…

Те, кто обучал в советских танковых школах танкистов, сидевших в танках армий Жукова, Конева и Ротмистрова, сумели подготовить из них бойцов, которым было по плечу схватиться в бою с самолюбивой элитой нацистской Германии».

Глава 19 Боеспособность (продолжение)

От историков-правдолюбцев досталось и советской артиллерии. Впрочем, началось все с начальника Генерального штаба ОКХ генерал-полковника Гальдера. Именно его запись в дневнике от 2 февраля 1941 года чаще всего цитируют, когда хотят показать слабость артиллерии РККА.

«Матчасть устарела. По опыту боев в Финляндии, артиллерия непригодна к ведению эффективного огня на поражение».

На самом деле эта запись если о чем и свидетельствует, то о полнейшей неосведомленности и, соответственно, некомпетентности как начальника Генштаба, так и германской военной разведки. Ведь о том, какие орудия состояли на вооружении РККА в 1941 году, мы уже писали. Большая часть этих артсистем была создана в 1937—1940 гг. Это были настолько великолепные орудия, что кое-какие из них практически без усовершенствований состоят на вооружении современных армий – через 60 лет после войны.

А вот немец, у которого в армии большая часть пушек создана чуть ли не в годы Первой Мировой войны, вообразил, что в РККА артиллерия устаревшая. Впрочем, он ошибался недолго. Вскоре после начала операции «Барбаросса» записи в дневнике пошли совсем другие. «Эффективность снарядов хорошая. Моральное воздействие сильное. Много новейших, неизвестных нам до сих пор артсистем…

Огонь противника невыносим, так как наша артиллерия, из-за недостатка боеприпасов, не оказывает противодействия…

…Артиллерия противника действует хорошо…

…Русская артиллерия обладает подвижностью благодаря применению тракторов…»

Эти записи оставлены в служебном дневнике Гальдера в промежутке от 12 июля до 11 августа 1941 года. Но, как вы, наверное, заметили, Гальдер хвалит сами орудия, а не артиллеристов. Может, они и впрямь были плохо обучены, не умели стрелять точно по целям, а предпочитали палить по площадям. Вот, например, Мухин приводит мнение бывшего британского разведчика Лен Дейтона: «Артиллерия Красной Армии по своему уровню соответствовала той, что использовалась на Западном фронте в 1918 году. Это почти то же самое, что назвать ее очень плохой. В грядущих сражениях 50% потерь немецких войск, действовавших на Восточном фронте, приходилось на артиллерийский огонь, в то время как относительные потери от огня англо-американской артиллерии превышали 90%».

Действительно, убедительные цифры: 50% и более 90%. Они вроде бы наглядно доказывают, что русские артиллеристы не умели стрелять. Но наглядность эта обманчивая. Дело в том, что противнику наносят урон не только артиллеристы. Немцам наносили потери: стрелки пехоты, танкисты, летчики, партизаны и моряки. Если из всех родов войск на долю артиллерии пришлось 50% выведенных из строя германских солдат, то, значит, другую половину перебили советские воины остальных родов войск, вместе взятые. Это вполне нормально и подтверждает выдающуюся роль советской артиллерии на фронте.

А что мы видим на Западе? Англо-американские танкисты, летчики и пехотинцы – все вместе сумели вывести из строя менее 10% немецких солдат из общего числа убитых и раненых на Западном фронте. Да чем же они занимались, в конце концов? Для чего нужны были эти бравые отряды «командос» и «рейнджеров», воздушно-десантные дивизии и морские пехотинцы, сотни боевых кораблей, сотни тысяч самолетов и десятки тысяч танков, если основную работу выполняла полевая артиллерия? В кого стреляли миллионы солдат западных союзников и кого бомбили армады стратегической авиации?

Вот чему надо удивляться!

Кстати, воспоминания о том, как стреляли русские артиллеристы, оставил для нас не только бывший британский шпион, но и уже знакомый нам генерал Меллентин: «Русская артиллерия используется массированно. Как правило, атакам русской пехоты предшествовала артиллерийская подготовка, но коротким и внезапным огневым налетам русские не придавали большого значения. У них были пушки и снаряды, и они любили эти снаряды расходовать.

Артподготовка обычно длилась два часа, и русские артиллеристы за это время расходовали суточную или полуторасуточную норму боеприпасов. Такой сосредоточенный огонь быстро разрушал немецкие позиции. Как бы тщательно ни были укрыты пулеметы, минометы и особенно противотанковые орудия, они вскоре уничтожались противником.

Русская артиллерия уничтожала также штабы и командные пункты в глубине обороны. По интенсивности артогня было трудно определить направление главного удара русских, так как обстрел велся с одинаковой силой по всему фронту.

В ходе войны русские совершенствовали и развивали тактику артиллерии в наступлении. Их артподготовка превратилась в подлинный шквал разрушительного огня. В частности, они применяли прекращение огня на очень узких участках, иногда не более сотни метров шириной, ведя огонь на всем остальном фронте с прежней интенсивностью. Благодаря этому создавалось впечатление, что артподготовка все еще повсюду продолжается, тогда как в действительности пехота противника уже вела свою атаку, продвигаясь по тому узкому коридору…

…русская артиллерия является очень грозным родом войск и целиком заслуживает той высокой оценки, какую ей дал Сталин».

Вновь напомним, что Сталин назвал советскую артиллерию «богом войны».

Меллентину вторит еще один бывший германский офицер, Эйне Миддельдорф: «…русская артиллерия, несмотря на некоторые недостатки, была родом войск, обладавшим огромной силой огня и высокими боевыми качествами» ( Эйне Миддельдорф. Русская кампания: тактика и вооружение).

Что это за «некоторые недостатки», подробно описал тот же Меллентин: «…негибкость планов огня была просто поразительной. Взаимодействие артиллерии с пехотой и танками было организовано недостаточно хорошо (куда уж лучше – достаточно вспомнить про узкие коридоры в шквале огня артиллерии, через которые наступала пехота. – Авт. ). Орудия перемещались вперед слишком медленно и часто даже оставались на своих первоначальных огневых позициях, в результате чего наступающая пехота, продвинувшаяся далеко в глубь обороны, долго не имела артиллерийской поддержки.

Поэтому стремление немецкого командования упорно удерживать фланги при крупных вклинениях и прорывах русских было серьезной ошибкой, которая часто оказывалась роковой для обороняющихся. Обычно наши войска получали приказ удерживать эти фланги любой ценой, с тем чтобы поспешно стянутые резервы могли контратаковать прямо во фланг прорвавшихся русских и отрезать их у основания клина. Понятно, что сосредотачивающиеся резервы на флангах прорыва противника попадали под удар всей русской артиллерии и через некоторое время уже не могли вести никаких боевых действий».

Давайте разберемся, в чем было дело. Немецкое командование разработало стандартный, можно даже сказать, шаблонный способ борьбы с советскими наступлениями. Если Красная Армия где-либо совершала прорыв или вклинение в оборону немцев, то они всеми силами, «любой ценой» старались удержать фланги на участке прорыва, подтягивали туда резервы и затем контрударом по сходящимся направлениям «срезали» советский клин, окружая наступающую группировку РККА. Яркий пример подобного контрудара – Харьковское сражение 1942 года.

Естественно, советское командование разработало ответный и тоже стандартный ход. Теперь основная масса советской артиллерии не устремлялась вперед вслед за наступающими танками и пехотой, а оставалась на месте и интенсивно обстреливала группировки немцев на флангах, уничтожала подтягиваемые резервы и срывала всякую возможность для контратаки. Такие действия советской артиллерии к концу войны тоже превратились в некий шаблон. Но ведь и немцы ничего нового не придумали и все так же тупо сосредотачивали свои резервы на флангах, где те и гибли без всякой пользы. Зато после войны у бывшего генерал-майора битого Вермахта есть возможность жаловаться в своих мемуарах, что, «видите ли, русские воевали неправильно, совершали ошибки: вместо того чтобы сломя голову продвигать артиллерию вперед, прямо под удар, они оставались на месте и били нам морду».

Впрочем, это вообще характерная черта немецких генералов. Еще во времена Семилетней войны, когда хваленые прусские войска с их «гениальным» полководцем Фридрихом Великим не смогли одержать над русскими ни одной победы, а русские войска били их при каждом удобном случае, захватили Восточную Пруссию и взяли Берлин, уже тогда немцы жаловались, что русские воюют неправильно. Когда этих надутых прусских индюков в хвост и в гриву колошматили войска Наполеона, они также жаловались, что французы воюют не по правилам.

Ну а в двадцатом веке, когда Германия начала и проиграла две мировые войны, жаловаться на воюющего неправильно противника им, как говорится, сам бог велел.

Теперь напомним, что это – единственный «недостаток» советской артиллерии, подмеченный острым глазом Меллентина. Других недостатков он не заметил. А вот что говорил другой генерал-майор танковых войск, но уже про действия артиллерии Вермахта.

Генерал Потапов, находясь в немецком плену, на допросе коротко и четко сказал: «…немецкая артиллерия стреляет плохо». Как вы считаете, достаточно мнения военного профессионала? А как же пехота Красной Армии? Наверняка советские солдаты-пехотинцы уступали по своим качествам воякам Германии. Ведь даже Меллентин в своей работе, по сути, издевается именно над пехотинцами РККА. Однако, кроме фраз о «стадном инстинкте», столь полюбившихся российским демократическим историкам, этот германский генерал писал о советских солдатах и совсем другие слова: «Русский остается хорошим солдатом всюду и в любых условиях…

…Солдат русской армии – непревзойденный мастер маскировки и самоокапывания, а также полевой фортификации. Он зарывается в землю и с невероятной быстротой и так умело приспосабливается к местности, что его почти невозможно обнаружить. Русский солдат, умело окопавшийся и хорошо замаскированный, крепко держится за «матушку-землю» и поэтому вдвойне опасен как противник. Часто даже долгое и внимательное наблюдение оказывается безрезультатным – позиции русских не удается обнаружить… русский в целом, безусловно, отличный солдат… русская пехота в ходе Второй Мировой войны полностью сохранила великие традиции Суворова и Скобелева».

Меллентин описывает и тактические приемы русской пехоты:

«…каждому наступлению русских предшествовало широко распространенное просачивание через линию фронта небольших подразделений и отдельных групп… Как бы тщательно ни было организовано наблюдение на переднем крае, русские совершенно неожиданно оказывались в самом центре нашего расположения, причем никто никогда не знал, как им удалось туда проникнуть. В самых невероятных местах, где продвижение было особенно затруднено, они появлялись значительными группами и немедленно окапывались… Самым поразительным было то, что, хотя все находились в состоянии полной боевой готовности и не смыкали глаз всю ночь, наутро можно было обнаружить прочно окопавшиеся глубоко в нашем тылу целые подразделения русских со всем вооружением и боеприпасами. Такое просачивание проводилось с величайшим искусством. Почти бесшумно и без единого выстрела. Такой тактический прием применялся русскими сотни раз и обеспечивал им значительный успех.

Кроме того, успех русским обеспечивало то, что для русского солдата… просто не существует естественных препятствий: в непроходимых лесах, в болотах и топях, в бездорожной степи – всюду он чувствует себя как дома. Он переправляется через широкие реки на самых элементарных подручных средствах, он может всюду проложить дороги».

Самое забавное, что Меллентин не видит противоречий в своих словах. У него на одной и той же странице русские солдаты предстают то в виде стада баранов, абсолютно не способных к самостоятельному действию, то те же русские мелкими группами и поодиночке с величайшим искусством просачиваются через линию обороны немцев со всем вооружением. То есть с минометами, с орудиями и, возможно, даже танками, при этом, само собой, каждая группа действует самостоятельно и более чем умело.

И еще, германский генерал вскользь упоминает, что русская артиллерия при артподготовке уничтожила не только передовые позиции, но и штабы, и командные пункты в глубине обороны. А ведь чтобы их обстрелять и уничтожить, вначале советскому командованию необходимо было выяснить их местонахождение. И, судя по всему, советская войсковая разведка с этой задачей прекрасно справлялась. Вот и сравните это со словами того же Меллентина о неумении русских вести разведку.

И последнее. Маскируется каждый солдат самостоятельно. Никакой генерал никакими инструкциями этому не научит. И если способность советских солдат маскироваться немецкий генерал отмечает несколько раз, значит, в действительности красноармейцы имели отличную индивидуальную боевую подготовку.

А ведь эту особенность подметил не только Меллентин. Про отличную подготовку русских несколько раз упоминает Миддельдорф. Про нее же вспоминает Гудериан: «…противник, как всегда, оказывал упорное сопротивление. Его войска действовали умело, особенно следует отметить хорошую маскировку».

Заметим, что если Меллентин воевал на Восточном фронте только с конца 1942 года, то слова Гудериана относятся к 1 июля 1941 года. Так что можно утверждать, что солдаты Красной Армии умело сражались с первого дня войны до самого конца. Наиболее наглядное доказательство тому – Красное советское знамя над Рейхстагом.

Напоследок хотелось бы напомнить, что и советские генералы в своих мемуарах описали действия различных родов войск Вермахта.

«Немецкие танки не шли в атаку без пехоты и без поддержки авиации. На поле боя не заметно было доблести немецких танкистов, их смелости и быстроты действий, о которых писали зарубежные газеты» (Чуйков).

«Должен, между прочим, заметить, что фашистский солдат в качестве одиночного бойца слаб. Гитлеровцы были сильны в массе, в строю, а действуя на свой страх и риск, они делались нерешительными и пугливыми» (Батов).

Ну, чем вам не «стадный инстинкт» солдат Вермахта?

Глава 20 Союзнички

Однако не унимаются «исследователи-правдолюбы». И звучат заявления вроде этого: «От поражения Советский Союз спасла большая территория и помощь США с Великобританией. Один на один без поддержки союзников по антигитлеровской коалиции СССР с Германией, Сталину с Гитлером было не справиться. Англия и США не только поставляли в нашу страну критически важные виды сырья, материалы и технику, без которых не мог поддерживаться необходимый для нужд войны уровень советского производства, но и отвлекли на себя почти весь германский флот и подавляющую часть авиации, а в последний военный год, когда силы Красной Армии были уже во многом истощены, – до 40% сухопутных сил Вермахта. Без поставок по ленд-лизу Советский Союз произвел бы в 2—3 раза меньше танков, самолетов и боеприпасов и вряд ли бы смог достичь победы на своем фронте и удержать Москву, Ленинград и Сталинград».

Заявление, честно говоря, не оригинальное. Уже 60 лет историки США и Великобритании уверяют, что именно эти страны победили Гитлера и спасли Советский Союз. В том числе поставками по ленд-лизу.

Однако непонятно другое. Почему-то никто из делающих такие заявления не сопоставляет даты и не говорит, что именно нападение Гитлера на Советский Союз спасло Великобританию от неминуемого поражения, ведь слова российского историка Соколова, приведенные выше, звучат так, будто Сталин сдуру ввязался в войну с Гитлером, начал проигрывать, и тогда мудрым и великодушным лидерам США и Великобритании ничего не оставалось делать, как помочь своему незадачливому союзнику. Вот они и германский флот на себя отвлекли, и половину авиации, и даже, подумать только, поставляли в Советский Союз стратегические материалы по ленд-лизу, лишь бы Сталину помочь.

Хотя в действительности дело обстояло с точностью до наоборот. До 1944 года Красная Армия вынуждала Гитлера фактически все свои сухопутные войска держать на Восточном фронте. Именно нехватка сил была причиной поражения Вермахта в Африке, поскольку в свое время Роммелю не хватило всего одной-двух дивизий, чтобы полностью разгромить британцев в Египте. А не хватило как раз потому, что все боеспособные германские соединения воевали против РККА.

Про это Соколов и его единомышленники стараются не вспоминать. Да и в 1944—1945 гг. наиболее боеспособные дивизии германской армии Гитлер был вынужден держать именно на советско-германском фронте. Достаточно взглянуть на состав ударных группировок Вермахта при контрнаступлении в Арденнах в 1944 году, т.е. при операции, которой Гитлер хотел изменить ход войны. Наступление должны были вести три армии: 6-я танковая армия СС (четыре танковые дивизии, одна парашютная дивизия, четыре народно-гренадерские дивизии), 5-я танковая армия (три танковые дивизии, четыре народно-гренадерские дивизии), 7-я армия (одна парашютная дивизия, три народно-гренадерские дивизии). В резерве находилась одна народно-гренадерская дивизия. Еще три такие дивизии находились в пути следования из Германии. Итого: семь танковых, две парашютные и пятнадцать народно-гренадерских дивизий.

Теперь разберемся, что значило громкое название – народно-гренадерская дивизия. Это примерный аналог советских дивизий «народного ополчения» образца 1941 года. Личный состав народно-гренадерских дивизий «формировался из военнослужащих разгромленных дивизий, расформированных частей Люфтваффе и кригсмарине, а также из лиц, которые ранее не подлежали призыву на военную службу либо по состоянию здоровья, либо по возрасту (пожилые и подростки)».

Само собой, боеспособность подобных соединений вызывает огромные сомнения. Но что поделать, если других дивизий для Западного фронта у Гитлера уже не нашлось. И если ударные группировки в последнем крупном наступлении Германии на две трети состоят из подобных «дивизий», представляете, какие войска находились на участках фронта, где наступление немцы не планировали. Хотя для западных союзников даже такой противник оказался страшным врагом.

Еще один момент. По мнению «историков», Сталин с Гитлером один на один справиться не смог бы. Тогда давайте распространим этот аргумент и на Гитлера. А он смог бы один, без помощи союзников воевать до 1945 года? Ведь не будь союзниками Гитлера Италия, Финляндия, Румыния, Венгрия, Япония – Гитлер не только бы не дошел до Москвы и Сталинграда, а может, и до конца 1941 года не дотянул бы.

Поклонники Гитлера наверняка возмутятся. Как же так! Помощь гитлеровских союзников и сателлитов была несущественно мизерной!

А мы не согласимся.

Во-первых. Большая часть военного флота США до середины 1945 года воевала с японцами на Тихом океане. Там же было задействовано огромное количество соединений сухопутных сил и авиации армии США. Кроме того, с японцами воевала и Великобритания, тоже используя на том театре военных действий войска и корабли, которые при ином раскладе перебросила бы в Европу.

Другой союзник Гитлера – Италия. До 1943 года мощный Средиземноморский флот Великобритании вел боевые действия против флота Италии, неся весьма крупные потери в кораблях и личном составе. Кроме того, до 1943 года наиболее боеспособные дивизии англичан воевали в Африке против Роммеля, большую часть армии которого составляли опять же итальянские дивизии.

А у Гитлера были и другие союзники. На 22 июня 1941 года из 166 дивизий, развернутых на границе с Советским Союзом, 35 дивизий, т.е. более 20%, составляли румынские и финские войска. Причем они прикрывали почти половину линии фронта, ведь весь левый фланг держали финны, а весь правый – румыны. Не будь Финляндия союзником Гитлера, Сталин не держал бы против нее 21,5 дивизии Ленинградского военного округа, в том числе четыре танковые и две моторизованные.

Не будь румыны союзником Гитлера, в ОдВО не находилось бы 23 дивизии, в том числе 6 танковых и моторизованных. Да и войска дальневосточного фронта можно бы было перебросить на Запад не в ноябре 1941 года, а раньше, если бы Япония не входила в Ось. И это далеко не вся помощь союзников Гитлеру. И даже не самая главная. Единственным крупным поставщиком нефти для Гитлера была Румыния. А без нефти, как это ни печально, Гитлер воевать не смог бы при всем желании.

Так, может, признаем, что без помощи союзников один на один Гитлер даже против Англии долго не продержался бы. А уж против Великобритании и Советского Союза одновременно – и подавно. Почему же его не ругают и не перечисляют, во сколько раз меньше Германия произвела бы танков, самолетов и т.д. без помощи союзников? Нет, Гитлер у российских «демократических» исследователей умный, коварный и могучий. Это только Сталин – дурак. Сталина и его тупоголовых маршалов союзники спасли.

Кстати говоря, и Черчилля почему-то не обвиняют в том, что Англия продержалась только благодаря поставкам из США. Например, Рузвельт продал флоту Великобритании 50 эсминцев. А это вдвое больше, чем Германия имела эсминцев всего!

К концу войны почти вся британская армия была оснащена американскими танками «шерман». Не говорю уже о пушках и самолетах, не говорю о кораблях, строящихся на верфях США для Англии, не говорю об огромном количестве стратегических материалов, которых, между прочим, англичане получили на сумму втрое большую, чем СССР.

И вновь зададимся вопросом. Почему то, что Сталин получал некоторую материальную помощь (которая на самом деле никакой помощью не являлась, а была поставками либо за наличные, либо в долг), – это свидетельство его слабости и неготовности к войне. А вот полная, вплоть до собственного краха помощь Гитлеру со стороны его союзников – это доказательство гениальности фюрера и показатель его военной мощи? Почему никто не посчитал в процентах, сколько дивизий, кораблей и самолетов СССР, США и Англии отвлекли на себя союзники Гитлера и какую материальную помощь они оказали Германии?

Почему западные историки не упоминают про союзников Гитлера, но «налегают» на свою помощь СССР – понятно. Им нужен аргумент, позволяющий говорить о равноценном вкладе в дело победы над Германией. Ведь если учитывать только военные успехи, то разница между вкладом всех западных держав и одного СССР несоизмерима.

Францию разгромили за месяц. Британию меньше чем за год дважды заставляли эвакуировать армию из Европы. В Северной Африке две германские танковые дивизии Роммеля и несколько слабых итальянских дивизий два года громили вдвое и втрое превосходящие их по численности войска Великобритании. Чтобы разбить немцев при Эль-Аламейне, лучший британский полководец Монтгомери создал превосходство 4:1 в живой силе, 5:1 по танкам и артиллерии, 3:1 по противотанковым орудиям и 4:1 по самолетам. При этом у англичан горючего и боеприпасов, в отличие от немцев, было в избытке. И после этого те же британцы, а за ними и остальные заявляют, что, видите ли, русские иначе как числом побеждать не могли. И, кстати, Эль-Аламейн оказался первой и последней победой, одержанной англичанами над немцами самостоятельно.

Зато на русском фронте, по тем же западным подсчетам, было разгромлено семь из каждых восьми германских дивизий. А в конце 1944 года западные союзнички опозорились так, что лучше бы им про этот период вообще не вспоминать. Имея абсолютное господство в воздухе, втрое превосходя всю немецкую группировку в живой силе и почти в восемь раз по танкам, имея великолепное снабжение и практически непрерывно получая пополнение и новую технику взамен поврежденной, англичане и американцы оказались неспособными отразить контрудар немцев в Арденнах.

Какими войсками немцы наступали, мы уже обсуждали в начале главы. И вот эти соединения из детей, стариков и инвалидов поставили англо-американцев в ситуацию, когда главнокомандующий союзниками Эйзенхауэр вынужден был писать Черчиллю: «Положение значительно бы облегчилось, если бы русские предприняли крупное наступление». Он считал, что без помощи Красной Армии англо-американцы окажутся «в самом тяжелом положении». В итоге 6 января 1945 года Черчилль обратился к Сталину с посланием, в котором чуть ли не умолял поскорее начать наступление. И это несмотря на то, что уже с конца декабря 1944 года началась переброска немецких дивизий с Запада на Восток, чтобы остановить готовящийся удар Красной Армии.

Так что позиция западных историков ясна. А вот чем руководствуются российские историки, повторяющие те же байки?

И напоследок немного о ленд-лизе. Стараниями российских «демократических» историков создан миф, что это была чуть ли не безвозмездная помощь со стороны США и Великобритании.

Обычно, описывая ленд-лиз, буквально заваливают читателя цифрами, сообщая, сколько танков, самолетов, орудий, грузовиков, паровозов и тонн стратегических материалов было поставлено в СССР. На этом фоне тщательно ретушируется сам вопрос о том, что же такое ленд-лиз.

Программа ленд-лиза началась 11 марта 1941 года в соответствии с законом об укреплении обороны Соединенных Штатов. Закон этот наделил президента США полномочиями в целях оказания помощи объединенным нациям разрешать любому правительственному ведомству продавать, передавать, обменивать, сдавать в аренду, давать взамен и т.п. товары и материалы военного и гражданского характера, необходимые для ведения войны. В роли поставщиков выступали военное министерство, Министерство военно-морского флота, Комиссия по морским перевозкам, Управление поставок казначейства и Министерство сельского хозяйства.

В общей сложности по ленд-лизу были совершены поставки на сумму свыше 50 млрд. долларов. При этом Великобритания получила помощи на сумму 31,3 млрд., а Советский Союз – чуть более 8 млрд.

Т.е. вообще-то ленд-лиз предназначался и задумывался в первую очередь для Великобритании. Тому были причины. Война для Англии была тяжелой. На самих островах добывается и производится очень мало стратегических материалов. Поэтому уже с сентября 1939 года Великобритания закупала сырье, оружие и продовольствие в США.

Но ко второму году войны возникла проблема – у Великобритании закончились «наличные», в смысле золотовалютные запасы.

Одна из последних сделок между Англией и США до ленд-лиза уникальна:

Военно-морской флот Британии получил 50 старых американских эсминцев в обмен на военно-морские базы в разных уголках мира. Попросту говоря, к весне 1941 года возникла реальная угроза того, что Великобритания заключит мир с Гитлером по той простой причине, что ей нечем будет воевать. Такого развития событий правительство США допустить не могло. Для чего и был предложен ленд-лиз – поставка оружия и стратегических материалов в долг, с окончательным расчетом после войны. А уже потом 11.06.1942 г. в эту программу включили и СССР, хотя и весьма оригинальным образом. Дело в том, что в отличие от Великобритании СССР уже в ходе войны выплатил большую часть своей задолженности золотом и встречными поставками. Это раз. Второе: отнюдь не все, что поступало на вооружение Великобритании, шло и в Советский Союз. Так, СССР по ленд-лизу не получил ни одного стратегического бомбардировщика Б-17, ни одного истребителя «мустанг». Да и то, что поступало иногда, предварительно проходило через руки англичан. Так, получив от США истребители «аэрокобра», англичане вскоре перепродали их СССР.

И, наконец, третье. Далеко не всё, что поступило в Советский Союз в ходе войны от союзников, было ленд-лизом. В первую очередь это касается кораблей. Дело в том, что, помимо кораблей, по ленд-лизу ВМФ СССР получил корабли в счет репараций от капитулировавшей Италии. СССР имел законное право на часть итальянского флота. Союзники этого не отрицали. Но отправлять в СССР новейшие линкоры «Италия» и «Витторио Венето» не пожелали. Вместо этого в счет репараций в СССР отправили старый английский линкор «Ройял Соверен», американский легкий крейсер «Милуоки» и 9 эсминцев. Все эти корабли были построены в 1914—1917 гг., кроме крейсера, построенного в 1923 году.

Кроме того, союзники поставили 4 британские подводные лодки, одна из которых по пути в СССР пропала без вести. В 1949 году и линкор, и крейсер были возвращены Англии и США, а СССР получил еще более старый (1910 г.) итальянский линкор «Джулио Чезаре» и легкий крейсер «Аоста». Новые итальянские линкоры союзники предпочли разрезать на металл, чем отдать СССР.

Это касается и поставок до июня 1942 года. Все, что поступало из США и Великобритании до подписания соглашения о ленд-лизе 11.06.1942 г., шло в СССР исключительно за деньги, т.е. это была торговля в чистом виде, не закамуфлированная под «помощь».

Кстати, остаток долга, примерно 700 млн. долларов, США отнюдь не простили или списали. Эти деньги входят во внешний долг России до сих пор.

Глава 21 Рыцари плаща и кинжала, или Что они знали друг о друге

Вскоре после начала войны я понял, что все, что нам говорили про Россию, – чушь.

Фельдмаршал Клейст

Не требует доказательств утверждение, что прежде, чем приступить к составлению плана «Барбаросса», германским штабным работникам надо было точно оценить своего будущего противника. Они должны были знать все о боевой мощи РККА, а также четко представлять себе географию, климат, мобилизационный и военно-экономический потенциал СССР. Только обладая исчерпывающей и достоверной информацией, Генеральный штаб Германии мог приступать к планированию. Только в этом случае, если бы штабные работники предусмотрели все вышеперечисленные факторы, план «Барбаросса» имел бы шансы на успех. Разумеется, не лично заместитель начальника Генерального штаба сухопутных сил генерал-лейтенант Паулюс должен был добывать эти сведения. Для такой работы издавна существовала военная разведка.

В Германии эта спецслужба называлась абвер. Главой абвера был адмирал Канарис.

Каковы же итоги деятельности этой спецслужбы? Как свидетельствует в своей книге «Немецкая военная разведка 1918—1944» бывший кадровый сотрудник абвера Герд Бухгайт: «…из всего того, что стало известно на сегодняшний день, никаких ошибок планирования или просчетов, которые оказали бы решающее влияние на ход войны, в германской военной разведке не возникало… абвер за очень короткое время собрал обширные и ценные сведения о военно-промышленном потенциале России, ее источниках сырья, о перебазировании ее промышленности в глубь страны и за Урал».

Бухгайту вторит Пауль Леверкюн: «…за сравнительно короткий отрезок времени, с конца польской войны до начала войны с Советским Союзом в июне 1941 года, органам немецкой разведки удалось накопить достаточные сведения о дислокации, организации и вооружении русской армии».

Начальник отдела Генштаба ОКХ «Иностранные армии – Восток» генерал Майцки даже заверял Канариса, что немецкая армия еще никогда не была так хорошо информирована о противнике, как перед началом Восточной кампании. Итоговую оценку деятельности абвера подвел бывший начальник оперативного отдела ОКВ генерал-полковник Йодль, после войны на допросе показавший: «В целом я был очень доволен действиями нашей военной разведки».

Давайте сами попробуем оценить степень «информированности» абвера о Советском Союзе. Вообще-то, когда разговор заходит о деятельности германской военной разведки против СССР, историки принимаются перечислять отделы и отделения этой секретной службы, подробно и многословно описывая, чем именно занимался «абвер-1» или, скажем, «абвер-3».

Но нас интересуют конкретные результаты работы всех этих абверов, а они-то как раз поражают своей ничтожностью.

Не верите? Тогда судите сами.

Знали ли германские генералы географию СССР? Сомнительно. Если бы знали, то не жаловались бы без конца на огромную территорию Советского Союза, непроходимую местность, плохие дороги и климат. Вот, например, Гудериан в письме к своей жене 10 декабря 1941 года пишет: «…враг, размеры страны, ужасная погода – все это было в высшей степени недооценено».

Оказывается, в Генеральном штабе Германии размеры СССР оценивали «на глазок». Ну и чуток ошиблись. Думали, что Россия размером с Сицилию. А она вон какая… А раз недооценили «размеры и погоду», то, само собой, и не подготовились, как надо. Кстати, о том, что германский генералитет географию СССР не знал, говорит и уже вышеупомянутый факт, что бывший штабист, «лучший оперативный ум Вермахта» фельдмаршал Манштейн, в своих мемуарах неоднократно называет Харьков столицей Украины, хотя таковой вообще-то уже с 1934 года являлся Киев.

Знали ли немцы численность населения СССР, а соответственно мобилизационные возможности? Тоже сомнительно. Ведь тот же Манштейн жалуется, что «утерял» все свои победы из-за численного превосходства Красной Армии. Но ведь то, что население СССР вдвое превосходило население Германии, было известно до войны. Но германские генералы, оказывается, этого не знали и страшно удивлялись «семикратному» превосходству РККА над Вермахтом.

Предвижу одно возражение. Могут сказать, что Гитлер готовил «блицкриг», собирался одним ударом разгромить всю Красную Армию еще на границе, не допустив ее отхода, и полагал, что война сразу же после этого будет выиграна. Как фюрер говорил Рундштедту: «Вам нужно только пнуть в дверь, и все гнилое строение рухнет». В таком случае Гитлер действительно мог не обращать внимания на Советский Союз в целом, а все силы разведки бросить на изучение советских войск в Западных приграничных округах. Правда, возникает вопрос. А если одним ударом уничтожить РККА на границе не получится или если в глубине территории у Советского Союза окажутся дополнительные силы в виде Второго и Третьего Стратегических эшелонов, тогда что делать? Ну ладно. Значит, решил Гитлер одержать победу над СССР, разгромив армии Западных приграничных округов, предположив, разумеется, ошибочно, что там сосредоточены все или почти все силы РККА. Поставил своим штабным генералам задачу – разработать соответствующий план. А те, в свою очередь, обратились к абверу, давай, мол, информацию. Как нас уверяют, абвер с задачей справился: «…количество советских дивизий, находившихся в западной части Советского Союза, было определено совершенно правильно».

Будем проверять. По данным германской разведки на 21.06.41 г., вдоль западной границы СССР с севера на юг были развернуты следующие армии: 8-я, 11-я, 3-я, 10-я, 4-я, 5-я, 6-я, 16-я, 2-я.

Что тут сказать? Во-первых, не 16-я, а 26-я, и не 2-я, а 12-я. Во-вторых, немцы понятия не имели о мощнейшей 9-й армии, как, впрочем, ничего не знали о 27-й, 13-й и 18-й армиях. Резерв советского командования, по мнению германской разведки, состоял из 1-й армии, дислоцированной в районе Минска. На самом деле как 1-я, так и 2-я армии до конца войны не покидали Дальний Восток, а позади Первого Стратегического эшелона развертывались не одна, а пять(!) армий Второго Стратегического эшелона – 16-я, 19-я, 20-я, 21-я, 22-я. Да плюс к этому 24-я и 28-я армии находились в резерве Главного командования.

Не намного лучше обстояли дела у немцев и с определением количества советских дивизий. Точнее, общее количество соединений в приграничных округах абвер и в самом деле определил довольно точно. По мнению германской разведки, в ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО и ОдВО на 21 июня находилось 177 соединений (дивизий и бригад). На самом деле, как мы уже знаем, в составе упомянутых округов, не считая дивизий НКВД, находилось 149 дивизий Первого Стратегического эшелона, 16 дивизий из состава Второго Стратегического эшелона и 16 бригад. Итого, 181 соединение. Однако в частностях начинались расхождения. Так, по мнению немцев, вдоль границы развернулись 118 стрелковых, 8 танковых, 19 кавалерийских дивизий и 32 танковые бригады. В действительности здесь были 108 стрелковых, 7 кавалерийских, 40 танковых, 20 моторизованных дивизий, 1 стрелковая и 15 воздушно-десантных бригад.

Если не считать того, что доблестные германские разведчики перепутали танковые дивизии с бригадами, то, как видим, общее число танковых соединений – 40 – они определили правильно. Но в абвере ничего не знали о 20 моторизованных дивизиях РККА, каждая из которых при полной укомплектованности не уступала бы германской танковой дивизии. По сведениям абвера на 11 июня 1941 года, в РККА имелось 3 механизированных корпуса. В действительности только в Западных приграничных округах их было 20.

Бывший сотрудник оперативного отдела сухопутных войск (ОКХ) Фейерабенд признавал после войны: «Германская разведка почти не заметила происходившее в это время перевооружение Красной Армии. Я еще считал кавалерийскими бригадами такие соединения, которые в действительности были оснащены танками».

Но, может быть, абвер все усилия обратил на изучение боевой техники Красной Армии и поэтому не преуспел в остальных областях? К сожалению, должен вас разочаровать. Немцы ничего не знали о количестве советских танков. Знаменитое высказывание Гитлера тому свидетельство. Немцы ничего не знали о количестве советских самолетов. Запись в дневнике начальника Генерального штаба сухопутных войск генерал-полковника Гальдера от 1 июля 1941 года: «Наше командование ВВС серьезно недооценивало силы авиации противника в отношении численности. Русские, очевидно, имели в своем распоряжении значительно больше, чем 8000 самолетов».

Осталось уточнить, что «значительно больше, чем 8000 самолетов» – это 24,5 тысячи, из которых 16 825 боевых, т.е. истребителей и бомбардировщиков. Как видим, даже через неделю после начала войны немцы понятия не имели о количестве советских самолетов.

Немецкая разведка ничего не знала и о качестве советской военной техники. Они понятия не имели о новейших советских танках Т-34 и КВ. Доказательство тому в многочисленных мемуарах германских генералов. Чтобы хоть что-то узнать об уровне советского танкостроения, абвер провернул хитрую операцию. Немцы пригласили советскую военную делегацию и показали им свои танки. Вообще-то они надеялись поразить русских своими техническими достижениями. Однако результаты оказались удручающими. Русские «варвары» наотрез отказались верить, что PzKpfw.IV является самым тяжелым новейшим танком Германии, и потребовали хлам убрать, а показать новые машины. На основании этого проницательные германские разведчики сделали вывод – у русских есть кое-что поновее и помощнее, чем германские танки последних модификаций. Кроме этих умозаключений, Генеральный штаб Германии никакими сведениями о новых советских танках не обладал. Эта история широко известна. Она описана, например, в мемуарах Гудериана.

А вот о том, что точно так же немцы демонстрировали русским свои самолеты, знают немногие. В состав советской авиационной делегации входили: нарком судостроительной промышленности И.Ф. Тевосян, Герой Советского Союза, генерал-майор авиации А. Гусев, начальник ЦАГИ, генерал-майор авиации И. Петров, авиаконструкторы Пономарев и Яковлев, руководители авиапромышленности Кузнецов и Дементьев. Встречал делегацию второе лицо в Люфтваффе Удет. Немцы продемонстрировали не только свои серийные самолеты, но и те, которые только что вышли из конструкторского бюро и даже еще не были приняты на вооружение, например Не-100. А результаты, между прочим, оказались, как и в случае с танками. Советские товарищи потребовали старье убрать, показать новые машины.

К несчастью для Германии, среди руководства Люфтваффе не оказалось проницательных разведчиков, которые бы сделали мудрые выводы.

А что касается советской артиллерии, то мы уже знакомы с дневниками Гальдера, в которых прямым текстом написано, что немцы понятия не имели о новейших советских артиллерийских орудиях. Так что давайте признаем, что военное руководство Германии собиралось завоевать страну, о которой ничего не знало вообще.

Главный разработчик плана «Барбаросса» Паулюс так и сказал: «Силы России представляли собой большую неизвестную величину». Это подтверждал и фельдмаршал Кейтель: «До войны мы имели очень скудные сведения о Советском Союзе и Красной Армии…»

Объяснение столь провальной работы абвера дал тот же Бухгайт: «Трудности, связанные с ведением любой разведывательной деятельности против России, возросли еще больше зимой 1939/40 г., отличавшейся невероятно сильными холодами».

Тяжело немцам было враждовать с Советским Союзом. Вечно им холода мешали. Но продолжим: «…было просто невозможно получить ясное представление о силе и численности, дислокации русских войск, особенно в занятых ими восточных районах Польши. Наибольшие трудности возникали с засылкой агентов в глубь советской территории. Это продолжалось вплоть до начала Восточной кампании».

Почему германским шпионам трудно в России – объяснил военный атташе в Москве адмиралу Канарису: «Скорее араб в развевающемся белом бурнусе пройдет неприметно по улицам Берлина, чем иностранный агент по России».

А что же советская разведка? Начнем с того, что и без нее советское военное руководство обладало исчерпывающей информацией о техническом оснащении Вермахта, Люфтваффе и кригсмарине. Немцы не только сами продемонстрировали русским свои достижения в авиационном и танковом строительстве, они продали Советскому Союзу более 100 наименований только самолетов и авиационного оборудования, продали новейшие танки и зенитные орудия, продали тяжелый крейсер «Лютцов», продали техдокументацию на эту технику. Советские товарищи сумели даже изучить техдокументацию на новейшие германские линкоры типа «Бисмарк».

В общем, советское руководство знало практически все о вооружении германской армии. И не только об этом. О том, насколько глубоко проникла советская разведка в руководящие органы Германии, не писал только ленивый. Нет смысла повторять названия всех этих резидентур и имена выдающихся советских агентов. Это тема не одной книги. Но то, что это проникновение носило поистине глобальный характер, – очевидно. И это неудивительно. Как признавал Бухгайт: «…оказалось, что разведслужбы всех других государств серьезно уступают «красной разведке», и это превосходство сложилось еще задолго до войны».

К сожалению, не все было так гладко, как хотелось бы. Так, советская военная разведка слегка переоценивала военную мощь Германии. По оценке советского Генштаба, Германия могла развернуть против СССР 200 дивизий, поддержанных 10 тысячами танков и 10 тысячами самолетов. Как мы уже знаем, на самом деле силы Германии были значительно скромнее.

Однако при планировании военных действий все же полезнее переоценить противника, чем недооценить. Кстати, многие германские генералы понимали эту простую военную аксиому. Вот, например, Блюментрит в главе «Россия и русские» философски замечает: «К оценке сил противника следует подходить очень осторожно. Лучше переоценить их, чем недооценить. Нужно предположить, что на самом деле противник может оказаться значительно сильнее, чем мы представляли себе. Неспособность правильно оценить противника может привести к неприятным неожиданностям» (Роковые решения).

Да только в отличие от советских генералов, такие умные мысли пришли в голову немецким воякам только после того, как им надавали по шее.

К тому же можно простить советских генералов. С одной стороны, они знали, что Вермахт слабее РККА. С другой стороны, в активе германской армии были блестящие победы над Польшей, Францией, Грецией и т.д. Поэтому в Советском Генштабе не могли себе представить, что Вермахт настолько слаб. Вдобавок вводило в заблуждение количество германских танковых и моторизованных дивизий. Советские генералы мыслили советскими стандартами: танковая дивизия – 350 танков, моторизованная – 250. Соответственно если у Гитлера на границе с СССР 17 танковых и 13 моторизованных дивизий, то и получается около 10 тысяч танков.

Но главное обвинение в адрес советской разведки – это то, что она не предупредила о готовящемся нападении на СССР…

Минуточку. Как раз многочисленные документы и свидетельства доказывают, что советская разведка только и делала, что засыпала руководство страны всевозможными предупреждениями о готовящейся агрессии. Вот только Сталин не верил…

На самом деле было не совсем так. На каждое подобное предупреждение приходилось минимум еще одно об обратном, т.е. что Гитлер собирается нападать не на СССР, а на Англию. Только в последние месяцы перед войной сообщения разведки стали более определенными, но и тут большинство агентов считало, что перед нападением Гитлер предъявит Сталину какой-нибудь ультиматум. Как известно, никакого ультиматума не было. Нападение оказалось совершенно внезапным, даже без предварительного объявления войны.

Вообще-то и Сталина понять можно. О том, что для Германии война на два фронта – это смерть, знал даже сам Гитлер. Ну и как Сталин должен был поверить, что Гитлер добровольно эту смерть выберет? Как могла в голову такого рационального политика, как Сталин, прийти мысль, что Гитлер решил одним ударом разгромить такую армию, как РККА, и победить такое государство, как СССР? Разумеется, версия об ультиматумах казалась более реальной. Тем более что до этого Гитлер поступал именно так. Войне с Польшей предшествовала почти полугодовая «война нервов», включающая в себя обмен нотами, подписание всевозможных договоров и пактов, предоставление гарантий и прочее.

Нападение на Францию почему-то считают «внезапным», но при этом забывают, что к моменту начала германского наступления Франция уже восемь месяцев находилась в состоянии войны с Германией.

Так что Сталин имел все основания ожидать именно «польского варианта». Но даже в этой ситуации он отнюдь не сидел сложа руки. Как мы видели, Советский Союз весьма энергично готовился к войне. Другое дело, что не хватило буквально чуть-чуть времени…

Да и готовилась Красная Армия не совсем к той войне, которая началась 22 июня 1941 года. Одно из доказательств этому – деятельность советской разведки и контрразведки. Как писал тот же Бухгайт: «Русским удалось вплоть до первых военных лет сохранять свои силы в полной секретности. Более того, они сумели распространить «сведения» о недостатках в собственной армии и тайной службе, вместе с тем использовать многие каналы разведслужб других государств. Этим они хотели создать впечатление, будто Советы намного слабее, чем на самом деле. Германская тайная служба также пала жертвой этой систематической дезинформации. И только в ходе советско-германского конфликта обнаружилось, в какой мере Советам удался этот обман. Но к этому времени сделать что-то было уже слишком поздно».

Дело в том, что государству, которое готовится к отражению агрессии, не нужно преуменьшать свои силы. Напротив, надо превозносить, приувеличивать свою мощь, причем чем ты слабее, тем более сильным надо казаться, ведь тогда потенциальный агрессор десять раз подумает, прежде чем нападать.

Но совсем другое дело, если войну хочется начать несколько иным способом, чем оборона. Вот тогда надо скрывать свои силы, прикидываться слабым и немощным. Чем более слабым ты кажешься, тем неожиданнее будет удар. Это еще одна аксиома военного дела. И делайте теперь вывод – каким способом собиралось начать войну советское командование, если советская разведка действовала вышеописанными методами.

В целом можно сделать следующий вывод. Итоги работы советской и германской разведок имели как сходство, так и различие. Сходство состояло в том, что как советской, так и германской разведкам лучше удалось сохранить свои секреты, чем вскрыть вражеские. Различие же в том, что если немцы очень серьезно недооценивали мощь РККА, то советская разведка переоценивала силу Вермахта.

Еще больше различия состояло в том, что если советская разведка располагала многочисленными резидентурами в высших эшелонах власти Германии и мощной разведсетью по всему миру, то у абвера в СССР уже к 1941 году ничего подобного не было. Вот и пишет Бухгайт с нескрываемой завистью: «…советской разведслужбе удавалось буквально начинить оперативные районы действий немецких войск тысячами хорошо «ведомых» наблюдателей. Это давало Советам возможность невероятно быстро составить ясное представление о положении и намерениях противника».

Глава 22 План «Барбаросса»

Причины, по которым Гитлер решил напасть на Советский Союз, достаточно хорошо известны. Сам Гитлер свое мнение по этому поводу изложил 31 июля 1940 года: «Мы не будем нападать на Англию, а разобьем те иллюзии, которые дают Англии волю к сопротивлению. Тогда можно надеяться на изменение ее позиции… Подводная и воздушная война может решить исход войны, но это продлится год-два. Надежда Англии – Россия и Америка. Если рухнут надежды на Россию, Америка также отпадет от Англии…» Позднее, 9 января 1941 года, Гитлер уточнил еще раз: «…надо разбить Россию. Тогда англичане либо сдадутся, либо Германия продолжила бы войну против Великобритании в благоприятных условиях. Разгром России позволил бы японцам всеми силами повернуть против США, а это удержало бы США от вступления в войну. Разгром СССР означал бы для Германии большое облегчение. Тогда на Востоке можно было бы оставить всего 40—50 дивизий, сухопутные силы можно было бы сократить, а всю военную промышленность использовать для нужд Люфтваффе и военно-морского флота».

По сути, все эти высказывания фюрера означали одно. Уже в июле 1940 года он решил, что высадка на Британские острова невозможна. По крайней мере, в ближайшей перспективе. Для борьбы с Англией оставался один способ – устроить ей морскую и воздушную блокаду. На это требовалось время, по оценке Гитлера, «один-два года». А поскольку войну он хотел выиграть быстрее, то решил действовать методом «стратегии непрямых действий», т.е. ударить не по самой Великобритании, а по ее «надеждам». Таковыми он совершенно справедливо считал СССР и США. До Америки Гитлеру было не достать, а Советский Союз был рядом – это раз. На первый взгляд он казался «колоссом на глиняных ногах» – это два. В планах Гитлера все равно стояла задача – «Россию в любом случае надо разгромить», и это три.

С точки зрения сегодняшних дней эта идея Гитлера кажется идиотизмом. В самом деле, мы-то знаем, что СССР в 1941 году был значительно более серьезным противником, чем Великобритания. Поэтому для нас эта мысль напасть на сильного противника, чтобы запугать более слабого, несколько странновата. В 1940—1941 гг. у Гитлера было куда больше перспектив, чем обычно говорят. Ему отнюдь не надо было выбирать между «высадкой в Англии» и «вторжением в СССР». Гитлер вполне мог вначале выбить англичан из Средиземного моря, эта операция позволила бы поставить под контроль Северную Африку и Ближний Восток, не говоря уже о том, что освободился бы весьма сильный итальянский Военно-морской флот. И тогда пусть не в 1941 году, но в 1942-м Германия вполне могла совершить высадку в самой Англии, если, конечно, лишенная своих колоний, Великобритания не сдалась бы.

Однако Гитлер предпочел ударить по СССР. Кстати, одна из причин, почему Сталин почти до конца не верил в возможность германской агрессии, как раз та, что он-то точно знал, что СССР – не «глиняный колосс». А потому гитлеровская логика для Сталина была вовсе не очевидна.

В общем, уже 20 июля 1940 года начальник Генерального штаба Гальдер поручил генерал-майору Эриху Марксу, начальнику штаба 18-й армии, разработать план военных действий против СССР. В сентябре к разработке плана подключилось и Верховное командование Вермахта, выдав вариант плана вторжения, известный как «этюд Лоссберга».

К этому времени в Генеральном штабе планы войны против СССР составлял уже первый оберквартирмейстер, генерал-майор Фридрих Паулюс. Именно его вариант лег в основу «Барбароссы».

21 декабря 1940 года директива «Барбаросса» была Гитлером утверждена.

...

Директива №21

Операция «Барбаросса»

Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии (операция «Барбаросса»).

Сухопутные силы должны использовать для этой цели все находящиеся в их распоряжении соединения, за исключением тех, которые необходимы для защиты оккупированных территорий от всяких неожиданностей. Задача военно-воздушных сил – высвободить такие силы для поддержки сухопутных войск при проведении Восточной кампании, чтобы можно было рассчитывать на быстрое завершение наземных операций и вместе с тем ограничить до минимума разрушения восточных областей Германии вражеской авиацией. Однако эта концентрация усилий ВВС на Востоке должна быть ограничена требованием, чтобы все театры военных действий и районы размещения нашей военной промышленности были надежно прикрыты от налетов авиации противника и наступательные действия против Англии, особенно против ее морских коммуникаций, отнюдь не ослабевали.

Основные усилия военно-морского флота должны и во время Восточной кампании, безусловно, сосредотачиваться против Англии. Приказ о стратегическом развертывании вооруженных сил против СССР я отдам в случае необходимости за восемь недель до намеченного срока начала операций. Приготовления, требующие более продолжительного времени, если они еще не начались, следует начать уже сейчас и закончить к 15.5.41 г.

Решающее значение должно быть придано тому, чтобы наши намерения напасть не были распознаны.

Подготовительные мероприятия высших командных инстанций должны проводиться, исходя из следующих положений:

1. Общий замысел.

Основные силы русских сухопутных войск, находящиеся в Западной России, должны быть уничтожены в смелых операциях посредством глубокого, быстрого выдвижения танковых клиньев. Отступление боеспособных войск противника на широкие просторы русской территории должно быть предотвращено. Путем быстрого преследования должна быть достигнута линия, с которой русские военно-воздушные силы будут не в состоянии совершать налеты на имперскую территорию Германии. Конечной целью операции является создание заградительного барьера против Азиатской России по общей линии Волга – Архангельск. Таким образом, в случае необходимости последний индустриальный район, остающийся у русских на Урале, можно будет парализовать с помощью авиации.

В ходе этих операций русский Балтийский флот быстро потеряет свои базы и окажется, таким образом, неспособным продолжить борьбу. Эффективные действия русских военно-воздушных сил должны быть предотвращены нашими мощными ударами уже в самом начале операции.

2. Предполагаемые союзники и их задачи.

А. В войне против Советской России на флангах нашего фронта мы можем рассчитывать на активное участие Румынии и Финляндии. Верховное командование вооруженных сил в соответствующее время согласует и установит, в какой форме вооруженные силы обеих стран при их вступлении в войну будут подчинены германскому командованию.

Б. Задача Румынии будет заключаться в том, чтобы отборными войсками поддержать наступление южного фланга германских войск хотя бы в начале операции. Сковать противника там, где не будут действовать германские силы. И в остальном нести вспомогательную службу в тыловых районах.

В.Финляндия должна прикрывать сосредоточение и развертывание отдельной немецкой северной группы войск (части 21-й армии), следующей из Норвегии. Финская армия будет вести боевые действия совместно с этими войсками. Кроме того, Финляндия ответственна за захват полуострова Ханко.

Г.Следует считать возможным, что к началу операции шведские железные и шоссейные дороги будут предоставлены для использования немецкой группе войск, предназначенной для действий на Севере.

3. Проведение операций.

А) Сухопутные силы (в соответствии с оперативными замыслами, доложенными мне). Театр военных действий разделяется Припятскими болотами на северную и южную части. Направление главного удара должно быть подготовлено севернее Припятских болот. Здесь следует сосредоточить две группы армий. Южная из этих групп, являющаяся центром общего фронта, имеет задачу наступать особо сильными танковыми и моторизованными соединениями из района Варшавы и севернее ее и раздробить силы противника в Белоруссии. Таким образом, будут созданы предпосылки для поворота мощных частей подвижных войск на север с тем, чтобы во взаимодействии с северной группой армий, наступающей из Восточной Пруссии в общем направлении на Ленинград, уничтожить силы противника, действующие в Прибалтике. Лишь после выполнения этой неотложной задачи, за которой должен был последовать захват Ленинграда и Кронштадта, следует приступить к операциям по взятию Москвы – важного центра коммуникаций и военной промышленности.

Только неожиданно быстрый развал русского сопротивления мог бы оправдать постановку и выполнение этих обеих задач одновременно. Важнейшей задачей 21-й армии и в течение Восточной кампании остается оборона Норвегии. Имеющиеся сверх этого силы (горный корпус) следует использовать на Севере, прежде всего для обороны области Петсамо и ее рудных шахт, а также трассы Северного Ледовитого океана. Затем эти силы должны совместно с финскими войсками продвинуться к Мурманской железной дороге, чтобы нарушить снабжение Мурманской области по сухопутным коммуникациям.

Будет ли такая операция осуществлена силами немецких войск (две-три дивизии) из района Ровакиеми и южнее его, зависит от готовности Швеции предоставить свои железные дороги в наше распоряжение для переброски войск.

Основным силам финской армии будет поставлена задача в соответствии с продвижением немецкого северного фланга наступлением западнее или по обеим сторонам Ладожского озера сковать как можно больше русских войск, а также овладеть полуостровом Ханко.

Группе армий, действующей южнее Припятских болот, надлежит посредством концентрических ударов, имея основные силы во флангах, уничтожить русские войска, находящиеся на Украине, еще до выхода последних к Днепру. С этой целью главный удар наносится из района Люблина в общем направлении на Киев. Одновременно находящиеся в Румынии войска форсируют р. Прут в нижнем течении и осуществляют глубокий охват противника. На долю румынской армии выпадает задача сковать русские силы, находящиеся внутри образуемых клещей.

По окончании сражений южнее и севернее Припятских болот в ходе преследования следует обеспечить выполнение следующих задач: на юге своевременно занять важный в военном и экономическом отношении Донецкий бассейн. На севере – быстро выйти к Москве. Захват этого города означает как в политическом, так и в экономическом отношении решающий успех, не говоря уже о том, что русские лишатся важнейшего железнодорожного узла.

Б) Военно-воздушные силы. Их задача будет заключаться в том, чтобы, насколько это будет возможно, затруднить и снизить эффективность противодействия русских военно-воздушных сил и поддерживать сухопутные войска в их операциях на решающих направлениях.

Это будет, прежде всего, необходимо на фронте центральной группы армий и на главном направлении южной группы армий.

Русские железные дороги и пути сообщения в зависимости от их значения для операции должны перерезаться или выводиться из строя посредством захвата наиболее близко расположенных к району боевых действий важных объектов (речные переправы) смелыми действиями воздушно-десантных войск.

В целях сосредоточения всех сил для борьбы против вражеской авиации и для непосредственной поддержки сухопутных войск не следует во время операции совершать налеты на объекты военной промышленности.

Подобные налеты, прежде всего против Урала, встанут в порядок дня только по окончании маневренных операций.

В) Военно-морской флот. В войне против Советской России ему предстоит задача, обеспечивая оборону своего побережья, воспрепятствовать прорыву военно-морского флота противника из Балтийского моря. Учитывая, что после выхода к Ленинграду русский Балтийский флот потеряет свой последний опорный пункт и окажется в безнадежном положении, следует избегать до этого момента крупных операций на море.

После нейтрализации русского флота задача будет состоять в том, чтобы обеспечить полную свободу морских сообщений в Балтийском море. В частности, снабжение по морю северного фланга сухопутных войск.

Т. е. общий замысел германского Генерального штаба был такой . На границе с Советским Союзом создаются три группы армий. Из них две севернее Припятских болот и одна южнее. Группа армий «Север» в составе двух полевых армий и одной танковой группы должна уничтожить находящиеся в Прибалтике советские войска и захватить порты Балтийского моря. В том числе Кронштадт и Ленинград. Группа армий «Центр» в составе двух полевых армий и двух танковых групп должна была провести классическую операцию по окружению. Имея пехотные соединения в центре и танковые группы на флангах, немцы собирались сомкнуть клещи в районе Минска, тем самым полностью окружить и уничтожить войска Западного ОВО.

В дальнейшем подвижные соединения группы армий «Центр» предполагалось повернуть на север, чтобы помочь группе армий «Север» захватить Ленинград. И только потом немцы собирались двигаться на Москву.

Но наиболее грандиозная задача ставилась группе армий «Юг». Она должна была сильным левым крылом в составе одной танковой группы и одной полевой армии двигаться на Киев. В это же время из Румынии навстречу ударной группировке наносила удар еще одна германская армия. Центр образовывали румынские войска и 17-я германская армия. Впоследствии группа армий «Юг» должна была захватить Донбасс, Крым и двигаться на Кавказ.

Почему основные усилия немцы сосредоточили на Севере? Германский Генеральный штаб привел следующие доводы:

1) здесь находится главная группировка Красной Армии;

2) здесь лучшие железнодорожные условия для сосредоточения германских войск;

3) для наступления на Москву и Ленинград здесь существует гораздо больше удобных шоссейных и железных дорог;

4) отсюда ближе всего до Москвы;

5) здесь находится Прибалтика.

Сразу же видно, что с первым пунктом немцы серьезно просчитались. По их мнению, на 21.06.41 в ПрибОВО и ЗапОВО находились 62 стрелковые, 3 танковые, 8 кавалерийских дивизий и 17 танковых бригад. А в КОВО и ОдВО – 56 стрелковых, 5 танковых, 11 кавалерийских дивизий и 15 танковых бригад. В действительности же основные силы РККА дислоцировались именно на юге. Так, если в ПрибОВО и ЗапОВО насчитывалось 43 стрелковые, 16 танковых, 8 моторизованных и 2 кавалерийские дивизии, то в КОВО и ОдВО – 45 стрелковых, 20 танковых, 10 моторизованных, 5 кавалерийских дивизий.

Этот просчет привел к тому, что задача, поставленная группе армий «Юг», была ей не по силам. В последующем пришлось, ломая все довоенные планы, поворачивать на юг подвижные соединения группы армий «Центр», в частности 2-ю танковую группу Гудериана. В любом случае уничтожить русские войска на юге до их отхода на Днепр не получилось. Кстати, из плана «Барбаросса» видно, что, по крайней мере, сам Гитлер не считал Москву такой первоочередной целью. Так, он считал возможным захват советской столицы только после падения Ленинграда. Другое дело, что его генералы сломя голову рвались к Москве. Хотя и их можно понять. После того как уничтожить все советские армии на границе не получилось по той простой причине, что далеко не все силы РККА находились в Западных округах, перед Германией во весь рост встала перспектива затяжной войны на два фронта. Спасти ситуацию могло только чудо. А германские генералы, видимо, подсознательно считали, что этим чудом станет падение Москвы. Во всяком случае, они очень хотели в это верить. Другое дело, что Гитлер, несмотря на весь свой авантюризм, в стратегии разбирался получше своих фельдмаршалов. А то ведь дай тем волю…

Но вообще-то вся директива «Барбаросса» представляется сплошной авантюрой. Даже если вообразить на миг, что немцам удалось бы уничтожить все советские войска Первого Стратегического эшелона одним ударом, как они этого хотели, то за ними стоял Второй Стратегический эшелон. Если бы с ходу удалось разгромить и его и двинуться к Москве и Ленинграду, это не означало бы их немедленного падения, а мобилизационная программа СССР уже набрала бы обороты. Даже захват Москвы и выход на предполагаемую территорию Архангельск – Волга по большому счету не означал бы окончания войны. В любом случае для удержания этой линии и контроля всей захваченной территории немцам потребовалось бы не 40—50 дивизий, а минимум сотня. Плюс постоянное пополнение людскими ресурсами. Не говоря уже о трудностях снабжения такой большой группировки в столь удаленных от Германии районах.

Что же касается планов «разбомбить Урал», то это вообще фантастика. Дело в том, что не было у немцев бомбардировщиков, способных с линии Архангельск—Волга достичь Урала.

Короче говоря, даже в самом идеальном варианте нападение на СССР означало для Германии затяжную войну на два фронта.

И, кстати, немного о блицкриге. Сколько времени отводилось немцам на операцию? Генерал Маркс считал достаточным 9—17 недель. Фельдмаршал Браухич – 6—8 недель. Сам Гитлер в беседе с фельдмаршалом Боком заявил, что СССР будет разгромлен в 6 недель, а может, даже в три недели. Не совсем ясно, считал ли Гитлер возможным за 3 недели выйти к Волге или он полагал, что 3 недели понадобится на уничтожение советских войск в Западных округах, после чего, мол, война уже закончится. Однако кратчайшее расстояние по прямой от советско-германской границы до Волги – это 1400 км. Средняя скорость движения германских моторизованных частей 40—50 км в день. Итого, если бы немцы двигались совершенно не сворачивая, в подобном темпе, то к Волге они бы вышли примерно через месяц. Но дело в том, что не существовало автострады, по кратчайшему направлению соединяющей границу и Волгу. Так что это расстояние надо увеличить самое меньшее вдвое. Т.е. если бы немцы вообще не встречали какого-либо сопротивления, то их моторизованные части могли дойти к Волге месяца через два. Но пехота-то Вермахта двигалась пешком! Максимальная скорость, с которой она могла маршировать, 15—20 км в день. Итого, только на марш до линии Архангельск—Волга пехотным дивизиям потребовалось бы месяцев 5—6. А это вообще-то, считая с 22 июня, уже зима, морозы, снег и метели, к которым Вермахт был совершенно не подготовлен. Заметьте, мы говорили просто про марш вперед, если никакой Красной Армии и в помине нет. А если она есть? В действительности дивизии Германии к декабрю 1941 года продвинулись, считая от границы, на 800—900 км (от Сувалок до Москвы). И даже это по праву считается фантастическим достижением. Правда, чем закончился этот рывок к Москве, тоже известно.

В общем, весь «Восточный поход» по плану «Барбаросса» можно оценить как оригинальный вид самоубийства.

Нельзя сказать, что сами немцы не осознавали этого. Тот же Гальдер, который летом 1940 года ставил задачу генерал-майору Марксу, в январе 1941-го оценивал ситуацию следующим образом: «Операция «Барбаросса» – смысл кампании не ясен. Англию этим мы нисколько не затрагиваем. Наша экономическая база от этого существенно не улучшится. Нельзя недооценивать рискованность нашего положения на Западе. Возможно даже, что Италия после потери своих колоний рухнет и против нас будет образован южный фронт на территории Испании, Италии и Греции. Если мы будем при этом скованы в России, то положение станет еще более тяжелым». Не менее пессимистично оценивал ситуацию и фельдмаршал фон Рундштедт: «Война с Россией – бессмысленная затея, которая, на мой взгляд, не может иметь счастливого конца».

Отсюда еще раз взглянем на положение Сталина. Если сами гитлеровские генералы и фельдмаршалы в ранге начальников Генерального штаба и командующих группами армий не понимают, зачем нападать на СССР, то как должен был реагировать Сталин на сообщения разведки о готовящейся агрессии Гитлера?

Но как же? Ведь Гитлер еще в своей книге «Майн кампф» мечтал о завоевании России: «Мы заканчиваем вечное движение германцев на юг и на запад Европы и обращаем взор к землям на востоке… И когда мы сегодня говорим о новой земле в Европе, то мы можем думать только о России и подвластных ей окраинах». Если бы в книге была только эта фраза, возможно, Сталин и поверил бы в возможность «Барбароссы». Но Гитлер тему предпочел развить: «Надо любыми средствами добиваться, чтобы мир был завоеван немцами. Если мы хотим создать нашу великую германскую империю, мы должны, прежде всего, вытеснить и истребить славянские народы – русских, поляков, чехов, словаков, болгар, украинцев, белорусов. Нет никаких причин не сделать это».

Вот странно – Гитлер собирался уничтожить все славянские народы, а волноваться и опасаться агрессии должен был только Сталин. Почему-то слова Гитлера не напугали словаков с болгарами, которые всю войну были союзниками Гитлера, причем словаки даже послали несколько дивизий для участия в войне против СССР. Слова Гитлера не напугали и чехов, которые без боя сдались и всю войну производили для Германии первоклассное оружие. А вот Сталин должен был с 1926 года нервничать и ожидать, что Гитлер даже в разгар войны с Англией обязан ударить по СССР, чтобы создать «великую германскую империю».

Глава 23 «Соображения…»

Советское военное планирование боевых действий против Германии началось задолго до того, как Гитлер впервые поставил задачу перед Гальдером. Документ под условным названием «Соображения об основах стратегического развертывания Вооруженных сил Советского Союза на Западе и Востоке на 1940—1941 гг.» начал разрабатываться после установления советско-германской границы согласно договору от 28 сентября 1939 года. С этого времени и до середины июня 1941 года было разработано пять вариантов плана оперативного использования РККА в войне с Германией. Это не считая промежуточных, рабочих вариантов.

Вдаваться в перипетии составления этих планов не будем. Отметим лишь, что перед советским командованием также стояла дилемма «Северного» и «Южного» вариантов. Если первые варианты планов развертывания были «северными», то в дальнейшем Генштаб отдал предпочтение «южному» варианту. Хотя параллельно в качестве запасного готовили и «северный» вариант.

Оба варианта плана отрабатывались в ходе оперативно-стратегических игр 2—6 и 8—11 января 1941 года в Генштабе. После игр окончательно отказались от «северного» варианта, и главным направлением советского наступления была избрана Южная Польша. Да-да, именно наступления, поскольку это и планировалось советским Генштабом. К 11 марта 1941 года был готов новый вариант плана. Но даже после этого работа по уточнению продолжалась, и к 15 мая был подготовлен еще один вариант, известный в исторических кругах как «план Жукова».

Основные возражения, имеющиеся к вопросу об утверждении этого плана руководством страны, сводятся к нескольким пунктам.

Во-первых, о том, что этот план не был утвержден Сталиным, дважды рассказывал Жуков Г.К.: в 1965 году Анфилову В.А. и в 1966 г. сотруднику военно-исторического журнала Светлинину.

Правда, оба рассказа противоречат друг другу. Так, если Анфилову Жуков рассказал, что Сталин, увидев документ, «закипел» и закричал на Жукова и Тимошенко: «Вы что, с ума сошли, немцев хотите спровоцировать?» – то по версии, записанной Светлининым, Жуков передал докладную через личного секретаря Сталина Поскребышева. И, мол, на следующий день Поскребышев в приемной Сталина сказал Жукову, что вождь сильно разгневан и поручил своему секретарю передать Жукову, чтобы тот больше подобных записок не писал. Не совсем понятно также, что имеется в виду под словами «не писал». Все исследователи подчеркивают, что известный документ написан от руки почерком Василевского. Т.е. если кто и был автором плана, то именно будущий начальник Генштаба и Маршал Советского Союза. Кстати, и сам документ найден в сейфе Василевского. Но не это главное. Как мы видим из рассказов Жукова, план принят не был. Но можно ли верить этим рассказам?

Второе возражение – это якобы то, что на документе нет ни подписей Жукова и Тимошенко, хотя они проставлены, ни какой-либо резолюции Сталина.

Но многие ли видели оригинал или хотя бы фотокопию этого плана? Дело в том, что это записка на 15 страниц, написанная от руки на бланке наркомата обороны. Так вот, прямо на этом документе, но рукой Жукова произведены исправления. Так, некоторые слова вычеркнуты, вписаны целые абзацы, часть цифр исправлена. И вот вам первый вопрос. Кто-нибудь всерьез считает, что документ в таком виде мог быть представлен Сталину? Версия автора о происхождении записки такова. Документ составлял Василевский и, естественно, с проставленными подписями первым делом отнес своему непосредственному начальнику Жукову. Тот прочел, сделал необходимые исправления. И вот после этого Василевский начисто либо переписал, либо перепечатал на машинке записку, которая уже, само собой, с подписями Тимошенко и Жукова попала на стол Сталина. Но черновик этой записки сам по себе являлся сверхсекретным документом, почему и оказался в сейфе Василевского. Что случилось с оригиналом «плана от 15 мая» – неизвестно. Может, когда-нибудь найдется и он. Мы же вкратце рассмотрим суть этого плана.

Документ называется «Соображения по плану стратегического развертывания Вооруженных сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками». Полный текст «Соображений» приведен в приложении, здесь же рассмотрим основные его положения.

«Учитывая, что Германия в настоящее время держит свою армию отмобилизованной развернутыми тылами, она имеет возможность предупредить нас в развертывании и нанести решительный удар.

Чтобы предупредить это, считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативы действий Германскому Командованию, упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронт и взаимодействие родов войск».

Можно, как и Суворов-Резун, говорить, что Жуков собирался наносить превентивный удар. Но беда в том, что советское руководство в скорое нападение Германии не верило. Однако повторять вслед за В. Суворовым, что Сталин готовил советизацию Европы и хотел нанести внезапный удар по гитлеровской методике, тоже нельзя. СССР и Германия одновременно в Европе ужиться не могли хотя бы потому, что их идеологические противоречия рано или поздно должны были себя проявить. Но готовить наступление и готовить нападение – это несколько разные вещи. В 1914 году Россия тоже начала первой наступление против Германии в Восточной Пруссии, но объявлять ее за это агрессором как-то никому и в голову не пришло. Дело в том, что Россия объявила мобилизацию против Австро-Венгрии 1 августа 1914 года. Германия объявила мобилизацию против России 3 августа 1914 года. А вот в наступление русские войска пошли только 17 августа, и то спасая союзников. Будь воля русского командования, то наступление началось бы еще позднее. Вот и советские генералы собирались действовать по этой методике. Первый эшелон должен был не оборонять госграницу, а прикрывать мобилизацию. А вот по окончании ее советские войска собирались переходить в наступление. Причем предполагалось, что война уже идет, но вторжения немцев нет. Т.е. со стороны немцев ожидали оборонительных действий. В лучшем случае ожидались местные контрнаступления или попытки нанести небольшие удары силами то дивизии, то корпуса. Разумеется, если Гитлер и впрямь бы готовился к вторжению в Англию, то именно такой сценарий мог произойти.

В последние месяцы перед войной стало ясно, что вторжения в Британию скорей всего не будет и что немцы наращивают силы вдоль советско-германской границы. Вот Жуков и просит произвести мобилизацию побыстрее и перейти в наступление раньше, чем немцы развернут полностью свои войска. А политически обосновать начало войны – не его забота.

Что же он предлагал?

«II. Первой стратегической целью действий Красной Армии поставить разгром главных сил немецкой армии, развертываемых южнее линии Брест, Демблин, и выход к 30-му дню операции на фронт Остроленка, р. Нарев, Лович, Лодзь, Крейцбург, Оппельн, Оломоуц, последующей стратегической целью иметь наступлением из района Катовице в Северном или Северо-Западном направлении разгромить крупные силы центра и северного крыла германского фронта и овладеть территорией бывшей Польши и Восточной Пруссии, для чего:

А) главный удар силами Юго-Западного фронта нанести в направлении Краков, Катовице, отрезая Германию от ее южных союзников;

Б) вспомогательный удар левым крылом Западного фронта нанести в направлении Седлец, Демблин с целью сковывания Варшавской группировки и овладения Варшавой, а также содействия Юго-Западному фронту в разгроме Люблинской группировки противника;

В) вести активную оборону против Финляндии, Восточной Пруссии, Венгрии и Румынии и быть готовым к нанесению удара против Румынии при благоприятной обстановке».

Но это, так сказать, общий замысел. А вот конкретные задачи фронтам:

«IV. Состав и задачи развертываемых на Западе фронтов.

Северный фронт (ЛВО) – 3 армии, в составе 15 стрелковых, 4 танковых и 2 моторизованных дивизий, а всего – 21 дивизия, 18 полков авиации и Северного военно-морского флота, с основными задачами обороны Ленинграда, порта Мурманск, Кировской железной дороги и совместно с Балтийским военно-морским флотом обеспечить за нами полное господство в водах Финского залива. С этой же целью предусматривается передача Северному фронту из ПрибОВО обороны Северного и Северо-Западного побережья Эстонской ССР.

Границы фронта слева – Осташков, Остров, Выру, Вильянди, зал. Матсалу, острова Эзель и Даго включительно.

Штаб фронта – Парголово.

Северо-Западный фронт (ПрибОВО) – три армии в составе 17 стрелковых дивизий, 4 танковых, 2 моторизованных дивизий. А всего – 23 дивизии и 13 полков авиации, с задачами – упорной обороной прочно прикрыть рижское и виленское направления, не допустить вторжения противника из Восточной Пруссии, обороной Западного побережья и островов Эзель и Даго не допустить высадки морских десантов противника.

Границы фронта слева – Полоцк, Ошмяки, Друскеники, Марггра-бова, Летцен.

Штаб фронта – Поневеж.

Западный фронт (ЗапОВО) – четыре армии в составе 31 стрелковой, 8 танковых, 4 моторизованных и 2 кавалерийских дивизий, а всего 45 дивизий и 21 полка авиации.

Задачи: упорной обороной на фронте Друскеники, Остроленка прочно прикрывать Лидское и Белостокское направления;

– с переходом армий Юго-Западного фронта в наступление, ударом левого крыла фронта в общем направлении на Варшаву и Седлец, Радом, разбить Варшавскую группировку и овладеть Варшавой, во взаимодействии с Юго-Западным фронтом разбить Люблинско-Радомскую группировку противника, выйти на р. Висла и овладеть Радом. Границы фронта слева – р. Припять, Пинск, Влодава, Демблин, Радом.

Штаб фронта – Барановичи.

Юго-Западный фронт – восемь армий в составе 74 стрелковых, 28 танковых, 15 моторизованных и 5 кавалерийских дивизий. А всего 122 дивизии и 91 полк авиации с ближайшими задачами:

А) концентрическим ударом армий правого крыла фронта окружить и уничтожить основную группировку противника восточнее р. Вислы в районе Люблин;

Б) одновременно ударом с фронта Сенява, Перемышль, Лютовиски разбить силы противника на Краковском и Сандомирско-Келецком направлениях и овладеть районом Краков, Катовице, Келец, имея в виду в дальнейшем наступать из этого района в северном или северо-западном направлении для разгрома крупных сил северного крыла фронта противника и овладения территорией бывшей Польши и Восточной Пруссии;

В) прочно охранять госграницу с Венгрией и Румынией и быть готовым к нанесению концентрических ударов против Румынии из районов Черновицы и Кишинев с ближайшей целью разгромить северное крыло румынской армии и выйти на р. Молдова, Яссы.

Для того чтобы обеспечить выполнение изложенного выше замысла, необходимо заблаговременно провести следующие мероприятия, без которых невозможно нанесение внезапного удара по противнику как с воздуха, так и на земле:

1) произвести скрытое отмобилизование войск под видом учебных сборов запаса;

2) под видом выхода в лагеря произвести скрытое сосредоточение войск ближе к западной границе, в первую очередь сосредоточить все армии резерва Главного командования;

3) скрытно сосредоточить авиацию на полевые аэродромы из отдельных округов и теперь же начать развертывать авиационный тыл;

4) постепенно под видом учебных сборов и тыловых учений развертывать тыл и госпитальную базу.

Группировка резервов Главного командования.

В резерве Главного командования иметь 5 армий и сосредоточить их:

– две армии в составе 9 стрелковых, 4 танковых, 2 моторизованных дивизий, всего 15 дивизий, в районе Вязьма, Сычевка, Ельня, Брянск, Сухиничи;

– одну армию в составе 4 стрелковых, 2 танковых и 2 моторизованных дивизий, а всего 8 дивизий, в районе Виленка, Новогрудок, Минск;

– одну армию в составе 6 стрелковых, 4 танковых, 2 моторизованных дивизий, а всего 12 дивизий, в районе Шепетовка, Проскуров, Бердичев;

– одну армию в составе 8 стрелковых, 2 танковых, 2 моторизованных дивизий, а всего 12 дивизий, в районе Белая Церковь, Звенигородка, Черкассы».

В пользу того, что «план от 15 мая» был не только утвержден, но что он уже был приведен в действие, говорят следующие факты. Как мы видим, «для нанесения внезапного удара» требовалось провести некие предварительные мероприятия. Так вот, все они к 22 июня или были осуществлены, или осуществлялись.

Пункт 1. В конце мая—начале июня 1941 года под видом «больших учебных сборов» было призвано 805,2 тыс. человек, что позволило пополнить личным составом 99 стрелковых дивизий Западных приграничных округов. Одновременно пополнялись соединения других родов войск.

Пункт 2. С 15 по 22 мая 1941 года начинается выдвижение из внутренних округов к западной границе четырех армий (16-й, 19-й, 21-й, и 22-й) и готовится выдвижение еще трех армий (20-й, 24-й, 28-й). Все они должны были закончить сосредоточение к 10 июля.

12—16 июля 1941 года Генеральный штаб приказал штабам Западных округов начать скрытое выдвижение войск в районе сосредоточения в 20—80 км от границы. Это мероприятие должно было проходить под видом учений и передислокаций летних лагерей и завершиться к 1 июля.

Пункт 3. К 22 июня в Западных округах имелось 64 истребительных, 50 бомбардировочных, 7 разведывательных и 9 штурмовых авиаполков, в которых насчитывалось 7133 самолета. Кроме того, здесь же имелись четыре дальнебомбардировочных авиакорпуса и одна дальнебомбардировочная дивизия – 1339 самолетов.

Заметим, что по «плану от 15 мая» предполагалось сосредоточить в составе Западных округов 63 ИАП, 64 ББП, 5 ШАП.

Т.е. план был практически выполнен.

Пункт 4. В какой стадии находилось развертывание тылов, к сожалению, не известно. Но, учитывая, что окружные склады были забиты под завязку, можно полагать, что и в том направлении работа шла ударными темпами. В целом же, как считает Мельтюхов, «полное сосредоточение и развертывание Красной Армии на Западном театре военных действий должно было завершиться к 15 июля 1941 года». При этом большую часть мероприятий по повышению боеготовности войск собирались провести к 1 июля. Именно к 1 июля должны были быть сформированы все развертываемые в Западных округах соединения, сосредоточены войска в приграничных районах, замаскированы аэродромы и боевая техника. Отсюда следует, что примерно с начала июля следовало ждать изменения тона советской дипломатической службы. Затем, обвинив Германию в провокациях, которых и в самом деле было более чем достаточно (одни нарушения границы авиацией Германии чего стоили), Советский Союз объявил бы Германии войну. В тот же час, а возможно, и чуть раньше и был бы нанесен удар. Что могло получиться из этого, мы разберем попозже.

Но вначале немного о «плане от 15 мая». Главный его просчет виден невооруженным глазом. Удар предполагается наносить южнее Припяти, в то время как основные силы Германии сосредоточены севернее. Но ведь и Гитлер совершил подобный просчет. Кроме того, в советский план изначально закладывалась мысль после разгрома южной группировки противника ударить на север. Вообще весь «план от 15 мая» сильно смахивает на «план Шлиффена». То же сильное атакующее крыло и выход в тыл противника с тем, чтобы заставить того вести сражение с перевернутым фронтом.

Сразу видно главное отличие «Соображений» от «Барбароссы». Основная цель – не какие-то города или области, а исключительно армия противника. При этом никаких дальнейших проработок, типа что сделаем после победы на границе. Советский план очень конкретен. Удар на юге. Поворот на север. Если все хорошо, то удар по Румынии. Все остальное потом.

Причем, хотя Венгрия и числится в вероятных союзниках Германии, ударов по ней не предусматривается. Это очень правильно, поскольку ее вступление в войну отнюдь не было таким уж однозначным. Напротив, можно полагать, что, дождавшись советского наступления на Румынию, венгры сами попытались бы отхватить от той кусочек.

Еще более значительное отличие от «Барбароссы» – это мощное обеспечение резервами.

Если Вермахт должен был наступать по трем расходящимся направлениям, имея в резерве одну армию (24 дивизии), то фронт советского наступления не только не расширялся, но при выходе к линии Глейвиц – Данциг сжимался чуть ли не вдвое.

При этом в резерве у советского командования было бы пять армий (47 дивизий). Это, разумеется, не считая тех, что были бы сформированы после начала войны.

Глава 24 Развертывание сил

Пришло время более пристально взглянуть на подготовившиеся к борьбе не на жизнь, а на смерть армии, развернутые по обе стороны советско-германской границы к 22 июня 1941 года.

Историки часто уверяют, что поражения РККА в Западных приграничных округах были предопределены искусным сосредоточением превосходящих сил Вермахта на направлениях главных ударов: «…враг достиг пяти-шестикратного превосходства в силах и средствах… Разве могла одна 125-я стрелковая дивизия, развертывавшаяся в 35-километровой полосе западнее Расейняй, остановить три танковые и две пехотные дивизии немцев? Не было возможности сорвать атаку трех танковых дивизий группы Гота и у выдвигавшихся на 50-километровый фронт 128-й и 188-й стрелковых дивизий».

Что ж, давайте внимательно посмотрим на дислокацию противостоящих войск. Как мы уже знаем, театр военных действий делится Полесскими болотами на два направления: «Северное» и «Южное». Немцы выбрали главным «Северное направление» и сосредоточили здесь две группы армий: «Север» и «Центр». Всего – четыре полевые армии и три танковые группы. Для действий на южном направлении была выделена группа армий «Юг»: три германские, две румынские полевые армии и одна танковая группа. Кроме того, в Финляндии были развернуты две финские и одна немецкая армии.

Группа армий «Север» под командованием генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба была сосредоточена в Восточной Пруссии на участке границы от Клайпеды до Гольдапа, занимая 230-километровый фронт.

В группу армий входили 16-я, 18-я полевые армии и 4-я танковая группа. Всего 20 пехотных, 3 танковые, 3 моторизованные, 3 охранные дивизии.

18-я армия генерал-полковника фон Кюхлера развернулась на левом фланге.

Севернее Мемеля (Клайпеды) сосредоточилась 291-я пд. Далее на юг: XXVI армейский корпус (61-я пд, 217-я пд), 207-я охранная дивизия (из резерва группы армий) и I армейский корпус (11-я пд, 1-я пд, 21-я пд). Позади I армейского корпуса, во второй линии, находился XXXVIII армейский корпус (58-я пд, 254-я пд).

Итого, 8 пехотных и одна охранная дивизия.

Восточнее Тильзита сосредоточились войска 4-й танковой группы генерал-полковника Гепнера. Это XXXXI моторизованный корпус (1-я тд, 6-я тд, 36-я мд, 269-я пд) генерала танковых войск Рейнгарда и LVI моторизованный корпус (8-я тд, 3-я мд, 290-я пд) генерала от инфантерии Манштейна. В резерве командования танковой группы находилась моторизованная дивизия СС «Тотенкопф» («Мертвая голова»). Итого: 3 танковые, 3 моторизованные и 2 пехотные дивизии. Заметим, что, за исключением двух пехотных дивизий XXXVIII армейского корпуса, соединения 18-й армии и 4-й танковой группы сосредоточены в треугольнике между Балтийским морем, Неманом и советско-германской границей. Положение почти идеальное для наступления, но совершенно не приспособленное для обороны. В случае чего, все эти дивизии оказывались в западне…

Далее на юг развернулись соединения 16-й армии генерал-полковника Буша. Это X армейский корпус (30-я пд, 126-я пд), XXVII армейский корпус (122-я пд, 123-я пд), II армейский корпус (121-я пд, 12-я пд, 32-я пд). Позади II корпуса сосредоточился XXIII армейский корпус (206-я пд, 251-я пд). Еще дальше на северо-запад находилась 281-я охранная дивизия.

Итого: 9 пехотных и одна охранная дивизия. В резерве командования группы армий «Север» оставались 253-я пехотная дивизия, сосредоточенная юго-восточнее XXIII ак и 285-я охранная дивизия, дислоцированная в 200 км к западу от границы.

Группа армий «Центр» – наиболее мощная группировка германских войск – занимала 550-километровый фронт от Гольдапа до Влодавы. Командовал ею генерал-фельдмаршал Феодор фон Бок. В группу армий входили 4-я и 9-я полевые армии, 2-я и 3-я танковые группы.

Всего: 31 пехотная, 9 танковых, 5 моторизованных, 1 моторизованная СС, 1 кавалерийская, 3 охранные дивизии, 1 моторизованная бригада, 1 моторизованный полк.

В так называемом Сувалкинском выступе на левом фланге группы армий были сосредоточены войска 3-й танковой группы генерал-полковника Гота: VI армейский корпус (26-я пд, 6-я пд), XXXIX моторизированный корпус (7-я тд, 20-я тд, 14-я мд, 20-я мд) генерала танковых войск Шмидта, V армейский корпус (35-я пд, 5-я пд), LVII моторизированный корпус (12-я тд, 19-я тд, 18-я мд) генерала танковых войск Кунтцена. Здесь же находились соединения 9-й полевой армии генерал-полковника Штрауса: VIII армейский корпус (161-я пд, 28-я пд, 8-я пд) и XX армейский корпус (162-я пд, 256-я пд).

Далее на юго-запад от Олецко до Остроленки развернулись части XXXXII армейского корпуса (87-я пд, 102-я пд, 129-я пд).

В резерве командование 9-й армии располагало 403-й охранной дивизией, сосредоточенной позади стыка между XX и XXXXII корпусами, и 900-й моторизованной учебной бригадой, дислоцированной севернее Остроленки.

Итого, в 3-й танковой группе: 4 танковые, 3 моторизованные, 4 пехотные дивизии, а в 9-й армии: 8 пехотных, 1 охранная дивизия и 1 моторизованная бригада.

На юго-восток от Остроленки вдоль границы развернулись соединения 4-й армии генерал-фельдмаршала фон Клюге: 221 охранная дивизия, VII армейский корпус, (7-я пд, 23-я пд, 258-я пд), IX армейский корпус (137-я пд, 263-я пд, 292-я пд) и XXXXIII армейский корпус (131-я пд, 134-я пд, 252-я пд). Во второй линии за стыком VII и IX корпусов находились резервный XIII армейский корпус (17-я пд, 78-я пд) и 286-я охранная дивизия. Итого: 12 пехотных и 2 охранные дивизии.

Далее от Бреста до Влодавы развернулись дивизии 2-й танковой группы генерал-полковника Гудериана: XXXXVII моторизованный корпус (17-я тд, 18-я тд, 29-я мд, 167-я пд) генерала танковых войск Лемельзена, XII армейский корпус (31-я пд, 34-я пд, 45-я пд), XXIV моторизованный корпус (3-я тд, 4-я тд, 10-я мд, 1-я кд, 267-я пд) генерала танковых войск Швеппенбурга. На крайнем правом фланге танковой группы развернулась 255-я пехотная дивизия. Во второй линии находился XLVI моторизованный корпус (10-я тд, мд СС «Рейх», мп «Великая Германия») генерала танковых войск Фитингофа. Итого: 5 танковых, 2 моторизованных, 1 моторизованная СС, 1 кавалерийская, 6 пехотных дивизий и 1 моторизованный полк.

Резерв группы армий «Центр» – 293-я пехотная дивизия – находился позади 4-й армии.

Группа армий «Центр» также выстроена в ярко выраженной наступательной группировке. Для обороны такое расположение было бы крайне невыгодно. Например, 2-я танковая группа и 4-я армия находятся между границей и Вислой. Более того, четыре левофланговые дивизии 4-й армии сосредоточены в дельте между Западным Бугом и Наревом. В случае чего, отступать из этой позиции было бы очень тяжело.

От Олецко до Остроленки более чем 100-километровый участок прикрывал XXXXII армейский корпус – три пехотные дивизии. Позади этих частей, аж до Алленштейна, никаких сил у немцев не было, кроме дислоцированной севернее Остроленки 900-й учебной бригады.

Смысл построения группы армий «Центр» очевиден. Это классическая схема для операции по окружению: сильные фланги, слабый центр. Точно так же развертывал свои войска на Халхин-Голе Жуков. Как, впрочем, и за 2 тысячи лет до него карфагенский полководец Ганнибал в битве при Каннах. Но то, что идеально для наступления, не всегда годится для обороны, хотя об этом позже.

Против двух групп армий советское командование выставило войска двух военных округов: Прибалтийского и Западного Особых.

Прибалтийский Особый военный округ генерал-полковника Ф.И. Кузнецова прикрывал побережье Балтийского моря и 300-километровый участок границы до Копцова.

Вдоль побережья были развернуты 16-я сд и 67-я сд. На Моонзундских островах дислоцировалась 3-я отдельная стрелковая бригада. Эти соединения входили в 27-ю армию генерал-майора Берзарина Н.Э. Кроме того, Берзарину были подчинены 22-й стрелковый корпус(180-я сд, 182-я сд) и 24-й стрелковый корпус (181-я сд, 183-я сд), находившиеся на формировании в глубине округа.

От побережья до Таурогена развернулись войска 8-й армии генерал-майора Собенникова П.П.: 10-й стрелковый корпус (10-я сд, 48-я сд, 90-я сд) и 125-я сд из состава 11-го стрелкового корпуса. 11-я сд из состава этого же корпуса дислоцировалась далеко позади.

Юго-западнее Шяуляя сосредоточился 12-й механизированный корпус генерал-майора Шестопалова Н.М. (23-я тд, 28-я тд, 202-я мд). Здесь же 9-я артиллерийская противотанковая бригада.

От Таурогена до Друскеники на Вильнюсском направлении развернулись соединения 11-й армии генерал-майора Морозова В.И.: 16-й стрелковый корпус (5-я сд, 33-я сд, 188-я сд), 126-я сд, 128-я сд. Позади в районе Вильнюса находился 29-й стрелковый корпус (179-я сд, 184-я сд) и в районе Каунаса 23-я сд. Тут же 3-й механизированный корпус генерал-майора Куркина А.В. (2-я тд, 5-я тд, 84-я мд) и 10-я артиллерийская противотанковая бригада.

В резерве командования округа 5-й воздушно-десантный корпус, дислоцированный в Двинске. Итого в округе: 19 стрелковых, 4 танковые, 2 моторизованные дивизии, 1 стрелковая бригада, 1 ВДК и 2 противотанковые бригады.

Как видим, войска округа расположены не слишком удачно. Например, пять передовых дивизий 11-й армии развернуты между Неманом и границей. Но ведь точно так же между границей и Неманом находились и дивизии 18-й германской армии.

От Друскеники до р. Припять в районе Белостокского выступа на 470-километровом участке границы развернулись войска Западного Особого военного округа генерала армии Павлова Д.Г.

На Грозненском направлении до Щучина границу прикрывали 27-я сд и 56-я сд 4-го стрелкового корпуса. Позади них 85-я сд этого же корпуса. Между Гродно и Волковыском развернулся 11-й механизированный корпус генерал-майора Мостовенко Д.К. (29-я тд, 33-я тд, 204-я пд).

Все эти соединения, а также 7-я артиллерийская противотанковая бригада, находились в составе 3-й армии генерал-лейтенанта Кузнецова В.И. Непосредственно в Белостокском выступе сосредоточилась 10-я армия генерал-майора Голубева Н.Д.: 1-й стрелковый корпус (2-я сд, 8-я сд), 6-й кавалерийский корпус (6-я пд, 36-я пд), 5-й стрелковый корпус (13-я сд, 86-я сд, 113-я сд).

Позади них в районе Белостока сосредоточился 6-й механизированный корпус генерал-майора Хацкилевича М.Г. (4-я тд, 7-я тд, 29-я мд), а в районе Бельск-Подляски – 13-й мехкорпус генерал-майора Ахлюстина П.К. (25тд, 31тд, 208 мд).

Кроме того, в состав армии входят 155-я сд и 6-я артиллерийская противотанковая бригада. Южнее в районе Бреста развернулись дивизии 4-й армии генерал-майора Коробкова А.А.: 28-й стрелковый корпус (6-я сд, 42-я сд, 49-я сд) и 75-я сд. Позади этих соединений находился 14-й механизированный корпус генерал-майора Оборина С.И. (22-я тд, 30-я тд, 205-я мд), причем 22-я тд генерал-майора Пуганова В.П. была сосредоточена прямо в Бресте.

В подчинении командования округа также находились: 21-й стрелковый корпус (17-я сд, 24-я сд, 37-я сд, 8-я артиллерийская противотанковая бригада) в районе Лиды, позади 3-й армии, 47-й стрелковый корпус (55-я сд, 121-я сд, 143-я сд) позади 4-й армии, 17-й механизированный корпус генерал-майора Петрова М.А. (27-я тд, 36-я тд, 209-я мд) в районе Баранович севернее 47-го ск и 20-й механизированный корпус генерал-майора Никитина А.Г. (26-я тд, 38-я тд, 210-я мд) в районе Борисова.

Возле Минска находился 2-й стрелковый корпус (100-я сд, 161-я сд) и 44-й стрелковый корпус (64-я сд, 108-я сд). Последние, а также 17-й и 20-й мехкорпуса предполагалось подчинить управлению 13-й армии генерал-лейтенанта Филатова П.М. Сама же армия должна была выдвинуться в стык между 10-й и 4-й армиями. Помимо этого, в составе округа 50-я стрелковая дивизия и 4-й воздушно-десантный корпус.

Итого: 24 стрелковые, 12 танковых, 6 моторизованных, 2 кавалерийские дивизии, три артиллерийские противотанковые бригады, один ВДК.

Но это не все. На территорию ЗапОВО прибывают войска Второго Стратегического эшелона. На 22 июня 1941 года в районе Полоцка уже разгрузились три стрелковые дивизии и 21-й механизированный корпус (42-я тд, 46-я тд, 185-я мд).

Подведем итоги. Две германские группы армий в общей сложности насчитывают: 51 пехотную, 12 танковых, 9 моторизованных, 6 охранных и 1 кавалерийскую дивизию, одну моторизованную бригаду и один моторизованный полк – 2,25 млн. человек (включая ВВС), 23 509 орудий и минометов, 2835 танков и штурмовых орудий. Группу армий «Север» поддерживал 1-й воздушный флот в составе 1-го авиакорпуса, воздушного командования «Балтика» и воздушного округа «Кенигсберг» – 203 истребителя, 271 бомбардировщик. Группу армий «Центр» поддерживал 2-й воздушный флот в составе 2-го и 8-го авиакорпусов, 1-го зенитного корпуса и воздушного округа «Позен» – 384 истребителя, 98 истребителей, бомбардировщиков, 299 бомбардировщиков, 425 пикировщиков.

Итого, воздушное прикрытие двух групп армий обеспечивало 2542 самолета, из которых 1680 – боевых.

Войска двух советских приграничных округов в общей сложности насчитывали: 46 стрелковых, 18 танковых, 9 моторизованных, 2 кавалерийские дивизии, одну стрелковую бригаду, 5 кавалерийских противотанковых бригад, два воздушно-десантных корпуса. Это не считая дивизий и бригад НКВД, не считая одной бригады морской пехоты, расположенной в Лиепае, не считая отдельных пулеметно-артиллерийских батальонов (которых только в ЗапОВО насчитывалось не менее двенадцати), не считая отдельных мотоциклетных и артиллерийских полков. Всего в составе округов 1,12 млн. человек (включая ВВС), около 24 тысяч орудий и минометов, более 5,2 тысячи танков.

Воздушное прикрытие ПрибОВО обеспечивали 57-я истребительная, 4-я, 6-я, 7-я, 8-я смешанные дивизии – 1814 самолетов. Кроме того, 656 самолетов числилось в авиации Балтийского флота.

Воздушное прикрытие ЗапОВО обеспечивали 9-я, 10-я, 11-я смешанные, 12-я, 13-я бомбардировочные, 43-я истребительная авиадивизии, а также 3-й авиационный корпус дальнего действия (42-я дбад, 52-я дбад, 61-я иад).

Итого, 2129 самолетов. Таким образом, общее количество самолетов двух округов – 4599 машин. Из них не менее 4 тысяч – боевых.

В результате получается следующая картина. В живой силе немцы превосходят советскую группировку вдвое. По артиллерии силы сторон равны. Что же касается танков и самолетов, то здесь явное преимущество было на советской стороне.

Кстати, даже превосходство немцев в количестве солдат на самом деле не столь явное. Как мы уже знаем, из 2,25 млн. человек более 400 тысяч – это личный состав Люфтваффе, в то время как в составе ВВС советских округов не более 100 тысяч человек, да и из них 20 000 бойцов – это десантники. А если еще приплюсовать личный состав Пинской военной флотилии, в которой, между прочим, 7 мониторов, 16 бронекатеров, 8 канонерских лодок, 9 сторожевых кораблей, а также глиссеры и тральщики? Если также добавить морских пехотинцев? Пожалуй, разница окажется уже не такой большой.

Однако дивизии Вермахта готовы к нападению. Они придвинуты вплотную к границам. Только в первом оперативном эшелоне – 10 танковых, одна кавалерийская, две охранные и сорок две пехотные дивизии. Между тем в двух советских округах непосредственно возле границы развернуты, да и то не полностью, лишь одна танковая, две кавалерийские и 19 стрелковых дивизий.

Почти трехкратное превосходство в целом и десятикратное по танковым соединениям. Именно в этом можно видеть причину первоначальных неудач Красной Армии. Многие исследователи так и говорили, мол, не все соединения успели выдвинуть вплотную к границе. Но давайте все же напомним, что, кроме вышеперечисленных дивизий, вдоль советско-германской границы находились укрепленные районы со своими гарнизонами. В ПрибОВО таковых было пять, а в ЗапОВО еще восемь, включая и УРы на старой границе. Опираясь на эти укрепленные районы, даже те соединения Красной Армии, которые уже находились вблизи границы, могли если не остановить, то хотя бы несколько задержать германское наступление, пока руководство округов не оценило бы обстановку и не подготовило ответные меры, хотя бы тот же контрудар имеющимися резервами.

Все это могло бы произойти, если б не одно но… Красная Армия обороняться не собиралась вообще.

Теперь перейдем на южное направление. Как мы помним, здесь готовилась к наступлению группа армий «Юг» под командованием генерал-фельдмаршала Герда фон Рундштедта. Она развернулась на 780-км участке границы от Влодавы до устья Дуная. В группу армий входили: 1-я танковая группа, 6-я, 11-я, 17-я немецкая, 3-я, 4-я румынские полевые армии.

Южнее Влодавы развернулась 213-я охранная дивизия. Далее на юг, восточнее Холма, 56-я, 62-я пехотные дивизии XVII армейского корпуса 6-й армии генерал-фельдмаршала В. фон Рейхенау. Напротив Устилуга развернулись 298-я и 44-я пехотные дивизии III моторизованного корпуса генерала фон Мантейфеля из состава 1-й танковой группы генерал-полковника Эвальда фон Клейста. 14-я танковая дивизия из состава этого корпуса находилась северо-западнее в районе Холма. Еще южнее, от Устилуга до Сокал развернулись 111-я и 299-я пехотные дивизии XXIX армейского корпуса, 75-я и 57-я пехотные дивизии XXXXVIII моторизованного корпуса генерала Кемпфа. Позади сосредоточилась 11-я танковая дивизия. Эти соединения также из состава 1-й танковой группы. Напротив Крыстанополя развернулись 9-я и 297-я пехотные дивизии XXXXIV армейского корпуса из состава 6-й армии. В резерве у командующего 6-й армии, фельдмаршала фон Рейхенау LV армейский корпус (168-я пд), сосредоточенный позади III моторизованного корпуса.

В резерве командующего 1-й танковой группы фон Клейста: управление XIV моторизованного корпуса, 16-я и 25-я моторизованные, 9-я, 13-я и 16-я танковые дивизии, а также моторизованные дивизии СС «Викинг» и «Лейбштандарт» Адольф Гитлер», находящиеся в тылу на удалении от 50 до 200 км от границы. Напротив Рава-Русской развернулись дивизии IV армейского корпуса 17-й армии. В первом эшелоне находились 262-я, 24-я, 295-я, 71-я пехотные дивизии. Позади них – 296-я пд. От Лобачева до Радымно вдоль границы были дивизии XXXXIX горного корпуса (1-я горная, 68-я и 257-я пехотные дивизии). Напротив Перемышля – 101-я легкопехотная дивизия LII армейского корпуса. Далее вплоть до Творильне 70-километровый участок границы прикрывали 444-я и 454-я охранные дивизии.

В резерве командующего 17-й армией генерал-полковника фон Штюльпнагеля находились 97-я и 100-я легкопехотные дивизии, дислоцированные позади XXXXIX корпуса. В резерве командующего группой армий «Юг» находились 99-я легкопехотная, 4-я горно-пехотная и 125-я пехотная дивизии, дислоцированные позади 17-й армии.

Далее на юго-восток – 100-километровый участок границы прикрывали четыре венгерские бригады. Наконец, в Румынии находилась 11-я немецкая, 3-я, 4-я румынские армии. Их дислокация была следующей. На левом фланге развернулась 5-я румынская кавалерийская бригада. Далее XXX немецкий армейский корпус (6-я румынская кавалерийская бригада, 8-я и 14-я румынские пехотные дивизии, 198-я немецкая пехотная дивизия), 6-я и 15-я румынские пехотные дивизии, 76-я немецкая пехотная дивизия из состава XI армейского корпуса (239-я дивизия этого корпуса находилась в тылу), 170-я немецкая пехотная дивизия из состава LIV корпуса, румынская гвардейская дивизия, 5-я и 21-я румынские пехотные дивизии, 1-я пограничная румынская дивизии, 10-я и 9-я румынские пехотные дивизии, части морской пехоты. Позади гвардейской дивизии развернулась 50-я немецкая пехотная дивизии из состава LIV корпуса. В резерве находились 22-я немецкая пехотная дивизия, 13-я, 35-я румынские пехотные дивизии, румынский горный корпус (7-я румынская пехотная дивизия, 1-я, 2-я и 4-я румынские горные бригады), две пехотные, одна моторизованная и одна кавалерийская румынские бригады. Кроме того, «Миссия в Румынии» – 72-я немецкая пехотная дивизия. Итого, группа армий «Юг» насчитывала двадцать шесть пехотных, две горно-пехотные, три охранные, четыре легкопехотные, пять танковых, четыре моторизованные немецкие дивизии и тринадцать пехотных дивизий, две пехотные, три кавалерийские, одна моторизованная и три горные бригады армии Румынии.

Всего в группировке насчитывалось около 1,5 млн. человек личного состава, 16 тысяч орудий и минометов, около тысячи танков и штурмовых орудий.

С воздуха эту группировку прикрывал 4-й воздушный флот в составе 4-го и 5-го авиакорпусов, 2-го зенитного корпуса, двух воздушных округов – «Бреслау» и «Вена» и миссии ВВС Румынии, а также военно-воздушные силы Румынии. Итого, 1223 самолета, из них около тысячи – боевых.

Как видим, основные силы группы армий «Юг» сосредоточены в Люблинском выступе на 130-километровом участке границы от Холма до реки Сан. Здесь развернуты: пять танковых, две моторизованные, две легкопехотные, одна горно-пехотная и шестнадцать пехотных дивизий. Еще две моторизованные дивизии позади этой группировки. Однако южнее вплоть до Румынии граница прикрыта слабыми заградительными отрядами. Та же картина и на Севере, где на 20-км рубеже развернута одна охранная дивизия.

Этим силам противостояли войска Киевского Особого и Одесского военного округов. Киевский особый военный округ под командованием генерал-полковника Кирпоноса прикрывал границы протяженностью 940 км от Влодавы до Липкан. В составе округа находились 5-я, 6-я, 26-я и 12-я армии.

5-я армия генерал-майора танковых войск М.И. Потапова развернулась на 170-км рубеже от Влодавы до Крыстанополя. В первом эшелоне находились (с севера на юг) 45-я и 62-я стрелковые дивизии из состава 15-го стрелкового корпуса. Далее 87-я и 124-я дивизии из состава 27-го стрелкового корпуса. 135-я стрелковая дивизия этого корпуса располагалась позади в районе Дубно. В районе Ровно сосредоточился 22-й мехкорпус (19-я тд, 41-я тд, 215-я мд) генерал-майора Кондрусева С.М. В полосе армии находились 2-й и 9-й укрепрайоны (восемь отдельных пулеметно-артиллерийских батальонов).

На львовском направлении участок границы от Крыстанополя до Радымно (140 км) прикрывала 6-я армия генерал-лейтенанта И.Н. Музыченко. В первом эшелоне армии 41-я, 159-я и 97-я стрелковые дивизии 6-го стрелкового корпуса. Позади 3-я кавалерийская дивизия в районе города Жолква. Далее в районе Львова 4-й мехкорпус (8-я тд, 32-я тд, 81-я мд) генерал-майора Власова и в районе Броды 15-й мехкорпус (10-я тд, 37-я тд, 212-я мд) генерал-майора Карпезо И.И.

В состав армии входят также пять отдельных пулеметно-артиллерийских батальонов, составлявших гарнизоны 4-го и 6-го укрепрайонов.

На перемышльском направлении на 130-километровом участке от Радымно до Творыльне развернулась 26-я армия генерал-лейтенанта Ф.Ф. Костенко. В первой линии находились соединения 8-го стрелкового корпуса: 93-я стрелковая и 72-я горно-стрелковая дивизии. Позади 173-я стрелковая дивизия. Чуть дальше, в районе Львова, находился 8-й мехкорпус (12-я тд, 35-я тд, 7-я мд) генерал-лейтенанта Рябышева Д.И. В полосе армии 8-й укрепрайон со своим гарнизоном.

От Творыльне до Липкан на 500-километровом участке границы развернулись войска 12-й армии генерал-майора Понеделина П.Г.: 192-я и 44-я горно-стрелковые дивизии 13-го стрелкового корпуса и 58-я, 96-я, 60-я горно-стрелковые, 164-я стрелковая дивизии 17-го стрелкового корпуса. Позади 16-й мехкорпус (15-я тд, 39-я тд, 240-я мд) комдива Соколова А.Д.

В полосе армии 10-й и 11-й укрепрайоны. Командование округа, помимо этого, располагало крупными резервами.

Позади 5-й армии сосредоточены 31-й стрелковый корпус (193-я сд, 195-я сд, 200-я сд), 36-й стрелковый корпус (140-я сд, 146-я сд, 228-я сд), 5-й кавалерийский корпус (14-я кд), 9-й мехкорпус (20-я тд, 35-я тд, 215-я мд) генерал-майора Рокоссовского, 19-й мехкорпус (40-я тд, 43-я тд, 213-я мд) генерал-майора Фекленко Н.В.

Позади 6-й армии – 37-й стрелковый корпус (80-я сд, 139-я сд, 141-я сд).

Позади 26-й армии – 24-й мехкорпус (45-я тд, 49-я тд, 216-я мд) генерал-майора Чистякова В.И.

Позади 12-й армии – 49-й стрелковый корпус (190-я сд, 198-я сд, 199-я сд) и 55-й стрелковый корпус (130-я сд, 169-я сд, 189-я сд).

Кроме того, в подчинении у Кирпоноса два воздушно-десантных корпуса, пять артиллерийских противотанковых бригад.

Кроме того, на территорию округа прибывали войска 16-й и 19-й армии, из состава которых 22 июня успели сосредоточиться 7 стрелковых, 2 танковые и 1 моторизованная дивизии.

Воздушное прикрытие войск округа обеспечивали 14-я, 15-я, 16-я, 63-я смешанные, 36-я, 44-я, 64-я истребительные, 17-я, 18-я, 19-я, 62-я бомбардировочно-авиационные дивизии. Кроме того, дальняя бомбардировочная авиация округа состояла из 4-го бомбардировочного авиакорпуса (22-я и 50-я авиадивизии) и 18-й отдельной авиадивизии. В составе ВВС округа имелось: 1166 истребителей, 587 бомбардировщиков, 197 штурмовиков, 53 разведчика. Плюс – 510 бомбардировщиков в дальней авиации. Итого: 2460 боевых самолетов.

Всего войска округа насчитывали: 26 стрелковых, 6 горно-стрелковых, 16 танковых, 8 моторизованных, 2 кавалерийские дивизии, два воздушно-десантных корпуса, пять артиллерийских противотанковых бригад. Да плюс к этому десять уже прибывших дивизий 16-й и 19-й армий.

Необходимо отметить, что против главной группировки немцев находятся войска только 5-й и 6-й советских армий. Напомню, что в первом эшелоне на 310-километровом рубеже от Влодавы до Радымно развернуты всего лишь семь советских дивизий, правда, опирающихся на укрепрайоны. Зато 26-й армии противостоят только 101-я легкопехотная и две охранные дивизии, позади которых одна пехотная и одна горно-пехотная дивизии.

Что же касается 12-й советской армии, то двум дивизиям 13-го стрелкового корпуса противостоят четыре венгерские бригады, а против 17-го корпуса находятся две румынские кавалерийские бригады (5-я и 6-я).

Одесский военный округ, преобразованный еще 21 июня 1941 года в Южный фронт под командованием генерала армии Тюленева И.В., прикрывал границу от Липкан до Черного моря. Непосредственно вдоль границы развернулись войска 9-й армии генерал-полковника Черевиченко Я.Т.

В первом эшелоне находились 176-я и 95-я стрелковые дивизии 35-го стрелкового корпуса, прикрывающие 200-километровый фронт от Липкан до Унгены.

Далее на юг – 2-й кавалерийский корпус (5-я кд, 9-я кд, 32-я кд). Устье Дуная прикрывал 14-й стрелковый корпус (25-я сд, 51-я сд).

Позади 35-го стрелкового корпуса находились 74-я стрелковая и 30-я горно-стрелковая дивизии 48-го стрелкового корпуса. Позади 14-го стрелкового корпуса сосредоточился 18-й механизированный корпус (44-я тд, 47-я тд, 218-я мд) генерал-майора П.В. Волоха.

Немного севернее находился 2-й механизированный корпус (11тд, 16-я тд, 15-я мд) генерал-лейтенанта Новосельского Ю.В. В резерве у командования округа находились 7-й стрелковый корпус (147-я сд, 196-я сд, 206-я сд), 116-я и 150-я стрелковые дивизии. Кроме того, в Крыму дислоцировался 9-й отдельный стрелковый корпус (106-я сд, 156-я сд), а в районе Умани – 3-й воздушно-десантный корпус.

Итого: 12 стрелковых, 1 горно-стрелковая, 4 танковые, 2 моторизованные, 3 кавалерийские дивизии и 1 ВДК.

Воздушное прикрытие войск округа обеспечивали 20-я, 21-я, 45-я смешанные авиационные дивизии, 65-я истребительная авиационная дивизия.

Здесь же могла быть задействована авиация Черноморского флота. Всего же авиация Киевского Особого и Одесского военного округов насчитывала 4696 самолетов. Общий итог для двух округов: 45 стрелковых, 7 горно-стрелковых, 22 танковые, 11 моторизованных, 5 кавалерийских дивизий, 5 противотанковых артиллерийских бригад, 3 воздушно-десантных корпуса – 1,412 млн. человек личного состава, 26 580 орудий и минометов, 8069 танков.

Что же касается самого северного участка границы, то здесь картина была следующей.

В Финляндии были развернуты три армии: немецкая армия «Норвегия» и финские армии «Карельская» и «Юго-Восточная».

На мурманском направлении был развернут германский горный корпус (2-я гпд, 3-я гпд). Южнее его прикрывал финский егерский пограничный отряд (1500 человек).

На кандалакшском направлении были развернуты германская боевая группа СС «Норд» и 169-я пехотная дивизия, 6-я финская пехотная дивизия и два финских егерских батальона.

На ухтинском направлении сосредоточилась 3-я финская пехотная дивизия, а на ребольском – 14-я пехотная финская дивизия.

Для захвата советской Карелии была развернута финская армия «Карелия»: VI армейский корпус, VII армейский корпус, группа «О». Итого, пять пехотных дивизий, кавалерийская бригада, две егерские бригады, один партизанский батальон.

Кроме того, сюда же прибыла 163-я германская пехотная дивизия.

Но основное наступление финны собирались проводить на Карельском перешейке, для чего здесь были развернуты IV армейский корпус(4пд, 8пд, 18пд), V армейский корпус (10-я пд, кавалерийская бригада), II армейский корпус (2-я пд, 15-я пд, 18-я пд) Юго-Восточной армии. Напротив полуострова Ханко развернулась 17-я финская пехотная дивизия.

Итого: 16 финских пехотных дивизий, две кавалерийские бригады, две егерские бригады, две германские горно-пехотные дивизии, две пехотные дивизии и боевая группа СС.

Всего: 407 440 человек личного состава, 3084 орудия и миномета, 192 танка, 424 самолета.

Этим силам противостояли войска Ленинградского военного округа генерал-лейтенанта М.М. Попова.

Мурманское и кандалакшское направления прикрывала 14-я армия генерал-лейтенанта Фролова В.А., в состав которой входили: 42-й стрелковый корпус (104-я сд, 122-я сд), 14-я сд, 52-я сд. Армии была придана 1-я танковая дивизия из состава 1-го мехкорпуса, дислоцированного в районе Кандалакши. Мурманское направление прикрывали 14-я сд и 52-я сд. Кандалакшское направление прикрывала 122-я сд, развернутая на границе. Помимо этого, в самом городе находилась 104-я сд.

В Карелии оборонялась 7-я армия генерал-лейтенанта Гореленко Ф.Д.: 54-я сд, 71-я сд, 168-я сд, 237-я сд.

На ребольском и ухтинском направлениях развернулась 54-я стрелковая дивизия. Непосредственно Карелию обороняли развернувшиеся вдоль границы 71-я и 168-я стрелковые дивизии. 237-я стрелковая дивизия находилась в резерве.

На Карельском перешейке финнам противостояла 23-я армия генерал-лейтенанта Пшенникова: 19-й стрелковый корпус (142-я сд, 115-я сд), 50-й стрелковый корпус (43-я сд, 70-я сд, 123-я сд), 10-й механизированный корпус (21-я тд, 24-я тд, 198-я мд) генерал-майора Лазарева И.Г. В резерве у командования округа находился 1-й мехкорпус (3-я тд, 163-я мд) генерал-майора Чернявского М.Л., 177-я стрелковая дивизия и 191-я стрелковая дивизия.

Помимо этого, полуостров Ханко обороняла 8-я отдельная стрелковая бригада.

Авиационное прикрытие войск округа обеспечивали 1-я, 2-я, 5-я, 55-я смешанные авиационные дивизии, 41-я бомбардировочная авиационная дивизия и 39-я истребительная авиационная дивизия. Кроме того, в округе находились 3-я и 54-я истребительная дивизия ПВО и 1-й дальнебомбардировочный авиакорпус (40-я дбад, 51-я дбад, 56-я иад). Командование округа могло привлечь также авиацию Северного флота. Итого, группировка советских войск насчитывала: 15 стрелковых, 4 танковые, 2 моторизованные дивизии и 1 стрелковую бригаду, 426 тысяч личного состава, 9589 орудий и минометов, 1857 танков, 2104 самолета.

Можем подвести итоги. Немцам удалось добиться ощутимого превосходства в силах лишь на участке фронта от Балтики до Припяти, т.е. против ПрибОВО и ЗапОВО.

На остальных участках они либо имели примерное равенство в силах, либо даже серьезно уступали советским войскам. Но было одно обстоятельство, которое играло весьма важную роль. Почти все германские дивизии находились либо непосредственно возле границы, либо неподалеку от нее, в то время как с советской стороны на фронте от Балтийского до Черного морей в 50-км приграничной полосе находилось лишь 48 дивизий. Еще 48 дивизий располагались в 50—100 км от границы.

По сути, одни и те же германские соединения сначала разгромили советские войска первой линии, затем второй, третьей и так далее, имея в каждом случае ощутимый численный перевес.

Но нельзя забывать, что советские войска находились в процессе движения к границе. Если бы 22 июня германский удар не состоялся, то еще через неделю-другую вдоль границ была бы совсем другая ситуация и абсолютно иное соотношение сил.

Глава 25 Операция «Гроза»

Теперь немного пофантазируем. А что получилось бы у Красной Армии, перейди она в наступление первой? На этот счет есть диаметрально противоположные мнения. В. Суворов считает, что удар Красной Армии, несмотря на «чудовищные потери», привел бы к разгрому Германии и советизации Европы. М. Мельтюхов и В. Бешанов согласны с ним и уверенно заявляют, что в этом случае «Красная Армия могла быть в Берлине не позднее 1942 года».

Как писал Мельтюхов, «Германия просто не располагала силами, способными отразить внезапный удар Красной Армии. Сила и инерция внезапного удара позволила бы Красной Армии если и не разгромить, то значительно ослабить германские соединения на фронте Остроленка – Карпаты. Наименее благоприятным результатом наступления советских войск могла бы стать стабилизация фронта по рекам Нарев и Висла, т.е. примерно там, где фронт стабилизовался в конце 1944 года. На Балканах же стабилизовать фронт Германскому командованию вообще было нечем, и глубина продвижения Красной Армии лимитировалась бы лишь инерцией удара».

Но с этими мнениями категорические не согласны другие историки. Например, Безыменский, признавая, что наступление РККА для Гитлера было бы неожиданностью, считает слабым местом советского «плана Жукова» расчет на то, что самая сильная группировка немцев сосредоточена на юге. В действительности наиболее сильной была группа армий «Центр».

«Таким образом, Юго-Западный фронт, устремившись на Краков, Люблин и далее на юго-запад, автоматически подставил бы свой северный фланг фельдмаршалу фон Боку. Зато Западный фронт генерала Павлова не смог бы ничего противопоставить основному удару на Минск и далее на Москву, на Прибалтику и Ленинград».

Еще более «страшный» и подробный сценарий неудачного советского наступления выдал все тот же Б. Соколов. По его версии: «12.06 войска Юго-Западного фронта под личным руководством Г.К. Жукова переходят в наступление. Против ожидания их встречают сравнительно небольшие германские силы, у которых очень мало танков».

По мнению Б. Соколова, это оттого, что основные силы немцев были в «центре». Поэтому вместо 50—60 дивизий, которые ожидал встретить Жуков, перед Красной Армией лишь 38 дивизий, включая 5 танковых.

«Советские войска движутся гораздо медленнее, чем предполагалось. Вместо 10—15 км только 3—5 км в день, очень часто останавливаются из-за поломок танки и автомашины и парализуют движение. Уничтожить немецкие самолеты на аэродромах не удалось. Советские летчики не смогли преодолеть ПВО противника и сбросили бомбы в чистом поле. Уже в первый день боев Люфтваффе захватили господство в воздухе и затормозили движение Красной Армии непрерывными бомбежками. Наступление Западного фронта на Седлец, Деплин потерпело неудачу, но немцы не стали здесь переходить границу, ограничившись обороной. Группа армий «Север» из Прибалтики стала теснить силы Северо-Западного фронта в Литве. Для стабилизации положения несколько дивизий из второго эшелона, перешедшего к обороне Западного фронта, перебрасываются в Прибалтику.

22 июня, когда Юго-Западный фронт углубился на польскую территорию до 50 км и ввел в дело войска второго эшелона, следует контрудар группы армий «Центр» во фланг и тыл армиям Жукова.

Немецкие 2-я и 3-я танковые группы Гудериана и Гота отрезают более 80 из 122 дивизий, которыми располагает Юго-Западный фронт, в том числе все танковые и моторизованные соединения. Навстречу им наступает 1-я танковая группа Клейста из группы армий «Юг». Советские танки в окружении, остаются без горючего и становятся легкой добычей немцев. В плену оказывается около миллиона красноармейцев. После уничтожения главных сил Юго-Западного фронта наступает черед Западного. Основные силы Павлова попадают в окружение между Белостоком и Минском. Далее события развиваются примерно так же, как они происходили в действительности после германского нападения на СССР 22 июня 1941 года».

Впечатляющая картина. Особенно нравится точность Соколова. С чего он взял, что скорость продвижения советских армий будет 3—5 км в день? Советские танки имели скорость от 30 до 80 км в час. А пехоте по уставу полагалось совершать марши в 20—25 км в день. Или это отсутствие сопротивления резко снизило скорость продвижения РККА?

Очевидно, советские генералы должны ошалеть оттого, что перед ними не 50—60 германских дивизий, а только 38, и от страха обязаны затормозить. И почему это советская авиация сбросила бомбы в чистом поле? Но не будем впустую препираться, а еще раз вспомним схему расположения советских и германских войск, особое внимание обратив на местонахождение мехкорпусов РККА и мотокорпусов Вермахта.

Поскольку каждый из авторов, моделирующих советский удар, оперировал данными от 22 июня, то и мы возьмем за исходные данные количество советских и германских дивизий к началу войны. Представим, что Гитлер еще раз перенес начало операции «Барбаросса». Сразу надо оговориться. Из той группировки, в которой находились советские войска 22 июня 1941 года, наступать было невозможно. Но кто сказал, что через две недели, т.е. числа 6-го, картина не изменилась бы. Зная, что полное сосредоточение советских войск Западных приграничных округов должно было завершиться к 15 июля, можно полагать, что советское наступление должно было начаться на несколько дней раньше, возможно, 10-го.

Итак. 10 июля 1941 года в 5.30 утра около 5 тысяч боевых самолетов первой линии (истребители, бомбардировщики, штурмовики) трех Западных приграничных округов – ПрибОВО, ЗапОВО и КОВО, преобразованных в Северо-Западный, Западный и Юго-Западный фронты, пересекают границу и атакуют германские аэродромы 1-го, 2-го и 4-го воздушных флотов Люфтваффе. На территории Финляндии, Венгрии и Румынии налеты пока не производятся. Немцы нападения не ждут, ведь ни Гитлер с Геббельсом, ни Гальдер с Кейтелем и никто другой в Германии в возможность советской атаки не верит. Поэтому внезапный удар тысяч советских самолетов оказался сокрушительным. Напомню, что даже советские истребители могли нести, кроме пушек и пулеметов, до 100—200 кг бомб или реактивные снаряды РС-82. При этом советские «устаревшие» истребители И-153 и И-16 имеют великолепную маневренность, что для атаки наземных целей отнюдь немаловажно.

Тут немного отвлечемся. В. Грызун считает, что для Люфтваффе все закончилось бы не так уж страшно. «Немцы, осуществив свое в высшей мере внезапное нападение, уничтожили на земле около 800 советских самолетов. От 9,5 тысячи, имевшихся в западных округах, это около 10%. Применив ту же, редкостно удачную для нападающего пропорцию к немцам, узнаем, что у них на аэродромах было обязано полечь примерно 390—400 самолетов».

Странная, однако, пропорция получается. Немцы наносили удар 637 бомбардировщиками и 231 истребителем. По германским данным, этот удар привел к уничтожению 890 советских самолетов: 668 – на земле и 222 – в воздушных боях. Грубо говоря, каждый немецкий бомбардировщик уничтожил на земле один советский самолет, а каждый истребитель Германии сбил одного русского. Применить эту пропорцию мы никак не можем, поскольку во всех Люфтваффе не имелось такого количества самолетов, чтобы их один к одному уничтожили 5 тысяч советских боевых машин. Учитывая более мощную германскую ПВО, а также мастерство летчиков-истребителей Люфтваффе, однако не забывая и о том, что советские новейшие самолеты, в том числе сотни МиГ-3, ЛаГГ-3 и Як-1, не уничтожены на своих аэродромах, а участвуют в ударах по германским аэродромам, примем щадящую для Германии пропорцию: четыре советских самолета уничтожили один немецкий. Т.е. потери Люфтваффе только от этого налета составили 1,2 тысячи боевых машин. Причем самолеты 5-го авиакорпуса, прикрывающие основные силы группы армий «Юг» в Люблинском выступе, уничтожены почти полностью. Потери советских ВВС составили до 500 самолетов, в том числе от зенитного огня. Разумеется, в составе Люфтваффе еще имелись сотни боеспособных машин, но удар по аэродромам, кроме прочего, вывел из строя бетонированные взлетно-посадочные полосы, уничтожил склады горючего и боеприпасов. Так что и из тех самолетов, что уцелели при первом ударе, далеко не все могут взлететь. А ведь советские ВВС наверняка нанесут в течение того же дня еще несколько ударов по тем же аэродромам. Судя по всему, уже к вечеру вся германская авиация на Востоке, за исключением сил в Финляндии и Румынии, была бы выведена из строя. Те самолеты, что все же уцелели, попросту вынуждены были бы перелететь на тыловые аэродромы, уступив воздушное пространство над линией фронта советским ВВС. И вот тут было бы уже без разницы, какую скорость развивают «устаревшие» советские истребители, поскольку их перенацелили бы на удары по наземным целям совместно с бомбардировщиками и штурмовиками. А воздушное прикрытие целиком легло бы на плечи новейших машин МиГ-3, ЛаГГ-3 и Як-1. Даже мощная зенитная оборона не очень помогла бы немцам. В первую очередь удары наносились бы по скоплениям танковых войск, по железнодорожным узлам и военным эшелонам. А вот как немцы смогли бы проводить свои лихие танковые атаки без воздушной поддержки?

Тем временем готовятся к десантированию воздушно-десантные корпуса.

Теперь взглянем на действия РККА на земле. Одновременно с ВВС, т.е. в 5.30 утра, десятки тысяч орудий и минометов обрушивают град снарядов на немецкие войска по ту сторону границы. В 6.30 артподготовка прекращена, и артиллерия перешла к задачам по непосредственному обеспечению наступления, поскольку именно в это время перешли в наступление войска трех фронтов. На крайнем правом фланге войска 8-й армии генерал-майора Собенникова, прикрывая границу от Балтийского моря до Таурогена силами 10-го ск (10-я сд, 48-я сд, 90-я сд) генерал-майора Николаева, опирающегося на укрепрайоны, частями 12-го мк (23-я тд, 28-я тд, 202-я мд) и 11-го ск (11-я сд, 125-я сд) переходит в наступление на Тильзит. Позади во втором эшелоне 22-й ск (180-я сд, 182-я сд) из состава 27-й армии генерал-майора Берзарина Н.Э. Удар приходится прямо в центр расположения 4-й танковой группы генерал-полковника Гепнера, в стык между XXXXI и LVI моторизованными корпусами. Против 631 танка и штурмового орудия немцев наступают 749 танков 12-го мехкорпуса, танки стрелковых дивизий и десятки бронемашин. С воздуха ударную группировку поддерживает 6-я смешанная авиационная дивизия армейского подчинения. При необходимости на этом же направлении может быть задействована 8-я САД из состава 27-й армии.

От границы до Тильзита около 30 км – час езды для самого тихоходного танка Красной Армии. Поскольку наступления РККА не ожидали, можно полагать, что уже к вечеру 10 июля, максимум утром следующего дня, танки 12-го мехкорпуса генерал-майора Шестопалова врываются в Тильзит и отрезают между морем, Неманом и советской границей семь пехотных, одну охранную, две танковые и одну моторизованную дивизии I, XXVI пехотных и XXXXI моторизованного корпусов. Немецкие солдаты, подвергаясь непрерывным бомбовым ударам, бросая технику и вооружение, вплавь и на подручных средствах, неся огромные потери, переправляются через Неман. Попытки LVI моторизованного корпуса Манштейна прорвать кольцо окружения с юга пресекаются бомбовыми ударами и упорной обороной 11-го стрелкового корпуса генерал-майора Шумилова М.С., усиленного 9-й противотанковой бригадой полковника Полянского Н.И. Аналогичные попытки XLI моторизованного корпуса Рейнгарда с севера отражаются танковыми дивизиями Шестопалова Н.М. Причем положение 12-го мк облегчается тем, что во фланг Рейнгарду ударяет 10-й стрелковый корпус, усиленный 22-м стрелковым корпусом.

Тем временем 11-я армия генерал-лейтенанта Морозова В.И. того же Северо-Западного фронта генерал-полковника Кузнецова Ф.И., что и 8-я армия, прикрывая границу на каунасском направлении 5-й, 33-й и 188-й стрелковыми дивизиями 16-го стрелкового корпуса, наносит удар из района Кальварии на Сувалки силами 3-го мехкопуса (2-я тд, 5-я тд, 84-я мд) генерал-майора Куркина А.В., 23-й и 126-й стрелковыми дивизиями. Во втором эшелоне 29-й стрелковый корпус (179-я сд, 184-я сд). Здесь же может быть задействован 24-й стрелковый корпус из 27-й армии – 181-я сд и 183-я сд. С востока Сувалкинский выступ прикрывает 128-я стрелковая дивизия. В подчинении у Морозова – 7-я САД. Генерал-полковник Кузнецов Ф.И. может усилить 11-ю армию 4-й смешанной авиадивизией.

Навстречу 11-й армии с юга наступает 3-я армия генерал-лейтенанта Кузнецова В.И. из состава Западного фронта: 11-й мехкорпус генерал-майора Мостовенко Д.К. (29-я тд, 33-я тд, 204-я мд) и 4-й стрелковый корпус (27-я сд, 56-я сд, 85-я сд). Здесь же 21-й ск (17-я сд, 24-я сд, 37-я сд) окружного подчинения. Воздушную поддержку 3-й армии оказывает 11-я смешанная авиационная дивизия. Против группировки противника, сосредоточенной в Сувалкинском выступе и насчитывающей в общей сложности 4 танковые, 3 моторизованные, 10 пехотных дивизий с 1014 танками, войска советских 11-й и 3-й армий имеют 4 танковые, 2 моторизованные, 13 пехотных дивизий. В 3-м мехкорпусе 672 танка, в том числе 110 Т-34 и КВ и 220 бронемашин. В 11-м мехкорпусе – 414 танков (из них 31 новейших) и 84 бронемашины. Итого, 1086 танков, 304 бронемашины, не считая танков и бронемашин стрелковых дивизий. Отражать контратаки германских танкистов Морозов и Кузнецов могли 7-й, 8-й, и 10-й артиллерийскими противотанковыми бригадами. Если советским армиям удастся взять Сувалки, то в котле окажется минимум 10 дивизий противника, в том числе три танковые. Если же не удастся, то в любом случае командующему 3-й танковой группой Готу будет не до наступления на Минск. Менее благоприятное соотношение сил для РККА на левом фланге Западного фронта. Здесь против 2-й танковой группы генерал-полковника Гудериана попытается наступать 4-я советская армия генерал-майора Коробкова: 14-й мехкорпус (22-я тд, 30-я тд, 205-я мд) генерал-майора Оборина С.И., 28-й стрелковый корпус (6-я сд, 42-я сд, 49-я сд) и 75-я сд. Командующий Западным фронтом генерал армии Павлов переподчиняет Коробкову также 47-й стрелковый корпус (55-я сд, 121-я сд, 143-я сд). В составе армии 10-я смешанная авиационная дивизия. На это направление можно направить также 13-ю бомбардировочную авиадивизию из окружного подчинения.

Итого, против 5 танковых, 3 моторизованных, 1 кавалерийской, 5 пехотных дивизий и одного моторизованного полка генерал-полковника Гудериана с 953 танками и штурмовыми орудиями Коробков мог задействовать 2 танковые, 1 моторизованную, 7 стрелковых дивизий, в составе которых лишь 518 танков, 44 бронемашины, не считая танков стрелковых дивизий. Можно полагать, что армия Коробкова потерпела бы серьезную неудачу, но развить наступление в глубь советской территории Гудериан не смог бы по трем причинам. Во-первых, это авиационные удары с воздуха, наносимые двумя советскими авиадивизиями. Во-вторых, позади 4-й армии уже появились бы войска Второго Стратегического эшелона.

А в-третьих, куда более важные события произошли бы не в полосе 2-й танковой группы, а севернее. Здесь, оставив против 4-й германской армии 13-ю армию генерал-лейтенанта Филатова: 2-й стрелковый корпус (100-я сд, 161-я сд), 44-й стрелковый корпус (64-я сд, 108-я сд), позади которых 17-й и 20-й мехкорпуса, находящиеся в стадии формирования, переходит в наступление 10-я армия генерал-майора Голубева. Против трех германских дивизий (87-я пд, 102-я пд, 129-я пд) XLII армейского корпуса, позади которых 900-я моторизованная бригада, у Голубева – 6-й мехкорпус (4-я тд, 7-я тд, 29-я мд), 13-й мехкорпус (25-я тд, 31-я тд, 208-я мд), 1-й стр. корпус (2-я сд, 8-я сд), 5-й стр. корпус (13-я сд, 86-я сд, 113-я сд), 6-й кавалерийский корпус (6-я кд, 36-я кд). В составе армии Голубева 1413 танков, 276 бронемашин, не считая танков в составе стрелковых и кавалерийских дивизий. С воздуха наступление обеспечивает 9-я САД, в которой более 400 самолетов. В 10-й армии 352 новейших танка Т-34 и КВ. Прорвав оборону XLII армейского корпуса, 10-я армия устремляется на Алленштейн. Противопоставить ей фон Боку нечего. До самого Алленштейна нет ни одной немецкой дивизии. Попытки частей 3-й танковой группы ударом с севера отрезать советскую наступающую группировку отражаются дивизиями 1-го стрелкового корпуса, усиленного 6-й артиллерийской противотанковой бригадой. Можно полагать, что 12 июля 6-й мехкорпус Хацкилевича окажется в Алленштейне. Этот удар поставит в катастрофическое положение всю 3-ю танковую группу и 9-ю армию. Причем даже в том случае, если наступление 11-й и 3-й советских армий на Сувалки потерпит неудачу.

На выручку фон Боку придется срочно перебрасывать на север дивизии 4-й армии и 2-й танковой группы. Чтобы помешать этому, в наступление попытается перейти 13-я советская армия, но успеха не добьется. Вполне вероятно, что в конце концов фон Боку удалось бы стабилизировать обстановку и даже прорваться на выручку к Сувалкинской группировке. Но все это не будет иметь значения, поскольку главные события будут разворачиваться вовсе не здесь, а в полосе Юго-Западного фронта.

5-я армия генерал-майора танковых войск М.И. Потапова, прикрыв фронт от Устилуга до Крыстанополя 27-м стрелковым корпусом (87-я сд, 124-я сд, 135-я сд), своим правым флангом переходит в наступление на Люблин. В ударной группировке Потапова 9-й мехкорпус (20-я тд, 35-я тд, 215-я мд) генерал-майора Рокоссовского, 19-й мехкорпус (40-я тд, 43-я тд, 213-я мд) генерал-майора Фекленко, 22-й мехкорпус (19-я тд, 41-я тд, 215-я мд) генерал-майора Кондрусева С.М., 15-й стрелковый корпус (45-я сд, 62-я сд), 31-й стрелковый корпус (193-я сд, 195-я сд, 200-я сд), 36-й стрелковый корпус (140-я сд, 146-я сд, 228-я сд). Итого, 6 танковых, 3 моторизованных, 8 стрелковых дивизий, в составе которых свыше 1500 танков и около 200 бронеавтомобилей. Воздушное обеспечение 5-й армии оказывают 14-я смешанная и 62-я бомбардировочная дивизии. Этой армаде на первом этапе противостоят 56-я, 62-я, 898-я пехотные и 213-я охранная дивизии.

Затем советские войска могли столкнуться с 14-й танковой и 25-й моторизованной дивизиями. Кроме того, в самом Люблине находилась моторизованная дивизия СС «Викинг». Скорее всего уже вечером 12-го, а то и раньше бои бы шли на окраинах Люблина. Одновременно с 5-й армией в наступление перешла и 6-я армия генерал-лейтенанта Музыченко. Правый фланг Музыченко, состоящий из 6-го стрелкового корпуса (41-я сд, 159-я сд, 97-я сд), опираясь на Рава-Русский укрепрайон, держит жесткую оборону, в то время как на левом фланге обороняется ударная группировка, состоящая из 4-го мехкорпуса (8-я тд, 32-я тд, 81-я мд), 15-го мехкорпуса (10-я тд, 37-я тд, 212-я мд), 5-го кавалерийского корпуса (3-я кд, 14-я кд) и 37-го стрелкового корпуса (80-я сд, 139-я сд, 141-я сд). В составе 6-й армии также 15-я и 16-я смешанные авиационные дивизии. Итого, ударный кулак Музыченко состоит из 4 танковых, 2 моторизованных, 2 кавалерийских и 3 стрелковых дивизий – около 1800 танков, в том числе 547 новых, и более 300 бронемашин. Эта бронированная лавина рвется строго на север, на Люблин. Ей противостоят 4 пехотные дивизии, развернутые вдоль границы. За ними дорогу на Люблин могут перегородить две моторизованные и две легкопехотные дивизии. Остальные соединения 6-й, 17-й армий и 1-й танковой группы находятся либо восточнее, в районе люблинского выступа, либо северо-западнее. Сметая все на своем пути, 6-я армия выходит на южную окраину Люблина одновременно с 5-й армией. В огромном котле оказываются 16 пехотных, 1 горная, две легкопехотные, 5 танковых, 2 моторизованные дивизии. Окружения избежали лишь 213-я охранная дивизия, отброшенная на север, «Лейбштандарт» и мотодивизия «Викинг», отступившая из Люблина на Запад.

Советские войска, образующие фронт вокруг котла, состоят из 10 танковых, 5 моторизованных, 2 кавалерийских, 17 стрелковых дивизий, поддерживаемых 4 авиационными дивизиями. Против 800 танков и штурмовых орудий, имевшихся в первой танковой группе к началу войны, в советских 5-й и 6-й армиях свыше 3,2 тысячи боевых машин.

Командующий Юго-Западным фронтом генерал-полковник Кирпонос может направить сюда же, и наверняка это сделает, 17-ю, 18-ю, 19-ю бомбардировочные дивизии. Отражать контратаки германских танковых дивизий помогут 1-я, 2-я, 3-я, 4-я, 5-я противотанковые артиллерийские бригады. Сюда же движутся и соединения прибывающей в округ 20-й армии из состава Второго Стратегического эшелона и 7-й стр. корпус из Южного фронта. Тем временем южнее перешла в наступление 26-я армия генерал-лейтенанта Костенко: 8-й мехкорпус (12-я тд, 35-я тд, 7-я мд), 24-й мехкорпус (45-я тд, 49-я тд, 216-я мд), 8-й стрелковый корпус (72-я гсд, 93-я сд, 173-я сд), 49-й стрелковый корпус (190-я сд, 198-я сд, 199-я сд). В составе армии также 63-я смешанная авиационная дивизия. В подчинении у Костенко свыше тысячи танков, в том числе 171 Т-34 и КВ, и около 200 бронемашин.

Противостоят 26-й армии 68-я, 257-я пехотные, 101-я легкопехотная, 444-я и 454-я охранные дивизии, развернутые вдоль границы. Позади них 125-я пехотная и 4-я горно-пехотная дивизия. Далее до Кракова дорога была свободна, чем и воспользовался бы Костенко. Его армия буквально смела немецкие соединения и помчалась на Краков, заняв его к 15-му числу. Тем временем на это же направление подтянулись 16-я и 21-я армии Второго Стратегического эшелона.

В полосе 12-й армии боевых действий не происходит. Однако 17-й стрелковый корпус (58-я сд, 96-я сд, 60-я гсд, 164-я сд) и 16-й мехкорпус (15-я тд, 39-я тд, 240-я мд) передаются в 18-ю армию генерал-лейтенанта Смирнова. В эту армию также входит и 55-й стрелковый корпус (130-я сд, 160-я сд, 189-я сд). Ударная группировка армии сосредотачивается в районе г. Черновцы. В армии около 500 танков, в том числе 76 новых, Т-34 и КВ. Сама 18-я армия входит в состав Южного фронта генерала армии Тюленева. В составе Южного фронта также 9-я армия. Командующий 9-й армией генерал-полковник Черевиченко сосредотачивает ударную группировку в районе Скуляны – Бельцы. Здесь сосредоточен 35-й стрелковый корпус (95-я сд, 176-я сд), 48-й стрелковый корпус (30-я гсд, 74-я сд), 2-й кавалерийский корпус (5-я кд, 9-я кд, 32-я кд), 2-й мехкорпус (11-я тд, 16-я тд, 15-я мд). В этой группировке 500 танков, в том числе 60 новейших, и около 200 бронемашин. Но наступление Южного фронта не начинается до тех пор, пока не определится ситуация на Юго-Западном.

Тем временем люблинская группировка доживает последние часы. Танковая группа Гудериана, раздерганная на части, пытается вести бои с 4-й армией, на помощь которой уже подошла 22-я армия Второго Стратегического эшелона, в составе которой 21-й мехкорпус (42-я тд, 46-я тд, 185-я мд), около 200 танков. Сюда же переброшены только что получившие новые танки 17-й и 20-й мехкорпуса. Недостаток танков восполнен противотанковыми орудиями. Одновременно та же 2-я танковая группа вместе с 4-й армией фон Клюге пытается атаковать во фланг 10-ю армию Голубева. И та же 2-я танковая группа, точнее, те соединения, которые можно было собрать, атакует с севера 5-ю армию Потапова, пытаясь пробить коридор в Люблинский котел. К этому моменту закончено сосредоточение 26-й, 16-й, и 21-й армий в районе Кракова. В составе 16-й армии свежий 5-й мехкорпус генерал-майора Кривошеева.

Сюда же подтягивается 19-я армия. Окруженная люблинская группировка еще сражается. Гудериан еще делает попытки наступать везде, хотя под непрерывными бомбежками его силы тают, Гот сумел разгромить отрезавшие его войска 3-й и 11-й армий, Гепнер уничтожил большую часть сил 8-й армии. Но все это неважно, потому что краковская группировка Красной Армии начинает свое наступление на север по направлению к Данцигу. На месте разбитых соединений РККА возникают новые, только что отмобилизованные дивизии, костяк которых составляют армии Второго Стратегического эшелона. В итоге все германские силы, находящиеся в Польше и Восточной Пруссии, попадают в огромный котел.

Одновременно с наступлением краковской группировки наконец-то атакует и Южный фронт. 18-я и 9-я армии своими ударными группами, как клещами, отсекают и громят основные силы 11-й германской и 3-й румынской армий. Тем временем 14-й стрелковый корпус и 18-й механизированный корпус начинают наступление на Плоешти, отбрасывая и громя 4-ю румынскую армию. На побережье Румынии высаживается 9-й стрелковый корпус из Крыма. Через месяц после начала войны РККА занимает фронт Данциг—Глейвец. В тылу ее все еще находятся постепенно добиваемые остатки «армии вторжения».

Разумеется, война на этом не закончилась бы. Вполне вероятно, что весьма значительная часть германских дивизий сумела бы, бросая все, выскользнуть из советских тисков. Немецкое командование даже создало бы новый фронт, перебросив дивизии из Германии, Франции и Норвегии. Но война была бы уже проиграна безоговорочно. Помимо гибели большей части отборных германских соединений, гибели большей части танковых и моторизованных дивизий, были бы потеряны также все запасы топлива и боеприпасов. Более того, потеряны также румынские нефтепромыслы. Венгрия так и не рискнула ввязаться в войну. Финляндия, потеряв надежду на реванш, попросила немцев убраться из страны. Где-то в конце августа – начале сентября советские Северо-Западный, Западный и Юго-Западный фронты закончили перегруппировку и перешли в последнее решительное наступление, первой целью которого – Берлин, а конечной…

Но, позвольте, такого просто не могло быть! Ведь в реальном 41-м году немцы с легкостью отражали все контратаки РККА и без особого труда пробивали любую оборону, которую занимали русские. Почему же мы считаем, что если бы наступление начал Сталин, то было бы иначе?

Во-первых, и это главное, операция «Гроза» началась бы только после полного сосредоточения и отмобилизования РККА. Это значит – никаких одна дивизия корпуса здесь, а другая через 200 км. Никаких дивизий 8—9-тысячного состава, никаких артполков в сотнях километрах от дивизии. Дивизии вооружены если не по полному штату, то близко к нему, автомобили из народного хозяйства мобилизованы, резервисты призваны. Все эти мероприятия должны были закончиться к 10—15 июля.

А во-вторых, есть еще один, но уже психологический момент. Вовсе не факт, что в 1941 году германские дивизии показали бы себя много лучше, чем те же дивизии в 1944—1945 гг., когда РККА безостановочно рвалась на Запад, окружая и уничтожая десятки дивизий Вермахта. Но об этом в следующей главе.

Глава 26 «Немец» уже не тот?

Одним из наиболее распространенных мифов служит утверждение, что победы Красной Армии в 1944—1945 гг. обусловлены исключительно тем, что Вермахт, мол, был уже не тот, что раньше. Как сказано в книге В. Грызуна «Как Виктор Суворов сочинял историю»: «…в сорок пятом немца мы уже три с половиной года мурыжили, он к сорок пятому-то уже совсем другой стал». «Совсем другой», понятное дело, подразумевается более слабый, менее обученный, хуже вооруженный…

Хотя постойте. Как это хуже вооруженный? О том оружии, которым располагал Вермахт в конце 1944-го и в начале 1945-го, германские солдаты 1941 года могли только мечтать. «Тигры», «ягдтигры», «королевские тигры», «пантеры», «элефанты», Ме-262, «штурмгеверы», «фаустпатроны», «панцершреки», ФАУ-1 и ФАУ-2 и многое, очень многое другое. Если бы хоть часть из этого состояла на вооружении Германии в 1941 году, весь ход войны мог быть другим. Конечно, и РККА не почивала на лаврах. На вооружение Красной Армии в ходе войны поступило не меньшее количество образцов новой военной техники, но тем не менее по некоторым параметрам соотношение между вооружением РККА и Вермахтом в 1944 году было намного хуже для Советского Союза, чем в 1941 году. Получается, когда говорят об ослабевании Вермахта к концу войны, имеют в виду качество солдат.

Что же такое произошло с солдатами и офицерами Германии?

На этот вопрос ответ дают замысловатым способом. «К 44-му году неизмеримо возросло боевое мастерство Красной Армии». Как бы Вермахт вроде и ни при чем, это русские воевать научились. Но тут прямо немеешь от изумления. Оказывается, пока РККА училась воевать, немцы либо застыли на месте, либо деградировали. На самом деле это, разумеется, было не так. Германские солдаты 1942 года уже значительно превосходили самих себя из 1941-го по боевому опыту и воинскому умению. Та же картина была и в 43-м, и в 44-м. Доказательством этому – следующие факты. Начиная с 1942 года на советско-германском фронте не было практически ни одного случая, чтобы одна советская дивизия разгромила или отбросила одну немецкую.

Тому причиной много факторов. Не последний из них то, что на протяжении всей войны германская дивизия в среднем вдвое-втрое превосходила по численности советскую (по штатному расписанию в полтора раза, но советские дивизии почти никогда не имели штатную численность).

А летом 41-го такие случаи были и не один раз. Например, 22 июня 1941 года 41-я стрелковая дивизия генерал-майора Микушева не только отразила атаку 262-й пехотной дивизии, но отбросила ее и вторглась вслед за ней на территорию Германии, на глубину 3 км. Тяжелейшие бои на Восточном фронте в буквальном смысле закаляли те дивизии Вермахта, что здесь воевали. В итоге между ветеранами Восточного фронта и остальными появилась существенная разница в боеспособности. Те якобы «свежие» соединения из Франции и Германии, временами прибывающие на Восточный фронт, зачастую несли огромные неоправданные потери как раз из-за отсутствия боевого опыта и недостатка мастерства. Например, в конце сентября 1941 года в группу армий «Север» на Ленинградский фронт прибыла со Средиземного моря 7-я парашютно-десантная дивизия.

«30 сентября великолепно вооруженные десантники, с энтузиазмом прибывшие на Невский фронт накануне, начали возвращаться назад на санитарных автомобилях. Их настроение резко переменилось. «Лучше трижды прыгать с парашютом на остров Крит, чем провести один день в России», – говорили они. Очевидно, в столь критической оценке ситуации сказалось отсутствие опыта солдат вести бой на суше. Пулеметы, винтовки, ручные гранаты, приклады, саперные лопатки и штыки были оружием, с которым бросались друг на друга солдаты с обеих сторон. Страшный исход этих боев и через десятилетия остается в памяти бывших десантников».

Вообще-то 7-я парашютно-десантная дивизия была одной из лучших дивизий Германии. И пресловутое «отсутствие опыта боев на суше» почему-то не помешало ей при высадке на Крит. Напомню, что в той операции 7-я дивизия понесла огромные потери (чуть ли не половину состава) при высадке, но захватила аэродромы, на которые посадочным образом выгрузилась 5-я горная дивизия. И вот после этого немцы, численность которых до высадки была 22 тысячи человек, несмотря на понесенные в ходе десантирования потери, разгромили и уничтожили в «боях на суше» 30 тысяч англичан и 14 тысяч греков. При этом надо помнить, что у немцев на Крите практически не было тяжелого вооружения, в отличие от «Невского фронта». Т.е. каких-то четырех месяцев боевого опыта оказалось достаточным для создания чудовищной разницы между дивизиями, воюющими на Востоке с начала кампании, и теми, кто только что прибыл, невзирая на такие факторы, как вооружение, подготовка и качество личного состава. В дальнейшем разница между дивизиями – ветеранами Восточного фронта и остальными соединениями Вермахта еще более возросла.

Так, в октябре 1943 года в состав 4-й танковой армии генерал-полковника Гота прибыла свеженькая, «до этого вообще не воевавшая на востоке 25-я танковая дивизия». Ну и… одного дня боев хватило, чтобы, как сказал командующий группой армий «Юг» генерал-фельдмаршал Манштейн: «…незнакомая с реалиями Восточного фронта дивизия получила психический шок».

Бои на советско-германском фронте с 1941 по 1945 год можно условно разделить на четыре этапа.

Первый – это с июня по декабрь 1941 года. В этот период дивизии Вермахта и дивизии РККА были примерно равноценны по боевой подготовке. Имеются в виду кадровые дивизии РККА. Вермахт одерживал победы исключительно за счет численного превосходства, если не на фронте в целом, то в каждом отдельно взятом сражении. Так, немцы разгромили сначала Первый Стратегический эшелон, затем Второй и т.д. Сначала они одержали победу над Западным фронтом, затем те же дивизии двинулись против Юго-Западного и Северо-Западного фронтов, а потом они же вернулись в центр и двинулись на Москву. К этому моменту в РККА кадровых дивизий уже не осталось, за исключением так называемых «Сибирских дивизий», т.е. дивизий с Дальневосточного фронта. И что интересно, каких-то двух десятков кадровых дивизий «из Сибири» оказалось достаточно, чтобы отразить немецкий натиск на Москву и погнать Вермахт обратно.

Период второй. С января по декабрь 1942 года дивизии Вермахта – это хоть и понесшие потери, но кадровые дивизии с огромным боевым опытом. Дивизии РККА – это в основном «детища мобилизации». Плохо обученные, слабо укомплектованные, иногда очень плохо вооруженные, но весьма многочисленные соединения. Такие дивизии в боях несли огромные потери, пополнялись вновь почти необученным личным составом и опять несли потери. Это неудивительно. Против выучки немцев они могли выставить лишь свою храбрость. Именно эти дивизии немцы и побеждали в 1942 году даже меньшими силами. Ничего необычного здесь нет. Как мы видели на примере самих немцев, подразделения с боевым опытом стоят много выше дивизий без такового. Но именно многочисленность соединений РККА сыграла свою роль. Пока немцы увлекались своими успехами над одними дивизиями РККА, другие получали реальный боевой опыт.

Период третий. С января 1943 года по сентябрь 1944 года.

Дивизии Вермахта и РККА примерно равны по боевой выучке. Если в целом одна дивизия Вермахта сильнее одной дивизии Красной Армии, то это следствие превосходства в численности. Дивизии РККА и в этот период редко достигали по численности хотя бы 6—7 тысяч человек. В Вермахте с этим лучше по той причине, что немцы предпочитали вместо формирования новых дивизий поддерживать численность «старых» на уровне, близком к штатному.

Ну и, наконец, четвертый период – с октября 1944 года до конца войны. В целом соединения РККА превосходят по боевой выучке дивизии Вермахта, хоть, возможно, и уступают в численности. Тому причиной многочисленные «котлы», в которых были перемолоты кадровые дивизии Германии, начиная от Сталинграда. На место кадровых дивизий Вермахт выставлял свои «детища мобилизации», в том числе и народно-гренадерские дивизии и дивизии «фольксштурма». По сути, с конца 1944 года немцы попали в ту же ситуацию, что и РККА в начале 1942 года. Разница лишь в том, что Советский Союз в тот момент имел огромные силы в запасе и только начинал войну, а Германия была уже истощенной четырехлетней бойней державой. И никакое превосходство в военной технике спасти Гитлера в 45-м году не могло, как не спасали дивизии РККА в 42-м г. «супертанки» Т-34 и КВ.

Но вернемся в 1941 год. Как мы убедились, к началу войны что германские дивизии, что советские были примерно равноценны. В дивизиях Вермахта, правда, уровень моторизации был намного выше. Но это следствие того, что Вермахт отмобилизован, а РККА – нет. Если бы немцы не напали 22 июня, то уже в начале июля дивизии РККА получили бы автомобили из «народного хозяйства». И тогда соединения РККА вряд ли бы уступали по маневренности дивизиям Германии.

Можно с уверенностью полагать, что, если бы Сталин опередил Гитлера и нанес удар первым, армию Германии ждал бы разгром куда более жестокий, чем тот, что потерпела РККА в 1941 году.

Касаемо уровня командного состава – да, советские генералы к концу войны были куда более опытными, чем в начале. Да, в начале войны многие красные командиры 1941 года не справились со своими обязанностями и отошли в сторону. Да, многие советские маршалы в своих мемуарах часто писали, что в 1941—1942 гг. они только учились воевать, т.е. до войны они воевать как бы не умели. Но все это не означает, что в Вермахте дело обстояло иначе. Взглянем на командующих группами армий. Ни один из них не досидел на своем посту даже до 1943 года. Взглянем на командующих танковыми группами. Уже после битвы под Москвой слетели со своих постов Гудериан и Гепнер. После Курской дуги полетел и Гот. Клейст поднялся было выше до командующего группой армий «А», так и его сняли в начале 1944 года за поражения.

Что же касается умения воевать, которому якобы необходимо было учиться… Ну а чем могли объяснить советские генералы свои неудачи в начале войны? Здесь только три варианта. Можно валить все на численное превосходство противника, на плохое качество солдата Красной Армии и на собственное неумение. А дальше все зависело от личных моральных качеств самого мемуариста. Бессовестные писали про плохих солдат, порядочные про свое неумение, а все вместе – про численное превосходство противника. В данном случае под словом «порядочный» имеется в виду отнюдь не правдолюбивый. Просто порядочный генерал вину за поражение не будет валить на своих погибших солдат. Он чувствует свою ответственность за них, даже если его собственная вина в поражении не так велика. И кстати. Чему должен учиться генерал? Величайший полководец всех времен и народов Наполеон Бонапарт как-то сказал: «Я дал сорок сражений и ничему не научился. Цезарь тоже провел последнюю битву, как первую». Боевой опыт – это, конечно, очень важно, но важно в первую очередь для рядовых солдат и младших офицеров. А вот для командующего армией опыт играет значительно меньшую роль, чем талант или сила воли. Дело в том, что война – это отнюдь не наука, где зазубривание каких-то прописных правил или формул может принести пользу. Война – это в первую очередь искусство и, как любое искусство, требует творческого подхода. Никакими тренировками невозможно создать Моцарта или Пикассо. Никакой опыт не заменит дар божий. Уже в древности различные военные теоретики пытались свести ведение войны в некие стандарты, следование которым будет приносить победу. Но за исключением общих универсальных положений, очевидных и так, ни у кого ничего не получилось. Более того, выдающимися полководцами и по сей день считаются те, которые одерживали победы вопреки всем правилам. Дело в том, что все эти так называемые правила оказываются всего лишь несколько раз сработавшими и принесшими успех приемами. Но как только противная сторона разрабатывала рецепт противостояния этим приемам, те же правила переставали срабатывать. Так, до Первой Мировой войны считалось, что для того, чтобы одержать победу, в частности прорвать фронт противника, необходимо сосредоточить на решающем участке все возможные силы. В первый период войны такая схема срабатывала, но в дальнейшем было найдено «противоядие» – окопы и пулеметы. И вот пошли одна за другой битвы за взаимное уничтожение, такие как Верден или Сомма. Один момент казалось, что выхода из позиционного тупика нет. Однако опять же – правило оказалось с исключениями. Немцы разработали тактику штурмовых групп и войск спецназначения. Англичане создали танки. А русские пошли по своему пути. Генерал Брусилов решил прорывать фронт не на одном участке, а сразу на нескольких направлениях. В итоге, именно на русском фронте была одержана единственная победа в Первой Мировой войне, названная именем полководца – Брусиловский прорыв. Кстати, по своим результатам это одна из наиболее блестящих операций во всей войне. Потеряв примерно полмиллиона человек убитыми и ранеными, русские уничтожили и взяли в плен полтора миллиона неприятельских солдат. Однако именно брусиловский метод стал своего рода «идеей фикс» советского командования. Так, в течение всего 1942 года, да и зимой 1941 года, «красные маршалы» пытались атаковать одновременно везде. Часто не только каждая армия фронта наносила свой удар, но и отдельные дивизии имели свои направления. Однако то, что сработало в Первой Мировой войне, для Второй уже не годилось. У Вермахта имелись весьма маневренные резервы в виде танковых и моторизованных дивизий, которые, отразив удар в одном месте, немедленно перебрасывались на следующий критический участок. В итоге советское командование вернулось к идее одного очень сильного удара, который должен был наносить фронт.

Но опять же нет правила без исключений. 1944 год. Идет подготовка к операции «Багратион». А командующий Первым Белорусским фронтом Рокоссовский не хочет наносить только один удар. Напротив, он настаивает – два удара на двух направлениях, и оба – главные. Всего 2 года назад такая тактика приносила только потери и поражения. Сталин и Ставка пытаются образумить Рокоссовского. А тот уперся. И настоял на своем. Итоги известны. Группа армий «Центр» перестала существовать. Разгром был еще более масштабным, чем Сталинград. Все это еще раз подтверждает – военное искусство потому и искусство , что правилам не подчиняется, а полководцу учиться войне невозможно. Красная Армия не потому одерживала победы в 1944—1945 гг., что генералы воевать научились, а потому, что воевать научились офицеры и солдаты. Не те солдаты, которые встретили немцев на границе. Эти почти все погибли в бесчисленных окружениях. И не те солдаты, которые погнали немцев от Москвы. Эти пали в начале 1942 года. Воевать научились миллионы резервистов, призванных в 1942—1943 гг. Научились сами, заново, не пользуясь опытом старослужащих, потому что старослужащих почти не осталось. Учились, платя за обучение кровью. Но именно они сломали хребет Вермахту. Именно эти бойцы, совершив почти невозможное, вошли в Берлин. Фактически Красная Армия возродилась, как птица феникс, из пепла поражений 1941 года. Возродилась, слегка подучилась и сделала то, что должна была, но не сумела в 1941-м.

Глава 27 Не числом, а умением

Эти слова выдающегося русского полководца А.В. Суворова любители порассуждать о некомпетентности советских военачальников времен Великой Отечественной войны повторяют, как некое заклинание. При этом мало кто задумывается над тем, что же Александр Васильевич имел в виду под «умением». Обычно под этим термином понимают «умение», или, иными словами, «талант» полководцев. Типа хороший генерал чуть ли не обязан атаковать численно превосходящего противника и одержать над ним победу. А если, мол, у генерала-победителя солдат перед сражением было больше, чем у противника, так эта победа и за победу-то не считается. Вот как, например, сказал некий Красиков: «В военном искусстве выдающимися считаются только те победы, которые добыты не числом, а умением и малой кровью». На основании этого сей автор написал целую книгу из 380 страниц, доказывая, что ни одной выдающейся победы как в истории России, так и СССР не было. Книга, кстати, так и называется – «Победы, которых не было».

«Фетишем» для подобных ценителей «выдающихся» побед является битва при Каннах в 216 г. до н. э. Как сказано у того же Красикова: «Имея почти вдвое меньше людей (50 тысяч против 80 тысяч), причем хуже вооруженных и обученных, Ганнибал сумел в ходе боя окружить и практически полностью уничтожить римские войска».

Попросту говоря, для хорошего полководца ни численность своей армии, ни качество солдат никакого значения не имеют. Он просто обязан победить за счет своего таланта. Вообще-то следует сказать, что в том виде, как ее представляют историки, подобные Красикову, битва при Каннах являлась бы удивительным исключением в мировой истории. Несколько позже мы подробно разберем этот вопрос, а пока совершим небольшую экскурсию в прошлое и вспомним те наиболее известные сражения, охарактеризованные Красиковым как выдающиеся. Точнее, те, в которых, по общепринятому мнению, меньшая армия победила большую.

Марафон, 490 г. до н.э. 10—11 тысяч греков побеждают то ли 100 тысяч, то ли, по более скромным подсчетам, 20 тысяч персов.

Платеи, 479 г. до н.э. 38,7 тысячи греков побеждают 120—300 тысяч персов, усиленных греческими союзниками.

Гранник, 334 г. до н.э. 35 тысяч македонян Александра Македонского громят 40—100-тысячную армию персов.

Исс, 333 г. до н.э. 30 тысяч македонян Александра побеждают 100—500 тысяч персов.

Гамгамелы, 331 г. до н.э. 47 тысяч македонян Александра побеждают 200—1000 тысяч персов.

Магнезия, 190 г. до н.э. 40 тысяч римлян и их союзников побеждают 70-тысячную сирийскую армию Антиоха.

Херонея, 86 г. до н.э. 15—30-тысячное римское войско Суллы побеждает 110-тысячную армию понтийского полководца Архелая.

Тигранокерта, 69 г. до н.э. 15 тысяч римлян Лукулла громят 200—250 тысяч армян царя Тиграна Второго Великого.

Обратим внимание, что все эти «выдающиеся» победы одержаны над, так сказать, варварами, причем не какими-нибудь, а «азиатскими». Т.е. цивилизованные европейцы – греки, македоняне и римляне – побеждали «меньшими силами» «нецивилизованные» восточные орды.

Именно поэтому битва при Каннах выглядит так необычно. Здесь победу меньшими силами одержали как раз не европейцы, а карфагеняне из Африки. Именно поэтому имя Ганнибала так прославлено в веках. Впрочем, все знают, что римляне и греки побеждали благодаря качественному превосходству своих войск. Поэтому их победы никого не удивляют. Ведь «все знают», что небольшое, но дисциплинированное европейское войско с легкостью уничтожит огромную азиатскую или любую другую «варварскую» орду. Причем такое происходило не только в древности, но и, скажем, в Средние века, во времена Крестовых походов.

Битва при Аскалоне, 1099 г. 10 тысяч крестоносцев Готфрида побеждают 50 тысяч турок.

Битва при Рамле, 1001 г. 1100 крестоносцев Балдуина громят 32-тысячное войско египтян.

Впрочем, европейские полководцы нового времени тоже лихо уничтожали азиатов сотнями тысяч.

Битва под Веной, 1683 г. 38—76 тысяч австрийцев и поляков под командованием Яна Собеского громят 170—200-тысячное турецкое войско.

Битва под Петерварденом 1716 года. 60 тысяч австрийцев Евгения Савойского побеждают 150 тысяч турок.

Битва под Белградом 1717 года. 20—40 тысяч австрийцев Евгения Савойского громят 180—220 тысяч турок.

Но всех превзошли доблестные британцы. В ходе так называемых Махратских войн в Индии британцы продемонстрировали, что даже маленькая горстка европейцев может без особого труда рассеять любое количество индусов, пусть даже и обученных европейскими инструкторами.

Сражение при Асайе 1803 года. 4,5 тысячи англичан громят 50-тысячное войско Синдии при 200 орудиях.

Битва при Махитпуте 1817 года. 5,5 тысячи британцев громят 35-тысячное войско Махратхов при 100 орудиях.

Сражение в Миании 1843 года. 2,8 тысячи англичан атакуют и громят 30 тысяч балучийцев в рукопашной схватке.

Сражение при Гуджерате 1849 года. 24 тысячи британцев одержали победу над 50-тысячным войском сикхов.

Ну и так далее и тому подобное. Есть только одно маленькое уточнение. О всех этих сражениях, т.е. начиная с Марафона и кончая тем же Гуджератом, мы располагаем числовыми данными исключительно победившей стороны.

Исключение составляют опять же битвы Ганнибала. Историю Пунических войн написал грек Полибий, восхищавшийся Римским государством, но при этом довольно благожелательно относившийся к Ганнибалу. Полибий использовал для своих трудов свидетельства как из римского, так из карфагенского лагерей. Поэтому, по сути, битва при Каннах является одной из очень немногих в истории битв, о которых точно известно, что победившая сторона значительно уступала в численности проигравшей.

Но вот уступала ли она также качественно? При упоминании римских легионов у неискушенного читателя моментально возникает ассоциация с непобедимыми ветеранами Юлия Цезаря. На этом фоне как-то забывается, что между легионами времен Пунических войн и легионами первых императоров лежала огромная пропасть. Римское войско, вышедшее на поле при Каннах, было не более и не менее, как вооруженное ополчение граждан под предводительством более-менее одаренных гражданских чиновников. Дисциплина дисциплиной, а вот умение маневрировать на поле боя просто так не приходит. По сути, вся тактика римлян к этому времени сводилась к тому, чтобы ввязаться в лобовое сражение, имея в собственном тылу укрепленный лагерь. Дальше все решала храбрость, дисциплина и… численность легионеров. И вот тут римляне имели решающее превосходство над всеми остальными государствами того времени. По меркам Древнего мира они обладали неограниченным количеством храбрых и выносливых солдат. Знакомая картина, не правда ли? Вообще между ходом и исходом Второй Пунической и Великой Отечественной войн весьма много схожего. Но об этом ниже.

А вот что представляла собой армия Ганнибала? Вынужден разочаровать Красикова и ему подобных. На тот момент это было лучшее в мире войско. Карфаген вообще не призывал в армию собственных граждан, кроме совсем уж исключительных случаев. Он предпочитал воевать руками наемников. А кто такие наемники? Это профессиональные вояки. Ту армию, с которой Ганнибал вторгся в Италию, Карфаген создавал 16 лет. За эти годы отец Ганнибала, один из талантливейших полководцев древности Гамилькар Барка создал в Испании мощную колонию – Новый Карфаген, сделав ее базой для будущей войны, вырастил и воспитал целую плеяду блестящих «генералов» и, что не менее важно, разработал новые тактические принципы, в основе которых было окружение и полное уничтожение армии противника. Инструментом для подобных действий стали тяжелая иберийская (испанская) и легкая (нумидийская) конницы. Основу пехоты карфагенян – ливийцев – обучили маневрировать в сомкнутом строю.

Что же касается вооружения, то обсуждать его нет смысла, поскольку после первых же боев Ганнибал перевооружил африканцев по римскому образцу римским же трофейным оружием.

Итак, какая же картина была на поле боя при Каннах.

Римская армия насчитывала 16 легионов (8 собственно римских и 8 союзнических) по 5 тысяч человек в каждом, т.е. 80 тысяч пехоты и 6 тысяч конницы. Из 80 тысяч пехоты – 57 600 составляли тяжеловооруженные воины —«гоплиты», остальные легковооруженные – «рорарии». Непосредственно на поле сражения римляне вывели 55 тысяч «гоплитов», выстроенных в боевую линию шириной 800—900 метров и глубиной в 70 рядов, 8 тысяч легковооруженных и 6 тысяч конницы. Чуть более 10 тысяч человек, в том числе 2600 «гоплитов», оставались в качестве гарнизона лагеря. Еще примерно 7—8 тысяч «рорариев» шли за войском, выполняя обязанности санитаров и обозников, т.е. учитываться как бойцы попросту не могут.

Что же касается карфагенян, то их армия состояла из 32 тысяч «гоплитов» (11 тысяч африканцев, 7 тысяч иберийцев, 14 тысяч кельтов), 8 тысяч легковооруженных (пельтасты и балеарские пращники), 10 тысяч конницы (2 тысячи нумидийцев и 8 тысяч тяжеловооруженных иберийских и кельтских всадников). Причем необходимо сделать весьма важную оговорку, что легковооруженные воины Ганнибала имели куда большую боевую ценность, чем римские «рорарии». Но еще большей, чем в качестве бойцов, была разница в руководстве. В то время как в карфагенском войске единолично руководил один из величайших полководцев мировой истории, окруженный отлично подготовленными в тактическом отношении «генералами», в римской армии, сменяясь через день, поочередно командовали два консула. Причем если один из них – Луций Эмилий Павел, был относительно подготовленным военным с неплохим боевым опытом, то второй – Гай Теренций Варрон, не имел никакого военного опыта и вообще был в военном отношении нулем. Однако Варрон пришел к власти, имея своей политической программой быстрое и решительное окончание войны. Уже это заставляло его отказаться от тактики предыдущих римских командующих, стремившихся победить Ганнибала измором, и сделать ставку на генеральное сражение. Вышеупомянутые силы – это самая большая римская армия, когда-либо собранная в одном месте. И если Эмилий Павел еще пытался уклоняться от сражения, очевидно, сознавая превосходство карфагенян, то Варрон выбрал день, когда командование перешло к нему, и вывел армию в поле. Итог битвы известен. Практически вся римская армия перестала существовать. Особого внимания заслуживают действия командиров карфагенян. Они каждый знали свой маневр и прекрасно управляли своими отрядами. Так, командир левого карфагенского крыла Газдрубал опрокинул со своей тяжелой конницей римских всадников, обошел все римское войско с тыла и ударил по коннице римских союзников на другом фланге. Те, уже до этого сражавшиеся против нумидийцев, были рассеяны. И вот только после этого карфагенская конница атаковала с тыла римскую пехоту. Уже этот маневр при его кажущейся простоте показывает, как крепко держали в руках свои отряды карфагенские офицеры. Тем временем могучий натиск римской пехоты так и не смог опрокинуть центр карфагенян, хотя здесь находились только иберийцы и кельты, т.е. 21 тысяча «гоплитов» против 55 тысяч римских тяжеловооруженных. Одновременно с атакой пунической конницы с флангов римлян обошли африканцы. В итоге вся римская армия оказалась в кольце, где и погибла. Само название местечка Канны стало нарицательным. Но, как видим, одержать победу пунийцам позволило в первую очередь качественное превосходство их войск, а во вторую очередь – явное преимущество в руководстве. Нет сомнения, что, командуй римской армией не два консула, один из которых профан в военном деле, а один пусть и не хватающий звезд с неба Эмилий Павел, никаких Канн бы не было. Не было попросту потому, что римляне на битву не вышли бы. Недаром знаменитый германский полководец XIX века Мольтке как-то сказал: «На каждого Ганнибала нужен свой Варрон».

А теперь еще раз взглянем на римлян. Вообще-то в начале войны они располагали своего рода «кадровыми войсками». Это были так называемые консульские армии – четыре римских и соответственно четыре союзнических легиона. Кроме того, два римских и два союзнических легиона действовали против галлов. Но дело в том, что всю эту «кадровую» армию Ганнибал уже уничтожил в целой серии предшествовавших Каннам сражений – Тичино, Треббия, Тразименское озеро. Причем в этих сражениях Ганнибал, кроме качественного перевеса, возможно, и численно превосходил римлян. При Тичино поражение потерпели римская конница и легковооруженные войска. Треббия и Тразимен закончились страшным разгромом римлян. Т.е. в битве при Каннах римляне могли надеяться только на численное превосходство. Недаром Эмилий Павел выступал против сражения. Он знал, что в качестве солдат римляне уступают пунийцам.

Когда же после Канн римляне убедились, что даже двойное превосходство в «гоплитах» победу над таким противником принести не может, то они резко изменили свою стратегию. Теперь вместо того, чтобы сражаться с Ганнибалом в открытом поле, они повели против него позиционную войну, ограничиваясь мелкими стычками. А в то же время активизировали свои действия на других фронтах, где, во-первых, качество войск карфагенян было пониже, а во-вторых, самого Ганнибала не было. И только создав, обучив, закалив в сражениях в Испании войско под командованием Сципиона, римляне повели его на самого Ганнибала и победили. Причем в этом сражении, при Заме, римская пехота показала себя достойным противником карфагенских ветеранов, маневрируя на поле боя с неменьшим искусством, чем знаменитые ливийцы Ганнибала.

Аналогии этой войны с Великой Отечественной буквально напрашиваются. Русские тоже потеряли в 1941 году всю свою кадровую армию. Бои 1942 года показали, что для победы над немцами одной храбрости бойцов и численного превосходства мало. В Красной Армии оказался даже свой «Варрон» – пресловутый Мехлис, грубое вмешательство которого в военное командование привело к катастрофе в Крыму. И вот после этого советское руководство поменяло стратегию, переключив свое внимание на союзников Германии. Основной удар в Сталинградской битве РККА нанесла по итальянцам и румынам. А вот, натренировавшись на подобном противнике, в 1944 году Красная Армия уже качественно если и не превосходила Вермахт, то, по крайней мере, ему не уступала.

Однако вернемся в Древний мир. Когда заходит разговор о «выдающихся» победах, одержанных римлянами или греками, то их объясняют качественным превосходством цивилизованных армий над ордами варваров. Но повторим, что про огромную численность разгромленных полчищ мы знаем только со слов победителей. Ничто не мешало римлянам и грекам во сколько угодно раз преувеличивать силы противника для подчеркивания величия своих побед. А историкам следовало бы задуматься над тем, каким образом крохотные царства вроде Понтийского могли выставлять армии численностью в несколько раз большие, чем армия сверхдержавы того времени – Римской республики. И зачем тому же Митридату, царю понтийцев, эти огромные орды, которые необходимо кормить, вооружать, содержать на денежном довольствии и при этом не получать от них никакого реального результата. Ведь намного реалистичнее звучит то, что армия Митридата представляла собой небольшое, но профессионально обученное войско наемников из малоазиатских греков, римских перебежчиков и воинственных варваров с Кавказа.

Совсем другая картина в греко-персидских войнах. И здесь мы слышим про многочисленные, но трусливые и неорганизованные орды варваров. И здесь небольшой горстки обученных держать строй «европейцев», в данном случае греков, хватает для победы над любым количеством азиатов. Проблема лишь в том, что бесчисленные персидские полчища существовали только в фантазии греческих историков. Войско персов состояло из немногочисленных, но имеющих великолепную подготовку воинов. Это пешие лучники и тяжеловооруженные всадники. Собственно говоря, персидское войско уже тогда представляло собой аналог более поздних – средневековых рыцарских армий, каковым оно в принципе и являлось. Организационно войско персов состояло из двух компонентов. Во-первых, это дружины персидских князей-сатрапов. Они состояли из тяжеловооруженной конницы и конных лучников. Во-вторых, это постоянное регулярное войско царя – «бессмертные». Они являлись пешими лучниками. Численность «бессмертных» штатно равнялась 10 тысячам. Сколько их было реально – судить трудно. Именно греки, уступая в индивидуальной и тактической подготовке, каждый раз превосходили персов в численности. К тому же, осознавая свою тактическую слабость, греческие полководцы, в частности, Мильтиад и Павсаний, выбирали такие поля для сражений, где тактическое превосходство персов не могло быть реализовано. И опять же десятки лет греко-персидских войн привели к созданию совсем другого греческого войска. Армия Александра Македонского, вторгшаяся в Персию, по всем статьям превосходила войско Дария. Причем не только качественно, но и в численности. Только поэтому и удался этот завоевательный поход, не имеющий аналогов в истории.

Кстати. И в греко-персидских войнах мы встречаем параллель с Великой Отечественной войной.

Многим знаком следующий пассаж Геродота: «За рядами персов стояли начальники отрядов с бичами в руках и ударами бичей подгоняли воинов все вперед и вперед».

А вот выдержка из немецкого бюллетеня от 14 января 1942 года, разъясняющего бойцам на фронте тактику русских: «Наступающая пехота компактными группами покидает свои позиции и с большого расстояния устремляется в атаку с криком «Ура». Офицеры и комиссары следуют сзади и стреляют по отстающим».

При этом не только очевидна абсолютная чушь и того, и другого отрывка, но и понятно, почему древнегреческая и гитлеровская пропаганды оперировали почти одинаковыми штампами.

И в Древней Греции и в Третьем рейхе официальная точка зрения гласила, что солдат у неприятеля много, но они трусливы и не умеют воевать. Однако непосредственно на фронте как древние греки, так и немцы сталкивались с невероятно храбро атакующим противником. Подобную отвагу и было решено объяснить байками про «персов с бичами» и «комиссаров с наганами».

Все это показывает, что человеческая психология одинакова во все времена. Народным массам всегда легче рассказать про огромную численность противника, чем объяснять качественную разницу в подготовке бойцов. Так же куда легче придумать истории про «бичи», чем признаться, что «расово неполноценный» противник отнюдь не менее отважен, чем ты сам.

Из Древнего мира перенесемся в XVIII век. Здесь мы видим полководца, который отчаянно старался следовать «заветам Красикова». Речь идет о короле Пруссии Фридрихе Втором Великом. В большинстве из проведенных им полутора десятков сражений король умудрился иметь армию меньшую, чем его противники. Причем это отнюдь не было обусловлено необходимостью. Многие ошибочно полагают, что у Фридриха войск изначально было меньше, чем у его врагов. Но вот статистика. Из 12 кампаний, проведенных королем, четыре – 1741 г., 1742 г., 1756 г. и 1762 г. – он провел с безусловно превосходящими силами. В трех с половиной кампаниях – 1744 г., 1745 г. и первой половине 1757 г. – силы обеих сторон были равны, в остальных четырех с половиной кампаниях – второй половины 1757 г., 1758 г., 1759 г., 1760 г. и 1761 г. – превосходство сил было на стороне его противников. Неудивительно, что при таком методе воевать наряду с великими победами Фридрих потерпел «великие» поражения. Если же учесть, что в большинстве сражений инициатором, т.е. атакующей стороной, были пруссаки, то вообще непонятно, чего добивался король Пруссии. В сражении при Ловозице пруссаки имели войск на театре военных действий втрое больше, чем австрийцы, но непосредственно на поле боя их было меньше. В битве под Прагой король мог усилить свою армию 30-тысячным корпусом фельдмаршала Кейта и добиться полуторного численного превосходства над австрийцами. Вместо этого Кейт в бездействии простоял всю битву на другой стороне реки. Перед Кунерсдорфом Фридрих мог подтянуть к себе порядка 20 тысяч солдат из корпуса принца Генриха и добиться если не превосходства, то хотя бы равенства в силах с русско-австрийской армией Салтыкова. Вместо этого он дополнительно выделил из своей армии девять батальонов для охраны моста у себя в тылу. Итогом было самое страшное поражение пруссаков в Семилетней войне.

Однако посмотрим на великие победы Фридриха. По сути их две – Росбах и Лейтен. Обе король одержал в 1757 году с разницей в один месяц – 5 ноября и 5 декабря.

Под Росбахом 22—26 тысячи пруссаков атаковали находящуюся на марше 45-тысячную имперско-французскую армию и опрокинули ее раньше, чем союзники успели развернуться в боевой порядок.

Наполеон Бонапарт дал этому сражению такой комментарий: «Результаты Росбахского сражения не должны нас удивлять: 22—26 тысяч отборных прусских войск, находящихся под хорошим командованием, должны были разбить 40—50тысяч имперских и французских войск того времени, командование которыми было таким жалким…»

«Маневр прусского короля был естественным в данной ситуации: он заслуживает похвалы в меньшей степени, чем его неприятель порицания».

Т.е. мы опять столкнулись с ситуацией «Варрон – Ганнибал». Примерно та же история произошла под Лейтеном. Австрийцы 22 ноября одержали победу над прусским военачальником герцогом Бевернским, причем сам герцог попал в плен. Австрийский командующий Карл Лотарингский решил, что задачи кампании выполнены, и занял крепкую оборонительную позицию. Но для того, чтобы прикрыть фланги, ему пришлось растянуть фронт на 7 километров. Левый фланг был прикрыт рекой с болотистой равниной. Правый упирался в Нипернский лес. Центр австрийской армии находился в Лейтене. Общая численность австрийцев составляла 60—66 тысяч человек.

Тем временем прибыл король. Вместе с приведенными им частями общая численность пруссаков составила около 40 тысяч человек. Король решил атаковать. Пользуясь холмами и туманом, прусская армия совершенно незаметно пробралась к левому флангу австрийцев и, построенная в четыре линии, двинулась в атаку.

Имея численное превосходство, они опрокинули левое крыло раньше, чем центр и правое крыло австрийцев успели подойти к месту боя. Фактически король проделал тот маневр, который безуспешно пытался проделать его противник под Росбахом. Окажись на месте Карла Лотарингского полководец вроде самого Фридриха, и ему бы несдобровать. Кроме того, «королю удивительно помогло то обстоятельство, что все слабо организованные войска имперцев были на левом фланге австрийской армии».

Есть еще одно обстоятельство. Прусская армия того времени была идеальным боевым механизмом. Фридрих Великий довел линейную тактику до абсолюта. Его войска выполняли маневры и развертывание в боевой порядок с проворством и тактической сноровкой, недоступной другим армиям Европы. Прусская дисциплина обеспечивала точное и четкое выполнение каждого приказа. Кроме того, были моменты чисто технического свойства. В то время как боевой строй армий Европы состоял из четырех шеренг, причем по фронту на четырех человек приходилось четыре шага, прусская армия строилась в три шеренги, но четыре человека стояли уже на фронте в три шага. Если также вспомнить, что пруссаки довели скорость стрельбы до 3 залпов в минуту, в полтора раза больше, чем другие армии, то чисто тактическое превосходство прусской армии становится очевидным.

Но не все противостоящие королю полководцы были придурками вроде Субиза или нерешительными посредственностями, как Карл Лотарингский. У тех же австрийцев был Траун, выигравший одними маневрами кампанию 1744 года. У австрийцев был Даун, одержавший над Фридрихом блестящие победы под Колином и Гохкирхом. Прекрасным линейным войскам Пруссии австрийцы противопоставили многочисленную артиллерию и не менее многочисленные, великолепные иррегулярные соединения вроде «пандуров» и «кроатов». Многие исследователи даже связывают поражение австрийцев под Лейтеном с тем, что «кроаты» в этом сражении не участвовали.

Вывод, который мы можем сделать относительно Фридриха Великого, – это невероятная авантюристичность его манеры воевать. Слишком полагаясь на качество своих войск, он атаковал врага, не считаясь ни с условиями местности, ни с численностью противника. Время от времени такой метод приносил успехи, но стоило во главе противостоящей армии оказаться кому-либо вроде Дауна или Салтыкова, и та же «тактика» вела к жутким поражениям пруссаков. Пруссию спасла в Семилетней войне не столько «гениальность» короля, сколько несогласованность действий противостоящей ему коалиции. Франция, Австрия, Россия и Швеция – каждая преследовала свои личные интересы, которые могли не совпадать диаметрально. Кончилось вообще все тем, что Россия заключила с Фридрихом Великим мир, союз и объявила войну бывшим соратникам, поставив под командование Фридриха Великого русский вспомогательный корпус.

Совсем другим полководцем, в отличие от Фридриха, был Наполеон Бонапарт. Он целиком и полностью следовал принципу, впоследствии изложенному Клаузевицем: «Наилучшая стратегия – это быть возможно сильнее, во-первых – вообще, а во-вторых – на решающем пункте». Сам Наполеон говорил так: «…я никогда не считаю, что у меня слишком много войск; я стягиваю к себе все то, что я могу собрать». Даже в тех кампаниях, где общая численность сторон была равна или даже противник превосходил численностью французские войска, Наполеон действовал согласно правилу – «быть сильнее в нужном месте в нужное время». В каждом конкретном бою численность французов была больше, чем у их противников. Именно это и был ключевой момент полководческого таланта Наполеона. Достигалось же это превосходство в первую очередь благодаря высокой подвижности французских революционных и постреволюционных войск.

Пресловутая «передовая» тактика колонн и рассыпного строя стрелков на деле была шагом назад по сравнению с линейной. Французы создали массовую армию. В итоге каждый французский солдат был менее обучен, чем, скажем, австрийцы или пруссаки. И поэтому революционные генералы были вынуждены вести свои войска в бой глубокими колоннами, не требующими четкого строя, но зато способными создать количественный перевес на одной точке боя. Причем предваряла атаку колонн прицельная стрельба рассыпного строя легких войск – егерей, вооруженных в ряде случаев нарезными ружьями. В то время как наемные старые армии пытались наступать, строго соблюдая линейное построение, французы могли быстро стянуть в любую точку большую часть своей армии и атаковать, постоянно усиливая натиск напором из глубины. Обычно в таких случаях им удавалось прорвать фронт, и тогда разгром противника был предопределен. Впоследствии и все остальные европейские государства перешли к массовым армиям и переняли французскую тактику. В итоге Наполеону и его генералам для победы приходилось на поле сражений иметь ощутимый численный перевес: Фридланд, Ваграмм. Если перевеса не было, то получались «мясорубки» вроде Прейсиш-Эйлау или Бородина.

Все это мы хотели рассказать, чтобы объяснить одно: для победы на поле боя необходимо иметь перевес в силах. Это может быть численное превосходство, лучшее качество солдат либо лучшее командование. Самый надежный способ – иметь все три компонента вместе. Наименее надежный – располагать только лучшим руководством. По сути, хороший генерал – это тот, кто обеспечил победу в сражении еще до боя сосредоточением более сильной армии. Наполеон как-то сказал, что его главный принцип – не соглашаться на сражение, не имея 70% шансов на победу на своей стороне. Что же касается вопроса о предпочтительности качества или количества, то ответ на него отнюдь не так очевиден, как кажется. Во-первых, есть некий предел, до которого можно довести уровень подготовки армии, причем никто не мешает противнику дойти до этого же уровня. Любые тактические новинки срабатывают только вначале, затем их перенимают все противоборствующие стороны либо находят свой асимметричный ответ. Во-вторых, лучшее качество неминуемо достигается в ущерб количеству. Таким образом, можно создать очень хорошую, но небольшую армию. Благодаря качественному перевесу нетрудно будет одержать ряд побед. Но если цель войны достигнута в результате этих успехов не будет, то итогом окажется проигрыш войны, поскольку даже самые лучшие войска тоже несут потери, а восстановить численность такой отборной армии намного труднее, чем менее подготовленной.

В то же время первое же поражение может оказаться проигрышем всей войны. Именно в эту ловушку угодили японцы в ходе Второй Мировой войны. К декабрю 1941 года они располагали 10 авианосцами и лучшими в мире пилотами палубной авиации. Проблема была лишь в том, что в резерве у командования Военно-морского флота было лишь несколько сотен летчиков, проходящих обучение. Если бы Япония одерживала только победы, причем «малой кровью», такого резерва хватило бы для восполнения потерь. Но побед «малой кровью» не получилось. В итоге два лучших авианосца, «Дзуйкаку» и «Секаку», не смогли участвовать в битве за Мидуэй из-за отсутствия пилотов. Сама же битва окончилась полной катастрофой. Погибли четыре больших авианосца, а с ними – несколько сотен летчиков. До самого конца войны японцы не смогли создать столь же подготовленных пилотов. Одно-единственное поражение оказалось проигрышем войны. К 1944—1945 гг. американцы играючи уничтожали японские самолеты сотнями, настолько велика была разница в летном мастерстве. Возможно, имей Япония к началу войны чуть менее подготовленных летчиков, но при более значительном резерве, Мидуэй оказался бы не столь роковым.

У читателя может возникнуть справедливый вопрос – почему мы ничего не говорим о русской армии и русском военном искусстве? Обо всем этом поговорим в следующей главе.

Глава 28 «Умение» в русской военной истории

История русского и российского военного искусства знает немало как славных побед, так и горьких, а подчас и позорных поражений. Но что бросается в глаза в первую очередь, так это то, что победы над превосходящими силами русские одерживали только в войнах со всевозможными «дикарями»: монголами, турками, персами и прочими «азиатами». А во всех боях с «европейцами», как выигранными, так и проигранными, русская армия имела довольно значительный перевес. Вот, например, наиболее известные победы русской армии.

Ледовое побоище – 1242 г., 15—16 тысяч русских воинов Александра Невского побеждают 10—12 тысяч воинов Ливонского ордена.

Ведрошь – 1500 г., 40 тысяч русских воеводы Щеки побеждают 30—35 тысяч литовцев князя Острожского.

Эрестфер – 1701 год, 17—20 тысяч русских генерала Шереметьева побеждают 3—5 тысяч шведов.

Гуммельсгоф – 1702 год, 30 тысяч русских генерала Шереметьева побеждают 6—7 тысяч шведов.

Полтава – 1709 год, 42—60 тысяч Петра Первого громят 12—25 тысяч шведов Карла XII.

Гросс-Егерсдорф – 1757 год, 54—55 тысяч русских фельдмаршала Апраксина побеждают 22—25 тысяч пруссаков фельдмаршала Левальда.

Пальциг – 1759 год, 40 тысяч русских генерала Салтыкова разбили 25—28 тысяч пруссаков генерала Веделя.

Кунерсдорф – 1759 год, 60 тысяч русских и австрийцев генерала Салтыкова громят 48 тысяч пруссаков Фридриха Великого.

Адда – 1799 год, 43 тысячи русских и австрийцев Суворова побеждают 28 тысяч французов генерала Моро.

Нови – 1799 год, 54 – 65 тысяч русских и австрийцев Суворова побеждают 38 тысяч французов генерала Жубера (затем Моро).

А вот некоторые из проигранных русскими сражений:

Сирице – 1501 год, 4—12 тысяч ливонцев магистра Плеттенберга громят 40-тысячную русскую армию.

Псков – 1502 год, 3—15 тысяч ливонцев Плеттенберга побеждают 60—90 тысяч русских под командованием воевод Щеки и Шуйского.

Орша – 1514 год, 80 тысяч русских под командованием воевод Голицы и Челядкина терпят поражение от 35 тысяч литовцев и поляков князя Острожского. По литовским данным, 30 тысяч русских убито, остальные попали в плен.

Тверь – 1609 г, 25-тысячное русско-шведское войско Скопина-Шуйского терпит поражение от поляков пана Зборовского (менее 10 тысяч человек).

Клушино – 1610 год, 30-тысячное русско-шведское войско князя Дмитрия Шуйского было разгромлено 4—12-тысячным отрядом гетмана Жолкевского.

Конотоп – 1659 год, 150-тысячное войско воеводы Трубецкого потерпело поражение от 60-тысячной польско-татарской армии Выговского.

Нарва – 1700 год, 34—42-тысячное войско было разгромлено 8—12-тысячной шведской армией короля Карла XII.

Весь этот перечень, кстати, далеко не полный, побед и поражений русской армии вроде бы наглядно показывает, что, по крайней мере, до конца XVIII века русские генералы и не пытались сражаться «не числом, а умением». Напротив, их не спасал от разгрома даже значительный, иногда чуть ли не тридцатикратный численный перевес над противником.

Есть, правда, одно но… На самом деле более или менее достоверными сведениями о численности русской армии в сражениях мы располагаем, лишь начиная с XVIII века. До этого имеются в лучшем случае сведения из противоположного лагеря, а весьма часто нет и этого.

А теперь немного скучной статистики. К 1000 году все население Киевской Руси составляло около 2 миллионов человек. К концу XVII века население России составляло 4,8 млн. человек, плюс к этому 0,8 млн. в присоединившейся Левобережной Украине. Много это или мало? Для сравнения: население Англии в 1340 году – 3—4 млн. человек, Франции – 10 млн. человек. К началу XVI века во Франции жило уже 15 млн., в Германии – 11 млн., в Италии – свыше 10 млн. К концу XVII века численность населения Речи Посполитой даже без Украины насчитывала почти 12 млн. человек. По большому счету, если кто в Европе и мог воевать числом и большой кровью, то не Русь и не Россия. При этом надо помнить, что уже тогда территория России превышала размерами всю Европу, вместе взятую. А это, помимо прочего, означает огромную протяженность границ, которые, кстати, надо прикрывать военной силой, поскольку соседи Руси были далеко не паиньками. Даже сейчас максимальная численность армии, которую может себе позволить иметь государство без ущерба для экономики, не превышает 1% от численности населения. В военное время при всеобщей мобилизации можно довести численность армии до 7—10%, но это окажется невыносимым бременем для государства. Советский Союз, например, даже в самые тяжелые времена Великой Отечественной войны при почти полном прекращении невоенного производства и призыве в армию сотен тысяч женщин не имел Вооруженных сил, превышающих 12 млн. человек, что от населения в 200 млн. к началу войны составляет лишь 6%. Но Русь и Россия в X—XVIII веках никак не могла поступать так же. Сомнителен даже 1%. Опять же для сравнения. О каких десятках и сотнях тысяч русских воинов может идти речь в войнах X—XVII веков, если куда более многолюдные европейские страны в то же самое время с трудом выставляли на поле боя 10—15 тысяч бойцов?

Каким образом русские могли в каждом сражении против поляков иметь многократный численный перевес, если население Польши в то время вдвое превышало население России? При том, что военная система в обеих странах была практически идентична. Пора, наконец, понять, что ливонские и польские хроники о «величайших победах» всевозможных магистров и гетманов над «русскими полчищами» имеют ту же основу, что и «миллионные армии персов» в греко-персидских войнах. Огромная территория России создавала впечатление очень большой численности русских. Но как раз этого-то и не было. И даже не это главная причина малой численности русских воинов. Дело в том, что на Руси практически до Петра Великого и не было массовых армий. Русское войско было небольшим по численности, но состоящим из профессионалов своего дела. Это либо дружинники русских князей, либо, в более поздние времена, дворянская конница и стрельцы.

Только к середине XVII века русская армия стала более-менее многочисленной. По штатному расписанию Разрядного приказа в ней числилось: 16 стрелецких полков (16 900 человек), 38 солдатских полков (59 200 человек), 25 рейтарских полков (29 800 человек). Плюс к этому дворянская конница (9700 человек). Ну и, разумеется, всевозможные иррегулярные части казаков, татар и калмыков, которых вряд ли могли собрать одновременно 10—15 тысяч. Итого, регулярного войска – 115 тысяч человек. Оговоримся еще раз – по штату.

Истинная численность стрельцов, например, была примерно вдвое меньше. В общем, можно полагать, что реальная общая численность русского войска в середине XVII века не превышала 60—70 тысяч человек, да и то вместе с больными и командированными, притом это отнюдь не только полевые войска, а вообще вся русская армия вместе с гарнизонами, которых на огромную Россию было нужно немало. Для сравнения скажем, что как раз в это время в Европе полыхала Тридцатилетняя война, так что в 1633 году армия Священной Римской империи насчитывала свыше 100 тысяч человек в строю. Франция в 1635 году выставила 130 тысяч солдат только для боевых действий.

И еще раз о русских. Если кто-то думает, что вышеупомянутая армия России – это войска мирного времени, то он глубоко заблуждается. Вот перечень войн, которые вела Россия в XVII веке:

1632—1634 гг. – Русско-польская война.

1654—1656 гг. – Русско-польская война.

1656—1658 гг. – Русско-шведская война.

1658—1666 гг. – Русско-польская война.

1667—1700 гг. – Русско-турецкие войны.

Затем наступает XVIII век. Тут же начинается Великая Северная война. К началу этой войны регулярная армия России насчитывала примерно 115 тысяч человек (79 тысяч штыков пехоты, 42 тысячи кавалерии) да плюс гарнизонные войска – около 60 тысяч человек.

Но опять же – много это или мало? Для России того времени очень много. Практически все мужское население призывного возраста либо служило в армии, либо работало на армию. А вот для сравнения. В битве при Мальплаке 11 сентября 1709 года армия французов насчитывала 95 тысяч человек, а армия их противников (австрийцев и англичан) – 110 тысяч человек. Общие же силы сторон вполне могли насчитывать вдвое и втрое больше солдат, чем присутствовало на поле сражения. Но это к слову.

Да, в Великой Северной войне Петр Великий одержал победу над королем Швеции Карлом XII за счет численного превосходства русской армии. Как бы ни была относительно мала численность русских солдат, шведов было еще меньше. Но победа под Полтавой была тем не менее абсолютной и несомненной. Шведская армия просто перестала существовать. Не помог даже гений короля Карла XII.

Вообще в XVIII веке русским «везло». В каждой из войн с европейским противником они имели перед собой очередного великого полководца: Карл XII, Фридрих II, Моро, Наполеон Бонапарт. Причем, что интересно, события каждый раз разворачивались примерно одинаково. Сначала сей военный гений одерживал ряд выдающихся побед над различными европейскими армиями, завоевывал великую славу, входил в анналы истории.

Затем появлялись русские… Итог каждый раз был одинаковым. Западные историки садились и долго-долго думали, придумывая причины, по которым очередной великий полководец с Запада проиграл «русским варварам». Вот и получается, что Карла XII раненая нога подвела, Фридриха II русские трупами закидали, наполеоновскую армию просто вши заели, а Гитлера победили «генералы Грязь и Мороз» вместе со вшами. Да и его «русские трупами закидали». О Гитлере поговорим чуть позже, а теперь вернемся в XVIII век.

В Семилетнюю войну армия России, выставленная против Фридриха II, насчитывала около 94 тысяч человек по списочному составу, но из них необходимо вычесть 12 796 больных и 15 726, находившихся в командировках. Итого, остаток 65 тысяч человек. Кстати, общая численность полевых войск русской армии была не намного больше – около 110—120 тысяч человек. По сути, Россия выставила всю свою армию, оставив лишь части для прикрытия границ. Численность армии Пруссии к началу Семилетней войны была около 150 тысяч человек. Через год, в 1757 году, – 175 тысяч. Тем не менее в каждом сражении Семилетней войны русские имели численный перевес, а это уже плод искусства их генералов, не распылявших силы, подобно Фридриху. Вообще-то уместно еще раз вспомнить слова великого военного теоретика Клаузевица: «Наилучшая стратегия – это быть возможно сильнее, во-первых – вообще, а во-вторых – на решающем пункте».

Судя по этой фразе, русские полководцы всегда были лучшими стратегами, чем их хваленые европейские противники. Единственное исключение из правила – это Наполеон. Величайший полководец всех времен и народов еще до Клаузевица понимал значение численного превосходства. Он заявлял, что его принцип – никогда не соглашаться на сражение, не имея 70% шансов на победу на своей стороне. По сути, именно этого принципа придерживались выдающиеся русские полководцы. Так, Петр Первый собрал столько войск под Полтавой, что имел даже не 70, а все 170% шансов на победу. В итоге ему хватило одной трети своих войск, чтобы полностью уничтожить шведскую армию. В ходе Семилетней войны, несмотря на то что пруссаки каждый раз были атакующей стороной, им ни разу не удалось добиться численного перевеса. Результаты известны. Несмотря на всю свою выучку и тактическую сноровку, ни одной победы над русскими пруссакам одержать не удалось.

В ходе итальянского похода Суворова уже русские были атакующей стороной. И в каждом из боев им удавалось создать необходимый для победы численный перевес, несмотря на то что в целом на театре военных действий силы были примерно равны. Что же касается наполеоновских войн, то здесь русская армия и французская, русские генералы и французские в целом оказались достойны друг друга. Единственное сражение, выигранное Наполеоном при примерно равных силах, – Аустерлиц – и то только потому, что он то ли предугадал, то ли вообще знал диспозицию русско-австрийской армии и заранее подготовил ловушку. В остальных случаях ситуация была следующей. Если ощутимым численным перевесом располагали французы, то побеждали французы. Если больше было русских – то побеждали русские. Если же силы были примерно равны, то все сводилось к «мясорубке» типа Прейсиш-Эйлау или Бородина. Причем никакой «гений» помочь Наполеону не мог. Поэтому, готовясь к походу на Россию, Наполеон не к «выдающимся победам» готовился, типа «не числом, а умением». Напротив, он собрал армию вторжения, втрое превышающую всю армию России. Только главная армия под его личным командованием насчитывала 380 тысяч человек. Еще 220 тысяч находилось на флангах и подошло потом в виде пополнения и резервов. Между тем 1-я и 2-я Западные армии России в совокупности насчитывали чуть более 150 тысяч солдат. Остальные находились на юге России против Турции или на флангах, прикрывая Санкт-Петербург и Украину.

Тем не менее даже такой армии Наполеону не хватило. Победить русских прямо возле границ он не сумел – те просто отошли. А когда французы пошли в глубь России, то огромной длины линия снабжения попросту «сожрала» на прикрытие всю эту массу солдат. В итоге, в сражении при Бородине силы сторон оказались примерно равны. С предсказуемым результатом. Ни гений Наполеона, ни талант его лучших маршалов – Даву, Нея, Мюрата и др., ни даже качественный перевес французских солдат, ведь это были, помимо Старой и Молодой гвардий, вообще лучшие войска империи и, возможно, всего мира, не помогли французам одержать убедительную победу. Строго говоря, сражение вообще закончилось вничью.

А дальше результат тоже был предсказуем. Французов становилось все меньше, русские становились сильнее. Потом ударили морозы, и из 600 тысяч солдат Великой армии уцелело тысяч 50—60 измученных, обмороженных инвалидов. И все это опять же доказало, что если не тактически, то стратегически русские генералы превзошли великого полководца.

Следующая война России против «европейского» противника – это Крымская война 1853—1856 гг. Напомню, что эта война России с Англией, Францией, Турцией, которым оказывали поддержку Австрия и Пруссия. По сути, главной причиной проигрыша войны Россией было то, что основные, наиболее боеспособные соединения русской армии прикрывали западные границы от предполагаемого австро-прусского вторжения. Австрия даже вошла в придунайские владения Турции, чтобы оказать поддержку осажденной русскими турецкой крепости Силистрии, и этим вынудила русскую армию снять осаду.

А тем временем франко-англо-турецкий экспедиционный корпус высадился в Крыму. Противостоящие лучшим соединениям сильнейших мировых держав того времени русские войска А.С. Меншикова состояли в основном из тыловых, гарнизонных частей и новобранцев. Вдобавок союзники вдвое превосходили русских числом. Это не говоря уже о том, что вооружение русской армии по сравнению с оружием ее противников было устаревшим. Так, французы и англичане почти полностью были вооружены новейшими нарезными винтовками. Русские солдаты – гладкоствольными ружьями. Оружие союзников было не только более скорострельным, оно имело прицельную дальность почти втрое выше, не говоря уже о кучности боя. По сути, русским солдатам оставалось только надеяться на суворовскую поговорку: пуля – дура, штык – молодец.

Наконец, первое сражение на реке Альма. Почти 60 тысяч англичан, французов и турок со 112 орудиями весь день атаковали 34-тысячную русскую армию с 84 пушками. И тем не менее если бы не грубейшие ошибки графа Меншикова и не его малодушие, то еще неизвестно – на чьей стороне была бы победа. Русская армия отошла в полном порядке, потеряв около 5,5 тысячи человек. Союзникам «победа» обошлась в 4,5 тысячи солдат.

Следующая война, где проявилось «неумение» русских воевать, – это Первая Мировая. Первое же наступление русской армии в Восточной Пруссии обернулось позорным разгромом. Как любят об этом кричать вслед за европейцами российские демократические историки, якобы в битве при Танненберге 200 тысяч немцев разгромили 600-тысячную российскую группировку. Однако действительность была менее героической для немцев. Силы русских состояли из двух армий: 1-й – под командованием генерала Ренненкампфа (6,5 пехотной, 5,5 кавалерийской дивизии, 402 орудия, около 100 тысяч человек) и 2-й – под командованием генерала Самсонова (11 пехотных, 3 кавалерийские, 702 орудия, 150 тысяч человек). Итого, 250 тысяч солдат, 1104 орудия в 17,5 пехотной и 8,5 кавалерийской дивизии.

8-я германская армия с подчиненными ей соединениями насчитывала 220 тысяч человек, 1116 орудий в 17 пехотных, 1 кавалерийской дивизиях.

Воспользовавшись натянутыми отношениями между русскими генералами (в свое время Самсонов даже вызывал Ренненкампфа на дуэль) и плохим взаимодействием между 1-й и 2-й армиями, не имеющими к тому же локтевой связи, немцы, оставив против 1-й армии незначительные силы прикрытия, основную мощь 8-й армии обрушили на Самсонова. Им удалось отбросить фланговые корпуса русской армии и окружить центральную группировку, состоящую из 13-го и 15-го корпусов. Потери 2-й армии составили 30 тысяч убитыми и ранеными и 30 тысяч пленными. По немецким данным, потери русских составили 125 тысяч человек.

Как видим, даже в XX веке русская армия воспринималась европейцами так же, как войска персов греками. (Правда, гитлеровский генерал Блюментрит после войны признавал, что потери германской армии на Восточном фронте были значительно больше потерь, понесенных Германией на Западном фронте. При этом не надо забывать, что большая часть сил Германии была сосредоточена как раз на Западе. И именно на Западе были такие кровавые сражения, как Верден. А также надо помнить и о том, что вообще-то основными противниками русской армии в Первой Мировой войне были Австро-Венгрия и Турция и именно их армиям Россия нанесла немало сокрушительных поражений.)

Но своего апогея эта точка зрения достигла в Великую Отечественную войну. Если верить прозападным историкам, опирающимся на мемуары гитлеровских генералов, то Вермахт даже к 22 июня уступал численностью РККА, а вообще в ходе войны соотношение сил доходило до 1:7 в пользу русских. Чтобы доказать это, «гитлеровцы» и их поклонники прибегали к мелким мошенническим трюкам. Вот, например, Манштейн описывает ситуацию на фронте группы армий «Юг» в марте 1943 года: «…группа армий «Юг» имела на 700-километровом фронте от Азовского моря до района севернее Харькова 32 дивизии. Противник же имел на этом фронте, включая и резервы, 341 соединение (стрелковые дивизии, танковые, механизированные бригады и кавалерийские дивизии)». Обратим внимание, что фельдмаршал с немецкой стороны посчитал лишь дивизии, непосредственно находящиеся на фронте, а вот у русских вообще все, включая и резервы глубоко в тылу. Кроме того, сравнение в том виде, как это предлагает Манштейн, вообще некорректно. Советские танковые и механизированные бригады по боевой мощи соответствовали немецким танковым батальонам. Советская кавалерийская дивизия образца 1943 года – по боевой силе соответствует в лучшем случае германскому пехотному полку. Даже советская стрелковая дивизия образца 1943 года ни в коем случае не была равна германской пехотной дивизии. Речь может идти лишь о соответствии 1:2, а то и 1:3. То есть 2—3 советские стрелковые дивизии равнялись по численности личного состава одной германской пехотной дивизии. Соответственно общая численность советской группировки, даже если цифры Манштейна верны, соответствует численности примерно 100 немецких дивизий, включая, естественно, и резервы. Непосредственно же на фронте находился примерный эквивалент 60—70 немецких дивизий.

А вот с германской стороны, кроме упомянутых 32 дивизий, на фронте имелись также весьма существенные резервы. К тому же Манштейн совсем «забыл» про дивизии союзников (румыны, венгры, словаки).

В целом, естественно, превосходство сил было на советской стороне. Однако не 1:10 или 1:7, а менее фантастическое, примерно 1:2, 1:3. Причины того, почему так получилось, обсудим в следующей главе.

Глава 29 Завалим немца трупами

Тезис о семи-десятикратном численном превосходстве РККА над Вермахтом необходим демократам и гитлеровцам как основа для следующего вывода: потери Красной Армии в 7—10 раз превосходили потери Вермахта. Главным идеологом этого тезиса является все тот же Б. Соколов, оценивший потери Красной Армии в 26,4 млн. человек погибшими. Общие же потери советских Вооруженных сил в ходе войны с Германией убитыми, умершими от ран, болезней, несчастных случаев и иных причин, также пленными и инвалидами Соколов оценивает в 31,1 млн. человек.

Потери Вермахта, по мнению Соколова, ссылающегося в данном вопросе на Мюллера-Гиллебранда, составляют 3950 тысяч человек погибшими, из которых на Восточный фронт приходится 2157 тысяч. Если сюда приплюсовать пленных, которых к 30 апреля 1945 года Красная Армия захватила 950 тысяч человек, то и получается соотношение потерь 1:10 в пользу Вермахта. Что Соколову и требовалось доказать.

Но не все так просто. Дело в том, что опровергнуть все эти вопли про чудовищные потери РККА довольно легко. Для этого надо всего лишь вспомнить, сколько бойцов было привлечено в Вооруженные силы обеими сторонами.

Начнем с Германии. Наиболее фундаментальным трудом по истории Вермахта является работа Мюллера-Гиллебранда «Сухопутная армия Германии 1933—1945 гг.». По этой книге, количество людей, прошедших через вооруженные силы и войска СС во время войны, оценивается в 17 893 200 человек. Мюллер-Гиллебранд предлагает «танцевать», в смысле подсчитывать потери, исходя из этого числа. Но фокус в том, что это количество людей, призванных в Вооруженные силы в ходе войны. Т.е. к этим 17 893 200 человек необходимо прибавить свыше 3 млн. солдат и офицеров, состоявших по списку в Вооруженных силах Германии к началу войны. Итого, общая цифра военнослужащих Германии увеличивается до 21 млн. человек.

Но это не все. Дело в том, что эти цифры учитывают только граждан Германии по состоянию на 1 сентября 1939 года. Однако известно, что в Вермахт широко призывали не только этнических немцев с оккупированных территорий, но и граждан Третьего рейха ненемецкого происхождения. Причем если в войсках СС ненемецкие солдаты сводились в особые «национальные» соединения типа «скандинавской» дивизии СС «Викинг», «французской» дивизии СС «Шарлемань», «венгерской» кавалерийской дивизии СС «Мария-Терезия», а также в «эстонские», «латвийские», «албанские», «галицийские», «итальянские», «русские» и прочие, то в Вермахте поступали иначе. Не-германцев попросту включали в состав дивизий Вермахта. Так поступали с поляками, французами, датчанами. Общее количество европейцев ненемецкого происхождения, прошедших службу в Вермахте и СС, можно оценить примерно в 2 млн. человек. Да плюс к этому еще более миллиона бывших советских граждан, в том числе и те, которые были призваны в РККА, попали в плен и оттуда уже пошли служить немцам. Это не только так называемые «власовцы», но и всевозможные «легионеры», «хиви», «РОНА» и прочие.

Итого, только через Вооруженные силы Германии прошли в годы войны свыше 24 млн. человек. Но Германия, как мы помним, воевала не одна. Так, только на Восточном фронте ей помогали Вооруженные силы Финляндии, Румынии, Венгрии, Словакии, Италии, Испании. В общей сложности в ходе войны эти страны задействовали против СССР свыше полутора миллионов человек. Итого, к началу войны с Советским Союзом мобилизационный потенциал Германии и ее союзников можно оценить в 25—26 млн. человек. Этот потенциал Германия использовала полностью.

Военно-мобилизационный потенциал Советского Союза к началу войны составлял порядка 40 млн. человек. Тем не менее через советские Вооруженные силы в ходе войны вместе с армией предвоенного периода прошло около 35 млн. человек.

Таким образом, Советскому Союзу понадобилась 35-миллионная армия, чтобы победить 26 млн. бойцов Германии и ее союзников. Да, предвижу возражение, что Германия воевала не только против Советского Союза. К тому же из Вермахта людей якобы демобилизовывали чаще, чем из РККА, или отзывали по каким-то причинам.

Вновь откроем Мюллера-Гиллебранда. По его подсчетам, в ходе войны из Вермахта было демобилизовано для использования в военной экономике около 2 млн. человек. Этому можно было бы поверить, если бы не два но.

Во-первых, известен лишь один случай массовой демобилизации солдат из армии в военную промышленность. В 1940 году после победы над Францией были расформированы 17 дивизий, а личный состав еще 18 дивизий был отправлен в долгосрочный отпуск. Все эти военнослужащие были направлены для работы в военной промышленности. Но уже в ходе подготовки к войне с СССР эти военнослужащие были призваны обратно. В дальнейшем же происходило исключительно изъятие людей из промышленности, в том числе из военной, в действующую армию для восполнения потерь.

Во-вторых. Начиная с 1944 года, в Вермахт начали призывать 16—17-летних юношей и 60—65-летних стариков, а также инвалидов, да и вообще всех тех, кто до этого призыву не подлежал. Возможно ли, чтобы в этих условиях 2 млн. здоровых германских мужиков отправились обратно с фронта на заводы?

Но совсем иная картина в Советском Союзе. В 1941 году в армию было призвано огромное количество людей, для которых не хватало вооружения. В числе призванных были и квалифицированные рабочие, без которых быстрое налаживание работы заводов в глубоком тылу было невозможным. Поэтому, как только опасность захвата Москвы в 1941 году спала, началась демобилизация из армии специалистов. Всего в ходе войны из регулярной армии в промышленность и другие ведомства было передано 5 млн. человек.

Что же касается других фронтов. Да, Германия была вынуждена использовать на оккупированных территориях, а в дальнейшем на Западном фронте немалые силы. Число немецких солдат, воевавших не на советско-германском фронте, насчитывает примерно 5—6 млн. человек. Но и Советский Союз не использовал против Германии всю свою армию. Огромные границы СССР, его обширная территория требовали прикрытия войсками. В целом можно полагать, что до 5 млн. советских солдат и офицеров были задействованы не на фронте. Итого получаем 20 млн. солдат и офицеров Германии и ее союзников против 25 млн. солдат и офицеров СССР.

Ах да, мы забыли про иностранные формирования, воевавшие на стороне СССР. Это дивизии Войска польского, французские летчики, разные антифашистские добровольцы. Их было примерно 0,5 млн. человек. Не упомянули мы также партизан, народное ополчение и «фольксштурм». Партизан было примерно 1 млн. человек, «народных ополченцев» около 2 млн. человек. А через «фольксштурм» прошло 1,5—2 млн. человек. По сути, соотношение сил не меняется. В общей сложности Гитлер выставил против СССР около 22 млн. бойцов, Сталин против Гитлера – около 28 млн. человек.

И вот тут первый вопрос. Как могли потери на фронте достигать 1:10 в пользу немцев при таком соотношении сил? Ведь получается, немцы могли, потеряв 3 млн. погибшими и пусть даже 6—8 млн. ранеными, «под корень» вырезать всю РККА вместе с партизанами и ополченцами. На деле к концу войны в Красной Армии оставалось около 13 млн. человек. И это – не считая партизан, ополченцев и иностранцев.

Но ведь РККА все же превосходила числом Вермахт. Вообще-то да. Но это в ходе всей войны. Не надо забывать, что уже к концу первого года войны немцы захватили миллионы пленных (по некоторым оценкам, до 4 млн. человек). Немцы оккупировали территории, на которых к началу войны проживало 70 млн. советских граждан. Кроме того, миллионы советских солдат погибли. Потери же немцев за этот период, по их подсчетам, не превышали полмиллиона человек убитыми, из которых на Восточный фронт приходится и того меньше. Так что если верить немцам, то уже к концу 1942 года силы сторон сравнялись и составили примерно по 20 млн. военнослужащих и людей призывного возраста. Тем не менее, по немецким источникам, именно в это время русские имели постоянное многократное численное превосходство.

Ну и спрашивается – каким образом? Так что либо немецкое руководство не могло толком распорядиться людскими ресурсами Германии, либо никакого численного превосходства РККА не было, либо, что наиболее вероятно, потери немцев составляли значительно большие цифры, чем принято считать. Кстати, давайте посмотрим, как немцы подвели баланс своих Вооруженных сил.

Итак. По подсчетам Мюллера-Гиллебранда, в Вооруженные силы Германии было призвано 17 893 200 человек. Из них 2 млн. отозвали обратно в промышленность. Из оставшихся 15 893 200 человек 7 590 000 оставалось в строю на 1.05.1945 г. Итого убыло 8 300 000.

Далее Мюллер-Гиллебранд сообщает следующее: из 8,3 млн. демобилизованы, как негодные в военной службе, 438 тыс. человек, еще 1 630 000 демобилизовано по другим причинам. По каким таким «другим» причинам можно было демобилизовать из армии свыше полутора миллионов человек в то время, как на фронт забирали язвенников, хромых, полуслепых, 16-летних юношей и 65-летних стариков? К сожалению, Мюллер-Гиллебранд этого не сообщил. Вообще-то, можно полагать, что такими хитрыми способами отдел учета Вооруженных сил при ОКВ маскировал погибших на фронте или умерших от ран в госпиталях. Из оставшихся чуть более 6 миллионов человек примерно 700 тысяч находилось к концу войны в госпиталях, около 1 911 000 погибло, 1 714 000 пропало без вести, 732 человека дезертировало и 1 900 000 человек относятся к потерям с 1.01.1945 года до конца войны, точная судьба которых не известна.

Но мы обратим внимание лишь на некоторые из вышеприведенных цифр. По Мюллер-Гиллебранду, к 1 мая 1945 года в строю находилось 7 590 000 человек. Это очень сомнительные цифры. Возможно, что сюда входит также «фольксштурм». Просто невероятно, чтобы, имея свыше 7,5 млн. бойцов, Германия капитулировала. Тем более что по другим данным к концу войны в составе Вооруженных сил Германии оставалось лишь 4,8 млн. человек, причем, возможно, сюда входят также 700 тысяч раненых в госпиталях. Вот это куда более убедительные цифры.

Теперь понятен и исход войны. Следующая цифра, которую следует запомнить, – это 438 тысяч демобилизованных из армии. Итого, получаем уцелевших немецких военнослужащих к концу войны 4,8 млн. + 0,438 млн. Итого 5,238 млн. человек. В самом крайнем случае сюда можно добавить еще 700 тысяч раненых, если они не входят в общее число 4,8 млн. Это те числа, которым более-менее можно доверять.

Теперь вспомним, что на самом деле через Вооруженные силы Германии только немцев прошло не 17 893 200, а около 21 млн. человек. Кроме того, как мы уже говорили, если даже в какой-то момент и были направлены из армии в военную промышленность 2 млн. солдат, то их почти наверняка вскоре призвали обратно. Таким образом, в ходе войны потери армии Германии составляют: 21 миллион призванных в армию минус 5—6 миллионов уцелевших к концу войны, т.е. 15—16 млн. человек. Из этого числа свыше 6 млн. попало в плен до капитуляции Германии. Это означает, что потери армии Германии убитыми на фронте составляют 9—10 млн. человек, что в 2,5 раза превышает расчеты того же Мюллер-Гиллебранда.

Даже если предположить, что действительно в военную промышленность в ходе войны из армии отозвали 2 млн. человек и эти люди к концу войны остались живы, то и тогда потери только германских Вооруженных сил убитыми составят 7—8 млн. человек. А ведь мы не учитываем военнослужащих ненемецкого происхождения, мы ни слова не сказали об иностранных формированиях, мы не подсчитываем потери союзников Германии. Кстати, то, что немцы многократно занижали свои потери, подтверждается следующими фактами.

Потери Вермахта с 1.06.1941 г. по 1.12.1941 гг. Гитлер оценивал в 195 648 человек убитыми и пропавшими без вести. Отдел учета потерь при ОКВ потери за этот же период оценивал в 257 900 убитых и пропавших без вести. Между тем, по мнению американских военных наблюдателей, эти потери достигали 1 300 000 человек, т.е. в пять раз больше, чем признавали немцы. Если же немцы продолжали уменьшать свои потери в ходе войны в той же пропорции, то они как раз и получили бы около 2—3 млн. человек убитыми, по официальным данным, вместо 7—10 млн. – в реальности.

А теперь взглянем на РККА. Наиболее серьезной работой, оценивающей потери советских Вооруженных сил в ходе войны, является труд «Россия в войнах XX века» под редакцией Кривошеева. Несмотря на отдельные ошибки и недостатки, цифровые данные из этой работы можно оценивать как весьма близкие к истине. Итак, по Кривошееву, потери РККА в ходе Великой Отечественной войны составляют: 11 444,1 тыс. человек. Из них безвозвратные потери – 8668,4 тыс. человек, в том числе 1783,3 тысячи погибло в плену. По категориям же эти потери распределяются так: убито и умерло от ран на этапах эвакуации – 5226,8 тыс. Умерло от ран в госпиталях 1102,8 тыс. Умерло от болезней, погибло в результате несчастных случаев, осуждено к расстрелу (небоевые потери) – 555,5 тыс. Пропало без вести, попало в плен – 3396,4 тыс. Неучтенные потери первых месяцев войны: погибло, пропало без вести – 1162,6 тыс. Итого – 11 444,1 тыс. чел. Но из этого числа необходимо вычесть: призванных на освобожденной территории и направленных в войска из числа военнослужащих, ранее пропавших без вести, – 939,7 тыс.; вернувшихся из плена после войны – 183,6 тыс. Кроме того, погибло и попало в плен 500 тыс. призывников, призванных по мобилизации в начале войны, но не попавших в войска.

Итак, общий баланс советских Вооруженных сил в ходе войны (данные округлены). Привлечено в Вооруженные силы – 35 млн. человек. После войны оставалось в строю —13 млн. человек. Убыло из Вооруженных сил – 22 млн. человек. Из них передано в промышленность и другие ведомства – 5 млн., демобилизовано по ранению, болезни, осуждению, дезертиры – 4,7 млн., мобилизовано, но не зачислено в войска – 0,5 млн., умерло от болезней, погибло в результате происшествий – 0,42 млн., осуждено к расстрелу – 0,14 млн. Остаток, т.е. более 11 млн., относится к боевым потерям, о которых мы уже говорили.

Итак, получаем следующее соотношение. Безвозвратные потери РККА 8668,4 тыс. человек, в том числе 1783,3 тыс. погибших в плену. Безвозвратные потери армии Германии от 8 до 12 млн. человек, из которых в плену погибло от 1 до 2 млн. человек. Потери Вооруженных сил Германии на советско-германском фронте можно оценить в 7—9 млн., из которых 0,5 млн. погибло в плену.

Как видим, речь не только не идет о значительно больших потерях РККА, но даже возможно, что на самом деле большими были потери Вермахта. А если еще вспомнить и союзников Германии, да плюс к этому всех тех «добровольцев», служивших в рядах германской армии, всех так называемых «борцов с коммунизмом» и «борцов за независимость», то становится совершенно ясным, кто понес большие потери и кто кого в той войне заваливал трупами.

А напоследок цитата из книги американского историка У.Э.Д. Аллена «Русские кампании германского Вермахта 1941—1945 гг.». Особенность этой книги в том, что она писалась прямо в ходе Второй Мировой войны, т.е. в то время, когда никакой «холодной войны» еще не было, соответственно не было нужды американцам поддерживать из идеологических соображений вранье германских историков.

«Пытаясь объяснить свое поражение, немцы оправдывались якобы недостатком сухопутных сил. Была создана легенда о «русских ордах», накатывающихся при наступлении волна за волной на немецкие позиции, несмотря на ужасные потери.

Качество, а не количество как рядового, так и командующего состава русских армий дало им победу… Если что и препятствовало русским командирам производить наступательные операции, то это необходимость беречь людей и обеспечить решение поставленной задачи малыми резервами с ресурсами. Стратегические возможности во многих случаях были ограниченными, из-за нехватки живой силы и боеприпасов».

Как видим, в то время американцы имели совсем другое видение боевых действий на советско-германском фронте, чем в ходе «холодной войны». И можно смело полагать, не начнись сразу же вслед за Второй Мировой «холодная война», то и мемуары немцев выглядели бы по-другому, а соответственно и многие исторические труды о войне, опирающиеся на эти мемуары, были бы другими.

Глава 30 Почему?

Такой вопрос наверняка уже возник у читателя. Если Красная Армия была так хороша, если советское военное командование, советская разведка, советская военная техника либо на голову превосходили немцев, либо как минимум – не уступали, то почему же РККА была разгромлена летом 1941 года? Ведь не секрет, что и осенние поражения, и отступление до Москвы, и частично даже неудачи 1942 года были следствием разгрома Красной Армии на границе. Ответить можно двумя словами: не успели.

Красная Армия была не готова. Не готова не к войне. Напротив, Сталин готовил Советский Союз вообще и РККА в частности к войне с Германией очень серьезно и обстоятельно. Заключение «Пакта о ненападении» в 1939 году не могло обмануть Сталина, он был слишком умен и прагматичен для этого. Сталин никогда, ни одну минуту не верил в миролюбие Гитлера и прекрасно понимал, что рано или поздно столкновение между СССР и Германией случится. Поэтому Красная Армия усиленно вооружалась, пополнялась личным составом, подтягивая дивизии к границам. Там же сосредотачивались основные мобилизационные запасы. Но все эти приготовления не были связаны с отражением германской агрессии. В возможность того, что Гитлер рискнет напасть на СССР уже в 1941 году, Сталин не верил до самого последнего мирного дня. Это означает, что РККА готовилась вести совсем другую войну.

К тому, что война начнется 22 июня 1941 года наступлением германских войск, Красная Армия оказалась совершенно не готова. Но автор далек от мысли, что РККА не умела обороняться. Причина разгрома на границе была совсем в другом. Можно сказать так: РККА не успела подготовиться к приграничному сражению. Такое часто бывало в мировой истории, когда на поле боя выходили две армии, но одна уже выстроилась в боевой порядок, а другая только начала построение. В такой ситуации побеждала обычно готовая к бою сторона. Это отнюдь не означало, что проигравшие были хуже вооружены, хуже обучены или более трусливы. Они просто не успели.

В 1941 году произошло именно это, только в несравнимо большем масштабе. Еще какие-нибудь две недели, и на границах была бы совсем другая ситуация. Если бы немцы ударили по полностью развернутой РККА, приграничное сражение имело бы совсем иной исход. Скорей всего и тогда Западный фронт Павлова потерпел бы поражение не меньшего масштаба, чем в реальном 1941 году. Уж слишком неудачной для обороны была дислокация его войск. Зато Юго-Западный фронт в соответствии с предвоенными планами неминуемо перешел бы в наступление. После полного сосредоточения, его превосходство над противостоящей группировкой германских войск стало бы подавляющим. Получилась бы очень интересная, хотя тоже часто случавшаяся в истории ситуация, когда каждая из противостоящих армий побеждает на своем левом фланге. Дальше все зависело бы от крепости нервов и географии. Причем у РККА было бы то преимущество, что вторгшаяся в Белоруссию группа армий «Центр» ударить во фланг и тыл Юго-Западному фронту не смогла бы – мешают Припятские болота.

А вот войскам советского Юго-Западного фронта наступать из Южной Польши на север не помешало бы ничего. Тогда немцам пришлось бы срочно отводить назад свои войска, образовывать фронт лицом к югу, давая возможность войскам советского Второго Стратегического эшелона создать новый Западный фронт.

В общем, можно сказать только одно – немцам повезло так, как иногда везет только на войне. Они ударили в тот уникальный момент, когда РККА находилась в самом разгаре развертывания.

Ударь они на месяц раньше – масштаб катастрофы был бы не столь велик. В тот момент в округах было намного меньше войск, техники и снаряжения. Ударь немцы на две недели позже – их бы встретила полностью развернутая и отмобилизованная Красная Армия.

Причем тот факт, что Вермахт начал наступление в этот уникальный период, отнюдь не свидетельствует об особом коварстве германского руководства. Верховное командование Вермахта вовсе не планировало бить именно в этот момент. Немцы вообще не знали о начавшемся развертывании РККА. Это было именно везение, схожее с выигрышем в лотерею.

Но для Красной Армии везение немцев обернулось кошмаром. Первую линию советских войск немцы попросту смели. Как мы помним, непосредственно вдоль границы от Балтики до Черного моря немцы и их союзники развернули полторы сотни полностью отмобилизованных дивизий. Им противостояли в 50-километровой приграничной полосе 48 советских дивизий, лишь некоторые из которых успели занять свои позиции. К тому же советские соединения не были отмобилизованы, хотя при таком соотношении сил это не играло уже никакой роли. Вторую линию советских дивизий немцы застали в пути, в походных колоннах, в эшелонах. Еще до столкновения с наземными немецкими войсками эти дивизии понесли потери от действий Люфтваффе, ведь господство в воздухе было в руках немцев с первого дня войны (причины этого описаны выше).

Вторую линию советских войск, а за ней и третью, и четвертую немцы продолжали бить по частям. Стоит добавить также, что разгром Западного фронта, предопределенный огромным превосходством немцев в силах именно на этом участке и крайне неудобной для обороны конфигурацией фронта, пробил в линии советских войск огромную брешь, закрывать которую пришлось армиями Второго Стратегического эшелона.

Командующему Западным фронтом генералу армии Павлову вообще не позавидуешь. Для него лично поражение вверенного ему фронта обернулось арестом и расстрелом. Однако надо признать, что у Павлова в той ситуации не было ни единого шанса. Западный фронт ни при каких обстоятельствах не мог отразить удар немцев. Германские 3-я и 2-я танковые группы, зловеще нависающие над флангами ЗапОВО, – вот основная причина поражения армий Павлова. В ситуации, когда немцы наносили удар первыми, у Павлова оставалось только два решения, и оба – плохие. Либо оставаться на месте и попадать в окружение, либо отводить войска на восток, подвергаясь бомбежкам, бросая склады, аэродромы, вышедшую из строя технику и т.д. При этом не стоит также забывать, что мобильность моторизованных соединений Вермахта была намного выше, чем у не получивших автотранспорт и лошадей по мобилизации дивизий Павлова. То есть они даже убежать от немцев толком не могли.

Таким образом, оба решения могли закончиться и в итоге закончились уничтожением войск Западного фронта. Причем не имело почти никакого значения – привел Павлов свои войска в боевую готовность или не привел, отмобилизовал он свои войска или нет, заняли дивизии позиции вдоль границы или не успели. Категорически не подходящая для обороны дислокация войск Павлова почти неминуемо вела к разгрому в любом случае, кроме одного – когда РККА сама наносит удар первой.

Однако первыми ударили немцы, и уже через две недели Западный фронт перестал существовать.

Пока Красная Армия латала дыру в центре, немцы бросили свои подвижные соединения 3-й и 2-й танковых групп на север и на юг, где РККА сумела к тому времени стабилизировать фронт. В итоге и там Вермахту удалось создать перевес в силах, что позволило ему и на этих участках фронта разгромить советские войска.

Правда, уже после войны умные «задним числом» гитлеровские генералы отнесли пресловутый поворот танковой группы Гудериана на юг к «роковым ошибкам» Гитлера, которые якобы не дали мудрым германским стратегам выиграть войну.

В целом можно сказать, что, несмотря на все свое превосходство в количестве и качестве боевой техники, несмотря на потенциальное превосходство в численности бойцов, летом и осенью 1941 года Красная Армия никак не могла сосредоточиться, поэтому немцы в каждом отдельно взятом сражении имели как минимум равные силы, при том что стратегическая инициатива была в их руках.

Однако как вода точит камень, так и ожесточенное сопротивление советских войск, их отчаянные, порой самоубийственные контратаки привели, в конце концов, к своей цели. Под Москвой немцев остановили, а затем и погнали назад. Но цена оказалась огромной. Фактически половину всех своих безвозвратных потерь в Великой Отечественной войне Красная Армия понесла в ходе летне-осенней кампании 1941 года.

Глава 31 Вместо эпилога

Итак, к чему мы пришли? РККА к началу войны по всем мыслимым и немыслимым параметрам или значительно превосходит Вермахт, или, по крайней мере, не уступает. Советская разведка на голову эффективнее абвера. Превосходство советского высшего военного командования признается самими немцами. Все те недостатки РККА, о которых с таким злорадством писали германские генералы в своих мемуарах, либо попросту придуманы мемуаристами, либо недостатками не являются. Даже главный козырь немцев – якобы чудовищные потери РККА, многократно превосходящие потери Вермахта, – на деле оказывается мыльным пузырем, пропaгандистским трюком. Потери РККА, самое большее, были равны потерям Вермахта, а скорее всего были даже меньше. Но немцев понять можно. Они с треском проиграли начатую ими же войну. Проиграли не «цивилизованным» англо-американцам, а «расово неполноценным русским варварам». Тевтонская гордость попросту вынуждала искать оправдания. А тут еще началась «холодная война». И мелкие шулерские приемы немцев, которые при другом раскладе были бы высмеяны на том же Западе, пришлись очень к месту в развернувшейся антисоветской пропагандистской войне.

Однако пока был цел Советский Союз, эта пропаганда не имела особого успеха, поскольку сталкивалась с не менее мощной пропагандистской машиной КПСС. Но с приходом Горбачева все изменилось. А уж начиная с 1991 года, с развалом СССР, вообще барьеры рухнули. Началась оголтелая вакханалия, иными словами и не скажешь, ставящая своей целью доказать только одно – СССР – это черное, Запад – это белое. А поскольку одним из основных и главных достижений Советского Союза была и остается Победа во Второй Мировой войне, то понятно – куда был нанесен удар. Именно с этой целью и взялись всякие Соколовы с Бешановыми «переписывать» историю. К счастью, уровень их интеллекта не позволяет им самим понять, что выходит из-под их пера. Для примера приведу несколько моментов.

Так, Б. Соколов в своем труде «Тайны Второй Мировой» долго и нудно «доказывает», что советские людские потери многократно превышали потери Вермахта, что германские воздушные асы – лучшие асы в мире, а Кожедуб и Покрышкин в подметки им не годятся, что таких танкистов, как Витман, в СССР быть не могло по определению и что в битве на Курской дуге, в частности при Прохоровке, немцы, потеряв пять танков, уничтожили около тысячи танков 5-й танковой армии Ротмистрова и что вообще такое соотношение потерь было в ходе всей войны. Этому можно было бы поверить, если бы сам автор помнил, о чем он написал в предыдущей главе.

Ведь там Б. Соколов решил доказать, что роль ленд-лиза была больше, чем это признавалось в советское время. Для этого он, как всегда «ловко» манипулируя цифрами, получает, что советское военное производство выпустило не сто тысяч танков и более ста тысяч самолетов, а вдвое меньше. Поскольку по ленд-лизу СССР получил 12,5 тысячи танков и 19 тысяч самолетов, то доля англо-американской помощи увеличивается с 12% и 15% до 24% и 30% соответственно.

Ладно, поверим. Но ведь эти цифры коренным образом меняют соотношение потерь. Так, до Соколова считалось, что танковые потери СССР около ста тысяч танков. Цифры эти получались так:

на начало войны было – 25 тысяч;

промышленность произвела – 100 тысяч;

по ленд-лизу получили – 12,5 тысяч;

Итого, 137,5 тысячи танков.

На конец войны оставалось более 35 тысяч.

Союзникам передали 1,5 тысячи.

Соответственно потери около 100 тысяч.

Вермахт и армии союзников Германии на советско-германском фронте потеряли 43 тысячи танков и самоходных орудий. Казалось бы, соотношение говорит само за себя и подтверждает слова Соколова о «неумении русских воевать». Но тут тот же Соколов заявляет, что произвели, оказывается, не сто тысяч танков, а только 50 тысяч. Тогда получается соотношение потерь: 43 тысячи германских танков против 50 тысяч советских. Теперь вспомним, что в ходе летне-осенней кампании 1941 года РККА потеряла около 25 тысяч танков, а немцы только около 4 тысяч, да и из тех часть удалось вернуть в строй. Тогда получаем, что в 1942—1945 гг. Красная Армия потеряла 25 тысяч танков, а Вермахт – 40 тысяч.

Ну и кто тут не умеет воевать? И откуда тогда взялись фантастические данные о советских потерях на Курской дуге? Ведь, помимо прочего, в эти 25 тысяч потерянных танков входят и те, что Красная Армия потеряла безвозвратно в 1942 году под Харьковом, в Крыму, во время отступлений к Сталинграду и Кавказу, при неудачных наступлениях под Ржевом и т.д. А если аналогичные вычисления произвести и в отношении авиации, то все россказни о величайших германских асах окажутся на одном уровне с мемуарами барона Мюнхгаузена. Так что или Соколов не умеет складывать и вычитать, или сам не помнит, о чем писал несколькими страницами ранее.

Вообще это характерная черта демократических историков. Они очень часто, желая всеми силами доказать небоеспособность РККА, в подтверждение приводят цифры, факты и мнение «специалистов», которые свидетельствуют как раз об обратном. И наоборот, стараясь доказать превосходство немцев, финнов, даже англо-американцев, приводят сведения, которые лучше было бы вообще не вспоминать.

Вот, например, Помогайбо рассказывает про Советско-финскую войну 1939—1940 гг. Понятно, что с целью в очередной раз полить грязью Красную Армию и Советский ВМФ и прославить финнов.

«Линкоры «Марат» и «Октябрьская революция» – единственные линкоры Балтфлота были посланы на береговую батарею Сааренпя Выборгского укрепрайона. К счастью для линкоров, финская батарея била лишь одним орудием. Другие орудия были закрыты так, что могли вести только навесной огонь, а системы управления таким огнем у финнов тогда не было. А если бы уже и была, линкоров у Балтийского флота могло и не стать».

В общем, повезло линкорам. Правда, если бы у «Марата» на вооружении стояли тактические ядерные ракеты, то он не только финскую батарею, но и все флоты мира в одиночку победил бы .

А мы взглянем на финнов. Почему-то про их идиотизм Помогайбо не пишет. Между тем они потратили кучу денег, чтобы построить батарею, в которой стрелять может только одно орудие. Чтобы понять кретинизм ситуации, представьте, что некий авиаконструктор создал лучший в мире бомбардировщик с невероятной дальностью полета, фантастической бомбовой нагрузкой, огромным потолком, притом самый быстрый в мире. Всем самолет хорош. Но есть один маленький недостаток. Моторы для него еще не созданы и в ближайшие несколько лет не появятся. А так все отлично.

Кстати, обратите внимание на то, что в основном все эти демократические историки оперируют цифровыми данными «с той стороны». Советские сведения, например, о потерях немцев они дружно считают преувеличенными, не заслуживающими доверия, пропагандистскими и т.д. Зато немцы, конечно, писали только правду. И англо-американцы писали только правду. И финны. В общем, все, кроме русских.

Ну то, что достоверность германских цифр сильно преувеличена, а если точнее, что немецким данным вообще нельзя верить, мы уже показали. Но хотелось бы также показать, как даже такие либерально-демократические страны, как США, даже в конце XX века, в эпоху информации, свободы прессы и прочих достижений свободного мира, умудряются занижать собственные военные потери.

Так, в ходе войны в Персидском заливе в 1991 году по телевидению было объявлено, что армия США потеряла 64 человека убитыми. Позднее официальные цифры Пентагона составили: 95 убитых, 368 раненых, около 20 пропавших без вести в ходе 100-часовой операции. Общие же потери достигли 146 человек погибшими. Подчеркну, речь идет только об армии США. Война в Ираке 1991 года была объявлена великой победой ценой малой крови. Однако в 2002 году ветеранские организации США оценили потери в той войне в 8013 человек! Вот это истинное торжество демократии и свободной прессы. Однако обращаю внимание. Если даже теперь в такой стране, как США – символ свободного мира, после победоносной войны с успехом занизили свои потери более чем в 40(!) раз, то что мы требуем от такого тоталитарного государства, как гитлеровская Германия.

Все это к тому, с какой осторожностью нужно вообще относиться как к мемуарам, так и к официальным числовым данным проигравшей стороны. Конечно, и советская пропаганда не блистала честностью. Но, обратите внимание, ведь за все послевоенные годы в СССР не объявляли цифры военных потерь. Общие потери – 20 млн. – объявлялись, но и только. Да и истинная цифра – 27 миллионов – оказалась лишь на 30% больше. Советская пропаганда оказалась в десятки раз честнее той же американской.

Кстати. Еще про американцев. В последние годы приходится часто слышать про то, как Жуков под Берлином гнал через минные поля пехоту, чтобы она таким образом расчистила дорогу танкам. При этом обычно ссылаются на воспоминания американского главнокомандующего генерала Эйзенхауэра, которому Жуков об этом лично рассказал. Иногда приводят даже фразу Эйзенхауэра: «Мне даже трудно представить, что могло бы произойти в нашей армии с генералом, если бы ему пришло в голову отдать подобный приказ».

К сожалению, автору не довелось читать так называемых «полных» мемуаров американского генерала. Но могу сказать, что, во-первых, Эйзенхауэр не знал русского, а переводчик мог не точно перевести ему то, что сказал Жуков, если, конечно, этот разговор вообще был и действительно описан в мемуарах. Во-вторых, не американцам ужасаться подобным методам, поскольку, как и во многих случаях, основоположниками таких действий были именно они. Так, во время Гражданской войны «северяне» гнали военнопленных – «южан», т.е. тех же американцев, через предполагаемые минные поля. Подорвались – значит, заминировано, нет – перейдем к другому полю. Ну а в-третьих, те же англосаксы имели на своем счету несколько таких «операций», которые иначе, как наступлением через минное поле, не назовешь. Речь идет, например, о печально известном северном конвое PQ-17, буквально отданном на разгром.

А что вы скажете про десантную операцию под Дьеппом 19 августа 1942 года? 5 тысяч десантников, в составе которых были англичане, канадцы, американцы и французы, усиленные танками, высадились во Франции только для того, чтобы тут же быть уничтоженными. 3,5 тысячи были убиты, 1,5 тысячи попали в плен. Объясните, пожалуйста, что хотели этой операцией показать англо-американцы? Для чего были отправлены на убой 5000 молодых парней? А только для того, чтобы показать Сталину, что Второй фронт союзники пока открыть не могут и не хотят. В общем же, хотелось бы сказать, что, несмотря на все те горы лжи, нагроможденные в последние и не только годы над РККА, до истины, при желании, конечно, можно добраться.

Автор сделал такую попытку, а получилось или нет – судить читателям.

Приложение СООБРАЖЕНИЯ ПО ПЛАНУ СТРАТЕГИЧЕСКОГО РАЗВЕРТЫВАНИЯ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ СОВЕТСКОГО СОЮЗА НА СЛУЧАЙ ВОЙНЫ С ГЕРМАНИЕЙ И ЕЕ СОЮЗНИКАМИ От 15 мая 1941 г.

Народный комиссар обороны Союза ССР 15 мая 1941 г.

Совершенно секретно. Только лично.

Экземпляр единств.

Председателю Совета Народных Комиссаров СССР

тов. СТАЛИНУ

Докладываю на ваше рассмотрение соображения по плану стратегического разве