ArtOfWar. Гюльахмедов Альтаф Гасымович. Пепел Черных Роз 2 - трилогия, полная версия Гюльахмедов Альтаф Гасымович Пепел Черных Роз 2 - трилогия, полная версия [Регистрация] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Найти] [Построения] Комментарии: 1, последний от 26/01/2008. © Copyright Гюльахмедов Альтаф Гасымович (altaf@mail.ru) Обновлено: 22/12/2007. 742k. Статистика. Роман: Фантастика Иллюстрации: 7 штук. Оценка: 9.64*8 Ваша оценка: шедевр замечательно очень хорошо хорошо нормально Не читал терпимо посредственно плохо очень плохо не читать АЛЬТАФ ГЮЛЬАХМЕДОВ - КАРАКАПЛАН ПЕПЕЛ ЧЕРНЫХ РОЗ УЛГАК `'Правильно поступает тот, кто относится к миру, словно к сновидению. Когда тебе снится кошмар, ты просыпаешься и говоришь себе, что это был всего лишь сон. Говорят, что наш мир ничем не отличается от такого сна''. Цунэтомо Ямамото Хагакурэ *** Лягва застряла в низкорастущих ветвях кожедера и жалобно пыхтела, не в силах вырваться из их колючего плена. Шипы, покрывавшие жесткие ветки, плотно вцепились в ее кожу подобно клыкам дикого зверя, причиняя нестерпимую боль. Лягва тихо и неразборчиво плакала от отчаяния и обиды. Ее Поток и Мать давно ушли, подчиняясь приказу Старшего из Созданий, и оставили ее умирать в одиночестве, напрочь забыв о ней. Ей было горько и тоскливо. Лучше бы она погибла на охоте. Лягва ощущала поблизости врага, но не могла повернуться, чтобы дать отпор. Живущий на Дне подполз к ней, и сначала пощупал ее бок передними крошечными передними лапками, похожими на детские ручки. Убедившись, что добыча безопасна и съедобна, он подозвал сородичей и, расположившись позади, и с боков лягвы, так, чтобы она не могла достать их ядовитым стрекалом, неторопливо принялись поедать. Лягва была очень отощавшая. Видно сидела в ловушке с тех пор, как Вожак с Реки увел всю Стаю из Леса, но это обстоятельство не мешало монстрам сейчас наслаждаться ее плотью и кровью, тем более вкусной, что поедали они ее живьем. Чтобы растянуть удовольствие они откусывали понемногу, наслаждаясь чувством страха и беспомощности исходящим от жертвы. Лягва открывала свою безобразную пасть, но уже не кричала, когда в нее вгрызался самый нетерпеливый из монстров. Стрекало стремительно вылетало из ее пасти, круша тонкие веточки, но она не могла задеть врага и постепенно смирилась. Она стала вспоминать как Мать водила их на охоту в поход на дальние рубежи, и каким было вкусным то мясо, что они тогда нашли.... Глаза ее заволакивались, по мере того, как с каждым новым укусом, утекала из нее жизнь и последним образом, промелькнувшим в ее сознании, была опять таки грозная, но такая родная и милая Мать... Старик отдвинулся, уступая место Молчуну - молодым требуется больше пищи. Они вечно тратят силы впустую, не удосуживаясь подумать, прежде чем принять решение или сделать бросок. Как это и произошло во время нападения на Болото... Молчун и Злюка, не дождавшись команды Старика, запрыгали тогда к добыче и гребенчуга - вожак стаи с Болот, успел рвануть зубами плавник непослушного Молчуна. Хорошо, что Старик вовремя пришел им на помощь. Гребенчуги всегда были злы и очень опасны. Но не опаснее повелителей вод. Он усмехнулся... Мясо у гребенчуг было невкусное, но зато очень полезное и Молчун быстро поправился. Старик недовольно заворчал, вспомнив, как трудно стало добывать еду. Теперь Лес опустел, и надо было найти новые источники пищи. Быстрый и Злюка предлагали спуститься по течению реки вниз до самых порогов, и там поискать счастья. Может быть правдой, говорили они, окажутся легенды о Большой Воде, полной рыбы, но мозг Большерота хранил еще память о чудовищах Хозяина Гребенчуг, населявших те воды. Большерот рассказывал им о тех временах, когда род Живущих На Дне Снойру был изгнан из Большой Воды, но молодые говорили в ответ, что другого выхода все равно нет, раз уж пища в Лесу кончилась. Надо было решать! *** Они двигались по опустевшему тракту в сторону Улгака. Дорога была безлюдна, и это было непривычно, потому что в это время года ее активно использовали как варвары, везшие свои нехитрые товары в поселения, так и поселенцы, разъезжавшие по окрестностям к родне и знакомым, торопясь навестить всех до прихода зимы. Эти разъезды всегда были головной болью для Вождя Ордена, так как после них поступало огромное количество жалоб от населения. Жалоб, совершенно пустяшных и не стоящих внимания на взгляд Рыцарей, да и жаловались то по большей части женщины. Жаловались, к примеру, на ветерана Смигу, который, перепив, вспоминал свою боевую, бесшабашную молодость и, схватив припасенные им дома сахаларские мечи, начинал скакать при луне по снегу, отрабатывая технику атак и защиты в прыжках, как он потом объяснял в свое оправдание. И все было бы ничего, если бы не происходило это представление под окнами вдовы Ритчела, а сам Смига не упражнялся, в чем мать родила. Дезена - супруга ветерана Белги бомбардировала Вождя сообщениями о том, что мужчина, именующий себя Белгой Носатым, нарушает Устав Ордена и позорит Цитадель заглядываниями на молодых особ и заигрываниями с ними. Эти письма Вождь прочитывал с особым удовольствием и даже иногда зачитывал вслух Фавнеру. Дезена писала анонимно, но все знали, что кроме нее никто не пожелал бы следить за ее муженьком, и охаивать грозного Белгу. Жаловались также на то, что Цитадель выделяет больше оружия или охраны, к примеру, для Восточника, и недостаточно для Южника, и вот это уже были дельные вопросы, и их надо было обсудить и решать. Вождь и собранный Совет сутками сидели над этими решениями, все больше увязая в болоте бытовых проблем. Торкел задумался, как же теперь будет с поселениями ветеранов, и много ли их вообще осталось, ведь сахалары, сейчас, после падения Цитадели, не оставят их в покое. Он дернул щекой, стараясь выбросить эту мысль из головы. Сауруг перекинул одну ногу через луку седла, и мотал лысой головой, вероятно беззвучно напевая свои тягучие песни. Айслин неуклюже мотался в седле, уткнувшись глазами в очередную книгу. Торкел хмыкнул. Если бы совсем еще недавно ему сказали бы, что он будет путешествовать в такой странной компании!!! Он мог представить себя рядом с Наином, Трэзом, на худой конец с Ролдоном, но маг и орк!!! `'Наин'', - вспомнилось ему, и он застонал сквозь зубы. Воркан удивленно - встревожено встрепенулся, встопорщив уши, и оглянулся на хозяина. Торкел потрепал его по холке и заставил себя забыть и об этом. Ни к чему вспоминать - они там, куда направляются все... одни быстрее, другие, упираясь. Конец всегда один и тот же... За Серыми Стенами, где их построят для новых битв. Только с кем они там будут сражаться? Дорога вилась почти по дну бесконечного ущелья. Ниже была лишь узкая безымянная речка. Очень быстрая. Это можно было определить по тому, как дергались и отклонялись касающиеся ее поверхности ветви прибрежных зарослей черной ягоды. Пока солнце стояло высоко, ничто не мешало Айслину развивать свой ум, и искать истину на книжных страницах. Но теперь стало гораздо темнее, и Айслин обеспокоено поворачивал книгу, стараясь уловить меркнущий свет и разглядеть написанное в ней. Торкел только диву давался его совершенной неприспособленности. Еду готовили на стоянках или Торкел или Сауруг,... по большей части все-таки Торкел, потому что кухня орков, предпочитавших полусырую недожаренную пищу не очень годилась для желудков людей. Оружие, кони и все остальное тоже возлагалось на их плечи, и даже в караул ставить мага было себе дороже. Торкел как-то открыв ночью глаза, обнаружил Айслина за написанием стихов, размахивающего руками у костра, с походной тетрадью на коленях и совершенно не обращающего внимания на происходящее вокруг. Найдя, наконец, нужную ему рифму Айслин судорожно начал ее записывать, продолжая размахивать свободными конечностями. К утру лицо и руки его были измазаны чернилами, а сам он стонал по ночам так, что будил даже орка. Торкел представил, что, оставшись без опекунов в их лице, а, следовательно, без пищи, Айслин сядет у придорожного камня и умрет от голода с книгой на коленях. Голова его поникнет на изможденную грудь. Усталые горячечные глаза в последний раз вберут в себя краски постылого мира, а по исхудавшей прорезанной ранними морщинами щеке пробежит крохотная последняя слезинка... Торкел весело хмыкнул. Слезинка должна быть совсем кро - о - охотной, поскольку он к тому времени так и не сообразит пойти за водой. Таскать воду для мага было просто невыносимым занятием,... впрочем, как и все остальное. Если вставал вопрос колки дров, или похода к ближайшему ручью, маг начинал их упрекать в том, что для них не существует никаких интересов кроме поглощения пищи и размахивания своими мечами. Это не мешало ему, впрочем, первым подсаживаться к котелку и, отвлекая их рассказами и вопросами, наворачивать за обе щеки. Но оставался он, несмотря на огромное количество поглощаемой им пищи, все таким же худым и нескладным. Мысли Торкела опять возвращались в прошлое. `'Если поселения уничтожены, он им уже ничем не поможет, если же выжили, то, наверняка, уже знают о случившемся несчастье, и примут соответствующие меры. Там достаточно спецов, прошедших огонь и воду. Тем более что у них есть теперь Белга, который им все там наладит,... может быть, даже возродит Орден''. Откуда-то сверху, с почти вертикально вздымающегося склона упал камешек. Торкел поднял голову, а рука уже лежала на рукояти меча. `'Как это Белга не пострадал от сахаларов - его обоз как заколдованный прошел! Скорее всего, сахалары шли очень кучно, одним отрядом, уничтожая все, что попадалось по дороге, а Белгин обоз прошел сразу за ними''. Во всяком случае, ветеран на момент встречи был уже в курсе произошедшего и, хотя Торкел ждал взрыва негодования по поводу исхода Трэза и его собственного желания податься в Улгак, он ничего такого не сказал, и только потрепал Торкела по плечу. - Приезжай, - сказал он - мы всегда будем рады тебя видеть. Он заторопился тогда к Цитадели, оставив обоз на попечение ветеранов и взяв с собой только двоих - малознакомого Торкелу ветерана из Восточника, и знаменитого своими похождениями болтливого старика Смигу. Смига был непривычно неразговорчив и почему-то с огромным синяком под глазом. На вопрос Торкела Смига только махнул рукой и выразительно поправил перевязь с метательными ножами. Торкел ухмыльнулся - синяк у Смиги был под правым глазом, а Белга был как раз левшой и нраву был самого крутого. Да, и все свои оправдательные движения Смига совершал, находясь вне поля зрения бывшего командира. Самих поселений раньше было восемь - одно уничтожено, самое незащищенное, потому что находилось ближе всего к крепости. Оставшиеся располагались гораздо дальше, и представляли собой почти точную копию самой Цитадели, конечно с учетом возможностей строителей - стены имели деревянные вставки, также как и дозорные башни, рвы были помельче, а частоколы соответственно пониже... И все равно - их не взять наскоком. Подумав об этом, он вспомнил картину увиденную им во дворе главной крепости, и покачал головой. По любому, ему сейчас совершенно не хотелось разъезжать по поселениям и рассказывать подробности трагедии и выслушивать соболезнования и советы. Клест, Катберт и остальные сообщат - Белга распорядится. Его же долг исполнен. Он застонал, покачав головой, и Воркан вновь встрепенулся Нет, не похож он на героев легенд, не похож,... надо было бы, наверное, остаться и что-то делать. Только вот что? Ущелье затянуло туманом, поднявшимся от реки и скрывшим за собой дорогу. Небо не потемнело, как обычно перед бурей. Густой белесый пар струился вокруг них и обволакивал их липучим облаком, пока порыв ветра не рассеивал удушливые испарения. В один из моментов они разглядели мелькнувшую в тумане тень, и Сауруг обнажил меч, но все обошлось. Тень, кем бы она ни была, не решилась напасть на них. `'Встать под Белгой и начать воссоздавать Цитадель? - продолжал размышлять Торкел. - Набирать новичков, благо Кладовая осталась нетронутой, учить их, а потом посылать в Город на проверку?... `'Нет уж! - решил он. - Пусть те, кто хотят что-то сделать - делают это''. У него не осталось никаких желаний кроме желания хоть на время забыть обо всем. - Пустовато чего-то на дороге, - сказал он неожиданно для самого себя, просто так, чтобы отвлечься от невеселых своих мыслей и Айслин с тревогой оглянулся на него - не похоже было это на обычно немногословного и всегда уверенного в себя рыцаря. Видимо, поняв его состояние, он сказал - Древняя легенда о Ригеле говорит, что, потеряв в сражениях весь свой народ, он пустился в странствия, прошел все Земли и, в конце концов, собрал единомышленников и создал новый народ, став его повелителем!... - Совсем как Основатель, - буркнул Торкел. - А дальше? - встрял Сауруг и Айслин, скривившись, глянул на него. - Что дальше? Не знаю,... умер, конечно же,... счастливо! Торкел пришпорил Воркана, обгоняя их. `'Нет, нельзя так, - решил он. - Поселения надо проверить и убедиться, что с ними все благополучно, но сначала, как и было решено, надо наведаться в Улгак''. `'Разузнаем, какие новости - варвары то они варвары, но всегда в курсе всего происходящего, да и просто вдруг захотелось пообщаться с этими бесхитростными крепышами, всегда всем довольными и всегда имеющими решение на все вопросы''. Айслин постучал себя кулаком по лбу и Сауруг виновато пожал плечами - ему трудно было понять людей - все то у них сложно, чувства разные. Вот ему все просто - остался жив - радуйся! Чего уж там думать, почему да как. На поясном ремне его тяжело мотались два кошеля, оставшихся от погибших соплеменников - Мохнача и Кривозуба, так и не доехавших до Сухого Леса, и он знал, что у погибших не было никого, кому бы он должен был передать их долю за Этарон. Поход в Сухой Лес был их затеей, так и не воплотившейся в жизнь. Сейчас Сауруг радовался уже тому, что свободен и богат,... несметно богат по орочьим меркам. Он беззвучно напевал и разглядывал прекрасные мрачные склоны и скудную придорожную растительность. Там где он вырос, любая травинка казалась чудом. Есть друзья, которые рядом, есть оружие, которое защитит, есть золото, которое накормит и есть дорога, которая куда-нибудь да приведет!!! А еще у него есть странный подарок - Талисман. Торкел и маг говорили, будто они не могут поднять эту легкую почти невесомую пластинку, состоящую из двух половинок белого и черного металла, но Сауруг решил, что это одна из непонятных ему человеческих шуток. Талисман не был золотым, но может быть, пока он не знал его истинной ценности. Расставаться с ним не хотелось, и Сауруг спрятал его сначала в кошель, но потом закрепил на внутренней стороне своей изветшавшей безрукавки. Дорога продолжала виться среди безрадостных мрачных скал, и казалось, ей не будет конца. Тракт был довольно широкой мощёной дорогой. Его выложили сотню лет назад варвары, заключившие союз с Орденом и выменивающие у них муку и овощи, на меха и мясо снежных туров, пасущихся на высокогорных пастбищах. Это был единственный путь, соединяющий Цитадель с целым рядом горных деревень и поселений Улгака. Он вился между каменными кручами, огибая горные озёра и проходя по дну ущелий, наполненных тенями. Акра - Путешественник проезжая эти места, заметил. Со светом мир отождествляем мы Но вот в таких местах, Мир мирным не сумеет стать Среди угрюмых скал, Где отовсюду из теней Грозит врагов оскал. *** Пустота тракта вскоре объяснилась, ... весьма просто, и весьма печально... За поворотом, скрывающимся за кустами страшно колючего кустарника, обнаружился погибший обоз варваров Улгака,... телеги и тела, ощетинившиеся стрелами, разбросанные изорванные мешки,... и трупы,... трупы. Пришлось задержаться и сложить еще один погребальный костер, хотя горцы и придерживались других, довольно многообразных и необычных обычаев погребения. Айслин указал на это, когда ему пришлось спуститься к реке за топливом, сообщив, что по преданиям большинство из горных племен оставляет тела сородичей на вершинах скал, но Торкел только искоса взглянул на него в ответ. Он все беспокоился, не прилетел бы Ворон на запах падали и беспокойно оглядывался на низкие тучи. Впрочем, потом он вспомнил, что у них есть Айслин с его огнем и успокоился. Переезд прошел, в общем, спокойно, за исключением встречи у Кривого Камня, когда Сауруг вдруг резко осадил коня и указал на что-то в придорожном кустарнике примерно в сотне шагов от них. Сначала они не заметили ничего необычного, но потом кусты зашевелились, и из них высунулась уродливая жабья морда, размером с две бычьи. Сходство с быком усиливалось к тому же наличием четырех длинных костяных наростов похожих на рога и, по всей видимости, очень острых. Тварь принюхалась и, учуяв путников, переваливаясь по ящеричьи, выбралась из кустарника полностью. Потом сделала несколько шагов в их сторону, и вдруг, задрав голову, издала жуткий утробный рев, то ли пугая их, то ли призывая кого-то. Откуда-то из-за скал раздался ответный рев, и тварь вдруг неожиданно быстро и ловко побежала в их сторону, нацеливаясь рогами и наращивая скорость, но только до тех пор, пока арбалетный болт, выпущенный крестовиком Торкела, не опрокинул ее на спину, угодив прямо в костяную пластину - основание рогов. Когда из-за поворота дороги показалась вторая тварь, спешащая на помощь собрату, Торкел уже вновь взвел арбалет и расстрелял ее, так же как и первую. С тем лишь отличием, что стрела пробила горло рогатой жабы, и она никак не хотела подыхать, пока Сауруг не добил ее дротиком. Больше незваных гостей не было, и Торкел, спешившись и передав поводья Сауругу, приблизился, чтобы рассмотреть врага, а заодно и забрать стрелы, запас которых был достаточен, но все же не безграничен. Айслин, последовавший его примеру, с удивлением разглядывал все еще тяжело дышащую тварь. - Не знаешь, кто это? - спросил Торкел, наклоняясь за стрелой, и Айслин придержал его за плечо. - Это же бычеглав! - с удивлением Айслин присел перед мордой твари. - Я видел его только на гравюрах, но знаю, что это разломовская тварь! Чего она здесь делает? - Как чего? - Торкел указал рукой на север. - Вон там твой Разлом... перебралась через горы и вот, пожалуйста! Он почесал кулаком подбородок. - Хотя признаться раньше здесь ничего такого не было. - Ты не понимаешь, Торкел! Айслин выглядел человеком, решившим какую-то давнюю нерешаемую задачу. - Ведь император уверял нас в том, что Белый Орден дурачит всем голову! Что Разлом - миф и никаких тварей там нет! - Ну, - согласно кивнул головой Торкел, нахмурившись. - Дальше!... - Дальше то - что вот она - эта разломовская тварь, этот бычеглав!... Как видишь очень даже реальный, и к тому же очень быстрый, если ты это заметил! А появился он в результате того, что уничтожены укрепления на Ниглаке, и теперь эти создания беспрепятственно расползаются по Землям. - И значит?!!... - И значит это не Джа, а Уидор морочил нам всем голову и мы своими руками создали вот эту самую возможность!!! Он в сердцах хотел пнуть мертвого бычеглава ногой, но вовремя остановился. - Кстати, вытащишь стрелы, не прикасайся к ним голыми руками,... оботри, очисти от крови и слизи,... она ядовита, если верить описаниям. Торкел послушался его совета и, махнув Сауругу, что можно подъехать поближе задумчиво произнес. - Получается, мы вместе с императором главные виновники того, что эти зверюги нападут на окрестных жителей. Айслин согласно кивнул головой, поджав губы. Торкел повернулся в сторону Улгака, скрытого громадой Кривого Камня. - Вот так-так. Получается, они попали сюда через столицу варваров. Ему вдруг представилась почти незащищенная крепость Улгака покрытая чешуей из тысяч бычеглавов. - Ну, чего тут у вас? - спросил, подъехав Сауруг, держа в поводе двух коней. - А много в Разломе таких вот? - Торкел, не обратив внимания на орка, повернулся к магу. - Много, и не только таких! - На коней, - приказал Торкел, садясь на Воркана. `'Не зря мы поехали в эту сторону - чуяло мое сердце,... Мы это затеяли - нам и исправлять,... Теперь мы виноваты перед всеми народами и перед варварами в первую очередь,... Они то тут ни при чем, а находятся ближе всех к Разлому. Вот здесь наше место! Здесь настоящее дело!!!'' Они погнали коней, внимательно следя за пустынными, лишенными растительности склонами, и Айслин продолжал рассуждения. - Почему они идут через Улгак? - Айслин едва успевал за рыцарем. - По равнине в сторону Империи им и проще и не так холодно! - Ты не понимаешь?!! - отвечал Торкел, стараясь не обгонять менее быстрого скакуна Айслина. - Джа уничтожал тварей на той стороне реки. Брод там всего один, и он очень глубок для мелких зверей не умеющих плавать, вот они и обходят Ниглак с запада, от истоков, а потом им одна дорога - через горы и Улгак. Там, в истоках стояла самая укрепленная крепость Ордена - Ситарон, но император послал туда аж два легиона. То есть ее - этой крепости, скорее всего, уже тоже нет. А раз твари свободно проходят Ситарон, значит, нет и легионов Империи. - О чем вы все время там говорите? - прокричал сзади непривыкший к верховой езде и потому совершенно измученный Сауруг. - Кто-нибудь скажет мне, куда мы так летим? - Потом, - прокричал Торкел. - Надо постараться не попасться на глаза тигерам. Если увидите кого - останавливайтесь сразу - я сам разберусь. - А кто это - тигеры? - спросил Айслин. - Люди,... горцы,... воевали мы с ними,... не друзья они нам. - У тебя, кажется, не так много друзей, - пошутил Сауруг, но Торкел отрезал, - Как и у всех нас! - Если увидите людей, останавливайтесь и ничего не предпринимайте, - вновь предупредил он. - Особенно если встретятся такие,... в полушубках и шапках из волчьих шкур. - Опять волчьи шкуры! - поежился Сауруг, вспомнив о Хройро, которых он называл Поющими при Луне. УЛГАК - РО *** Наконец ущелье расступилось. Страна Синих Гор осталась на юго-западе, на севере же раскинулась равнина с рекой и островками деревьев простиравшаяся до совсем уже близкого Улгака. По равнине протекала река, обрамленная корявыми деревцами, справа от нее, вдоль тракта - скопища базальтовых валунов, которые громоздились на ней мрачными массами, словно разбросанные руками великанов. Хотя день еще был в разгаре, длинные тени уже пересекали равнину. Бурая земля поросла густой травой. Небо было пепельно-серого цвета, и яркое солнце, не в силах пробить толщу облаков лишь окрашивало далекие вершины Улгака в сверкающе-серебристый цвет. - Почти приехали, - сказал Торкел. Для обозов с продовольствием дорога до Улгака заняла бы около пяти дней, но друзья ехали налегке и спустя всего два дня остановились у подножия горы, на вершине которой и находился Улгак - Ро - маленький городок за массивными высокими стенами. Вверх вела лишь одна дорога, петлявшая между поросших хвойным лесом склонов. Вокруг было тихо, ни единого движения в осыпанном снегом предгорье; холод и безмолвие заморозили землю и сковали ее льдом. В воздухе разлилась тревога; они ощутили ее как предвестника движения в этой неподвижной пустыне, и заерзали в седлах, приготовив оружие. Кто знает, как далеко могли зайти сахалары в своем стремлении покорить соседние территории. Не ждет ли их и в стране варваров та же картина разрушения, что и в Цитадели. Торкел увернулся от нависшей над тропой ветви, но все же зацепил ее рукоятью меча и на него и бедного Воркана обрушился искрящийся водопад снега. Он выругался, отряхиваясь, но это было напрасным занятием, поскольку чуть погодя поднялся резкий порывистый ветер, осыпавший их колючими снежинками. -Ну, вот и Улгак! - очередной порыв ветра сорвал плащ с плеч Айслина, и отнёс его к росшим у обочины корявым елям. -Чего-то сугробов намело. Огромные!!! Вот уж не думал, что увижу столько снега в это время года. Подойдя к сугробу, рядом с которым валялся его отороченный мехом плащ, он наклонился и засунул обе руки по локоть в снег, собираясь обтереть им лицо. -Если дёрнешься, то это будет последнее, что ты увидишь! - прошипел незнакомый голос и тут только Айслин заметил пристально смотрящие на него из кучи снега холодные синие глаза. Он так и застыл в нелепой позе, между выбором: либо предупредить друзей об опасности и получить удар мечом в живот от варвара (то, что это был варвар, он не сомневался), либо стоять так и бездействовать, поскольку заклинания сотворить он не мог. -Ну, долго ты так стоять будешь? Нам пора! Торкел тронул поводья, подъезжая к нему, но тут из-за ближайшей ели взметнулось рваное полотнище снега, раздалось протяжное - `'Фррррррр - р - р - р - р - р''. И тут же материализовавшееся из белого однообразия нечто ударило его в грудь. Воздух со свистом вырвался из легких рыцаря, и он свалился вместе с конем в глубокий снег. Воркан растерянно всхрапнул и забил ногами. Не успевшему выпростать меч из ножен орку, на плечи опустилась петля ловчего аркана - и он тоже уткнулся носом в обледенелую землю. Из-за деревьев и из-под снега возникли люди... воины... пятеро. Одетые в одежду из звериных шкур, мужчины огромного роста,... почти гиганты. Все похожи друг на друга, словно родные братья: высокие, с копнами длинных неестественно белых волос и с синими, как вода в горных озёрах, глазами. Один из них подбежал к неподвижно лежащему Торкелу, запутавшемуся в ловчей сети и, приставив меч к его шее, широко улыбнулся. -Шутки у тебя дурацкие, Толланд! - прокряхтел Торкел, придавленный к земле коленом гиганта. -Но ты опять попался, брат! -Я?!... Рыцарь чуть скосил глаза и Толланд увидел тонкое узкое лезвие, касающееся его штанов в паху и прожавшую ткань,...несильно, ...ровно настолько, чтобы оставить ему надежды на возможность стать впоследствии отцом. Но, если нажать сильнее,...или не дай бог пошевелиться неосторожно,... от холода, допустим, передернуться... - Ты уже мертв, неразумный варвар! - Ради всего святого, Торкел, убери эту штуку!!!... - Конечно, уберу, Толланд! Когда ты громко всем скажешь, кто победил в этой схватке?... -Н - н - ну!!!... Последовало движение,...вернее намек на него. -О нет!.... Ты! Конечно же, победил ты! Братья вы слышите - победил Черный Рыцарь! Варвар помог рыцарю встать и сделал знак освободить остальных. -В чем дело, Торк, Хорг тебя задери?!! - Сауруг уже стоял на ногах и гневно обводил взглядом пятёрку напавших, но клинок в ход не пускал. Айслин же, раскрыв рот от удивления рассматривал варваров, машинально растирая онемевшие от холода руки. -Все в порядке! Это Толланд, свободный охотник из клана Бело и мой давний друг! Они обнялись. -Твои друзья встречают нас не намного лучше врагов!!!... Сауруг зло пнул ногой сугроб. - Будь добр! Предупреди меня, когда мы будем приближаться к очередным твоим друзьям, чтобы я позаимствовал немного чувства юмора у деревьев!!!... Громовой смех приветствовал эту гневную тираду орка, и все обиды мигом оказались позади. - Я надеюсь, ты приготовишь для меня свою похлебку из козлятины, - Толланд поднял на него смеющийся и вместе с тем умоляющий взгляд. - Хартварк вспоминает ее каждый раз, когда его жена подходит к очагу. - Надеюсь, из-за этого я не стал ее врагом?!! - Ну, не знаю, не знаю!!! Если ты постараешься для старого друга я, может быть, защищу тебя от ее гнева! - Посмотрим, - уклончиво ответил польщенный Торкел. - Приправа у меня есть... козлятину надо найти! - Найдем! - уверил его Толланд. Вместе с Толландом они начали подъем к городу. По дороге горец рассказал им о последних новостях. -Стоящие на Камнях предвидели нападение сахаларов. Они разглядели в своих видениях толпу кочевников везущих что-то укутанное в шкуры - наверное, стенобитные орудия. Ты знаешь, как я отношусь к предсказаниям и суевериям, - Толланд засмеялся, обнажив крепкие белые зубы. Торкел знал, что друг Толланд долгое время служил в частях императора и даже чем-то там был награжден за доблесть и привнес по возвращении в родные места светскость и раскрепощенность имперских привычек. Старики горцев недолюбливали его, но не могли не признать, что он обладал значительным боевым опытом и огромным влиянием на молодежь. -Хартварк послал на помощь Ордену полсотни людей, среди которых был и я. Послали бы больше, но ты же знаешь, как нас мало! У Холодного озера наши разведчики заметили кочевников, примерно две сотни. Ну а что нам, детям гор, две сотни! - он гордо вскинул голову, - Мы атаковали и почти рассеяли их, но тут к ним подоспела подмога. -Их было много, очень много! - оскалился Толланд. - Около трёх сотен. Мы приняли бой, ибо Бело не отступают, и, клянусь, там, в долине, остались гнить полторы сотни этих шакалов. Но мы тоже потеряли почти всех своих. - Там был ваш северный патруль, - добавил он, понизив голос, -... трое. Они подоспели, чтобы принять участие в битве и погибнуть. Когда нас осталось всего семеро, и мы отошли к кромке воды, я приказал уходить. При отходе их стрелы отправили в ледяные чертоги ещё двух бойцов, но мы вырвались. Прости, что не помогли! Скольких вы потеряли при штурме? - Всех, друг Толланд... Ордена больше нет. Остались лишь я да еще четверо. Но из врагов никто не ушёл! - Торкел мотнул головой, сбрасывая оцепенение, нападавшее на него при воспоминании о разоренной Цитадели, и перевёл разговор в другое русло: -А что на западных равнинах? Толланд понял, что более расспрашивать о Цитадели не стоит, и стал рассказывать дальше: -Совсем недавно на границах с Разломом стали появляться его твари, впервые за последние сто лет. Сначала они двигались как-то сонно, и их было мало. Мы использовали их как мишени для своих луков. Но с каждым днём они становились всё сильнее. Сначала они появились в предгорьях, потом пару похожих на быков, но с чешуёй вместо шерсти... -Бычеглавов,... - встрял в разговор Айслин. -Да, наверное, - согласился Толланд, - Этих существ видели в ущелье совсем недалеко отсюда. -В первый раз, - продолжал он, - они напали три дня назад, на пограничную заставу. Когда пришла помощь из Улгак - Ро, всё уже кончилось. Ров был доверху забит трупами чудовищ. Из двух дюжин людей не выжил никто. Их просто сожрали, от некоторых не осталось ни костей, ни одежды. Торкел понял, что ни за что не решится рассказать ему о своих подозрениях насчет причин нашествия людоедов. Может быть, Толланд и сам уже понимает, что не будь Этарон взят - этого бы, наверное, не произошло. Торкел посмотрел ему прямо в глаза и вымолвил: -Надеюсь, вам пригодятся наши мечи? Толланд улыбнулся и хлопнул Торкела по бронированному наплечью. ВАРВАРЫ Они смеются, умирая, Они грустят у очага, И часто дело вместо слова У них на острие меча. Акра - Путешественник *** Так началась их жизнь в Улгаке. Хартварк, вождь клана Бело, и глава города Улгак - Ро, принял их с распростёртыми объятиями, в которые поместились все трое. Также, впрочем, как и все остальные жители, среди которых у Торкела оказалось много друзей. Они и впрямь очень обрадовались появлению в их рядах трех острых клинков. Весть о том, что Орден, бывший многие годы верным и надежным союзником погиб, повергла впечатлительных горцев в дурное расположение духа, но, едва узнав о том, что теперь его восстановлением будет заниматься ветеран Белга они воспряли духом. - Теперь он им всем покажет! - торжественно и многозначительно сказал Хартварк, а Торкел не стал спрашивать, что именно и кому будет показывать Белга. Как оказалось у горцев в последнее время тоже хватало проблем. Всегда то неспокойные горы Улгака сейчас просто раздирались внутренними распрями и непрекращающимися столкновениями. Кланы Тигеров и Гередеи вновь сцепились из-за Солнечной Долины, итигоро и барадуи никак не могли решить свой извечный спор насчет пастбищ Северной Горы - мрачные и, казалось бы, безжизненные горы Улгака кипели своей непонятной внутренней жизнью. Многоплеменной Улгак никогда не был единой страной, и издавна у них не получалось жить в мире, но сейчас их противоречия достигли апогея. А ведь когда-то Улгак - Ро был столицей для всех племен, и вожди клана Бело, номинально не являясь правителями Улгака, решали все возникающие спорные вопросы. Но это время, по-видимому, давно прошло. Теперь даже приходилось выставлять дозоры вокруг поселков и самого города, потому что дерзкие итигоро подкрадывались по ночам и угоняли скот и крали женщин. Кроме того, был Разлом! На границе с истоками Ниглака, в предгорьях, постоянно кипели схватки с нежитью, и дел у друзей оказалось невпроворот. Ситарон - крепость Джа, стоявшая в истоках Ниглака, судя по всему пала и теперь, впервые с незапамятных времен Улгак подвергся нападению чудовищ северных территорий. Ни крутизна горных круч, ни холод высокогорья не смогли остановить нашествие созданий Разлома день ото дня усиливавших свой натиск. Торкел и Сауруг вместе с самыми отчаянными добровольцами пробирались на западные и северные равнины и уничтожали скопления тварей. Айслин же помогал защищать пограничную заставу у самых пределов, а также занимался врачеванием раненых, которых с каждым днем становилось все больше. На превентивных ударах настоял Торкел, потому что, несомненно, воинственные горцы предпочитали ожидать врага в своих жилищах, и брались за оружие только когда подвергалась опасности жизнь их близких и их самих. Торкел доказал им, что армия тварей не может и не должна сравниваться ни с человеческой армией вторжения, ни с одичавшей и изголодавшейся стаей зверей. Хартварк, внимательно выслушав сбивчивые доказательства его и Айслина, ничего не понял, но, пожав плечами, сказал, что большой беды не будет, если Торкел соберет добровольцев для своей задумки. Пусть обучаются сражаться! Кровь в них так и кипит, пусть уж лучше бегают за зверями, чем дерутся между собой. Про себя он видно решил, что гости, также как и беспокойный Толланд, просто не могут воспринять размеренный и неторопливый уклад жизни Северных Гор. - Молодые еще! - сказал он жене, укладываясь спать. - Сражения, атаки, враги, геройства!!! Жена улыбнулась, укрывая его шкурами. - Себя вспомни! Сам что ли таким не был! - А что я сейчас, - вскинулся Хартварк. - Старый, что ли?!! И привлек ее к себе. Хартварка больше сейчас беспокоили набеги итигоро, и дружину Бело он послал именно в их пределы, с целью вернуть украденный скот и похищенную племянницу. Воины вернулись через трое суток, обнаружив, что род итигоро покинул, по всей видимости, свое поселение, так как оно теперь кишмя кишит тварями Разлома. Никому и не пришло в голову, что дерзкие и наглые итигоро были просто-напросто съедены в своем родовом гнезде. Едва услышав о неудачном походе, Торкел вместе с Толландом лично выехал к селению Итигоро - Ро и по приезде вручил Хартварку родовой знак итигоро найденный им в хижине главы рода. Это было впечатляющей находкой. Уйти и оставить врагу родовой знак не посмел ни один из народов Улгака. Но даже это привело к выводам, на которые пытались натолкнуть вождя Торкел и Айслин. Хартварк впал в многодневный траур по потерянной племяннице и забыл обо всем остальном. Сауруг, отмалчивавшийся до тех пор, видя недовольство рыцаря, постарался, как мог успокоить его. - Тебе то что до этого? - говорил он. - У нас в Пустошах говорят - не плачет дитя - значит, есть не хочет. Удобно им так жить, вот пусть и живут! Тебе же никто не мешает заниматься тем, что ты хочешь! Старейшины родов тоже сильно обеспокоились лишь тогда, когда в течение всего трех дней были уничтожены два пограничных укрепленных поселения и, наконец-то, собрались на совет, чтобы решить, что делать с этой свалившейся им на голову напастью. В результате долгих споров решено было вывести все население горных деревень под защиту стен города, а в самих поселениях оставить отряды, в обязанности которых входило бы уничтожение мелких групп тварей и сообщение о крупных потоках, двигающихся по направлению к городу. Торкелу поручили общую подготовку, формирование и руководство отрядов заслона, и он рьяно взялся за порученное ему дело. На первых порах Торкелу это казалось довольно несложным - он готовил охочих к войне горцев, сбивал из них группы и сторожевые посты и даже испытывал удовольствие, выходя на охоту. После каждой вылазки он привозил с собой трофеи: рога, когти и клыки уничтоженных тварей. Таких, как, к примеру, страшного, состоящего из пасти во всю голову и шипастого хвоста головохвоста, безобразного крюмкрюма, а то и вообще нечто такое, чему даже искушённый в монстрологии Айслин затруднялся подобрать название. Но вскоре появились совсем уже неизвестные создания. Защищенные крепчайшими панцирями они были мутацией какого-то нового вида и были на порядок сильнее и быстрее всех остальных членов Стаи. Охотясь парами, они проникали сквозь заставы и нападали на слабо защищенные горные поселения. Прозванные Торкелом `'железяками'', они под покровом ночи пробирались в дома и раздирали спящих жителей не пожелавших покинуть свои очаги и уйти под защиту городских стен. Этим зверюгам не был страшен холод, и они могли сутками сидеть, затаившись, под сугробами в ожидании добычи. Даже огонь не имел над ними власти, в чем убедился и Айслин, когда во время очередной атаки двинутая на врагов огненная стена превратила в пепел лишь порождений Рубитоги, также неизвестно как появившихся в горах Улгака. Варвары пытались поначалу достать железяк стрелами, но те лишь бессильно лязгали об их панцири, не нанося никакого вреда. Поэтому при виде их, защитники, обнажая мечи, молили духа - заступника Имира о помощи. Положение усугублялось ещё и тем, что на сторону тварей перешли и неожиданно размножившаяся местная нечисть, такие как хвостоколы, плевуны и кромсатики, пополнив и без того несметные их полчища. Проснулись в подземных укрывищах давно забытые ледяные змеи, сожрав одного из Стоящих на Камнях. И это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения и склонившей весы в пользу решения собраться в городе. Стоящие на Камнях были странным порождением племени Бело. Они не встречались в других родах, и появление нового Стоящего знаменовалось тем, что прошествии пяти лет после рождения, мальчик, обязательно мальчик, вставал на самый высокий валун в окрестностях селения, в котором он родился, и вытянувшись во весь рост, начинал разговаривать с небом. Стоящие На Камнях не спускались со своих камней даже для еды, да и ели то они немного - беседы с небом интересовали их гораздо больше, чем мирские радости, а жители в те времена, когда им нужен был совет или решение, собирались вокруг них подслушать беседы с духами гор. Увидев одного из них, Торкел вдруг не к месту вспомнил покойного Кременста, который по рассказам очевидцев на момент своего обнаружения вел себя совершенно также. Торкела, в отличие от Айслина, совершенно очарованного неведомым ему проявлением Силы, больше интересовали ледяные змеи. Толланд однажды показал ему издали на сугробы, в которых скрывался этот зверь и Торкел вынужден был признаться, что никогда, и не заметил бы совершенно прозрачную тварь, если бы не проглоченный ею козленок, отчетливо теперь видневшийся сквозь стенки ее желудка. Расстреляв издали спящую рептилию, они измерили ее и убедились, что оба могли бы спокойно поместиться в ее утробе. По счастью змеи не нападали ради убийства, только для еды, и можно было спать спокойно, привязав у порога дома какое-нибудь животное - козленка например. Но и козлят оставалось не так уж и много. Торкел теперь обязательно таскал рядом с собой одного из воинов, чтобы тот высматривал прятавшихся в снегу прозрачных тварей и не отвлекал его от борьбы с основным врагом. Трижды отряд Торкела попадал в окружение; трижды рыцарь первым шёл на прорыв и вырывался из когтистых лап Хорга; трижды он оставлял на пути своего отступления груды тел. Его меч с одинаковой лёгкостью разрубал и прочные шкуры волкокроков, и даже панцири железяк. И бессчётное количество раз рыцарь благодарил Творца за то, что у этих орд нет полководца. Айслин высказал как-то предположение, что твари потому с такой настойчивостью идут в атаку на Улгак- Ро, что город лежит на кратчайшем пути в Империю. Это пришло ему в голову, когда он своими глазами видел, как пропущенный ими отряд плевунов, на которых вообще-то и не стоило тратить истощившиеся стрелы, прошел под градом дротиков и камней под самыми стенами крепости и деловито прошествовал в сторону Собачьей Головы - гигантской скалы, за которой и начиналась Империя. Может, стоило оставить городище и переселиться подальше или, оставаясь в городе спокойнее относиться к приближению отрядов тварей. Айслина внимательно выслушали, но и только - никто не стал бы рисковать городом ради проверки подобной теории. В какой-то момент друзья поняли, что горцы, несомненно, благодарные пришельцам за помощь и службу в их рядах, начинают тяготиться количеством советов ими подаваемых. Уклад гор предполагал четкую субординацию - старики советуют - молодые выполняют. О чем их и предупреждал совсем немногословный в последнее время Сауруг. С каждым разом натиск тварей становился всё сильнее. Торкелу приходилось идти в атаку со своим отрядом уже по несколько раз за день, но, сколько бы тварей ни удавалось уничтожить, их место занимали новые, и вскоре даже самые упрямые из варваров поняли, что долго им сдерживать врага не удастся... Собравшийся Совет Старейшин решил оставить город и уйти в территории Ордена, где, по слухам, Белга довольно успешно восстанавливал разрушенные структуры. МЕНГЕ *** Город, город - Старый Город, Старый Город - Мертвый Город, Мертвый Город - Древний Голод Древний Голод - жуткий холод Если хочешь быть живым Не ходи туда один!!! Детская считалка в поселениях Ордена. *** Менге с опаской взглянул на рассохшуюся покореженную дверь с остатками давно рассыпавшейся краски. Кто здесь мог жить в такой дыре? Вокруг один камень - расти, здесь ничего не росло, и никогда и не собиралось. Хоргот и сам бы, наверное, заблудился в построенном им лабиринте. Кереметы отказались идти впереди, и это было самым странным из всего, что он видел. Если уж рабы Хоргота отказываются входить на территорию созданную и до сих пор принадлежащую их Хозяину, то, что может ожидать там его? Если бы не приказ Модо он никогда бы не сунулся в Город Хоргота. Достаточно ему было посещения Рубитоги и этих жутких тварей с гребнями на спинах. Модо убедил его в том, что получил согласие у изгоя и даже узнал Слово власти - своеобразный пароль, после которого звери станут подчиняться ему, но ведь никто же доподлинно не знал, не шутка ли это самого Хоргота. Изгнанник по слухам отличался от остальных Творцов черным юмором и неизбывной тоской, и больше всего заботился о том, чтобы его зверушки не оставались голодными. Модо наделил его во время экспедиции почти всеми необходимыми возможностями - способностью общаться со шпионами Хоргота, по временам становиться невидимым, и даже в мгновение ока перемещаться с места на место, но спустя некоторое время все это начало работать со сбоями. Он ощутил перемены, когда, недавно сорвав цветок у дороги, почувствовал боль и, осмотрев руку, увидел капельку крови. Это потрясло его больше, чем первая встреча с Модо много лет назад, после смерти в сражении на Сухой Речке. Он тогда не верил в жизнь после смерти, и смеялся над шаманами, убеждавшими ее существование, а тут вдруг после того, как его утыкали стрелами в русле Сухой Речки, обнаружил себя в толпе миллионов, точно также ничего не понимающих солдат, в недоумении трущихся на равнине перед мостом, за которым и начиналась Коллекция. Можно сказать, что ему повезло - тогда распределением материала занимался лично сам Модо, а ему срочно понадобился помощник. Коллекция представляла собой армаду отборных воинов Земель погибших в битвах. Именно в битвах, поскольку умерших от старости и болезней Модо отсылал куда-то дальше. Куда именно Менге мог только догадываться по бытующей даже в той, прежней жизни поговорке, в которой, помнится, посылали к Хоргу. То бишь к Хорготу. Менге был за что-то выделен Модо из необъятной толпы, и оставлен почти без изменений - единственный среди остальных, у которых Модо, по личному своему желанию, оставлял лишь три необходимых ему компонента. Всего три из изобретенных Драго семи. Все остальные воины в результате попадали в Коллекцию или Запасник бессмысленно храбрыми существами, пребывающими в бездумном покое до получения приказа. Но, даже оставшись почти таким же, как и при жизни, Менге в новом его состоянии не ощущал боли. Раны, получаемые им в схватках, устраиваемых по просьбе Модо, тут же затягивались, а кровь, если уж и текла по приказу устроителя боев, не сопровождалась неприятными ощущениями. Модо, отказавшись от большинства из нововведений Драго и Оладафа, получил в свое распоряжение бойцов, не знающих, что такое боль, страх и чувство самосохранения. Все эти качества, исключая боль, он оставил у Менге, чтобы время от времени проверять разницу в схватках с представителями своей Коллекции. Теперь боль вернулась! Менге в тот день, чтобы проверить это предположение, надрезал руку и содрогнулся от смешанного чувства радости и страха. Он запросил через кереметов совета Модо и тот долго молчал, прежде чем ответил встревоженному помощнику что, скорее всего, это проявления мира Модо, та самая болезнь, о которой он предупреждал и настоятельно посоветовал ускорить работу. Узнав об изменениях способности Менге к Силе, он посоветовал подпитываться ею в областях начала Эксперимента, сообщив, что не может передавать ему необходимую энергию до момента открытия Врат. По тону хозяина Менге очень обеспокоен сообщением. Получалось так, что болезнь, так тревожившая Модо, превращала полумертвого Менге в полуживого так сказать, и он не знал, как относиться к этой перемене. Как ни хороша жизнь, размышлял он, она рано или поздно закончится и если он сейчас отступится от порученного ему задания - в мире Модо его ждет наказание, и он просто пополнит собой Коллекцию или Запасник. С другой стороны он может погибнуть до выполнения задания, так как становится слишком уязвимым. Менге просиял. Так ведь если он погибнет, он просто-напросто опять попадет в мир Модо! И его опять пришлют сюда! Да здравствует бессмертие!!! Он вздохнул и толкнул дверь ногой. Думай не думай ему не обмануть Модо. Что может мелкая букашка, попавшая в водоворот?!! За дверью обнаружились чьи-то кости в количестве двух почти полных скелетов и груда истлевшего в пыль хлама в углу. Модо сказал, что Хоргот странно ухмыльнулся, когда было предложено использовать ресурсы Сухого Леса и Города помимо уже задействованных Разлома и Рубитоги. Старый Город в свое время стал камнем преткновения в Дни Решений. Создатель потратил уйму времени, блуждая по лабиринтам Города и обходя ловушки, созданные Хорготом, но в какой-то момент он рассердился так, что прервал Игру, и в этот мир была выслана команда Чистки. Это было самым страшным наказанием, поскольку на глазах творца полностью разрушалось и уничтожалось его детище, все плоды его фантазии. Но даже после этого почти полного уничтожения Старый Город продолжал функционировать и жить по своим законам. Команда чистильщиков потерпела здесь убыток, потеряв нескольких исполнителей, что было ранее неслыханным делом, и сумела лишь частично исполнить свой долг, после чего Город стал совершенно неуправляемым. Хоргот отказался помогать Чистке, сославшись на то, что сам не понимает причин сбоя. Но, скорее всего он как всегда хитрил. Модо предположил, что Хоргот, каким то образом до сих пор, несмотря на изгнание, присутствует в Городе и занимает свой досуг, развлекаясь с людьми, попавшими в него. Откажется ли он от своего удовольствия в случае Менге, или все же выполнит просьбу Модо. В конце концов, он ничем ему не обязан и неподвластен, и, может быть, играет с Модо так же, как и со всеми остальными. Не побоялся же он в свое время самого Создателя. Модо тоже отступать некуда - если он проиграет в возникшей ситуации, его может ожидать изгнание, такое же, как и Хоргота, а может быть и похуже. Ведь Хоргот всего лишь неправильно выполнил поручение Создателя, тогда как Модо вообще отказался от роли Творца. Теперь ему надо было обосновать свой отказ и для победы он хочет максимально увеличить свою армию, стоящую в ожидании на каменной равнине Коллекции. Для этого он и сталкивает сейчас все силы этого Мира и заставляет людей уничтожать друг друга. Для этого то и собраны Стаи Экспериментов Хоргота. И для этого он, Менге, послан в Город. Чтобы сбить еще одну Стаю и в первую очередь искоренить навсегда вновь возрождающийся Орден. Затея с сахаларами и Хройро привела к желаемому результату - практически полному уничтожению Ордена, но именно почти! Ветеран Белга в считанные месяцы собрал и организовал единомышленников, послал запросы в соседние племена, облегчил прием в Орден и заново укрепил поселения. Вопрос Вождя еще не решен, потому что сам Белга отказался от этой чести и, забрав десяток ветеранов, отбыл на север к Ниглаку. Говорят, привиделся ему вещий сон и говорил он с неким бородачом, указавшим ему путь завершения безобразия творимого на земле. По всей видимости, этим неизвестным бородачом был сам Оладаф, спешно затыкающий возникающие в его защите дыры. Однако надо было все-таки решаться! Менге с сомнением еще раз примерился к двери. Он ощутил, как кереметы один за другим стали скапливаться за его спиной. Хоргот и Модо решили внимательно рассмотреть, что же сейчас произойдет. Хоргот предупредил их, что после неполной и некачественной Чистки Город сильно изменен, и Слово может не действовать. Именно это Модо и приказал проверить сейчас своему помощнику. Менге прошел внутрь комнаты, и первая стена легко отошла в сторону, подчинившись приказу. За ней последовал коридор, на потолке которого уютно примостилось нечто напоминающее огромную, с человека, крысу с круглыми розоватыми ушами. Крыска мягко спрыгнула на пол, заваленный костями, и уставилась на него маленькими бусинками глаз. Менге поднял руку и сказал Слово. Крыска задергала острым носиком, увенчанным длинными усами и принюхалась. Ничего не происходило, и Менге повторил код. Почувствовав запах пищи, крыска подобралась, готовясь к прыжку, ощерилась, обнажая длинные резцы, и мягкими скачками понеслась к добыче. Менге откинул плащ и вырвал меч из ножен. *** Трэз прополз еще немного вперед, пока часовой, отвернувшись, справлял нужду. Потом снова замер, превратившись в неподвижный камень и дожидаясь, пока мрак полностью скроет равнину. Время тянулось поразительно медленно, но Трэзу не было скучно. В траве, рядом с ним, обхватив колени руками, сидела его Нилаи и лукаво разглядывала его, иногда запуская в него колоски пшеницы, словно стрелы, втыкающиеся в его волосы. Трэз улыбался, а Нилаи звонко смеялась в ответ. Тени удлинились и. наконец, слились во тьму, окутавшую степь. - Прости, - прошептал Трэз, - Я сейчас вернусь! Первого часового Трэз снял как на учениях, и, дождавшись пока тело сахалара перестанет трепетать, осторожно опустил его на землю, чтобы не дай Создатель, не звякнул чем-нибудь, и не обеспокоил второго сахалара, дремлющего у костра. Он успел сделать несколько шагов, выбирая с чего же начать... Но тут из ближайшего шатра вылезла какая-то стерва, видно тоже по нужде, и тут же нырнула обратно, визжа на все стойбище. Трэз закинул крестовик за спину и привычно перехватил отполированные рукояти меча и секиры. - Повеселимся? - сказал он сам себе, но знал, что черная тоска никогда больше не уйдет из его сердца. До самой смерти. Шатры приближались, и из них полезли вдруг кучей полуодетые сахалары, сверкая мечами, и звякнула о его шлем первая тяжелая стрела. АЛЬТАФ ГЮЛЬАХМЕДОВ - КАРАКАПЛАН ПЕПЕЛ ЧЕРНЫХ РОЗ ЭТАРОН Война, как длинный коридор, В котором множество дверей. За каждой дверью нож и меч, Со злобой ждущий - Кто скорей!!! *** Открывая дверь - ожидай врага, Открывая шкатулку - думай о змее, которая может быть в ней!!! ТОРНТГОРН - ОСНОВАТЕЛЬ СИТАРОН *** Истоки Ниглака представляли собой длинное узкое, небольшое, но вместе с тем очень глубокое озеро, зажатое с трех сторон между северными отрогами гор Улгака. С четвертой стороны начинались земли ранее называвшиеся Северными Территориями и когда-то они представляли собой плодороднейшие окраины Империи Кайс. Но теперь это была земля Разлома и уже давно никто не пытался разузнать, что же происходит на ней. В обход озера вела единственная тропа, довольно узкая и когда-то очень многолюдная. Именно по ней в старые времена шли караваны, везущие товары из империи на север и с севера во все остальные страны. Так говорят древние рукописи. Но это было до того, как проявился Разлом, до того как маг Джа Путешественник, в молодости бывший просто Акрой Путешественником основал свой Белый Орден. Приложив немало усилий, бывший поэт и начинающий маг заинтересовал-таки идеей отпора угрозе окрестные государства и племена Лесничих и Кователей, ранее обитавших в местных лесах и горах. Именно тогда, перекрыв первой своей крепостью - Этароном, знаменитые Броды, он решил поставить вторую крепость в истоке Ниглака, мудро посчитав, что уж если закрывать дорогу созданиям Разлома, так делать это с размахом. Дальше на запад стояли сплошные отвесные скалы необитаемой части Улгака. Даже местные горцы не знали, что происходит в тех пределах. Во всяком случае, экспедиция, предпринятая в свое время Джа, показала, что прохода в них нет на протяжении двух недель пути. Летать же никто из магов до сих пор не научился. На востоке Разлома Ниглак растекался на тысячи мелких рукавов и, наконец, терялся в колоссальных просторах им же созданных Седых Топей и оттуда тварям, если бы они решили пойти с востока, дороги тоже не было бы. На всякий случай в точке границы с Седыми Топями была поставлена еще одна крепость Витарон, но, скорее всего, просто для проформы. Существовали еще несколько мелких крепостей, но все они обладали малыми гарнизонами и играли второстепенную роль. Главной и единственной силой Ордена был Этарон, так как именно там находились Броды, и для ужасных созданий севера это был кратчайший и самый удобный путь на юг. Там находились основные отряды Кователей и эльфов называемых иначе Лесничими, там базировалась гвардия Ордена из добровольцев со всех Земель, и там кипели постоянные битвы с нечистью. Здесь же на востоке не пришлось даже выстраивать крепость. Когда-то существовавшее здесь укрепление, служившее стоянкой и защитой для караванов от лихих горцев Улгака, переоборудовали, подлатали, нарастили стены и поместили гарнизон из полусотни солдат Ордена и с десяток старых магов, занимавшихся по большей части лишь написанием мемуаров. Но Ситарон был в своей молодости защищен со всех сторон, в отличие от того же Этарона. И потому, когда сюда пришел легион Элиза с наемными Демонами и варварами, он столкнулся с большой проблемой. Проблемой в виде совершенно отвесных высоченных стен крепости, вписанных в еще более высокие стены гор, а также весьма искусными магами Эркиным и Фецки, способными, несмотря на свою дряхлость, искажать пространство и размягчать, так сказать в нем камень. В результате их заклинаний, первый полк легиона, совершенно уверовав в то, что в наступившем тумане идет к стене крепости, зашел прямиком в толщу горы, и, по завершении колдовства магов, оказался замурованным в ее теснине. Никто бы и не узнал, что с ними случилось, если бы потом, уже после победы, во время обхода территории не обнаружили бы руки, ноги и копья несчастных, торчащие из сплошной стены камня. К тому же руководил Ситароном старый вояка Ульвиз, в молодости побывавший и в Демонах, и в авантюристах, а по слухам, даже в пиратах. Джа назначил его в Ситарон за какие-то разногласия, и он, чтобы хоть как-то использовать бурлящую в нем энергию, укрепил крепость до такой степени, что сделал ее практически неприступной, оборудовав ее хитроумными ловушками и новейшим, им же и изобретенным оружием. В частности, когда можно было уже не опасаться магов, исчерпавших свои силы, легион, закованный в броню, подступил к самым стенам, готовя осадные лестницы, и с изумлением увидел, что к стенам УЖЕ прикреплены лестницы. Очень удобные, крепкие и высокие. Но воспользоваться ими они не успели. На подходе к стенам, лестницы, оказавшиеся привязанными за верхние концы, вдруг упали, прихлопнув собой полсотни легионеров, оказавшихся на пути их падения, а затем при помощи блоков и веревок опять поднялись и заняли исходное положение. Так продолжалось несколько суток. Имперцы искали пути проникновения в крепость, а гигантские мухобойки пресекали все их попытки, пока наиболее шустрые из Демонов не рискнули собой и, вооружившись ноэрами, не перерезали крепления у лже - лестниц. В дальнейшем их же и использовали для штурма. Правда, потери к тому времени были настолько велики, что пришлось вызывать на подмогу второй легион. Император, занятый Бродами, скрепя сердце, выделил им требуемое и к исходу пятого дня Ситарон был взят. Маги к тому времени исчезли, и искать их никто не решился, помня о потерявшихся в камне. А вот Ульвиза и его солдат развесили за ноги с парапета крепости на поживу воронам. Элиз не пожалел старого солдата, поскольку среди погибших под Ситароном значился сын его сестры - сотник Фаароз. А до того непокорный Ульвиз засел на цитадели Ситарона и двое суток после ее падения еще отстреливался из сложенных на крыше арбалетов и веселил атакующих развязными пиратскими и разбойничьими песнями. Когда его схватили, в нем сидело уже с десяток стрел, но он все пытался петь что-то о дивных яблочках Талсии. Элиз, вне себя от выговора полученного в Этароне, поручил дело укрепления крепости своим тысячникам, а сам горько запил, используя для этого травяную настойку, получаемую у тигеров в обмен на оружие. Ему было обидно и горько. Пока в Этароне любой мальчишка, подбив пару шипорогов, мог тут же получить новое звание, Элизу приходилось сидеть в тоскливой глухомани, где не происходило абсолютно ничего, кроме ежедневных пролетов кошмарного Ворона - здоровенной птицы с клювом в руку взрослого мужчины, а то и больше. Так продолжалось до тех пор, пока в начавшемся тумане не раздался трубный рев. Выслушав сообщение командира патруля, выдвинувшегося на территорию Разлома, Элиз даже обрадовался, но потом, когда в рассеявшемся тумане он увидел все воинство тварей, его охватило весьма неприятное ощущение, что предстоит нечто, что ему не по силам. Хотя тварям приходилось идти узкой тропой, которую к тому же предусмотрительно перегородили рогатками и завалами, их было столько, и они были такими огромными, что враз смели все хлипкие укрепления вместе с защищавшими их солдатами. От легиона `'Громотопов'' к тому времени оставалось чуть больше одного полка. Их просто было не прокормить в этих местах, тем более что император посчитал избыточным держать прекрасно вооруженную гвардию на второстепенном участке и перевел большую часть сил на защиту Этарона. Еще какая-то часть выполняла патрулирование, скорее с целью поисков источников пропитания и охоты, чем для выполнения прямых своих обязанностей. Так что на момент штурма Ситарон оказался ни морально, ни физически не в силах выполнить поставленную ему задачу, а именно - прикрыть Истоки. Защитники крепости сотнями поражали тварей бегущих мимо, не замечая того, что с северной части подбираются к ним прямо по стенам лягвы, используя липкие свои лапы, для того чтобы взобраться наверх. На некоторых из них к тому же восседали прыгуны, сами, будучи не в состоянии подняться до парапета крепости. Зато когда лягвы выползали наверх!!! Отряд прыгунов - наездников растерзал защиту стен, не успевшую даже обнажить мечи, и занятую стрельбой из арбалетов, и во дворе крепости началась бойня, которую Элиз наблюдал сквозь бойницы цитадели, в которой он укрылся вместе с тремя оставшимися в живых легионерами личной охраны. Крепость была похожа на сцену сказочной гравюры битвы с драконами. С крыши на крышу перепархивали прыгуны, стены и проулки кишели осклизлыми тушами, и повсюду стоял рев, чавканье и хруст. Мимо пронесся прыгун, не сумев уцепиться за стену, и Элиз отошел от бойницы. Лягвы копошились за дверями, чувствуя людской запах, и волнуясь, как бы до их мяса не добрался кто-нибудь другой, а Элиз сидел, подперев рукоятью меча, подбородок и думал о том, что лучше - дождаться смерти от рук палачей Тени Короны, или выйти к ожидающим его тварям. Решившись, он собственноручно разлил по кружкам последнюю припасенную бутыль настойки и, для ритуала, похлопав по панцирю, сказал. - Ну, что - пошли, что ли? Один из воинов резким движением открыл дверь и Элиз, выставив перед собой меч и кинжал, вышел в коридор. НИГЛАК *** Гелез растер онемевшее от усталости лицо и выбрался из походной палатки. Перед самым закатом он решился все-таки хоть немного передохнуть и ненадолго забылся тяжким сном. Сон не принес бодрости и облегчения, поскольку спал он в тот час, когда с наступлением сумерек выбираются из своих укрывищ неуспокоившиеся мертвецы и пьют из живых их соки. Раньше он только бы ухмыльнулся бы, вспомнив старые легенды, но сейчас окружающий его мир все больше сам напоминал сказку. С наступлением ночи берега пограничного Ниглака погружались в непроглядно черную тьму. Над его неспешными водами и окружающими их равнинами, на север до самого Разлома раскидывалось бескрайнее небо, в котором всплывали с того же севера невиданные ранее тучи, похожие на серо-стального спрута, тянущего к людям свои щупальца. Снизу диковинные тучи подсвечивались равномерно пульсирующими красными отблесками, словно бы там гремела страшная гроза, но раскатов ее не было слышно. Не было вообще никаких звуков, даже не звенели комары и другие паразиты, обычно плодящиеся у воды. Когда же пульсация за горизонтом прекращалась, сменяясь постоянным огненным свечением, казалось, что мир перевернулся, и солнце наперекор кому-то решило вставать с севера. `'Так и есть!'' - подумал Гелез. `'Мир перевернулся. Все, что происходит здесь, подтверждает то, что мир изменился и уж точно не в лучшую сторону''. Над головой его теперь светили совершенно незнакомые по очертаниям созвездия, совсем не те, что были здесь при первом их появлении. Пришедшие со стороны Разлома они с каждой ночью становились все ярче, а родные, знакомые звезды с каждым днем блекли, опускаясь все ниже, к южному горизонту. Создавалось впечатление, что люди продвигались все дальше и дальше на север... Гелез поежился - никуда они не продвигались! С самого момента взятия Этарона их полк как встал на южной стороне Бродов, так и стоит, по сей день. Стоит, и стоять будет, пока, значит, весь не ляжет! Происходило что-то очень и очень странное. Даже для, казалось, все уже повидавшего Гелеза. И это ему очень не нравилось. Чужое и непонятное всегда пугает, неизменность прежнего мира, хоть и наполненного самыми страшными чудовищами, но привычных для него, рушилась, и вставало что-то непонятное его разуму, и потому вдвойне пугающему. Если бы еще полгода назад ему сказали, что вверенный ему полк `'Белых Леопардов'', созданный исключительно для боевых действий в экстремальных условиях Севера, можно было бы чем-нибудь испугать, он только бы рассмеялся в ответ. И привел бы, в доказательство, операции в Улгаке и в Глуши Гоблинов. Но сейчас ему было совсем не смешно. Тем более днем! Днем даже солнце здесь как-будто было другим. Словно разжигали где-то за плотными свинцовыми тучами дежурный костер, и оно едва освещало равнины бледным серым светом. Ветры, постоянно дувшие с севера, перебираясь через широкий Ниглак, приносили на своих невидимых бесплотных крыльях странные незнакомые запахи. В них чудились перемешанные вместе острые ароматы неведомых зверей, удушливые испарения болот и сухой, пыльный запах степей. Там, за Ниглаком на север простиралась неизвестная, полная угрозы земля, хищная и голодная, сожравшая уже три легиона имперцев, но так и не утолившая свой голод. Скалистая равнина на той стороне реки прорезалась многочисленными и широкими сухими оврагами, в которых и скапливались твари Разлома, перед тем как вновь попытаться пройти Броды. По счастью они не пытались атаковать ночами,... во всяком случае, большая часть из них. Некоторые, правда, похожие на волков с крокодильими пастями, пытались переплывать к счастью слишком глубокий для них Брод, но с этими перебежчиками легко справлялись и малочисленные ночные дозоры. Спецы из Гильдии разъяснили ему, а потом он довел до всего личного состава, что создания Разлома испокон веку не активны по ночам, чем в свое время очень кстати облегчали работу Ордену Джа. А вот существа, беспокоящие их теперь - суть порождение и обитатели далеких от сих мест джунглей Рубитоги, о которых в его полку не все даже и слыхали. Иначе, по - научному, называются они люпус-заурус, или в просторечии, волкокроки. Гелез согласился тогда - по виду все сходится, иначе и не назовешь! Как они оказались среди воинства Разлома, маг объяснить не мог, но зато сообщил, что волкокроки всегда атакуют колонной, ставя впереди самого слабого, и заканчивая самым сильным вожаком стаи, и очень редко меняют свою тактику. Это намного облегчало задачу, особенно в условиях Бродов. Но потом вместе с кроками появились и другие твари Рубитоги, и среди них похожие на огромных летучих мышей прыгуны, которые, к счастью не могли пересечь на крыльях пространство Ниглака. Маги из Гильдии изредка появлялись из восстановленного Этарона и забирали на телегах каждую новую подбитую тварь на предмет изучения, но результатов их исследований пока не было. Как и раньше легионерам приходилось драться обычным оружием. У самых Бродов, кроме низкой стены и частокола, поставили прямой наводкой передвижные аркабаллисты, и во время начинавшегося потока тварей, били их в упор, нанизывая на дротики по нескольку зверей. Но они все не кончались... Зато кончались стрелы и дротики... и люди. `'Скоро светает'', - Гелез взглянул на восток, где, слава Творцу, пока еще вставало солнце, и дал команду строиться дежурной смене. Гвардейцы, это была рота Коронцки, бесшумно появилась из сумерек и, скользя тенями по выбитой траве, выстроилась в походный порядок. Гелез довольно улыбнулся... ни одного звука, ни одного звяканья. Надо бы объявить благодарность. Он еще раз окинул взглядом терявшийся в темноте строй измученных солдат с впавшими от недосыпания и усталости глазами. `'Какая им благодарность?!! Им бы отъесться и выспаться. Вот для них самая, что ни на есть благодарность и была бы''. Он сокрушенно покачал головой и махнул рукой. - Пошли! Сегодня он решил сам поработать на Бродах, чтобы размяться. ФРИЗ *** br>Крюмы шли по жесткой траве, поднимавшейся выше их холок, и перед ними иногда вставали черные силуэты одиночных деревьев. Вожак уверенно бежал впереди, вынюхивая стойкий запах обратного следа Сладкого Мяса, встреченного ими ранее. Немного отстав от быстроходных крюмов, колыхалась и ревела позади армада Стаи. Волкокроки и шипороги выли и скрипели позади, пронзительно визжали вечно недовольные паурки, зловещими металлическими голосами перекликались прыгуны. Все торопились вперед. Туда куда направляла их Гребенчуга и их вечный голод. Туда где перед ними открывались новые просторы южных берегов. Страна, изобилующая Сладким Мясом. Страна открытая им Старшим Из Созданий и пока еще не покоренная ими. На берегу перед ними протянулась длинной полосой прибрежная песчаная отмель, с буграми нанесенных ветром песков и покрытая высокой высохшей травой. За ней появились отдельные группы остроконечных скал, невысокие, но такие же безжизненные, за ними, вдалеке, другие, пониже. Черные гряды их пересекали равнину, подползая к самой реке и входя в ее воды, береговые обрывы были рассечены узкими расщелинами. Вожак остановился и принюхался. Получив сообщение от передового дозора проверяющих южный берег, Фриз выехал к месту обнаружения перебежчиков. От своей базы в Лабле они проехали всего миль десять, и тут среди прибрежных скал, их встретил встревоженный командир роты патруля. Как сообщил он, дозор, выехавший на повторную проверку, еще не вернулся, но с их позиции уже видны наступающие. Вместе они поднялись на вершину скалы, предварительно выслав вперед еще один усиленный дозор. Держась за край скалы, Фриз ждал приближения неведомых существ. И вот из-за склона покрытого черными камнями, вдалеке, в миле или меньше от них, вынырнули первые перебежчики. Они были сбиты в поток, также как и те у Бродов и их оказалось очень много. Обладая острым зрением, Фриз пригляделся. `'Как и полагается - твари Разлома и Рубитоги'', - отрешенно убедился он. - Бегущие впереди низкорослы, по всей видимости, прыгучи, и покрыты черной короткой шерстью''. На первый взгляд твари, идущие в авангарде потока, почти не отличались от крупных волков, но пропорции их лап и туловищ были совсем иными, и бежали они гуськом один за другим,... не бегут, летят, почти не касаясь земли. Фриз смотрел на них во все глаза - этих существ он не видел никогда раньше, и к тому же был ошеломлен их количеством. Дозор сообщал, что прорвавшихся тварей много, но чтобы столько?!! Впереди бежала крепкая крупная особь, жадно внюхиваясь в след. Вот она увидела передовой дозор только что выехавший на отмель, предупреждающе зарычала, и весь поток сразу остановился как вкопанный. Фриз теперь мог подробно разглядеть их - да, действительно очень похожи на крупных волков, но с черной шерстью и гораздо более массивной челюстью, длинные уши у одних прижаты к холке, у других торчат вверх, как у зайцев. Один из них зевнул, и Фриз покачал головой... зайцы с такими клыками Поток стоял на выходе из ущелья образованного прибрежными скалами, и, казалось, колебался, не зная, что предпринять. Но тут вперед выдвинулось еще одно чудище, и командир патруля стоящий рядом с Фризом удивленно охнул. - Ты смотри, - сказал он. - Это же гребенчуга! Откуда она здесь?!! Гребенчуга вразвалку, размахивая хвостами, протиснулась вперед, и, Фриз не поверил своим глазам - черный волк подбежал к ней и, припав к земле, как-будто что-то объяснял, дергая плоской головой в сторону ощетинившегося копьями дозора, который все никак не решался ни продолжать движение вперед, ни возвращаться. - Дай им команду вернуться! - приказал Фриз. Горнист поднес горн к губам, но тут гребенчуга, задрав голову, призывно завыла, и поток тварей ринулся вперед. Черные волки, все вместе разом подпрыгнув в воздух, помчались в сторону людей, которые уже и сами, не дожидаясь команды, повернули назад. - Людей в линию! Занять оборону! - Фриз отдавал короткие рубленые команды, также как и тогда во время столкновения в Глуши, когда его и его отряд зажали в клещи многотысячные орды гоблинов. И вдруг он увидел на равнине тот первый, потерянный дозор, всего троих из двух десятков, как полагалось в гвардейских частях. Они появились слева от потока, но все из того же лабиринта разбросанных скал, и сейчас погоняли измученных коней, стараясь уйти от преследователей. Кто за ними гнался, было не разглядеть. Беглецы прижимались к холкам взмыленных коней и было понятно, что то от чего они бегут и в самом деле ужасно. Пропустив их чуть вперед, передовой отряд чудовищ - черные волки внезапно показались из травы по обеим сторонам беглецов. Разъяренный вожак их подпрыгнул - под солнцем сверкнула его поседевшая щетина, завыл, и скачками помчался на всадников. Стремительно протянулась в траве за ним примятая его тяжелой тушей дорожка, люди заметили ее и бросились врассыпную. Один из них, обогнул троих бросившихся наперерез волков, но вожак, оказавшийся быстрее, в два прыжка оказался рядом с ним и высоко прыгнув, снес с коня. В высокой траве замелькали руки, ноги и вертящийся как юла волк. Фриз зарычал и оскалился. Вот еще один из волков с торчавшей дыбом щетиной на спине настиг одного из дозорных, и его морда обагрилась кровью. А на третьего беглеца накинулось сразу несколько взбешенных зверей. За ними, топоча и колыхаясь, устремился весь поток. Воин, сбитый с коня, подняв над головой меч, отскочил в сторону, пропуская первого из волков мимо. Сверкнувший меч успел прикончить зверя, но подкравшийся сзади шипорог ударом хвоста переломил ему хребет. В смятой траве бились в агонии умирающие. Струйками выстреливала кровь, и летели клочья мяса. Черные волки ни с кем не хотели делиться своей добычей. К ним, было, сунулся шипорог, но гребенчуга предупреждающе рявкнула, угрожающе вздыбив свой гребень и шипорог, недовольно урча, подался назад. Фриз поднял брови, изумившись. Толпой неразумных тварей Гребенчуга руководила, словно опытный и властный командир. Но это было еще не все. Вожак черных волков стиснул зубами оторванную часть добычи с головой и рукой, и, нерешительно семеня по выбитой пыльной траве, осторожно приблизился к Гребенчуге. Рука погибшего волочилась по земле, все еще сжимая меч, и капала кровью. Крюм приблизился к Старшему Из Созданий и, положив Сладкое Мясо к его ногам, припал к земле. - Это твоя добыча!!! - Не останавливаться!!! Вперед!!! - ответил Гребенчуга. ГРЕБЕНЧУГА *** Только теперь он понял, что отступление Сладкого Мяса было маневром, позволившим ему избежать смерти. Это говорило об уме и хитрости этих нелепых созданий. Когда старший из них - главарь и вожак Сладкого Мяса, яростно отбиваясь, увел остатки своей стаи со скал у реки, преграждавших потоку путь, Крюмы, не дожидаясь команды, ринулись вперед. Но Сладкое Мясо, оказывается, хорошо знало эти места, совершенно незнакомые черным волкам Рубитоги и Крюмы в итоге оказались в тесном ущелье, заканчивающимся тупиком. Сладкое Мясо быстро и слаженно укрылось на высоких уступах скал, куда не могли допрыгнуть волки, и теперь бросалось в них острыми ветками. Вожак Крюмов, ловко прыгая с уступа на уступ, добрался-таки под градом стрел и дротиков до самого верха и успел вгрызться в брюхо одного из врагов, но крупный молодой самец Сладкого Мяса ударил его топором. Вожак зарычал, не в силах заставить себя оторваться от нежнейшей плоти Сладкого Мяса, заполнившего его пасть, и тут новый удар рассек ему пластину, защищавшую голову. Он так и умер с куском мяса вырванном из живота командира патруля в зубах. В каменном месиве прибрежных скал началась молчаливая страшная бойня, тем более ужасная, что в отличие от обычных битв не было надежды на пленение и пощаду. Поскользнувшись, один из воинов упал вниз и все волки разом накинулись на него. Они кромсали человека клыками, стараясь отобрать мясо, друг у друга. При этом они рычали и скалили зубы друг на друга, совершенно не обращая внимания на дождь стрел осыпающий их. Никто из них не собирался снова лезть на уступы. Здесь внизу было мясо - зачем лезть вверх, если никто не отдает приказы. Им нужен был новый Вожак, и теперь предстояло решить кому вести их в атаку. Но на это пока не было времени, потому что они очень изголодались, а перед ними была пища. Сверху их продолжали забрасывать стрелами, но они не прекратили трапезу и свою грызню, пока где-то позади не раздался очень недовольный рев Гребенчуги. Волки прекратили свару и прислушались. Гребенчуга повторил приказ, и волки мгновенно перестроились в боевой порядок. По приказу Старшего, Длиннозуб стал новым Вожаком стаи Крюмкрюмов и, оскалившись, дал команду, а затем первым запрыгал по уступам наверх. РЫБНИК *** Тучи, пришедшие с севера, принесли с собой мелкий дождь, наконец-то чуть прибивший надоевшую пыль, и утро выдалось хоть и прохладное, но свежее и бодрящее. Мужчины Рыбника, не торопясь, стали готовиться к своим повседневным обязанностям, а женщины уже несли им дымящуюся похлебку, чтобы отцы и мужья подкрепились с утра и не ворчали потом. Обычный день обычного рыбацкого поселка. Ничто не предвещало беды. Один из мужчин вдруг оставил расправлять и чинить рыболовную сеть и прислушался. Он решил, что ему почудилось, но тут обеспокоивший его звук раздался снова. Кто-то кричал испуганно и жалобно. Мужчина бросил сеть и схватился за острогу. Крик о помощи прозвучал еще раз, уже ближе и гораздо отчетливее. Люди повыскакивали из ветхих домишек рыбацкого поселка и с тревогой оглядывались. Кричал мальчишка - пастушок с холма на окраине деревни, и голос его звучал тревожно и испуганно. Он уже бежал к ним, спотыкаясь и падая. Вот он сблизился с толпой поселенцев и быстро заговорил, описывая руками увиденное им за холмами, и указывая на запад. Женщины столпились, глядя то на него, то на холм, затем все разом кинулись к своим домам, и второпях похватав пожитки, опрометью бросились в сторону гор. Из-за холмов раздался протяжный многоголосый рев, прокатившийся над водами реки неспешным потоком, а затем, усиливаясь и вибрируя, ринувшийся ввысь к низкому пасмурному небу. Это еще больше подстегнуло беглецов. Они бежали молча, подхватив младенцев на руки и бросая те немногие вещи, что решились взять с собой. Дети постарше бежали рядом, цепляясь за одежду родителей. Словно опавшие листья, несомые порывом осеннего ветра, они бежали к темнеющим вдали взгорьям, подхватив кричащих и плачущих от страха детей. Старики неловко ковыляли за ними, не успевая угнаться за молодыми. Немногочисленные мужчины, сжимая в руках рыболовные остроги и трезубцы, отступали последними, часто оборачиваясь к холмам побелевшими от ужаса лицами. Снова разнесся рев, но уже гораздо ближе... И вот перед брошенной рыбацкой деревней показались чудовища! Это было первая стая Потока - огромные шипороги. Чудовища, ростом в холке более человеческого. Они рысью, враскачку бежали по берегу, торопясь урвать для себя хоть немного Сладкого Мяса, раньше, чем набьют свои желудки все остальные твари Потока. Хорошо, что жадные и наглые Крюмы остались в ловушке созданной людьми. Остались лежать утыканные острыми палками, и изрубленные топорами. Только шипороги смогли пройти ловушку и уничтожить отряд хитрого Сладкого Мяса. Только шипороги! Но Старшее из Созданий тут же послал их вперед, не давая возможности утолить голод, и теперь надо было снова искать, где же это сделать. Вожак стаи шипорогов заметил вдалеке пыль, поднятую убегающими. - Вперед!!! - проревел он. Люди продолжали бежать, задыхаясь от усталости. Совсем недавно они готовились к обычному повседневному дню, а теперь за ними гналась смерть и они совсем не были готовы к ней. Шум могучего дыхания шипорогов доносился до них. Изредка твари издавали короткие рыкающие звуки, а иногда кто-нибудь из них будто смеялся, раззевая как пещеру, красную пасть, утыканную зубами. Они еще бежали, едва двигая ногами от усталости и стараясь уйти от преследования. Их лица, с остановившимися от ужаса глазами, блестели от пота, пересохшие рты жадно глотали воздух. Даже дети на руках замолкли, проникнувшись чувством, который овладел взрослыми. Шипорог, бежавший впереди, взмахнул хвостом, сбив с ног двух отставших. Удар был так силен, что он смахнул их словно муравьев. Крайние в стае стали обходить беглецов с флангов, оставив еду на потом. На этот счет они уже не беспокоились. Рядом не было других стай, а Гребенчуга сказал, что добыча будет принадлежать убийце, и всякого ослушавшегося будет ждать смерть. Люди один за другим останавливались, и, не в силах больше бежать, как подкошенные валились в траву. Ужас сковал их ноги. Только одна из них, самая молодая, с младенцем на руках, еще не оставила надежду достичь убежища, хотя спасения уже не было. Остальные, распростертые в высокой траве, лежали совершенно неподвижно, уткнувшись лицом в землю. Шипороги набежали на них. Чудовища, размахивая хвостами толщиной в человеческий торс, ворча, и словно переговариваясь, ковыляли к упавшим. Из травы позади них встали четверо уцелевших мужчин. Стрелы взлетели и поразили одно из чудищ в лопатку и левую лапу у плеча. Но шипорог даже не заметил этого. Мужчины истратили все имевшиеся у них стрелы и теперь смотрели, как, отделившись от занятой трапезой стаи, к ним приближаются два чудища. Смотрели и, укрепляя ноги в стойке, до боли сжимали в руках свое неказистое оружие. Зато никто уже не обращал внимания на одинокую фигурку с младенцем на руках приближавшуюся к уже недалеким горам. ЛАБЛА *** Ветхие строения рыбаков в селении, выбранном опорной базой для патрулей к западу от Этарона в мгновение ока оказались разрушены, шкуры и колья разлетелись в разные стороны, когда ворвавшиеся шипороги, мстя за погибших, начали махать направо и налево своими хвостами. Командир Фриз, промчавшийся здесь совсем недавно, прокричал, не останавливаясь, приказ держаться до последнего человека, а чуть позже подошли полтора десятка оставшихся в живых из погибшего, как оказалось, патруля Дверкина. Они то и рассказали, что неведомо как перебравшийся поток тварей движется по берегу, вдоль реки, в их направлении. Находившиеся на базе гвардейцы двух рот Громотопов, кое-как попытались организовать оборону селения совершенно для этого не подходящего и теперь гибли среди разваливающихся домишек, пытаясь причинить хоть какой-нибудь вред бронированным чудовищам. Шипороги, а за ними не менее страшные шипохвосты в мгновение ока разнесли их хлипкие укрепления в щепки и, гоняясь за людьми, сравняли поселок с землей. Крыши провалились, стены сложились внутрь, какие-то тряпки упали на непогасшие угли очагов и загорелись, вспыхнув смрадным, коптящим пламенем. Высоко в небо взлетали искры, поджигая соседние кучи, оставшиеся на месте разрушенных домов. Дождя не было давно, и сухой материал сразу занялся ярким огнем. Оглушительно трещали бревна, искры брызгали в разные стороны. Дымные струи протянулись по ветру. Над селением встало жаркое море пламени. Рев и вопли огласили берег. Шипороги в ужасе уставились на огонь. Вертя головами, они глядели, как вспыхивали все новые и новые очаги неизвестного красного цветка, до боли кусавшего их кожу. Ветер резко переменился, и чудовища закашлялись, отступая и приседая на задние ноги. Они кинулись бежать, испугавшись, вероятно, впервые в жизни. За ними неслись и крутились в вихрях клубы густого серого дыма, а они все бежали вразвалку по прибрежному песку. Дымная полоса потянулась за ними, горели гигантскими кострами дома рыболовов, рассеивая тучи искр, и только упавшие горящие фигурки мертвых напоминали о том, что только что здесь погибла пятая гвардейская рота Громотопов. ОРК *** Он на миг остановился, и заходящее солнце осветило его коренастую гротескную фигуру с лысой обтянутой зеленой кожей головой, короткими кривыми ногами и длинными до колен руками. Орк. Орк - охотник, судя по его оружию и неторопливым скрадывающим повадкам. На плече у него длинная узловатая палица, с вделанными в нее острыми металлическими шипами. Широкие ноздри вбирают в себя запахи, а зоркие глаза привычные к сумраку разыскивают добычу. Поравнявшись с началом протоптанной в сухой траве полосы, он принялся шарить рукой в земле. Затем он сделал несколько шагов по следу, пригнувшись до земли и почти касаясь ее носом, потом снова выпрямился, уставившись немигающими глазами на недалекий уже поселок рыбаков. Заслышав шум, он поспешно пригнулся и тенью скользнул назад. Чудовища, издали чем-то весьма похожие на огромных ящериц, шумно возились среди разрушенных хибар, устраиваясь на ночлег. Стало совсем темно, солнце погасло, окунувшись в горизонт, ветер утих и дым от догоревших неподалеку домов заброшенного поселения людей - рыболовов прямыми сизыми полосами поднимался к небу. Орк помедлил и, пригнувшись осторожными шагами, стал подбираться поближе. Внезапно чудище, сидевшее на камне у края поселка, встрепенулось и раскрыв передние лапы - крылья повернуло голову к чему-то, мелькнувшему на равнине. Оно вскрикнуло вопрошающе, прислушалось и проскрежетало еще раз, но уже с другой интонацией. Орк вжался в землю и замер. Чудище вспорхнуло с камня, спланировало на широких крыльях, словно гигантская летучая мышь, и опустилось на землю рядом с ним. Недоуменно поворачивая, по-птичьи, свою безобразную, покрытую наростами голову, оно внимательно приглядывалось к застывшему, словно камень, орку, не понимая, как могло двигаться то, что не принадлежит, судя по запаху, ни к Сладкому Мясу, ни к созданиям Рубитоги. Орк подтянул ноги и встал на колени, прямо перед устрашающе распахнувшейся тысячезубой пастью приблизившейся к его лицу. Прыгун зашипел и чуть отдернулся, но не отошел, и тогда орк, осторожно, не делая резких движений, поднял вверх страшное оружие своего племени и, нацелившись, резко и сильно ударил в бугорок на самом кончике носа твари. Крик прыгуна оборвался, не начавшись. Орк оглянулся на стоянку тварей и достал нож. Ощупав, он нашел место, где чешуя прыгуна переходила в мягкую податливую ткань, и стал уверенными точными движениями опытного скорняка снимать шкуру. Чешую эту можно было очень выгодно обменять в людских городах на соль и оружие. Орк довольно ощерился, и в темноте блеснули неровные зубы. `'Белга будет доволен и даст много, очень много товара Гниксу!!!'' Гникс заулыбался, показывая сломанный левый клык, и снова принялся работать ножом, взятым у Белги за шкуру паурка. БРОДЫ *** - В каком ты виде?!! - Повелитель я только что от Бродов! - Я видел,... все равно как-то надо постараться выглядеть опрятнее, чем деревенщина, копавшийся в выгребной яме. - Простите, повелитель,... я постараюсь, как только найду время. - Что там? - Мы собрали для стрел весь тростник по берегам реки. Запас кончается, к тому же лучники истерли все пальцы о тетиву. - Арбалеты намного медлительнее и от них мало толку - я сам видел, что некоторых из тварей пробивает насквозь, а они продолжают наступать. - Люди разбиты по вашему приказу в восемь смен, но поток Разлома не ослабевает. Стоит зазеваться, и они проскакивают на берег, а там мы с ними справляемся с трудом. - Я уже послал за подмогой и стрелами. Что за шум? Кто там еще? - Повелитель. - А это ты, Фриз. Что у тебя? - Разъезды встретили колонну тварей идущих с запада по нашей стороне реки и, похоже, их ведет гребенчуга! Я и сам сначала не поверил, если бы не видел своими глазами. - Они идут от Улгака? - Да, Хорг их подери! Каким-то образом эти твари сообразили, что можно обойти реку в истоке! Молчание. - Их очень много и конец стаи теряется на горизонте. - Организуй заслон, Фриз! А ты, Гарди, начинай уводить людей с переправы и Этарона. Мы уходим! - Пошлите кречетов, чтобы срочно начали строить укрепления за Игривой речкой,... она хоть и мелковата, но зато стремительна. - И еще я сам напишу отдельно смотрителю музея во дворце,... мне надо кое-что привезти из Кайса. ГЕЛЕЗ *** Аркабаллиста в последний раз выстрелила, вздрогнув всем своим тяжелым деревянным телом, и пронзила навылет сразу трех несущихся по Броду тварей. Но идущий четвертым в атакующей колонне шипорог только мотнул головой, увидев перед собой острие дротика, высунувшееся из спины идущего впереди бычеглава и, заревев, головой сбросил его в воду, расчищая себе путь. Нанизанные на дротик твари свалились в воду с подводных камней, словно куски мяса для жаркого и, разворачиваясь, поплыли по течению. Шипорог помотал головой, присматриваясь, и пошел вперед, изредка скользя на покрытых водой камнях переправы. Гелез вспомнил, как упрашивал императора любыми средствами уничтожить брод. Но его тогда не послушались. Кому-то еще нужен был Брод - скорее всего для того, чтобы пройти дальше на север и завладеть сокровищами Ордена, так и не найденными в Этароне. Это было в самые первые дни, а потом было уже не до камней переправы. Твари пошли потоками один за другим, и надо было просто стоять на южном берегу и уничтожать их. Сейчас Гелез стоял в шеренге арбалетчиков и раз за разом разряжал оружие в прорывающихся к берегу созданий Разлома. Он обратил внимание, что некоторые из них, не доходя до последнего камня, или даже двух, теперь бросались в воду и, загребая лапами, пытались добраться до берега, или хотя бы до отмели. Иногда им это удавалось и тогда в дело вступали копьеносцы леопардов, но все дело в том, что копьями они могли убить немногих из них. И пока тварям очень мешало то, что, выбираясь из воды, они непременно останавливались и отряхивались. Гелез взглянул на стены Этарона. Когда-то молнии магов убивали тварей, не позволяя им добраться до берега. Теперь же... Вот еще один из `'леопардов'' споткнулся и упал,... белая накидка тут же окрасилась красным, и в поднявшемся фонтане брызг среди мелькающих лап паурка, он был похож теперь на грязную тряпку, брошенную для стирки на мелководье. `'Пожалуй, пора ввести все резервы''. Гелез открыл, было, рот, но в этот момент подбежал порученец из штаба. - Мы уходим. Император приказал отступать. - Как же мы уйдем?!!- Гелез показал на северный берег, заполненный тварями, ожидающими своей очереди, чтобы вступить на Броды. - Вы остаетесь. Император поручает вам сдерживать наступление до темноты, а потом также отступить. Гелез покачал головой и еще раз взглянул на Брод. - Ты сам то в это веришь? Порученец замолчал. - Мне очень жаль, Гелез. Приказ. Я думаю, он и сам все понимает. У него просто нет другого выхода. По нашему берегу со стороны Ситарона идет сильный поток. - Значит и Ситарон. Гелез заметил что-то новенькое. Первого шипорога свалили, но вот на втором сидел сгорбившийся и сложивший крылья прыгун. Когда до берега оставалось шагов тридцать, шипорог, утыканный стрелами, зашатался и рухнул, а прыгун расправил крылья и, оттолкнувшись от спины чудовища, выполнившего свою задачу, взмыл в воздух. Пролетев над солдатами, он приземлился за их спинами и, одним движением развернувшись, напал с тыла. - Ты иди, иди, - сказал он порученцу, но того уже не было рядом. Запахивая за пояс накидку с эмблемой `'Громотопов'', посыльный взялся двумя руками за рукоять длинного меча и встал справа от Бродов на месте павшего солдата. Уходить он, по всей видимости, не собирался. `'Что ж, - подумал Гелез. - И такое бывает!'' Гелез подумал, сообщать ли прямо сейчас о том, что их бросают. Потом передумал. Он передал арбалет одному из ординарцев, и стал спускаться к Броду, вытаскивая меч. Если ему повезет, объяснять солдатам этот приказ придется кому-нибудь другому. Он на себя этого брать не хочет. `'Если повезет'', - подумал он еще раз и наискосок справа ударил не успевшего повернуться к нему прыгуна... - Если повезет, - повторил он и нанес новый удар. ПОХОД Однажды, когда мы с Цунэтомо вместе шли по дороге, он сказал: "Не похож ли человек на искусно сделанную куклу - мари-онетку? Человека смастерили на славу, по-тому что он может бегать, прыгать и даже разговаривать, хотя за ниточки его никто не дергает. Но не суждено ли нам рано или поздно быть гостями на празднике Бон? Воистину, все в этом мире - суета. Люди часто забывают об этом". ХАКАГУРЭ *** Торкел с наслаждением растянулся на узкой койке, покрытой шкурой медведя, заменявшей здесь, в Улгаке, кровати аборигенам. На ней было не развернуться, но после путешествия по горным склонам и ночёвок под открытым небом или в холодных пещерах, рыцарю она казалась милее пуховых перин, на которых он, кстати, никогда и не лежал. В очаге весело играло пламя, даруя тепло маленькой комнатке, завешанной по стенам звериными шкурами. Снаружи доносился только вой ветра и голодных волчьих стай, значительно поредевших после вторжения порождений Разлома. Но ни тепло очага, ни обильный ужин, которым накормила его жена Хартварка, хозяина дома, ни даже целый кувшин выпитого настоя из горных трав, от которого быстро пьянели даже варвары, не помогали ему заснуть. Последние жители селений, согласившиеся на переезд в Улгак - Ро были сопровождены его отрядом под защиту крепостных стен. Были и такие, что отказались это сделать и о них, на ночь глядя, не хотелось вспоминать. Стоящие на Камнях, например, все как наотрез отказались покинуть свои камни, и вряд ли теперь остались в живых. Напоследок один из них сказал, глядя закрытыми глазами в небо, что-то о камнях, которые разбросал Творец, чтобы люди могли собрать их... Но у Торкела в тот момент не было времени на выслушивание бредовых пророчеств, потому что на окраину села, уже вползали трироги, а на скалах сидел, сложив крылья, нахохлившийся прыгун, похожий издали на зябнущего человека. Он попытался сдернуть безумца с валуна, но тот вырвался без особых усилий,... похоже, было, что он прирос к камню и сказал, на миг повернув к нему голову. - Не ты, а тобой будут затыкать дыры. Это заставило Торкела призадуматься. Предсказаниям Стоящих На Камнях стоило верить. Правда сказано было очень туманно, да может быть, и сказано было не ему. Рыцарь только теперь, оказавшись в спокойной домашней обстановке, полностью осознал всё то, что ему пришлось пережить за последнее время... штурм Этарона, где он потерял друга; затем пренеприятная драка в таверне с Крылатым Демоном. Потом события, о которых он до сих пор вспоминал с содроганием: поле отрубленных голов в Южанке, догорающая Цитадель и странный воин, убивающий Вождя... Кто же эти воины? Всего горстка их перебила практически весь Орден. Несомненно, что кто-то неведомый и очень влиятельный приложил руку к падению Ордена. Высокомерные сахалары просто не могли бы уговорить и повести за собой воинство способное уничтожить их самих. Налицо была некая общность интересов, но ни в настоящих, ни в далеких врагах Ордена не числилось никаких Волков. Торкел приказал сразу же после битвы вынести пришельцев из Цитадели, чтобы рассмотреть их позднее, но наутро, когда взошло солнце, не обнаружил никаких следов их тел. Они исчезли, оставив после себя лишь окровавленные шкуры и рассохшиеся черепа волков, служивших им одеждой. Даже то, что никто из этих воинов-волков не выжил, не успокаивало Торкела. Айслин сказал, что читал о них в описаниях Земель. Этот род людей-волков, иначе называемых Хройро, был полностью истреблён много тысячелетий назад при Великом Расселении ещё предками нынешних Кователей. Сауруг, который жил одно время рядом с Солеными горами, тоже что-то припомнил - в основном легенды, рассказанные ему в детстве. Айслин, помнится, выслушав его рассказы, усомнился в том, что подобное можно рассказывать детям,...даже детям орков. Погружённого в свои мысли Торкела незаметно сморил сон, и вскоре он уже спал. ОЛАДАФ *** В древности В дни Имира Не было ни песка, ни моря, Не было бушующих волн, Не было земли И небосвода. Кругом была пустота, Нигде не было травы. "Волусп" ("Прорицание Вельвы"). *** Ему снилось, что он стоит у подножия горы, вздымающейся к небу. Небосвод заволокло тучами, и по доспехам Торкела застучали первые тяжёлые капли. Полыхнула молния. Он стал подниматься, и тут обнаружил, что склон покрыт тысячами разбитых глиняных табличек, на которых изображены,... он пригляделся. На одном дерево, но какое-то странное, на другом вроде бы гора, на третьем вообще какое-то чудище, а на следующем вполне удавшийся портрет человека, но почему-то с тремя глазами... Торкел глянул вверх, и только теперь заметил человека. Это был немолодой уже мужчина с прозрачно - синими, словно небо весной, глазами и рыжей бородой, заплетённой в две косы. В руках у него были все те же таблички, и некоторые незнакомец откладывал в сторону и они тут же всасывались в склон, а другие ломал и бросал вниз. Глиняные осколки скользили вниз по своим собратьям. Взглянув на Торкела, он усмехнулся и заговорил, не прерывая своего занятия: -Приветствую тебя! Торкел молчал, разглядывая великана. От него не исходило опасности, и он уверен был, не было нужды в оружии. Он даже не стал проверять - есть ли у него оружие. Он знал, что оно не понадобится, он знал что... ... незнакомец должен был сообщить ему что-то, а он должен был его выслушать. - Правильно, - сказал великан, словно прочтя его мысли. - Ты необычен, и потому Проводник стал частью тебя, поэтому он и выбрал тебя первым. -Это я направил тебя в Улгак, - продолжал он, не давая возможности недоумевающему Торкелу открыть рот. - Не терзай себя мыслями о поселениях и судьбе Цитадели. Перед тобой теперь задачи несоразмеримо большие. В твоих руках и в руках твоих друзей судьба всех Земель, всего этого мира. Я пытался говорить с тобой через Стоящего на Камне, но ты не стал меня слушать. - Кто ты? - наконец выдавил из себя Торкел. Бородач испытующе взглянул на него. - Приготовься услышать то, что поразит тебя! Я Оладаф и я создал этот Мир, в котором ты живешь!!! Торкел отступил на шаг, едва не поскользнувшись на груде табличек. - Ты Творец? -Да! - бородач внимательно изучал его реакцию и, пожалуй, остался доволен увиденным. -Уже тысячелетия я терпеливо и упорно выращиваю ваш Мир, пытаясь создать нечто, но мой противник и завистник Модо внес в него болезнь, последствия которой будут более страшными, чем судьба Цитадели, и только ты с твоими друзьями, как избранные Проводником, можете стать препятствием на ее пути. - Почему не ты сам? Торкел не открывал рта, но слова его раздались словно гром. Он вообще то не часто видел сны, и сейчас ему было жутковато. К тому же, оступившись, он уперся рукой в землю и порезал ладонь об одну из сломанных табличек. Ранка весьма реально болела и сочилась кровью. - Если твой враг не под силу тебе, то, что могу сделать я?!! - Ворота в ваш мир заперты для нас, - ответил Оладаф. - И мы оба противоборствуем здесь чужими руками. - Заперты, но кем? Кто может запереть Мир от его Творца? - Создателем. Это его условие. Нам отпущено некоторое время на создание миров, но по истечении срока мы сдаем свои полномочия и ждем проверки. - Что за?!!... - Торкел осознавал, что видит очень реальный сон, но и изумление и пот прошибший его, были очень реальными. - Значит, есть еще и Создатель?!! Я думал, что Творец и Создатель это одно и то же! `'Надо проснуться'', - подумал он, но бородач усмехнулся. - Не старайся! Ты проснешься, только когда я отпущу тебя! Торкел всем своим нутром понял, что это так, и решил не препираться. - Я не понимаю и половины того, о чем ты толкуешь!!! Творцы, Создатель, Миры,... не хочешь ли ты сказать, что миров много?!! - Да очень много! - вздохнул Оладаф по поводу какой-то своей мысли. Творцы, такие как я - тоже творения Создателя,... мы его солдаты, если уж проводить аналогии с вашим Орденом. Мы творим Миры и населяем его существами, и в течение установленного времени пытаемся сделать его идеальным. Но никто не знает что это такое - идеальный мир,... просто он должен понравиться Создателю. Так же как ты старался исполнить приказ командира, так и мы стараемся выполнить порученное нам, с тем лишь отличием, что наш командир для нас намного, как бы это выразиться,... значимее. Торкел позволил себе ухмыльнуться, рассуждения бородача теперь стали ему понятнее. - Ну, а я то здесь причем? Я понимаю, конечно, что это сон и все такое! Но все равно, даже во сне, я хочу полной ясности. Давайте, продолжайте творить свои миры,... от нас то чего надо?! - Это не сон, Торкел и я докажу это, но потом,... а что касается Миров... Мир, в котором ты живешь - уже создан,... он развивается по своим законам и мне кажется, что впервые у меня получилось,... я надеюсь что,... впрочем, ты не поймешь... - Нет уж, продолжай! - Хорошо... впервые на территории Мира, в котором ты живешь, участвовали три Творца. Торкел понял, что рассказ будет долгим, и собрался присесть, го потом решил, что в присутствии Творца это будет не совсем вежливо. - Садись, садись, - разрешил Оладаф, но Торкел с досадой отрицательно покачал головой. Бородач продолжал рассказ, и Торкелу пришлось открыть рот, поскольку то, что он услышал, выходило за рамки обычного сна. -Хоргот, которого вы называете Хоргом, - сказал Оладаф, - создал Мир, который подвергся Большой Чистке, после проверки Создателем. Но он оставил после себя множество неуничтожимой информации в виде тварей в известном тебе уже Городе, Рубитоге и в других местах, кишащих жуткими, с моей точки зрения, своими созданиями. Хотя он и исходил при их создании из общих принципов, у него получилось нечто настолько несуразное, но вместе с тем жизнеспособное, что даже Чистка не смогла искоренить его. Я, второй из Творцов, пришедший после Хоргота. Я стал строить ваш Мир, попытавшись использовать старые свои разработки, чуть изменив и подправив их. До меня этим же занимался тот, кого мы называем Драго, но спустя какое-то время, он отказался от соперничества. Он единственный из Творцов, кто поступил так вопреки воле Создателя. Он, несомненно, самый способный из Творцов, но, на мой взгляд, отличается некоторыми свойствами. Бородач на миг оставил свое занятие. -Знаешь, ему не нравится одно, потом не нравится другое... - Капризный, одним словом,- подытожил Торкел. - Д - да, - Оладаф покачал головой, - Я начинаю сам пугаться вас, хоть вы и являетесь нашими с Драго созданиями. Вы всегда во всем уверены, вы знаете, что вам делать, как что назвать, и к чему стремиться. Голос его понизился и сейчас он, казалось, разговаривал сам с собой. -Вы торопитесь, совершаете необдуманные, ошибочные действия, и затем оправдываете их немыслимыми теориями. -Вы создаете несуразные религии и заставляете верить в них даже не других - вы начинаете верить в них сами,... -Вам мало чудовищ имеющихся в вашем мире - вы создаете в своих сказках еще более страшные и верите в них. -Вы самое странное из образований вселенной Создателя. - Драго, - напомнил Торкел. Драго отошел от эксперимента, но поселился в Мире, созданном мной, и это еще одна причина, по которой я полагаю, что мне удалось создать что-то стоящее. В результате того, что я получил дополнительное время, мои создания изменились - в вас появилось что-то, чему я не могу найти название,... что-то неуловимое,... и я надеюсь, что это должно понравиться Создателю. Модо претендует на то, что, в связи с отказом Драго, сейчас его время. Он пытается ввести сюда свои создания и поверь мне - это гибель для всех вас. - Но этот Создатель, - сказал Торкел, - объясни ему, и... Бородач разразился хохотом. - Ты пробовал говорить с горой? - Пробовал, - чуть смутившись, ответил Торкел. - Нда, - озадаченно осекся бородач. - Вот в том то и дело! Вы какие-то другие! В вас появилась самостоятельность, чего не удавалось никому до этого. Все предыдущие просто ждали команд и выполняли их,... даже не ждали, а находились в покое до следующей команды. Вот, к примеру,... вам отпущено на деятельность время пока в небе светит то, что вы называете Солнцем. В темное время вы должны восстанавливать свои силы и находиться в бездействии, но вы... - Как это?! - возмутился такой непонятливости Торкел, - А дозоры, а разведка, а ночные вылазки, а выгул коней, наконец?... - Вот в том то и дело - не было этого изначально. Не ставилось вам этих задач. Все о чем ты говоришь, придумано вами самими для усовершенствования своего мира. Вы начинаете развиваться, вы становитесь чем-то?!!... -Может, это понравится Ему, а может быть, и нет, - бородач снова говорил сам с собой. - Я надеюсь, что я на правильном пути... Он немного помолчал, но потом твердо сказал. -Мне необходимо защитить созданное мной от происков Модо. - Я правильно понял? - спросил Торкел, нахмурившись, - Нас может уничтожить Модо, а если нет - через какое-то время придет Создатель, и будет решать, остаться ли нам в живых или нет?!! - Да, - ответил Оладаф, - но это произойдет не сегодня и не завтра, и, в случае, если мы помешаем Модо, у вас еще много времени и значит, вы получите возможность исправиться и понравиться ему. -В конце концов, - вздохнул он, - вы как раз только и занимаетесь тем, что непрерывно уничтожаете друг друга без всякого указания свыше. - Не хочу я никому нравиться! - буркнул Торкел. - Живем и живем, а если кому не нравится!!! - Да, но ты ведь не один, - напомнил Оладаф, - вспомни обо всех кто, живет в вашем Мире. Торкел попытался представить тех, кого он помнил, и тут же решил, что большинству из них действительно не помешала бы какая-нибудь Большая Чистка. Хотя если подумать... - Понятно, - выдохнул он, не собираясь, впрочем, сдаваться. - Дальше то что? - Тебе кажется странным беседа со мной, о-хо-хо, а представь, каково мне?!! Я сам никак не могу поверить, что беседую со своим творением и пытаюсь заставить его верить мне,... все равно, что ты вылепил человечка из глины, а этот человечек... - Ты еще ничем не доказал, что ты создал меня! - Да, верно. Но тебе остается только поверить в это. К тому же твоим создателем являюсь не я. Торкел удивленно поднял брови. -Я лишь, как видишь, даю на рассмотрение Создателю вот это, - бородач указал на таблички, которые он продолжал перебирать во время всего разговора с Торкелом. - Это мои предложения. Он принимает их или нет, по своему усмотрению, но Создателем всех вас является именно Он. -Единственное, что еще в моей власти - я побеседую ночью с твоими друзьями тоже. В какой-то степени вы же должны верить в пророческие сны... Последнюю фразу бородач произнес, обращаясь к самому себе. - Я передал Ключи от Врат тому, кто отказался от борьбы, тому, кто решил больше не участвовать в Большом Споре - Драго. Ты должен найти его и узнать судьбу Ключей,... иначе их найдут руки Модо. - А если я не захочу? - Ты разочаруешь меня,... я не думаю, что это случится - ты не захочешь увидеть весь мир в том же состоянии что и, ... кстати, ты не выполнил клятвы... - Я выполнил ее,... последний приказ выполнен, и некому дать новый. - Да, но светит солнце днем и луна ночью... Торкел нахмурился и медленно сказал - И самое главное!... - Да и самое главное - Стены Цитадели еще стоят! - Говори что делать? Все равно это только сон!!!... - Утром ты поймешь, что это не было сном,... утром к тебе придут твои друзья, которые слышат сейчас слово в слово весь наш разговор. Я думаю, тебя это убедит. - У вас в руках Проводник,... это самая большая удача. Проводник может многое, даже я не знаю всех его возможностей. Создатель потерял его, или говорит, что потерял во время одной из Чисток и не придал этому значения. Я даже думаю, что он пытался придать некий новый смысл игре, привнести новый неожиданный элемент. - Игре! Ты сказал игре?!! - Да, к сожалению, для него это просто игра. Мы все считаем, что создаем для него новые игрушки. - Оладаф вздохнул. - Найдите Драго - он спрятался в Драконьих Горах. Торкел понимал, что разговор закончен и собирался проснуться, но не знал, как это сделать. Бородач с усмешкой наблюдал за ним. - Сейчас, - успокоил он его. - Сказать по правде, мне гораздо интереснее было общаться с тобой, чем с другими Творцами. И еще скажу, что я потратил на тебя чуть больше времени, чем на Белгу. - Ты говорил с Белгой? - Да. И он поверил мне гораздо быстрее, чем ты. В подтверждение моих слов утром к вам придет ваш друг - горец и принесет весть об исходе Белги из Ордена *** Первым пришел Сауруг. Он устроился на заснеженном крыльце рядом с Торкелом, точившим метательный нож, и засопел, устраиваясь поудобнее. Торкел бросил на него короткий взгляд и молча продолжил свое занятие. Сауруг прокашлялся. - Это, как его,... - сказал он. - Чего? - Торкел застыл. Не хватало только, что впечатавшийся в память сон станет сейчас реальностью. - Ничего, - сказал, помолчав орк. Спустя какое-то время подошел Айслин и так же молча присел с другого боку от Торкела. Рыцарь внезапно понял, что предстоит разговор, и решительно встал. -Чего молчим? - спросил он. - Уж не сны ли ваши решили мне рассказать?! Он нарочно избрал вопрос, ни к чему его не обязывающий, надеясь еще, что друзья собрались по какому-то повседневному поводу, но предчувствие было настолько сильным, что он практически не удивился, когда Айслин, прокашлявшись также нарочито деловито, как и Сауруг до него сказал. - Да, нам необходимо поговорить. - Вот вы где! К ним спешил Толланд, и друзья застыли в ожидании. - Вот оно! - прошептал Айслин. - Новости слыхали? - Толланд присел рядом. - Белга то наш отказался от роли Вождя и махнул с добровольцами куда-то на север. *** Потом состоялось обсуждение. Оно обещало быть долгим, но закончилось вторичным появлением все того же Толланда, который сообщил, что объявились еще несколько колоссальных по численности потоков Разлома и старейшины подтвердили свое намерение уходить в территорию Ордена. Торкел пожал плечами и решительно поднялся с крыльца. - Не знаю как вы, а сейчас мне в Орден ни в какую неохота! Правда это или нет, но видение дало нам единственную возможность покончить со всем этим безобразием, которому к тому же мы и явились причиной. Талисман, или как он сказал Проводник у нас, и мы можем проверить, действительно ли он может спасти наш мир. На этом обсуждение было закончено, поскольку более суеверные Сауруг и Айслин и не собирались протестовать. О решении расстаться с горцами было сообщено Хартварку. Провожали их по-царски. Варвары выдали на стол все, чем славились их горы, и застолье получилось отменным. Горцы не скупились еще и потому, что решение о переезде было принято, и они прощались сегодня со своими горами и городом. Часовые на стенах постреливали из сделанных по указаниям Торкела арбалетов в проползавших мимо укреплений отдельных тварей, жадно внюхивались в доносящиеся с площади запахи жареного мяса и досадливо кхекали. Толланд, за неимением времени, отрастивший жидкую светлую бородку, навалившись на плечо Торкела, рассказывал о походе на Маллен. Неподалеку Сауруг выпивал на спор с варварами, кто больше просидит с выпитым кувшином на голове, а Айслин бросился помогать смешливой девчонке - беженке, скорее всего нарочно рассыпавшей рядом с ним корзину сушеных яблок. Толланд все подливал и подливал горчащую настойку. Рыцарь отхлебывал, прислушиваясь к нему, а сам все думал о людях, оставшихся в селениях. - Ты слушаешь, или нет? - Толланд похлопал его по плечу. - Наш Стоящий сегодня сказал, чтобы мы передали всем - тот, кому сказано - поймет, поняв - не спорит, а, решившись - пусть не медлит... Хартварк решил, что всем это надо рассказать. Ужасно!!! Как я соскучился по Кайсу. Шаманы, варвары, чудовища. Надоело!!! - А чего ты уезжал тогда из столицы? Толланд выпил остатки настойки и знаком потребовал принести еще. - Да, был там один такой - Хортис! Знаешь его? Торкел согласно кивнул головой. Хортиса он знал - замечательный в своем роде тупица и лизоблюд. - Ну, вот я ему перед уходом и дал по морде! - Здорово! - хмыкнул Торкел, представив эту сцену. - И тебя выпустили из Кайса? - Так это уже не в Кайсе было,... с инспекцией он приезжал. Я тогда в патруле был. Неподалеку в конюшнях заржал жеребец и Торкел по голосу узнал Воркана. Кони были головной болью для горцев. Издавна они ценились больше золота, и потерять коня считалось большим несчастьем, чем потерять семью. Поэтому коней совершенно беззащитных перед чудовищами держали в конюшнях Улгак - Ро, и вместо того чтобы стать средством быстрого перемещения и ударной силой, они стали обузой. Изрядно выпитая настойка неощутимая в застолье вдруг ударила в голову, едва Торкел встал на ноги. Пошатываясь, он выбрался на свежий воздух. Горизонт был необыкновенно чист и четок - вот только гор на горизонте было вдвое больше чем обычно... А еще над горами висела ярко желтая голова покойного Джа,... подпрыгивала,... подмигивала и что-то говорила,... бормотала,... вздыхала. - Что?! - скривился Торкел. - Что ты хочешь? Какие Камни?!! Голова в небе начала краснеть. Джа ухмыльнулся в последний раз и закатился за горы, а Торк обнаружил вдруг, что лежит на спине и ощупывает непослушными пальцами окаменевшее лицо. Он еще долго пел шепотом какие-то бессвязные песни с припевом `'джа - джа - джа'' пока Сауруг и Айслин, постанывая от тяжести, тащили его в хижину. Наутро Торкел, несмотря на чудовищную головную боль, поднялся первым и, кривясь от желудочных спазм, выкатил наружу подарок Хартварка и прорубил секирой дно проклятого бочонка. Потом он взглянул на дальние отроги Собачьей Головы, за которыми начиналась Империя. - Пора в путь, - сказал он сам себе. ПОРА В ПУТЬ В тот день, когда я впал в отчаяние среди тел поверженных моих друзей и моих врагов, в просвет между деревьями вдруг ударил луч солнца, и я сразу понял, куда я должен идти и что я должен делать. ТОРТГОРН - ОСНОВАТЕЛЬ *** ... Арбалет Торка дважды тренькнул тетивой, свалив с уступов скал двух нападающих прямо на головы остальных тварей, и бычеглавы стали обтекать каменный массив, отказавшись от прямой атаки и разыскивая теперь удобный проход наверх. Жажда крови гнала их по следу путников. Сверху было видно, как их туши, слившись, в две огромные змеи-колонны, заструились между каменными столбами, неотвратимо приближаясь к тропинке. Отыскав путь наверх, первый из бычеглавов поднял уродливую голову и издал скрежещущий вой. Торкел перезарядил арбалет и, мрачно нахмурившись, передал его Айслину. -Извини, Торкел! - сказал маг. -За что? - Прости за мою бесполезность. Моя магия действительно не действует на этих тварей. -Стоп! Ладно! - огрызнулся Торк, прекращая его изливания. - Ты, главное, смотри, чтоб в нас не попасть. Стрел мало, смотри, не промахнись. -Где уж тут промахнуться, - с тоской ответил Айслин, глядя на стадо бычеглавов, рвущихся вверх по тропинке, обдирая свои шкуры о каменные острия узкого прохода. Торкел и Сауруг обнажили оружие. -Не увлекайся, - процедил Торкел, расшвыривая мелкие камушки из-под ног. - Удар - цель. Бей в голову, только в голову - слишком они живучи. Бычеглавам оставалось совсем немного. Смертоносные рога-жала нацелились на путников, из ощерившихся зубастых пастей капала пузырящаяся слюна. Торк вдруг бросил через плечо: -Айслин, твоё искусство не действует только на них? -Да! - с досадой ответил маг, ловя в прицел переднего бычеглава. -Тогда попробуй опрокинуть на них вон ту скалу,... и быстрее! Айслин бросил взгляд туда, куда указывал Торкел, - и сразу всё понял. -Быстрей! - заорал Сауруг, - Фокусник, чтоб тебе!... У Айслина почти не было времени на то, чтобы выбрать из множества известных ему заклинаний единственно правильное, и он просто убрал воздух между скалой и тропой - почти так, как сделал это перед воротами Этарона. Гигантская глыба качнулась, засасываемая пустотой, и, увлекаемая уже собственной тяжестью, стала заваливаться на тропу. Первых атакующих тварей встретили мечи орка и рыцаря. Брызнула зелёная кровь из обезглавленного бычеглава, свистящая сталь вошла в лобастый череп, разделяя надвое лобную кость; секира подрубила ноги третьей твари и тут!... Скала обрушилась на узкую тропинку, с хрустом раздавив сбившихся в кучу бычеглавов, и пошла себе катиться по тропе, давя разломовскую нежить и сметая их, словно мальчишка, смахивающий с дерева цепочку муравьёв. Айслин помог добивающим оставшихся монстров друзьям, расстреляв из арбалета с десяток бычеглавов. Когда, наконец, стихли звуки боя, и в горах вновь воцарилась первозданная тишина, Айслин обратился к Торку и Сауругу, осторожно счищавшим с оружия и доспехов ядовитые кровь и слизь чудищ: - Удачно всё закончилось, но мне следовало подумать об этом раньше. Простите меня!... - Да что уж там, - хмыкнул Сауруг, прочищая лезвие кривого меча пучком травы. - В конце концов, своим спасением мы обязаны именно тебе! *** Перевалив через Серый Кряж, отряд оказался на равнинах к югу от Ниглака. Путь в горах оказался на удивление спокойным, лишь раз им пришлось схватиться с дюжиной маленьких, по колену Айслину, существ с кожаными крыльями, похожих на маленьких прыгунов. Двигались они тоже как прыгуны, перепархивая с места на место на своих кожистых крыльях, словно огромные летучие мыши. Особенно им досталось от Айслина, не успокоившегося, пока не перебил их всех, что было в-общем то излишним, потому что маленькие прыгунки торопились по каким-то своим делам. - Себя показывает, - уверенно сказал Сауруг, глядя, как Айслин рубит и колет последнюю, уже впрочем, издохшую тварь. - Нет, - не согласился с ним Торкел, поднимаясь в седло. - Не слышал что ли? Кричит - вот тебе, вот вам за все! Позже Айслин все же рассказал им часть своей предыстории - о Рубитоге, Вокиале и Штольнях. Его выслушали внимательно и с интересом, но в конце рассказа Торкел пожал плечами. - Ну, а этих зверушек то за что все-таки? - Не знаю, - честно сознался Айслин. - Прорвало меня, что-то... разозлился я очень! - Ого! - усмехнулся Торкел. - Теперь у нас не просто маг, а ооочень злой маг! - Точно, - поддакнул Сауруг. - Ленивый, очень злой маг. - А еще книжки читает! - продолжил Торкел. - Дрова рубить не хочет! - Готовить не умеет! - Ругается плохими словами! -И еще он убил бедного Джа! Айслин закашлялся от смеха. Почти так же в Лабиринте они с Нэдаром измывались над тихоней Дануэем. - Ну, хорошо, - сказал он. - Теперь я вам спуску не дам! - Ой, не даст, ой, не даст, - всплеснул руками Сауруг и заверещал. - Бежим скорее, Торкел! Великий и ужасный Айслин хочет нас съесть!!! Дурачась и веселясь, они продолжали путь. И каждый из них подумал, что не хватило друзьям времени в детстве наиграться и пошалить и пусть уж, ладно - поддержу ка я друга. Но, наверное, всем им не хватило в далеком прошлом вот таких почти детских шалостей и покрытые шрамами воины, не раз обагрившие свои мечи чужой кровью, вели себя так, что, увидев их, любой бы подумал, что они сошли с ума. Для сына домик из песка, Построил, а потом, Присел он рядом с малышом -Какой красивый дом! Теперь они продвигались по территории населённой зарликцами. Они являлись дальними родичами почти исчезнувшего племени Аллунд, к которому принадлежал и Торкел, и добывали себе пропитание в основном за счёт земледелия и торговли лесом; в степях на юге развивалось также и коневодство. Стоял самый разгар сезона уборки урожая. Отряд продвигался к побережью реки Богатки, а именно к речному порту - городу Жихар, где можно было бы нанять корабль для путешествия вниз по реке. Дорога была так себе, кто его знает, пользовались ли ею последние несколько лет после неразберихи между правителями Империи и Маллена. Форты последнего располагались на западном ответвлении от Богатки - полноводной реки Комарки, и Торкел, помня об этом, все время сознательно забирал к востоку. В полдень седьмого дня они оказались у невысоких стен Жихара. -Хвала Творцу, а то я себе весь зад намозолил, и не только, Сауруг с кряхтением слез с кобылы и, бросив поводья, направился к скучающему у ворот стражнику. Тот, глядя на него, смачно сплюнул, и ждуще протянул руку ладонью вверх. Айслин подождал, не отреагирует ли на это движение Сауруг, но, не дождавшись с вздохом, вытянул из кошеля монету. Стражник скривил рот и показал сначала на них, а потом поднял вверх три пальца. Айслин хотел возразить, но Торкел указал ему взглядом, что, сидя прямо на краю стены и свесив ноги, сидели, разглядывая их, десяток крепышей с арбалетами и лузгали семечки. Айслин вздохнул еще раз и полез в кошель. Торкел с Сауругом перемигнулись. Жихар жил за счёт реки и полей; он поставлял рыбу и речные продукты в Маллен и Империю. Но всё же кочевое прошлое давало о себе знать, и зарликцы, являясь первоклассными наездниками и коневодами, особое внимание уделяли выведению новых пород лошадей, в чём добились завидных успехов. На их боевых конях ездила вся имперская кавалерия; тяжеловозы тащили телеги с углём и камнями в нэрионских и риттерских шахтах и копях; длинноногие скакуны являлись красой и гордостью конюшен двора монархов Кофала вот уже триста лет. Хоть этого и не было заметно по внешнему виду, городок хранил огромные богатства, и поэтому совершенно не лишним было иметь многочисленный отряд воинов и снабжать их лучшим вооружением. Жихар, сохраняя товары многочисленных купеческих караванов, мог себе это позволить. Их, наконец, пропустили и они, не теряя времени, направились к пристани. Торкел планировал сесть на судно, идущее в Ручейник - порт на западе Империи, месте наиболее близком к их цели. Можно было бы попытаться проехать этот путь, не прибегая к помощи судов, но справа тогда были бы разъезды Маллена, забирающиеся иногда очень далеко на восток, впереди маячила тень воинственных таврогов, а еще были бессистемно рыскающие по степи броненосные дружины брондов и ватаги разбойников. К реке эта братия не приближалась, потому что имперские патрули, довольно многочисленные и мобильные, издревле охраняли берега и, озлобившись, хватали и вешали всех без разбору. Торкел огляделся. Маленькие дощатые причалы, увешанные всякой рыболовной снастью; невдалеке в ряд выстроились угловатые низкие строения, очевидно, склады. У самого большого причала стоит домишко, единственное окно которого смотрит на реку. Сам причал пустовал, лишь на немногочисленных баркасах копошились носильщики, готовя судно к отплытию. - Что такое? - изумился Торкел, видимо, бывавший здесь раньше. - Раньше реки не было видно - столько здесь стояло кораблей. Он решил поинтересоваться о судах, идущих в Империю у смотрителя. -Единственный кто отходит сейчас - это Кап, с грузом зерна, но мест на его судне нет, - ответил им смотритель пристани - толстяк с заплывшим жиром лицом и хитрыми глазами, едва угадывающимися среди щек. -Не может быть, чтобы в Империю больше ничего не шло! - Торкел уже думал договориться со смотрителем путём звонкой монеты, но толстяк сам не допустил этого. -Конечно, не может, но вот уже третью неделю не идет! Только Кап, а он пассажиров не возит. Разве только с ним самим сговоритесь - я ему не хозяин! -И на том спасибо, - рыцарь повернулся и вышел из комнаты, едва не задев макушкой дверную перекладину. Он попытался поговорить с капитанами стоящих у причала судов. Из трёх барж, стоящих на приколе, капитаны двоих отказались сразу, опасливо глядя на рослого рыцаря с секирой и мечом у пояса. Да и орк, видно, не внушал им доверия. Вся надежда теперь оставалась на последнее судно. МОРСКОЙ ПЕС `Мы живем на море и должны питаться тем, что водится в нем - Купеческими и рыбацкими судами... КОНГАМАТО, на совете капитанов `'Морского Пса'' *** Речной волк явно плавал и на лучших судах. Высокий, почти с Торкела ростом, худой, словно жердь, он критически осмотрел просителей и безапелляционно отрезал: -Не-е-ет, нет и нет! Мест нет, судно маленькое и ... Тут Сауруг небрежным движением ослабил шнурок на кожаном мешочке - слегка, так, чтобы стали видны золотые монеты. Двое стоявших с капитаном торговцев что-то шепнули ему, и реакция последовала незамедлительно: око Капа едва не прожгло насквозь кошелёк, впившись в имперские кэссины, и тон его круто изменился, хотя в нём всё ещё чувствовалась заносчивость: -И... поплывёте на досках, если вам так нравится!... После этого вся компания резко повернулась и направилась к домику смотрителя (десять монет из кошеля Сауруга незаметно и быстро исчезли у капитана за пазухой). Спустя некоторое время друзья познакомились и с судном, на котором им предстояло провести несколько дней. Корабль Капа представляла собой баржу - маленькое плоскодонное судёнышко с палубой, заваленной мешками с зерном. Название никак не вязалось с внешним видом баржи, но красноречиво свидетельствовало о прошлом её владельца. Оно гордо гласило: "Морской Пес". Так назывался флот пиратов, орудовавший в Море Богов. Тем временем друзья перенесли на борт свои вещи и перевели коней. Кони мага и орка недовольно фыркали и упирались, но Воркан, прежними хозяевами которого были сиентские купцы, был привычен к путешествиям по воде и вёл себя спокойно. Глядя на него, упрямцы все же взошли на качающийся настил. Друзья едва успели закончить погрузку, как судно отчалило. Кап устроился на руле и, изредка поглядывая на курс, принялся разглядывать полученные монеты и пробовать их на зуб. Он был единственным на судне, так как управление им не требовало больших усилий. Баржа спокойно шла, подчиняясь течению многоводной, но спокойной реки и надо было следить только за тем, чтобы обойти редкие здесь мели и не подходить близко к высоким берегам, грозящим оползнями и спрятавшимися разбойниками. На вопрос - как же он вернется, Кап довольно захохотал. - Обратно ведь не пустой пойду - купцы гребцов наймут. Опять же, выгода - у меня все просчитано. А не будет купцов - останусь - там есть, где разгуляться! Утро следующего дня началось как обычно. Друзья проснулись и, недовольно хмурясь, и вполголоса ругая капитана, не давшего им даже циновок, (а спать им пришлось на голых досках под открытым небом), позавтракали остатками припасенного в Улгак - Ро, и принялись убивать время. Айслин устроился на крыше каюты и, щурясь от яркого солнца, стал творить искры и швырять их в воду. Торкел с Сауругом расчистили площадку в центре палубы, разделись по пояс и, изготовив из палок деревянные мечи, с наслаждением начали охаживать ими друг друга. Вскоре маг, которому надоело поджигание воды, занял себя наблюдением их поединка. Воины, пыхтя и ругаясь сквозь зубы, уворачивались от ударов. Оба обладали закалёнными в настоящих боях телами, и удары деревянного меча не причиняли им боли. Но вот пропустить удар было обидно. Тем более что Кап, разморившись на солнышке, злорадно хохотал над их промахами и орал, забывая порой о руле. - По башке, по башке ему!!! Ах, дурья башка! Малышок, как есть малышок! В брюхо ему коли!!! Ты, зеленый, дай верзиле в рыло!!! Торкел обладал завидной ловкостью и часто наносил удары по шее орка, имитируя отрубание головы; тот, в свою очередь, наносил удары по ногам и груди рыцаря, но гораздо,...гораздо реже. Торкел пропустил болезненный удар по ногам и укол острой палкой в грудь. Он тут же ответил ударом в плечо и уколом в сердце противника. Удар угодил в Талисман, который Сауруг носил теперь на груди, туго обмотав его поверх для надежности льняным полотном. - Так нечестно! - пробормотал Торкел, вытирая сочащуюся на груди ранку и смачивая ее слюной. - ДОГОВОРИЛИСЬ ЖЕ БЕЗ ДОСПЕХОВ!!! - Противный злой рыцарь, - орк подбоченился и встал в непонятно где им подсмотренную картинную позу. - Тебе мало моей жизни - ты собираешься отнять мое сокровище. - Орки не сдаются, - пропищал он тем же голосом, когда, отбросив меч, Торкел свалил его на настил и принялся тузить. Айслин, наблюдая за тем, как они, запыхавшись, доказывают друг другу, кто же из них победил, вдруг представил их детьми и заулыбался. Это длилось довольно долго, и Айслин, бросив созерцание боя - тренировки, стал рассматривать пейзаж на восточном берегу. Он сразу заметил, что-то неладное. Вместо деревьев в редколесье теперь возвышались лишь остовы, повсюду жгли походные костры, около которых - маг не поверил своим глазам - ходили легионеры Кайса и Кофала,...бок о бок! - Гляньте-ка на это! - маг привстал и указал рукой. Торкел с Сауругом, отложив мечи, взобрались на крышу (от чего та едва не провалилась) и узрели эту странную картину. -Что это? Имперцы вместе с кофалцами? Эй, Кап! Что здесь творится?! - рыцарь повернулся к капитану. Тот хмуро посмотрел на Торкела и сердито ответил: - С луны вы, что ли свалились. Слазьте с крыши! Провалится - я с вас шкуру спущу! - Так что же все-таки? - Большая война идёт - из-за нее и товаров никто не возит. Один убыток. Это всё из-за Разлома. Прут оттуда всякие твари. -И давно? - обеспокоено крикнул с крыши маг и шепнул Сауругу. - Началось - они уже добрались сюда! - Давно. Они навалились тучей, выели все крепости и заставы, что оставались от Белых. А потом настал черёд Кофала и Кайса. Первый натиск кофалцы выдержали, но потом... Остатки кофальцев теперь с патрулями имперцев вместе. Подружились - чего уж теперь! Говорят, на западе от столицы вырыли огромную яму и без малого четыре дня сбрасывали в неё тела тварей. Чего, спрашивается, время тратили и силы? - этакую ямищу! Вонь стояла дикая, несмотря на применение магии, а может как раз от нее родимой. Настроение у Айслина и Торка резко ухудшилось, но Сауруг лишь ухмылялся да сверкал глазами. Он не принадлежал к роду людей, и их проблемы его мало интересовали. Для него любая война олицетворяла лишь средство для существования. Весь оставшийся день они провели в мрачном молчании. Айслин углубился в чтение книги, Торкел чистил доспехи, а Сауруг принялся удить форель, в изобилии здесь водившуюся. Вечером того же дня, едва начали сгущаться сумерки, капитан, выставив напоказ все зубы, что ещё торчали изо рта, запанибратски хлопнул по плечу орка и прогрохотал: -Я тут подумал, может, нам пропустить по кружке красного нэрионского! -В честь чего это? - подозрительно прищурился Сауруг, удивленный предложением скряги. - Завтра уже будем на месте - не до расставаний будет. Отпразднуем сегодня наше знакомство и выпьем за следующие встречи. Он поглядел на их озадаченные лица и добавил. - Кроме того, вино поднимет вам настроение. Не бойтесь! Это за мой счёт! *** -Ну, за встречу! - резко выдохнул Кап и приложился к чаше с вином. После третьей кружки поднесенной капитаном Айслин настроился на лирический лад и, сверкая глазами (что особенно зловеще выглядело в наступивших сумерках), отправился спать. Сауруг, зевая во весь рот, растянулся, рядом с ним тут же на палубе. Торкел тоже, не желая одному оставаться в компании капитана, начавшего рассказывать какую-то нудную историю, устроился на носу судна. Кап, напевающий что-то, остался на руле - поразительно, но он вторые сутки не спал. Проснулся Торкел далеко за полночь - стояла полная темнота. И разбудило его то, что баржа, до сих пор безостановочно плывшая по течению, сейчас не двигалась. Взгляд никак не хотел фокусироваться, а в движениях появилась скованность и мелкая дрожь. Голова раскалывалась, и в висках тяжело стучало. `'Отравил, мерзавец!!!'', - подумал Торкел. Торкел приподнялся на локте и прислушался. Поближе к корме он заметил покачивавшуюся на волнах лодку, в которой сидели трое. Из-за туч выплыла луна и озарила окрестности серебристым рассеянным светом. Кап, свесившийся с борта, был поглощён спором с гостями, и рыцарь, прислушавшись, уловил то, от чего голова разом прояснилась: -Нет! - отрезал чей-то хриплый голос, видно отвечая на какую-то просьбу Капа. -Ладно, ладно, - ответил раздосадованный голос капитана, - Пусть будет как обычно - треть мне. - Значит, говоришь, деньжата у них есть? -Угу. И не забудьте сбросить их за борт. И действуйте быстрее. А то среди них маг и Чёрный Рыцарь - а уж от этих и подавно надо держаться подальше! -Да-а? Ты что-то путаешь Сова, нам, правда, Крючок из Жихара сообщил,... но все Чёрные Рыцари сгинули давно. Купил, наверное, доспехи Чернушек. -Пусть и так. Вам виднее. Давайте поднимайтесь. Надоели они мне, придурки! Весь день палками дрались, как дети какие! Двое на палубе, а третий там, на носу, как раз Чернушка. -Вот с него и начнем. Всё как обычно? Не перепутал ничего? -Обижаешь, Дарон! Что сказано было Крючком, то и дал. И достать его было очень недёшево... - Это твои проблемы, - посуровел голос. - Ладно, иди к себе. -А... э-э-э??? -Своё получишь потом. Где обычно. Продать сначала надо! Может, у них и нет ничего! Торкел притворился спящим. Судя по звукам, Кап прошёл к себе, а пришельцы взобрались на борт. Ночные грабители огляделись и, не заметив ничего подозрительного, подобрались к нему. Один из разбойников склонился, было над рыцарем, как вдруг... Торкел открыл глаза. Ошеломлённый вор не успел издать ни звука, потому что в следующее мгновение нож Торкела с хрустом вошел ему в грудь, показав из его спины свое окровавленное острие. Вор охнул и медленно осел. Рыцарь отпихнул его в сторону и поднялся. Это были не просто воры. В движениях второго, мгновенно оправившегося от шока и выхватившего из-под плаща кривой кинжал и меч, рыцарь заметил знакомую плавность движений опытного бойца. Он не мог с уверенностью сказать, к какой школе наемников принадлежит противник, но незаконченность и некоторая скованность движений красноречиво говорила о том, что нынешний воришка, либо не лучший выпускник школы, либо он ее вообще не закончил. Ещё не полностью поборовший действие дурман, организм рыцаря не мог действовать так быстро, как обычно, а противник, оказавшийся очень поворотливым и шустрым, юлой вился вокруг рыцаря, избегая его ударов. Бой мог бы продлиться невесть сколько времени, но закончился совсем неожиданно - ночной грабитель споткнулся о тело спящего Сауруга и растянулся на полу. Торкел не дал ему подняться. Третий из пришельцев, остававшийся в лодке, быстро сообразив, что к чему, исчез во время схватки. Из темноты доносился удаляющийся плеск весел. Кап, выскочивший на шум, увидел мёртвых сообщников. Он сразу всё понял и застыл на месте, словно статуя. - П - пощадите! - залепетал предатель, - Я... не хотел - они меня, они заставили! -Да?! - пророкотал Торкел, - заставили? Согласиться на треть?! -Я,... я... больше не буду... -Конечно! - прошипел Торкел - Ты больше не будешь предавать, морская крыса! Его клинок сверкнул в воздухе, но не потерявший сноровки капитан увернулся и одним прыжком оказался за бортом. Торкел попытался разглядеть его в воде, но, по-видимому, Кап нырнул, чтобы его не достали стрелой. Потом ниже по течению в темноте раздалось фырканье, отплевывание и голос капитана всколыхнул тишину. - Крысы сухопутные!!! Только попробуйте мой корабль умыкнуть - я вам задницу-то наизнанку выверну. Крючку скажу, что вы с его ребятами сделали!!! Куда же я теперь?!! Торкел наугад выстрелил из арбалета, а потом обернулся к друзьям. Они лежали, будто мёртвые, во власти нездорового сна. Он облил их холодной забортной водой и попытался расшевелить. К счастью, наверное, скаредный капитан вместо смертельного снадобья купил более дешевое снотворное, а может быть, просто размешал в вине порошок Лотоса. Могло быть и так, что разбойники собирались расспросить их о чем-то перед смертью. В любом из случаев можно было не беспокоиться за их жизнь - дыхание спящих не прерывалось - они просто спали крепким сном. Сауруг очнулся с рассветом, и долго еще потом сидел рядом с безголовым телом одного из нападавших, спрашивая у него, как торгуют жемчугом в лесах Приозерья. Айслин пришёл в себя лишь к полудню, да и то благодаря усилиям друзей. -Что?... - спросил он, недоумённо оглядываясь, - Кто вы и что, собственно говоря, делаете?! Тут маг случайно увидел вокруг себя пятна уже запекшейся крови и побледнел. -Что здесь произошло? - выдохнул он, наконец, вырвавшись из лап дурмана. -Кап и его сообщники пытались ограбить нас и убить, усыпив чем-то, - ответил Торкел и коротко рассказал, как было дело. Глаза мага расширились: -Вот так - так! Как же ты проснулся?! Торкел с благодарностью вспомнил наставников. -Меня и не такими вещами в Цитадели травили. Что это? Айслин достал из своей сумки какой-то флакон. -Это лекарство! Пейте. Когда оба товарища выпили по глотку, он отпил и сам. - Что это все-таки, - спросил скривившийся от горечи Сауруг. -Это сильное рвотное средство. Нам надо вывести яд из организма. -Ах, ты! - бросился, было, на него орк, но согнулся пополам... Изрыгнув остатки дурманящего сока из организма, все сразу почувствовали себя гораздо лучше. Затем, подогнав судно к берегу, они перетащили на берег все вещи и перевели коней. К счастью, места здесь были довольно глухие, и их никто не заметил, чтобы впоследствии обвинить в грабеже и убийстве. Впрочем, скорее всего Кап с оставшимся в живых вором уже нашли друг друга и спешат в Жихар, чтобы сообщить о разбойном нападении на корабль. Значит, обратной дороги не было. Ничто больше не напоминало о ночном происшествии, и более никто не смог бы обвинить друзей в совершении преступления или задержать для допросов. А в Жихар им вряд ли когда-нибудь придется вернуться. К вечеру они достигли городка Старад и как раз успели пройти через ворота, пока стража не заперла их до утра. Но на них не обращали внимания, что само по себе было очень странно. Ещё больше удивила друзей царящая суматоха. И куда только подевался обычный размеренный образ жизни империи! Все куда-то бежали, тащили свёртки, мешки, коробки, кто-то грузил вещи на повозку и, повесив на входные двери дома огромный ржавый замок, спешил уехать. Дети кричали, женщины плакали, мужчины ругались, скотина орала - шум стоял дикий. Казалось, шли приготовления к встрече Дня Решений. Всё это было бы не так уж и плохо для нашей троицы, старавшейся не привлекать к себе внимания, если бы им удалось добыть провизию. Но нет: таверны (всего их попалось по пути две) оказались заперты, а рынок пустовал. Друзья остановились посреди опустевшей базарной площади, не зная, как им решить проблему еды -Кто вы и что ищете здесь? - раздалось позади. Торкел обернулся. Двое вооружённых мужчин. Верховые и с оружием. Они назвались. -Может, объясните, что здесь творится?! - спросил у них Сауруг. -А что объяснять? - пожал плечами грузный стражник с отвислыми усами, - Вот набираем новую армию. -Как?! - разом выдохнули трое друзей. - А где же старая? - Кто ее знает. Говорят, погибла. Из Разлома потекла наружу всякая дрянь, и бороться с ней довольно нелегко. Вот и собирает правитель новую армию, всех, кто способен держать оружие, призывает стать в его легионы -Н - да, - только и смог вымолвить Торкел, переваривая новость. - А что же император? Стражники переглянулись. - Вы, видать, долго плутали,... от императора ни слуху, ни духу уже две луны,... пропал ваш император. Торкел отметил это - ваш император. Правду говорят - `'Нужен был -- тигром сделали, нужда прошла -- в мышь превратили''. - И кто же теперь? - Баркат - бывший казначей. Тень Короны, в общем. В столице ни одного дерева без украшения не осталось. - Какого украшения? Воин скорчил рожу, высунув язык и закатив глаза - получилось очень похоже. ДРАГО Наше тело получает жизнь из пустоты. Существование там, где ничего нет, составляет смысл слов: "Форма есть пустота". Слова же: "Пустота есть форма" свидетельствуют о том, что пустота содержит в себе вещи. Не следует полагать, что пус-тота и вещи суть различны. ХАКАГУРЭ. *** Лагерь спешно набираемого войска располагался неподалеку от их ночевки и Сауруг, приметивший в разношерстном воинстве своих соплеменников, направился к ним, сказав, что он ненадолго. Орки поделились с ними своими припасами, и Сауруг сказал, что должен отблагодарить сородичей. Торкел зачерпнул деревянной ложкой кипящее и булькающее варево, почмокал губами и добавил в котелок немного соли из бережно хранимого запаса. Айслин шумно сглотнул и закинул ногу на ногу, скрестив руки. - Ну что? Скоро? - Еще немного, - Торкел растер руки остатками душистой травы, которую он использовал вместо приправы. - И где ты научился так готовить! - Айслин мечтательно закатил глаза. - Это жаркое прошлый раз... о - о - о- о, это было чудо! - В Ордене придавали значение и этому, - Торкел неторопливо перемешивал варево. - Мы должны были быть готовы, если понадобиться служить даже поварами, там, куда нас пошлют ради выполнения задания, - То есть?... - Ну, допустим, нам нужны были кое-какие сведения, а чтобы получить их надо устроиться в дом противника на работу,... прихожу я,... говорю, что я повар... мне устраивают проверку,... и я готовлю так, что выгоняют всех старых поваров... - Понятно. - Тебе понятно, а вот мне нет! - Что именно? - Что ты умеешь?... Мы так долго уже вместе, а я, до сих пор не знаю, какой силой ты обладаешь,... ворота Этарона, скала на бычеглавов, огоньки из пальца и огненные шары, а еще что?... Айслин задумался, кусая кулак, и не сказал ни слова, но поскольку Торкел явно ждал ответа, ему пришлось говорить -Ты понимаешь - это тайна,... я дал клятву не разглашать законы магии каждому встречному. Торкел ухмыльнулся. -Ну, спасибо тебе за первого встречного. -Нет - нет, я опять не то сказал,... я не должен говорить об этом ни с кем кроме представителей своей касты -Ну, и не говори! - Торкел еще раз попробовал похлебку. - Все, готово. Не хочешь - не говори. Вот покушай лучше. Айслин сунулся, было, к котелку, но осекся и сел на место. - Я не прав,... по справедливости я не должен от тебя ничего скрывать, хоть ты и не маг Гильдии... - Ты такой же маг теперь, как я Рыцарь! Орден разрушен, а тебя ведь выгнали из Лабиринта, так что их секреты ты и не должен сохранять. - Не совсем так. Я расскажу тебе, но боюсь, что тебя ждет разочарование. - Говори,... и есть, не забывай! Торкел снял котелок и пододвинул его поближе к собеседнику. - И пойми меня правильно - ты полон сюрпризов, а я должен заранее знать, чего от тебя ожидать. - Это было в древние - древние времена, - начал Айслин и Торкел недовольно поморщился. - Это пропустим - Нет - нет, без этого ничего не понять! Айслин закрыл глаза и стал вспоминать, словно на уроке историю Земель. - Когда-то, когда Творец создал своей Силой, которую мы люди называем магией, наши земли и все пространства их были заполнены этой ею... ... и, естественно, кто-то был более чувствителен к этой силе, а кто-то не чувствовал вообще... ... и нашлись те, кто научился использовать ее. Сила - она, как река, в самом простом понимании - некоторые черпают из нее воду для своих нужд, а некоторые могут создавать отводы от нее для создания водоемов там, плотин. Так и маги - кто слабее - берет малое, чтобы создавать фокусы и различные увеселительные затейства. А те, кто посильнее могут брать из этой реки, сколько захотят, хранить и накапливать ее, чтобы менять мир. Хотя такое очень редко и очень опасно. - Ну а ты? - Я,... я где-то посередине,... в детстве у меня получалось зажигать огонь в очаге без помощи кремня и кресала. Так меня заметили люди Гнориуциута. Потом в Школе развили этот дар. ... Река Силы была в те времена обширна как море, но теперь она истощилась. Ведь со времени создания она не возобновляется и сейчас присутствует далеко не везде. А мы должны собирать и хранить ее, чтобы затем выплеснуть единым разом, потратив на что-то действительно необходимое, или расходовать понемногу на разные мелочи. - Значит, поэтому ты не можешь непрерывно бросать свои огненные шары? - Да,... поэтому тоже. Шары это не совсем Сила - я просто собираю в воздухе маленьких,... маленьких существ, которые могут гореть, и посылаю их всех в одном направлении и я собираю их с очень большого пространства. На второй такой же шар их уже не хватает,... этих,... гм,... вот этого, что я описываю... Он добавил какое-то слово на своем ученом языке... - Хм,... а жаль... полезная вещь, ну, а `'костяные стрелы'', ты упоминал как-то?... - Это вообще из области некромантии и я не берусь объяснить в двух словах. При создании их надо, чтобы ноги стояли на голой земле, чтобы рядом были захоронения, и, ... и,... нет, не смогу объяснить - это совсем другой раздел... - Ты обмолвился как-то, что можешь вызывать мертвых... - Ффу... - Айслин с силой выдохнул воздух, словно вспомнив о чем-то очень неприятном, и набрал полную грудь воздуха. - Могу,... только вот загнать их обратно - с этим-то вот и проблема! А если оставить их, они будут ходить за мной по пятам и ждать моих приказов, которые будут выполнять не совсем так, как ты себе это представляешь - очень дословно так сказать,... Он как-то неуверенно хихикнул и перестал жевать. - А можешь ты сделать так, чтобы арбалет, к примеру, сам собой заряжался и стрелял? Торкела после встречи с Оладафом стали сильно интересовать подробности бытия магов. Как и любой другой нормальный человек, не интересующийся всякими там чудодействиями, он до сих пор склонялся к тому, что встреча и разговор с Творцом не происходили в действительности, а были... Чем они были - он не мог и предположить, но старался разобраться в сущности магической Силы. - Самозаряжающийся арбалет, - пояснил он. - Такое в преданиях помню было!... Айслин с сомнением покачал головой, представив такую попытку. Он научился очень многому, после того как покинул Лабиринт, но, радуясь новоприобретениям, понял только, как многого он еще не знает и не умеет. - Это потребует от меня столько сил, что лучше, боюсь, будет делать это вручную, как и прежде - это все равно, что гвозди сундуком забивать. - Нда, - протянул Торкел. - Выходит, ты ничего особенного не можешь,... летать там или невидимым становиться? - Нет, - с сожалением сказал Айслин, - Но ты не жалей об этом. Гнорициут, к примеру, умел, но ограничения и запреты, наложенные на эти способности настолько строги, что он не может использовать их себе во благо. - Кем наложенные ограничения? - Самой природой этой Силы. Способность летать, так же как и талант видеть прекрасные сны - так же красиво, как и бесполезно,... Тут их разговор был прерван появившимися из темноты двумя угрюмого вида орками шатающихся под тяжестью несомого ими мешка. Не произнося ни слова, они свалил свою ношу у костра и также молча исчезли в ночи. Торкел переглянулся с Айслином и тут мешок пошевелился и произнес голосом пьяного Сауруга. - Милая моя,... вот я, наконец, и вернулся домой! ОТЕЦ ДРАКОНОВ Когда-то был человек, который любил драконов, и поэтому украсил свою одежду и мебель изображениями этих существ. Увлечение этого человека драконами привлекло внимание драконьего бога, и вот однажды перед окном китайца появился настоящий дракон. Говорят, он тут же умер от страха ХАКАГУРЭ *** На следующее утро они расстались с новобранцами имперцев и двинулись своей дорогой. Щедрые посулы и уговоры наемщиков не заставили их изменить своего решения. Спустя сутки впереди во всей своей мрачной красе показались отроги Драконьих Гор. Облака и туман, нависшие над ними, скрывали бесплодные каменные вершины, да и земля по мере приближения к горам становилась все более пустынной и унылой. - Значит, именно из-за этого Драго горы назвали Драконьими, - вдруг догадался Торкел. - Или его так назвали, потому что он здесь живет? - Сомневаюсь, что здесь вообще кто-то может жить, - пробормотал Сауруг. - Если этот Драго - Творец, то он сотворил бы что-нибудь более приятное для проживания. В этих местах даже орку неуютно. - Слышал, Айслин? - сказал Торкел. - Что скажешь? - Скажу, что истинному мудрецу не нужны роскошь и блага - они лишь отвлекают его от размышлений. - Напомни мне это вечером, когда ты потянешься за своей долей похлебки. - Ты до сих пор не веришь? - спросил Айслин. Торкел покусал губу и скривился. - Может и не верю. Подумай сам - во сне мы все видим какого-то бородача, называющего себя Творцом. Он убеждает нас в том, что какой-то Модо, о котором никто и слыхом не слыхивал. И самое главное Хорг - подумать только Хорг!!! Айслин не дал ему закончить. - Просто тебе не хочется, чтобы мир был сложнее, чем ты его привык ощущать. Тебе до сих пор хочется стоять в строю и исполнять приказы! - Что в этом плохого? - огрызнулся Торкел. - Я и не говорил, что это плохо! Скажу даже, что мне и самому бы очень бы этого хотелось. Так проще и спокойнее! Торкел осекся и почувствовал, как внутри живота появился неприятный холодок. Он даже не попробовал обидеться или протестовать. Все так и было. Подсознательно он искал легкие пути и желал избегнуть неразрешимых проблем. Он просто не хотел думать об этом. Именно это нежелание решать чужие судьбы и заставило его уйти из Цитадели и... да что там притворяться - бросить друзей! Вот именно этот страх ответственности! Страх за то, что придется решать судьбы людей и направлять их, и объяснять, что и как делать! Притворяться, что знаешь ответы на вопросы и не спать по ночам, ожидая, чем же все разрешится. Придется же не просто время от времени давать советы, а решать! Решать судьбы и жизни людей! Он уже был командиром и знает, что это такое - принять всего одно неправильное решение! Миг и вместо твоих друзей бездыханные изуродованные тела. Он вспомнил Тереса, Гвендила и остальных. Вспомнил их уверенность до принятия решений и растерянность после провалов. Поэтому то так строго каралось неповиновение. Только Вождь знал единственно правильную дорогу и жестоко карал тех, кто не желал идти по ней. Он же, Торкел, этой дороги не видит. Пока не видит! И, во всяком случае, не намерен никого карать! Айслин, догадавшись, о чем он размышляет, сказал. - Нам всем кажется, что мы следуем по выбранному нами самими пути, но на самом деле мы просто бежим от нерешенных нами проблем! - Не знаю как вы, - добавил Сауруг, - а я так точно бегу! Была у меня там... - он замялся. - Жениться, в общем, надумал. Так вот представил потом, что дом нужен будет, дети опять же пойдут, кормить надо... Он замолк и спустя некоторое время, не дождавшись продолжения, Айслин спросил. - Ну и что? - Что? Не видишь что ли - с вами вот езжу - воюю, режу, кого не попадя, и домой не собираюсь! Да и где он - этот дом! Он погнал коня вперед. Горы приблизились. В них вела лишь одна тропа, да и то, как сообщил провожатый, она была частично завалена и разрушена. Проводником был шустрый мальчишка, нанятый ими в городке Терлиг, и он убедил их в том, что знает о дороге ведущей в гору. Правда он тут же предупредил, что хоть сам он и не боится Драконьей Горы, но дальше подножия не пойдет, потому что восхождение является запретным и ему может сильно достаться от старосты - Вам то ничего! - сказал он, во все глаза разглядывая их доспехи и оружие. - Вы вон какие! А меня точно выпорют! Там же в Терлиге, Сауруг, предчувствуя, что без карабканья вверх по крутым склонам не обойдется, предусмотрительно запасся в скобяной лавке несколькими мотками пеньковой веревки и дюжиной крючьев. Коней пришлось у подножия передать мальчишке вместе с задатком и поручением следить за скакунами до их возвращения. Мальчишка долго разглядывал высыпанное ему в ладонь состояние и, засопев, сказал, пряча глаза. - Вы только старосте не говорите! Торкел насторожился, а мальчишка продолжил, пряча глаза. - Был я там, почти до самого верха поднялся. Плохо там! - Что там? - спросил Торкел. - Ты видел кого-нибудь? Кто там живет? - Может и не живет никто! - мальчишка пожал плечами, не зная, чем им еще помочь. - Жить не живет, а кто-то там есть! Плохо там! Он не сказал им больше ничего полезного, и они расстались. Торкел с сомнением взглянул на базальтовый склон. Начало тропы ведущей вверх, плавно вытекало из остатков древней, когда-то хорошо вымощенной дороги, теперь совершенно занесенной землей. Уже сейчас было видно, что выше по склону она завалена глыбами камней и селевыми потоками - результатами дождей и землетрясений. Склон был достаточно крутым, и что там еще ждало выше оставалось только догадываться. Сауруг решительно снял с плеча связки веревок и стал готовиться к подъему. Он обещал быть нелёгким - крутые, а выше, скорее всего обледенелые склоны, лишённые какой бы то ни было растительности, представляли собой далеко не лучшее место для упражнения в скалолазании. Тем более с ними был Айслин любивший горы, как он сам выразился - на расстоянии, и никогда с ними ранее не общавшийся. Однако другого пути не было, и, карабкаясь с уступа на уступ, они медленно взбирались на вершину. Если верить мальчишке, гора имела форму конуса с отсечённой верхушкой - своеобразное плато. Вот на этом-то высокогорном плато и должно было располагаться последнее убежище некогда могущественного Отца Драконов, и именно там им предстояло искать первый из осколков Слова. Подъем был утомительным, и привалы стали устраиваться все чаще. Сауруг и Торкел наспех объясняли совсем непривычному к горам Айслину основы восшествия на горы - дыхание, наклон корпуса, положение рук и так далее. Бросить мага они не могли, равно как и не могли нести его, и поэтому скорость подъема равнялась скорости Айслина. - Почему все-таки Драконьи Горы? - спросил Торкел. - Здесь жили драконы? Или живут? У нас в Цитадели про эти места ничего не говорили! Айслин, помнивший множество легенд ещё со времени обучения в Зелёном Лабиринте, начал рассказ о Драконьей Горе, пытаясь хоть как-то разнообразить унылое восхождение. -Давным-давно, когда ещё не существовала вера в единого Творца, на земле царили культы многочисленных божеств. Некоторые из них были столь слабы, что даже не дожили до дней Великого Обращения, когда вера в Великого Творца начала победоносное шествие по землям, которые сейчас называются Благословенными. Торкел тут же заподозрил, что повествование будет настолько же длинным, насколько велика усталость рассказчика. Впрочем, передохнуть и вправду стоило. Он не стал торопить Айслина. - Одним из самых сильных божеств был тогда Отец Драконов, - продолжал Айслин. - Он победил множество более слабых противников, и культ его распространился далеко окрест. Никогда еще драконы не знали такого почитания, как в те годы. - Постой, - перебил его Сауруг. - так все-таки кто это был - драконы или люди? - Не знаю, - сознался Айслин. - об этом написано не было. Они считались священными, люди при виде их должны были падать ниц, и не существовало более страшного преступления, чем противиться их воле - я уж не говорю об убийстве дракона - за это весь род убийцы подлежал полному уничтожению. - Люди, наверное, все-таки! - уверенно сказал Сауруг. - Откуда стольким настоящим драконам взяться. Вон старики говорят - у них в тысячу лет одно потомство только и получается. - Не мешай! - попросил его Торкел. Нельзя сказать, чтобы он безоговорочно верил в рассказ Айслина - легенда она и есть легенда со всеми вытекающими отсюда приукрашиваниями и преувеличениями, но ведь другого источника информации все равно нет. - Продолжай, Айслин! -Они творили всё, что хотели: сжигали ради забавы дома, пожирали молодых и красивых девушек... да мало ли зла они натворили! Бесконтрольная власть и вседозволенность! - Короче - они были плохими! - поторопил его Торкел. Лирические отступления Айслина его раздражали. По его мнению, все услышанное можно было сказать гораздо быстрее. - Да, - согласился Айслин, не понявший подоплеки. - Это-то их и погубило. Я не знаю, чем досадили драконы некоему Илерту, но именно он начал поход против Отца Драконов и его чудовищ. Сначала это был просто бунт, на который ни драконы, ни жрецы не обратили особого внимания. И упустили время, когда его ещё можно было подавить. Отец Драконов опомнился только тогда, когда движение Илерту уже приняло такой размах, что противостоять ему практически не представлялось возможным. Люди, уставшие от произвола драконов и их жрецов, с лёгкостью переходили на сторону восставших. И поклонялись уже не Великому Пращуру, а Великому Творцу, считая, что он сотворил всё сущее и являет собой образец доброты и милосердия. Неизвестно, когда и как именно зародилась эта вера, но... впрочем, неважно. Не прошло и года, как почти все области переметнулись к бунтовщикам. Отец Драконов с горсточкой верных ему последователей бежал вглубь этих гор. И в землях, ранее принадлежавших ему, стали поклоняться новому кумиру. Как известно, божество существует до тех пор, пока в него верят, поклоняются и приносят жертвы. Стоит лишь это прекратить, как оно начинает терять силы и угасать. Если его не уничтожит более могущественный соперник, этот процесс может растянуться на века и даже тысячелетия. Бог ещё не исчез, но он уже мёртв. И нет ничего ужаснее мести Мёртвого бога, решившего отомстить предавшим его. Айслин замолк и с тоской посмотрел на далекую еще вершину. - Вставайте, - приказал Торкел. - Спасибо тебе, Айслин, что развлек нас рассказом, но нам пора на встречу с этим самым Мертвым. -То есть ты хочешь сказать, - спросил орк, - что нам придётся иметь дело с Мёртвым богом? И что нам тогда делать? -Я этого не говорил, - обернулся маг. - Хотя, кто его знает, ни в чём нельзя быть полностью уверенным. Вот я помню... -Пошли, - раздражённо бросил Торкел, поднимаясь. Дай магу волю и они надолго застрянут на этом уступе, слушая его сказки. Они взмокли от пота и едва дышали от усталости, но так и не достигли вершины, а солнце между тем уже начало клониться к закату. -Придётся нам, видно, заночевать в горах, - пробурчал орк. Он выглядел обеспокоенным, и все время оглядывался и внюхивался. Было довольно прохладно и дул пронзительный ветер. Измученные тела требовали отдыха, но не ночевать же под открытым небом. К счастью им повезло и на очередном уступе, Торкел, взобравшийся первым издал радостный возглас. - Пещера! Это оказалась не совсем пещера, но довольно широкая расщелина, просторная в своей глубине и, самое главное необжитая никаким зверьем. Первым в нее вошел орк, никому не уступив этого права. Друзья не противились. Народ Сауруга не зря прозвали пещерниками - если кто и должен был знать о житие в подземных пустотах, так это именно представители этого племени. Торкел уже начал беспокоиться, когда Сауруг, наконец, позвал их. - Почему так долго? - недовольно спросил Айслин, но Сауруг только молча мотнул головой. Забравшись внутрь, путники с облегчением присели на камни и достали припасы. Топлива для костра они не обнаружили и потому наскоро поужинали вяленым мясом. Затем устроились прямо на голых камнях, завернувшись в теплые походные плащи, но никак не могли уснуть, настолько пронзителен был холод, втекающий в низко расположенный вход и утекающий в трещины в стенах. Вдобавок в своде пещеры имела место дыра, в которую проглядывал кусочек пока еще светлого неба, освещаемого уходящим за горизонт светилом. В-общем выбор этого места в качестве ночлега вряд ли можно было назвать удачным. Вне пещеры они хоть и рисковали оказаться под дождем, зато ветер дул бы только с одной стороны. Здесь же потоки воздуха все время меняли направление, холодными змейками стараясь найти щели в складках плащей. - Очень мне сквозняки не нравятся, - подал голос Айслин. Голос основательно дрожал. -Можно подумать они вообще кому-нибудь нравятся, - ответил ему ворчливый бас орка. Сауруг, судя по звукам, раздающимся в полной темноте, принялся расхаживать взад - вперед. Но Торкел знал, что пещерник мало чувствителен к холоду и потому поведение его объяснялось беспокойством другого рода. Торкел уже собрался, было, спросить, но тут!!!... Они почувствовали, что перестали быть одни. Темнота вдруг наполнилась невидимыми существами - шуршащими, скрежещущими и шипящими,... над расщелиной пронесся злобный, визгливый, невозможно высокий крик, повторенный тысячекратно. - Птицы?!! - прошептал, поежившись, Айслин и придвинулся поближе к Торкелу. - Ветер! - уверенно сказал Торкел, но Сауруг покачал головой, явно не соглашаясь с ними. - Ни то и ни другое! Это Духи Горы. Доставай-ка соль, брат Торкел. -Ты что есть, собрался? - недоуменно оглянулся на него Айслин. - Нет - прошептал Сауруг и Торкел даже подумал, а не издевается ли над ними орк, но потом увидел его лицо и глаза. -Это для того, чтобы нас не съели. Ведь чуял я, что здесь что-то не так! Торкел ощутил, что у него появилось желание встать во весь рост и, выхватив оружие издать боевой клич. Это означало, что и он ощущает неуверенность. Но меч так и остался в ножнах - об этом попросил Сауруг, заметивший его порыв. Завывания усилились, и звуки тем временем меняли местоположение, то, удаляясь, то, вновь приближаясь, так, будто источник их описывал гигантские круги над расщелиной, где укрылись путники. - Быстрее соль! - занервничал Сауруг и, почти вырвав из рук Торкела мешочек, густо посыпал драгоценной солью головы рыцаря и мага,... затем себя. Так неуверенно Торкел не чувствовал себя со времен похода в Старый Город. -Что,...что ты делаешь? - возмутился Айслин, попытавшись стряхнуть крупинки с головы, но орк остановил его руку, и прижал палец к губам, призывая к молчанию. -Закройте глаза и сидите не шевелясь, - прошептал он скороговоркой - не делайте движений. Не сопротивляйтесь,...просто сидите! Они уйдут, надеюсь!... Они замерли неподвижно, зажмурив глаза, и Торкел еще успел подумать, не легкомысленно ли он поступает, оставив меч в ножнах, но тут вдруг и без того холодный воздух вокруг них совершенно заиндевел и будто бы уплотнился. Люди ощутили, что рядом с ними появился еще кто-то! Кто-то большой и,... и холодный повис в воздухе рядом с ними,... над ними,... вокруг них. Раздалось невнятное бурчание и вроде бы шепот. Ледяные пальцы коснулись их голов и отдернулись в ужасе, дотронувшись до крупинок соли, запутавшихся в волосах. Омерзительнейшая вонь наполнила все пространство пещеры, словно сгорел в пламени свечи кусок свалявшейся шерсти. Испуганный пронзительный вой потряс стены и,... и все исчезло. -Ух, чтоб тебя! - выдохнул облегченно Сауруг. - Пронесло! Торкел осторожно кашлянул. - Кто это был? -Мальчишку прибить надо! - вместо ответа прошипел Сауруг, по всей видимости, бывший вне себя от ярости. - Мерзавец! - Какого мальчишку? - Проводника! Знал он, что нас ждет - ведь заранее знал! - Не может быть! - Точно! Помнишь мешочек у него на поясе? Я еще думаю, куда он столько соли с собой в горы несет? - Так кто же это все-таки? Ты сказал Духи... - Тссс! - Сауруг зажал ему рот ладонью, провонявшей землей и луком. - Завтра расскажу! Приманишь его опять! Эх, нам бы жертву какую принести! - Айслина! - тут же предложил Торкел и, невзирая о том, что они только что подверглись смертельной опасности, а может именно из-за перенесенного ужаса они закашлялись от смеха. Тем более, что рядом громко и гулко икал от пережитого сам Айслин. Торкел дал ему флягу и, посерьезнев, спросил, как он себя чувствует. Айслин с досадой вырвал из его рук флягу с водой, и, отпив, сердито спросил. - Соль можно уже смахнуть? - Что ты! - Сауруг замахал руками. - До утра никак! Они с Торкелом опять залились смехом. - Шутники! - Айслин обиженно отвернулся. - Если бы Сауруг так не перепугался, я бы отогнал этого вашего демона огнем и всех делов! Хотя! Он задумался. - Как же - ты его отгонишь? - фыркнул возмущенно Сауруг. - Он же не в одном месте, а сразу везде! А холод чувствовал? Ему этот твой огонь, что громотопу иголка! - Да, пожалуй, - согласился Айслин, вспоминая свои ощущения. - Он был такой огромный и... и его кто-то отговаривал напасть на нас. Друзья замолкли в недоумении. - Ты что - подслушиваешь духов? - спросил Торкел. - Не то чтобы подслушиваю, - попытался объяснить Айслин. - Да и не обычный это разговор, а ощущение, что ли... уверенность... прозрение. Дыхание Силы! - наконец нашел он нужное определение. - Он был очень голоден - этот ваш демон, а его кто-то отговаривал нападать на нас и грозил чем-то. - Конечно голоден! - согласился Сауруг. - Сам же говорил, что уж сколько лет здесь никто не живет! А его каждый вечер ублажать надо! Торкел вспомнил, как каждый вечер после заката Хартварк поднимался на дозорную башню в сопровождении сына, тащившего остатки еды. Тогда он думал, что это для Ворона. - Я вот чего не пойму, - тихо сказал он, и друзья прислушались. - Этот наш Оладаф, творец и, значит, хозяин и повелитель этого мира... как он не может обезопасить нас от всех этих демонов, Духов и всего прочего? Айслин засопел. Он и сам уже сколько дней размышлял над этим. - Я это представляю так, - начал он. - Представь, что мы смастерили фигурки людей... из дерева там, или из глины и заставили их двигаться. Поместили их среди опять же нами созданных гор, полей и рек и стали смотреть, что же с ними будет. Стали играть с ними в войну и прочее. Торкел тут же вспомнил подобную мини карту земель с фигурками солдат, искусно выполненных из камня. На этой карте Вождь объяснял тактику и стратегию операций Ордена. Айслин замолк и Торкел кивнул ему - продолжай! - Ну, вот они и играют - Оладаф, Модо, Драго и Хоргот! - Все равно не пойму! Они же Творцы - пусть тогда Оладаф вместо нас создаст великана сторукого и тот пройдется по Землям, соберет чего надо и обеспечит победу! - Мы не знаем правил их игры, - ответил Айслин, во время начавшегося обсуждения вдруг яснее представивший себе ситуацию. - И потом, ты же помнишь, что Оладаф говорил об отпущенном ему времени на созидание. Может быть, срок активного созидания уже истек, и теперь они наблюдают за фигурками, словно сквозь прозрачную сферу, дожидаясь времени, когда можно будет начать игру. - А ведь и правда! - он раскрыл глаза в изумлении. - Игра пока не началась. Она начнется только после Дня Решений, а до этого Создателю нет до нас никакого дела! Рассуждения и абстрактные понятия Айслина превысили уровень допустимого для прагматичного Торкела и он, согласно покачав головой, приказал всем спать. - Ну, уж нет! - ответил Сауруг. - Пока это рядом - я не усну! Зловещее существо больше не появлялось, но на этом посетители не закончились. Под утро чуткий слух рыцаря уловил чьё-то хриплое шумное дыхание, возню и ворчание. -Чтоб тебя!!! - прошипел он, освобождая клинок из ножен, и ногой расталкивая Сауруга. Орк, все-таки уснувший к рассвету, мгновенно открыл глаза. Встретившись взглядом с Торкелом, он тут же всё понял, разбудил Айслина, и они втроём воззрились на появившегося хозяина пещеры. Хозяином оказалась огромная зверюга с косматой, длинной грязно-серой шерстью и длинными когтями на мощных лапах. Морда животного была полностью скрыта шерстью, и оставалось догадываться о длине его клыков. -Аротос Кертизус! - промямлил Айслин судорожно, и непонятно было выругался он или еще чего. - Я думал, они все вымерли? Торкел уже прикидывал соотношение сил и постепенно приходил к неутешительным выводам. Тварь чем-то напоминала бычеглава, но была больше него раза в два, а в невероятно густой шерсти, наверняка, увязнет и его меч с секирой, и клинок орка. Он уже почти принял решение разрядить в голову твари свой арбалет, а затем попытаться подрубить подколенные жилы, когда зверюга шумно втянула воздух и тяжело затопала мимо опешивших друзей в глубину пещеры. Дойдя до угла, она остановилась у кучки прошлогодних веток и, зевнув, плюхнулась на них, а через мгновение раскатисто захрапела. - Он не хищник, - запоздало сообщил им Айслин, продолжая протирать глаза и вглядываясь в сопящий ком шерсти. -Уходим отсюда... - прохрипел Торкел и, быстро, без шума собрав пожитки, друзья стрелой вылетели из пещеры Почти рассвело, и они продолжили путь,...подальше от пещеры и ее странных обитателей. Далее и так почти непроходимая тропа тут и там оказалась завалена огромными булыжниками - то ли от обвалов, то ли кто-то сильно постарался преградить путь вверх. У Торкела все усиливалось впечатление, что он вновь оказался в Старом Городе. - Кто-нибудь может мне сказать, что нас ожидает впереди, - спросил он, желая избавиться от тягостного ощущения. - Драконы, Духи, разные лохматые псы - переростки?!! Айслин едва волоча ноги, прошел мимо, не отвечая, а Сауруг, остановившись на миг, вытер грязное лицо грязной же рукой и пожал плечами. К вечеру они вышли на плоскогорье, покрытое снежным покрывалом, и наткнулись на маленький овражек, справедливо решив, что ночевать в нем будет гораздо удобнее, чем на голом снегу. Пока Торкел и Айслин расчищали ночевку от снега, Сауруг нарубил сучьев стоящего неподалеку засохшего дерева и развёл костёр. Кое-как поужинав, рыцарь прислонился к стенке оврага и, попросив разбудить его через некоторое время, забылся чутким сном. На страже стоял Сауруг. Айслину не спалось, и он, поиграв с созданным им снеговиком, стал расспрашивать орка о его жизни. - Зачем это тебе? - с подозрением спросил Сауруг. Айслин и сам не знал, зачем заинтересовался родословной орка, но тут же нашелся. - Да вот книгу пишу о наших приключениях. Сауруг видел, что Айслин действительно использовал все свободное время на записи в своей походной тетради. - Здорово! - с уважением сказал он. - Выходит, я буду первым орком, о котором напишут в книжке. Айслин понял, что теперь придется время от времени ставить орка в известность о готовности несуществующей книги, и вздохнул. - Давай - начинай! Зеленокожий воин вздохнул и начал своё повествование. До сознания засыпающего Торкела прорывались лишь обрывки фраз. -Я был двенадцатым ребёнком в семье. Отец мой, Фъяхд... ... и однажды он был убит в пьяной драке вернувшимися с войны наёмниками... .... перебивался охотой. .... три года я воевал в пустынях против кочевников Ксатора... ... он там ценится на вес золота. Цветок этот произрастает лишь в дебрях Талсии - лесов, населённых Воинствующими Девами. Его используют как лекарство против многих болезней - ты и сам, наверное, знаешь об этом лучше меня. Но когда к концу второй ночи воительницы насадили на копья более половины наших, я понял, что этот орешек мне не по зубам,... пока, - орк оскалил жёлтые клыки и продолжил. - Остатки отряда решили пробиваться дальше, но я пошёл обратно к границе лесов. - Уже ночью, когда мне удалось добраться до опушки, стало понятно, что отряда больше нет. Не знаю, что делал бы дальше, если случайно не встретил давнишнего знакомого, предложившего вступить в наёмники. - Да, много мы пережили с тех пор, пока нас не нанял Император - впрочем, дальше тебе всё известно. С этими словами Сауруг ещё раз проверил, легко ли движется меч в ножнах, и буркнул: -Спать ложись. Завтра, скорее всего, будем идти весь день. - А как же эти вчерашние духи? - Нет их здесь - не то место. Спи, давай! Айслин подбросил в костер ещё веток, укутался в меховой плащ и вскоре уснул. Сауруг же ещё долго глядел в звездное небо и о чём-то думал... *** Пылающая головня в костре оглушительно треснула и пламенеющая искра, отлетев в снег, мгновенно прожгла аккуратную дырочку в сугробе, возмущенно что-то прошипев перед своей смертью. Торкел открыл глаза, даже во сне осознав, что ничего опасного не произошло,...просто так на всякий случай, чтобы лишний раз проверить свою способность мгновенно просыпаться. Отослав Сауруга спать, он подбросил веток в костер и, сощурив глаза, смотрел теперь в огонь. Это занятие всегда нравилось ему, с самого его далекого детства,... хотя он знал, что потом глаза будут слезиться и покраснеют. - Ну, и пусть, - сказал он сам себе, - слишком мало было дозволено мне, чтобы отказываться теперь хоть от такого удовольствия. Чтобы части брони обращенной к костру не нагревались слишком сильно, он набросил поверх плащ и сидел все также на корточках, на маленьком участке земли очищенной от снега и продолжал наблюдать за волшебством огня. Его забавляло, как крохотные язычки пламени осторожно, словно распробывая вкус облизывают подброшенные ветки,... потом объединяются, охватывая их, и, наконец, заставляют гореть,... как постепенно живое дерево распадается на угольки - сверкающие... и тут же чернеющие. Очень ярко... очень живо... очень тепло. Что-то было в этом от сражения - разведка, атака, окружение и разгром. Что-то еще вспомнилось ему. Где-то он уже видел подобное. Вот эту же картинку... Потом он вспомнил... Так сидел Колоброд перед выходом, командир группы Черных Роз, нанятых гередейцами во время их распри с тигерами - тоже варварами Улгака. Тигеров было раз в десять больше, и клан Гередеи надеялся только на два десятка Черных Рыцарей, которых сумел нанять на свою службу. Колоброд взял с собой из курсантов только Торкела, оставив повредившего ногу Наина в Цитадели. В ночь перед решающим сражением, он неожиданно отобрал десятерых и ушел навстречу армии тигеров,...ничего никому не объясняя. Оставшийся десяток тоже хранил молчание и гередейцы, обнаружив уход Колоброда, сочли его бегством и обрушились с обвинениями в измене к оставшимся. А на утро был бой,... страшный,... невероятно жестокий и кровопролитный,... странный бой, когда шеренги воинов в полных боевых доспехах шли по грудь в снегу и настолько ненавидели друг друга, что не успокаивались после нанесения смертельного удара, а продолжали рвать и кромсать поверженных и после смерти. Вот тогда-то, когда стало понятно, что численный перевес тигеров оказался решающим и гередейцев вот-вот перережут, словно овец,... вот тогда в тылу наступающих из сугробов поднялись десятеро во главе с Колобродом,... пролежавшие долгую зимнюю ночь в снегу и теперь вгрызшиеся в тылы противника, словно обезумевшие псы... Торкел помнил, как это было,... как трудно было всю ночь беречь каждую толику тепла и не спать,... не спать, ожидая утренний бой,... того долгожданного мига, когда можно будет, наконец-то встать в полный рост и размять заледеневшие мышцы... Когда пехота тигеров, наконец, прошла мимо, и снег окрасился первой кровью - Колоброд подал команду и звуки яростного боя заглушили стон и проклятия Торкела, когда он понял, что, несмотря на все старания, руки и ноги не слушаются его,... он просто не чувствовал их. К тому же набившийся в сочления панциря снег за ночь превратился в лед. И тогда он непослушными пальцами сорвал с пояса склянку с горючей смесью,... разбил ее о свою броню на груди и поножах, и когда адское пламя почти раскалило доспехи, и заставило заледеневшую кровь бежать быстрее, двинулся вперед, объятый пламенем с ног до головы. Его примеру последовали остальные и излишне говорить, что тигерская пехота славившаяся, между прочим, среди остальных варваров Улгака своей безумной отвагой и дерзостью, все же не смогла удержать дрожи при виде десяти факелов атакующих их с тыла. Боль от ожогов заставила рыцарей двигаться еще быстрее, и они обезумевшие от ярости буквально прожгли боевые порядки горцев и развеяли их, прежде чем свалиться в снег, и кататься в нем, чтобы сбить пламя. К счастью им это удалось довольно быстро, да к тому же подпанцирные прослойки и жир, которым они смазали тело до ночевки в тылу, уберегли их от серьезных ожогов. Вождь на построении по прибытии отряда долго молчал, разглядывая Колоброда и Торкела, затем четко и раздельно прокричал, обращаясь к личному составу и указывая на прибывших. -Перед вами пример четко продуманного плана, едва не сорванного переоценкой возможностей личного состава, и пример безрассудного, идиотского, интуитивного поступка, позволившего, как нельзя более успешно завершить операцию, причем с наименьшими потерями и полной деморализацией противника. - Честь и слава Торкелу - бойцу!!! Строй рыцарей ударил правыми десницами в щиты, и металлический глухой звон поднялся над бастионами Цитадели, сгоняя с них стаи воронья. -Честь и Слава!!! Потом, уже в казарме, Фавнер пересказал Торкелу рассказ Вождя о том, что именно племена его родичей Аллунд, и среди них именно Уратэн, отличались безрассудством в битве. Во время войн с Империей авангард их шел в сражение почти голыми, без доспехов, глубоко разрезав себе кожу на груди. Залитые кровью они бежали на врага, показывая, что им не страшна собственная кровь - они и так уже истекают ею, но до того как она вытечет полностью, они успеют взять чужие жизни. - Армия это строй воинов, - сказал Фавнер, - но этот строй состоит из отдельных людей, и в такой миг каждый из них думает только о себе. И не каждый из них согласен драться с противником, которого не надо и убивать. Ведь он уже и так истекает кровью,... Это пугает, а струсивший воин уже не воин. В тот раз, помимо своей воли, даже не задумываясь о том, Торкел создал новую легенду об Ордене и еще больше заставил потенциальных противников бояться столкновения с ним... *** С рассветом всех разбудил опять же Торкел. Лицо у него было мрачное, будто узнал он о чем-то неприятном. -Нам опять придётся лезть в гору. Действительно, вьюга утихла, и вдалеке чернела, легко различимая в прозрачном горном воздухе, громада камня, означавшая очередной каскад горы. Путники тяжело вздохнули, и у Сауруга вырвалось даже, что-то очень нелестное по поводу всех этих Творцов, посылающих их на подобные мучения - Это то хотя бы можно было объяснить, - ворчал он. - Объяснил бы во сне куда идти и где искать! Настроение их еще больше испортилось, когда оказалось, что ночью они все-таки подверглись нападению. От мешка с провизией, который Айслин подложил во сне под голову, разбегались во все стороны многочисленные цепочки следов маленьких лапок впечатавшиеся в снег. Содержимое мешка заметно уменьшилось, и задохнувшийся от возмущения Сауруг воззрился на притихшего мага. - Как это могло случиться, - недоумевал он. - Ты же взрослый человек - маг к тому же! У тебя прямо под ухом целая стая тварей выгрызла весь мешок с провизией, а ты не шелохнулся. Как это тебя самого не съели?!! Торкел присел, разглядывая следы. - Кто это интересно? - Горные мыши! - ответил Сауруг, едва взглянув на отпечатки маленьких лапок. - Известные разбойники и обжоры. Во всех горах они есть. Я то думал вы знаете, что рядом с ними еду держать нельзя. - В Синих Горах их нет, - уверенно сказал Торкел, но потом вспомнил, как волновался иногда по ночам Воркан, а до него Огонек. - Мыши, - произнес он с какой-то странной интонацией. Похоже, что им придется всю жизнь провести в сражениях с крупными и мелкими хищниками. Есть в этом мире, хоть одно место, где они могут спастись от всех этих тварей посягающих или на их жизнь, или же на их добро?!! - Вот и расплата, - укорил он себя. - Расслабился, глядя на огонь и тут же! По сторонам смотреть надо - не на обычной же прогулке! И еще он вспомнил вдруг о ледяных змеях. - По дороге вчера никто не видел ничего странного? Сауруг усмехнулся. - Я лично не увидел ничего обычного. Вся моя жизнь с самого рождения кажется мне странной. Как сейчас, например - когда могущественный маг накормил горных мышей моим завтраком! Айслин только надул щеки и с шумом выдохнул - сказать было нечего. Торкел напомнил им о змеях, и они с тревогой стали оглядываться. Мыши конечно тоже бедствие, но по сравнению с прозрачными тварями!.. Ближе к стенам снежный покров исчез, оголив ровную каменную поверхность. Скорее всего, ветер, безумствовавший на подступах к ней, просто-напросто сдувал снежинки, которым не за что было зацепиться на ровной, как зеркало поверхности. Приблизившись к отвесной стене и исследовав ее, друзья заметили, что немного к югу поверхность камня на довольно обширном пространстве испещрена множеством странных извилин, явно искусственного происхождения, узор которых складывался в осмысленные значки. -Чтоб треснул посох Первого Мага, если это не словографы! - выдохнул Айслин, склоняясь над ними. -Ты можешь их прочесть? - поинтересовался Сауруг. -Нет, - с досадой проговорил маг. - Это язык Предтечей. Да и время хорошо постаралось: здесь вообще мало, что смог бы понять и посвящённый,... видишь, почти всё стёрто. Но с чего бы даже Предтечам просто так исписывать скалы. Наверняка это указание на вход. Только как его найти? Торкел окинул взглядом отшлифованные природой склоны и уверенно сказал. - Я дороги другой не вижу... можно правда, вбивая клинья попытаться подняться по стене, но у нас не хватит их даже до середины. Он подошел к стене и постучал по ней. - И вряд ли наши клинья одолеют этот камень. - И что теперь? - Сауруг сел, прислонившись к валуну, и принялся швырять камешками в стену. Айслину вдруг представилось, что сейчас он попадет камнем в хитроумный замок Предтечей и вход откроется, но этого не произошло. О том, что это именно вход во внутрискальное пространство они уже не сомневались, так как, отойдя от надписи, различили четкий прямоугольник, его обозначающий. Маг присел рядом с орком, а когда к ним присоединился и хмурый Торкел, достал из мешка спасшуюся лепешку и разделил ее. Ели в полном молчании. Не переставая жевать, Сауруг громко рыгнул, и тихо запел что-то немелодичное. Позади них раздалось оглушительное - Оуооугхххх., и они словно подброшенные повскакали на ноги. Перед ними стояло лохматое давешнее чудище из пещеры. Стояло, разглядывая их из-под клочьев шерсти огромными черными зрачками и принюхиваясь. Прежде, чем они решили, что же им делать, зверюга оказалась рядом и уткнулась носом в руку Сауруга, в которой он держал недоеденный кусок хлеба. Орк стоял, ни жив, ни мертв и лишь разжал пальцы - зверь тут же слизнул остатки лепешки. *** Лохматая зверюга, сожрав весь запас их хлеба, в конце концов, потеряла к ним интерес, подошла к стене и двумя передними лапами ударила в нее... ... с протяжным скрипом проход стал открываться и, проходя мимо, Айслин увидел совершенно незаметный хитроумный замок. *** Едва успев пройти, они увидели, как врата горы вновь смыкаются. Лохмач, как прозвал его Сауруг, тяжело протопал в глубину прохода и исчез. Створки сомкнулись, и они оказались в темноте. - А обратно как? - озвучил Торкел общую мысль. - Подождем Лохмача, - усмехнулся Сауруг. - Он видно шныряет по всей Горе туда-сюда, рано или поздно поможет! Через некоторое время, блуждая по темным холодным коридорам, они, в конце концов, увидели впереди свет и, с огромным облегчением выбрались на волю. Лохмача они так и не встретили. Они стояли с внутренней стороны кольца гор, на карнизе образованном базальтовыми скалами. Путники огляделись с некоторым недоумением. Здесь было гораздо теплее... Все объяснилось, когда они подошли к краю площадки перед выходом из тоннеля. С головокружительной высоты открывался прекрасный вид на долину, спрятавшуюся в сердце Драконьих Гор. С узкой площадки, на которой они стояли, лес, покрывавший ее, казался ярко - изумрудным морем. В сплошном ковре джунглей не было видно ни единого просвета, лишь к востоку сверкало на солнце зеркало озера. - Вспомнил! - сказал Айслин. - Вот оно это озеро! - Что за озеро? - Я забыл вам рассказать. Войска Илерту вошли в сердце Дракона, но нечто остановило их и тогда Аресту - младший брат предводителя бежал к озеру и бросился в водопад, и спасся, но лишь затем, чтобы умереть спустя три дня, не приходя в сознание. - Водопад, - сказал Торкел со странной интонацией. - Ты лучше вспомни, что за нечто остановило их. Но Айслин признался, что это все, что он помнит. Торкел недоумевал. - Ты помнишь, кто кого ел, кто кого родил, кто кого и как называл, но как нам спастись в случае чего, ты запоминать не удосужился! -Уверяю тебя, - язвительно ответил Айслин, - мне и в голову не приходило, что я приму участие в продолжениях древних сказок! - В такой странной компании! - добавил он чуть погодя, но так тихо, что ни рыцарь, ни орк его не услыхали. В центре долины Торкела рассмотрел огромное и, наверное, некогда величественное сооружение. От здания теперь остались лишь развалины, которые, впрочем, даже в плачевном нынешнем состоянии, производили не менее благоговейное впечатление. Это вероятно и был храм Великого Пращура. Храм потрясал... Фантазия неведомого архитектора придала зданию форму головы рогатого дракона с разверстой пастью. Пасть служила входом в святилище. Наверное, давным-давно сам вид этого здания призван был наводить ужас и заставлять трепетать несчастных рабов, уготованных в жертву, но... Но сейчас время подпортило внешний вид храма и соответственно впечатление производимое им. В кровле зиял огромный проем. Рога, ранее использовавшиеся как дозорные башни, теперь покрылись длинными извилистыми трещинами и частью разрушились, а половина зубов в зияющем провале пасти попросту отсутствовала. Зоркий взгляд заприметил также, что на террасе перед храмом, заросшей бурьяном, валялись разрушенные временем статуи. Вперемежку с каменными осколками лежало там еще что-то, что-то странное, диковинный вид чего вызывал в нем неприятные ассоциации, но что именно это было, он никак не мог разглядеть. - Ну вот - почти и дошли, - сказал Торкел, покачиваясь на носках на самом краю пропасти. Под ногу попался острый камешек и, взглянув, Торкел убедился, что вскоре ему потребуются новые сапоги. Айслин с отрешенным видом обошел площадку. -Тропа разрушена! - сообщил он растерянно. Торкел с Сауругом придвинулись к самому краю и взглянули вниз. Когда-то от площадки в долину вела благоустроенная тропа, соединяемая между уступами скал, плетенными из канатов мостиками, но теперь их не было - лишь висели обрывки сгнивших веревок. В-общем дороги не было. Они отошли от края пропасти, размышляя, как же им быть дальше. Торкел вдруг поднял подбородок и вытянул шею, прислушиваясь. - Тишина. Ни криков птиц, ни животных. И никакого движения. Он с наслаждением вдохнул горный воздух. - Саури, ты ничего не видишь? Орк помотал головой и, доставая веревку, проворчал: - Нет, брат Торкел, ни блеска начищенных доспехов, ни марширующих солдат, ни звона оружия, ни стонов. Ничего! Не нравится мне это!... Торкел довольно хмыкнул, - ''Положительно орк, наконец, научился шутить''. -Бьюсь об заклад, внизу душно, как у Хорга подмышкой, - добавил Сауруг. - Спускаемся,... и есть там кто или нет - мы это скоро узнаем. - Как же мы спустимся, - тоскливо спросил Айслин, чувствуя, что ему все больше не нравится это их приключение. - Закрепим веревку и начнем спуск по очереди от одного уступа к другому, - ответил Торкел. - В следующий раз внимательнее будешь книжки читать! - Веревок не хватит, - заметил орк, еще раз измерив взглядом высоту. - Хватит, - заявил Торкел. - Спустимся на первый уступ, снимем веревку сверху, потом на следующий, и так дальше. - Как снимем? Мы же все будем уже внизу. Кто же отвяжет веревку?- недоуменно спросил Айслин. - Кому-то придется остаться? Ему очень не хотелось спускаться. Как и все люди, боящиеся высоты он предпочитал, если уж приходится связываться с горами, так уж лучше взбираться, чем спускаться. Торкел собрался ответить, но Сауруг опередил его. - Не надо оставаться никому - узлы специальные есть - дернешь снизу, они и развяжутся. Но Айслина это объяснение еще больше взволновало. - Как это дернешь? А откуда узел поймет, специально мы дергаем, чтобы он развязался, или я это на веревке дергаюсь? Сауруг весело переглянулся с Торкелом. Торкел усмехнулся. - Дергайся, как хочешь - ничего не произойдет, пока я не захочу. Я спускаюсь первым, потом Сауруг тебя подстрахует. Саури, ты то не боишься? Орк подбоченился, и незаметно подмигнув рыцарю, надменно ответил. - Мы орки не боимся смерти!!! Айслин побледнел, и Торкел, скривившись, приказал Сауругу спускаться первым, чтобы потом спустить мага как груз, привязанным к концу веревки. Закрепив крюки на площадке, они по очереди начали спускаться вниз, и из-за неспособности Айслина к скалолазанию, спуск занял гораздо больше времени, чем ожидалось. Сауруг оказался прав. Воздух здесь, у подножия, заросшего джунглями, был душным и насыщенным влагой. Путники мгновенно взмокли. -Вот тебе и безжизненные горы, - резюмировал Торкел, оказавшись в полумраке леса, подступившего к самым скалам. - Чего ты там говорил о мудрецах и их размышлениях? Прав был все-таки Сауруг - вон какой садик себе Драго вырастил в этой глухомани. - Откуда здесь джунгли? - изумленно размышлял Айслин. - Эти растения не живут, не должны жить в этих краях. - Как видишь, живут! - Подземный огонь видать есть под этой долиной, - предположил Сауруг, собирая веревку. - Вот и согрел ее. Эх, закончим все дела, и переселюсь я сюда, женюсь, детишек заведу, стану главой рода... Торкел шумно вздохнул полной грудью и закашлялся - после чистого морозного воздуха горных вершин здешняя атмосфера была словно густой сироп. Он мысленно определил месторасположение последнего из видимых им сверху остатков разрушенной тропы и решительно направился вправо вдоль скал. - Нам туда! - запротестовал Айслин, указывая вглубь чащи, но Торкел отрицательно покачал головой. - Надо найти дорогу. Прямиком через лес может быть опасно. Айслин согласился с ним после первых же шагов по земле Отца Драконов - все пространство между стволами деревьев было густо переплетено лианами и другой какой-то вьющейся зеленью и кишело разнообразной живностью. Под ногами, во влажной жирной грязи копошилась уйма отвратительных насекомых - жуки, мокрицы, и еще какая то гадость, кое-где с деревьев лениво свисали чешуйчатые тела змей, встревожено поднимавшие головы при их появлении,... и все это в гробовой тишине, от которой закладывало уши. - Ну, здесь мы хотя бы с голоду не умрем! - успокоил их Сауруг, указывая на пару ежей, выглядывающих из-за пня. Они оглянулись в последний раз на скалы, с которых им пришлось спуститься, и Сауруг указал на белую крошечную точку, ползущую по отвесной, казалось стене с востока. Приглядевшись, они узнали своего давешнего утреннего посетителя - лохматую белую зверюгу, с удивительной ловкостью карабкающуюся по голым камням. Торкел вытащил из ножен широкий клинок с лезвием в локоть длиной и, несмотря на то, что был в джунглях всего однажды, на юге Фелмона во время Войны Трех, да и джунгли те были не в пример этим, двинулся вперед, прорубая оружием, путь сквозь заросли. За ним двинулся орк. Замыкал шествие Айслин, который тщетно пытался отодрать от своей шеи огромную красно-бурую пиявку. Джунгли были другого цвета, но уж очень напоминали собой отвратительную, проклятую Рубитогу. Сауруг, услыхав, его проклятия, повернулся к нему и осторожно поддев кровопийцу лезвием, отделил и тут же бросил в рот на глазах у пораженного Айслина. Маг схватился за горло, не в силах справиться с позывами к рвоте, а Сауруг, чтобы доконать его, еще и закатил глаза, восхищенно зацокав. - Вкуснятина! Кровь-то у тебя того - в самый раз! - Хватит дурачиться, - сказал Торкел, оглянувшись на миг. - Не забывайте мы здесь незваные гости. - Он выпил мою кровь!- слабым голосом протестовал Айслин и орк в ответ скривил страшную рожу и оскалился. Торкел ухмыльнулся. Сауруг как мог, мстил за высокомерие и излишнюю показную ученость мага. А также за мешок с провизией. Отвернувшись, чтобы спасти глаза от ветки, хлестнувшей в глаза, Айслин издал испуганное восклицание. - Что там? - мигом обернувшийся Торкел оказался рядом. - Смотрите, - сдавленным голосом произнес маг, указывая пальцем. По узкой протоптанной ими тропинке, обтекая торчащие из земли лохматые корешки, и лужицы воды, собравшиеся в их следах, торопились колонны муравьев, перепрыгивали с кочки на кочку мохнатые раскоряченные пауки, текли разноцветными струйками змеи. Торкел собрался что-то сказать, но в этот миг, вынырнувший из травы еж, вместо того чтобы напасть на змею, бывшую к нему гораздо ближе, вцепился зубами в носок его сапога. - Ах, чтобы тебя! - Торкел отбросил зверька ногой и перерубил мечом нацелившуюся в него змею. - Чем-то мы их разозлили! - Это все Сауруг, - прошипел Айслин. - Сует в рот всякую гадость. Я с ним теперь рядом не сяду! Сауруг выглядел озадаченным, и чтобы скрыть неловкость, пошел махать мечом, разрубая вертких змей и топча насекомых. Довольно скоро колонна тварей, видимо убедившись в силе и несокрушимости противника, перестала нападать, и всосалась в джунгли. Когда солнце уже клонилось к закату, а в глазах было зеленым - зелено от всей этой бесконечной флоры, нога Торкела, наконец, ступила на край растрескавшейся каменной плиты. Еще несколько шагов,... последняя отодвинутая в сторону лиана, и взору друзей предстала дорога, вымощенная идеально подогнанными друг к другу каменными плитами и каменными фигурами драконов по обочине. Сейчас плиты растрескались, уступив место пробивающейся вездесущей зелени, фигуры чудовищ стояли разрушенные временем, а деревья над дорогой так плотно сплели свои ветви, что образовали живую крышу, сквозь которую почти не проникал свет... -Ффу, - Торкел вытер пот со лба и повязал голову тряпкой. - Дошли, наконец! -Ты чем-то стал похож на сиентского пирата, тебе бы еще повязку на глаз! - усмехнулся Айслин. Тем временем, рассыпавший вполголоса проклятия, орк остановился посреди дороги и умолк. Торк взглянул на него. -В чем дело, Саури?! -Здесь тела! Много тел!!! - Сауруг подобрался и обнажил оружие. Торкел подошел ближе. Весь тракт впереди был усыпан телами людей. Сотни и тысячи мертвецов, целые груды трупов, наваленных друг на друга и замерших в тех позах, в которых их застала смерть. Стрелы и копья, торчащие сквозь тела, и истлевшие лохмотья. Одни лежали в основном лицом вниз и головой к храму. Другие, в насквозь проржавевших шлемах и доспехах, с мечами и копьями, лежали головой в сторону джунглей. Все указывало на то, что трагедия произошла очень давно. И вместе с тем мертвые были не тронуты тленом и временем, хотя разросшиеся травы и ползуны, словно паутиной оплели их. Кровь давно смыли дожди, и Торкелу даже в какой-то миг почудилось, что все они спят. Он даже попытался издали различить слабые движения груди, которые бы подтвердили эту мысль, но нет - это был не сон. И еще подумалось ему - КТО-ТО, приговорив этих людей, отнял у мертвецов и законное право - сгнить, и тем самым послужить продолжению природы. Кто-то отнял у них счастье пребывать сейчас в покое за Серыми Стенами. - Здесь был штурм,... и те, что в доспехах, защищали храм от тех, что в лохмотьях! - сказал он. Айслин откинул со лба слипшиеся от пота волосы. -Значит, легенда права, Торкел. Насчет восстания Илерту. Торкел задумчиво разглядывал возвышающуюся далеко впереди громаду Храма и, по всей видимости, не расслышал последних слов Айслина... - Уже темнеет, - сообщил он, - хорошо бы добраться туда до наступления сумерек. - А нечто? - спросил Сауруг, вспомнив рассказ Айслина. - Встретим - решим! Что нам еще остается?!! Ночь, в закрытой со всех сторон горами долине, наступила неожиданно быстро и они уже в почти полной темноте взошли на террасу перед Храмом. Айслин вновь, как и в тоннеле, разжег волшебный огонек, осветив пространство перед входом. Террасу, так же как и дорогу, усеивали тела восставших и воинов. Один из мертвецов сидел на ступенях лестницы Храма, опираясь на древко с полусгнившим штандартом. Поднеся огонек поближе, Айслин различил символ на истлевшем знамени - скрещенные молот и мотыгу. -Некому их похоронить... - начал было Сауруг, но Торкел его перебил: -Сдается мне - ты стал чересчур сентиментальным ... - И то верно, - смутился орк, - мало ли я этого добра повидал! Чего это я? Соорудив факелы, а точнее накрутив на длинные сучья обрывки лохмотьев мертвецов, невзирая на оскорбленное шипение мага, и, обогнув завалы, они вошли в развалины. Огонь разгорался нехотя и сильно чадил, но вскоре его всполохи осветили внутренние помещения Храма. Это был зал...огромный, невероятно обширный зал. У противоположной входу стены имел место алтарь высотой с человеческий рост... На истрескавшихся стенах - истлевшие гобелены,... пустые пазы для факелов. Мраморные плиты пола разбиты и покрыты толстенным слоем пыли, из-за чего рисунок, выложенный на нем, рассмотреть не представлялось возможным. К алтарю ведут ступеньки, стертые подошвами... Торкел представил вдруг,...стертые подошвами заплетающихся ног сотен шедших на заклание рабов. Он поморщился. -Весело тут! - до Айслина внезапно как будто дошел резкий запах горячей крови и волны боли и страха, исходящие от алтаря. Его передернуло от отвращения и ужаса. Обойдя по периметру весь зал и, буквально ощупав каждый кусочек поверхности алтаря, они убедились к своему прискорбию, что ничего здесь нет. Торкел даже громко позвал, призывая неведомых хозяев храма, но никто не отзывался. - Утром поищем, - решил он. - Собирайте топливо для костра. Айслин в поисках дров сунувшийся на террасу громко и испуганно позвал их. Примчавшиеся Торкел и Сауруг застали странную картину. Едва различимые в темноте, у трупа знаменосца толпились их давешние преследователи - живность из леса. Ежи, пауки, какие-то зверьки похожие на мышей, стояли, оцепенев, и блестящими бусинками глаз разглядывали людей. Над ними столбиками поднимались раскачивающиеся змеи... большие и маленькие. В задних рядах звери еще копошились, но у черты, обозначенной знаменосцем, застывали, словно в колдовском трансе. Их было много, и задние ряды странного воинства терялись в темноте, но это были всего навсего мелкие зверушки. - Сауруг, - позвал Айслин. - Вот твоя еда за тобой пришла! Торкел швырнул камнем и сбил со ступеней пару из них, но остальные даже не пошевелились. - Беда будет, если они все решат присоединиться к нам во время ночлега, - сказал Торкел. - Может, сожжешь их? Пока маг раздумывал, стоит ли расходовать свою Силу на невзрачного противника, воинство джунглей засуетилось и исчезло в темноте, будто догадавшись, что их ждет. Почти сразу же снаружи загрохотал гром, в ночной мгле полыхнула молния, и на террасу упали первые тяжелые капли - предвестники ливня. Затем отдельные капли слились в струйки, струи и вскоре уже шум дождя перекрывал их голоса. Они расположились переждать ночь в закутке справа от входа в зал, там, где было, не так пыльно, как на всем остальном пространстве зала и не попадал на них дождь, протекающий сквозь многочисленные проемы в крыше. Готовить что-либо не было никакого желания, и они сжевали по куску вяленого мяса, запивая все это той же дождевой водой. -Я понимаю, то, что мы ищем, не будет лежать вот так на алтаре, без охраны и магических защит, но где же его тогда искать?- промычал Сауруг, дожевывая мясо. - Торкел, не сказано ли было тебе, где оно лежит? -Нет, не было! Вы же слышали весь наш разговор, - покачал головой рыцарь, - Я осмотрел здесь каждую пядь и ничего не нашел. Никаких тайников, потайных дверей и так далее. Может, утром что-нибудь разглядим. Первым сторожу я, потом Сауруг. -Вряд ли кто-нибудь явится к нам в такой ливень, - промычал, зевая Айслин, и Торкел с Сауругом одарили его нелестным взглядом. Каждый из них пожелал, чтобы ночью мага посетил хотя бы один из странных жителей леса. Вскоре утомленные орк и маг мирно посапывали, а Торкел, присев у костра, в очередной раз счищал точильным камнем с клинка несуществующую ржавчину. Его верный арбалет покоился в ногах, всегда снаряженный и готовый к бою, а сам он еще раз перебирал в памяти тот сон, что приснился ему в Улгаке. Он вспоминал, не пропустил ли чего из слов Оладафа, чего-то касающегося Драго. Но нет, он помнил все подробности видения... От раздумий его отвлекло какое-то движение в глубине зала. В следующее мгновение рыцарь уже стоял, держа взведенный арбалет, а зазубренный наконечник короткой стрелы хищно выискивал цель. -Не трудись, оружие тебе не понадобится! - раздался низкий голос. В круг света, исходящего от костра, вступила фигура воина. Торкел сощурил левый глаз и оскалился, но все же не спустил курка. Ростом и шириной плеч пришелец не уступал Торкелу ... ... боевой доспех... ... лицо скрыто глухим шлемом в виде драконьей головы с рогами загнутыми к затылку... ... забралом служат длинные зубы дракона. На бедре двуручный меч в металлических кольцах вместо ножен. Воин как воин, но...одна странность - он не отбрасывает тени и на его броне не играют блики от костра. -Не трудись, - повторил пришелец. Голос его был низким и глухим, без всяких интонаций. - Я пришел не сражаться. -Кто ты тогда, и зачем пришел? - Торкел не опустил оружие. - Айслин, Сауруг - подъем!!! У нас гости! Он оглянулся на своих друзей, но те спали и, почему-то Торкел понял, что кричи он, не кричи - они не проснутся. -Да, они не проснутся, - со вздохом воин присел у костра меж спящих. - Во всяком случае, пока мы не закончим разговор. Садись и слушай,...и опусти, пожалуйста, свой арбалет пока не попал в кого-нибудь. Торкел мысленно выругался и присел, как и было сказано. Сказать, что он был в растерянности! Нет! Он был почти взбешен, устало - поучительным тоном собеседника и полным игнорированием им Торкела, как противника. - Итак, кто же ты? - вновь строго спросил Торкел, пытаясь восстановить свою уверенность, и показать незваному гостю кто же здесь главный. Даже если это посланец Драго все равно он не должен видеть его растерянности. -Я хозяин этого храма, - ответил пришелец. - Я бог из Древних покрытых мраком времен, Я - Отец Драконов, Я - Изрыгающий пламя, Я - Свергнутый бог... ... и еще множество разных цветастых титулов, которые мне придумали люди, но все это не совсем так,...вернее совсем не так. Торкел хотел что-то сказать, но пришелец остановил его знаком. -Я пришел из другого мира и обосновался в этом. Я и такие как я стали править на этой земле, и так продолжалось многие - многие тысячи лет, пока,... пока не пришло время иных ... -Я ожидал увидеть настоящего Дракона, - опустив арбалет, проворчал Торкел. - Дракона,... - протянул он. - Поверь мне - не стоит искать диковинного содержания в необычной форме. Впрочем, не стоит и обманываться простотой формы. Она может содержать в себе очень многое. Огромный заяц будет безопаснее маленького тигра. Я сказал это для того, чтобы ты перестал судить о вещах по их внешнему виду. Но я чувствую, что и тебе уже пришлось пережить многое. Я вижу тебя на стенах горящих крепостей, на полях сражений, а душа твоя все жаждет новых сражений. - Меня прислали сюда, но не для того, чтобы сражаться с тобой... -Я знаю - тебе нужно Слово. Не рассказывай, для чего вам оно,...я знаю. Чтобы закрыть Врата. Я должен отдать первый Ключ - Око, ведь с тобой Проводник. Торкел непонимающе поморщился. - То, что находится на шее у Черновика. - Это орк Сауруг. - Я знаю, но для нас он всего лишь неудачный эксперимент - черновой вариант при создании совсем другого. К сожалению, или к счастью, они как Чукли и Лесничие весьма ловко исчезают во время Чисток. - Я не понимаю, - сказал Торкел. - А тебе и незачем, - вздохнул Дракон. - Я тоже избегаю Чисток, но по великой милости Драго - Драго?!! Но я подумал, что Драго это ты!!! - Ну, уж нет! Я, так же как и ты, его творение, рангом повыше, конечно. Я один из его... помощников. Драго вообще не видится ни с кем, кроме некоторых из Творцов. - Он поручил тебе говорить со мной? - Поручил? Нет, все гораздо сложнее. Я просто знаю, что мне делать, когда он хочет этого. Дракон сделал паузу, размышляя. - Со мной, во всяком случае, он тоже не общается с самого момента его разочарования в Эксперименте. Торкел не знал, что сказать. - Каждое второе твое слово ставит меня в тупик. Объясни все же, что происходит, что этот Мир, кто вы все и чего хотите? Раз уж ты не столь высок, как эти ваши Творцы, может быть, поговоришь со мной обычным человеческим языком. Воин раздумчиво покачал головой и зачем-то надолго оглянулся в темноту за спиной. - Рассказать? - сказал он со странной вопросительной интонацией, будто спрашивая кого-то. Торкел ждал. Он был почти уверен, что теперь то ему расскажут, наконец, все, что он хотел бы знать. Воин согласно покачал рогатым шлемом. - Хорошо! Слушай! Есть Создатель, и есть созданные им Творцы, такие как известные тебе Оладаф, Модо и наш Драго, есть еще очень много других, очень много, больше, чем звезд ты видишь в ясную ночь. Кстати каждая из звезд - это мастерская одного из Творцов, место, где они творят Миры. Создатель отпускает им время на их Эксперименты, а затем приходит с проверкой и наступает День Решений. В этот День он принимает решение, оставить ли Мир, таким как есть, или уничтожить его и саму память о нем. - Судный День, - в благоговейном трепете прошептал Торкел. - Что? Ах да... его можно назвать и так. В вашем Мире очень и очень давно начали работу четверо. - Оладаф говорил о троих! - не удержавшись, перебил его Торкел. - Самым первым был Хоргот, тот, кто остался в вашей памяти злобным Хоргом. Торкел едва не удержался от того чтобы схватиться за голову. Вот уже во второй раз кто-то говорит ему, что Хорг это не сказка, которой пугают людей, а самая что ни на есть реальность! - Уж, не знаю, верить ли тебе или?!! У меня чувство будто я снова сижу у первых своих костров и слушаю сказки. - Тебе придется еще не раз удивляться. Слушай же дальше и попытайся поверить мне. Никто из живущих в вашем Мире не будет знать столько правды о его происхождении. Хоргот создавал то, что вы теперь называете чудовищами,... ему они нравились, если так можно выразиться... Нет, это не то слово! Творцам не свойственны человеческие свойства, правильнее было бы сказать - это было его талантом. Создатель в каждом из созданных Творцов, допустил некоторые изменения, и эти изменения сказались в построенных ими Мирах. Во время Дня Решений Создатель решил подвергнуть Мир Хоргота Большой Чистке, а самого его, как не справившегося, удалить из числа Творцов. Он до сих пор сидит где-то на самой окраине и дуется на всех. Мир вроде бы был очищен, кроме ландшафта, который пришелся по душе Создателю и он решил бросить на создание нового Мира в этом секторе сразу троих,... тех, у которых оказались сходные мысли и таланты. Вместо того чтобы творить вместе, они разделили время, и первым стал у руля Драго, создавший существ населивших этот Мир, и наделивший их семью изобретенными им компонентами того, что вы называете душой. Вторым должен был стать Оладаф, а третьим Модо. Внезапно Драго поменялся временем с Оладафом, уже начав свою работу, и поручив мне, и таким как я, следить за развитием созданных им существ. Модо в это время прослышал о том, что результат проверки этого Мира может быть таким же, как в случае Хорга. Даже не приступив к работе, он решил, не то чтобы отстраниться полностью, но создать себе возможность не отвечать за ошибки, которые, как он думал, неизбежно совершат Драго и Оладаф. Он использовал задворки Мира в качестве своей собственной Мастерской и ждал когда же, наконец, затея Оладафа и Драго провалится. - Задворки,... это что? - Планеты вашей системы и их луны. - Я понял только про Луну. - Нда,... думаю этого достаточно! - Значит Модо на Луне? - Сейчас это не должно тебя занимать. Пойми, как сложно мне объяснять тебе устройство Мира, пользуясь к тому же вашим несовершенным языком. Что можно рассказать рыбе о лесе? - Понятно! Втолкуй все это нашему чудеснику, а он потом разъяснит мне. - Да, ваш чудесник не прост. Я думаю, что Модо постарается увести его от вас и перетянуть на свою сторону. Существование этих, как ты выразился чудесников, одна из причин беспокойства Модо. К тому же после Чистки оказалось, что часть информации не уничтожилась, и остались создания Хоргота, продолжившие свое развитие без него. А чудесники оказались восприимчивы к энергии созидания. - Постой - я запутался. Причем тут чудесники? Воин наклонился вперед и рога на его шлеме нацелились в Торкела. - Чудесники - есть первое предупреждение и доказательство того, что люди сходны с Творцами не только внешне, но и в своих способностях, а это таит опасность уже для Создателя. - Нет, ну, ты и хватил! Что могут чудесники!?! Видел я их в деле. - Пока может быть могут не все, но потом!... - Мне опять придется прибегнуть к иносказаниям - ты ведь был пастухом? - Да, когда-то... - Я знаю. Так вот все прекрасно, когда есть пастух и есть стадо. - Пастух это Создатель, а бараны, стало быть, мы? - Да, не обижайся. - Есть еще волки... - Они входят в схему, не отвлекайся. Итак, пастух, стадо и волки, если уж тебе так хочется. И вот представь себе, что хотя бы один из баранов получает права и способности, соразмеримые с твоими возможностями. К примеру, разговаривать, махать мечом и увлекать за собой остальных, заставляя их не подчиняться тебе и беспрекословно слушаться своих приказов. - Чушь, какая! - Торкел наморщил лоб и заставил себя улыбнуться, хотя картина вырисовывалась страшная. - Резать надо такого барана и всех делов! - Вот это и предлагает Модо. Но если стадо огромно, этот неординарный баран не один, да еще договорился с волками. И предлагая решение, ты, наверное, забыл, что сам относишься к стаду, которое предлагает уничтожить Модо. - Нас то за что уничтожать? Чудесников, если уж на то пошло! Хотя Айслин!... - Дело в том, что нет принципиальной разницы между чудесниками и остальными людьми, просто талант этот у остальных еще не проявился, или они не знают о нем. - Тогда, чего уж там, если Создатель хочет... - Создатель пока ничего не хочет, Модо также как и остальные ждет Дня Решений. Феномен вашего Мира в том, что здесь все так перемешалось, что вполне возможно это понравится Создателю. Есть одно свойство, которое получено впервые и может спасти ваш Мир. - Что это за свойство? Воин как-то обреченно махнул рукой. - Не могу сказать. Сказанное может нарушить будущее. Что-то неучтенное витает в воздухе вашего мира. - Что вам полагалось делать? - с жаром продолжал Дракон, - ждать приказов, или как вы говорите, повелений свыше, передаваемых вам жрецами, и следовать им. Создатель садится поиграть с одним из Творцов, или сразу с несколькими, и они начинают строить, или разрушать империи, собирают и сталкивают между собой армии и тому подобное. Но вы же не сидите, сложа руки, ожидая приказов! - Дракон стукнул себя по колену, - Вы иногда уничтожаете жрецов, потому что вам не нравятся их предсказания и они сами. Вы верите лжепророкам, если они красноречивы, и во имя их несете смерть ни в чем неповинным. Даже если перед вами заклятый враг, вдруг вы отпускаете его, потому что проникаетесь непонятным милосердием, и одновременно убиваете женщин и детей, хоть вам и дан запрет на это. Вами руководят чувства, а не холодный разум, и вы то истово молитесь придуманным вами кумирам, то безжалостно уничтожаете их. Попеременно вами владеют противоречивые идеалы и устремления. Находясь под гнетом, вы мечтаете о свободе, обретя свободу, мечтаете о сильном правителе. Вы хаотичны и непредсказуемы, а вместе с возможностями, имеющимися у вас, следовательно, опасны. Кому интересно играть в игру, правил в которой не существует?!! Где герои бегут с поля боя, а трусы совершают от страха немыслимо смелые поступки?!! Может быть, Создателю! Его помыслы неведомы нам. Может это как раз то, что он ищет?!! Пойми. В других мирах не бывает так, чтобы голодный зверь отказался от еды в пользу более слабого и более голодного! Это неправильно! так не должно быть! Законы общие для всех остальных миров почему-то не действуют в вашем пространстве. Вернее действуют не всегда! Торкел пожевал губами. - Не буду притворяться, что все, что я услышал, понятно мне, но основное я понял. Есть мы и есть враг, против которого нам нужно сражаться со слабой надеждой, что мир наш понравится Создателю. - Да, в первую очередь вам надо остановить Модо! Для этого надо собрать осколки Слова - драгоценные камни, из которых оно состоит. Затем надо вставить камни - буквы во Врата и запереть их. - Но они же и так заперты? - Вообще-то они заперты только в одну сторону. Из вашего Мира именно через них в мастерскую Модо истекают души мертвых. Но врата закрыты Словом и если Модо найдет камни прежде вас, он откроет их в обратную сторону и проведет армии морков в ваш Мир. Торкел содрогнулся. - Может быть, все-таки вы ошибаетесь и не все так плохо, - запротестовал он. - Неужели Создатель допустит уничтожить нас до Судного Дня? - Может быть, он не в курсе дел этого сектора, а может, не хочет нарушать правил создания миров. Участники создания сами распределяют время и свое участие, и значит, противодействующие друг другу они не нарушают все же этого правила. А может быть, и это очень вероятно, он сам создал возможность столкновения интересов, чтобы посмотреть, что же получится в конце. Понимаешь, сначала при управлении вами нет иного чувства, кроме раздражения. Я даю указание построить дом,... мне интересно, что он создаст из материала, который я ему дал, дерево, глина или снег... А исполнитель, если уж, и принимается за строительство, то, положив первый камень, тут же или зовет кого-то на помощь, или берется за меч или дубину, и идет в набег, с целью захватить рабов, кои и выстроят для него желаемый дом. Понимаешь, я вселяю в него желание построить дом, но пока он его строит, фантазия его растет намного быстрее, и он понимает, что одному ему не справиться. Он начинает воевать, торговать, отправляется в дальние странствия, решает вдруг построить сначала какой-нибудь механизм для облегчения работ или корабль, чтобы найти лучшее место для постройки дома - в-общем делает все, но только не то, что было ему указано. Если я говорю, что нельзя есть рыбу из этого гнилого болота, он, вдохновленный откровением, которое передано ему, и только ему, в связи с тем, что рыба ему вредна, опять же, собирает войско, и начинает громить соседние племена рыболовов, за то, что они якобы не придерживаются указаний Бога. А мне всего-то и надо было, чтобы он сделал какой-нибудь простенький шалаш или слепил домик из снега. Поначалу это раздражает, но потом начинаешь получать удовольствие просто от наблюдения за происходящим и комментирования. А если уж найти более общие принципы игры, более всеохватывающие... - Я запутался, - честно признался Торкел. - Для меня все всегда было просто. Есть приказ - выполню, есть враг - уничтожу. - Потому то ты и твои друзья выбраны Оладафом. Вы прямолинейны и не испорчены. - Лучше бы уж кому-нибудь другому такая честь, - пробурчал Торкел, но в душе он был польщен и тут же спохватился. Вот ведь как Черный Рыцарь Торкел, слабоват ты оказался на лесть. - Не беспокойся, - произнес воин, внимательно глядя на него. - Есть у тебя эта слабость, слишком мало тебя хвалили и вряд ли доставят такое удовольствие в будущем. Путь, по которому тебе придется идти, может оказаться длиннее, чем твоя жизнь. - Об этом я никогда не забываю, - с достоинством ответил Торкел, уже нимало не удивляясь, что Отец Драконов прочел его мысли. Мало ли каких чудес он уже повидал! ... с тобой Проводник и, значит, я должен отдать тебе Око. - Талисман или как ты говоришь Проводник не у меня, - сказал Торкел, пытаясь найти подвох. - Вы связаны Проводником и кому не отдай Око, оно все равно будет у вас всех,... кстати, я сейчас говорю со всеми вами и каждому из вас отдаю его. Я объясню механизм работы с ними Айслину. - Вся долина перед твоим Храмом завалена телами, и... они... живы? - Да, Драго, возмутившись происходящим хаосом, остановил для них время до своего решения, но пока ничего не придумал, а уничтожать их не хочет. Он вообще не любит уничтожать. - Кто они? - Помнишь, я говорил тебе о пастухе и стаде. Пока Драго теоретизировал, я был пастухом этого стада, а некий Илерту стал тем их вожаком, что решил изменить существующий порядок. Под влиянием чудесника Вокиала он решил, что в силах сам править в этих краях. - Айслин упоминал про какого-то Вокиала. - Это его сын, носящий то же имя и сеющий точно такие же раздоры по всему вашему Миру. А отец его, также как и остальные, лежит сейчас перед храмом. - Но там же и ваши солдаты и жрецы! Торкелу показалось, что воин пожал плечами под металлом доспехов. - Решение Драго для всех... - В горах на нас напали неведомые силы, которые Сауруг назвал Духами Гор. Драго согласно кивнул. - Кроме того, ты должен был заметить, как вас сильно покусали существа встреченные вами по дороге. Торкел вспомнил упрямо бегущего за ними паука с кулак величиной. - Это все компоненты,... души последователей Илерту. Они сами спят, но кое-что из их сущности продолжает злобствовать в других обличьях. Эта часть сущности людей бессмертна, так сказать, и при некоторых обстоятельствах переселяется из одного существа в другое. Вам еще повезло, что собирался дождь, и привычки этого зверья, в которые вселились души спящих, пересилили их злобу. К счастью они не могут заставить муравьев охотиться по ночам, а лягушек лазить по деревьям. Хотя, если так пойдет и дальше - я слышал, уже появились пауки, живущие под водой. В любом случае, они наглухо закупорили вход в долину и оградили нас от посетителей. Не докучайте им и старайтесь не злить. Они до сих пор стараются проникнуть в храм, но сюда им дороги нет! - Попасть к вам мы не смогли бы, если не... - Торкел пощелкал пальцами вспоминая. - Кертизус,... такая огромная белая зверюга. - Они еще остались. Рад слышать. Вот уж безвредное существо. Они служили вместо коней для жрецов,... смешные веселые зверушки,... вечно голодные, но не хищники. Драго не любит, и не создавал хищников,... а надо было бы. Оладаф любил играть с ними - наверное, это он прислал его к вам на помощь. - Значит, Духи Гор - это души, которые не вселились ни в кого. - Я не совсем понимаю, с чем вы столкнулись, но, скорее всего это одно из творений Хоргота избегнувшее Чистки. Такое же, как и известные тебе Хройро. - Ты то проявляешь поразительную информированность, то не знаешь того, что лежит в твоих же владениях. Воин, уже не скрываясь, рассмеялся. - Ты не прост. Я действительно давно уже не интересуюсь происходящим вне Дома Драго, но я сказал, что сейчас беседую по отдельности и с твоими друзьями и они рассказали мне многое до тебя. Я собираю информацию и делаю выводы. - А Кереметы? - спросил Торкел и опасливо оглянулся. Он не мог забыть противной физиономии в подвалах имперской гробницы. Воин посуровел, и тон его стал несколько брезгливым. - Не беспокойся - сюда им дороги нет. Вообще не думай о них. Они безвредны. Тот, кто их создал, сидит себе где-то, отлученный от дел, и от нечего делать наблюдает за когда-то принадлежавшим ему миром. Он бесится, когда о нем не вспоминают и окрыляется когда слышит свое имя. Постарайся не упоминать его в своих речах - это только придает ему силы и напрасные надежды. Любимые его создания - это Лабиринт, вы его называете Старым Городом, в котором надо блуждать по коридорам и сражаться с разной нечистью, и такой же бессмысленный Сухой Лес с остатками его ящерной мерзости. Впрочем, пора закачивать! Первый камень я дам вам сейчас, и при посредстве Проводника вы вставите его во Врата Серых Стен. Перед тем как камень уйдет - он покажет вам место следующего. Берегите Проводник. Отнять его у вас приспешники Модо не сумеют, да он им и ни к чему, но вот убить вас по дороге - это в их силах. -Никогда бы не подумал, что мне придется заботиться о судьбе Врат в Серых Стенах. - Вздохнул Торкел. - Так же как не мог представить себе всего остального, - сухо сказал воин и поднялся. - Пора! - Постой, скажи мне, ответь на один вопрос, - Торкел почти выкрикнул эти слова, и голова в рогатом шлеме выжидательно склонилась, готовая слушать. -Скажи мне,...если ты сражался во имя Добра,...если Зло это не ты, то зачем?... зачем эти жертвоприношения, для чего эта кровь на твой алтарь?... Звук, который он услышал в ответ на свой вопрос, почти наверняка, был плохо сдерживаемым смехом, приглушенным к тому же шлемом и шумом ливня. -Спросил бы сразу, Рыцарь, зачем я съедал так много молодых девственниц. О, Создатель, как я устал от людской глупости!... Ты ответишь на все сам, когда точно найдешь отличие Добра от Зла. И вспомни о муравьях под твоими сапогами - думаешь ли ты об их мучениях? С этими словами он резко повернулся, показывая, что разговор закончен, и направился к алтарю. Торкел последовал за ним. Дракон остановился у алтаря, небрежно махнул рукой, словно отгоняя надоедливое насекомое, и камень, беззвучно отъехав в сторону, обнажил вход. Они вошли. Это была небольшая пещера, стены ее были неровными и шероховатыми, покрыты мхом, а слабый свет исходил от кристаллов, вросших в потолок. В углу журчал маленький водопад, падающий из стены в каменную чашу бассейна. Он был заполнен прозрачной водой, а на дне, среди водорослей резвились золотые рыбки. - Там - на дне. Возьми его, но помни, что один он не сможет удержать Врата. Торкел заворожено уставился в воду. Осторожно коснулся поверхности. Она оказалась обжигающе - ледяной и пальцы сразу стали неметь. Он уже хотел, было, отдернуть руку, но тут в глубине водорослей тускло блеснул изумруд, и Торкел, отбросив сомнения, потянулся к нему, распугав рыбок. В следующее мгновение он уже рассматривал в руке изумруд величиной с куриное яйцо. Тут у Торкела потемнело в глазах, закружилась голова, и он...проснулся Уже занимался рассвет. Сауруг и Айслин еще спали, и Торкел возблагодарил Отца Небо за то, что они не увидели, как Черный Рыцарь уснул на посту. Странные сны, однако, ему снились. -Мне привиделось, что Дракон дал мне Изумрудное Око, - потягиваясь и зевая, произнес проснувшийся Сауруг. Торкел изумленно взглянул на него и только открыл рот, как Айслин, не раскрывая глаз, сказал, - Да и мне тоже,...никакое он не чудовище,...древний седой старец,...маг,... мудрец каких поискать. А Око служит навершием его волшебного посоха... - Опять со своими посохами! - окрысился Сауруг. - Говорят тебе он орк огромного роста из древнего рода Сауто, а изумруд он получил от отца, а тот отнял его у Кователей. Взяв слово, Торкел во всех подробностях пересказал им ночную встречу. Как оказалось, все они до мельчайших подробностей помнили все детали сна и, хотя Дракон приходил к ним в различных обличьях и говорил им о разном, но общий смысл его слов сводился все же к одному - он отдал им камень... - Ну и где же он?- спросил Сауруг. - Последнее что я помню, - почесал подбородок Торкел. - Я стоял у алтаря. - И я тоже. - И я ... Торкел еще вчера внимательно запечатлел в памяти цепочки следов оставшихся в пыли во время их вчерашних хождений, и сейчас изучив их, увидел то, что, в общем - то и ожидал - новых следов не было. Они приблизились к алтарю, и хотя каждый из них ожидал, что вот-вот кто-нибудь скажет - какие же мы дураки, что верим во сны. Но никто из них ничего не сказал, и они стояли молча, не решаясь заглянуть на вершину алтаря. Потом Торкел подошел вплотную к постаменту и пошарил рукой... -Ну, что там?- не выдержал Айслин. Торкел повернулся к ним и медленно разжал ладонь. Друзья подались вперед - на широкой мозолистой ладони рыцаря лежал крупный с куриное яйцо неграненый камень зеленого цвета и мирно поблескивал искорками. -ОКО ДРАКОНА ...- тихо благоговейным шепотом выдохнул Айслин. *** Айслин не решился сразу же провести ритуал, и Торкел понимая его волнение, не стал его поторапливать. Кто знает, подумалось ему - не получат ли они следующей ночью новые указания. - Уходим! - приказал он. Сауруг кивнул и стал собираться. Тщательно разобрав костер, и залив уголья водой, они вышли из Храма. В последний раз взглянув на него, друзья поспешили по заваленной телами дороге прочь. К сожалению, никто из них ночью не догадался узнать дорогу из долины, и теперь надо было решить с чего начать ее поиски. Живность, накануне так рьяно преследовавшая их, куда-то попряталась и все, казалось, осталось, как и накануне,... лишь только на доспехах и шлемах лежащих среди проросшей травы древних воинов сидели сотни, тысячи, десятки тысяч бабочек. Огромные, с человеческую ладонь, с крыльями ярко-желтого цвета, они неподвижно сидели на человеческих телах, и лишь легкий ветерок чуть шевелил их пестрое одеяние. Торкел шел рядом с Айслином, не обращая внимания на чудесные создания, и потому они оба не заметили, как Сауруг подкрался к одному из насекомых, взмахнул руками и зажал ее в своих мозолистых ладонях. С довольной кривой ухмылкой, показав ее друзьям, он изрек: -Огромные-то какие, почти как те, что у нас на пустошах вместо семечек используют. -Кстати о бабочках,... брат Илерту, сбежавший отсюда, так вот, когда он умер, и его тело понесли на омовение, на груди нашли огромную бабочку, ну прям как эта, судя по описанию. Айслин подошел к орку, с интересом разглядывая насекомое, из последних сил бившееся у него в руках. -Ах, чтоб тебя! - вскрикнул орк и сжал ладонь с пестрым комочком, - Кусается, заррраза! Торкел недовольный остановкой, покачал головой, и тут его осенило. Выхватив из ножен клинок, он крикнул друзьям: - Сауруг отпусти бабочку. Брось, я сказал! Удивленный грубым окриком, орк разжал ладони, но бабочка не вспорхнула, а раздавленным комочком бессильно упала в траву. Тут как по сигналу остальные бабочки поднялись со своих насестов и стали собираться в рой, от мельтешения которого зарябило в глазах. -Слишком поздно! К оружию!!! Действительно,... слишком поздно... Ни Торкелу, ни Сауругу, ни тем более Айслину никогда не приходилось сражаться против врага таких малых размеров. Поэтому, когда рой, разросшись, словно облако накрыл их, они стали сражаться так же, как и прежде, прижавшись спинами, но вскоре убедились, что подобная тактика совершенно неэффективна. Бабочки атаковали с бездумным бесстрашием и гибли сотнями от каждого взмаха мечей. Но ... Торкел плел перед собой замысловатую паутину своим мечом и кинжалом. Пока ему удавалось не подпускать злобных насекомых близко к себе, разрубая их, а вернее просто расталкивая потоками воздуха, но такую выбранную им скорость боя даже ему не в силах было выдержать достаточно долго. Сауруг вертелся волчком, размахивая клинком и рассыпая ругательства. Айслин же, метнул в скопище насекомых огненный шар, прожегший его насквозь, но не уничтоживший полностью. Затем он выхватил свой меч, но, не имея опыта в рукопашной, постоянно пропускал к себе бабочек и жутким голосом вскрикивал каждый раз, когда проскользнувшее насекомое кусало его. Первым не выдержал Сауруг. После очередного эффектного поворота он задел носком сапога край плиты и растянулся на земле, расшибив себе лоб. Меч отлетел в сторону и желтый рой Летающей Смерти тут же накрыл его. Заметив это, Айслин бросился к другу, но бабочки поступили очень разумно. От стремительно разрастающегося над извивавшимся от боли орком роя, отделилось облачко насекомых, и атаковало бегущего навстречу Айслина. С таким количеством противников измучавшийся и еле держащийся на ногах маг уже справиться не смог. Он врезался в сплошную стену насекомых и, выронив меч, закричал, когда сотни маленьких хоботков впились в его кожу... Торкел видел все это, но, несмотря на то, что стоял всего в паре шагов от попавших в беду друзей, не мог ничего поделать. Ему и так уже было тяжело отбиваться от не уменьшающегося в количестве противника. Но ведь там погибали его друзья. К тому же он вдруг ощутил присутствие нового противника и, оглянувшись, увидел, как зашевелилась трава на опушке леса. Это спешили на помощь своей летучей коннице воины джунглей. Мгновение поколебавшись, он бросил оружие в ножны, и решительно двинулся вперед. Бабочки облепили его, но рыцарь, не обращая внимания, кровоточащими руками разогнал насекомых и взвалил бессознательного орка на спину, затем пробрался к Айслину и, выдернув его из облака бабочек, прохрипел ему в ухо: -К озеру! Туда! Бегом!!! С этими словами он швырнул легкое тело мага в заросли и, взмолив небо о том, чтобы маг понял его, нырнул туда сам... Они довольно долго бежали сквозь заросли. Айслин с залитым кровью лицом, поминутно спотыкающийся, Торкел в изорванной рубахе, несущий на плечах тело - безжизненное истекающее зеленой кровью тело орка. Бабочки немного отстали, задержанные ветвями и листвой. Торкел со злобной радостью пробегал прямо сквозь заросли, ощущая, как отогнутые им ветви со свистом распрямлялись, убивая сотни злобных мотыльков. Айслин заорал осипшим голосом: -Торк!!!...Торк, куда мы бежим?!! Зачем к озеру?!! - Водопад! Мы прыгнем,... прыгнем туда, вниз! -С такой высоты?!! -Да!!! В следующее мгновение Айслин на всем бегу вылетел на маленькую полянку и остановился только у самого обрыва... ...внизу река... ...далеко внизу... ...очень далеко!... Айслин успел лишь раз глубоко вздохнуть, глядя на бурлящие далеко внизу холодные воды. В голову ему пришла всего одна мысль. "Я не смогу!" В следующую секунду он повернулся в сторону зарослей, откуда навстречу ему несся Торкел, а за ним стремительно разрасталось желтое облако. Остальное произошло мгновенно. Торкел поравнялся Айслином, схватил его свободной рукой за шиворот, и, протащив за собой до самого края, прыгнул. Падение, длившееся всего несколько мгновений, показалось им вечностью. В воздухе маг отцепился от руки рыцаря и продолжил полет самостоятельно. Торкел же с Сауругом на плечах вошел в воду, словно скала обрушилась, надеясь лишь на то, что русло реки окажется достаточно глубоким. Дальнейшее Торк помнил урывками. Помнил, как он, с все еще не очнувшимся орком, камнем вошел в воду, как оттолкнулся из последних сил ногами от каменистого дна и вынырнул на поверхность, как до последнего момента держался на плаву сам и удерживал Сауруга. Помнил, как река нырнула в тоннель, а спустя какое то время вынырнула уже среди отвесных скал. Здесь она впадала в небольшое озерце, окаймленное по берегам низко наклонившимися ивами. Вот за их ветви Торкел и уцепился, почти теряя сознание... *** Торкел медленно открыл опухшие от укусов веки. Постепенно взор его прояснился, и он увидел еще мокрых друзей, бессильно лежавших рядом с ним на отмели. - Эй, - простонал он, мысленно проверив, есть ли у него ноги и руки. Все перечисленное болело и, следовательно, имелось в наличии. - Со мной вроде все в порядке. Как вы там?! Айслин, простонал в ответ: -Не знаю! Хорг меня дернул за язык рассказывать тебе о водопаде! Меня до сих пор всего трясет! Там же могли быть камни! Торкел усилием воли заставил себя встать. Ноги, руки целы, лишь все тело ноет от укусов этих треклятых насекомых, а самое главное мешочек, что висел у него на поясе и где покоился изумруд, был цел. -Если бы меня поставили перед выбором, - продолжал делиться впечатлениями Айслин, - быть съеденными бабочками или прыгнуть в эту бездну, я бы, наверное, выбрал бабочек. Я так боюсь высоты... до ужаса!!! Если бы Торкел не схватил меня за шиворот!... - Вот и выходит, что тебя надо чаще брать за шкирку, для твоего же блага! - подытожил Сауруг. - За шкирку надо взять тебя, чтобы ты оставил свою гнусную привычку ловить и жрать все, что попадется по дороге! - заорал еще не оправившийся от пережитого маг. Сказано было справедливо, и Торкел согласно кивнул. Сауруг отвернулся от них и, сняв рубаху, принялся ее выжимать. - Я что ли виноват? Детство тяжелое,... голод опять же,... привычка это! - ворчал он. Торкел взглянул на него, чтобы еще раз напомнить, что Айслин, в сущности, прав, но осекся. Сауруг выглядел настолько странно, что... Айслин, перехватив его взгляд, ухмыльнулся. - Странно, правда?!! Чистый Сауруг - ради этого зрелища стоило прыгать в бездну! Торкел беззвучно рассмеялся. Он только сейчас вспомнил, что орки ненавидят воду и никогда не моются. - Как же ты выплыл? - спросил он. - Ты умеешь плавать? - Да, - ответил Сауруг. - Умею пока не намокну! После этого иду ко дну! Как оказалось, их обоих держал на воде прекрасно друживший с водной стихией Айслин. Снимая с себя мокрую одежду, Торкел заметил на рубахе прилепившуюся мертвую бабочку. Осторожно взяв ее пальцами за крыло, он принялся рассматривать. То, что он увидел, поразило его до глубины души. На полупрозрачном крыле среди прожилок отчетливо виднелся рисунок, как бы татуировка - молот и мотыга... Ничего, не сказав друзьям, он опустил бабочку на воду и долго глядел вслед уносимому течением тельцу насекомого. Куда интересно теперь переселится неуспокоившаяся душа? Развесив вещи сушиться и нарубив дров для костра, друзья стали подсчитывать потери. При неясном свете костра выяснилось, что они потеряли: - меч и котомку орка, где он носил половину припасов; заплечный мешок Айслина вместе с уложенной туда кольчугой, подаренной Императором; ну и Торкел потерял свой кинжал, полученный от того же Императора. Он вылетел из ножен при падении. Посовещавшись, они единогласно признали потери несущественными. Теперь им предстоял долгий путь в обход горы Драго, ведь водопад находился со стороны противоположной той, с которой они начали восхождение. *** Торкел поднялся и, полной грудью вдохнув свежий воздух, скомандовал подъем. Орк, дежуривший последним, вскочил так, словно всю ночь ждал команды, а вот разоспавшийся маг лишь злобно приоткрыл один глаз. Вторым он, видно, продолжал досматривать нечто приятное, явившееся ему во сне. -Что такое? - недовольно проворчал он. -Вставай, вставай! Некогда разлёживаться! - командовал Торкел, энергично размахивая руками и разминая затекшее тело. Айслин проворчал про себя, что, мол, некоторым из них, в отличие от других, необходимо освежить полновесным сном уставшие от напряжения мозги, каковых у, упомянутых последними, отродясь, не бывало, а даже если и присутствовали, по недоразумению в ничтожной толике, так уж точно совсем без злого умысла пользования ими на радость окружающим. - `'Воистину, жизнь человека длится одно мгновение, поэтому живи и делай, что хочешь. Глупо жить в этом мире, подобном сновидению, каждый день встречаться с неприятностями и делать только то, что тебе не нравится. Но важно никогда не говорить об этом молодым, потому что неправильно понятое слово может принести много вреда. Я лично люблю спать. Со временем я собираюсь все чаще уединяться у себя в доме и проводить остаток жизни во сне'', - выдал он чью-то цитату. Не дождавшись комментариев к своему монологу, он все же поднялся и поплёлся к реке умываться, а Торкел тем временем коротко и смачно, во-первых, высказал свое мнение о мозгах, в общем, и о его мозгах в частности. Каждое утро, с тех пор как они оказались вместе, начиналось именно так. Сауруг, не чуя никакой опасности, а, следовательно, никакой необходимости вставать спозаранку, желал спать до тех пор, пока его не разбудит проголодавшийся желудок. В этом, и только в этом, он был схож с Айслином, который тоже просыпался только от бурчания в собственном животе. Рыцарь же привык просыпаться до рассвета, и потому доставлял немало неудобства своим спутникам. - У меня такое впечатление, что я живу в казарме, - бурчал Айслин, с отвращением кончиками пальцев протирающий уголки глаз ледяной водой. Орка сотрясала зевота, но и сквозь нее он пытался сочувственно покачать головой. - Что у нас осталось из еды? - наконец выдавил он из себя, глянув на Торкела собирающего просохшие пожитки. Торкел, не говоря ни слова, указал на размокший кусок хлеба, который он еще вчера вытащил из заплечного мешка, и знаком показал, что он не претендует на право обладания им. Айслин разочарованно вздохнул - покушать он любил не меньше, чем поспать и орк даже пошутил как-то насчет того, что способность поглощать еду в неимоверных количествах и есть основное чудесное свойство мага. - Зато у нас есть вот это! - Торкел подкинул на ладони увесистый кошель, который уже никак нельзя было назвать поясным. Его доля за поход на Этарон плюс золото по списку Цитадели составляли немалую сумму, на которую он мог бы спокойно прожить до старости, взяв домик в столице и открыв какое-нибудь дело, оружейную, к примеру. Но пока это его не прельщало. - Доберемся до городка, там и поедим, - Торкел сунул кошель в мешок. - Я думаю, даже в таком захолустье найдется, чем порадовать наши желудки. А, Сауруг? Но орк не ответил. Напрягши короткую толстую шею, зеленокожий пытался рассмотреть что-то далеко впереди. -Там что-то горит, - процедил он, щурясь. - Горит? - переспросил Торкел и, проследив за его взглядом, согласился: - Да, и впрямь дым идёт. ДАНЭЛЛ Я не посмел на смерть взглянуть В атаке среди бела дня, И люди, завязав глаза, К ней ночью отвели меня. КИПЛИНГ *** Чем ближе они подбирались к Терлигу, из которого начали свой путь в горы, тем явственнее становилось, что произошло несчастье. Колоссальный пожар постиг город, если судить по дыму. И случился он, вероятнее всего, прошлой ночью, в то время, когда они спали. Подойдя поближе, они убедились в своих предположениях. Спешить оказалось уже некуда,... городок погиб,... погиб полностью и безвозвратно. Торкел подвел их к Терлигу с наветренной стороны и остановил отряд в отдалении до выяснения причин пожара. Они пригляделись, спрятавшись в редкой рощице на окраине. Сильного огня уже нигде не было, но от каждого строения, от всего, что было когда-то деревянным в этом тусклом пропыленном городишке, валил дым,... черно - серые клубы поднимались от обгоревших остовов, бывших некогда домами,... змейками пробегали язычки пламени по углям. Айслин побледнел - то ли от дыма, то ли от ужаса. А может, впервые осознал, какие страшные последствия может приносить его дар. Орк цедил проклятия вполголоса, а Торкел хмурился и все время поправлял перевязь меча, вспоминая о Воркане, скорее всего погибшего в пламени пожара. Равно, как и другие кони. Не заметив ничего, они вошли в городок. - Люди-то где?!! - растерянно бормотал Айслин. - Здесь же было полно народу. Ну, пожар, ну погасить не успели, но не могли же они все погибнуть?!! - Это не пожар! - сказал Торкел и указал на тело лежащее у стены. Это был лавочник из скобяной лавки, где Сауруг покупал снаряжение. Горло у него было перерезано. Деревянные одряхлевшие строения сгорели полностью, а каменные, разрушенные и изъеденные огнём, грозили обвалиться в любую минуту. Но, самое страшное - это тишина. Дым, бесшумно рождаясь, столь же тихо уходил вверх,... ни стона, ни крика о помощи, ни плача... Всё было тихо, лишь гулко, словно удары сердца, слышались их собственные шаги. Большой дом напоминал раздавленную коробку. Крыша провалилась внутрь, стены закопчены,... что же стало с его обитателями? ... откуда-то сбоку послышался приглушенный стон. Они бросились туда, но нашли только очередного мертвого горожанина, видно стон этот его был последним `'прости'' страшному миру. ГОБЛИНЫ *** - Гоблины, - выдохнул Сауруг и рухнул рядом с Торкелом и Айслином. - Много,... очень много! Вся северная часть полна ими!!! Торкел молчал, вытаскивая кинжал до половины из ножен, и снова вгоняя его обратно. - Так далеко от своих мест? - Вот это то и странно,- пыхтел Сауруг, - Кто их собрал и привел сюда?... с повозками. - С повозками?... Гоблины не идут в поход с поклажей. Сауруг пожал плечами. - Значит, идут,... хорошо не заметили меня,... их там туча,... не отмашешься. Айслин продолжал колдовать с раненым и тот, наконец, открыл глаза. - Что случилось? - спросил Торкел. - Гоблины, - сказал раненый Анил и закатил зрачки. Торкел терпеливо ждал. Рухнувшая балка крепко дала незнакомцу по затылку и ждать, что он очнется так скоро, не было надежды, но раненый вновь открыл глаза. - С ними были люди... - Люди? - поразился Торкел. - Люди и гоблины вместе? - Да. Они просили принять их. Они уходят от чего-то страшного. Воевода приказал не пускать их. Но люди прорвались и подожгли дома, а гоблины... Анил замолк и теперь, по всей видимости, надолго. - Тссс, - сказал вдруг Сауруг. Из-за стены сгоревшего дома показалась маленькая уродливая фигура. Они прижались к стене. Безобразная ящеричная головка оглянулась по сторонам и, ничего не обнаружив, утвердительно кивнула. Из-за поворота показались еще четверо этих странных существ. Муравьинообразные тела их двигались резкими отрывистыми движениями, что делало их еще больше похожими на насекомых. В руках их кроме скарба в мешках с похищенным добром они держали маленькие луки с уже наложенными стрелами. На них эти существа, не обладающие достаточной силой, чтобы сражаться с превосходящими их по размеру противниками полагались в большей степени, хотя, в принципе, неплохо владели и своим традиционным оружием - шипастыми дубинками. На голове у каждого был бронзовый шлем в виде широкого обруча с защитными пластинами на щеках, из чего Торкел заключил, что они имеют дело не с обычной шайкой грабителей, но с хорошо снаряженной и подготовленной экспедицией. Когда стало понятно, что поблизости нет других групп гоблинов, Торкел скомандовал - вперед и первым рванулся к противнику. В считанные мгновения все было кончено. *** Насколько упорны были в бою эти существа - настолько же крепок оказался плененный гоб во время допроса. Торкелу пришлось постараться, чтобы он, наконец, заговорил. Как оказалось, в поход их снарядили люди Данэлла - разбойника с севера промышлявшего разбоем на дорогах и ведущего торговлю награбленным с народом гоблинов. Они очень ценили эти отношения, так как немного находилось желающих водиться с этим неприятным племенем. В какой-то момент у Данэлла завелись деньжата и весьма неплохие - он почти прекратил свои делишки на дорогах, но в это время, как он сам объяснял всем, пришло ему видение о том, что должен он стать предводителем гоблинов, снарядить их, и повести на юг, чтобы покарать неверные народы. На вопрос Торкела верит ли в эти слова сам гоблин, тот пожал плечами - какая разница, если впервые с незапамятных времен кто-то проявил к ним интерес и повел их за собой, чтобы накормить и одеть. Совершенно не смущаясь своим предательством, он с готовностью и даже с некоторым удовлетворением указал, куда направился Данэлл вместе с небольшим отрядом сообщников. Перед смертью он что-то прошипел подошедшему Сауругу и рассмеялся. Чуть позже нашелся Воркан, пасущийся на окраине. Рядом лежал труп гоблина с проломленным черепом. - Вот ведь неразумный, - подивился Сауруг. - Чего полез к нему, ездить то они не умеют, - и тут же осекся, вспомнив, что и орки тоже никогда, наверное, до него не садились на коней. - Воркан, - ласково погладил его по холке Торк, - мой отважный Воркан. - Ты куда? - спросил Сауруг, почувствовав что-то, когда Торкел проверил ремни, крепящие оружие. - Гоб сказал, что главарь отдал им городок на три дня, и будет ждать их в условленном месте, чтобы продолжить поход. Условленного места он не знал, а никто из нас я надеюсь, не хочет, чтобы эта мразь жгла и резала города. - Возьми и нас! - У вас нет коней, а нужно торопиться. К тому же здесь раненый и в округе наверняка остались еще гобы. Не беспокойтесь - я скоро! Затем, больше не медля, вскочил в седло и погнал коня вслед за грабителями, рассудив, что с раненым друзья разберутся и сами. Темнело. Мелкий промозглый дождик, что зачастил с утра, постепенно усиливался и рыцарь подстегнул коня - чтобы успеть настигнуть воров до того, как следы размоет дождь. Торкел усмехнулся, и эта усмешка не обещала ничего хорошего грабителям. Воров было не менее десяти - так сообщил гоб, но он мог и лгать. Торкел знал, что в его колчане найдется достаточно стрел, сколько бы их там не оказалось. Вот он поднялся на взгорок... Впереди, пока еще далеко, показались силуэты. Гоб не солгал. Десять похожих на тени призраков в чёрных дорожных плащах. Едут не торопясь, и не скрываясь. Награбили они не так уж и много, но и эта мизерная добыча радовала их. Они смеялись и шутили, не опасаясь ничего: ведь деревня погибла, а в Творца и в остальных богов они не верили ни на грош, считая их хитрой и выгодной выдумкой монахов. Торкелу захотелось разубедить их. Главарю отряда, Данэллу почудилось что-то, и он беспокойно заерзал в седле. Небо потемнело еще больше и сначала редкие молнии теперь оплели все пространство его паутиной ослепительно ярких серебряных зигзагов. Раскаты грома теперь следовали один за другим, сливаясь в сплошной звуковой ряд, заставляющий коней дергаться и шарахаться от страха. Ослепительная вспышка молнии ударившей в дерево стоявшее всего в двухстах шагах от них озарило пространство на северо-западе и осветило того, кто шел за ними... Резко умолкнув, со смятением в душе, Данэлл обернулся, и сердце его будто оборвалось. Оно билось задорно и весело, когда его обладатель сжигал беззащитную деревню, оно билось, без страха и упрёка, когда десятки подобных набегов заставляли остановиться сердца многих сотен людей и ещё многих - биться в ужасе ожидания скорой смерти. Тогда младший сын небогатого землевладельца Данэлл вставший на путь грабежа и убийства не знал, что это такое - бояться самому. Теперь настал его черед. Ибо видение его оказалось сродни ночному кошмару. Надоедливый дождь превратился в настоящий ливень. Небо, сплошь затянутое свинцовыми тучами, опускалось и давило подобно крышке гроба. Словно падающие с неба светящиеся призраки пронзали его ослепительные молнии, и гром гремел подобно чудовищной трубе, так, что содрогались сами основы мира. И на фоне этого из сгустившейся тьмы освещаемой взрывами яркого света небесных разрядов, выплыл призрак - воин огромного роста на жеребце с огненными глазами, что хрипел, подобно коню из Проклятых Конюшен Хорга, и выбивал копытами целые комья мокрой глинистой земли. Проглотив комок, застрявший в горле и стараясь выглядеть достойно, Данэлл повернул коня по направлению к незнакомцу и выкрикнул: -Кто ты?! Что тебе от нас надо?! Голос его заметно дрожал, но никто из шайки не заметил этого. Пришелец, отделённый лишь парой десятков шагов от разбойников, молча спешился и угрюмо оглядел толпу. -Кто ты?!!! - заорал Данэлл, видимо, думая, что имеет дело с демоном. - Что, Хорг забери твою душу, ТЕБЕ НАДОБНО?!! - теперь голос его сорвался-таки на визг. Незнакомец всё молчал. Заговорило небо - потрясающий гром расколол небеса, и сверкнула ослепительная молния. На короткий миг всё вокруг осветилось бледным и в то же время пронзительным светом - и на груди пришельца Данэлл увидел эмблему - чёрную розу. Главарю шайки показалось, что холодная и костлявая лапа смерти уже сжала его горло. Общее молчание нарушил хриплый голос ночного призрака: -Уратэн!!!.. - голос потонул в мощном раскате грома и оттого показался совершенно зловещим. На крик обернулись остальные воины. Мгновение и они помчались к пришельцу. Среди воров только один был с арбалетом в руках и его то и снял Торкел первым же выстрелом. Чёрный рыцарь двинулся вперед, и сталь встретилась со сталью. Данэлл неплохо владел оружием - в основном, когда использовал его против мирных жителей и купцов. Бывали, конечно, и среди них мастаки крутить оружием, но против настоящего бойца, да ещё Чёрного рыцаря, горящего гневом, он ничего не стоил и он тут же понял это. Удар сверху, заранее согласившись на защиту, толчок бронированным плечом и удар в развороте - Данэлл прижал ладонь к горлу, чувствуя, как между пальцев струится горячая кровь. -`'Я умер'', - с удивлением подумал он. Гнев настолько овладел Торкелом, что, казалось, превратил его в зверя. Он крутился, отбивая сыпавшиеся со всех сторон атаки, нападал сам, сопровождая удары воинственными криками, что оглушали наиболее слабовольных противников. У рыцаря не было щита, но и без этого мало кто из разбойников, орущих, с искажёнными лицами, и лезущими в атаку, мог пробиться через плотную защиту и достать неведомого врага длинными имперскими мечами. Скоро все было кончено... Торкел обернулся к последнему противнику - самому ловкому и сильному среди всех своих товарищей по "ремеслу". В этом разбойнике чувствовалась какая-то особая сила, да и во всём его существе проскальзывало нечто знакомое, но не людское. Глаза рыцаря на миг прищурились - и всё стало на свои места. Да, враг издали походил на человека, да и одет он был, как и остальные, но до конца человеком не был никогда. Чуть зеленоватая кожа, грубая и совершенно задубевшая, сильно выпирающая вперёд нижняя челюсть с сильно развитыми клыками, сутулые плечи, и пальцы, похожие на когти стервятника, желтоватые глаза. Сомнений не оставалось - один из членов шайки Данэлла был черком - странным, редким и несчастным полукровкой, которого не принимали ни люди, ни орки. Торкелу уже приходилось встречаться с подобной нелюдью в довольно разных и удалённых друг от друга местах - у черков, как правило, не бывает Родины, и эти вечные бродяги скитаются по всему свету, то, нанимаясь к какому-нибудь царьку, то, уходя, в грабители. Последнее случалось гораздо чаще. Они хорошо сражались, и один черк зачастую стоил трёх обычных солдат. Он встречался с подобными существами во время битвы с армией бронда Трогвара, одного из самых сильных в Альянсе Западных Брондств, чья армия чуть ли не на треть состояла из подобных выродков. Черк не продержался долго - вот он изрыгнул проклятие и повалился, судорожно вцепившись в раненое бедро. Торк убрал меч и наклонился над полуорком. Тот хрипло дышал; физиономия перекосилась от ярости, и маленькие глазки буравили противника жгучей ненавистью. Ночной грабитель захрипел, зубы приобнажились, словно в усмешке, тело дёрнулось - и замерло. Взгляд помутнел, но остекленевшие глаза даже после смерти, казалось, продолжали гореть ненавистью. Лошади разбойников разбежались, лишь одна стояла неподалёку, испуганно храпя. Торк осторожно стал к ней приближаться, ласковым по мере сил тоном, пытаясь не спугнуть животное. Конь, принадлежавший вожаку, храпел, но не двигался, и вскоре рыцарь смог взять его под уздцы. Мешок с награбленным добром валялся здесь же. Погрузив его на круп пойманного коня и взяв его под уздцы, Торкел верхом на Воркане повернул к разрушенному поселению. *** Они находились далеко от ближайшего жилья, и им пришлось заночевать прямо в поле. Теперь следовало заняться камнем. Они решили, что ждать указаний больше не стоит. Большой плюс того места, где друзья остановились на ночлег, было то, что никто не мог помешать провести ритуал, который должен был отправить камень на законное место - во Врата, что разделяли мир живых и, соответственно, мёртвых. Сауруг держал Талисман в руках, а маг осторожно вставил камень в первый слева паз в металлической пластинке, в той его половине, что была светлее. Приблизив лицо к Талисману, Айслин прошептал заклинание, подсказанное ему Драго, и вложил пальцы в три отверстия верхней части. Он ощутил слабую вибрацию и словно бы подул ветерок. Стало свежо как после дождя и Огневики, до тех пор сновавшие поблизости, вдруг все разом бросились к Проводнику, словно собаки на зов хозяина. Камень исчез, будто его и не было. - Я сделал это, - хрипло сказал Айслин, глядя на свои начавшие дрожать руки. - Все? - спросил Сауруг, тоже потрясенный увиденным, и нерешительно стал прятать Талисман обратно за пазуху. - Остается только верить, что мы действительно сделали нужное дело, - произнес Торкел и, отвернулся. Он с удовольствием растянулся на своем плаще и задумался о том, что же они станут делать после того, как поместят Анила в безопасное место. -Прежде камень должен указать нам дальнейший путь, - подумалось ему. Вот с этими мыслями он и уснул, не заметив, как мягкие, но цепкие пальцы призрачной страны снов опутали сознание. И приснился ему сон, странный и похожий на видение. Он видел - словно бы со стороны, как подарок Отца Драконов начал словно тлеть, а затем, разгораясь ослепительно-зелёными вспышками, становящимися всё пронзительней и чаще, поднялся в воздух и принялся расти. Вот сияние закрыло всё пространство и втянуло в себя Чёрного Рыцаря. Он словно упал в зеленую бездонную пропасть, а затем с головокружительной скоростью, ведомый некоей могущественной силой, понёсся по длинному коридору. Земли, города, люди и животные проносились мимо, чтобы исчезнуть где-то позади, уступая место новым картинкам. Пространство представало в несколько искажённом виде, но Торкел понимал, что видит он все те же Благословенные Земли и стремительно пересекает их с места ночёвки на запад. Вот местность начала становиться всё более лесистой, вокруг стало мрачно, мелькнула и растаяла во тьме небольшая деревня - и рыцарь, а точнее, его сознание, низринулось в какой-то подземелье. Неведомая сила, не замедляя бега, пронесла его сквозь мрачные улицы, ворвалась в двери огромного дворца и, пропетляв по веренице комнат, вторглась в запертую комнату - теням и сознанию неведомы преграды. И внутренним взором Торкел увидел второй камень - словно отлитый из серебра, он светился мягким недобрым светом, бледным, словно маска покойника. Он покоился на возвышении в окружении чего-то, что взгляд рыцаря не успел разобрать - взгляд неожиданно метнулся в сторону - и... Торкел увидел огромные зловещие глаза, смотрящие, словно неживые, обдавая, тем не менее, холодом - замогильным холодом. Тут всё неожиданно вспыхнуло ярким светом, и видение прервалось. Торкел проснулся оттого, что Айслин тряс его за плечо. Рыцарь вопросительно посмотрел на друга. - Ты страшно стонал во сне. - Нда -а - а, - протянул рыцарь, - Мне кое-что привиделось. Он рассказал о своём сне, стараясь не отступать от подробностей, благо сон не успел растаять и в отличие от обычных снов впечатался в память. - Это камень указал место, где находится следующий, - убежденно сказал Айслин. Торкел был в сомнении. Ему - воспитаннику Цитадели, казалось нелепым принимать решения, опираясь в качестве источника информации на какие-то там сны. Маг тут же вспомнил какое-то древнее полузабытое предание, о котором слышал во время обучения в Зелёном Лабиринте. Речь в нём шла о чём-то вроде древнего проклятия человека по имени Лагрэф, короле мицузу - ночных чудищ - вампиров. У всех них, как говорилось, проявлялась сильнейшая аллергия на солнечный свет, из-за чего они и ушли под землю, в древний город, который поглотила земля в результате страшного катаклизма ещё задолго до всей этой истории. Город этот звался Лисандрией, а над землями, что располагаются над ним, до сих пор тяготеет злой рок и всё такое. Вот такая, значит, сказка, над которой помнится, весело шутил Нэдар, по ночам начавший пугать учеников Школы шипением и злобным хохотом. src=shmgshskchg.jpg> АЛЬТАФ ГЮЛЬАХМЕДОВ - КАРАКАПЛАН ПЕПЕЛ ЧЕРНЫХ РОЗ КОРАБЕЛЬНЫЙ ЛЕС Лес, как лес, Но здесь законы свои, В-общем-то как всегда, Можешь - съешь, Вонзая клыки, А нет - растерзают тебя! Акра - Путешественник *** Всюду было неспокойно. Друзья, пробираясь по территории империи, чувствовали себя так, будто попали в потревоженный муравейник. Отряды стражи, правда, не усилились, а, скорее, даже наоборот. Большинство здоровых мужчин, способных обращаться с оружием, сейчас занимались гораздо более важным и неотложным делом, которое, собственно говоря, и стало причиной нынешнего состояния могучей империи. А положение оной было прискорбным. Вести о расширяющейся агрессии тварей Разлома становились тревожнее день ото дня. То и дело поступали сведения о новом городе или селении, взятом ими штурмом со всеми вытекающими из этого последствиями. Да и люди стали какими-то раздражительными, недовольными и подозрительными. Вопреки предположениям Айслина о том, что общая беда заставит сплотиться народы Земель, никто ни с кем объединяться не желал, а наоборот, вовсю использовал суматоху, чтобы нажиться на ней. По дорогам шастали многочисленные банды, обнаглевшие до такой степени, что нападали даже на военные караваны. Брондства волчьей стаей терзали опустевшие рубежи Империи, торопясь урвать от нее кусок территории. С этими невеселыми ощущениями они въехали в Ирдан - небольшой провинциальный городок, оказавшийся на их пути к месту второго камня. Здесь тоже царила суматоха - правда, несколько иного характера. Почему-то испокон веку именно в этом городке располагался один из самых больших во всей империи госпиталей. Может, потому, что он всегда поставлял столице наиболее опытных травников и целителей, а может, служил вместилищем наибольшего количества религиозных сект различного толка - кто знает. Во всяком случае, во все времена на каждого горожанина приходился хотя бы один находящийся на излечении, что составляло порядочную цифру даже в мирное время. Сейчас же количество раненных в несколько раз превышало все коренное население Ирдана. Можно сказать, что городок полностью превратился в один огромный госпиталь. Но найти подходящее место оказалось не так то просто - служители различных культов, оккупировавшие город, занимались не только и не столько ранеными, сколько проповедями. Они собирали вокруг себя толпы растерянных от творящегося хаоса слушателей и вещали, не особо различаясь по форме и содержанию предсказаний. Творец, мол, решил послать испытание чадам своим, разгневавшим его деяниями своими и грехами, и теперь они, то бишь, чада, должны повергнуть в прах порождения Зла, что вырываются из богомерзкого Разлома. Слов, конечно, произносили гораздо больше, но общий смысл всегда сводился к этому. Слушать проповеди ни у кого из отряда, включая и Анила, постепенно приходящего в себя, желания не было. Они старались, как можно быстрее проскользнуть мимо подобных сборищ. Правда, удавалось иной раз услышать нечто интересное и важное - проповедники доводили до обывателей то, что им удалось узнать у раненых - но правдивая информация так удобрялась религиозными призывами, что у Сауруга, вообще недолюбливавшего любое поклонение любому Богу, просто уши вяли, как он сам выражался. К тому же им сильно досаждали нищие, просто заполонившие город. К юлчи - профессиональным нищим, работавшим на Ножей, прибавилась уйма обездоленных в результате боевых действий. Обычно экономный Айслин вдруг расщедрился на пару монет, и тут же был окружен толпой просящих, которых не отпугнули ни грозный вид Торкела, ни гримасы и крики орка. Им пришлось пришпорить коней, чтобы уйти из преследования. Торкел качал головой. - Видно совсем плохо - я такого нигде и никогда не видел. И в самом деле - еще ни одной из войн даже самой жестокой и кровопролитной не случалось так, чтобы земледельцы и торговцы не могли прокормить себя. Ведь даже завоевателям нужны были продукты, обслуга и товары. Но тем и объяснялось нынешнее беспокойство и страх людей. Созданиям Разлома всего этого нужно не было. Друзья, наконец, выбрались на небольшую площадь, где народу оказалось поменьше, да и крики проповедников раздавались реже. Здесь можно было спокойно спланировать чёткий план дальнейших действий. -Надо бы разделиться, - предложил орк, - и вообще - чем скорее мы покинем этот город, тем лучше - неспокойно мне здесь что-то! Айслин согласно закивал: -Да, дела не ждут, тем более что нам известна,... м-м-м... - тут он покосился в сторону Анила, - следующая цель. Торкел потёр рукой подбородок, после чего произнёс: -Тогда, значит, так и поступим! Ты, Айслин, продолжишь розыски госпиталя для Анила; ты, Саури, пойди, прикупи еды - да не жалей золотых - почему-то кажется мне, что впереди нас вряд ли встретят хлебом и солью, - тут он мрачно усмехнулся. -А ты чем займёшься? - полюбопытствовал орк. -Постараюсь узнать новости. Зайду в местную управу. -Хорошо, - кивнул маг. - К вечеру встретимся у этого самого места. Надеюсь, что Анил уже будет передан в надёжные руки к тому времени. На том и решили. *** Торкел вошел в местную городскую управу - советы словоохотливых горожан, в последнее время видевших в воинском сословии свою последнюю надежду, помогли добраться до неё довольно-таки быстро. Торкел толкнул плечом массивную дверь и вошёл. У писаря управляющего, Менода, болела голова - работа, поначалу казавшаяся столь доходной и необременительной, становилась всё более и более тяжёлой. Раненые всё прибывали, и с ними увеличивались заботы и проблемы. Приходилось составлять несметное число списков и ежедневно отправлять в столицу подробный отчёт о каждом мало-мальски важном событии, да ещё градоначальник нередко приказывал пойти проведать раненых - ужас! Менод не мог есть после того как его вынуждали осматривать тяжелейшие гноящиеся раны, да еще и выслушивать горячечный бред искалеченных. А поесть он любил. А этот день и вовсе выдался отвратительным. Пришлось с утра составить подробное описание случившегося. Два дня назад произошло крупное столкновение у границы. Оттуда же вчера вечером начали прибывать раненые, и теперь незамедлительно надо было отправить отчёт Новому Всеимперскому Совету во главе с Баркатом Скромным - управляющему страной на время отсутствия императора. Менод, едва успел закончить писать (дело это, к слову сказать, он недолюбливал, да и вообще страдал ленцой), и теперь размышлял о предстоящем обеде, как вдруг дверь отворилась, и ввалился детина в доспехах Черного Ордена. Да мало того, попёр сразу к нему и безо всякого почтения гаркнул: "Мне надо видеть управляющего, и побыстрее!" У Менода сразу пропали все мысли о головной боли, работе и прочем. Он даже не подумал спросить у посетителя, кто он, собственно говоря, такой, и сообщить, что градоначальник занят. Вместо этого он подавленно выдавил: -Господин Окрист у себя. Рыцарь, даже не поблагодарив, проследовал мимо, а Менод оказался надолго выбит из колеи, и в сотый раз твёрдо решил уйти с работы. Имя градоначальника Торкелу показалось знакомым, и все сомнения разом исчезли, стоило переступить порог небольшого кабинета. Конечно, сейчас ему уже было далеко за сорок, но всё так же блестели чёрные глаза, всё так же крепки были мускулы и остёр ум, читающийся на волевом лице. -Окрист!!! - заревел Торкел так, что прислушивавшийся писарь Менод решил пойти прогуляться и быстренько ретировался со своего места. - Сколько лет! И кто, Хорг тебя возьми, засунул тебя на это не в меру спокойное место! Градоначальник горько усмехнулся и поднялся, тяжело опираясь на толстую суковатую палку. Он тоже сразу вспомнил рослого пришельца. Их знакомство состоялось несколько лет назад. Тогда Торкела послал Вождь на очередное задание. В операции участвовал небольшой отряд, возглавляемый Окристом, на тот момент командир подразделения `'леопардов'' - гвардейцев. Торк тогда показал себя с лучшей стороны, чисто исполнив задание - Нэстар до сих пор гадает, куда же исчез брат Ладит. А Окрист прекрасно прикрыл Торкела, отправив в небытие как минимум дюжину охранников жертвы, причём так, что никто из них не понял, что же его погубило. Окрист, сильно хромая, подошёл к гостю. -Да вот, видишь, в каком я положении. Мой первый и последний провал! Он грустно усмехнулся и умолк, а рыцарь не стал бередить старые раны. -Садись! - пригласил Окрист после крепкого, до хруста костей, рукопожатия. Затем достал откуда-то большую бутыль с крепким домашним самогоном и принёс две оловянные кружки. -И что тебя привело в наше захолустье?! - спросил бывший гвардеец, разливая вино. Он, словно фокусник, извлёк откуда-то медное блюдо с холодной закуской и ещё какое-то местное кушанье. - Поставлено у тебя это дело, - уважительно заметил Торкел, указывая на угощение. - Скучно здесь, - оправдываясь, сказал Окрист. - Так какими судьбами все же? - Да так, - ответил Торк, сделав добрый глоток, - решил вот разузнать последние новости, что творится в Империи. Я по делам отсутствовал недолго, но смотрю у вас здесь, что-то происходит. Окрист нахмурился, но не стал его расспрашивать. Он уже был в курсе падения Цитадели и тоже решил пощадить бывшего соратника. Захочет - расскажет сам. -Плохи дела, брат Торкел! Твари всё прут и прут, и атаки их не ослабевают, несмотря на то, что наши валят их сотнями, да какое там - тысячами! Вот недавно случился самый мощный наплыв - на крепость Кордон, - Окрист поджал губы и покачал головой. - Тварей удалось остановить лишь ценой огромных потерь - кто не убит, тот покалечен... твой меч, думаю, очень пригодился бы там. Я знаю мало, слухи изменчивы и зачастую ложны. -А у тебя есть карта? -Зачем она тебе понадобилась? - удивился Окрист. -Покажи, как там обстоят дела - уж я-то знаю, что ты не упустил всего этого из виду, не такой у тебя характер, и даже будь ты трижды хром... Управляющий дёрнулся, словно получив сильный удар в болезненное место, и Торкел сразу понял, что совершил ошибку. -Извини, - нахмурился он, - не хотел тебя оскорбить. Окрист горько засмеялся. -Да чего уж там! Знаешь, как меня тут называют? Хромой Окрист. Так что ты недалеко ушёл от истины, - тут голос его дрогнул, и он умолк на миг, не желая показать слабину. Затем достал из недр стола старую карту, один угол которой сильно обгорел, разложил её осторожно (что и впрямь не мешало, ибо карта и без того состояла из пяти склеенных кусков), и, протянув корявый палец к границам уничтоженного Белого Ордена, деловито, словно вновь командовал отрядом, отчеканил: - Значит, так... *** Орк прогуливался по постепенно пустеющей площади, когда к нему подошёл мрачный Торкел. -Где Айслин? Сауруг лишь хмыкнул - так, что спугнул дюжину воробьёв, сразу покинувших пределы досягаемости орка, и неопределенно махнул рукой. Торкел выругался и ещё больше насупился. -Дела всё хуже. На границе с Разломом твари вновь провели крупную атаку. Их удалось остановить, но почти весь гарнизон отбивающейся крепости погиб. - Тут он зло выругался. - Вот сидим здесь, а вместо нас другие бьются - позор! Как подумаю - кровь закипает! И где, наконец, Айслин? Словно в ответ, послышался цокот копыт, и на площадь въехал маг. -Опаздываешь, - упрекнул его орк, - как там раненный? -С ним-то всё в порядке, я отдал его в надёжные руки, - вздохнул Айслин и добавил, что не следует терять ни минуты и скакать быстрее. -Что-то не так? - спросил Сауруг, заранее предвидя ответ. Маг отвел глаза. Увиденное им в госпитале, куда он сдал несчастного Анила, выглядело ужасно. Кровь, гной и стоны. Вонь, грязь измученные лекари и сотни трупов во дворе. *** Путь их теперь лежал на юго-запад. Судя по расспросам, места, предваряющие вход в подземный город, располагались где-то на северо-западе Брондств, в чаще Дубравника. Лес этот был сейчас не так уж и велик, хотя когда-то занимал территории гораздо большие. Но сам же себя и погубил, ибо деревья, произраставшие там и давшие название лесу, отличались отменной прочностью и долговечностью. Люди, жившие у границ леса, забросили земледелие и стали заниматься продажей стального дерева, стоившего во много раз дороже обычного. Правда, использовали при этом столь примитивные орудия, что много денег не нажили, но вот лес практически погубили. А Лес, называемый еще и Корабельным, погубил их. Как сказал Окрист оттуда уже давно не было ни слуху ни духу, а посланный некоторое время назад отряд не вернулся и решено было оставить инспекцию Корабельного Леса до лучших времен. На прощание Окрист предложил, было, по дружбе, дать воинов в сопровождение, но по тому, как он при этом себя вел, стало понятно, что с личным составом у него проблемы и Торкел, поблагодарив, отказался. Окрист облегченно вздохнул. В его подчинении сейчас находились лишь калеки из числа излеченных. Всех, кого удавалось сшить и собрать после ранений тут же отправляли на север - затыкать бреши в обороне. Ножи активизировались до такой степени, что непонятно было, кто управляет городом. Ирдан был полон бандитов, нищих и сумасшедших и сам нуждался в помощи. Об этом и подумал Окрист, когда в его кабинет ввалился приятель - рыцарь. Он очень бы пригодился сейчас старому легионеру, чувствовавшему, что постепенно теряет контроль над ситуацией, но он не стал просить и клянчить. `'Видно не судьба'', - подумал он, и с тоской взглянув в темнеющее окно, достал заветную бутыль. До леса путники добрались в середине дня, миновав совершенно безлюдные брошенные поселения. Может быть жители, бросив свои дома, бежали в город, спасаясь от нашествия тварей Разлома, а может быть, так проявилось влияние Корабельного Леса. - Окрист послал сюда десять солдат, - сообщил друзьям Торкел, остановившись на опушке. - Они не вернулись. Десять опытных солдат, среди которых было два `'леопарда'' из личной гвардии. Айслин и Сауруг молчали, всматриваясь в колоннаду стволов гигантских деревьев. Тропа вилась между их подножиями, постепенно теряясь во мраке. - Я говорю это для того, чтобы вы были готовы, - пояснил Торкел и тронул коня. Сейчас, также как и в Терлиге стоило бы оставить коней, но никто в Ирдане не согласился их сопровождать. - Ты такой же солдат, как и мы, - тихо шепнул Торкел Воркану. - Приготовься к тому, что и судьба у тебя может быть такой же. И не таи на меня обиду. Воркан, словно поняв его, тихо фыркнул и послушно вошел в лес. Несмотря на все старания лесорубов, местность здесь оказалась довольно глухой. Только на самой окраине леса они обнаружили два поваленных и очищенных от сучьев, но так и не вывезенных дерева. По тому, как они заросли мхом, соединившимся с земляным его покровом, стало понятно, что лежат они нетронутыми уже давно. Торкел взглянул вверх, ощутив, как постепенно стал исчезать свет. Кроны старых деревьев сплетались наверху, образуя своеобразный живой свод, скупо пропускавший солнечные лучи. Было тихо. Лишь изредка доносилось клекотание невидимой птицы или падал на землю твёрдый несъедобный плод, чтобы подарить жизнь ещё одному деревцу. -Я слышал об этом лесе. Он тянется от реки Птичьей до границы равнин таврогов на юге. Местные раньше добывали здесь древесину, но после какой-то болезни почти все вымерли,... или сбежали, - орк спрыгнул с лошади и, подойдя к ягодному кусту, с жадностью стал поедать тускло-красные кругляши. -Думаю, нам ещё около дня пути, - обернулся к Айслину Торкел и мгновенно насторожился, увидев его лицо. - Что-то не так? -В лесу что-то есть, - проговорил маг, прислушиваясь. - Нечто, источающее злобу, ненависть и голод. Торк нахмурился. - Сауруг, щит за спину, и в конец колонны. Айслин, держись посередине. Айслин погрыз ноготь, пряча улыбку. - Вообще-то я о Сауруге! - Тьфу!!! - Торкел, не позволил себе улыбнуться и как можно строже напомнил. - Вы же взрослые люди! Сейчас не время для шуток! Я же предупредил! - Но ты же видишь, - Айслин не ожидал, по-видимому, такой реакции. - Он опять сует в рот все подряд. - Вкусные, - сообщил Сауруг с набитым ртом, - Кислые, но вкусные! *** Лес, как и полагалось, был мрачен. В глубине его они совсем уже распрощались с дневным светом, и стало так темно, что впору было разжигать факелы. Деревья словно впились в нежданных гостей десятками глаз - путников преследовало неприятное и назойливое ощущение, что за ними следят, хоть и никого пока не было видно. Высокий свод из сросшихся крон навевал мысли о склепе, да и раздававшиеся, невесть откуда, звуки не походили на безобидные голоса безвредных птиц. - Одно другого хуже, - пробормотал Торкел. - Ну и раскидали свое имущество Творцы! Хищный клёкот, хохот, визжание и хруст сухих ветвей и прошлогодней листвы ужасно раздражали Айслина, и заставляли поминутно дёргать головой в поисках врага. Темнота сгущалась, а его внутреннее зрение показывало ему множество непонятных объектов... неживых, но в то же время находящихся в движении. Но он так и не понял, как проглядел засаду. Из-под корней деревьев вдруг метнулись тени и стремительно атаковали их. Лошади, испуганно заржав, прянули в сторону. Маг от неожиданности не удержался в седле и рухнул на зелёную траву, а орк молниеносным движением выхватил нож и метнул его в ближайшую тварь. Та взвыла и повалилась на землю. Нож, видно, попал ей в нервный узел, и она свернулась в колючий клубок. Торкел спрыгнул с коня и шлепком отогнал его в сторону, не желая рисковать Ворканом. Обнажив оружие, он железной стеной пошел на нападавших. Твари были ему всего лишь по колено, но очень быстро передвигались. Они с Сауругом слаженно заработали мечами, не подпуская вертких тварей к лошадям, а довершили дело выпущенные из арбалета стрелы, добившие оставшихся. Это маг в суматохе дотянулся таки до оружия и открыл стрельбу, забыв от неожиданности, что может использовать своих Огневиков. Рыцарь, вытирая меч о траву, пробормотал: - Похоже, твари Разлома. Далековато их занесло! - Нет, это совсем другие, - заметил Айслин очень довольный, что бой, начавшийся его падением с коня, завершился его же меткими выстрелами. Торкел скептически еще раз взглянул на корчившуюся в судорогах тварь, даже перед смертью топорщащую свои многочисленные иглы. Подергиваясь, она с шипением разевала пасть, которая открывалась по горизонтали, а не вертикали, в отличие от всех остальных зверей виданных ими до сих пор. - Как же другие? - возразил он. - Вот пасть, вот когти... вот колючки. Мало ли мы этого добра видели. Айслин не стал спорить, объясняя, что все твари Разлома, и Рубитоги, кстати, несли, несмотря на все свое многообразие, сходные черты, а эти вот ежи были порождением какой-то совершенно новой фантазии. Он впервые видел подобную несуразность в строении черепа, но вынужден был признать, что оно было довольно удобно... для тварей, естественно. В этот момент подал голос орк: -Вот где они прятались! В земле, по краям почти задохнувшейся во мху и опавших листьях тропинки оказались вырыты ямки, в каждую из которых мог спрятаться человек среднего роста. На дне одной из берлог недвусмысленно белели человеческие кости, а невдалеке валялось несколько грубо сделанных стрел. Торкел подобрал стрелу и, рассмотрев наконечник и сломанное древко, сразу определил кустарную самоделку. Это никак не могло быть останками легионеров. Пропавший отряд они обнаружили позднее. Сначала Сауруг, ковырнув сапогом, освободил из-под опавшей листвы череп в шлеме легионера, потом Айслин указал на торчащие в кустах кости вперемешку с оружием. Торкела потрясло, когда он обнаружил скелеты двоих воинов на ветвях дерева. По их позам было понятно, что умерли они своей смертью, не решившись спуститься вниз. Умерли от голода и жажды. Торкел не мог представить себе, что же за чудище могло так напугать их, тем более что один из скелетов на дереве был в одежде гвардейца. - Подберите оружие, - приказал он и уже не стал прятать меч в ножны. Но на этом сюрпризы не закончились - из чащи донёсся далекий крик,... человеческий крик. После короткой скачки они осадили коней и увидели, как посреди лесной поляны усыпанной ярко-красными ягодами, в ужасе жалась к дереву девочка-подросток. А напротив припало к земле, готовясь к прыжку, отвратительное создание. Внешне оно напомнило небезызвестную железяку, но размером оказалось куда как больше, а вместо удлинённого назад черепа, затылок и шею прикрывала костяная пластина. Это был знаменитый прыгскок, известный убийца, и уж точно порождение Разлома. Заметив всадников, тварь с булькающим шипением повернулась к ним, поняв, что от пришельцев исходит гораздо больше опасности. -Айслин, - процедил Торк, не спуская глаз с жуткой твари, - возьми арбалет и держи её на прицеле. Когда я сойдусь с ней вплотную, стреляй. Он спешился, в одну руку взяв меч, а в другую - стилет. В ответ тварь заклёкотала, и, ударив в землю лапами, взвилась вертикально вверх, а следующим прыжком оказалась рядом с рыцарем. Схватка, однако, продлилась всего несколько мгновений. Торкел метнул в летящую на него тварь стилет, не пробившее ей пластину нагрудной брони, но из-за силы, с которой было брошено оружие, изменившее ее полет. Как только чудовище приземлилось, щёлкнул арбалет. Торк широким замахом обрубил врагу передние лапы, затем, оседлав его, схватился за край костяной пластины, защищавшей затылок, и резко рванул на себя. Тварь взревела дурным голосом, но через миг раздался сильный хруст, и она рухнула со сломанной шеей. Торкел облегчённо вздохнул и, уняв дрожь в натруженной руке, выдернул из неподвижной туши стрелу, бросил ее орку и лишь, затем взглянул на девочку. Она так и стояла, не сдвинувшись ни на дюйм, с широко раскрытыми глазами и прижатыми ко рту ладонями. Торкел вдруг отметил, на кого она похожа - точная копия наемницы Аин, только намного моложе. - Очень похожа, - подумал он, но тут же оглянулся, вспомнив, что прыгскоки, хоть и охотятся поодиночке, но всегда сопровождаются более слабыми тварями. Никого больше не было. Если у погибшей твари и были спутники, они отступили в лес. Рыцарь подошёл к ней, поднял лукошко с собранными ягодами и протянул спасённой: -Всё закончилось, бояться больше нечего. Девочка пристально посмотрела на Торка чистыми детскими глазами и заговорила чуть дрожащим голоском: -Ты очень сильный, если смог убить прыгскоку голыми руками, - она взяла лукошко и поклонилась. Страх уже почти исчез в её глазах, уступив место восторгу. -Ты знаешь, кто это?!! - Прыгскока? Конечно! Да, их здесь много в округе, но так близко они обычно не подходили никогда. Есть еще ежи и хвостоколы - они дерутся с прыгскоками, я сама видела. Я собирала ягоды, а прыгскока подкрался сзади. Мы живем здесь недалеко вместе с мамой. Идёмте к нам, переночуйте, а то по ночам тут опасно! Айслин нахмурился. `'Детская доверчивость! Она даже не поинтересовалась, кто они и что здесь делают, а уже успела пригласить к себе. Интересно, как отреагирует мать?'' - Как тебя зовут? - как можно мягче спросил. В считанные мгновения девчонка успела сообщить, что ее имя Луола, дочь Лары, и лет ей десять, и живут тут они,... но в этот миг подошел собравший все стрелы Сауруг и демонстративно бросил их к ногам Айслина. - Стреляешь ты, а собирай я? - обвиняюще процедил он. - Ух, ты, - протянула Луола, округлив глаза и рассматривая зеленокожего орка. В ответ орк скорчил страшное лицо и высунул язык, но Луола только рассмеялась и дернула Торкела за руку. - Кто это? - Это мои друзья, - сказал Торкел оглядываясь, нет ли поблизости еще какой нечисти. - Это Сауруг, это Айслин, а мое имя Торкел. И не забудь поблагодарить и их за свое спасение. Луола очень торжественно поклонилась каждому, сказав спасибо, и тут же затараторила - Я буду звать их Саурчик и Айслинчик, а тебя... - Торкельчик, - подсказал, ухмыляясь Сауруг. - Неет! - протянула недовольно девочка, - Я буду звать его Торклик. Жила девочка и, вправду, недалеко и пока они провожали ее, держа коней в поводу, непрерывно щебетала, рассказывая обо всем подряд - про птиц, ягоды, грибы, мать и еще что-то. Торкел от всего этого начал уставать и все думал, кто же мог пустить в лес полный опасностей совершенно беззащитное дитя. Деревья неожиданно отступили в стороны, и открылось просторное место, свободное от леса и окружённое тем, что в лучшие времена было частоколом. Торкел вспомнил это место - именно через него пронёсся его мысленный взор, направляясь к подземному городу. Правда, тогда рыцарю показалось, что здесь никто не живёт. Впрочем, и сейчас вид данного места не говорил об обратном. На поляне стояло полдюжины домов, все с выбитыми окнами и покосившимися дверьми, точнее, их остатками. Лишь один дом был более или менее цел, да и то крыша его в нескольких местах прохудилась, а доски на крыльце прогнили. Перед домом высилась основательная поленница. Неподалёку имел место старый, но к счастью не заброшенный колодец. За домом раскинулся небольшой огородик. И повсюду между домами были разбросаны колёса и остовы телег, а также множественно белели кости и черепа, похоже, лошадиные. - Эй, есть кто?!! - подал голос Торкел, а Луола звонко позвала. - Мама!!! Дверь дома со скрипом распахнулась, и в проеме показалась высокая худая женщина с арбалетом в руках, одетая в мужские полотняные штаны и рубаху. Лет ей было сорок с лишком, но волосы уже белели ранним снегом. Прежде, чем она спустила самодельный самострел, Торкел предупреждающе поднял руку. Женщина прищурилась и вгляделась. Потом она радостно вскрикнула и бросилась к девочке, обнимая и спрашивая прерывистым хрипловатым голосом, выдававшим волнение: - Кто тебе разрешил уйти?!! Где ты пропадала? -Да нет, мамочка, всё хорошо! - улыбнулась ей дочь, - Я, правда, чуть-чуть не попала в беду, но они меня спасли! Женщина с тревогой посмотрела на спутников дочери. В глазах её застыл немой вопрос, который она боялась произнести вслух. -Да нет! - улыбнулся Торкел, - Не беспокойтесь, мы не разбойники. - Так вы из города?!! Да благословит вас Творец, добрые люди, за то, что вы спасли мою крошку, - женщина на миг закрыла лицо ладонями, - Меня зовут Лара и мы с моей дочкой последние оставшиеся в живых! Заходите в дом и будьте нашими гостями - ведь, их у нас так давно не было! Торкел поручил Сауругу заняться скакунами. -Как вы здесь оказались? Мы то думали, лес ваш давно покинут людьми? - Торкел вошёл за женщиной в дом, согнувшись в дверях едва ли не вдвое, за ним последовали остальные. В комнате оказалось темно, из-за заколоченных окон, но по-домашнему уютно. Утвари здесь имелось минимум - лишь большой дубовый стол да табуретки. И ещё печь - большая, заботливо сложенная каменная печь. "Наверно, здесь тепло зимой", - мелькнуло в голове у Айслина. -Скоро стемнеет. Я защищу дом, а потом поужинаем, - проигнорировала вопрос Торкела Лара. -А как вы его защищаете? - Магией, - коротко бросила она и вышла. Айслин сразу заинтересовался и пошёл смотреть, как это делается. Торкел же с Сауругом расположились за столом, поглядывая по сторонам и не снимая пока доспехов. Как-то странно все-таки держалась женщина, живущая одна в середине грозного леса, наконец, встретившая спасителей. Слишком сдержанно и деловито. Луола - спасенная ими девочка, разожгла печь и теперь хлопотала над плитой, вовсю стараясь показаться хозяйкой и стреляя глазками. Глаза у нее были точно как у Аин. Вскоре вернулась Лара, а с ней и Айслин, нёсший полное ведро воды из колодца. Они умылись над каменной чашей в углу и сели за стол. Айслин сказал: -Никогда ещё я не видел подобной ворожбы. Это определённо что-то из деревенского колдовства, но что - я точно не смог разобраться. -Этому меня научил один старец, - пояснила Лара. - Он явился сюда с неделю назад. Мы приютили его, и в благодарность он научил меня этому. Старик называл это "обруч". Айслин готовился что-то спросить, но тут подошла Луола с подносом в руках. Ели молча,... слишком скуден был стол этих несчастных оставленных всеми людей. Обычно не очень-то щедрый Сауруг, надеявшийся на домашние разносолы, решительно выставил на стол закупленные им в городе припасы. Лара блеснула глазами, но не противилась, и Торкел мысленно выругал Сауруга с его бесцеремонностью. Он понимал, как женщине тяжело признаться в собственной нищете. Лишь после окончания трапезы Торкел ещё раз задал свой вопрос: -Почему вы здесь одни? Где остальные? Лара помрачнела. Видно было, что воспоминания причиняют ей боль, но она давно привыкла смотреть в глаза кошмару. - Раньше здесь было более крупное поселение, и мы в основном отстроили то, что осталось от прежних лесорубов. Мы рубили деревья и перевозили их в город. Тогда здесь не водилось никаких чудовищ, пока... пока один из дровосеков, Эдлин Лаголь, не срубил древний дуб У ПЕЩЕРЫ. - У пещеры, - повторил Айслин и переглянулся с Торкелом. Лара на миг закрыла глаза, словно заново переживая события тех дней. - Да! Тогда то это и началось! Сначала большие ежи. На следующую же ночь они напали на Лаголей и убили их всех. Мы их еле отогнали. На следующее же утро выборные из поселян отправились в город просить помощи... Вернулся лишь один, да и тот был смертельно ранен. Он успел рассказать перед смертью, что ежи напали на них из засады и что с ними были ещё какие-то жуткие существа. Рассказчица тяжело вздохнула, но продолжала говорить. - Тогда мой муж, старший нашего поселения, решил, что надо прорываться. Мы собрались в обоз. Женщины и дети ехали на телегах, а мужчины взяли нас в кольцо. И мы тронулись... Где-то посреди леса на нас напали прыгскоки. Мужчины яростно защищались, но... - тут она стиснула до побеления пальцы, - мой Дагорд погиб одним из первых (голос её зазвучал очень глухо, так, что едва можно было различить отдельные слова), а оставшиеся побежали обратно. Твари нас не преследовали. Лара на миг умолкла, собираясь с силами. В глазах её заблестели слезинки. -До посёлка добрались двенадцать, - разорвал тишину резкий голос, - семь женщин, включая меня с Луолой, и пятеро мужчин. Мы решили пока остаться здесь, надеясь на то, что в городе забеспокоятся из-за остановки поставки дерева и придут нам на помощь. В одну из ночей мы и впрямь услышали где-то в чаще крики и лязг оружия, но затем всё стихло, и всё... -В городе снарядили отряд для проверки, но когда они не вернулись, городской глава решил закрыть дорогу в лес, - вставил слово Торкел. -Ах, вот оно что! - женщина покачала рано поседевшей головой, - Оставили нас, значит, на погибель. От них следовало этого ждать. А мы ждали,... ждали очень долго - я помню каждый день. На поляне мы были в безопасности - эти твари почему-то перестали соваться сюда после того, как расправились с Лаголями. Ещё через месяц одна из женщин, Эдна, моя лучшая подруга, сошла с ума. Она запалила факел и побежала в лес, стремясь поджечь его. Видели бы вы её лицо - она походила на демона: глаза горят, лицо перекошено, искусанные в кровь бледные губы шепчут проклятия. Лара закусила губу. - Наверное, её разорвало какое-нибудь чудовище и утащило останки несчастной в лес. В конце концов, соседи решили вновь прорываться. Их нетрудно понять. Терпеть весь этот кошмар изо дня в день, когда угасла всякая надежда на помощь извне, слышать каждую ночь рёв и вопли чудищ и дрожать под одеялом, не в силах заснуть и, думая лишь об одном - а вдруг эти твари решат вновь атаковать поселение - ведь их ничто не удержит! - Вдруг они прорвутся и растерзают мою семью на моих глазах, - добавила она после паузы. Торкел, сцепив пальцы, смотрел в стол. - Меня, нас всех! - голос её сорвался на крик. И она замолчала... Айслин мимолётом подумал, насколько же сильнее - и духом, и физически - эта одинокая преждевременно состарившаяся женщина всех этих городских недотрог, падающих в обморок при виде обычной мышки. Что бы они делали в подобных условиях?.. Тем временем Лара вновь продолжила свой тяжёлый рассказ - и голос её звучал хотя и глухо, но ровно - словно не она только что чуть не сорвалась на истерику. Хотя, что ей истерика после всего, что выдалось пережить. -Итак, они решили уходить. Только мы с Луолой да ещё одна молодая вдова с грудным ребёнком сказали, что останемся. Нам оставили несколько мешков с мукой и прочего продовольствия и пообещали, что обязательно вернутся и вызволят нас... Они ушли больше месяца назад. А женщину с младенцем мы потеряли прямо перед приходом того старца. Мы похоронили их останки за домом. К счастью их просто ужалила одна из тварей, но не сожрала. Да что я говорю?!! Какое в этом счастье?!! Смерть она по любому смерть! Твари, видно, решили, что стоит иногда наведываться к нам в "гости". Если бы не старик, мы тоже бы... Повисло тяжкое молчание, и Торкел постарался его как-то развеять: -А что за старик и куда он делся? -Он просто исчез - и всё... Айслин хмыкнул. Исчез! Что-то не нравилось ему в этой истории. Внезапно в глазах Лары загорелся какой-то новый огонёк, и она заговорила с чувством: -Я не смею просить, ведь у вас, наверное, есть какое-то важное дело, но... не ради себя, а ради Луолы, - тут она с нежностью погладила каштановые кудри дочери, - ради её будущего прошу вас, нет, умоляю вас, выведите хотя бы её отсюда, у нас в Айфриге живут родственники. Благородные воины, заберите у меня всё, что хотите, но выведите её из этого кошмара, умоляю вас! Торкел слушал её, опустив глаза, а когда вновь поднял голову, то произнёс металлическим голосом: -Клянусь вам, мы выведем отсюда вас обеих, но сначала мы должны закончить кое-что. Друзья поведали женщине о цели своего путешествия и, оказалось, что она знает, где находится вход. -Так вам нужна как раз эта проклятая Пещера, из-за которой все и произошло. Вот уж не думала, что людям в здравом уме вроде вас понадобится идти на собственную погибель. - Где она расположена, - спросил Торкел. - Старик тоже все выспрашивал, где она, а когда я объяснила, он взял да и исчез! У нас в старые добрые времена, туда даже скот пасти не пускали! - Где она? - повторил Торкел. - Вот и вы пропадете, - словно согласившись с их потерей, ответила Лара и опустила голову. - Пещера располагается к северу; древнее предание гласит, что там живут кровоглоты. Там и срубил Лаголь этот проклятый дуб. Еще мы это место называем Воробьиной Рощей. Я могу провести вас... -Нет, - Торкел поднялся и легонько стукнул кулаком по столу, отчего посуда подпрыгнула, - Нет! Мы сами отыщем его. Сауруг, оставайся здесь, а мы с Айслином спустимся вниз и посмотрим. Орк хотел, было возразить, но промолчал, понял видно, что оставлять женщин одних очень опасно. - И еще! - добавил Торкел. - Даже если мы... Он заметил вдруг блеснувшие глаза Айслина, но упрямо продолжил. - Даже если мы не вернемся, Сауруг выведет вас отсюда и позаботится о вас. `'Придется остаться, - понял Сауруг. - Спорить с другом Торкелом, когда он начинает разговаривать подобным тоном, означает биться головой об стену. - Теперь надо подумать, как обезопасить жилье. Воинство леса лишилось части ежей и одного прыгскока, но, судя по рассказам Лары, ресурсы его еще не исчерпаны''. Несмотря ни на какие заговоры и запирающие заклятия, твари посильнее без особого труда смогут при желании пробраться внутрь. Поэтому он лишь недовольно хмыкнул, отмечая этим, что опять ему предпочли любимчика Айслина. Впрочем, крошка Луола подобравшаяся к нему сзади и дернувшая за ухо, тут же прогнала его мрачные мысли. *** Ночь прошла спокойно, если не считать тоскливого воя, раздававшегося время от времени вдалеке. Ночевали в конюшне на охапках сена, не рискуя оставлять коней без присмотра. Айслин заявил, что нет нужды бодрствовать ночью, когда можно полностью положиться на заклинание Лары, в действенности которого у него нет никаких сомнений. Торкел не споря, вручил ему его мешок и сказал, что тогда он может спокойно переночевать на полянке перед домом, так как в конюшне душно и присутствует очень неприятный лошадиный запах. Айслин почесал в затылке и, зевнув растерянно, сказал. - Нет, ну не до такой же степени! Заклинание хорошее, но!... - Или дежурь как все или отправляйся спать наружу! - отрезал Торкел. Сауруг шуршал всю ночь, вырезая из полена обещанную малышке куклу. Под утро он показал ее Торкелу и тот решительно ему посоветовал не показывать свое произведение никому, даже Айслину. Утром после восхода солнца начали собираться в путь. Коней после недолгого обсуждения решили оставить здесь. Скотина в поселке давно перевелась, и запасы кормов оказались достаточными. Пусть животные отъедятся и отдохнут перед дорогой. В заплечные мешки сложили трёхдневный запас пищи, в последний раз проверили остроту мечей, и стали прощаться. Торкел подошёл к Луоле, потрепал её по волосам, затем отвёл Лару в сторону и, опустив глаза, спросил: -Я ещё вчера хотел спросить, но как-то не до того было. Лара нахмурила брови. - Может, я ошибаюсь, но хотелось бы знать. Луола так похожа на одного человека. Не было ли у вас еще дочери... или младшей сестры по имени Аин? Женщина удивлённо взглянула на него, и в глазах её вдруг заблестели слёзы. -Была до того, как мы переехали сюда. Но Аин - это имя придуманное, не настоящее. Отец назвал ее Виолой, но ей это имя не очень нравилось, и она стала называть себя Аин - так зовут злого духа в тех местах, откуда я родом. Она так и называла себя Аин - Бесенок и все играла в мальчишеские игры. - Мы же мальчишку хотели, - добавила она, едва справляясь с мукой исказившей ее лицо, - вот отец и воспитывал ее как сына. Очень давно она ушла и не вернулась. Мы искали её, но, - тут она посмотрела прямо в глаза рыцарю: - Вы,... вы встречали её? -Да. Судя по всему, с ней всё в порядке. Но об этом, когда вернёмся! - быстро добавил он, видя, что Лара вот-вот обрушит на него лавину вопросов. `'Росла Аин - Бесенком - выросла в Аин - Бестию'', - вертелось у него на языке, но он промолчал. Затем он повернулся к понурившемуся орку: -Сауруг. Мы вернемся, как только сможем! - Не надо было бы нам расставаться. Мой меч может понадобиться там... внизу, - произнёс в ответ воин Пустоши. -Твоему мечу, скорее всего, придется поработать здесь. Нельзя их оставлять одних,... иначе для чего это все, все, что мы затеяли, если приходится бросать людей в беде. -Да осветит нам путь Великий Творец! - закончил Айслин, и они двинулись в путь. Лара довольно подробно описала дорогу к Пещере и Торкел, сверяясь с ориентирами, уверенно шагал по толстому мху. Лес встретил их сонной тишиной и сыростью,... корни деревьев расползлись по поверхности земли и очень походили на дремлющих змей,... в удалении кто-то пропрыгал, словно гигантский заяц - Торкел вложил в паз арбалета стрелу, но все обошлось. Потом, немного позже, Айслин обратил внимание на птиц, а точнее на воробьев, сидящих на ветвях. Воробьи, как воробьи. Не зубастые, не атакуют. Ничего в них необычного - кроме их количества. Их было очень много! Они усеивали все ветви гроздьями серых тушек, словно диковинные плоды,... ... и они не чирикали и не вспархивали при их приближении... ... просто сидели и только смотрели на них, поворачивая свои маленькие головки. Торкел поднял ветку с земли, собираясь вспугнуть их, но Айслин удержал его. После двухчасового блуждания по буреломам они вышли на открытое место. Нет, не на поляну - "поляной" это назвать нельзя было при всём желании. Ведь на поляне должно хоть что-то должно расти. Это же больше походило на выжженный круг земли с нагромождёнными в центре глыбами камней. Приглядевшись к камням, Торк увидел пещеру. И оттуда веяло холодом - но не тем, от которого мёрзнет плоть и коченеют пальцы, ...нет, от него леденела душа. МИЦУЗУ Даже в преданиях о великих полководцах есть легкомысленно сказанные слова. Но не следует относиться к этим словам так же легкомысленно. ХАКАГУРЭ *** Они долго стояли у входа в подземелье. Оно выглядело очень похоже на открытый, в ожидании пищи, голодный зев чудовища - пасть удава, например. Черные глыбы камней покрытых темно - зеленым мхом и чем-то склизким на взгляд - будто улитки наползали. А внутри - угрюмый мрак вечной ночи, начинающийся, словно завеса, сразу же у природного порога. Как ни присматривались люди, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь внутри лаза, они так ничего и не разглядели. Видать очень давно туда не заглядывал свет, словно боясь узреть, ЧТО именно свило себе гнездо в недрах Подземелий после того, как Лисандрия оказалась лишённой возможности греться под лучами дневного света. Если только это была Лиссандрия. Воробьи, густо усеивали ветви ближайших деревьев... -Посмотри на птиц, - тихо сказал Айслин. - Воробьи, - словно зачарованный ответил Торкел. Деревья, словно шкурой покрытые ими, образовывали идеально - правильную окружность радиусом примерно в два десятка шагов и центром этой окружности был именно вход в Подземелье. Воробьи, неподвижные словно чучела, цеплялись в ветви крохотными лапками... и они... они ничего не делали. Птички, поблескивая бусинками глаз, только глядели на них, беззвучно открывая клювики. -Что это с ними? - осторожно прокашлявшись, спросил Торкел. Айслин пожал плечами. -Мне кажется, они ждут,... не знаю уж чего или кого. Вопреки своему же недавнему замечанию он не удержался - поднял ветку и бросил. Она не долетела. Ни один из воробьев не шелохнулся. -Были бы это хищники, - словно сам с собой разговаривая, сказал Торкел. -Что? -Я говорю, были бы это хищники - было бы понятно. -Ничего не понятно было бы - мы уже сталкивались с такими же безобидными существами,... или ты забыл о бабочках?!! -Да, бабочки,... не приведи всевышний! Я думаю лучше не трогать этих. Если они все набросятся на нас,... заклевать не заклюют, но приятного будет мало. - Что будем делать дальше? Вот вход в Подземелье,... вот мы, и там где-то внутри наш Камень. -Ты собираешься спускаться? -А то, как же?! - в глазах Торкела теперь горела решимость игрока, что, познав сладость победы, вошёл в азарт, уже не имея ни сил, ни желания остановиться. Похоже, он нашел для себя достойную замену сражениям с тварями Разлома. Что им какие-то там воробьи! - Ведь там находится то, что мы ищем! И, не ожидая возражений, он решительно ступил во мрак, разгоняя тени огнём факела. -Вот это-то меня и беспокоит! - сам себе сказал Айслин. Таким тоном обычно выражают соболезнования родственникам безвременно ушедших. Маг сделал для себя вывод, что товарищ его, сиречь доблестный рыцарь Торкел, просто не мог ощущать себя удовлетворенным без всяких там напряжений и схваток. Он даже сподобился на скорую руку сделать научное предположение, что все дело в некоей внутренней секреции, выделяемой воинами в моменты битв, и подчиняющих себе тело и мозг солдат до такой степени, что они уподобляются несчастным нюхальщикам Рубинового Лотоса. Однако в данный момент Айслина больше волновала собственная судьба, поскольку усталость его возросла в последнее время настолько, что даже постоянный голод ученого, обычно толкавший его на поиски приключений, сейчас угас и ничто больше не подпитывало энергией его жажду познания нового. Короче говоря - никакого желания спускаться в эту дыру он в себе не ощутил. Тем не менее, подавив в себе внутреннее сопротивление, маг, словно прощаясь, взглянул на яркое полуденное солнце, и, призвав на помощь Великого Творца, полез в утробу подземелья, мгновение назад поглотившей его друга. Опасаясь ушибить голову о своды, он согнулся пополам и в таком положении через несколько шагов уперся в спину Торкелу. - Здесь высоко, - прошептал рыцарь и вручил ему факел. Теперь оба они держали в руках по зажжённому факелу, однако окружающая их тьма словно высасывала силу огня, позволяя видеть всего на несколько шагов вокруг себя. Неприветливые своды, покрытые паутиной, наслаивавшейся здесь веками, и утрамбованный земляной пол, покрытый толстым ковром пыли, действовали угнетающе даже на Торкела. А ведь за его спиной было путешествие по лабиринтам Старого Города. И он, и маг, пробираясь по тесному лазу, с тревогой косились на повисших под потолком огромных волосатых летучих мышей - уж не кровоглоты ли мицузу притаились под их личиной? Но нет - мерзкие зверьки спали, уморившись видно, после ночной охоты, и не проявляли ни капли агрессивности. Даже факелы почему-то не беспокоили их,... а должны были бы! Их становилось все больше и больше и если у входа в пещеру, они обретались немногочисленными кучками в выемках стен, то теперь и стены и своды были покрыты толстой шкурой из этих маленьких отвратительных чудовищ, и приходилось наклоняться и идти боком, чтобы ненароком не задеть их. Айслина неожиданно пробил холодный липкий пот, и он едва удерживался от того, чтобы не опорожнить взбунтовавшийся желудок прямо здесь. Летучие мыши, издали похожие на куски полупереваренной пищи, слабо шевелились, плотнее укутываясь в свои кожистые крылья и на миг раскрывая отвратительные волдыристые мордочки. Крутой спуск томительно вился серой каменистой лентой, уводя их в неизвестность, и скоро уже друзьям, передвигавшимся не так, чтобы очень медленно, но и не чересчур быстро, стало казаться, что нет у этой пещеры ни начала, ни конца, ни верха или низа. И чувство это ещё более взвинчивало и так уже достигшую высшей точки напряжённость. - Не нравится мне все это! - не выдержал, наконец, Айслин. - Того и гляди, своды обрушатся нам на головы ...- Что такое? - последнее относилось к Торкелу, который остановился столь внезапно, что маг уткнулся носом в его спину. -Смотри!... - выдохнул он вместо ответа, глядя немигающим, словно завороженным, взглядом куда-то вперёд. Айслин взглянул, и на лице его тут же отразился благоговейный восторг и трепет, словно он узрел нечто неописуемо прекрасное и в то же время неповторимо зловещее. А зрелище и впрямь было величественным. Спуск резко заканчивался крутым обрывом, а внизу, в непостижимо глубоком котловане, покоился спящий город. Это была Лисандрия, сомнений на этот счёт просто не могло быть - но, как она выглядела! Город словно устремлялся ввысь из бездонного провала. Вытянутые и хрупкие на вид, будто молодые побеги, строения словно бы жаждали лишь одного: оторваться от земли и взмыть в воздух. Длинные грациозные колонны, высокие узкие окна - бойницы, всё говорило, кричало о желании парить в небе. Воздух был непостижимо прозрачен и чист, будто горный хрусталь, а мягкий, словно лунный, свет, льющийся неизвестно откуда, позволил друзьям разглядеть многие мелочи городской архитектуры. Высеченные зловещие руны неизвестного языка, покрывающие стены; витые колонны, увенчанные каменными цветами; изогнутые края цельных крыш; статуи в форме странных существ, заменяющих колонны. И многое другое, что придавало древнему городу зловещее очарование и несло грозное предупреждение вторгшимся в его пределы посетителям. -Вот и пришли, - с расстановкой процедил рыцарь. И словно в ответ где-то зазвонил колокол... два удара. - А это - приветствие! Похоже, кто-то кому-то обозначил наше появление. Торкел прижал палец к губам, призывая к молчанию, и они некоторое время прислушивались. Айслин обернувшись, вглядывался в темную дыру лаза. Ему представилось вдруг, что, получив чью-то команду, мыши сорвутся сейчас со своих насестов и ринутся по коридору. Они стояли на самом краю пропасти, и если поток мышей будет достаточно плотным... Но ничего не происходило. Звук колокола не повторился и, может быть, даже не имел ничего общего с их появлением на пороге Лиссандрии. -Всё это чудно! - Айслин с замирающим сердцем посмотрел вниз, - Но как же мы спустимся? Вопрос оказался как раз к месту - летать они не умели, а прыгать с головокружительной высоты означало явное самоубийство. Айслину было плохо уже после встречи с летучими мышами. Нет, пожалуй, даже раньше, когда он не смог прочесть поведения воробьев. А теперь, словно собираясь добить его, судьба снова подсовывала ему то, чего он боялся, может быть больше всего. Спускаться в подземелье и найти здесь горные кручи. `'Неужели снова придется спускаться по веревке?'' - с ужасом подумал он и, сжав рукой горло, присел на корточки. Торкел осторожно высунул голову из пролома и глянул. Затем обернулся к другу и поманил его пальцем: -Кое-что есть! Оказалось, что в мягкой породе скалы были вырублены прорези, достаточно широкие и глубокие, чтобы спускаться точно по лестнице, прямиком вниз,... в Лисандрию. "Странно, - подумал Айслин, еще не поверивший в то, что его опасения подтверждаются так быстро, - ведь все мицузу умеют летать, судя по преданиям, им не нужны были бы лестницы. Но если там не мицузу, тогда и эта вот пародия на лестницу не может служить входом в город. Не может быть, чтобы не было другого пути! Нет и еще раз нет! Надо попытаться отговорить Торкела от этого безумства". Он с сомнением почесал начавший зарастать подбородок и посмотрел на доспехи Торкела. Рыцарь перехватил его взгляд и согласно кивнул головой - надо бы проверить на прочность. Он стукнул железной перчаткой по первой ступени. Камень откололся и полетел вниз. -Раз, - сказал Торкел. - Два, три!... Дойдя до десяти, он замолк, продолжая считать про себя и, когда снизу донесся грохот падения камня, лишь озабоченно покачал головой. -Очень удобно! - сказал он. -Удобно? В каком смысле? - Айслин гулко проглотил слюну. -Ну, приходит кто-нибудь в гости,... начинает спокойно спускаться. Р - раз и внизу отбивная,... с кровью. Даже жевать не придется. - А им и жевать не надо, - добавил он после паузы, - это же не людоеды. Это кровососы - значит, будут сосать! Ха - ха... -В своей казарме ты был, наверное, первым шутником, - поежился Айслин. Рыцарь довольно ухмыльнулся. Его забавляло пугать Айслина, но потом он решил не уподобляться Сауругу. Им предстоял долгий и, судя по всему опасный путь, а соседство с напуганным магом, вряд ли могло привести их к положительному исходу. Айслин приложил руку к животу, ощутив вдруг внутри себя могильный холод, и отрешенно глядел, как Торкел готовится к спуску вниз. Он подумал, как поступил бы, не будь здесь рыцаря. Ну, конечно же, поискал боковые ответвления... вернулся бы на поверхность и поискал другой ход. Все, что угодно, но не стал бы штурмовать преграды. Может быть, даже совсем отказался бы от попыток... Вернулся бы в Гильдию - платят там прилично, жилье есть... Одним из самых больших удобств путешествия с Торкелом состояла в том, что у него всегда в снаряжении припасено было именно то, что необходимо было в конкретной ситуации. В данном случае это было то, чего больше всего опасался Айслин - два мотка отличнейшей веревки. Впрочем, позже оказалось, что им вновь повезло - спустившийся на разведку Торкел обнаружил чуть ниже вполне пригодную настоящую лестницу, надежную, но, правда, очень узкую. Они чувствовали себя далеко не лучшим образом: спускаясь, прижавшись к стене. Оба являли собой зрелище, видимое, скорее всего, из любого уголка города, обитатели которого, если они сейчас не спят, с удовольствием полакомились бы кровью и плотью нежданных гостей. Кроме того, длиннополая мантия Айслина изрядно сейчас мешала ему. -Ффу, - облегчённо вздохнул Айслин, закончив спуск, - Гораздо приятнее чувствовать под собой твёрдую землю, чем висеть на стене, словно приглашая этих кровососов на ужин. Хорошо бы выбраться отсюда до наступления темноты,... там наверху. Торкел и не думал возражать этому. Уж неизвестно кому пришло в голову поселиться в этих странных местах, но явно существо это должно сильно отличаться от нормальных людей. Таких как он - Торкел. Подземелья, провалы, пещеры - все это не его стихия. Ему, выросшему в степи, сейчас не хватало простора и чистого свежего ветра Равнин. Потом он вспомнил о Сауруге. Вот уж кто бы чувствовал себя здесь как дома. Если бы не женщины, он спустился бы вместе с ними и, может быть, подсказал им что-нибудь полезное. Да... Сауруг. Без чудесных способностей Айслина не стоило спускаться в подземелье, грозящее опасностью тоже явно магического происхождения. Сауруг и Торкел могли предложить только свои мечи, и в вопросе выбора между ними Торкел решил рискнуть именно собой. Не оставаться же с женщинами! Поскольку они, не зная, куда идти дальше, так и не сдвинулись с места, Торкел знаком приказал сесть и передохнуть. Он не столько устал, сколько поддался вдруг нахлынувшему ощущению опасности. Позиция у них была вполне приличной - за спинами стена, а перед глазами узкий переулок между высокими постройками. Если на них сейчас нападут - он сумеет прикрыть Айслина от стрел своими доспехами, а в рукопашной будет иметь преимущество, поскольку нападающим будет не развернуться в проулке. Он посмотрел на несчастное измазанное лицо Айслина и вдруг вспомнил об Ацера. Рыцарь с сомнением покачал головой. По слухам Псы Морки тоже обретались в пещерах. Вдруг им не повезло до такой степени, что они нарвались на Большую Псарню, о которой говорил Трэз. Еще в то далекое уже время, когда Торкел рассказал Трэзу о дерзком и непонятном поступке Ацера Кланси тот объяснил ему подоплеку произошедшего. Тогда сразу все стало на свои места, и Торкел понял, что ненависть Пса не относилась конкретно к нему. В давние времена, еще на заре создания Ордена, Вождь Торнтгорн, вместе со своим единомышленником и помощником Хорти Одноглазым столкнулись с противодействием в лице магов Кривых Зеркал, вернее с одним из них, чье имя в мемуарах Цитадели не сохранилось. Никто просто не знал его. Осталось только прозвище - Барсук, которое ему дали Черные Рыцари, за его удивительную способность исчезать в норах и пещерах. Преследуя Барсука, Торнтгорн с малочисленным отрядом почти настиг злодея, но тот вдруг колдовскими чарами вдруг изменил пространство и забросил Рыцарей в Большую Псарню - гнездо Ацера. Что там произошло, умалчивали даже довольно подробные и правдивые летописи, но видно, что-то не совсем приятное, поскольку с тех пор и Торнтгорн и остальные Вожди словно забыли о существовании и Ацера и Кривых Зеркалах. Трэз горько усмехнувшись, поведал ему тогда легенду, ходившую в Цитадели о том, что Основатель оказался со своим отрядом посреди сотен выводков Ацера и их едва не растерзали Щенки и Суки Псов Морки. - Ну и ну! - подумал Торкел. - Пусть уж будет, что угодно, но только не Псарня. Впрочем обстановка вокруг и без того была давящей. А стоило им только вступить в город, как это чувство еще более усилилось. Мёртвецы - здания высились грозными истуканами, впившись в чуждых им живых существ черными бойницами оконных проемов, словно пустыми глазницами слепца. Нависающие крыши грозились обрушиться, а безобразные статуи глумливо усмехались, оскалив в кривых усмешках острые длинные зубы. Словно разлитый в воздухе парил повсюду неуловимый аромат подгнившей груши. В неизвестно откуда льющемся свете, покрывающем всё подобно савану, Лисандрия становилась похожа на грандиозное кладбище, где под мраморными и гранитными плитами покоятся тела давно усопших и всеми забытых... -Хорг, поглоти этот город! - выругался Торкел. - Чересчур уж здесь тоскливо! Он уже начал по-доброму завидовать оставшемуся на поверхности Сауругу, которому если уж и придется сражаться - так уж с такими понятными и почти родными разломовскими чудищами. Маг прошептал. -Видел бы ты город до того, как земля его поглотила! Торкел недоуменно покосился на друга. -Ты говоришь так, - также шепотом проговорил он, - словно сам его видел. -Да, - кивнул маг, и, заметив удивление друга, быстро поправился: - То есть, не наяву, конечно, а на иллюстрации в одном древнем фолианте. Лисандрия была одним из красивейших и могущественнейших городов-государств периода правления династии Логадитов. И именно здесь жил король Мирго. - Не знаю такого? - Тогда этот город являлся центром торговли и культуры. Здесь, живи ты в то время, ты смог бы найти искуснейших мастеров золотых и серебряных дел, резьбы по дереву, здесь ткали ковры, стоящие целое состояние - за один такой давали золота в двадцать один раз больше его веса. Торкел чуть было не спросил, почему не двадцать или двадцать пять, но удержался. - Правители чуть ли не со всего света приезжали сюда, чтобы заказать себе наряды и украшения. Торговля гномов приходила в упадок. Потому-то их правитель Калид и объявил Лисандрии войну. В общем, произошло между его армией и воинством Мирго грандиозное сражение - и гномы, представь себе, оказались разбиты! Уж не знаю, чем их взял покойный король - то ли магией дворцовых чародеев, то ли количеством опытных бойцов, то ли сталь его оказалась крепче - не знаю. Но Калид проиграл, хотя и оправдывался тем, что противник вёл нечестную битву и вынудил гномов сражаться на Лебяжьей равнине, да ещё в разгар лета. А там не то, что сейчас - травинки тогда не росло, да и солнце пекло сильно. Вот гномы, как они говорят, и по сей день, не выдержали - отвыкли от солнца в своих подземных галереях и практически ослепли. А город вскоре после этого провалился под землю. Одни говорят, что это гномы, в отместку за поражение, подрыли землю под ним, вторые обвиняют магов, третьи утверждают, что всему причиной стало грандиозное землетрясение. Но истины и по сей день не знает никто. - А потом здесь поселились мицузу. Айслин шепотом закончил свой рассказ, и теперь шёл гораздо быстрее, видимо, несколько увлёкшись, но вдруг, дойдя до очередного поворота, внезапно остановился. -Что ещё? - удивился Торк. Вместо ответа маг лишь судорожно отмахнулся, не оборачиваясь. Рыцарь вышел вперёд и увидел, что к ним направляется туманный силуэт, постепенно принимающий все более конкретные очертания. Он все приближался и, наконец, превратился в... девушку. Ростом с Айслина, в длинном платье городского покроя, но старинного фасона, тонкая и прозрачная... Она подошла уже почти вплотную и, словно не видя их, продолжала идти своей дорогой, и вскоре налетела бы на Торкела, не посторонись тот. Рыцарь, дождавшись, пока дева подойдёт поближе, попытался коснуться ее - пальцы его схватили лишь воздух. На какой-то непостижимо короткий миг Торкел сумел заглянуть в глаза странной девушке - и... не увидел в них абсолютно ничего, никакого выражения, ни одного чувства... ... глаза её, бледно-голубые, со странными, расплывшимися зрачками, абсолютно ничего не выражали, будто она была слепа или находилась в трансе. -Пошли, - маг тронул опешившего друга за руку, - это призрак. Рыцарь порывисто обернулся - и опоздал,... видение точно растворилось в воздухе, не оставив и следа. -Да, ты прав. - Торкел указал на покрытые пылью плиты мостовой. - Она не оставляет следов. Спустя некоторое время они обнаружили и следы - цепочки отпечатков башмаков и сапог,... некоторые присыпаны пылью, другие совсем свежие,... и все в одну сторону,... ... они возникали от одного из узких неуютных переулков и вели к темнеющей впереди мрачной башне. -Айслин, - сказал Торкел, разглядывая отпечатки ног. - Чем можно убить мицузу? Маг протер уголки глаз и посмотрел куда-то вбок, - Чашей Холомоса Очистителя,... если только стукнуть по башке посильнее. Торкел хмыкнул. - А если серьезно? -Если серьезно то не знаю. Эти твари так давно никого не беспокоили, что и сведения о них я посчитал изучать совершенно бесполезными. Торкел был уже наслышан о периоде обучения Айслина и давно смирился с мыслью, что Айслин, во-первых, не окончил Школу Лабиринта, а во-вторых, время, проведенное в ней, употреблял в основном не на благо науке. -Они должны бояться сильных резких запахов и огня, - продолжал неуверенно Айслин. -И долгого отсутствия свежей крови в рационе, - закончил за него Торкел. Следовало, во что бы то ни стало, добыть Камень и убраться отсюда как можно подальше до захода солнца, ибо с обитателями сего города ночью, когда по легендам эта нечисть наиболее активна, встречаться ни ему, ни Торкелу не стоило,... не хотелось во всяком случае. Оставалось лишь надеяться... ... крохотная такая надежда, что камень лежит где-нибудь себе тихохонько в пыли и ждет их... и не имеет никакого отношения к жутким обитателям сих мрачных пенат. А то, что обитатели эти существуют не в сказаниях, а в самой что ни на есть реальности, их убедили не только следы, но и странное шевеление на крышах домов замеченное ими... ... упавшая сверху черепица говорила о том, что там, в поднебесье обосновался некто более реальный, нежели давешний призрак. Кстати они вновь встретили несколько призраков, фланирующих по пустынным коридорам улиц, очень уж похожим на пищевод гигантского существа. Торкел взъерошенный и злой, отреагировал на одного из них появившегося очень уж внезапно, по-своему, но арбалетная стрела, пройдя навылет сквозь грудь лохматого верзилы с длинными до колен ручищами, лишь расколола мрамор облицовки. Торкел выругался и пошел подбирать стрелу... ... по-видимому, именно здесь некогда жили градоначальники Лисандрии в то время, когда её населяли живые. Сейчас же огромное мрачное строение больше походило на усыпальницу, чем на резиденцию правителя. Стены, исписанные мерзкими даже на вид письменами... чёрный мрамор с идеально гладкой поверхностью и тонкий, пьянящий аромат чего-то не... чего-то не жизненного царили здесь. Перед входом стоят изваяния монстров с оскаленными пастями и угрожающе поднятыми над головами руками. Руки - лапы со зловеще растопыренными пальцами, увенчанными когтями-кинжалами. Тяжёлые входные двустворчатые двери, в которые свободно прошёл бы и дракон. Двери распахнуты. -Все спокойно, - хмыкнул Торкел, - Если это вход к ним - то могли хотя бы стражу выставить. -Им нечего бояться, - Айслин говорил шепотом, - они же у себя дома, это самое сердце логова этих кровопийц, и они ждут - не дождутся "гостей". -Им же хуже, - невольно понизив голос, ответил Торкел и попробовал усмехнуться, но это у него не получилось, потому что из раскрытых дверей вдруг появилась голова огромной шипастой ящерицы... Торкел дернулся от неожиданности, но Айслин повис на его руке, не давая вытянуть меч... -Тс- с - с, - яростно зашептал он и Торкел подчинился. Ящер повел безобразной головой увенчанной колючками вправо, влево, словно танцуя, и, корячась на кривых вывернутых лапах, выполз из дверей... еще и еще, вытаскивая нескончаемое тело длиной в три человеческих роста. За ним, мелко семеня, выкатилось целое семейство давешних уже знакомых ежей, и вся эта компания, с шорохом и шелестом проползши в двух шагах от остолбеневших друзей, сползло вниз по лестнице, совершенно не обращая на них внимания. Еще при подходе к дворцу их заинтересовало отверстие в плитах мостовой... идеально круглое, с гладкими, словно оплавленными краями. Вот туда - то вся эта мерзкая компания и исчезла. -Никогда больше не делай так, - Торкел смахнул с руки Айслина, хотя и понял уже, что маг оказался прав. Начни он махать оружием и неизвестно, чем бы все это кончилось. А Айслин и сам бы не мог сейчас сказать, что же заставило его остановить боевой выпад рыцаря. ...двери отворились без малейшего скрипа, и они вошли в... вероятно, огромную прихожую или что-то в этом роде. Толстый ковёр заглушал шаги, зато стал источником огромного облака пыли, сразу же повисшей в воздухе и никак не желавшей осесть. Тяжелые портьеры скупо пропускали свет, и, не будь окна столь высокими... ЛАГРЭФ -И что теперь? - шёпотом поинтересовался Торк. Сознание его отказывалось идти вперед в почти кромешной темноте,... будь он один, он бы обнажил оружие и проверял бы изредка пустоту дороги сталью клинка, но рядом был маг, которого он боялся задеть. -Иди за мной, я чувствую, куда идти! - Айслин повернул голову, и его друг в замешательстве отшатнулся: глаза мага горели огнём почище, чем у любого мицузу! -Что это с тобой? - удивился, было, маг. -Ничего,... ничего,... идем! Рыцарь с шумом выдохнул и двинулся за Айслином. "Вот теперь я больше, чем когда-либо, понимаю, почему люди терпеть не могут магию и с удовольствием жгут колдунов", - с неприязнью подумал он. Руководствующийся лишь своим сверхъестественным чутьём Айслин медленно, но верно продвигался к месту, где находился заветный Камень. Дверь отворилась - они оказались в комнате, реальные размеры которой определить было невозможно, ибо легкие ажурные перегородки из неизвестного материала скрывали за собой пространство за ними находящееся... ...под ногой Торкела что-то слабо хлюпнуло и он, подняв ногу, обнаружил слабо дрожащие перепончатые крылья, прилипшие к сапогу... - Одной мышкой меньше, - со странным выражением сказал он. ...скорее всего, это был тронный зал - и сейчас, и ранее. Во всяком случае, тронов у противоположной стены стояло два - один большой и второй, поменьше. Вероятно, раньше на них восседали король и королева, правившие Лисандрией до того, как её поглотила земля. Королевский трон сразу привлекал к себе взгляды - и не только потому, что был выше и красивее второго, и был обильно украшен резными узорами и хитро вплетёнными в них драгоценными камнями, нет. Этот трон, в отличие от меньшего, не пустовал.... Лагрэф - собственной персоной - это сразу поняли и Торкел, и Айслин, хотя ни разу его не видели. И был он... ...Простые серые штаны с кожаными заплатами рубаха, стянутая на талии потертым кожаным ремнем. Да еще высокие сапоги и пристегнутый к поясу кинжал. Великий и ужасный правитель мицузу с упоением обгрызал заусенец на большом пальце и краем глаза без всякого интереса наблюдал за пришельцами. Лицо его было бледным и уставшим... улыбка, с которой он встретил гостей, была вымученной. Хоть он и восседал на троне, черты лица вместе с тем никак не были похожи на аристократические. Если бы Торкел встретил такого на поверхности, то, наверняка бы, принял за обычную деревенщину... и надавал бы по шее за неучтивость. Но при всём этом ЧТО-ТО наложило отпечаток на его лицо, и это что-то выражалось не только в мертвенной бледности, сизых кругах вокруг глаз и впалых щеках. Глаза, неотрывно смотрящие на дерзнувших побеспокоить его, напоминали очи девушки, встретившейся по пути к дворцу - такие же мертвенно-голубые и со смазанными зрачками. Чуть в стороне от главного трона, на постаменте почти в человеческий рост высотою покоился огромный, странный и пугающий рогатый череп с пустыми глазницами. Разомкнутые челюсти, снабжённые невероятно длинными иглообразными зубами, выступающими вперёд, слабо освещались голубовато-серебристым цветом. Исходил он от небольшого, размером с голубиное яйцо, самоцвета, покоившегося в глотке оскаленного черепа. Именно этот камень и приковал к себе внимание двоих живых в этой усыпальнице мёртвых, так и не обретших покой. -Вот он, - выдавил Айслин, - Камень Лунного Серебра... ... подул лёгкий ветерок, глаза мицузу сверкнули, и тонкие губы Лагрэфа растянулись в некоем подобии улыбки. -Здравствуйте, дорогие гости! - голос - шипение, повторялся многократным эхом. - Почему же вы стоите в дверях? Проходите, не бойтесь! Что-то издевательское послышалось в последнем произнесённом слове. Повелитель Лисандрии указал на стоящие перед ним два деревянных стула. -Присаживайтесь, - сделал он рукой широкий приглашающий жест, - Не могу даже описать вам, как я рад вашему появлению! Друзья осторожно прошли по длинному, похожему на красный язык, ковру, ведущему к самому подножию трона короля, и сели... Айслин на краешек, а Торкел демонстративно развернув стул и водрузив локти на спинку его,... при этом весьма недвусмысленно секира и меч оттопырились в стороны, словно надкрылья саранчи. -Может, гости изволят выпить? - между стульями и троном стоял столик... кувшин на нем, два кубка,... словно приготовленные заранее. Лагрэф совершенно беззвучно, ... как бы это выразиться,... сплыл со своего трона и собственноручно налил всем вина. -Ой-ей-ей!!! - подумал Торкел, пропустивший начало движения мицузу. -Лучшее вино во всех этих ваших,... как их там? Ах, да - в Благословенных Землях, Лагрэф вернулся на свое место, совершенно не беспокоясь, что на миг оказался спиной к пришельцам, и это еще более обеспокоило Торкела. -Что же вы не выпьете с нами? - спросил Айслин. -Простите меня, - улыбнулся учтиво Лагрэф, но я не пью...э - э - э... это. И вновь занялся заусенцем. Айслин осторожно поставил кубок с вином на место. -Ну, я вас слушаю, - прошелестел Лагрэф, словно они находились в обычной приемной обычного правителя. Торкел исподлобья взглянул на странного собеседника и, не притронувшись к бокалу, прямо, не откладывая дел в долгий ящик, произнёс: -Нам нужен Камень! - и твёрдо указал в сторону камня. Айслин только губу прикусил от подобной прямоты, не без оснований предполагая, что ничего хорошего от неё ждать не следует. Учтивая улыбка мицузу приугасла. Он умолк на какое-то время, но вскоре вновь оживился. -О, всего лишь он? А может, вам больше подойдут драгоценности из сокровищницы короля? У него остались презанятные вещицы, должен вам заметить. А какие там есть доспехи! - и он мечтательно прикрыл глаза. -Нет, спасибо, - с оскорбительной вежливостью отрезал рыцарь, - нам нужен лишь Камень. Лагрэф смерил его взглядом с головы до ног, но, вопреки чёрным ожиданиям мага, вновь улыбнулся: -Что ж, ладно! Но только с одним условием! Торкел нахмурился. Он и сам не понимал, почему вдруг решил разговаривать подобным образом с вроде бы учтивым хозяином дворца. Вместе с тем его неиспорченная дворцовыми интригами душа подсознательно ощущала, что вежливость мицузу притворна и полна сарказма, а неуважение к себе он допустить не мог. И маг быстро заговорил, опасаясь, что друг его вновь ляпнет нечто такое, отчего их неприятный собеседник придёт в бешенство: -Видите ли, почтенный, у нас мало времени... -Зато у меня, его предостаточно! - прервал его Лагрэф, - Я намерен развлечься. Думаете, очень весело сидеть так веками, ожидая невесть чего?! -Лагрэф, - посмотрел прямо в его глаза Торкел, - если вы не дадите Камень нам, мы заберём его силой! Мицузу опешил от подобной наглости, но потом звонко и молодо расхохотался. -Да? О, как мне это нравится,... какое это будет развлечение, - с издёвкой произнёс он, - Ну что ж, попробуйте! Щелчок пальцами - и вокруг друзей прямо из воздуха появились десятки - нет, сотни мицузу. Лагрэф умолк и замер, опустив голову и мрачно, исподлобья, глядя на живых. Неуловимым движением Торкел оказался на ногах и с тихим шелестом расставшийся с ножнами меч описал сверкающий предупредительный круг. Лагрэф притворно зевнул, прикрыв блеснувшие клыки ладошкой, и вяло зааплодировал... -Уважаемый Кордиго, прошу вас, не сочтите за труд. Один из мицузу бесшумно приблизился к рыцарю и без всякого ущерба для себя перенес рассекающий надвое удар меча. Воздух... он был просто воздухом. Торкел не стал бить второй раз ... -Но не это же помешает мне взять камень! Лагрэф промолчал, а Кордиго вдруг оказался рядом ... перед Торкелом, глаза в глаза и размытые зрачки его расширились до бескрайних пределов, вбирая в себя сознание не готового к подобной атаке Торкела. Он оказался в тесном каменном мешке... колодце, наполненном копошащимися осклизлыми тушами без глаз,... без рук. Пространство вдруг стало прорастать какими-то колючими нитями и стало трудно дышать, и еще кто-то был в этом пространстве... ...видение ушло, и вовремя, потому что потерявший ориентацию Торкел уже ткнулся лбом в стену тронного зала, снеся одну из перегородок. Торкел грубо выругался, отчего верховный мицузу поморщился: -А вот это вы зря, я ведь не люблю сквернословия! Торкел уже открыл, было, рот, чтобы красочно изложить всё, что он думает и о самом Лагрэфе, и о его гневе, как вновь маг опередил его: -Хорошо, мы слушаем! Правитель мёртвого города, резко развёл руки в стороны. Его приспешники отступили к стенам, и он заговорил: -Судя по всему, вы абсолютно не понимаете, куда попали - иначе бы наш добрый железный друг, - кивок в сторону задохнувшегося от ярости Торкела. - не стал бы пытаться махать своим мечом. -Я убью всю твою стаю, - прорычал рыцарь. -Ну, уж нет, - Лагрэф вернулся в прежнее приподнятое расположение духа, и говорил снова самоуверенно и с некоторым презрением. - Моя стая мне нужна. Я не позволю вам портить мне мое имущество. А вот мой боец...убить его ты не сможешь... хи-хи! Ты даже не догадываешься почему! Торкел ждал, приготовившись к самому неожиданному. - Я хочу, чтобы ты просто... м-м-м... ну, скажем, трижды обезглавил его. Так и быть я немного помогу вам и сделаю его материальным. Ясно? -Яснее не бывает, - процедил Торк. Он пытался взять себя в руки, зная, что противник будет силён, и в битве с ним ярость может оказаться плохим помощником. -Чудесно, - Лагрэф встал и выкрикнул что-то на своем. Центр зала внезапно наполнился тьмой, и из неё медленно выплыл воин, облачённый в доспехи,... но без шлема... со знакомым мечом в руке. ... у мага отвисла челюсть... ... Торкел почувствовал, как зашевелилась кожа на голове, и волосы становятся дыбом. ...Чёрный Рыцарь! ... знакомый профиль и приметный шрам на левой скуле... Мёртвый рыцарь поднял меч; зловещее сияние отразилось на поднятом клинке... -Трррррэ-э-э-эз! - от крика живого рыцаря, казалось, задрожал фундамент проклятого города. Мёртвый уставился на кричащего безжизненно-голубыми глазами с размытыми зрачками. Их взгляды встретились. Лицо, в котором не было ни капли крови, расползлось в хищной улыбке, обнажив белые, как снег зубы. -Т - т - т... - тихий, словно шелест осенней листвы, голос, и рыцарь медленно направился к живому собрату - и мёртвый бросился на живого... ...в самый последний момент Торкел, почти потерявший бдительность от неожиданности, успел увернуться и мечом полоснул призрака по шее. Тот споткнулся, согнулся пополам, из горла вырвалось клокотание, но Трэз выпрямился и вновь поглядел на бывшего друга, улыбаясь отвратительной улыбкой. Торкел с ужасом застыл, не веря в то, что убил своего друга, но рана на горле Трэза затянулась на глазах, не источив ни капли крови. Не говоря ни слова, он снова пошёл на противника, с которым когда-то не так давно сражался плечом к плечу. *** -Что будем делать? - Торкел с лязгом рухнул у стены, совершенно обессилевший. Схватка с этой напастью оказалась намного сложнее, чем он того ожидал, и отняла у него все силы. Айслин сидя в пыли у противоположного угла комнаты, что им отвели для ночлега, жевал губами и качал головой. - Не знаю,... пока не знаю,... я думаю. - Твой огонь... ты не воспользовался им! - Не смог! - честно признался Айслин. - Это странно, но здесь нет Огневиков... они не пошли за мной. Такое впечатление, что они все остались у Талисмана! Помнишь - даже Торкел вспомнил. Он то думал, что факелы погасил сам Айслин. затем он, больше не задавая вопросов, внимательно осмотрел свое оружие,... ... предохранительная гарда меча заметно погнута - это когда секира Трэза скользнула по лезвию, норовя отсечь ему кисть, крепление левой плечевой пластины рассечено, но это дело он мигом поправит,... подтянет запасной тетивой арбалета. Зато вот хаувберк в таком искореженном виде уже не поносишь! -Торкел, - позвал Айслин. - Ты действительно не мог победить его или?... -Или... или не мог, - ответил Торкел. - Не по мне это,... нет такого в нашем Уставе,... не могу я... он же призрак, как победить его? -Нет в уставе... - повторил, словно эхо маг. - Ну, конечно же,... раз нет в Уставе?!... -Что ты хочешь сказать?... - Торкел повернул к нему хмурый взгляд. -Ничего... просто думаю. -Думай про себя! *** -Ты придумал что-нибудь? -Нет. *** -Почему как ты думаешь, он решил дать тебе еще попытку? -От скуки. Он изнывает от нее. Я думаю, если ты проиграешь и завтра - он даст еще и еще попытки... пока не насытится. -То есть? -Пока сам не пойму до конца, но с каждым новым твоим ударом, он как будто молодел,... так, будто соком наливался. Пауза. Скажи, ведь этот Трэз... он ведь был реален,... не воздух, как тот Кордиго? -Куда реальнее, - буркнул Торкел, поглаживая вмятину на шлеме. *** -Не знаю как ты, а мне надо выспаться перед боем! Торкел откинулся на спину и закрыл глаза, услыхав, перед тем как закрыть глаза, что Айслин недоуменно зацокал языком. - Ну и нервы! Пока не заснул - какой он был при жизни, этот твой Трэз?... `'Какой был Трэз?''... `'Не станет он ничего рассказывать... незачем это Айслину,... да и себе бередить душу неохота... и так руки меч не поднимают, а тут, если вспомнишь все''... ...один из гномов оседлал его, словно коня, и безуспешно тыкал кинжалом в броню, ... второй бросился в ноги и, свалив Торкела, взмахнул своим громадным топором, метя в щель между хаувберком и забралом,... ... и был бы этот бой последним для него, если бы израненный Трэз не бросился из последних сил наперерез, уведя смертельный удар в сторону... ... их отрезали от тылов, а в этой пустыне просто негде было раздобыть хлеба и воды. На третий день Торкел не сумел поставить стрелу и поднять арбалет, и только смотрел обезумевшими красными глазами на вновь собирающихся перед атакой гоблинов, и в этот миг чья-то рука протянула ему флягу с несколькими капельками воды... ... он обернулся и увидел ухмыляющегося Трэза... ... поселок лесорубов был вырезан до последнего человека неизвестно кем и командир - тогда это был Лирэл, велел собрать трупы и сжечь, что и было исполнено... ...и только Трэз копал и копал могилу для двух мертвых женщин, старой и совсем молодой девочке, найденных им в крайней избе... ... и никто не мешал ему... ... а потом он срубил и водрузил над могилой ствол дерева и вырезал на нем - Ато и Серейе Любимым маме и сестренке Торкел тогда подошел поближе и услышал, как плачет Трэз, давясь слезами и поскуливая, словно маленький ребенок... *** Ночью в их снах присутствовал еще кто-то,... словно паук он притаился он в уголке их сознания и вылавливал волнующие их образы и воспоминания... -Как странно, - сказал, проснувшись Торкел. - Я спал, словно тысячу лет... мне очень спокойно и безмятежно... мне нравится это состояние... ни страха, ни боли, ничего... -Ты должен сегодня драться с Трэзом, - напомнил Айслин. -Я помню, - бесстрастно ответил Торкел, глядя в стену перед собой. *** Они снова стояли друг перед другом - два Черных Рыцаря в полных боевых доспехах в надвинутых глухих шлемах... Торкел был спокоен и бесстрастен и это, похоже, не очень понравилось Лагрэфу. -Ты готов к битве, рыцарь? - спросил он, пряча свое беспокойство. -Готов. -И в тебе нет ни капельки сожаления, что драться придется с давним другом? -Ты высосал из моей души все чувства. -Жаль, - поджав губы, сказал, откинувшись назад, Лагрэф. - Такое намечалось развлечение. Мне совсем не понравится смотреть на драку двух железных кукол. Ну же, расплачься, или разозлись, и я позволю вам взять Камень. -Я готов, - упрямо повторил Торкел, но Хозяин Подземелья, словно не услышал его. -Перед тем как мы закончим с этим всем, пожалуй, расскажу вам немного из своей истории, тем более что мне... мм,... почти никогда не приходилось обрисовывать ее в... эээ... словах... -Как Камень попал к вам? - спросил Айслин хватающийся за любую возможность отдалить гибельный поединок. - Вы не похожи на служителя... -Я украл его, - с живостью ответил Лагрэф и гордо выпрямился. - Я был самым удачливым и искусным вором во всех Благословенных Землях и горе тому купцу, кто осмеливался пронести кошель рядом со мной. Айслин переглянулся с Торкелом и отрицательно покачал головой -Мы не слышали о вас... -Еще бы! Во-первых, тогда меня звали Ручилой, а во-вторых, с тех пор прошло без малого тысяча лет. -Тысяча?!! - расширил глаза Айслин. - Но,... я, правда, не особенно хорошо знаю историю мицузу... -Я не мицузу, - недовольно сморщился Лагрэф. - И прошу вас, больше не упоминайте об этих препротивнейших существах. - Мицузу это... - он пошевелил пальцами в воздухе... - вы, наверное, видели скопища летучих мышей в переходах Лабиринта... вот это, и есть ваши драгоценные мицузу. Сейчас они обездвижены,... спят,... и не по своей воле, между прочим! -Но их же там миллионы!!! - вскричал Айслин. -Да, - согласно кивнул головой Лагрэф. - Я затрудняюсь, правда, назвать точную цифру, но их там очень много. Мне пришлось основательно потрудиться. Довольно неприятные мерзкие существа должен вам сказать, если вы видели их в, так сказать, рабочем состоянии. Теперь лишь в моей власти вернуть их к жизни... -Во власти Камня, - тихо уточнил Айслин и Лагрэф, словно отброшенный назад, сузил глаза и сверкнул зубами. - Ты слишком много знаешь, маг - недоучка. Ну-ка, что ты еще скажешь? -То, что ты лжешь, убеждая нас в том, что ты знаменитый вор. Ты - конюший бронда - Рубрис, что значит Конь! То, что ты лжешь, пытаясь убедить нас в своем величии! Найдя Камень, ты так и не разобрался в его механизме и сам смертельно боишься его... -Молчать! - зашипел Лагрэф, корчась в кресле. - Замолчи! -Присутствуя в наших снах, ты не озаботился поставить защиту собственных мыслей, - продолжал Айслин, словно камнями забрасывая его разоблачениями. - Да и откуда тебе знать, как ставится подобная защита, ведь ты невежественен и ленив, -Что же ты еще прочел в моих мыслях? - напрягшись, спросил Лагрэф, подавшись вперед. -Много разной грязи и лишь одно теплое слово - ВЕЛИНА. -Велина, - повторил за ним ошеломленный Лагрэф. Айслин продолжал. -Ты лжешь, пытаясь убедить нас в том, что ты питаешься нашими эмоциями, ты даже меня поначалу ввел в заблуждение этим. Они для тебя, давно уже высохшем, просто приправа. Ты такой же раб Камня, как и все остальные, ты лжешь потому что... -Потому что я не питаюсь ничем, - грустно продолжил Лагрэф. - Мне не нужно ничего... Камень дает мне все, что мне необходимо и мне просто скучно и ... -И страшно, - сказал Айслин. - Скажи мне, что за воробьи сопровождали нас до входа в пещеру? Это тоже твои слуги? -Воробьи?... - испуганно переспросил Лагрэф. - Где воробьи? -У входа в пещеру. Они ждут чего-то, и ты почему-то боишься их. -Я не боюсь никого, - взвизгнул Лагрэф. - Воробьи это мерзость - они воруют овес у лошадей!... Они!... -Ты лжешь еще в одном, - перебил его Айслин. - Ты обещал своим призракам, когда-нибудь вернуть их к жизни, но!... -Убей его!!! - завизжал Лагрэф, и сноп металлических искр осыпал Айслина с головы до ног - это меч Торкела встретил над его головой клинок Трэза. Затем Айслина оттолкнули так, что он оказался у самой стены, среди какой-то истлевшей рухляди. Посреди зала сошлись в схватке две бронированные фигуры рыцарей, осыпающих друг друга молниеносными ударами, призраки разошлись кругом вокруг сражающихся, а Лагрэф подпрыгивал от возбуждения в своем троне и продолжал орать, указывая на Торкела. - Убей!!! Торкел уже начал уставать, а не обремененный усталостью Трэз все наращивал силу и скорость ударов и Торкел вскоре стал понимать, что это конец, тем более унизительный, что смерть придется принять от лучшего из друзей, соратника по оружию. -Не делай этого, брат! - мысленно взывал он. - Очнись! И отвечал ему, будто из далеких каменных чертогов, усталый голос скорчившегося в тесном каменном мешке настоящего живого Трэза. -Не могу,... нет сил,... убей меня, если можешь. Торкелу, наверное, впервые в жизни стало страшно,... даже на краю бездонной пропасти он чувствовал бы себя более уютно, чем под взглядом рыцаря - призрака, но было там что-то еще... Все... он устало опустил оружие, глядя, как медленно вздымается меч Трэза перед последним ударом. -НННЕТ!!! - закричал кто-то в его сердце и он, упреждая удар, проскользнул под меч и обнял Трэза за плечи, и взглянул в бойницы щелей шлема в размытую голубизну его глаз. -АТО И СЕРЕЙЕ, - сказал он проникновенно, разыскивая в зрачках старого друга. -ЛЮБИМОЙ МАМЕ И СЕСТРЕНКЕ!!! *** Трэз четко, словно на учениях, повернувшись, метнул секиру в Лагрэфа. Тот неожиданно ловко ускользнул, а древний рассохшийся трон обратился в груду обломков. Всеми забытый Айслин одним прыжком оказался рядом с постаментом. Он просунул руку в пасть черепа, ухватив камень. Глазницы дракона - сторожа сверкнули неистовым пламенем, и челюсти сомкнулись. Страшная боль пронзила руку Айслина. -Нет!!! - заорал Лагрэф. - Этого нельзя делать. Теряя сознание от боли, Айслин изловчился, и второй рукой схватил Камень. Едва пальцы его сжали самоцвет, сами собой зажглись в его голове перед внутренним взором слова - заклинание из книги найденной им в Гильдии и он машинально прочел их. -ЭГОРО ТАУТУС НЕКРОМО САНТОРИ... Челюсти мертвого сторожа разжались, и Айслин со стоном упал на колени, сжав кристалл двумя руками. Изнемогая от жгучей боли, он и не заметил, как капли крови, упав на поверхность Камня, с тихим шипением втянулись внутрь. -Нельзя, - продолжал в отчаянии кричать Лагрэф. - нельзяяяяоуа... дааоуввааты ииемуау кроааввв... Мир изменился - словно в кривых зеркалах поплыло все вокруг. Фигуры призраков, превратившись в кучи песка, потекли, просачиваясь в водовороты, образовавшиеся в стенах. Все окрасилось красным,... появился и исчез в круговерти усмехающийся рот, огромный, с тысячами зубов, а забытый голос продолжал кричать где-то далеко, неимоверно растягивая и коверкая слова. Из Камня вдруг ударил ослепительный сноп света, и мир опять принял свой прежний облик. Айслин оглянулся... вповалку лежат все, кто был в зале. Торкел стонет, закрыв лицо руками,... в углу обнаружилась пара ежей тоже, как и все, в шоковом состоянии... По всей видимости, призраки обрели материальность после атаки Камня, во всяком случае, они ощупывали себя и радостно восклицали. Когда они осознали это - Лагрэф словно муха вскарабкался на стену и оттуда заорал на них. -Идиоты, это временно!... Держите их!... Отберите Камень!... Только я, только я в силах вернуть вам жизнь!... Остановите их пока они не ушли!!! *** - Бежим!!! ...не теряя драгоценных секунд, ринулись в дверь. Лицо Лагрэфа исказилось от ярости и ужаса, и он резким движением вскинул руку, указывая вслед стремительно удаляющимся жертвам. -Догнать их!!! *** Разметав стоящих на дороге призраков, ставших неожиданно материальными, Торкел прокладывал дорогу истекающему кровью Айслину с Камнем в здоровой руке. Слетев с парадной лестницы, они бросились в проулок. Раньше чем Торкел сообразил, что делает, логика его тела понесла его по следам обнаруженным им давеча, но в обратную сторону... следы могли оставить только живые... ... живые должны были как-то попадать сюда... ... значит, где-то там впереди есть вход... ... выход. ... лестница вверх... ... лестница вниз,... следы кое-где совсем скрылись под пылью,... арочные переходы... идеально круглая яма с оплавленными краями - такая же как та, в которой давеча скрылась компания ежей во главе с ящерицей - следы выходят оттуда,... скорее вниз! Пропуская вперед Айслина, Торкел обернулся и разрядил арбалет в показавшихся из-за угла преследователей. В ответ послышались испуганные крики и проклятья. Тоннель с гладкими стенами... ... пересечение тоннелей... ... повороты... ... визг какой-то твари попавшейся под ноги... *** В глазах его исчезла мертвенно-голубая синева, и они вновь стали карими, как при жизни. Трэз посмотрел на друга и прошептал еле слышно: "Спасибо..." - и осел на землю, распавшись прахом. От могучего воина остались лишь доспехи и меч. -Покойся с миром, брат, и да смилостивится над тобой Отец Небо... Айслин подбежал к рыцарю; в глазах его стояло беспокойство. -Как ты! -Ничего, - пробормотал рыцарь, - я в порядке... *** `'Будь проклят тот миг, когда им пришлось начать это путешествие, пусть будет навеки вечные проклят тот, кто затеял все это!'' - так думал Торкел, когда у самого выхода из Лабиринта перед ним вновь стал Трэз. -Ато и Серейя, Ато и Серейя, - как заклинание твердил Торкел, но Трэз уже не отвечал. Призраки, столпившиеся позади Трэза, подбадривали друг друга возгласами, но боялись идти вперед,... став вновь материальными, они теперь рисковали потерять свою реальную жизнь... да, скорее всего и нереальную тоже. А над всем этим гремел голос невидимого Лагрэфа. -Вперед!... Убейте его - хватит трястись за свою жизнь. Если он уйдет отсюда нам всем не спастись! Вам не уйти!!! -Опомнись, брат! - твердил Торкел, отбивая сыплющиеся на него удары. - Не дай Камню вновь овладеть тобой!!! И отвечал ему далекий - далекий голос Трэза спрятанного в самом сердце Камня. -Я не могу,... он очень силен,... спаси меня,... освободи,... мне холодно и страшно... -Что с тобой рядовой?!!... Приди в себя!... Соберись!... Вспомни! В ЛЮБОЕ ВРЕМЯ!!! В ЛЮБОМ МЕСТЕ!!! ЛЮБОЕ ЗАДАНИЕ!!! Там далеко - далеко в своей каменной темнице Трэз медленно нерешительно встал на ноги и обратил лицо свое вверх, откуда гремел голос Торкела. -Я готов... я смогу ... помоги мне. -Вам не уйти! - продолжал торжествовать спрятавшийся Лагрэф, - Недоумки, даже если бы вы ушли,... мы приходили бы к вам каждую ночь, и сушили бы ваши души,... мы терзали бы вас до самой вашей смерти,... каждую ночь до самого вашего жалкого страшного конца,... каждую ночь... -Ночь,... ночь, - гремело эхо в голове Айслина. - Почему Лагрэф, произнеся столько раз слово ночь, ни разу не упомянул день? Случайность или?... ...ночь,... тьма,... луна,... камень,... Камень Лунного Серебра,... ночь,... тьма... -Торкел, - заорал он. - Они боятся света,... оттесни их к выходу. Призраки встретили их у выхода из Лабиринта, наверняка пройдя по более короткому пути, и, хотя впереди уже проглядывался желанный свет, они не только не продвинулись к нему, но шаг за шагом отступали под натиском все глубже во тьму Лабиринта. Подгоняемые голосом Лагрэфа призраки двинулись вперед, но своими несогласованными действиями лишь подстегнули развязку, толкнув рыцаря - призрака навстречу мечу Торкела в тот самый миг, когда Трэз реальный победил Трэза - голема и тот опустил руки. Меч пронзил рыцаря - призрака насквозь... -АААААА!!! - заорал Торкел и ринулся вперед, обхватив Трэза и сминая толпу жителей Подземелья за ним. *** На поляне прямо перед жилищем, судя по всему, совсем недавно произошла битва. Первым они увидели сидящего на крыльце орка, шею которому перевязывала нахмурившаяся Лара. Вокруг лежали смердящие трупы каких-то чудовищ. Между ними ходит, сжимая в руках кинжал, Луола, бледная, как смерть. -Айслин, проверь лошадей! - приказал Торкел и подбежал к ним. - Сауруг, рана серьёзная? Орк только махнул рукой, давая понять, что, мол, пустяки. Торкел коротко кивнул. Затем подхватил приблизившуюся Луолу и посадил на коня. -Никаких пожитков не берём, - он посмотрел на небо, - сейчас около полудня, к полуночи же мы должны быть как можно дальше от леса. Лара, ты поедешь с Айслином! Он ранен - придержи его в седле, чтобы не упал! Они вскочили на коней и направили их на запад, лавируя между деревьев. Лес словно изменился - словно пропал страх, ранее царивший в нем, даже двигаться стало как-то легче. А может просто после перенесенного ничто уже не могло показаться им страшным. Сауруг пытался предупредить их о чем-то, но схватился за пораненное горло и замолк. Ехали цепочкой: впереди Торкел на сытом и отдохнувшем Воркане с заряженным арбалетом наготове. В центре, несмотря на все протесты, поставили орка, и, наконец, замыкающим был Айслин нянчивший израненную кровоточащую руку, замотанную в обрывки мантии и держащий в свободной руке лёгкий охотничий лук. Стрелять из него он не очень-то и умел, но тяжесть оружия придавала ему определённую уверенность. -Как ты? - спросил Торкел, поравнявшись с ним. -Пока держусь, - тихо отвечал Айслин, покачиваясь в седле. В голове все плыло и кружилось. Если бы не Лара, сидевшая позади него он непременно бы упал. -Лагрэф обещал нам преследование. Если мы проведем обряд прямо сейчас, то избавимся и от Камня и от преследователей. -Ты думаешь, нам стоит сейчас останавливаться, рискуя подвергнуться нападению? Я не в силах провести ритуал, Торкел. Выберемся из леса и потом... -Да действительно, - согласился Торкел и подстегнул коня. - Держись как-нибудь... без тебя нам не справиться. Вскоре густые кроны Корабельного Леса уступили место стройным молодым деревьям опушки, и ещё до наступления полной темноты всадники выбрались из угрюмого леса. Айслин уже едва держался в седле, но, несмотря на это, они отъехали от границы леса на добрые две мили, прежде чем Торкел скомандовал привал. Женщины занялись костром, пищей и Айслином. Торкел стреножил коней и внимательно осмотрел окрестности. Уставшая больше остальных Луола насобирала жухлой травы и, свернувшись калачиком, на ней же и уснула. *** -Сауруг, что же всё-таки произошло в деревне? -Да чего там! - прохрипел орк. - Вы ушли, а я стал готовиться к обороне. Прочесал весь посёлок, соорудил что-то вроде баррикад, даже нашёл пару лёгких луков. Только я присел малость отдохнуть - где-то к вечеру - как появились они. Со всех сторон повалили, и каких только не было! Маленькие и большие, шерстистые и чешуйчатые и ещё со всякой дрянью, вроде там жал и когтей! И все словно обезумели прут и прут и с каждым днем все больше и больше. Луки их не брали, от арбалета только и была польза. - Потом я приказал Ларе с дочкой идти в дом, а сам... Сауруг на миг замолчал, с удовольствием отхлебнул из фляги и продолжил. - Так вот и порешил их не меряно, а они всё шли и шли. Я стал уставать, и тут какая-то тварь полоснула по шее, да с такой силищей, что разорвала хаувберк. Так и не понял, откуда они повылазили,... а потом всё вдруг кончилось, - орк вздохнул и ощупал повязку на шее. -Ну и битва видать была, - покачал головой Торкел. - Их там сотни... -Да нет, в первые дни они появлялись не больше десятка в день и почти всегда поодиночке. Их обнаруживали женщины, пока я отсыпался, а то, как бы я продержался так долго? Основная работа была по ночам. Вот в последние три дня они полезли толпами, и стало действительно трудно! Торкел переглянулся с Айслином. -Чего-то я не так понял, Сауруг? Какие такие три дня? Мы отсутствовали всего два дня. Сауруг пожевал губами, сплюнул и, глядя в сторону, мрачно сказал. -Два дня?!! Да вас не было больше недели! *** Они сидели у костра и Торкел, разламывая руками тонкие веточки, подбрасывал их в огонь. -Это все Камень, - сказал Айслин. - В тот миг, когда на него попала кровь,... помнишь? -Вовек не забыть. Странное ощущение,... будто ты огромная гора и держишься в равновесии на острие тонкого и хрупкого меча,... и любое дуновение ветерка может смахнуть тебя оттуда, но этим дело все равно не кончится. -Значит, вот как ты это представлял? -Да, а еще было ощущение, что я еще не родился и наблюдаю за всем из утробы матери, а еще вокруг меня в воздухе плавал шестирог и барахтался, словно плыл против течения. -Камень изменил пространство и время. Подумать только - какая страшная сила,... кто мог доверить этому безумцу такое? -Никто и не доверял мне ее, - раздался знакомый усталый голос и из темноты появился Лагрэф. Он взглянул на оружие путников, и устало махнул рукой. - Бросьте, я уже не опасен. КАМЕНЬ *** . В следующее мгновение Торкел уже заслонял спящих женщин, а Сауруг, припав на одно колено, целил в сторону голоса из арбалета. Перед ними, шагах в двадцати от костра, стоял Лагрэф. Блики костра отражались в его прищуренных глазах, словно в двух тёмных прудах. И раньше бледный, теперь он стал белее мела, вид у него был крайне истощённый и усталый, а вокруг тела появилось зловеще-багровое блеклое сияние. Не дойдя до них шагов десять, он опустился прямо на траву, обняв себя руками точно ему было холодно. Они обратили внимание, как тряслись его руки,... по всему видно было, что ему очень плохо. -Ты убил их всех, - повторил он и сложил руки на груди. - Эти существа были рождены Камнем, и когда он попал к вам, я утратил над ними контроль. Раньше они охраняли лес, никого не впуская и не выпуская. Теперь же... всё потеряно!... -Ты лжешь, как всегда! - процедил Айслин. - Где твоя свора? Я чувствую, что ты не один. Лагрэф с уважением поглядел на него. -Верно, говорят, что знание самая большая из сил,... мне бы! Не довелось в свое время. - Они там, в кустах, боятся подойти. Этим придуркам хватает тепла Камня и на этом расстоянии, а вот мне!... -И Трэз тоже там? - порывисто спросил Торкел. -Нет, - огорченно цыкнул зубом Лагрэф - Ты убил его, навсегда. Не беспокойся он теперь там, куда попадаете, все вы после смерти... - он немного подумал, - А может быть и нет,... не знаю. -Замолкни, тварь! - рассвирепел Торкел и вскинул арбалет. Слабая надежда возвратить друга к жизни погасла. -Нет, - взвизгнул Лагрэф и опрометью бросился во тьму. - Не убивай! Айслин положил руку на плечо Торкела, успокаивая его. - Пусть побудет рядом, мы хотя бы будем знать, где он. Торкел сбросил его руку с плеча и отвернулся. -Иди сюда, не бойся, - крикнул Айслин во тьму. Медленно, опасливо косясь на Торкела, Лагрэф вернулся на прежнее место. -Иди сюда, - Айслин указал на место поближе к костру. -Нет, - ответил Лагрэф. - Это конечно не солнечный свет, но тоже опасно для меня. Айслина поразила эта новость. -Значит, если бы я там внизу все же разжег огонь... -Нет, - усмехнулся Лагрэф. - При всем уважении к твоему знанию, не в твоих силах вложить в создаваемый тобою огонь тот компонент солнечного света, что присутствует в этих дровах... к счастью! К тому же пространство Подземелья очищено и охраняется от чужой магии... тем же самым Камнем! -Но ты ведь не для того пришёл, чтобы лясы точить, - прошипел Торкел, боясь разбудить мирно спящих Лару и Луолу. -Да, ты прав. Я пришел,... нет - нет, не за камнем! - быстро добавил он, жестом останавливая готового сорваться с места воина. - Я просто вынужден следовать за ним! Не бойтесь, это продолжится недолго! Вы и представить не можете как мне плохо! Как я ослаб!... Я не жалею! Всему должен быть конец... и моему существованию. К тому же... вы напомнили мне кое о чем. -Велина? -Да она, - вздохнул почти по-человечески Лагрэф. -Как же все-таки Камень попал к тебе? Ты не похож ни на служителя, ни на вора в чем старательно пытался уверить нас. Лагрэф усмехнулся -Любовь и жадность... - сделав паузу, он повторил. - Жадность и любовь. Любовь к Велине. Я не мог просватать ее. Откуда деньги у конюха бронда! Но вот когда в замок пришел служитель Дракона! -Ты украл его, чтобы продать?!! -Да, но сначала я бежал из замка и шел по ночам, стараясь добраться до Империи. И однажды Камень увидел Луну. С тех пор я забыл обо всем,... нет, я помнил Велину, но... - он сделал вялый жест рукой, - А потом я уже не мог иначе. Мне пришлось скрываться от солнечного света обжигавшего меня, и я лишь потом догадался, что это Камень изменяет меня. Случайно я обнаружил вход в пещеру и спустился в Подземелье - территорию мицузу. Камень помог мне справиться с ними. -Но ты так и не разобрался в механизме его. -Нет,... он играл со мной - этот Камень. Он вообще любит играть, и отпускал мне ровно столько знания, сколько нужно было в тот момент, но не в случае вас,... наверное, ему надоело торчать в Подземелье. -В Лисандрии, - уточнил Айслин. -Сказки все это, - ответил на его поправку Лагрэф. -Что? - удивился Айслин. -Все это сказки... про Лиссандрию... Мирго... войну с гномами. Этот город намного древнее, чем гномы, а гномы, сами знаете, не вчера родились. -Чей же это город тогда? -А кто его знает! Вот ведь про Лисандрию говорят, что она провалилась под землю, а кто тогда накрыл ее куполом. Нет! Город изначально был построен под землей. Когда я сражался с этими выродками мицузу, я нашел в городе множество удивительных вещей и дракона - сторожа в том числе. -Любопытно, - Айслин аж привстал от любопытства, забыв о своей ране. -Да, совершенно необычные вещи, экспериментировать с которыми я не стал после одного случая. Он пошевелил пальцами в воздухе, но, по-видимому, воспоминание о том случае не относилось к разряду приятных, и он не стал продолжать. -Кстати, гномы однажды сунулись в Подземелье, прорыв тоннель около водопада - это в другом конце города, но бежали едва только разглядели, куда они попали,... завалили ход и по моему даже поставили там стражу... с той стороны завала. Айслин ошеломленно покачал головой. -Что же ты все-таки нашел? -Много чего, - устало продолжал Лагрэф. - Только не для всяких ушей это предназначено. Айслин бережно положил обернутый в кусок ткани Камень на землю и пошел к Лагрэфу. -Мне то ты можешь сказать. -Тебе скажу. -Ты куда? - спросил Торкел. -Не беспокойся,... ему нужен Камень,... он у вас... к тому же Сауруг держит его на прицеле. Он подошел совсем близко к Лагрэфу, и тут тот выдал себя. Слишком напряглось его тело,... хищно скрючились пальцы,... свет от костра все-таки слепил его, и сослепу ему казалось, что и все остальные видят так же плохо как он. Айслин отпрянул назад в тот самый миг, когда рука Лагрэфа метнулась к нему, норовя вцепиться в горло. -Осторожно, - запоздало крикнул орк, но Айслин был уже вне опасности. -Проклятие! - сказал Хозяин Подземелья и выпрямился. Не было больше в его осанке ничего жалкого или ущербного. Он сложил руки на груди и повторил. - Проклятие... я проиграл,... это была последняя возможность вернуть все на свои места,... жаль! -Мерзкая тварь! - прошипел Торкел, поднимаясь во весь свой огромный рост. - Я убью тебя. -Убивай, - Лагрэф развел руки в стороны, открывая грудь для удара. - Я всегда жил так, как хотел и теперь смерть свою я тоже принимаю по своей воле. Торкел держал его на прицеле, но медлил, ожидая очередного подвоха. -Ты оказался храним высшей силой, человек. Не понимаешь? Ты подсознательно стремился вырваться из этого леса, уйти подальше от моих владений, - тут Лагрэф как-то совсем по-простому улыбнулся, - и тебе это удалось! -Вот здесь, где я стою, - он провел пальцем черту между собой и ими, - проходит граница моих владений и моей силы. Не скрою, если бы вы остановились где-нибудь поближе, я бы просто убил вас - никто и не заметил бы, что его погубило - и забрал камень, а тебя, рыцарь, сделал бы своим новым телохранителем. Лес снова бы стал неприступен! Глаза его зловеще вспыхнули, правая рука сжалась в кулак и даже охватывающее его тело свечение приугасло, но лишь на короткий миг, по прошествии которого Лагрэф вновь стал таким, каким явился сюда. - Но всё кончено! У вас великая цель и могущественные покровители. Подумать только, всего каких-то жалких десять шагов и все было бы как раньше!... Сколько случайностей! Сначала вы пришли не как все через Лабиринт,... ... потом вы завели разговор со мной, а не сунулись сразу к дракону,... ... потом мне пришла в голову мысль развлечься,... ... потом Камень вкусил крови, а это для него как вино для человека,... ... потом эта штука с Трэзом, и теперь эта история с десятью шагами. Нет, значит все закономерно и воробьи не случайны! -Причем здесь все-таки воробьи? - спросил Айслин. -Если б я знал. Я их с детства не любил. Счастье, что сейчас ночь, и они не могут выследить меня. Из-за них я не покидал Подземелье. И потом предсказание - тоже в детстве... ... `'и придут птицы малые, ничтожные, ворующие зерна с полей и у скота, и будут их тучи, а свершат они многое, если не все''... ... детство... как давно это было, а я сейчас как будто вновь почувствовал его запах... руки матери. -Ты пытаешься запутать нас,... ты лжешь! -Нет, - покачал головой Лагрэф. - Теперь уже нет. Вы напомнили мне о ней,...а я предал ее. Она ждала меня, а я поддался на уговоры Камня. Я знаю точно, что она ждала и... может быть, ждет и теперь, там, куда попадают все праведники. Может быть, я хоть одним добрым поступком заслужу прощение, и мне позволят встретиться с ней. Мне больше не во что верить! Исповедь его звучала откровенно. -Рана, нанесенная драконом - сторожем неизлечима, - добавил он и Торкел вздрогнул. Почему-то он ждал этого, боясь признаться в этом самому себе. - Именно так уходили в мир теней все, кто приходил, - печально и глухо продолжал Лагрэф. - Мне оставалось только ждать, когда это произойдет и моя свита пополнится еще одним призраком. Уходили все... все кроме меня. Я знаю, как это исправить,... протяни руку с Камнем ко мне... -Не делай этого! - встрепенулся Торкел. - Он хочет погубить тебя в отместку! -Вряд ли, - ответил Айслин. - Но и в этом случае у меня нет другого выбора - я чувствую, что во мне начинаются какие-то изменения и я не в силах справиться с ними. Я сам не смогу уже ничего изменить. Времени на исследования нет! Остается довериться ему! - Может быть, поможет Оладаф! Айслин покачал головой. - Нет времени ждать! Он протянул руку с Камнем на ладони. - Если, что-нибудь пойдет не так - я потрачу все силы на то, чтобы убить тебя! - предупредил Торкел. Лагрэф вперился в него взглядом. -Как он зовет меня! - с тоской сказал он. - Если бы вы слышали, как он плачет и зовет меня поиграть. Он ведь как ребенок,... маленькое дитя, которое любит играть. Его ли вина что игрушки такие страшные! -Нет, я не могу, - продолжал он уже не с ними, а с невидимым собеседником. - Не противься, сделай это. Камень рассерженно вспыхнул, и руку обожгло холодным огнем. Айслин дернулся от боли и Торкел едва не спустил курок. О, чудо!!! Рана затянулась на глазах. -Что с тобой? - испуганно вскричал Торкел. -Все... все в порядке, - ответил Айслин, присев на траву,... кружилась голова. - Все в порядке,... раны больше нет,... мне лучше! -Ты мог бы стать великим врачевателем, - сказал он немного погодя Лагрэфу. -Я мог бы стать кем угодно, - на лице Лагрэфа застыла печальная улыбка. Он будто разговаривал и с ними и с кем-то еще. - В нем колоссальная сила, но я так и не разобрался во всем,... Лесных тварей, защищающих лес, он создал сам, по-видимому, чтобы нам не мешали, и он же придал им материальность, и способность жить на свету... Я пытался добиться такого же и для остальных, но!!!... Он на миг закрыл лицо ладонями, но тут же снова выпрямился и, взглянув на Торкела, поднял подбородок. -Стреляй же рыцарь - я устал ждать! Лагрэф был как на ладони, но Торкел все медлил. -Ты же сам сказал, что для тебя гибельна черта, разделяющая наши миры,... переступи ее - покончи со всем этим сам! Лагрэф поник головой . -Ты прав,... наверное, я должен испытать и это, чтобы заслужить прощение... - он вздохнул, словно перед прыжком в воду и вдруг рассмеялся. - Не страшно, но как-то волнительно!... Наверное, я все-таки увижу ее. Надо придумать, как оправдаться,... ох уж эти женщины! Прощайте и удачи вам. Дети мои за мной... Он вздохнул и шагнул вперёд. Фигура его стала ещё более туманной, и в глазах уже не отражались блики костра, лес за ним заколебался, темнота раздвоилась, размножилась, и потянулись за ним к последней гибельной черте - Кордиго, приветствовавший их взмахом странной своей шляпы, девушка с туманными очами, шипастая ящерица,... семейство ежей,... подросток в одежде пастушка. -Клинко! - рядом с Торкелом обнаружилась, Луола, протирающая глаза. - Это же Клинко?!! Клинко!!! Пастушок поднял голову, взглянул на девочку, приветственно махнул ей рукой и, не замедляя шага, вошел в черту. -Да, - после долгого молчания произнёс орк, - Вот и разобрались. Айслин посмотрел на свою руку - от страшной раны оставался лишь едва заметный розовый рубец. *** На вторые сутки стало понятно, что что-то не так. В первую ночь Айслин держал Камень в дорожной суме рядом с собой,... во вторую же он с каким-то непонятным растерянным и неуверенным выражением лица, пряча от остальных глаза, положил суму к костру и лег подальше. Торкел внимательно следил за его манипуляциями, но воздержался от расспросов, ожидая, видимо, когда же он сам затеет разговор. Они так и уснули, не произнеся ни слова. Это же молчание продолжилось и на следующее утро,... и весь день, и весь вечер. - Надо поговорить! - сказал Торкел, вороша веткой уголья в костре. - Думаю, у всех найдется что сказать. После долгого молчания Айслин вздохнув, выдохнул из себя. - Сны! Он произнес это с такой горечью, будто предавал кого-то или нарушал данное кому-то слово. - Сны! - подтвердил Сауруг и вполголоса выругался. - Сны! - как эхо откликнулся Торкел. - Да, именно сны. Он пытается воздействовать на нас. Мне он предлагает не только возродить Цитадель, но собрать величайшую в истории армию и, ... в общем, власть во всех Землях. Очень убедительные выбирает слова. Только... Сауруг сплюнул и промолчал. -Он не хочет во Врата, - Айслин в отчаянии сцепил пальцы рук. - Это для него хуже темницы. И он предлагает мне столько новых знаний! -Он предлагал уже что-то подобное Лагрэфу! -Это была ошибка! - с горячностью возразил Айслин и Торкел с удивлением взглянул на него. Значит, о многом они уже поговорили с Камнем. - Лагрэф был просто лентяем, и неспособен был учиться. -Понятно, - процедил Торкел. - Ну, а ты что скажешь, Сауруг? Сауруг отвернув голову от них, глядел со странным выражением на спящих женщин. Впрочем, они уже не спали, почувствовав взгляд Сауруга, сначала открыла глаза Лара,... что-то было в ее взгляде,... некий испуг,... словно она уже знала, почему орк обратил на нее внимание. -Что случилось, Саури? - спросил Торкел. -Пусть она скажет, - отрывисто бросил орк. -Говори, Лара!... -Нет, не она... девчонка!... -Но она же спит! -Она не спит,... - открой глаза Луола и ... -Не трожь ее!!! - как рассерженная змея зашипела Лара и, отбросив плащ Торкела укрывавший ее, встала на ноги,... блеснул в ее руке кривой кинжал, с которым она не расставалась в деревне. Сауруг мог бы подтвердить, что она умела обращаться с ним - подраненного им прыгскока она прирезала совершенно хладнокровно и умело. - Не трожь ее, зеленокожий!!! Камень сам выбрал ее новым Хозяином, он обещает нам вернуть все то, что мы потеряли,... моего супруга, моих родных... Она на мгновение оглянулась на раскрывшую глаза Луолу, и этого оказалось достаточным для Торкела. Несколько привычных движений и Виола лежала на земле со связанными руками. Сауруг подобрал кинжал, провел ногтем по лезвию, потом покачал головой и подошел к Луоле. Мать ее зашипела, словно рысь и залилась бессвязными проклятиями. Луола подтянув покрывало до глаз, испуганно глядела на них. -Не бойся, девочка! - ласково сказал Айслин. - Расскажи свои сны. -Я не боюсь,... это вы просто такие - нехорошие. Вы обижаете его, а он такой маленький и просто хочет поиграть. -Он маленький?... - задумчиво повторил Айслин. -Да, он мальчик с золотыми волосами,... он очень несчастен. Все его обижают и крадут друг у друга, а вы так вообще хотите убить его! -Мы не хотим убивать его, - покачал головой Айслин и погладил ее по голове, но Луола дернулась от его прикосновения. -Нет, хотите!!! Вы запрете его во Вратах, а для него это смерть! ... Он не сумеет там быть собою - все остальные Камни старше его, и подчиняются долгу, а он самый младший,... и,... и никто его не любит! -А ты?... Луола залилась краской. -Понятно, - резюмировал Айслин. - Он обворожил их. Торкел в своих доспехах освещался багровыми всполохами угасающего костра и глядел задумчиво на котомку с Камнем. -Надо избавиться от него, - сказал он. - И чем быстрее, тем лучше. Иначе он заставит нас ночью прирезать друг друга. Его прервали безумные крики и вопли совсем спятившей Лары,... в бессвязной ее речи прорывались слова, общий смысл которых сводился к неминуемой смерти всех, вставших на пути Камня. Сауруг поморщился. -Он уже советовал это всем нам, - сказал он. - Не надо притворяться... ведь, правда, Луола?!! -Он говорил, что вам не будет больно,... и что там, куда вы попадете, будет намного лучше... -А куда мы попадем? - живо спросил Айслин. - Как он описывал эти места,... как?... -Прекрати, - отрезал Торкел. - Нашел время своей учености! Нам надо избавляться от Камня... - Я еще не вполне готов! Торкел пожал плечами. - И потом,... как бы сделать, чтобы не травмировать девочку?... - Что?... - Ты же видишь она же в отчаянии! - Ты и, вправду, спятил, Айслин... еще пара таких мыслей и я свяжу тебя, а Камень разобью мечом!!! -Но девочка!? -Она под влиянием Камня и вряд ли сейчас соображает, что говорит,... так же как и ее мать. Камень всеми силами пытается сохранить свою свободу, ведь сознайся - он и тебя уговаривал убить нас, чтобы мы не мешали выполнению обещанного им. Айслин потупился, пряча взгляд, потом посмотрел в глаза Торкела. -Ты прав! Мать с дочкой визжали и исходили пеной, пока Айслин готовился к обряду, а орк с рыцарем тревожно наблюдали за ними - не сошли бы и, вправду, с ума, и не перегрызли бы свои веревки... Камень сердито вспыхнул, а перед внутренним взором Торкела вдруг побежали бескрайние волны моря и остров там вдали. Видение все-таки пришло. Наутро, сладко потянувшись, Луола окликнула Торкела. -Что это за веревки на нас, а ну-ка развяжите. Они ничего так и не вспомнили из событий прошедшей ночи, а друзья не стали напоминать им, щадя их чувства. Только Луола долго потом рассказывала свой сон о пастушке Клинко, пропавшем в Воробьиной Роще. ТАВРОГИ *** Однажды полководец сказал масте-ру: - Вам должно быть стыдно! От вас ни-кому нет пользы, потому что вы низкого роста. - Это верно, - ответил мастер. - В этом мире не все соответствует нашим желаниям. Если бы я мог отрубить вашу голову и привязать ее к своим ногам, я стал бы выше. Но, к сожалению, этого нельзя сделать. Хакагурэ *** Через три дня пути они вступили в так называемые "ничейные" земли между западными границами империи и Равнинами Таврогов. Последние располагались между территорией Брондств по всему восточному побережью Моря Богов вплоть до болот, защищающих с севера владения Гнорициута. Название это появилось почти сотню лет назад после неудачной попытки войск императора Уэнтейра, отца нынешнего Уидора, поработить этот дикий народ, являющийся дальней родней сахаларов. Когда император понял, что не добьётся своего, он подписал с вождём таврогов Каниссом договор о "вечном мире", который худо-бедно соблюдался с тех пор обеими сторонами. Вообще-то договор этот держался лишь на том, что имперская конница, а тем более тяжёлая пехота, основная ударная сила Империи, не могла угнаться на поле за быстрым, словно ветер, противником, который, к тому же, довольно метко стрелял из луков. Тавроги в свою очередь, несмотря на отвагу и достаточно большую численность, практически не обладали сколько-нибудь значимым количеством оружия и не умели штурмовать хорошо укреплённые рвы и валы, наподобие протянувшейся с востока на запад "Зелёной Линии" Кайса. Территории таврогов не представляли для империи никакого интереса, и поэтому Зеленая Линия имела единственную цель не пропустить орды дикарей на земли Кайса. Владения таврогов представляли собой холмистые равнины, покрытые, несмотря на осень, толстым ковром зелени. Они казались пустынными, но зоркий глаз орка приметил в высокой траве следы. Он спешился и на коленях прополз по следу, вглядываясь и внюхиваясь. -Недавно здесь прошёл большой отряд всадников, около трёхсот, направлявшийся на север, - орк вернулся в седло. -Тавроги ... в "ничейных" землях... - Торкел, окинул взглядом горизонт. Ему доводилось видеть таврогов в детстве, и с тех пор память хранила образ звероподобных, разукрашенных татуировками силачей даже во время еды не сходивших со своих коней. -Ой, тавроги! Как хочется их увидеть! Мы же посмотрим на них, правда? - захлопала в ладошки Луола -Обязательно посмотрим, красавица! - рыцарь подмигнул ей и повернулся к товарищам. - Надеюсь, что нам не придется встретиться с ними. Но если уж придется - знайте, что пощады никому из нас не будет. Увидел - убил, не убил - умер сам! Айслин, будем надеяться, что твой огонь напугает их. Хотя говорят, что даже десяток сахаларов бегут, увидев одного таврога. - А на кого они похожи? На Саурчика или на Айслинчика? - продолжала щебетать Луола. Она так и продолжала называть их придуманными ею же именами и друзья не перечили ей. Впервые за длительное время они встретили и общались с ребенком, и встреча эта была им в радость. Загрубевшие в скитаниях и боях они постепенно начали оттаивать и позволяли девчонке теребить их за уши, ковыряться в поклаже и задавать бесчисленные вопросы. В ушах начинало звенеть от ее голоска, и Торкел начинал беспокоиться за то, что за этим шумом они прослушают приближение врага. Но вокруг было тихо, и степь была видна на многие мили вокруг. Торкел оглянулся на Лару. В отличие от своей дочери она ехала молча, как настоящий воин. Она уверенно сидела в седле коня купленного в Ирдане, и Торкел еще раз убедился, что Аин было в кого пойти и статью и красотой. Вообще-то им было гораздо удобнее двигаться по южным отрогам гор, направляясь к Сиенту, но Лара не пожелала остаться в Ирдане, решив переехать поближе к столице в Айфриг, где у нее была какая-то родня. А Торкел по одному ему известным причинам решил сопроводить ее до границы Империи. Для этого чтобы сократить путь, он решил пересечь территории Равнин, клином, выдающимся между Синими Горами и Брондствами. Решено было дойти до пограничных постов на Зеленой Линии и уговорить их переправить мать и дочь в Айфриг. Уговорить - значило попросту заплатить достаточно, чтобы командир снарядил обоз и провожатых. Денег у них было достаточно даже до того, как, расправившись с Лагрэфом, Айслин и Сауруг наведались в Лиссандрию. Вернувшись, они наперебой рассказывали ему о найденной им сокровищнице, но он только отмахивался от них, занятый своими потаенными мыслями. Уже в Ирдане Айслин посетил гостивших там же сиентских купцов и продал им часть найденного в сокровищнице. Он едва дотащил свой барыш до постоялого двора, где его ждал Торкел. Рыцарь, недолго думая, взял мешок с золотом, добавил в него свой кошель и повесил на спину Айслину. Айслин с лица, которого еще не исчезла радостная улыбка, охнул и согнулся под его тяжестью. - Все это понесешь сам! - твердо сказал Торкел. - Раз так золото любишь - будешь сам его таскать! - Я же просто так, - оправдывался Айслин. - Интересно было, сколько дадут за находки. - Где мы его оставим? - поучающим тоном Сауруг поддержал Торкела. - Дома то у нас нет. Мы и так задержались, а тут еще тащи такую тяжесть. Коней бы хоть пожалел. Не на прогулку все-таки едем. - Понял я, понял, - мрачный Айслин сел на лавку и опустил голову. Впрочем, золото оказалось нелишним и Торкел, отделив свою долю, половину ее передал Окристу с пожеланиями потратить его на благое дело. Окрист долго разглядывавший увесистый мешочек, молча обнял Торкела и тут же погнал писаря с лицом растолстевшей крысы за старейшиной коттеронской общины. Торкел наградил напоследок писаря суровым взглядом и не успели они с Окристом выпить третью поминальную чашу, как в дверь постучали. Глава коттеронцев - оружейников сверкнул из-под развесистых бровей на столбики золотых монет на столе и тут же развернул перед ними телячьи выделанные кожи с рисунками новых образцов оружия. Торкел помог советом и уже к пятой кружке Ирдан обзавелся сотней многострельных арбалетов, оригинальным дискобоем и `'ведьминой метлой''. Торкел только хмыкнул, когда представил `'метлу'' в действии, сметающую и штурмующих и их лестницы. Коттеронец все выкладывал и выкладывал новые образцы, и денег почти не оставалось, но тут, насмерть перепугав Менода, в управу ввалились обеспокоенные Айслин с Сауругом и после первой же кружки сообразившие, что к чему, ни слова не говоря, потянулись к кошелям. Сияющих столбиков на столе прибавилось, и к полуночи Ирдан стал, пожалуй, самым оснащенным городом в Империи, исключая понятное дело столицу. Кроме того, было решено надстроить стены и создать долговременный запас продовольствия. Уже ночью были вызваны мастеровые и купцы, очень недовольные, что их оторвали от сна. Раздраженно ворча и ругаясь, они опрокидывали кружку, сопя, выслушивали, недоверчиво разглядывали золотые кружочки, и тут же расчищая стол, требовали дать им бумагу и стило. Измученный Менод сновал по кабинету, таская то одно, то другое. Комната была полна народу, все ругались и спорили - работа кипела, все были при деле, и только в углу на двух табуретах спал разомлевший и еще не оправившийся от раны Сауруг. Под утро Торкел решил, что свой вклад в общее дело он сделал и погнал компанию домой. Айслин давший к тому времени несколько довольно дельных предложения уходить не хотел, но Торкел напомнил ему о предстоящей дороге. Позже было решено поделиться золотом и со спасенными женщинами, и момент преподнесения им кучи золота вмиг сделавшего их очень богатыми людьми был настолько приятен, что даже Торкел растаял. Сауруг расцелованный в обе щеки, застенчиво пробормотал, что теперь в жизни не будет мыть лицо, храня след поцелуев, на что Айслин язвительно заметил, что клятвы излишни - он и так никогда не моется. Отдохнув и запасшись продуктами, они тронулись в путь на рассвете третьего дня пребывания в Ирдане. Провожать их вышло множество народу во главе с Окристом, но без Менода. Как говорят, писарь слег в больницу с сильнейшим нервным потрясением. Они в последний раз взглянули друг на друга, и маленький отряд двинулся на восток от гор, по кажущейся бескрайней зелёной степи. Путешествие с женщинами оказалось очень непривычным, долгим и утомительным. В свое время Торкел не без содрогания глядел, как головорез и хладнокровный рубака Трэз после посещения Южанки начинал вспоминать какие-то желтые цветы и какое-то `'дивно поющее утро''. Сейчас же после непрерывного щебетания Луолы, многочисленных привалов и быстрых и сытных обедов, которыми их потчевала Лара, он стал осознавать, что начинает меняться. Раньше он гнал бы отряд от рассвета до заката, а может быть и ночью. Теперь же были обязательные ночевки - `'потому что ночью молодые люди должны выспаться''. Обеды были еще полбедой, но ведь были еще и ужины и даже завтраки. `'Молодые люди должны хорошо питаться'', - говорила Лара и накладывала им еды в чисто вымытые котелки. Торкел подозрительно глянул на заметно округлившегося орка. Неделя жестоких боев в поселке лесорубов неожиданно пошла ему на пользу. `'Месяц такой жизни и нас можно будет катать по полю как шары'', - уныло подумал Торкел и едва не выругался. Ругаться было запрещено! Даже Айслин с Сауругом от нечего делать постоянно обменивающиеся придуманными ими ругательствами теперь обращались друг к другу, словно женоподобные вельможи при дворе Маллена. Они перевалили через очередную гряду низких холмов. Конь Торкела шёл впереди, потому рыцарь и заметил опасность первым. От холмов, на одном из которых они стояли, на добрых пятьдесят полётов стрелы тянулась абсолютно плоская равнина без единого кустика. Их и не могло быть, так как каждой осенью, дождавшись нужного ветра, имперцы поджигали степь. Дальше пролегала та самая знаменитая "Зелёная Линия", но прорваться к ней сейчас было невозможно. Равнина кишела таврогами - их собралось здесь сотен восемь, а то и все десять. Они поливали земляные валы дождём стрел, но имперцы отвечали им мене густым, но более действенным огнем арбалетов. Командир защитников Линии, видно, вывел в поле отряд конников в безнадёжной попытке рассеять врагов и прекратить губительный поток стрел, медленно, но верно уменьшавший количество имперских пехотинцев. Торкел видел, как над схватившимися отрядами какое-то время еще реял штандарт конного отряда с изображённым на нём единорогом, но людей оказалось слишком мало - и знамя вскоре попирали сотни копыт торжествующих нападавших. -Теперь всё. Конец им! - уверенно сказал Торкел и зарядил арбалет. - Сейчас тавроги прорвутся к тропам и довершат своё дело. И, словно услышав эти слова, тавроги рванулись на тропы, откуда совсем недавно выезжала тяжелая конница Кайса. Навстречу им понеслись редкие залпы арбалетных болтов. Часть атакующих на полном скаку рухнула под копыта коней, зелень степи окрасилась красным, но конная лава только наращивала скорость, не считаясь с потерями. Торкел знал, что по поверьям таврогов воин, погибший на полном скаку, после смерти превращается в святого и попадает в прекрасный мир, где его ждут пиры и наложницы. Он знал, что разогнавшуюся лаву таврогов не остановить ничем. Казалось, ещё мгновение - и всё. Но тут навстречу лавине врага выступило новое существо. Вернее, не существо, а рукотворный механизм. Айслин изумленно охнул, Торкел удивленно поднял брови, а орк длинно и бессвязно выругался, несмотря на запрет. Гигантская удлинённая деревянная коробка - повозка, с навешанными со всех сторон стальными пластинами; десять широких колёс, призванных выдержать по всему видно внушительный вес сооружения... ... по бокам, спереди и сзади темнели бойницы, непрестанно изрыгавшие стрелы. На огороженном щитами плоском верху коробки - еще арбалетчики и метатели дротиков. Вырвавшиеся вперёд тавроги попытались повернуть назад, чтобы не погибнуть под колёсами боевого механизма, но задние ряды смешались, не успев вовремя перестроиться, и атакующий порядок смешался, началась неразбериха, переходящая в панику. Этим немедленно воспользовались засевшие за частоколом пехотинцы. Они взбирались на земляные валы и раз за разом разряжали свои арбалеты и луки в обезумевших от ярости врагов, скучившихся перед укреплением, и тучи гибельных стрел прореживали их ряды. Пока тавроги безуспешно пытались собраться в лаву и вновь атаковать земляные валы, неуклюжее механическое чудовище развернулось и довершило разгром... Все было кончено. Оставшиеся в живых всадники беспорядочной толпой отступили. -Теперь нам пора, - сказал Торкел и, не скрываясь, поехал напрямик к Линии по покрытому мертвыми телами полю. src=dzhzhdzh.jpg> ЗЕЛЕНАЯ ЛИНИЯ *** Крогс добил необычно рослого таврога. За последнее время он успел навидаться всякого, но, как раз таки в последние дни, в бой вступали все новые силы извечного степного противника, доселе невиданные ни им, ни его соратниками. День ото дня им приходилось сражаться со все новыми отрядами конелюдей, со ставшей монотонной обязательностью встававшими на месте уже уничтоженных ими. Ресурсы Равнины казались неисчерпаемыми, равно как и доходящая до безумства смелость степных воинов. Казалось, они преднамеренно искали смерти, гарцуя под прицелом арбалетчиков. Какой обезумевший шаман посоветовал им искать заоблачного блаженства в бессмысленной гибели под стрелами равнодушных стрелков, словно на занятиях по стрельбе расстреливающих фигурки всадников. Точно так же, как вот этот безумец, который со стрелой в яремной вене, беззвучно рыча и скалясь в щербатой улыбке, все тянется к противнику. Умирающий таврог тщетно пытался дотянуться до него своим несуразным оружием из рога равнинной газели. - Прости уж, дурачок! - сказал Крогс. Широкое лезвие меча легко пробило странный, чешуйчатый панцирь таврога и прекратило его бессмысленное злобство. Затем Крогс почувствовал что-то неладное и всем корпусом развернулся в сторону замеченного им движения. Прежде чем арбалетчики из его отделения успели взять пришельцев на прицел, он, сощурившись, вгляделся, и вдруг неожиданно широко и радостно улыбнулся. -Отделение - отставить! Это друзья! После стольких месяцев, проведенных на Зеленой Линии, он был несказанно рад встретить старых знакомцев. Да и как он мог забыть тех, с кем сражался плечом к плечу при штурме Этарона! -Привет и слава доблестным воинам Империи! - весело проворчал Торкел, слезая с коня и подходя к Крогсу. -Слава и почет доблестному рыцарю! Привет, Сауруг! Что вы здесь делаете? - Крогс выбросил руку в приветствии, одновременно приказывая бойцам опустить оружие. Пехотинцы подтянулись и заметно повеселели при виде доспехов и рогатого шлема Цитадели. - Здорово! - ответил Сауруг и ощерился. - Кости научился бросать? Крогс ответил ему жестом - подожди мол, схлестнемся! Потом уже более официально, видно вспомнив о своих обязанностях, спросил у Торкела. -Так что вы здесь делаете? -Мы идем из Ирдана. Вот сопровождаем беженцев, - Торкел кивнул в сторону женщин. Крогс вслед за ним повернул голову, разглядывая беженцев. - Мне нужно поговорить с вашим командиром, - Торкел положил на его плечо тяжелую ладонь. - Кто тут у вас командует? Только не говори, что это все тот же Хортис! -Командует, а как же! - ответил, Крогс переглядываясь с Сауругом. Кажется, весь он был уже не здесь, а крепко сжимал, шепча молитву, стаканчик с игральными костями. - Лено, Харит, займитесь раненными и погибшими. Добейте раненых таврогов и не забудьте, что их конница за холмами неподалеку! - Командует - куда он денется! Чтоб его! - Крогс решительно повернулся и направился в сторону одного из проходов, ведущих вглубь обороны, аккуратно переступая через тела поверженных, что было совершенно излишне, так как он был уже основательно испачкан кровью. Торкел последовал за ним, а Айслин и Сауруг занялись поисками обоза, который смог бы отвезти Луолу с матерью в Айфриг, где жили их родственники. Хортис, не старый еще командир пятой тысячи легиона `'Единорогов'' доблестной имперской армии, которого Торкел знал еще по Второй Малленской операции, совсем не изменился. К несчастью! Все такой же заносчивый с подчиненными, и подхалим перед вышестоящими. Как говорится, для того, чтобы вознестись, надо сначала унизиться - свойство карьериста, но никак не воина! Все операции, проводимые им, отличались большими потерями, никак несоразмерными с достигнутыми победами. Он под предлогом болезни отсутствовал во время рейда Этарон, перепоручив обязанности Крогсу, зато успел за это время дважды быть задержанным в непотребном виде в окрестностях столицы. Торкел вспомнил, что Хортис успел заработать оплеуху от Толланда, и на душе стало немного легче. Доложиться этому мерзавцу он должен, но даже эта малость казалась ему отвратительной обязанностью. Хортис уважал только деньги, звание и силу. Всего этого у Торкела было в избытке, но, как оказалось, не в той степени, чтобы произвести впечатление на карьериста и мерзавца. Вот и сейчас он и трудиться не стал вежливо приветствовать рыцаря Черного Ордена - видно до него уже дошли слухи о падении Цитадели. Что ему теперь какой-то скиталец - рыцарь, пусть некогда и могущественного клана! Он лишь брезгливо поморщился. -Кого ты привел ко мне, Крогс? Надеюсь, этот рыцарь появился уже после моей победы над таврогами - иначе эту победу припишут ему. -Не беспокойся, - Торкел, игнорируя сарказм, и не дожидаясь приглашения, уселся на походный стул. Хортис скривился, но ничего не сказал. -И потом, кто тебе сказал, что это победа? - Торкел знал мерзкий характер Хортиса, но, тем не менее, был еще под впечатлением увиденного, и, во что было ни стало, собирался отговорить карьериста от неминуемого следующего пагубного шага. - Если ты внимательно поглядишь на горизонт, то увидишь там тучи таврогов, совсем не согласных с вашим мнением по поводу исхода битвы. Хортис самодовольно и в то же время снисходительно ухмыльнулся. -Ну и пусть стоят - что за беда! Ты же видел, как один-единственный смертоносец, плод моей гениальной мысли и помощи механика Гораспа, смешал ряды этих жалких тварей и поверг их в бегство! "Да, видно, он и за ходом сражения-то не следил", - подумал Торкел и добавил вслух: -Может, она и помогла, но, думаю, арбалетчики и пехотинцы сыграли гораздо более важную роль. Они отсекли от вашего чудовища основную массу конницы Канисса. Это я видел собственными глазами. Поверь мне - они отступили не из страха, а потому что столкнулись с чем-то непривычным. Сейчас их шаманы объяснят им, что смерть с вашим драконом на колесах вдвойне почетна, и ты увидишь, что они разнесут их в клочья. Подбородок Хортиса пополз вверх. Он, хотя и являлся тугодумом, но уловил сразу, что Торкел посягает на то, на что он Хортис поставил все! Ему позарез нужен был победный рапорт в столицу и непременно с его именем во главе угла. Заносчивый гордец из стертой с лица земли Цитадели пытается сейчас помешать его планам! Глаза его засверкали, и он проговорил дрожащим от гнева голосом: -Твое мнение меня НЕ ИНТЕРЕСУЕТ! Уж к чьему мнению я прислушаюсь в последнюю очередь, так это к мнению человека, бежавшему с поля боя. Если уж вы, рыцари, так сильны и так хорошо разбираетесь в тактике и стратегии, то лучше защитили бы свою Цитадель! Торкел почувствовал, что земля разверзлась у него под ногами, и страшный огонь опалил всё его существо. Он бежал с поля боя!!! Уж такого он стерпеть не смог бы ни от кого, а тем более от этого негодяя. Лицо его потемнело от прилившей крови. Он начал вставать, словно гора вырастая перед побледневшим Хортисом, мигом вспомнившим все случае когда его били смертным боем. И никто не знает, что бы произошло, если б не Крогс. Чувствуя, как разгорается гнев Торка, он ещё до окончания тирады командира схватил рыцаря за плечо и зашептал ему в ухо: -Не слушай его. Не стоит из-за какого-то там самодовольного карьериста портить себе жизнь. Ведь убийство военачальника карается жестокой смертью! Вспомни, что за твоей спиной уже не стоит Орден! Однако и Хортис, видимо, понял, что перегнул палку и, опасаясь гнева Торкела, быстро добавил: - Я... хммм... приношу свои извинения за резкие слова. Аааа... эээ... скорблю по поводу, так сказать, хмм... славной гибели,... то есть гибели славных,... в общем, скорблю о павших! - Он быстро взглянул на Торкела и, убедившись, что тот не собирается бить, продолжил уже увереннее. - Но если эти... м-м-м... тавроги снова перейдут в атаку (в чём я очень сомневаюсь), я, чтоб доказать свою правоту, так и быть, еще раз выпущу против них смертоносцев, на этот раз сразу двух. Посмотрим, что он с ними сделает! -И потеряешь обоих! - прорычал Торкел и, не говоря более ни слова, вышел за дверь. Ошеломлённый Крогс извинился перед командиром, выслушал гневное - `'чтоб я больше не видел!'' и последовал за ним. Рыцарь стоял посреди толпы пехотинцев, возвышаясь над ними на голову. Личный состав `'единорогов'', глядел на него с нескрываемым восхищением, почти с обожанием, и с затаенной надеждой. Большинство из них было неотесанными еще новичками и среди них, изнемогающих уже от постылой службы, мигом разнеслась весть, что на помощь им прибыл отряд Черных Роз. -Где люди, прибывшие со мной? - отрывисто спросил Торкел и стоявшие рядом с ним `'единороги'' засуетились, повторяя его вопрос. Крогс тут же крикнул стоящему неподалёку солдату его отделения: -Эй, Тодар, куда делись прибывшие? Воин махнул рукой в сторону стоящего чуть поодаль обоза. -Пошли к старику Аколену вместе с женщиной и девчонкой, - и вновь отвернулся. -Ясно. - Крогс взял его за локоть и еще не остывший Торкел тут же напряг бицепс. - Ну что ж, извини, Торкел, но мне пора. Пойду, проверю посты на своем участке. Чует моё сердце, что слова твои скоро сбудутся - уж как-то очень быстро отступили тавроги. Не в их это правилах! Он уже повернулся уходить, но тут же вернулся. - Здорово все-таки ты его! - он хихикнул. - Надо бы разузнать, не наложил ли он в штаны! Ты, наверное, не в курсе, как его один из гвардейцев отделал в прошлом году. - В курсе, - улыбнулся Торкел. - но хотелось бы выслушать с подробностями. - Так если не уезжаешь - заходи ближе к вечеру ко мне. Солдат спроси - они укажут. Торкел молча пожал протянутую руку и направился к обозу. Повозок было четыре и с сопровождением в лице десятка всадников - значит, можно было не опасаться разбойников и грабителей. На телеги грузили раненных. Их было очень много, но Торкел знал, что если места не хватит Лара и Луола без труда смогут вытерпеть дрогу верхом. Айслин с улыбкой слушал старого обозника. Сауруг стоял рядом, на лице его тоже, судя по всему, была написана доброжелательная клыкастая улыбка и старик - обозник старался не смотреть ему в глаза. Лара уже подсадила дочь на телегу и, наконец, вздохнула спокойно - ей казалось, что все трудности уже позади. -Да-да, не беспокойтесь, - уверял старик новых спутников, - всё будет отлично, через пару деньков доберёмся до Риттера, а там уже и до Айфрига недалеко! Лара вздохнула и с благодарностью посмотрела на орка и мага. - Спасибо. Не знаю уж, что бы мы без вас делали! Аколен полез вглубь переднего фургона и уже оттуда прокричал: -Собирайтесь! Чем скорее выедем, тем лучше! В этот момент подоспел и Торкел. Едва увидев его, Луола с радостным вскриком спрыгнула с повозки, и повисла на шее. -Уезжаешь, а со мной прощаться не хочешь? - с улыбкой произнёс Торкел, ласково гладя её по волосам. -Торклик, я бы ни за что не уехала, не повидав тебя! - уверила его девочка, глядя ему прямо в глаза. Она смотрела так долго и с таким чувством, что Торкел закашлялся и отвел взгляд. К рыцарю подошла и Лара. Положив руку на плечо дочери, она сказала: -Спасибо вам за то, что вы сделали. Мы уезжаем в Айфриг, к моей двоюродной сестре. Надеюсь, у неё найдётся место для меня и Луолы. А если не найдется - вы подарили нам столько, что мы вполне можем купить и собственный дом! Помолчав, она тихо, так, чтобы услышал только Торкел, произнесла: -Очень тебя прошу - если встретишь Аин, передай, что дома её простили и ждут! Торкел помолчал, пристально посмотрел в глаза женщине и также тихо ответил: -Клянусь Отцом Небом, что исполню твою просьбу! Лара мягко улыбнулась и, прижав его руку к сердцу, совсем уже тихо прошептала: -Да поможет тебе Творец! *** Они смотрели вслед удаляющемуся обозу, и маг пробормотал, ни к кому конкретно не обращаясь: -Я буду скучать по ним. Орк согласно кивнул, а Торкел не произнёс ни слова. Он направился на деревянный частокол Зеленой Линии, а в его сердце все звучали слова Лары. С момента их встречи в таверне "На щите" произошло много разных событий. Давно потух пожар Этарона, пламя которого поглотило множество доблестных воинов и унесло тысячи надежд. А ведь Торкел даже не знал, была ли Она среди отрядов, штурмующих Этарон, или же была отправлена к другим крепостям Белого Ордена. Пала Чёрная Цитадель, явив миру окончание бытия могущественнейшего в Благословенных Землях боевого ордена... Око Дракона покинуло древний храм забытого бога, став первым кирпичиком в строящейся на пути могущественного врага Стене... И только в Корабельном Лесу Торкел вновь вспомнил о Ней. И с того момента мысли о том, где же она сейчас, не покидали его. Может, она осталась у Ниглака, а может, выжила и участвовала вместе со своей группой в великом походе императора на север. Или вернулась в породившую ее мифическую Мастерскую Демонов, чтобы затем влиться по приказу Мастера в ряды одной из сражающихся армий. Он не знал. Но что-то подсказывало ему - он очень хотел верить в то, что она не простой наёмник, заботящийся лишь о наживе, но человек, преследующий иные, более высокие цели. И чутьё подсказывало ему, что их пути ещё пересекутся. Он постарается отговорить ее от ремесла воина и вернуться к семье, тем более что она теперь обеспечена на всю жизнь. А если понадобятся еще деньги - он их добудет! Он смотрел из-за частокола на равнину, но не видел, как мелькают на дальних холмах фигурки всадников. - Ты не знаешь как там, в Айфриге? - неожиданно для себя самого спросил он у оказавшегося рядом Крогса и не заметил, как подошедшие Айслин с Сауругом переглянулись, улыбнувшись. - В Айфриге? - удивился Крогс, - Не знаю. С чего это ты вдруг? А, я слышал - туда отправились твои попутчики. Кто они тебе? Родня, что ли? - Нет, - неохотно сказал Торкел. - Прибились по дороге вот и... - А сами то куда направлялись? - В Сиент. Крогс мгновение стоял с совершенно обалдевшим видом, а потом расхохотался и хлопнул Айслина по спине. - По дороге, говорите! Ну, вы даете! Или дружище Торкел сбился с дороги или... сдается мне если это не родня, то тут какая-то другая причина. Мать вроде стара для тебя, а девчонка наоборот - молода слишком. Сиент то ваш там! - он указал на покрывающиеся таврогами холмы - Вы и шли то, как раз оттуда! Торкел не стал обижаться, понимая, что сам напросился. Выручил его Айслин. Сауруг - тот больше отмалчивался, зная негативное отношение к оркам среди имперских военных. - Пожалели их и решили свернуть со своего пути, чтобы доставить в Империю. - Скажете тоже, - проворчал уже угомонившийся Крогс. - Пожалели. Ну, ладно, не хотите рассказывать и не надо! - Слышь, Торкел. Я хотел показать тебе смертоносцы, - голос Крогса вывел рыцаря из оцепенения. -Ладно, показывай это ваше чудо-оружие! - проворчал Торкел, и они двинулись вслед за Крогсом вглубь лагеря. Смертоносцы поистине выглядели впечатляюще. Их было два, каждый высотой в четыре человеческих роста и длиной в сорок локтей. Как рассказал Крогс, она приводилась в движение людьми, которые равномерно располагались внутри, вдоль бортов механизма на первом ярусе, расположенном на уровне колёс. Второй ярус занимали легкие лучники, чьей задачей было расстреливать врагов из узких бойниц, опоясывающих борта второго яруса. Выше, на открытой площадке, располагалась баллиста, способная единовременно выпускать сорок длинных тисовых стрел, коими лучники империи пробивали полный доспех со ста шагов. По словам Крогса, эту громадину придумали в спешке, пытаясь найти замену уходящим вместе с императором на север легионам. Торкел сразу же начал перечислять недостатки смертоносца, которых, по его мнению, имелось больше, чем достоинств. Он отметил, что механизм слишком неповоротлив, громоздок, со слабой осью у колёс. - Что вы будете делать, если у таврогов окажется огонь? - спросил он и Крогс уверил его, что на тот случай поверхность смертоносца обливается водой, а внутри существует ее запас. - Его назначение то же самое что у конницы, - объяснял он. - Конечно не такой быстрый и совсем уж неповоротливый, но он способен держать противника на дистанции. - И как только в голову этого придурка пришло такое в голову?!! - изумился Айслин, который был уже в курсе произошедшего в командном шатре. Его сильно заинтересовала сама идея создания подобных махин. Он отметил, что подобные механизмы можно было бы установить для защиты фортов вместо боковых башен, а при помощи магии значительно улучшить их эффективность. Например, он сказал, что можно при помощи пары магов создать артефакт, этакое вместилище магической энергии, способной передвигать смертоносца гораздо быстрее и надёжнее, а также можно наряду с лучниками, поместить во чрево механизма боевых магов. - Так это не ему в голову пришло! - плюнул с досады Крогс. - Механик у нас есть - Горасп. Это он предложил, а Крогс естественно выдает теперь за свое собственное творение! Каждый день в столицу рапортует! Людей и так наперечет, а он гонцов шлет, да еще с сопровождением! Айслин тут же узнал, здесь ли механик Горасп и, услышав утвердительный ответ, поспешил на встречу с ним. Сауруг, услышав это, скривился и, не говоря ни слова, пошёл искать своих сородичей, которых, по словам того же Крогса, империя наняла для замены ушедших с императором воинов - людей. -Об императоре не слышно? - поинтересовался Торкел. Крогс вздохнул. - Пропал! Он с досадой оскалился, словно у него заболели зубы. - Был тут один из бывших гвардейцев,... рассказывал, что после сражения у Бродов император дал приказ отступить... - Отступить?!! - Торкел округлил глаза. - Да, - неохотно подтвердил Крогс. - Я этому болтуну врезал в ухо, как услышал, но потом - в-общем подтвердилось все. Дал приказ отойти к Игривой Речке и там они уже встретили тварей Разлома по-настоящему. Потом армия перешла в наступление, а еще позже прилетели кречеты с просьбой о подмоге, но в это время власть в столице уже перешла к Баркату. - Я слышал о нем. Это ведь бывший казначей?! - Он самый. - Не знаю, в курсе ли ты - он ведь из Ножей! Крогс резко оглянулся по сторонам, не слышит ли их кто. - Знаю, а кто не знал? Вся Тень Короны из них. Он теперь велит величать себя Баркатом Скромным. Видать династию задумал вести. - По всему получается, - задумчиво продолжал он, - что император остался на Лебяжьей Равнине, а может, и выжил. Неизвестно! Тут еще один говорил, что твари подступили к столице. - Не может быть?!! - Ну, а чего не может быть! Армия уничтожена, помощи просить не у кого, сам знаешь, как нас не любят соседи. - Где эти, что рассказывали об императоре? Поговорить бы... - Не получится! И того и другого уж два дня как нет - тавроги! Они нам уже дней пять спуску не дают. Все атакуют и атакуют. Разведка говорит, что на их стороне и наемники. - Что за ерунда ?!! Чем могут тавроги купить наемников? - Э, не скажи,... у них много чего есть,... весь восток Моря они контролируют, а мало ли кораблей в шторм там пристает. Ладно, чего уж там. Темнеет. Тавроги по ночам не бойцы - зайдем лучше ко мне в палатку. - А чего вы торчите здесь, а не ищете императора? Крогс остановился и внимательно и строго поглядел Торкелу в глаза. - Ты мне это брось, друг Торкел! Я солдат и у меня есть свой командир! Плохой или хороший Хортис, но я должен подчиняться его приказам. Нас поставили охранять Линию, и мы здесь стоим, и стоять будем, пока, как говорится, костьми не ляжем! С тварями кому надо тот и разберется. Не хватало еще таврогов в Империю пропустить. Он помолчал, ковыряя носком сапога сухую глину. - А справимся - там глядишь, и император отыщется. *** Темнота накрыла землю Равнин. Друзья сидели в деревянном срубе, "любезно" предоставленном Хортисом. Они вместе с Крогсом и ещё с тремя сотниками Хортиса склонились над картой, обсуждая план обороны на случай завтрашнего нападения таврогов (а в том, что оно произойдёт, никто не сомневался). -Вы все знаете, что Хортис мало, что смыслит в обороне, - произнёс Торкел, которого попросили высказать свое суждение о предстоящей операции. Айслин удивлённо приподнял бровь: как можно так неуважительно говорить о командире в присутствии подчинённых? Но хмурые лица Крогса и сотников показывали, что рыцарь был прав. Словно в подтверждение этой мысли заговорил уже седой солдат, судя по эмблеме на латах, командир пехотинцев: -Да простят мои слова собравшиеся, но наш почтенный Хортис настолько задаётся своим благородным происхождением, что не видит дальше собственного носа. За одно то, что он бросил на убой конную сотню Тмелла, император прилюдно казнил бы его. Эх, если бы император был с нами... -Поэтому-то я и собрал вас здесь, дабы обсудить меры по обороне, - Крогс склонился над картой. Торкел перевёл взгляд на Крогса. "Друг Крогс с большими амбициями! Вот такие и возглавляют мятежи". Под предлогом защиты рубежей империи от внешнего врага, он намеревался упрочить собственное положение в войсках, а затем... кто знает, что затем? Он вспомнил суждение прочитанное им однажды. `'Некто предлагает быть требовательным к людям, но я с этим не согласен. Известно, что рыба не будет жить там, где есть только чистая вода. Но если вода покрыта ряской и другими растениями, рыба будет прятать-ся под ними, и разведется в изобилии. Слуги тоже будут жить спокойнее, если некоторые стороны их жизни будут оставлены без внимания. Очень важно понимать это, когда оцениваешь поведение людей''. Но сейчас время для осуществления личных амбиций видимо ещё не наступило. Нужно было защищать рубежи. - Арисс, - продолжал тем временем Крогс, - опишите нашим друзьям расположение защитных порядков. -Значит, так, - начал Арисс, расставляя фишки, обозначающие отряды империи, - наш отряд, вернее, то, что от него осталось, - с горькой усмешкой поправился сотник, - держит оборону на трёхмильной линии. Именно на нашем участке чаще всего и пытаются прорваться тавроги. Разведка донесла, что враги сосредоточили до пяти тысяч воинов, и остриё этой чудовищной массы направлено именно на нас. Вот здесь, - сотник расставил фишки за начерченным валом, - расставлено две сотни арбалетчиков под моим командованием. Два узких дефиле разрезают нашу линию обороны. Эти проходы прикрывают по три сотни копейщиков под общим командованием Регира, - и он указал на плотного телосложения пехотинца с длинными усами. - С левого края, за линией стрелков, сосредоточены пять сотен орков из клана Острого Когтя. Они - наш основной козырь в контратаке. Также у нас два смертоносца. От Торкела не ускользнула презрительная усмешка всех присутствующих, которые явно не разделяли мнения Хортиса относительно их неуязвимости. -Ну и, - завершил описание Арисс, - две сотни латников в резерве, в основном из ополчения, на самый крайний случай. Далее Торкел, Сауруг, Крогс и сотники углубились в планирование обороны, а Айслин посчитал за лучшее удалиться. В таких делах он мало что понимал. С рассветом совещание закончилось. Сотники разошлись отдавать приказы, а друзья вновь собрались за столом, завтракая и запивая холодной водой. -Я так понимаю, что нам придется задержаться здесь - с набитым ртом промычал Сауруг.- Или попытаемся вернуться так же, как и пришли. - Не получится, - Торкел улегся на расстеленный плащ, подумав, что лучше бы было ночевать под открытым небом. Слишком уж дурно пахло в их жилище.- Разведка сообщила, что к таврогам подошло подкрепление, и они заняли как раз этот участок, перекрыв дорогу, по которой мы пришли. Нам сильно повезло, что мы проскочили вовремя! - А в обход Линии получается очень долго, задумчиво добавил Айслин. - Да, очень большой крюк. Будем надеяться, что завтра тавроги пойдут в решительный штурм и доблестный Хортис разобьет их, - Торкел скривился, словно проглотил что-то кислое. - Ну, тогда, - снова начал Сауруг, - в случае если эти лошадники нападут, я выступлю в строю Острого Когтя. - Ты не можешь этого сделать! - Торкел приподнялся на локте. - Проводник у тебя и ты не должен рисковать. Вспомни о деле, что поручено нам! Воцарилось молчание. - Знаешь, Торкел, - очень серьезным тоном сказал Сауруг. - Я уже сообщил им, что буду с ними в бою. - Их собираются послать в контратаку! - Да хоть до самого Моря! - вспылил Сауруг. - Не бывало еще, чтобы орк спокойно смотрел, как убивают его сородичей. И потом, Торкел - что здесь риск, что в другом месте! Торкел еще какое-то время рассматривал его, а затем откинулся на плащ и закрыл глаза. - Ты прав. Делай, как хочешь. В конце концов, победим мы или проиграем, мы все равно когда-нибудь умрем. -А я, что я буду делать? - Айслин почуял, что остался в стороне. -Ты? Ну, ты,... - замялся орк - Ты мог бы прикрывать нашу контратаку своим огнем... - Выпущу один шар Огневиков, а потом? Нет уж! Я нашел свое место! Я буду на втором смертоносце! Торкел лишь усмехнулся - Все-таки понравилась тебе эта пустая затея?!! Возьми тогда с собой арбалет и стрел побольше. Делайте, что хотите, но после боя я должен вас видеть живыми и здоровыми. Айслин, не торопись тратить свои силы и береги огонь на крайний случай. Айслину приходилось несколько сложнее, чем орку и рыцарю. Он гораздо меньше них разбирался в боевых машинах и правилах ведения битвы, а потому решил сразу направиться на смертоносец и разобраться, что там к чему. Командир машины, немолодой одноглазый мужчина по имени Кадрат, ветеран Империи, закалённый боец с множеством мелких шрамов на лице, довольно холодно принял Айслина. Кадрат никогда не любил магов, считая, что те отсиживаются в тылу, никогда не подвергая себя такой же опасности, как простой воин, а потому был очень раздосадован, когда ему сообщили, что на его машине будет маг. Однако он привык беспрекословно подчиняться приказам, а потому оставил своё мнение при себе. *** Менге следуя приказу, направился в Сиент, не собираясь таскаться за беспокойной троицей по степи таврогов. Таврогами занимался нынешний любимчик Хозяина - Вокиал и именно его кереметы доложили о намерении искателей Камней нанять корабль по прибытии в столицу Чайлуна. Следовало подготовиться к их приезду. В последнее время Менге чувствовал упадок сил и нежелание исполнять постоянно поступающие новые приказы. К тому же его начали преследовать неудачи. В области ранее послушных Хорготу мицузу, он потерпел очередное фиаско. Вместо того, чтобы уничтожить поселок лесорубов, и тем лишить возможности путников создать себе базу для возвращения, он потратил силы на защиту бесполезных матери и девчонки, а когда пришло время активизировать кровососов и остальных Экспериментов у него уже не хватило возможностей. К тому же кто-то активировал Осколок, и в округе творилось что-то несусветное. Ситуация была настолько запутанной, что ему не удалось даже войти в Подземелье. Пряча от себя собственные мысли, он боялся признаться перед самим собой, что сил то может, и хватило бы, но желания причинить боль этим и, вправду, несчастным существам у него не достало. Зато он с удовольствием вспоминал, как разнес в клочья ежей из предлеска и тем помог орку, изнемогавшему от атак на поселок... Тело его двигалось теперь совсем не так как во время проверочных боев в мире Модо. Теперь он быстро уставал, и появлялись мозоли. Он обливался потом, и радовался, когда из царапин и незначительных ран сочилась кровь. Он приобрел способность спать и начал видеть сны, будоражащие его больше любой схватки. Раны не беспокоили его - когда-то в своей первой жизни он был воином и умел лечить их. Он знал, что руки Модо не дотянутся до него, пока он в мире Оладафа и Драго, и наслаждался нахлынувшим на него счастьем вновь ощущать аромат цветов и давно забытый вкус ключевой воды. Жалкое подобие еды, что поднесла ему Лара, повергло его в такое блаженное состояние, что вызвало сомнения у женщины в его разумности. Он был счастлив с тех самых пор как крыска, неведомым образом, распознала сунувшихся подсмотреть кереметов, и уничтожила их прежде, чем он смог придти на помощь гнусным соглядатаям. А потом состоялась битва - он с наслаждением потянулся всем телом и еще раз погляделся в зеркальную поверхность меча. Несомненно, он стал молодеть - борода прежде седая, теперь потемнела, а черты лица разглаживались, и кожа перестала пугать своей мертвенной белизной. Модо хочет, чтобы он шел в Сиент. Что ж - он пойдет туда, и будет наслаждаться каждым шагом и каждым камешком, подвернувшимся под подошву. Он сорвал придорожную ромашку, принюхался и неожиданно для себя замурлыкал давно забытый мотив. ХОРТИС *** `'Докладываю повелителю моему Баркату Скромному о том, что мастером - механиком Гораспом при моем личном участии и руководстве был создан механизм, могущий стать величайшим оружием Благословенных Земель. Еще сообщаю, что в расположении вверенных мне частей появляются неблагонадежные элементы, коих прошу искоренить как зло, ввиду распространения ими ложных и сеющих смуту слухов, равно как и подрыв авторитета нашего правителя в вашем лице''. Хортис покусал в задумчивости перо. - Пожалуй, `'нашего в вашем'' слишком заумно. Он зачеркнул строчку и написал просто и достойно - `' в лице Великого Императора Барката Скромного''. СМЕРТОНОСЦЫ *** Ближе к полудню, когда имперские силы уже перегруппировались и замерли в ожидании, на горизонте показалась армия неприятеля. Торкелу и Сауругу, занявшим свои позиции в боевых порядках, было не привыкать к таким ситуациям, а вот Айслина, также как и новобранцев, призванных Империей не далее как два месяца назад, ожидание близкой битвы поразило до глубины души. Огромная масса таврогов подобно живому существу ворочалась на горизонте, переливалась, выпуская щупальца отдельных потоков всадников. Армия таврогов, в которой пока с трудом пока можно было различить отдельных всадников, выглядела беспорядочной толпой, и казалось, в ней не было никакого порядка. Но Торкел знал, что сейчас там надрываются от криков и завываний страшные шаманы Коней, приводя в исступление и экстаз себя и полуголых воинов, мчащихся вокруг них по кругу, чтобы разогреться перед стремительным броском в объятия смерти. Несмотря на ветерок и закрывшие небо тучи, у Торкела на лбу проступили бисеринки пота. Нет, он не боялся, но представил вдруг, как эта масса переваливает через их порядки, и рвется к сердцу незащищенной Империи, оставляя за собой вырезанные деревни и сожженные города. Будь рядом с ним сотня его товарищей, закованных в черную броню, то мало кто из таврогов вернулся бы к родовым шатрам... Орден... Уже почти забытая боль вновь ожила, и раскаленной стрелой ранило душу. Трэз, Клест, Катберт и Наин... Вождь... Он зарычал от злости, чем немало напугал стоявшего неподалеку латника, одного из тех добровольцев, которые согласились на самоубийственную попытку пробиться в стан врага и уничтожить вождя таврогов. Торкел скептическим взглядом окинул ряды вверенного ему воинства, составлявшего штурмовую группу. Задача им поставлена совершенно невыполнимая, поскольку придется пешими добираться до далеких холмов, оставаясь в неведении, что их там ждет. У одного из новобранцев шлем был великоват и постоянно сползал на лоб, закрывая глаза. Другой, так и вообще был с непокрытой головой. Торкел вздохнул. Командиры отрядов под разными предлогами не пустили своих людей в ударную группу, ссылаясь на недостаток личного состава, и поэтому решено было формировать ее из добровольцев резерва. Торкелу по душе пришлись лишь трое бывших гвардейцев, прибывших на Линию после излечения в госпитале. Выглядели они потрепанными, но вполне дееспособными. Их он поставил рядом с собой во главе атакующего клина. Остальным отводилась роль прикрытия с флангов и добивания раненных таврогов. Еще раз, осмотрев команду, Торкел решительно погнал всех обменять тяжелые квадратные щиты пехотинцев на маленькие конные. В предстоящем деле очень многое будет решать скорость передвижения, а со щитами пехоты долго не побегаешь. Он лично проверил, как держат принесенные щиты каждый из его отряда, и показал, способ приспособить для боя второй меч, если его держать в той же руке, что и щит. Вообще-то командование штурмовым отрядом было поручено не ему, но назначенный на эту должность Граббер, признав в Торкеле одного из героев Этарона, тут же безоговорочно сложил свои полномочия, заявив, что командовать рыцарем не будет, и если уж и пойдет в бой, так только под его командованием. Хортис говорят, рассвирепел, когда узнал об этом, пообещав наказать непослушного сотника, но потом забыл об инциденте за заботами о предстоящем сражении. Граббер в ответ на обещание расправы, только пожал плечами и заявил, что уж лучше быть наказанным, но живым, после чего послушно занял свое место в клине справа от Торкела. Армия врага поражала одним своим количеством. Совсем недавно Арисс сказал, что на них будут нападать пять тысяч, но сейчас, когда вся эта армада предстала перед глазами - их казалось гораздо больше. Если бы тавроги знали правила боя, можно было бы предположить, что атаку они хотят начать психологическим подавлением противника и уничтожением его морального духа, ведь, наверняка, многих новобранцев приведёт в смятение уже сам вид этакого количества врагов. Тавроги застыли на какой-то миг - кто знает, зачем они это сделали, но миг этот очень многим показался вечностью, а затем сорвались с места, словно спущенная с тетивы стрела и понеслись, сбиваясь в атакующую лаву. Примитивная тактика прямого удара в их исполнении была в данном случае вполне оправданна колоссальным численным превосходством. Как ни хороши были арбалеты и луки империи, их было слишком мало, чтобы успеть нанести весомый урон, за то короткое время, необходимое таврогам, чтобы пересечь границу дальнобойности и приблизится к частоколу. Торкел тут же мысленно прикинул - стрелков на этом участке сотни три, Хортис не рискнул собрать все силы на этом участке и, в общем то, правильно сделал. Кто его знает, сколько еще отрядов таврогов и не попытаются ли они прорваться на другом участке Линии. Каждый из стрелков успеет сделать по три - четыре неприцельных выстрела и даже если каждая стрела найдет свою цель, все равно у таврогов на момент приближения к частоколу останется более трех тысяч. Теперь затея со смертоносцами не представлялась ему чересчур глупой. Вчера, демонстративно не прислушиваясь к разговору Айслина с Гораспом, он все же уловил фразу `'рассредоточение сил противника'' и теперь понял правоту хромого механика. Тавроги не рискнут оставить в тылу бронированные повозки, а, занявшись ими, неизбежно утратят скорость и ослабят давление на укрепления Линии. Теперь оставалось надеяться, что смертогосцы выйдут в поле вовремя. Как только армия неприятеля вошла в пределы досягаемости имперских лучников, на таврогов обрушился вихрь стрел. Но людикони, что в переводе и означало самоназвание `'тавроги'', презрев опасность и переступая через своих же мёртвых родичей, неудержимо рвались к имперским порядкам. И вот уже передовые отряды их с наскоку попытались взобраться на оборонительные валы. И тогда в дело вступили копейщики. Построившись клиньями, закованные в сталь воины впились в тёмную массу неприятеля, как раскалённый нож, вскрывающий гноящуюся рану - но враги дрались с таким ожесточением, что поразили и бывалых бойцов - впервые тавроги проявили такую неистовость. Боевой клич таврогов гремел в воздухе, приводя в ярость людей, отвечавших им рёвом и ругательствами. Он, подобно отвратительной гиене, чей леденящий смех вкрадывается в сердца людей, заставляя их выпускать из рук оружие и корчиться от страха, терзал сердца защитников вала. Всё новые и новые детёныши таврогской гиены выползали на поле боя, вступая в схватку с имперским орлом. Имперцы бились с яростью обречённых, зная, что нельзя допускать врага в глубь страны, где уже мало кто сможет оказать им организованное сопротивление. Боевой клич, казалось, приутих - но это была всего лишь иллюзия. На самом деле в бой вступали всё новые и новые воины, и лязг оружия вкупе с криками боли и ярости, и стонами умирающих пересилил этот ненавистный и неприятный для людского уха зов к уничтожению. Свой решающий ход сделала, наконец, Империя, и на поле медленно выехали, словно осознавая своё величие и силу, два смертоносца - этот плод фантазии Человека - первого из всех живых существ назвавшего войну "искусством" и уже много столетий оттачивающего свое умение убивать. И превратившего его в гимн смерти - песню воров и наёмных убийц, могучих воинов и великих полководцев, тиранов и чёрных колдунов... Приводимые в движение несколькими десятками людей, механизмы выдвинулись вперёд, прокладывая кровавые просеки в лесу таврогов и приводя тех в бессильное бешенство, давя колёсами и губя стрелами. Воодушевлённые подмогой, защитники с удвоенной яростью набросились на таврогов, давя их и оттесняя от частокола. А Кони, подобно безумным и, не считаясь с опасностью, продолжали сражаться, хотя ряды их уже прогнулись под натиском. Как и предполагал Торкел тавроги разделились и отвлеклись на повозки. Смертоносцы продвигались все дальше по прямой, ряды таврогов у частокола сильно поредели в результате обстрела и вот наконец-таки, они отхлынули от Линии, полностью переключившись на механизмы Гораспа. Степная гиена вздрогнула и затрепетала, ибо имперский орёл впился ей в глотку, разрывая ее своими стальными когтями. Казалось, удача улыбнулась людям - но, увы, улыбка эта оказалась гримасой судьбы и при более внимательном взгляде превратилась в хищный оскал смерти, приготовившейся собрать обильный урожай. Ход таврогов оказался столь же неожиданным, сколь и действенным. Смертоносцы успешно врезавшиеся в гущу вражеских полчищ, вдруг оказались словно бы в пустоте - тавроги расступились, и вокруг них началась какая-то непонятная возня. -Что это там? - прищурился Хортис, глядя на своих любимцев с расстояния, безопасного как от атакующих, так и для его репутации. Битва принимала оборот, о котором он даже не подозревал, и это его злило. Тавроги приближались к смертоносцам, и тут же бросались в сторону, сбивая прицелы стрелкам. -Что они, Хорг их всех задери, делают? - злился командующий имперскими силами, - если не хотят сражаться, что толку даром скакать туда - сюда?! Ему казалось нечестным и непорядочным со стороны таврогов настолько изменить свою обычную тактику навала, что подвергнуть опасности неудачи использование нового оружия. Оказалось, что тавроги дефилировали не просто так. Торкел похолодел - какой дурак приказал смертоносцам так сильно удаляться от вала. Теперь тихоходные повозки были вне досягаемости стрелков Линии и, следовательно, в полной власти таврогов. Он пригляделся. Стены машин облепили странные существа. Оказалось, что за спинами таврогов есть пассажиры - этакие маленькие тощие человечки с непропорционально длинными когтистыми руками и ногами и круглыми глазами, лишенными ресниц, сейчас горящими от ненависти. Проносясь мимо бортов повозок, Кони высаживали свой десант, и карлики с изумительной скоростью неслись к механизмам почти на четвереньках, опираясь на землю всеми четырьмя конечностями. Издали они были похожи на стадо обезьян, которых Торкел видел на юге Фелмона. Ловко цепляясь за стены повозок своими когтистыми пальцами, они с удивительной быстротой взбирались вверх. Первым их заметил Айслин. Стоящий на открытой площадке одного из `'Смертоносцев'' он длинно и злобно выругался и прицелился. Атаковать странных существ оказалось куда как нелегко. Из бойниц их, скорее всего не видели, а с открытой площадки, где находился маг, стрелять было почти невозможно, так как стрельбе мешал край крытой крыши, оставляющий карликов в мертвой зоне. Он не мог и не хотел применять сейчас Огневиков, поскольку ни тавроги, ни странные уродцы не скапливались, а тратить свое оружие на одиночек он не мог себе позволить. Он не успевал прицелиться в этих маленьких юрких существ. Внешне они весьма походили на гоблинов и, скорее всего и были одним из их племен. Торкел описал Грабберу нового противника и тот понятливо кивнул головой. - Есть такие, около Сухого Леса проживают. Название сейчас не вспомню, но точно - дружат с таврогами, торгуют с ними чем-то. - Откуда знаешь? - поразился Торкел. Сухой Лес - область неисследованная и недостижимая. - Инструкцию недавно раздали по гвардейским частям... перед самой войной - `'Наиболее вероятные враги Империи''. Маленькие твари тем временем докарабкались до бойниц. При себе у каждого из них оказался мешочки с какой-то дрянью. Скалясь и вереща, они побросали их содержимое внутрь механизмов, ловко уворачиваясь от пытающихся поразить их мечами людей. Смесь эта не столько вредила людям, сколько возгораясь, испускала тягучий и дурнопахнущий дым, от которого слезились глаза, и начинался безудержный кашель. Внутренности смертоносцев наполнил огонь и дым. Запасы воды, на которые уповал Крогс, оказались исчерпаны в считанные мгновения, но дым настолько ослепил людей, что им так и не удалось погасить очаги огня. Вскоре уже обе машины чадили свинцово-серым дымом и смертоносцы, практически выведенные из строя, не только перестали косить врагов, но, обездвиженные, сами стали лёгкой добычей. Атака боевых машин привела к тому, что на правом и центральном направлении тавроги были оттеснены и увязли, а левый фланг был относительно свободен для маневра, и враг не замедлил воспользоваться моментом. Видно все-таки в голове вожака Таврогов были зачатки стратегии. Кони, ужасающим по силе ударом раскидали и смяли защищающихся копейщиков и взобрались на валы. Казалось, ничто не сможет остановить их и через мгновения они доберутся до ставки командующего, как вдруг... В бой вступили орки. Размахивая ятаганами - мечами с зазубренными, изогнутыми и даже раздвоенными клинками, они вихрем налетели на противника, подобные демонам, вызванным из преисподней могущественным заклинателем. В первом ряду находился Сауруг - рядом с Гаттракком - предводителем отряда. Воины Пустошей, горящие жаждой битвы, выпустили свою ярость на врага, и теперь ловили сладостные моменты боя, как тонкий знаток смакует редкое, дорогое вино. Будто зелёная река влилась в темную массу врага, и сразу дала о себе знать - тавроги отступили - но ненадолго. Вновь раздался свистящий, режущий слух клич, и орды Коней с новыми силами понеслись в атаку. Вот уже и орки, скалясь и огрызаясь, дрогнули, и начали пятиться. Айслин уложил из лука уже восьмерых, но положение становилось критическим - карликам дым, похоже, ничуть не мешал, и они атаковали с удивительной сноровкой, компенсируя физическую слабость скоростью и острыми когтями. Вскоре они добрались до гребцов, душимых кашлем и практически ослепших. Не надо было быть гениальным полководцем, чтобы понять, что людей сейчас перебьют, а смертоносец рухнет под ударами таврогов. -Все ко мне! - закричал немолодой одноглазый воин с множеством мелких шрамов на лице, - По команде все наружу! Мы прорываемся! Айслин взглянул на командира и с надеждой произнес: -В лагерь? Мы направляемся в лагерь?! Командир вздрогнул, будто ему дали пощечину. В следующее мгновение он схватил своими руками мага за грудки и, стиснув, прорычал тому в лицо: -Я участвовал в Войне Трёх Королевств и еще в дюжине войн помельче, щенок, и никогда, запомни, никогда не бежал с поля боя. Посмотри вокруг, посмотри на людей, которые сражаются с тобой бок о бок, это новобранцы! За этой Линией в дне пути их деревни и города, их родители, их жёны и дети. И ты предлагаешь им отступать?! Мы имперские воины! Наш Император возложил на нас огромную ответственность, - далее слова предназначались уже всем, - тем самым он показал, что доверяет нам. Так запомните, что лучше погибнуть в бою, чем выжить и всю жизнь держать это в себе! Последние его слова уже перекрыл рёв слушавших его бойцов: - Там сражаются поданные Империи, наши союзники - орки, поможем им!!! Солдаты спрыгнули с боевого механизма и вскоре из дымовой завесы, окружившей смертоносец, взламывая порядки врага, показался отливающий сталью клин, на левом фланге которого, стиснув зубы и размахивая длинным мечом, шёл Айслин. Смертоносец издал жуткий скрежет и развалился на куски. А в это самое время экипаж второго смертоносца, задыхаясь от дыма и кашля, из последних сил отбивался от атак. Торкел приказал своему отряду, до сих пор не принимавшему участие в сражении перебраться через частокол. Он уже не верил в то, что атака на ставку таврогов приведет хоть к какому-то результату, поскольку атакующие их порядки будут следовать намеченному плану, даже лишившись своего вождя и тылов. В это время оставшийся невредимым смертоносец вдруг начал движение и пошел к холмам ставки, оставляя за собой шлейф черного дыма. Торкел прорычал приказ, и клин штурмового отряда начал свое выдвижение и путь его лежал по кровавой тропе еще живого смертоносца. По дороге им попалась толпа уродцев Сухого Леса, стоящих к ним спиной и возбужденно верещащих при виде содеянного ими. Торкел, рыча от ярости, размахивал мечом, отправляя за Серые Стены радостно приплясывающих карликов целыми дюжинами. Но тут подоспели тавроги и вскоре он и еще полтора десятка оставшихся в живых бойцов оказались прижаты к бортам вновь и уже навсегда остановившейся повозки. Чёрный Рыцарь глянул в бойницу. Гиена вновь ожила, а орёл исходил кровью, изливающейся на землю каплями дождя. Растерявшийся Хортис уже успел выпустить свой последний резерв - две сотни латников, и люди, согласные на смерть, дрались яростно, уступая врагу в численности, но не в отваге. А вдалеке, словно смеясь над отвагой храбрецов, трепетал на ветру флаг Келерисса, сына вождя Канисса. Торкела обуяла ярость, ещё более дикая, чем прежде, но теперь она оказалась направлена на одно-единственное существо - вождя Келерисса Он выломал часть обшивки наполненного дымом механизма и глянул внутрь. -Все живые ко мне! - рявкнул Торкел, призывая экипаж смертоносца. - Атакуем Келерисса! Дальше начался настоящий ад. Их тут же окружили со всех сторон - яростные, злобные и уже почуявшие аромат победы тавроги представляли сейчас собой гораздо большую опасность, чем в начале боя за Зелёную Линию. Они нападали с таким исступлением, что даже просто держать оборону оказалось нелегко, а уж продвигаться вперёд пришлось, отвоёвывая каждую пядь земли Люди понесли немалые потери, таврогов также полегло неисчислимо, но благодаря численному перевесу они могли смело разменять пятерых на одного врага и при этом выйти победителями. Имперский орёл давно уже не находился в такой опасности, и конское копыто никогда еще не заносилось так высоко над его головой. Торкелу казалось, прошла уже целая вечность с тех пор, как начался бой. Почти все его товарищи по оружию погибли, и лишь горстка всё ещё прикрывали спину, хотя и они уже истекали кровью. Вот упал ещё один - но бунчук Келерисса уже совсем близко. Вот раздался откуда-то сбоку похожий на лошадиное ржание смех таврога - видно, завалили ещё одного. Значит, остались совсем мало. А до цели еще так далеко. Торкел собрал весь остаток сил. Он вспомнил, как их учили в Цитадели преодолевать различные препятствия, как делали из простых смертных мощные и могучие механизмы... С диким рёвом, от которого тавроги замерли, вспомнив свои первобытные инстинкты спасения от хищников, Торкел совершил гигантский прыжок, подпрыгнув столь высоко, что при желании его можно было бы увидеть с любой точки поля битвы. Он приземлился среди опешивших таврогов, меч и секира описали немыслимые по своей траектории сверкающие круги, и в фонтанах крови, брызжущих из рассеченных тел, единым махом преодолел практически всё остававшееся расстояние и оказался перед самым флагом. На бегу срубив окаменевших от неожиданности таврогов - охранников, рыцарь обернулся - и сразу встретился взглядом с головой и сердцем таврогова войска. Келерисс всегда отличался чрезмерным властолюбием. Он презирал императора и ненавидел его за то, что род их в своё время положил конец захватническим планам его отца, тогдашнего вождя таврогов, Канисса. Канисс не забыл этого и завещал сыну никогда не верить имперцам и при первой же возможности уничтожать их всех. Старому вождю не представилось подобного случая - империя всегда была достаточно сильна, и даже непрекращающиеся стычки с Малленом не ослабили её. В этих условиях вторжение из Разлома оказалось лишь на руку таврогам. Сын покойного вождя, Келерисс, понял, что это и есть та самая возможность, о которой говорил ему отец. А потому, когда к нему явился Странный Человек и сообщил, что император с большей частью войска покинул своё государство и сейчас наиболее благоприятный момент для атаки, вождь сразу принялся за дело. Незнакомец, коего он посчитал тайным посланцем святого Маллена, подсказал ему путь ведения борьбы - и вскоре огромная армия уже готовилась выйти в поход. Таинственный незнакомец исчез так же внезапно, как и появился - но таврогов это уже не волновало - буря началась. Бой шёл довольно удачно - имперцы уже выдыхались, и вождь не сомневался, что его окончательная победа - вопрос лишь времени. Нелепые повозки имперцев, которые он сначала принял за живые существа, были повержены, и теперь осталось только взять Линию. Дальше Империя с ее богатствами и нежными девами. Он усмехался, думая о том, что сделает с подданными врага, как вдруг чудовищный рёв отвлёк его от сладостных мыслей. Нахмурившись, Келерисс схватился за огромную дубину, вырезанную из ствола лиственницы, и утыканную шипами и лезвиями, но тут, прямо перед ним оказался воин с окровавленным по самую рукоять мечом в руках. Торкел встретился взглядом с противником. Таврог сжимал в мускулистой руке дубину, что раскрошила бы любые двери с одного удара, да и сам был в полтора раза крупнее всех остальных собратьев. Закованный в доспехи, он при всём желании не смог бы оказаться быстрым и проворным, но зато явно обладал немалой силой, сокрушая врагов подобно тому, как таран ломает ворота - медленно, но неотвратимо. Келерисс на миг вспомнил о нанятых им охранникам, но тут же припомнил, что сам же их и отослал на подмогу атакующим. Широкое, испещренное татуировками лицо Таврога исказилось яростью, и глаза засверкали от гнева. -Имперец! - прошипел он и радостно оскалился, - Готовься к смерти! Торкел лишь хищно улыбнулся в ответ - он не станет разговаривать с мертвецом! Келерисс, воздев оружие, шагнул к врагу. Рыцарь отскочил и полоснул таврога мечом - но сталь лишь дзинькнула, скользнув по плотному металлу доспехов. Торкел парировал удары, краем глаза наблюдая за тем, чтобы с тыла не подобрался кто-нибудь еще. Ему приходилось крутиться из-за этого во все стороны, но отчасти ему помогал сам Келерисс - широкие круги его страшной палицы, проносясь над головой Торкела, заставляли таврогов держаться на дистанции. К тому же подоспели остатки штурмового отряда и отвлекли на себя охрану ставки. Бой вступил в завершающую стадию и разгорался с новой силой. Противники отдавали последние силы, здраво рассудив, что за Серыми Стенами они им не понадобятся. Неподалёку от кострища, на котором тавроги сжигали пленных, неожиданно оказавшийся здесь Крогс бился с каким-то воином - но человеком! Те из команды уничтоженного смертоносца, кто ещё не погиб, вели отчаянную схватку с таврогами, пытаясь отвлечь на себя их внимание и пробиться к Торкелу. Как оказалось Крогс, заметив удачный прорыв Торкела и взяв командование на себя, вывел конницу в поле, чтобы сковать действия атакующих, а сам с наспех сколоченной группой пошел на поддержку прорыва. Торкелу тем временем приходилось не сладко. Вождь оказался далеко не слабым противником - даже свой вес он умудрялся превращать в силу. Рыцарю казалось теперь, что он сражается с огромной ветряной мельницей. Торкел уворачивался от ударов огромной дубиной - парировать их было опасно - и сам наносил ответные, пока безуспешные и это длилось уже довольно много времени. Наконец, Келерисс начал проявлять признаки усталости. Улучив момент, Торкел сделал ложный выпад, присел под просвистевшей палицей, и ткнул мечом в раскрывшуюся подмышечную область. Таврог застыл с воздетой над головой дубиной, и Торкел, глядя ему в глаза, погрузил меч в его тело - и в тот же миг со стороны раздался вскрик. Рыцарь мгновенно обернулся, потеряв интерес к вождю таврогов. Что-то знакомое почудилось ему в воине, поразившем Граббера в бедро. Граббер неуклюже взмахнул руками и, споткнувшись, упал на спину. -Аин!? Наёмница, которую он уже давно не видел, но никогда не забывал с момента первой встречи в таверне, вздрогнула и обернулась. На лице её промелькнула растерянность, но её быстро сменила решимость, и девушка, покрепче сжав ноэры, повернулась к новому противнику. -Что ж, вот и снова встретились, Чёрный Рыцарь?! Она выставила левую руку вперед, поднимая правый ноэр, и Торкел, зная уже, что сейчас последует веером закрученная атака, ушел вправо, заставляя Демона менять стойку, а значит терять время и инициативу. Лицо Торкела горестно исказилось, и он вступил в схватку с той, с кем меньше всего желал. А тем временем массивное тело Келерисса, какое-то время стоявшее чисто по инерции, обмякло, и рухнуло наземь. Над полем битвы пронесся горестный вопль, и таврогами сразу же овладела паника. Узнав о смерти своего вождя, они утратили боевой дух, смешались и побежали. Теперь имперцам не стоило особого труда разбить врага и обратить остатки его огромного воинства в беспорядочное, хаотичное бегство. Битва заканчивалась - но как минимум для двоих из участников она продолжалась. -Рада тебя видеть... Торкел, - язвительно поприветствовала Аин, нанося сразу два удара с разных сторон. -Я тоже, - парировал рыцарь. - Все-таки запомнила мое имя?!! Не ожидал увидеть тебя здесь. -В жизни много неожиданностей, не так ли? - рассмеялась наёмница, вновь пытаясь нанести удар, но, нарвавшись на контратаку, и вовремя уйдя в оборону. -Да уж, - нахмурился Торкел. Бой затягивал их, и разговор затухал, уступая место спору оружия. Торкел поначалу считал, что справится без особого труда, но жестоко ошибся. Аин оказалась на редкость хорошей воительницей, и бой обещал затянуться. Люди уже теснили таврогов и добрались почти до самого тела мёртвого их вождя, а Торкел всё ещё не смог одержать верх. -Кто тебя обучал? - процедил он. -Лучшие, - последовал ответ, и Аин нанесла удар. Противник не успел его полностью парировать - и получил лёгкую царапину, уже третью по счету. Он терялся в догадках - кто, кто же смог так обучить Аин, что она смогла несколько раз прорваться сквозь его защиту. Но всё же победить ей не удалось. Несмотря на великолепную технику, она допустила ошибку - всего лишь одну, но и этого оказалось достаточно - меч Торкела оказался приставлен к её горлу. Аин смотрела в глаза победителю, ожидая конца. -Что ты медлишь? - процедила она, - наслаждаешься триумфом? Давай, убей меня! Торкел молча посмотрел ей в глаза. -Ну, что ты молчишь? -Твоя мать очень по тебе соскучилась, - разлепил губы Торкел. - Да и Луола часто тебя вспоминает. Наёмница побледнела, в её лице промелькнуло что-то совершенно несвойственное жестокому бойцу, сражающемуся за того, кто больше заплатит, и она на миг превратилась в совершенно другого человека. -Т - ты их... видел? - голос предательски дрогнул, - Где? -Они были здесь. Совсем недавно. И просили передать, что дома тебя простили и ждут. Нет, не бойся, они уехали прежде, чем твои эти... твари... напали. Я отправил их в Айфриг. Аин ещё больше побледнела. -Я уверен, что пожалею об этом, но... Уходи Аин - Виола...- помолчав, произнес Торкел, вглядываясь в ее глаза. Она лишь коротко кивнула и отступила, не сводя глаз с воина. - Моих людей, если они мертвы, оставишь на этом холме - я сама позабочусь о них! - выкрикнула она напоследок, но голос ее был отнюдь не грозен и горделив, как ей того хотелось. -Я скучал по тебе, - чуть слышно прошептал Торкел но, несмотря на окружающий их грохот битвы, она услышала его. Лицо ее на миг изменилось, а в следующее мгновение она исчезла за шатром. А между тем к нему подошел, ковыляя Граббер, израненный, но живой и опирающийся на свой меч, как на клюку. - Кто это? Ты её знаешь? Почему ты отпустил ее? Она чуть меня не прикончила. Торкел метнул на него взгляд из-под бровей. - Да так... встречались раньше. - Почему все-таки? - Закрой рот, Граббер, и прикуси язык. Я сделал то, что хотел, и не советую тебе трепаться об этом! Граббер посмотрел ему в глаза и положил руку на плечо. -Ты спас мне жизнь... я твой должник... Торкел лишь устало кивнул, глядя куда-то вдаль. А тем временем люди гнали рассеявшихся и потерявших веру в победу таврогов, добивая и торжествуя. Бывшее совсем недавно столь огромным и грозным войско, теперь более походило на табун диких коней, преследуемых охотниками. Они, казалось, даже не пытались сопротивляться - столь потрясли их внезапная смерть вождя и утекшая сквозь пальцы победа. Но Торкела это уже совершенно не волновало. Глядя на него, можно было подумать, что этот он находится где-то очень далеко. Впрочем, так оно и обстояло - все мысли Чёрного рыцаря теперь заняла одна обманчиво-хрупкая на вид, но незримо-могучая фигура - Аин. Он терялся в догадках - что могла она иметь общего с таврогами, что привлекло её сюда, какие обещания и уговоры, да и кому под силу оказалось всё это?.. Эти и многие другие вопросы роились в голове воина, подобно осиному рою - но он не мог найти ни одного удовлетворительного ответа. И самое главное, что его сейчас волновало - это куда она делась? Ведь никто как оказалось, не видел ее. Правда, один из бойцов видел кого-то, более похожего на человека верхом на лошади, чем на таврога, но можно ли доверять ему, если он и сам в этом не уверен. Подобные мысли окончательно испортили настроение Торкела, и он, полный мрачных мыслей и дурных предчувствий, направился обратно, не видя необходимости в добивании убегающих таврогов - имперцы и без того практически добили их. Настала ночь. В отличие от предыдущей, она была лишена тревоги и должна была, наконец, дать возможность оставшимся в живых умиротворение и сон. Но в стане защитников Зелёной Линии никто и не думал об отдыхе. Наоборот, здесь царила такая суматоха, что создавалось впечатление, будто люди готовятся к ещё одному натиску таврогов. Однако дело обстояло как раз наоборот. Все противники, кто выжил и оказался пленён, немедленно были отправлены под усиленной охраной в столицу - "для допроса Верховным Советом, исполняющим обязанности Его Высочества Императора на время отсутствия оного", судя по официальной версии. Хотя кто и как будет допрашивать конелюдей - оставалось неясным. Скорее всего, им была уготована гибель на Арене, и Хортис отправился лично преподнести их в дар Баркату, собирающемуся возродить древнюю традицию. Однако злые языки, то есть практически все защитники Линии, говорили, что этот глупейший предлог с допросами придумал сам Хортис - для того лишь, чтобы убраться на время подальше отсюда и представить события в наиболее выгодном для себя свете. Это он умел - и таким образом он вполне мог рассчитывать заслужить похвалу Барката и, возможно, повышение по служебной лестнице. Самые же злейшие языки (в лице Крогса и других сотников) считали, что Хортис, помимо этого, преследует и ещё одну цель, а именно избежать встречи с Торкелом. Во время нее ему, имперскому командующему, пришлось бы не только поблагодарить его, но и признать свою ошибку - ведь смертоносцы не оправдали его доверия. Торкел, правда, был теперь совершенно другого мнения и сам вынужден был признать, что смертоносцы изменили ход сражения и немало содействовали его успешному завершению. О чем он и сообщил сразу же просиявшему от радости Гораспу. Что же касается самих этих махин, то они, а точнее, их обгоревшие остатки, пролежали на поле битвы почти всю ночь после побоища, пока, следуя последнему распоряжению Хортиса, их не разобрали и не сожгли. И единственным, кто кроме их создателя Гораспа, сожалел об этих механизмах, оказался Айслин - он с нескрываемым огорчением следил, как воины довольно-таки небрежно разбирают и сваливают в кучу то, что осталось от чудо - оружия, а под конец, когда огромные чадящие кучи превратились в пепел, вздохнул: "Эх, а ведь идея была неплоха!" Пользуясь отсутствием командира и пребывая в прекрасном расположении духа, бойцы решили, как следует отметить свою победу. Командиры решили, что на этом своеобразном пиру непременно должны присутствовать все участники битвы, а потому Торкелу, Айслину и Сауругу, несмотря на все отговорки, пришлось-таки задержаться здесь. Орк кивал и вливал в себя кружку за кружкой имперское вино. Единственным человеком, кто не радовался и сидел, насупившись, был Торкел. Он словно выпал из общего веселья и предавался своим мрачным мыслям, на которые так и не сумел найти ответа. В конце концов, это закончилось тем, что он напился - да так, что проспал сутки. Крогс не мог понять, что же гнетёт его товарища, но все попытки что-либо разузнать, натыкались на стену глухого молчания, и, в конце концов, сотник отказался понять рыцаря, и оставил того в покое. Айслин и орк также решили отоспаться. Выставленная по их просьбе стража надежно охраняла и их и их кошели, а потому впервые за время своего знакомства они могли спать, не тревожась и не дежуря по очереди. Сауруг храпел так, что разбудил бы и покойника не первой свежести. Ему снился бой. Он стоял на круглой поляне, огороженной столпившимися вокруг сородичами, а напротив, оскалившись и показывая сломанный клык, стоял Гникс с ножом в руке - давний враг и вечный соперник. Сауруг вновь переживал тот день своей молодости, когда, в ответ на оскорбление, вызвал Гникса на бой, и победа над ним стала первой победой в его жизни. Старейшины даже возвели вскоре после этого Сауруга в ряды Охотников, и он долгое время довольно неплохо справлялся с этой ролью. И, точно как и в тот день, Сауруг прокричал: "Давай, иди и возьми меня, если сможешь!", - но внезапно лицо противника приняло сосредоточенное выражение. Гникс совершенно открыто подошёл к Сауругу и, тряся за плечо, не своим, но очень знакомым голосом сказал: -Вставай, пора идти. Фигура Гникса поплыла, подёрнулась туманом и превратилась в Айслина, настойчиво тормошившего товарища. -Давай, давай, пошевеливайся, а не то застрянем ещё неизвестно сколько. Орк заворочался и поднялся, зевая во весь рот. -Торкел проснулся? - поинтересовался он в промежутках между приступами зевоты. -Да. Торкел уже ждет. Орк хмыкнул и, всё ещё зевая, поплёлся за ним *** -Торкел, - неожиданно серьёзно спросил Сауруг, - Что с тобой? Рыцарь удивлённо глянул на орка. -Ты это о чём? -Как о чём? Имперцы победили, и ты сыграл в этом не последнюю роль, но, тем не менее, со стороны кажется, что тебя больше устроило бы поражение? Ну вот, ты опять нахмурился. -Не замыкайся в себе, - вступил в разговор маг, - мы же твои друзья, неужели ты нам не доверяешь? Мы же хотим тебе помочь. Твоя беда - наша беда! - Твой кошелек - наш кошелек! - неожиданно встрял с неуместной шуткой все еще зевающий орк, но Айслин ткнул его кулаком в бок. Рыцарь молчал, словно раздумывая, а потом вымолвил лишь одно слово: -Аин... Орк с магом недоуменно переглянулись. -Кто? СТАРИК *** Старик сидел у шатра и глядел невидящими глазами в бескрайнюю степь, подставляя ветру и солнцу обезображенное лицо. Немногие оставшиеся мужчины поселения отправились на охоту. Людей Равнин сейчас осталось совсем немного, тем более мало осталось мужчин, а дичи в степях было хоть отбавляй. Пожалуй, никогда сахаларам не жилось в таком достатке. Горе войны стало источником богатства для оставшихся в живых. Все вернулось на круги своя, если бы не горе по утраченным мужьям и сыновьям. Этого никто забывать не собирался. Поэтому, проходя мимо него, мстительные женщины плевали в его сторону, а детишки, подражая взрослым, бросались в него камешками или, подкравшись со спины, неожиданно пугали его криками. Ослепнув, он так и не приобрел навыков слепых, поэтому был совершенно беспомощен и непременно погиб бы. Когда он вернулся после битвы с Рогачами, его хотели убить, но за него неожиданно вступилась одна из вдов, потерявшая кроме мужа также и двух своих сыновей. Он не знал ее имени, потому что она молчала, принося ему пищу. Помогая передвигаться, она не отвечала, даже если он спрашивал. Потом он перестал спрашивать, согласившись с тем, что ему никогда не простят его ошибки. Никто в стойбище не разговаривал с ним, памятуя о горе, которое свершилось из-за него. Он не протестовал и не оправдывался. Единственный, кто заговорил с ним, был шаман Семи Ветров, сказавший. - Пожелав стать львом - согласись с тем, что на тебя станут охотиться. Став овцой - согласись, что станешь едой. Под солнцем тепло, рядом с солнцем опасно. Ветер сказал, что каждый день он дует в новую сторону. Слова шамана были туманны, но непонятным образом вселили в нем надежду. Особенно про ветер, меняющем свой путь. На что мог надеяться слепой и нищий калека?!! И все равно что-то светлое согревало ему сердце, и он вспоминал, засыпая самые красочные эпизоды своей жизни. Единственной отрадой теперь ему была его лютня - греясь на солнце, он медленно перебирал струны и вслушивался в очаровывающие звуки вибрирующих струн. Ноздри его уловил запах еды, и Она поставила рядом с ним миску. Она хотела уйти, но он попросил ее. - Подожди... Но она не остановилась. Вечером вернулись охотники и у костров загомонили люди. Стойбище после перенесенных утрат и горя, вновь начинало радоваться жизни. Раздавались приветствия, расспросы, разжигались новые костры и гремели котлы, готовясь принять в себя мясо, добытое охотниками. Старик сглотнул слюну. Когда-то он сам руководил предстоящим пиршеством и все послушно выполняли малейшие его прихоти. Тогда он мог запросто свалить ударом кулака быка - трехлетку, а теперь он будет ждать - вспомнят ли о нем и подадут ли хоть чуток от... Он принюхался - по всей видимости, они добыли пустынного лося. Стало холоднее, и он понял, что наступил вечер. Она как-то кинула ему старую волчью шкуру, и помнится, тогда кто-то зло пошутил. - Водился с волками - теперь носи их шкуру! Но он уже привык к насмешкам, а подаренная шкура хорошо согревала его уже немощное тело. Когда все наелись и наговорились, кто-то сказал. - Пусть хоть споет что ли! Бесполезный старик, говорят, ты раньше хорошо пел. - Не смейтесь над ним, - попросил женский голос, и он сразу понял, что это она. Кто еще мог вступиться за него в этом стойбище. - Я спою, - торопливо сказал он - с тех пор как он вернулся, впервые к нему обратились с просьбой. У костров примолкли, и он бегло пробежал по струнам убеждаясь, что они хранят нужный настрой. Пока они не передумали! Песня была готова - он мурлыкал ее все последние дни и сейчас без вступления начал высоким вибрирующим голосом. Маленький Волчонок плакал И кусал за щеки мать - Вдруг меня шакал укусит, Будешь, как меня спасать? Не волнуйся, крошка мой! Мы врага не пустим, Встанут все плечом к плечу, Мы же ведь не люди! Маленький Волчонок хнычет И трясет ее бока - Вдруг медведь сожрать захочет, Как спасешь меня тогда? Не волнуйся, мой сынишка, Стая встанет за тебя, Это только у людей там Каждый только за себя! Но Волчонок спать не может. Уж таки его года. Если пищи мне не хватит, Как спасти меня тогда? Ну не плачь же, мой сыночек, Мой сынок, мой господин, Шкуры нам своей не жалко - За тебя мы отдадим! Клык к клыку, вся стая вместе - Мы врага не пустим в дом. Это только у людей там Все себе - своим умом! Успокоился Волчонок, Мордочку, прижав к груди, Что же будет, если люди К нам придут - тогда, скажи?! Замолчала мать надолго, А в глазах две капли грусти. Что ж! Тогда умрем, сражаясь! Мы же ведь не люди!!! Он опустил голову и в полном молчании заплакал. Стойбище молчало. Вдалеке, словно услышав его песню, раздался протяжный вой волчицы, выводящей щенков на охоту. Потом слепец ощутил, как чья-то рука опустилась на его плечо, а рядом кто-то присел и обнял. Старый Удлак лишившийся всего, что имел, тихо плакал, скрывая слезы - ведь сахалар не должен плакать. *** 111 Комментарии: 1, последний от 26/01/2008. © Copyright Гюльахмедов Альтаф Гасымович (altaf@mail.ru) Обновлено: 22/12/2007. 742k. Статистика. Роман: Фантастика Иллюстрации: 7 штук. Оценка: 9.64*8 Ваша оценка: шедевр замечательно очень хорошо хорошо нормально Не читал терпимо посредственно плохо очень плохо не читать Связаться с программистом сайта. На печатный альманах "Артофвар" открыта подписка в "Роспечати" на 2008 год: код 80934 По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь к авторам произведений или к редактору сайта по email vova@dux.ru (с) ArtOfWar, 1998-2008