Book: Гарри Поттер и Ось Времён



Глава 1

«Задача — сделать человека счастливым — не входила в план сотворения мира»


Зигмунд Фрейд.

На дворе был июль месяц. Погода стояла засушливая, ветра не было. Это лето жители Тисовой улицы старались провести дома, так сказать, в сухом прохладном месте. Но не только жара заставляла людей сидеть, запершись в своих домах: за последний месяц министерством безопасности было объявлено экстренное положение в связи с возможными терактами. Естественно жители этой тихой, ничем не примечательной улицы восприняли это известие в высшей степени серьёзно: одни устанавливали сигнализацию, другие считали своим долгом постоянно нести вахту у окна: «Не дай Бог кто-то подозрительный появится и у нас».

И только два жителя Тисовой улицы знали, с чем действительно связаны меры предосторожности, принятые в маггловском мире. Первой была почтенного возраста дама, которая жила в доме номер одиннадцать, в самом конце улицы. Естественно, никто не мог заподозрить престарелую любительницу кошек Арабеллу Фигг в сотрудничестве с такими известными в магическом мире людьми, как Альбус Дамблдор, и в связи с Орденом Феникса.

Вторым человеком, который знал, что это только цветочки был никто иной, как Гарри Поттер, Мальчик-который-выжил. В это утро Гарри проснулся непривычно поздно, а что самое удивительное — он выспался. Гарри не снились кошмары, он не проснулся ещё до рассвета в холодном поту… Вот уже почти месяц он не мог отделаться от навязчивого видения, приходящего как только он закрывал глаза: Сириус Блек, исчезающий в Арке смерти… безумный смех Беллатрикс Лестрейдж… Вольдеморт, входящий в его мысли, занявший тело… то, как он тогда хотел умереть…

Эти мысли прервала сова, которая стучала клювом в окно, требуя, чтобы её впустили. Гарри поднялся с кровати, и открыл окно. Как он и думал, сова принесла ему «Ежедневный Пророк». Как бы плохо Гарри не относился к этой газете, теперь это был один из немногих способов узнать о происходящем в волшебном мире. А произошло много что: войсками Вольдеморта было совершено нападение на министерства магии Франции, Дании, Италии, России, Германии, США и Португалии. Погибло бессчётное количество людей, как волшебников, так и магглов. Имели место акты геноцида магглов в Японии и Китае. В Болгарии массовые выступления Пожирателей уже приняли стихийных характер. Всё естественно, было списано на террористов.

Гарри заплатил сове, которая тут же вылетела в открытое окно, и раскрыл газету. На первой странице огромный заголовок гласил:

Сириус Блек невиновен!!!

Министерство магии допустило страшную ошибку… Пятнадцать лет назад, в день падения Того-кого-не-называют, Сириус Блек, считавшийся его главным сообщником, был отправлен в Азкабан, где провёл следующие двенадцать лет. Затем, как известно, Блек совершил побег, до сих пор остающийся загадкой. Сириусу Блеку было предъявлено обвинение в убийстве тринадцати магглов, и волшебника Питера Петтигрю. Несколько дней назад министерству стало достоверно известно, что всё произошло с точностью до наоборот. Петтигрю, убивший магглов, смог скрыться в анимагическом обличии крысы, оставив на месте преступления лишь палец.

Так же Сириус Блек являлся крёстным отцом хорошо всем известного Гарри Поттера. В начале лета Блек погиб, защищая крестника. Министерство магии, и вся магическая общественность приносит Гарри свои глубочайшие соболезнования. Сириус Блек был награждён Орденом Мерлина первой степени посмертно.

В данный момент аврорами всех стран Мирового Магического Союза ведётся поиск Питера Петтигрю, того, во многом благодаря кому смог возродиться Вы-знаете-кто.

Наверное, у Дамблдора была очень долгая беседа с уважаемым министром, — отстранено подумал парень. Гарри пролистал газету до конца. Там ещё были статьи о том, как защитить себя и семью, от Пожирателей смерти, несколько страниц было посвящено лично ему… все журналисты хором пели дифирамбы великому Гарри Поттеру, которого они же несколько месяцев назад с завидным усердием поливали грязью.

Юноша со злостью швырнул газету в дальний угол комнаты (хотя спальня была настолько маленькой, что дальним этот угол назвать язык не поворачивается) и развалился на кровати. Слова пророчества Трелони снова зазвучали в голове: «Не сможет жить один, пока живёт другой… один падёт от руки другого…».

Гарри прекрасно понимал, почему во всех выпусках «Пророка» обязательно хоть одна страница посвящена ему. Дело в том, что в это трудное время обществу нужен тот, на кого будут возложены все надежды, и этим кем-то официально был объявлен он, Гарри Поттер. И никто не спросит, хотел он того, или нет.

Но ведь это не повод при каждом удобном случае писать о нём всевозможные небылицы в газетах! - возмущался он про себя. А для возмущения причин было выше крыши. Например, если верить последней статье, то он сейчас тайно женат на какой-то Элеаноре Сангре и собирается сразу после войны эмигрировать с ней в Испанию. И вот теперь эта статья.

«Сириус Блек невиновен!» — передразнивал про себя газетчиков Гарри. «Орден Мерлина первой степени! ДА КОМУ НУЖЕН ЭТОТ ОРДЕН И ИХ ЧЁРТОВЫ СОБОЛЕЗНОВАНИЯ?!!!»

Но газетчики не остановятся. Они видели в нём героя, про которого людям было интересно и небезразлично читать. Именно поэтому и придумывались эти идиотские сплетни и откровения, которые, наверное, ещё год назад заставили его серьёзно поволноваться. Но не сейчас. Сейчас он, наконец, понял, что это — очередной, наверное, наиболее безобидный отголосок его славы. Славы, о которой он никогда не просил, и которая, однако, на него свалилась. И теперь он понял, что ему от неё не спрятаться. Да и смысла прятаться уже не было. Жизнь дала юноше жестокий урок, и он его усвоил. Никогда нельзя верить глазам, идти на поводу у чувств. «Постоянная бдительность», — горько усмехнулся Гарри. — Никогда не отказывать в помощи друзьям, и не щадить врагов. Не показывать свою слабость…

Парень смог поваляться в постели ещё пол часа, затем он услышал, как поднимается с кровати дядя Вернон (поверьте, ТАКОЕ трудно не услышать), Затем тётя Петунья загремела сковородками на кухне.

Поттер понял, что пора подниматься, иначе он рискует нарваться на грубость. Естественно после беседы с Аластором Хмури, заслуженным аврором в отставке, обладающим… своеобразным даром убеждения, Дарсли не рисковали морить Гарри голодом, оскорблять, запирать в комнате, да и вообще старались с ним не разговаривать. Однако от выговора его это не спасёт, и лишить его обеда в воспитательных целях, скорее всего, тоже не помешает. Парня такая политика вполне устраивала, лишь бы не приставали. Гарри оделся в маггловскую одежду, доставшуюся ему «по наследству» от Дадли, и, обнаружив, что он уже значительно выше, чем кузен два года назад (именно тогда ему презентовали это одеяние) твёрдо решил, что раз уж ему приходится торчать среди магглов, то надо хотя бы обзавестись приличной одеждой. И сделать это юный волшебник решил сегодня же. Раз уж он запланировал шопинг, то не помешали бы деньги. Естественно к Дарсли Поттер обращаться не собирался: те и фунта на него бы не потратили. Так что следующие десять минут ушли на выяснение в «Пророке» курса галеона к фунту стерлингов, и отправление письма в Гринготс с просьбой выслать ему пятьсот фунтов стерлингов. На счету Поттера, насколько он знал, было около шестнадцати тысяч галеонов, так что большого убытка ему это не нанесёт.

Затем парень отправился умываться, резонно полагая, что как только поднимется Дадли, вход в ванную ему будет перекрыт на ближайшие пол часа. Гарри лишь отдалённо представлял себе, чем может заниматься свинья вроде его кузена в ванне полчаса подряд, но вслух свои подозрения высказывать не рисковал.

После совершения нехитрой процедуры омовения Поттер спустился на кухню, где за столом уже восседал дядя Вернон. Дядя одарил его отнюдь не дружелюбным взглядом, и снова уткнулся носом в газету. Гарри же просто сидел, уставившись в пустую тарелку. Мнут пять спустя на кухне появилась тётя Петунья, очевидно наконец уговорившая своё чадо оторваться от кровати.

— Пет, скажи, а как ты смотришь на то, чтобы поставить вокруг нашего дома забор с колючей проволокой, — спросил жену дядя. Вопрос был абсолютно серьёзный, но Гарри пришлось преложить титанические усилия, чтобы не расхохотаться. — Ты ведь знаешь, что творится в мире…

— Но Вернон, это так долго, утомительно, грязно, наконец, — запротестовала тётушка, хотя, сама волновалась только о том, что из-за высокого забора, да ещё с колючей проволокой труднее будет подглядывать за соседями.

— Дорогая, это ради нашей безопасности, — не сдавался дядя, — эти террористы, не ровен час, забредут и сюда…

— Нет никаких террористов, — перебил говорившего Поттер, которому уже порядком надоел этот разговор.

— А это что? — ядовито поинтересовался толстяк, тыча племяннику в лицо газетой, на которой были изображены руины какого-то здания в Германии.

— Взрывное заклятие. Примерно восемьдесят магов одновременно, — с видом эксперта заключил Гарри. Как я понял, это и есть министерство магии Германии, — продолжил он, не обращая внимания на то, как передёрнуло дядю Вернона, и как резко захлопнула окно тётя Петунья. — Оно было полностью уничтожено позавчера. Идёт война, и тысячи опытнейших специалистов по работе с ма… гм… обычными людьми, — поправился он, заметив, как начал багроветь дядя Вернон. — Так вот, тысячи опытнейших специалистов делают всё возможное, чтобы война осталась в компетенции нашего министерства. Вы можете не волноваться за свою безопасность. Этот дом защищён так, как не снилось и самому премьер-министру.

На кухне воцарилось молчание. Мистер Дарсли угрюмо уставился на статью в газете, а тётя, приняв самый невозмутимый вид, готовила завтрак. Однако то, как на Петунью Дарсли подействовали слова племянника, можно было угадать по тому, как тряслись её руки, когда она раскладывала бекон по тарелкам.

Наконец кухню дома номер четыре решил осветить своим присутствием Дадли, и завтрак начался. Кузен сидел и тупо пялился в телевизор, где показывали какой-то мультик, не забывая, правда, при этом заталкивать в себя всё съедобное, до чего мог дотянуться. Затем случилось странное: в глазах у Гарри потемнело, он как будто плыл в пустоте, а в голове гремел чей-то голос, похожий на колокол, но слов Гарри разобрать не мог. Тут перед ним возникли два чёрных глаза, но не таких как у Хагрида, или Снейпа, например, или любого другого человека… глаза были чёрными от края до края, как будто кроме зрачка ничего не было…

Вдруг видение погасло, и Гарри обнаружил, что он всё так же сидит за столом на кухне дома номер четыре. Но вместо ожидаемого Дадли сериала про какого-то рыжего гоблина с Мелмака монотонный голос диктора в телевизоре вещал:

Внимание! Мы прерываем все программы для экстренного сообщения. Из психиатрической лечебницы совершил побег очень опасный преступник. Том Риддл. Риддл имел склонность к мазохизму, и неоднократно подвергал себя ужасным пластическим операциям. Гарри сжал чашку с чаем с такой силой, что та разлетелась вдребезги, как незабвенный бокал тётушки Мардж три года назад, но никто не обратил на это внимания. Ещё бы! Ведь на экране появилась фотография Вольдеморта… Гарри чувствовал как напрягся дядя Вернон, как судорожно вздохнула тётя Петунья. Как подавился беконом Дадли, увидев то, что было лицом Тома Риддла. Тем временем диктор продолжил: «Помните, преступник вооружён, и очень опасен. Если вы вдруг увидите его на улице — бегите, немедленно сообщите об этом в органы правопорядка. Не предпринимайте никаких самостоятельных действий для его поимки. Том Риддл очень опасен. Не его личном счету около трёх тысяч жертв, не говоря уж о тех, кто был убит его соучастниками. Риддл был предводителем некой секты Пожирателей смерти. Они убивали людей ради развлечения. Вот последние несколько жертв Риддла, перед тем, как он был пойман: Боунсы, Маккиноны, Медоуз, Поттеры. С каждым новым именем появлялись фотографии жертв, очевидно, колдографию просто повторно сняли маггловским фотоаппаратом.

Увидев на последней фотографии сестру, вместе с мужчиной, точной копией племянника, тётя Петунья вскрикнула.

Затем на экране снова появилась фотография Вольдеморта. Диктора к тому времени уже никто не слушал ввиду того, что Гарри медленно открыл рот, и оттуда полился сплошной поток ругательств, в полной мере доводящих до непросвещённой аудитории, что он думает о министерстве, позволившем дать магглам такую информацию, о Фадже лично, о его матери, и прочих родственниках до девятого колена, о Пожирателях смерти в целом и о Риддле в частности. Затем Поттер глубоко вздохнул, и абсолютно спокойным голосом обратился к ещё не пришедшим в себя Дарсли:

— Позвольте вам представить… Вольдеморт. В миру — Том Риддл. И если кто-то встретит его на улице, то в органы правопорядка он доложить уже ничего не сможет. Вольдеморту стоит поднять руку и сказать всего два слова, и смерть неотвратима. Хотя нет… сначала он будет пытать жертву… одно слово, и жертва уже молит о смерти… но простых магглов он отдаст своим слугам — Пожирателям смерти. И тогда держитесь… А эти… бараны из министерства поднимают панику!!! — в бешенстве завопил он.

В этот момент зазвонил телефон. И тётя Петунья кинулась к аппарату.

— Да, алло… да, доброе утро, Мардж… да, смотрели…

— Если ей интересны подробности той… катастрофы… то скажите, что Риддл подложил в машину бомбу, а вы не рассказывали мне, дабы не травмировать детскую психику, — безучастно бросил Гарри, правильно истолковав звонок любимой родственницы, которая, естественно, тоже заметила сходство Гарри с мужчиной на фотографии из новостей, мужчина в добавок носил ту же фамилию, что и ненавистный племянник. И теперь тётушка Мардж преисполнилась любопытства правда это, или нет, а если правда, то почему ей об этом никогда не говорили.

Тётушка с радостью ухватилась за эту версию, и очевидно мисс Дарсли поверила. Гарри же, не дослушав разговор до конца, отправился в свою комнату, где его ждал второй том книги «Практическая защитная магия и её использование против Тёмных искусств» подаренная Сириусом и Люпиным на прошлое рождество. Так прошло по меньшей мере три часа. Дядя Вернон давно уехал на работу, Дадли направился на очередное «чаепитие». Тут за окном раздался настойчивый стук. Штук шесть сов влетело в открытое окно. Среди них самой заметной была белоснежная Хедвиг. Гарри отвязал ответное письмо из Гринготса, и небольшой мешочек, в котором лежала требуемая сумма от лапы совы, и сунул ей крекер. Он расписался в прилагающейся к мешочку ведомости, которая незамедлительно испарилась и начал отвязывать другие письма. Как выяснилось, остальные совы принадлежали различным людям, из самых разных стран мира, например Японии, США… в них был обычный набор извинений, пожеланий… соболезнования… юный волшебник просто швырнул все их письма в мусорную корзину.

Гарри спустился вниз, и сухо сообщил тёте, что идёт гулять, и покинул дом номер четыре. Времени на покупки у него ушло не много, уже через полтора часа парень был дома. Естественно, Гарри Поттер это не Парвати с Лавандой, так что он ограничился приобретением джинсов и брюк впору, тремя рубашками, и курткой.

Весь оставшийся день прошёл под лозунгом «Учиться, учиться и ещё раз учиться!», так что к вечеру задание Снейпа было полностью выполнено, и даже, как ни парадоксально, перевыполнено. А на ночь, как бы сказала Гермиона, в качестве «лёгкого чтения» была «Защитная магия». Единственное, о чём Гарри сейчас жалел, так это о том, что нельзя практиковаться…

Следующим утром, в субботу, тётя с дядей известили, что им необходимо уехать на выходные, и это очень важно для работы дяди. Дадли приказали приглядывать за «этим Поттером», на что Гарри мысленно ухмыльнулся. Парень уже представил себе, что Дадли устроит дома… и, естественно, не ошибся. Более предсказуемыми, чем кузен были только Кребб и Гойл, да и то ещё как посмотреть.

Но кузен превзошёл самого себя: вместо того, чтобы привести сюда свою банду, и поиграть в любимую игру детства «поймай Гарри» он притащил весь их начальный класс. Гарри уже догадывался, на кого ляжет уборка дома. Оптимизма это знание отнюдь не внушало, ведь в прошлый раз, когда Дадли собрал своих ближайших друзей и устроил импровизированный «День качка», дом пребывал в плачевном состоянии и ругали за это, естественно, Гарри. Так что же будет когда здесь окажется всё это сумасшедшее сборище?!

Гарри прекрасно понимал, что ему не светит общение с одноклассниками, и преспокойно, естественно насколько это возможно, со включённой на полную катушку суперсовременной стереосистемой, строчил доклад по трансфигурации. Поздно вечером, когда наконец воцарилась тишина, в дверь забарабанили, кажется, аж сразу четыре кулака.



— Эй, Поттер, вылезай, — послышался голос Мальклоьма, приятеля Дадли.

— С чего вдруг такая честь? — нахально отозвался маг.

— Там весь класс, только тебя не хватает, и мы рассказываем страшные истории, и поспорили, сможешь ли ты поведать нам что-нибудь стоящее, — пояснил Дадли. — Так что вылезай, гадёныш, — поспешно добавил он.

— Не по адресу, — сухо сообщил Гарри.

— Поттер, не ломайся, а ни то расскажу маме, что это ты разбил её любимую вазу.

— Рассказывай.

— Поттер!!! — это было похоже на вопль раненного носорога. — Вылезай, мать твою!!!

Естественно, ждать пока нетрезвые качки выломают дверь никто не собирался, но уходить не получив своего они явно не планировали, так что решение было только одно.

— Ладно, — просто бросил Гарри, и открыл дверь, предварительно запихнув в рукав палочку. «Да, дожили, — подумал Гарри, — так и параноиком стать не долго…» Но тем не менее палочку из рукава не вытащил.

Проходя мимо кузена, он шепнул ему, так, чтобы никто не слышал: «Смотри, если кто-то влезет в мою комнату, и тронет что-то из моих вещей, то будет большой удачей, если его не убьёт молнией…». Видно на Дадли угроза подействовала, потому, что он дождался, пока все не выйдут из коридора, и запер дверь на ключ, который до этого был с другой стороны замка. Как отметил Гарри, свет в доме нигде не горел.

В гостиной действительно собрались все их бывшие одноклассники, и как только парни переступили порог, все взгляды устремились на них. Естественно, что Дадли уже рассказал всем, что Гарри учится в школе для преступников, и теперь все смотрели на него либо со страхом, либо с интересом, либо с жалостью. Если кузен и его банда ждали, что забитый и обделённый вниманием Гарри Поттер покраснеет, и будет мямлить, как он рад их всех видеть, то они крупно ошиблись — то время давно прошло. Сейчас же юноша насмешливо оглядел собравшихся, и с совершенно невозмутимым видом занял свободное кресло возле книжного шкафа.

— И что вы хотите услышать? Рассказ о чёрном-чёрном королевстве? Историческую справку? Легенду о волшебниках древности?

Тут мнения разделились, но большинство было за страшную историю.

Уж чего-чего, а этого добра Гарри знал предостаточно. Но решил остановиться на личном опыте, и поведал слегка изменённую версию Тайной комнаты. Изменённую в том плане, что крови получилось значительно больше, своё имя он вовсе не упомянул, а закончилась история трагической смертью всех действующих лиц от ужасающего монстра. Дошло до того, что Мелисса Лейн разрыдалась в валик дивана, на котором сидела. Когда юный волшебник закончил повествование, все молчали. В гробовой тишине отчётливо слышался какой-то скрежет, шуршание… слушатели испуганно затаили дыхание, надеясь, что это не огромная змея, а просто бездомная собака, которая скребётся в дверь, в надежде на то, что здесь её накормят. При мысли о собаке у Гарри неприятно кольнуло в сердце, и позорный всхлип подступил к горлу, но Поттер быстро взял себя в руки. Скрип был почти такой же, как когда Фред и Джордж пытались открыть его спальню, а это может означать только…

— Тихо, — зашипел он, — в дом лезут воры, и это не часть моего рассказа. Вызовите полицию, чего стоите? — шёпотом поторопил он ребят, доставая из рукава палочку.

Так… никакой магии если только не будет опасности для жизни… Полиция уже едет? Хорошо. Теперь придётся забалтывать их…

Гарри встал в тени около двери, и стал ждать, пока воры наконец взломают дверь. Наконец раздался щелчок, свидетельствующий о том, что непрошенные гости уже в доме. Как и предполагалось, первым делом они пошли в гостиную, полагая, что там никого не будет. Конечно, последнее, что они ожидали увидеть — это толпа насмерть перепуганных подростков. Мужчин было всего двое, но впечатление, которое они произвели, было немалым. Эдакие «шкафчики». Гарри про себя ухмыльнулся, понимая, что мозгов у них едва ли больше чем у Креба и Гойла. Правда Малфоя, который смог бы направить их силу в полезное русло на горизонте не было, так что Гарри не задумываясь покинул своё укрытие.

— Я полагаю, вы знаете, что без разрешения проникли на частную территорию, — тихо спросил он, — и вы должны понимать, чем вам это грозит.

Надо признать, что Гарри вовсе не производил впечатление непобедимого бойца, так что то, что его не приняли всерьёз было вполне естественно.

— Слышь, сосунок, — пробасил тот громила, который стоял справа, — шёл бы ты, а ни то я сделаю тебе больно.

Что-то в Гарри сломалось, и сейчас для него это стало особенно очевидно. Он не чувствовал ни страха перед двумя верзилами, ни волнения, ни сожаления перед их участью, которую он уже представлял себе. Если бы потребовалось, то он убил бы их на месте, и ни минуты не сожалел бы об этом. Сейчас же Гарри Поттер чувствовал ярость вперемешку с непонятным торжеством, предвкушением победы. Юноша не знал, откуда приходили слова, но он не сомневался, что именно надо говорить в данной ситуации, и как заставить врагов трепетать, встать на колени… но сейчас ему было нужно только тянуть время.

— Да что ты знаешь о боли, — зашипел он, — тебя что пытали? Приходилось ли тебе чувствовать, как твоё тело разрывают на куски? Или может ты терял дорогих людей? — с каждым словом голос наливался ядом, — Был ли дан тебе выбор как прожить свою жизнь? Тебя часто пытались убить? Давно последний раз тебе сдирали кожу, разрывали сознание?

Незадачливые взломщики медленно отступали к стене по мере того, как Гарри приближался.

Теперь главное не молчать…

— Травили ли вас змеиным ядом? Огнём? Пытались ли утопить? Нет? Тогда как вы смеете говорить со мной о боли?! — оба «шкафчика» подпрыгнули, когда Поттер заорал на них голосом, звенящим от гнева, а перепуганные ребята вообще слились с пейзажем. — Вы — ничтожества, не достойные места в этом мире. Зачем вас сюда принесло? — насмешливо спросил парень. Ответа не последовало. — ЗАЧЕМ ВЫ СЮДА ПРИТАЩИЛИСЬ?! — повторил вопрос Гарри, очевидно в более доходчивой форме, так как гости залепетали что-то про деньги.

Так вот как Снейп чувствует себя на уроках, когда ничего, в общем-то, по делу не говорит, но эффект, тем не менее, производит не слабый, — неизвестно к чему подумал маг.

Наконец, когда Гарри заканчивал лекцию о том, как такие паразиты, как они отравляют общество, и что, по его мнению, с ними положено делать, в гостиную ворвались полицейские. Они так и замерли в дверях, глядя на то, как какой-то мальчишка стоит перед вжавшимися в стенку преступниками, яростно сверкая изумрудными глазами, и шипящим шёпотом говорит что-то про то, что не все люди в этом мире совместимы с теорией Дарвина.

Полицейские тут же нацепили наручники на так ничего и не понявших дуболомов, и увели их, предварительно зачитав их права. Затем следователь опросил свидетелей, тех, которые были в состоянии говорить, и предложили детям расходиться по домам. Предложение было единогласно принято, и подростки, до сих пор находясь в состоянии близком к шоковому, разошлись.

Один только Дадли остался неподвижно сидеть на диване. Гарри даже стало его жалко.

— Поднимайся, и пошли на кухню, — снисходительно предложил он кузену.

Дадли поднял голову, и посмотрел на парня полубешенными глазами.

— Ты сдурел? — возопил он, — да ты хоть знаешь, что они могли сделать?

— Эти гориллы? Да ничего! Пошли, тебе нужен кофе.

— Какой кофе?!

— Чёрный, крепкий. Это помогает. Но если ты против…

Естественно он не был против. Как только Дадли поднялся, выяснилось, что он наделал на кресле баснословную лужу. Поттер сунул ему кружку с кофе, и поспешил ретироваться в свою комнату. Уже засыпая, Гарри думал, что завтра не стоит попадаться на глаза Дарсли.

Глава 2

«Прекрасно то, чего нет»

Жан Жак Руссо.

Следующие несколько дней действительно были нелёгкими. Вернувшиеся Дарсли рвали и метали по поводу разбитой вазы и сломанной двери. Но самое страшное это то, что все соседи видели, как в их дом приезжала полиция… Что теперь подумают родители этих детей? Конечно, нельзя было не признать, больше всего старших Дарсли задела невозможность обвинить во всём Гарри.

В то же утро Гарри написал короткую записку в орден феникса, заверяя, что он здоров, ничего не болит, и клопы его ночью не кусают.

Через неделю буря улеглась, и, наконец, можно было снова появляться на кухне, не опасаясь выпадов в свой адрес.

Но этим утром Гарри честно проспал завтрак, ибо вчера до рассвета читал книги по защите. Разбужен он был самым, что ни на есть, наглым способом: на его подушку приземлилась сова, очевидно влетевшая в открытое окно. Гарри поклялся себе, что отныне и навеки будет закрывать окно, ложась спать. Затем в голову пришла другая мысль: а что, собственно эта сова здесь делает? Может что-то случилось?

Тогда Гарри волевым решением открыл один глаз, но тут же снова закрыл его, надеясь, что то, что он увидел, было не более чем обманом зрения. Но увы… когда юноша открыл глаза, его взору предстала его комната, в которой на каждом свободном участке сидели совы…

Тогда Гарри осенило. Он и сам поразился своей догадливости: сегодня 31 июля. Столько подарков ему ещё не дарили…

Парень поднялся с кровати, и стал по очереди отвязывать свёртки от лап сов. Отдав послания, совы немедленно улетали в открытое окно. Так вскоре в комнате осталась только белоснежная Хедвиг. Последним улетел Свин, сова Рона. Следующий час ушёл на распаковывание подарков, которых было просто до неприличия много. Рон прислал шкатулку, в которой, если верить записке, приложенной к подарку, было великолепное средство для полировки метлы, которое в сочетании и заклинанием reparo восстанавливает сломанные прутья и стирает царапины с древка.

Гермиона, в своём репертуаре, прислала книгу по алхимии, в которой подробно описывались яды и противоядия, вплоть до запрещённых. Интересно, где она её откопала, — подумал Гарри, хотя, скорее всего, договорилась с Мундугнусом, которому не составило труда посетить Лютный переулок. Далее были сладости и свитер от миссис Уизли, подозрительного вида коробка от близнецов, мешок… гм… кексов… от Хагрида, совместные подарки от членов А.Д. с трёх факультетов. Великолепная серия книг по защите, трансфигурации, истории, зельям и чарам в шести томах, по два от факультета. В открытках стояли подписи всех членов А.Д. кроме Рона и Гермионы в Гриффиндоре и Мариэтты Эджком из Ревенкло.

Распаковав все подарки, Гарри, незамедлительно схватил книгу Гермионы.

Да это просто мечта аврора! — восхищался парень, — яды, противоядия, заклинания… как свести с ума… как определить действие ядов…

Гарри самозабвенно предавался изучению самого ненавистного предмета, всё больше убеждаясь, что когда рядом нет Снейпа, зелья совсем не так отвратительны, как вдруг с первого этажа раздался истерический крик тёти Петуньй. Гарри, как почётный параноик, тут же подумал о худшем, схватил палочку, и выскочил в коридор, готовый убивать. Перескакивая через несколько ступенек за раз, он спустился с лестницы, и так и замер с поднятой палочкой: дверь в чулан, в котором Гарри провёл своё детство, была открыта, тётя дрожала, прижимаясь к стене, и судорожно всхлипывала. А из тёмного чулана на неё надвигалась… да, ошибки быть не могло. Гарри всего несколько раз в своей жизни видел эту женщину: на старых фотографиях и в зеркале Джедан. Подняв волшебную палочку, на тётю надвигалась Лили Поттер.

— Это ты во всём виновата, — говорила мама, — из-за тебя мой сын не видел счастья. Ты виновата в том, что я умерла.

Петунья лепетала какие-то оправдания, но Гарри даже не слушал. Он просто стоял и смотрел. Только что спустившийся на крик Дадли тоже в недоумении уставился на происходящее.

— ЭТО ТЫ ВИНОВАТА!!! — истерически кричала Лили.

Гарри прекрасно знал этот крик. Уже много раз он слышал как мама выкрикивает свои последние слова… и вот теперь она появляется в доме номер четыре… стоп. Что-то тут не вяжется. Мёртвые не возвращаются, а значит это не Лили Поттер. Гарри с ужасом понял, что даже в тот короткий миг, когда видел мать, знал, что ошибается… он потерял надежду на лучшее.

Тем временем Лили, кажется, успокоилась, и обвиняла сестру во всех смертных грехах уже более уравновешенным, но всё ещё звенящим от гнева голосом. Судя по всему, у миссис Дарсли скоро умрёт от сердечного приступа, — как-то буднично подумал Гарри.

Крик мамы… дементоры… занятия с Люпиным… Эврика!!! Это лишь боггарт… только откуда тут боггарт?

Однако размышлять на этот счёт долго возможности ему не представилось.

— Дадли, встань между ними!

Кузен не шелохнулся.

— Сам и вставай. Я что идиот? Она же…

— Нет, ты не идиот — ты кретин! Если я туда встану, то тебе снова придётся встретиться с дементорами. Шевелись!

На этот раз кузен послушался, очевидно, припомнив прошлое лето. Как только перед боггартом появилась новая цель, он с лёгким хлопком превратился… в клоуна с бензопилой. Если бы ситуация не была такой серьёзной, то Гарри бы ещё долгое время катался по полу от смеха, но сейчас он был не на шутку встревожен: монстр из ночных кошмаров помешанного на ужастиках Дадли, пронзительно жужжа бензопилой, норовил обезглавить жертву, в лице которой выступал всё тот же Дадли.

С одной стороны Гарри вполне мог использовать магию — ведь жизни Дадли угрожала опасность, но в то же время вспоминался прошлый год. Гарри знал, что в министерстве немало сотрудников, которые очень хотят если не упечь его в Азкабан (что скоро станет бесполезным), то исключить из Хогвартса — точно. Да и потом, с другой стороны, если он использует магию, то сюда немедленно заявятся все авроры министерства, что тоже не желательно. Решение созрело моментально.

Волшебник встал между кузеном и клоуном, который не замедлил превратиться в дементора, тянущего руки к Гарри. Юноша видел, как с чудовища сползает капюшон, как тётя падает в обморок. Он уже слышал крик матери… на этот раз тот самый, который он помнил с памятной ночи на Хеллоуин. Уже слабо соображая, что делает, парень схватил стоящую около стены подставку для герани, уронив при этом цветок. Он упёрся в то место, где у людей живот вышеупомянутой подставкой, толкая дементора обратно в чулан, и захлопнул за ним дверь.

Как только привидение было заперто, он прислонился спиной к двери злополучного чулана, довольно крепко выругался (Мерлин, и когда только успел научиться?) и сполз на пол. С минуту юноша сидел так и смотрел прямо перед собой, а потом, немного придя в себя, осмотрелся по сторонам. Дадли так же сидел на полу. Его трясло. Тётя в себя приходить не торопилась. Наконец она потихоньку начала возвращаться в этот бренный мир.

Гарри молча поднялся и сходил в свою комнату, где среди подарков откопал коробку шоколадных лягушек. Дадли как-то странно покосился на магические сладости, очевидно вспоминая «Гиперязычок» братьев Уизли, поэтому первую лягушку Гарри съел сам, и немедленно почувствовал облегчение. Ему нестерпимо захотелось спать.

— Ешьте — станет легче. Рекомендую лечь. И не прикасайтесь к двери в чулан — пока его не откроют, ничего не случится.

С этими словами Гарри потащился в свою комнату, краем глаза отметив, что родственнички всё-таки потянулись за шоколадом.

Привет, Рон. Огромное спасибо всем за подарки, так и передай, мне они очень понравились. Сегодня у меня в чулане обнаружился боггарт. Мне удалось загнать его обратно без помощи магии, хотя Дарсли немного напуганы. Но чтобы уничтожить боггарта понадобится помощь взрослого волшебника. Ты не мог бы узнать, как мог боггарт появиться в маггловском доме.

Гарри.

Парень привязал пергамент к лапке своей совы, и выпустил её в окно, а сам завалился спать.

Разбудили его уже под вечер, причём сделала это абсолютно незнакомая женщина, непонятно как попавшая в его комнату.

У неё были длинные каштановые волосы, почему-то отливающие зелёным, и очень знакомые черты лица.

— Тонкс? — догадался Гарри, — что ты тут делаешь?

— Я? — жизнерадостно откликнулась метаморф. — Бужу тебя, разумеется.

— Это я понял. А что ты делаешь на Тисовой улице?

— А ты что, не рад меня видеть, — насупилась она.

— Да нет, что ты…

— Ладно. Мы с Люпиным аппарировали в твой дом, чтобы разобраться с боггартом.

— Рем сейчас внизу, пичкает магглов какими-то снадобьями, — продолжила она, отвечая на немой вопрос Гарри.

Парень поднялся с кровати, обзывая про себя Рона треплом, и вслед за Тонкс, которая в процессе передвижения ухитрилась повалить ещё одну вазу, которую, правда, тут же восстановила, проследовал в гостиную, где сидел Люпин и говорил что-то тёте Петунье.

— Ну, Гарри, — поднялся он, — показывай своего боггарта.

Гарри отвёл гостей к чулану. Тётушка остановилась на безопасном расстоянии, наблюдая за магами. Когда Люпин открыл дверь, она вздрогнула, ожидая появления чего-то очень страшного и опасного, но перед бывшим профессором повис всего лишь какой-то хрустальный шар…



— Ridiculos, — крикнул Люпин, и луна, как и на третьем курсе, превратилась в воздушный шарик, а потом просто растворилась, — Гарри, а ты единственный волшебник, который когда-либо жил в этом доме?

— Полагаю да, профессор, — ответил парень.

— А часто ты пользуешься этой кладовкой? — продолжал спрашивать он.

— М-м-м… я в этом чулане жил десять лет, — промямлил Гарри.

— Тогда ясно…

Тут юноша вспомнил давно мучивший его вопрос:

— Скажите, профессор, а кто в министерстве позволил показать по маггловскому телевидению Вольдеморта и его жертв?

— Вообще-то идея принадлежала Артуру, — ответила за оборотня Тонкс. — Но Фадж настолько рьяно за неё ухватился, что остановить его было невозможно. Должны были показать только Сам-знаешь-кого. Ну а нам, наверное, пора… ах, да… Reparo, — скомандовала она, направляя палочку на разбитую парнем вазу, которая в ту же секунду стала как новенькая, и аппарировала.

— Ну, до встречи, Гарри, проговорил мародёр, пожимая юноше руку. — Мы приедем за вашим племянником через два дня. — Сухо бросил он тёте Петунье, и аппарировал в штаб Ордена Феникса вслед за Тонкс.

Гарри развернулся и в упор посмотрел на миссис Дарсли.

— Почему вы боитесь сестры? — тихо спросил он.

— Я… у меня есть на то причины… если бы я тогда смогла отговорить её от этого брака…

Гарри чувствовал обиду за отца, маму… как могла тётя, не зная человека судить его? Хотя он сам не лучше…

— Вы не правы. В их смерти виноваты только… другие люди, — так же тихо сказал он, — и они за всё заплатят, — почти шёпотом добавил он, уже поднимаясь в свою комнату.

— Я НЕМЕДЛЕННО ХОЧУ ЗНАТЬ, ЧТО НАПАЛО НА МОИХ ЖЕНУ И СЫНА, — брызжа слюной орал озверевший мистер Дарсли, — ЧТО ТУТ ДЕЛАЛИ ТВОИ НЕНОРМАЛЬНЫЕ ДРУЖКИ?

— То, что напало на них называется боггарт. Увидев кого-либо этот призрак превращается в то, чего этот человек больше всего боится…

— ТАК ЗНАЧИТ В НАШЕМ ДОМЕ ЖИВЁТ ПРИВИДЕНИЕ? — продолжал надрываться дядя.

— Нет, его уничтожили.

— Погоди-ка, — вмешалась тётя, — как можно бояться маленького шарика? — с отвращением спросила она. — Ты чего-то не договариваешь. Чего ещё нам ожидать?

— Профессор Римус Люпин — одноклассник моего отца — веровольф. В полнолуние он становится волком, и уничтожает всё живое, что окажется перед ним, даже не осознавая этого. Он боится полной луны. Но если вы мне не верите, то я могу попросить его навестить этот чудный дом в следующее полнолуние, — усмехнувшись, сказал Гарри. — Хотя, лучше скажите, видели ли вы дементоров, или просто чувствовали страх и холод.

— Видели, — отрезала побледневшая после обещания Гарри пригласить к ним в дом одноклассника отца тётя. — А теперь — марш в свою комнату, останешься без ужина.

Гарри не стал протестовать, а просто вышел из кухни, пройдя мимо подслушивающего Дадли. Думал он только о двух вещах: что не плохо бы будет выучить сегодня парочку зелий, а может быть и заклинаний. И что такими темпами он скоро превзойдёт в ботанизме саму Гермиону. Хотя, куда ему до неё… ведь он занимается исключительно защитой, зельями, чарами и трансфигурацией, а подруге интересно всё подряд. Впрочем, ему простительно, в конце-концов он не может позволить себе такую роскошь, как неспособность защитить себя. Но тем не менее парень тут же пообещал себе, что завтра ничего читать не будет.

Гарри проснулся с книгой на лице, и решительно убрал её в чемодан, как и все остальные свои школьные принадлежности, исключая, разве что, волшебную палочку. Его обещали завтра забрать, так что стоило собраться, чтобы потом не метаться по комнате. Окончив сборы, Гарри отправился бродить по улицам. У него не было конкретной цели, просто хотелось оказаться как можно дальше от дома Дарсли.

Теперь, как выяснилось, без сопровождения гулять ему было нельзя.

«Мерлин, когда же авроры научатся передвигаться незаметно?» Проходя памятный переулок между улицей Магнолий и улицей Глициний, парень засёк аж пятерых сопровождающих! Трое стояли у стен, сливаясь с ними с помощью заклинания хамелеона. Дышать им определённо стоило потише, а двое других были одеты в маггловскую одежду, и просто шли за ним, горячо споря о чём-то друг с другом. Выдало их только то, что руки оба держали за пазухами.

— Плохо прячетесь, — отчётливо, с насмешкой в голосе прошептал Гарри «хамелеонам», проходя мимо них.

Парень сел на те самые качели, на которых год назад удивлялся, что Вольдеморт бездействует, и вяло уставился в пространство. На детской площадке народу было не много. Трое совсем ещё маленьких детишек, которые сейчас бегали вокруг каруселей, и девочка постарше. За ними наблюдали три женщины, очевидно матери. Гарри невольно засмотрелся на детей, таких беззаботных… а ведь они даже не знают, какая опасность грозит всему миру. Они не узнают, что их погубило…

Через несколько минут ребятам, очевидно, надоело бегать вокруг карусели, и они побежали ко вторым качелям. Но естественно все трое на них уместиться не смогли, и посему начали громко спорить, кто будет кататься первым… наконец они решили мериться по росту, и звучно доказывали, кто из них выше. Казалось, только теперь они заметили наблюдающего за ними подростка. Очевидно, Гарри был настолько мрачным, что маленькие девочки тут же убежали к маме, а мальчишка просто стоял и смотрел прямо в глаза незнакомцу. Ребёнок был настолько забавным, когда пытался скорчить строгое лицо, что Гарри не смог не рассмеяться, глядя на его потуги.

Мальчик, казалось, обиделся, но потом любопытство всё же пересилило: «А как тебя зовут?» — по-детски просто спросил он.

— Гарри, а тебя, — так же просто спросил волшебник.

— Микки. Мне скоро пять, — гордо похвастался Микки, а тебе?

— А мне шестнадцать. Это твоя мама?

— Нет, мама на работе. Это тётя Кора. А где твоя мама?

Такой простой вопрос, заданный совсем маленьким мальчиком… а ведь он даже не знает, что такое смерть… Гарри не знал, как ему ответить, но молчать тоже было нельзя.

— Она… умерла, — сдался Гарри.

— А как это? — заинтересованно поинтересовался малыш.

— Трудно сказать, — протянул парень. — А это твои друзья? — добавил он, глядя на девочек, с любопытством смотрящих на него.

— Да. Это Эмили, Фани и Лори. А что это? — спросил Микки, тыча пальчиком в лоб Гарри. — Молния, как на картинке…

— Это мне напоминание, что я должен кое-кому кое-что… — как-то отстранённо сказал Гарри, в голове которого снова эхом зазвучали слова злосчастного пророчества. — Знаешь, мне надо кое-что сделать сегодня, так что я пойду, — спустя минуту добавил он, и слез с качелей. Он ни разу не оглянулся на мальчика, который сначала смотрел ему вслед, а потом побежал к подругам…

Гарри ещё долго вспоминал этого мальчика… такого беззаботного ребёнка… когда он был ребёнком, сидя в тёмном чулане он пытался понять: за что он должен сидеть в темноте и голодать, в то время как Дадли всегда доставалось всё, о чём бы он ни попросил. Теперь же он впервые с полной ясностью осознал, что его уделом так и будут потери, страдания… покуда один не прикончит другого… но ему придётся сражаться не ради мести, а ради будущего.

До вечера парень просто бесцельно шатался по улицам, пытаясь ни о чём не думать. Но он уже невольно проговаривал в уме те заклинания, которыми встретит непрошенных попутчиков… да… паранойя это неприятно… «Хотя в такое время надо быть готовым к худшему», — уже который раз оправдывался перед самим собой Гарри. Дома он был около десяти часов вечера. Дадли ещё не вернулся с «чаепития», так что юный чародей без проблем поднялся в свою комнату, и повалился на кровать. Спать абсолютно не хотелось, но лезть в чемодан ему вовсе не улыбалось, так что он достал с полки первую попавшуюся маггловскую книгу, и начал читать. Мерлин! Зачем Дарсли понадобились книги по философии? Написан там был полнейший бред: ну скажите, какой нормальный человек, когда его пытают Куруциатусом не только не будет сопротивляться, но и подставит другую щёку? Очевидно, те кто это писал ничего не знали о том, какая жизнь на самом деле, разве только в теории. Гарри-то мог гордо заявить, что всего уже насмотрелся и сыт по горло… но что-то ему мешало… друзья. Как он может говорить, что сыт по горло всем, даже их дружбой? Гарри снова погрузился в чтение, но скоро заснул.

Проснулся Гарри от крика тёти Петуньй, которая колотила по двери в его спальню, и приказывала немедленно спускаться завтракать. Завтрак прошёл скучно и без происшествий, если, конечно, не считать происшествием уже ставший привычным репортаж об особо опасном преступнике Томе Риддле, который по-прежнему не пойман.

— Ещё бы, ему быть пойманным, — вполголоса прошипел Гарри.

— Эм… Поттер… а как отличить… их на улице? — протянул мистер Дарсли. Было очевидно, что этот вопрос дался ему не легко.

— Если увидите группу людей в чёрных мантиях и в масках, то можете попробовать спрятаться, но я рекомендовал бы молиться, — произнёс Гарри будничным тоном, каким обычно говорят о погоде.

— А если видишь Тома Риддла?

— А если ты увидишь Тома Риддла, Дадли, то сходи к доктору. Вольдеморт никогда не появится на улицах Лондона. Разве что во главе армии, тогда, согласись, отличить его от остальных будет потрясающе просто. Он никогда не опустится до отлова людей с целью поиздеваться. Если Пожиратели смерти — его слуги — поймают магла, то они его и пытают. А тех, кто встанет на пути старины Риддла, он просто убьёт, независимо от того, маг перед ним, или нет. Запомните: два слова. Ему стоит сказать два слова, и в жертву полетит зелёный луч смерти, от которого нет спасенья — Авада Кедавра.

Пока Гарри говорил это, родственники медленно сжимались. Юноша никогда бы не подумал, что у него есть ораторские способности, но факт оставался фактом: он мог продолжать говорить высокопарные фразы не останавливаясь столько, сколько потребуется, мог произнести пламенную речь, прочитать лекцию… запудрить мозги… и он абсолютно не имел представления, когда он этому научился, но плюсы в этом бесспорно были.

Гарри всё ещё пробовал постичь тонкость философии, стоит сказать, что безуспешно, в тот момент, когда в дверь позвонили.

Из того, как резво затопал слоноподобный кузен в свою комнату, и как недружелюбно приветствовали вошедших Дарсли, Гарри сделал вывод, что его, наконец, забирают. И действительно, спустя минуту, в дверь его комнаты постучали. Гарри открыл дверь, не поленившись, впрочем, поднять на входящего палочку. Входящим оказался Билл Уизли.

— Оу, как недружелюбно… привет, Гарри.

— Привет, Джордж… Фред? — замялся Гарри, обращаясь к появившемуся за старшим братом близнецу. — М-м… вы уж простите, но тем не менее, докажите, что это вы, — твёрдо продолжил он.

— Угадал, я Фред, правда, Джордж?

— Нет, брат мой, наверное ты забыл, что сегодня я — Фред, — раздалось из-за двери, — какой удар! Он не верит нам…

— О горе, — подхватил предполагаемый Фред, — а ведь мы столько пережили вместе… А.Д.

— Запрет на квидич…

— Старую жабу Амбридж…

— Мы вытаскивали тебя отсюда на отцовском фордике «Англия»…

— Это легко узнать из газет или в министерстве.

— Ну… раз ты так просишь…

— Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост с гордостью представляют Вашему вниманию…

— Карту Мародёров. Надо только сказать: «Торжественно клянусь, что не замышляю ничего хорошего».

— Теперь веришь? — осведомилась пролезшая в узкий проём между Фредом и стеной голова Джорджа.

— Увы, нет. Не знаю, говорили ли вам, что Хвост один из ближайших слуг Вольдеморта (все вздрогнули), но тем не менее, доказательства не убедительны.

Билл стоял, и глупо смотрел на троих ребят, абсолютно не понимая, чего они несут.

— Как?! Хвост? Один из славных Мародёров служит Тому-кого-не-называют? — ужаснулись оба близнеца.

— Доказательства, — резко перебил их Гарри.

— Ну… мы два года назад угостили твоего кузена «Гиперязычком»…

— А ещё, — Фред нагнулся к самому уху Гарри и тихо, так, чтобы Билл не слышал, прошептал, — ты отдал нам выигрыш от Тримудрого турнира.

— Слава Мерлину, — прошептал Гарри, опуская палочку. — Извините за такой приём… война… становлюсь похожим на Хмури…

— Ты лучше скажи, — про Хвоста ты пошутил?

— Увы, нет. Я потом расскажу вам историю до конца, если Лунатик согласится…

— Лунатик? — возопили близнецы хором.

Странно, что они ничего не знали… наверное просто не спрашивали, ведь Сириус никогда бы не упустил шанс рассказать неугомонным Уизли пару баек из своей бурной школьной жизни…

— Давайте не здесь.

— Точно, Гарри, вы с Биллом спускайтесь, вещи потащим мы с Фредом.

— Значит всё-таки Фред? — ухмыльнулся Гарри.

— Опс… нас раскусили…

— Какая трагедия, — театрально закатил глаза Билл.

Когда Гарри оказался на улице, сухо кинув подозрительно притихшим Дарсли «пока», его взору предстало восемь Мерседесов с четырьмя мотоциклами, а в небе кружили два вертолёта. Странно, что он раньше не обратил внимания на жужжание их пропеллеров. Из домов соседей уже показались любопытные жители, которым было жутко интересно, зачем тут такая охрана. Билл указал ему на третий автомобиль, в который Гарри незамедлительно забрался, решив не задавать вопросов.

С боем погрузившие в багажник вещи Гарри близнецы и Билл, держащий клетку с Хедвиг залезли следом.

Машину, как выяснилось, вёл какой-то аврор министерства.

— А теперь слушай план, Гарри: через несколько минут ты перемещаешься с помощью портала в другую машину, там тебя проинструктируют Чарли и Тонкс. Твои вещи мы доставим на место как только ты переместишься, — скороговоркой проговорил Билл, — пора!

Гарри схватился за протянутый ему небольшой шарик, и оказался в такой же машине, только рядом сидела Тонкс, а приземлился он на Чарли. Как только драконовед выбрался из-под покрасневшего и беспрестанно извиняющегося юноши, давящаяся смехом Тонкс сообщила, что скоро машины разделятся, а та, в которой будет Гарри, поедет в сторону Гримуальд-плейс, и остановится в одном квартале от дома двенадцать. Гарри под мантией-невидимкой предстоит пройти эти пол квартала, и зайти в дом. Все кроме Кингсли Шелбота, который будет за рулём той самой машины, будут уже в доме.

Гарри телепортировался в машину к Хмури, который всучил мантию, затем к Люпину, который объяснил, что на большие дистанции сейчас перемещаться небезопасно даже с помощью портала, но вот между едущими недалеко друг от друга машинами — вполне возможно, и, наконец, оказался в пустом салоне вместе с Кингсли. Тот, как и положено, высадил его недалеко от бывшего особняка Блеков, и уехал. Спустя ещё пять минут перед Гарри возник старый облезлый дом номер двенадцать…

Зайдя внутрь, парень огляделся: всё было как и прежде, запущено, мрачно… не было только Сириуса.

Глава 3

«Нет большей муки, чем воспоминание в несчастье о счастливом времени»

Данте.

Стараясь не шуметь, Гарри прошёл мимо подставки для зонтиков в виде ноги тролля, осторожно, стараясь не задеть портьеры, за которыми, как он знал, висели крикливые портреты, обогнул кучу семейного хлама Блеков, который тут, скорее всего, свалили, чтобы немедленно выбросить. Парень крадучись добрался до двери, ведущей в кухню, и бесшумно проскользнул в неё. Как только он закрыл дверь, на него набросилась с объятиями миссис Уизли.

— Гарри, — причитала она, стискивая парня всё крепче, — я так волновалась! Великий Мерлин, насколько проще было бы использовать портключ…

— Проще, но не безопаснее, — поправил откуда-то сзади голос Люпина, — хотя, все мы, конечно несказанно рады, что Гарри удалось доставить без происшествий.

Когда Гарри наконец смог освободиться из крепких объятий, он увидел, что все сопровождающие собрались в кухне бывшего дома Блеков. Были здесь и Билл с близнецами, и Тонкс, и Шизоглаз Хмури, и, конечно, Люпин. От них Гарри узнал, что его вещи сейчас находятся в той самой комнате, где они с Роном жили в прошлом году. Там же его ожидают друзья. От миссис Уизли он так же получил крайне ценную, учитывая что он жутко проголодался, информацию, что их всех ждут к обеду через час. Когда он уже собирался отправиться наверх, Люпин сказал ему, что завтра приедет профессор Дамблдор, который хотел бы с ним поговорить.

Покинув кухню, которая, как подозревал Гарри, была защищена несколькими заглушающими заклятиями, он тихонько крался к лестнице, ведущей на второй этаж. Наконец юноша смог расслабиться и, не опасаясь пробуждения миссис Блек, войти в комнату. Там его встретили приблизительно как и на кухне: Джинни и Гермиона немедленно налетели на парня и повисли на его многострадальной шее. Рон же в это время сидел на своей кровати, и гадко ухмылялся, глядя на покрасневшего Гарри. Когда девушки решили, что можно закончить процесс приветствия, и отпустили красного как рак парня, Рон вскочил с кровати с явным намерением так же повиснуть на несчастном Поттере, который уже пребывал в прединфарктном состоянии. В этот короткий миг Гарри успел предположить, что ошибся домом, или попал в параллельную реальность, но, оценив состояние Гарри, Рон рассмеялся, и просто протянул ему руку. До Поттера наконец дошло, что над ним откровенно издеваются, и всвязи с этим он немедленно состроил самую оскорблено-обиженную мину, на которую только был способен. Несколько секунд он смотрел на давящихся от смеха друзей, не выдержал, и расхохотался. Впервые, после сражения в Отделе Тайн. Так и не перестав смеяться, он крепко пожал протянутую Роном руку. Засим Гарри, повинуясь непреодолимому желанию как-то отомстить друзьям за эту шутку, абсолютно беспардонно сгрёб девушек в охапку, удостоив каждую поцелуя в щёку, и изо всех сил стараясь снова не покраснеть. Отпустив их, Гриффиндорец зажмурился, ожидая, что Рон немедленно даст ему в челюсть, но тот, очевидно, не торопился, так что Поттер мог вздохнуть спокойно. Подняв глаза на своего рыжего друга, парень увидел, как тот торжествующе смотрит на опешившую Гермиону, явно наслаждаясь её замешательством. Ещё бы! Лучшую ученицу Хогвартса, отличницу по всем предметам и просто умницу Гермиону Гренжер было не легко потрясти.

— Один-один, — весело сообщил друзьям Гарри.

— Ну, как ты? — спросил Рон, отсмеявшись. — Когда я получил твою сову, то тут же рассказал обо всём профессору Люпину. Они с Тонкс в тот же день отправились к вам. Слышал бы ты, как Люпин ругался потом на твоих родственников! Я не знал, что он это вообще умеет… а тут Фред и Джордж его излияния даже конспектировать пытались. С чего это он так?

— Ну… он в тот день был посвящён в одно из не самых приятных обстоятельств моего детства, — пояснил Гарри, моментально становясь серьёзным.

— Ты так и не сказал, как себя чувствуешь, Гарри, — осторожно напомнила Гермиона.

— Если ты о Сириусе, то мне до сих пор паршиво, но истерик закатывать я вовсе не собираюсь, — заверил её Гарри. — Сейчас надо жить дальше и готовиться к худшему.

В комнате повисло неловкое молчание, которое наконец прервала Гермиона.

— Эм… Гарри, а ты собираешься делать домашнее задание, или будешь как Рон бездельничать под благородным предлогом ожидания результатов СОВ.

— Ничего я не бездельничаю, — обиженно пробурчал Рон. — Ведь это глупо — кидаться делать уроки, если не знаешь, набрал ли ты достаточно баллов для того, чтобы продолжать их изучать, правда Гарри?

— Наверное… не знаю.

— Ну ты-то уроки уже делал? — спросила Гермиона, он тут же осеклась, поняв, что ему было совсем не до этого.

Гарри видя явное замешательство подруги, поспешил заверить, что уроки он уже делал.

— Я делал зелья, трансфигурацию и начал травологию. И ещё я читал книги, которые мне подарили. Кстати, спасибо огромное.

— М-м-м… да не за что, — покраснела явно довольная Гермиона.

— Гарри, а ты уже получил назад «Молнию», — как бы между прочим спросила Джинни.

— Нет, пока не получил. Мне, кстати до сих пор нельзя играть.

— Ну, это не надолго, — заверил его Рон, судя по всему искренне в этом уверенный. Гарри не стал спорить, тем более Рон уже начал рассказывать о том, как недавно «Пушки Педдл» разнесли «Уинсбургских ос». Стоит ли говорить, что уже через несколько минут потенциальный спаситель мира, забыв обо всём, громогласно доказывал другу, что «Пушки» могли победить ещё быстрее, если бы вместо Макферсона нападающим поставили О’Нила, которому намного лучше удавались обманки и трюки. Гермиона, демонстративно закатив глаза, уткнулась носом в какую-то историческую муть. Скоро к Гарри присоединились близнецы, которым вообще-то зашли на минуточку, чтобы попрощаться, так как у них жутко много дел в магазине, и не будет их примерно до ужина. В итоге они опоздали на пятнадцать минут и аппарировали с заверениями, что Ли с них шкуру спустит, так как сейчас без них обойтись никак нельзя.

Обед в исполнении миссис Уизли был как всегда великолепный. Хотя, как ни странно, ещё недавно жутко голодный Гарри не смог впихнуть в себя все добавки, которые хозяйка щедро накладывала в его тарелку с заявлениями, что он ну просто непростительно худой. Сейчас в штабе были только дети и миссис Уизли, но по её заверениям к ужину здесь должна появиться целая толпа народа, тем более, что сегодня вечером будет собрание.

— На котором вам делать нечего, — поспешила добавить она.

— Миссис Уизли, а где сейчас остальные? — спросил Гарри.

— Ну… Билл сейчас на работе в Гринготсе, — начала перечислять она полагая, что ничего плохого не будет, если она скажет где сейчас члены некотрые Ордена, — Рем помогает усилить защиту Хогвартса, Тонкс, Аластор и Кингсли отправились в министерство, как и Артур. Фред и Джордж, конечно, сейчас в своём магазине. Вот и всё.

— Ясно, спасибо вам большое. Больше я сейчас есть не хочу, иначе просто не смогу впихнуть в себя ужин, — сказал Гарри, отодвигая от себя пустую тарелку, в которую женщина уже собиралась положить очередную порцию добавки.

После обеда Гермиона снова села читать книгу, а Джинни сидела и смотрела, как Гарри безуспешно пытается обыграть Рона в шахматы. После пятого поражения гриффиндорец заявил, что садится делать уроки, за что был в шутку назван Роном предателем. Гарри героически написал заголовок к сочинению по истории магии. Правда этим всё и ограничилось, так как последующие пол часа ушли у него на поиск информации в книге, которую перед этим пришлось выпросить у Гермионы.

Потом в их комнату заглянул Люпин, и попросил Гарри спуститься на кухню, мотивировав это тем, что надо поговорить.

— Гарри, с тобой всё в порядке?

— Да, насколько это возможно. Скажите, а чем я заслужил такие вопросы? Я действительно так похож на убитого горем подростка, который вот-вот покончит с собой?

— Не кипятись, — мягко сказал бывший профессор. — Никто не считает тебя подростком, склонным к суициду, просто…

— Что?

— Директор рассказал мне о том пророчестве… и, сегодня он расскажет о нём остальным членам Ордена, если, конечно, ты не будешь против.

— А если я буду против, то что-то изменится? — Едко спросил юноша.

— Знаешь, Гарри, когда-то давно со мной случилось нечто, что было равносильно смертному приговору — меня укусил оборотень. Это означало, что всю мою жизнь мне придётся терпеть ненависть, оскорбления. Меня будут бояться… каждое полнолуние я буду становиться монстром. И с этим уже ничего нельзя было сделать. Но рано или поздно мне пришлось бы с этим смириться, и я решил, что лучше это сделать побыстрее. Я тоже был против, Гарри. И я тоже ничего не мог изменить. И самое лучшее, что ты можешь сделать — это смириться. Запомни: это война, а на войне либо убиваешь ты, либо убивают тебя.

— Профессор, а вы… убивали?

— Да. Ещё за месяц до падения Вольдеморта было нападение на Косой переулок. Тогда я убил троих человек. Наверное, тебе будет больно узнать об этом, Джеемсу тоже пришлось убивать, чтобы спастись самому и помочь Лили. Это было когда они во второй раз встретились с Чешуйчаторылым.

Гарри усмехнулся. Он не питал иллюзий о том, что такое война. И не был удивлён, что родителям и их друзьям приходилось убивать.

— Главное, Гарри, — остаться человеком. И… я тебя понимаю — мне тоже его не хватает.

— Да, вы правы, профессор. Только теперь нет времени на истерики, и, как то ни прискорбно, долгой печали. Если директор считает необходимым огласить содержание пророчества, то пусть делает это — я не имею ничего против. Спасибо за заботу, сер.

— Мерлин, Гарри, неужели я уже настолько стар, чтобы ты называл меня «сер»? Я ведь уже три года не профессор, так что зови меня по имени.

— Хорошо се… Рем, — отозвался Гарри, который, честно сказать, уже не очень слушал Люпина, погрузившись в свои размышления.

— Ладно, если ты ничего не хочешь спросить, то можешь идти к друзьям, всё что хотел я уже сказал.

— Эм… Рем, сегодня Фред и Джордж спрашивали о Мародёрах, а точнее о Хвосте.

— С чего это у них возникли такие вопросы? — нахмурился оборотень.

— Ну, я потребовал доказательства из личностей. Карту я получил от них, так что именно о ней они и заговорили. А я сказал, что Пожирателям о ней известно… потом они спросили, откуда я это знаю.

— А, ну, если дело только в этом, то я, как последний из Мародёров на нашей стороне, заявляю, что не считаю более необходимым хранить эту тайну. Можешь рассказывать о наших проказах кому хочешь, — высокопарно возвестил бывший профессор.

— Спасибо, — улыбнулся Гарри.

— Да не за что. Больше вопросов нет?

Вопросов пока не было, так что Гарри, которому вовсе не хотелось сейчас идти к остальным, самоустранился в библиотеку Блеков. Хотя, библиотекой это помещение назвать можно было с большой натяжкой: всего несколько полок, на которых стояли книги с абсолютно нечитаемым текстом. Множество книг было уничтожено Сириусом, а остальные не представляли никакого интереса даже для Гермионы. Парень достал с полки ближайшую книгу, и уставился в неё невидящими глазами. Думал он всё о том же — об уничтожении Вольдеморта и о том, чего ему это будет стоить. Дамблдор был прав — счастье в неведении…

Так он и сидел в старом потёртом кресле, пока не услышал внизу страшный грохот, который немедленно был заглушён воплями миссис Блек. Он, не спеша, дошёл до лестницы, где его взору предстала такая картина: Тонкс с виноватым видом поднимала многострадальную подставку для зонтиков. Миссис Уизли, вылетевшая из кухни, недовольно буравила молодую авроршу взглядом. Люпин пытался опустить портьеры, а так же выбежавшие на шум Рон и Джинни (Гермиона, похоже, сочла ниже своего достоинства столь суетное занятье) таращились на эту сцену.

— Рон, чего стоишь?! — Прокричал Гарри, — давай помогать, а то она никогда не заткнётся!

Общими усилиями они втроём с Ремом таки задвинули пыльные портьеры, и в темпе ретировались на кухню, где ещё долго, шумно отдуваясь, слушали обильные извинения Тонкс.

Миссис Уизли, заверив Тонкс, что справится со всем сама, взялась за приготовление ужина, а остальные просто сели за стол и болтали ни о чём. Когда Гарри внимал лекции Тонкс о тонкостях маскировки, разбавленной комментариями Люпина, на кухню изволила спуститься Гермиона, что самое удивительное — без книжки. Услышав о предмете дискуссии, она немедленно вывалила на взрослых около десятка вопросов. Как раз тогда, когда Гарри собирался добавить своё скромное мнение к авторитетным замечаниям Тонкс, прямо на колени последней приземлился Фред. Джордж, который, похоже, хотел материализоваться на соседнем стуле, немного промазал, так что пока его близнец рассыпался в извинениях перед хохочущей аудиторией и жертвой своей ошибки лично, Джордж кряхтел где-то под столом, пытаясь принять вертикальное положение. Когда ему, наконец, это удалось, то близнецы чинно извинились и подозрительно тихо уселись за стол.

— Что-то здесь не так, — шепнул Гарри на ухо сидящему рядом Рону

— Да брось, что может бы…

Закончить он не успел, так как всю комнату неожиданно огласил протяжный визг, вроде того, который издаёт кошка, которой наступили на хвост. Следующим номером стол, за которым все сидели, встал на задние ножки, и прогарцевал по небольшой кухне, и, вернувшись не прежнее место, дурным голосом исполнил отрывок из арии Рудольфо «Богемы», и застыл, словно ничего не произошло. Близнецы смотрели на собравшихся кристально честными и невинными глазами, усиленно делая вид что, мол «Я — не я, и бородавка не моя».

— Вы что себе позволяете?! — угрожающе помахивая половником нависла над близнецами миссис Уизли. — Сколько раз мне повторять, что здесь не место для ваших фокусов?!

— Да мы…

— Молчи, и слушай, что говорит тебе твоя мать! Вам что, не терпится…

Что не терпится близнецам, Гарри и остальным узнать было не суждено, так как в кухне с громким хлопком появились Билл Уизли и Аластор Хмури.

Значит на работе? — подумал про себя Гарри, — прямо вот так вместе. Эх, не умеете вы врать, миссис Уизли. Я что так похож на идиота? Неужели я не могу понять, если вы скажете, что они на задании в министерстве?

— Мы не вовремя, — неуверенно спросил Билл.

— Нет, дорогой, всё уже в порядке, — поспешила заверить его мать, — а вы двое ещё свое получите, — пригрозила она застывшим в притворном ужасе близнецам.

Совсем скоро появился мистер Уизли, который был последним из ожидаемых посетителей. С его появлением миссис Уизли начала водружать свои многочисленные кулинарные шедевры на стол.

Как и обещала миссис Уизли, вечерняя трапеза прошла значительно веселее, чем дневная. Билл травил байки о том, как маггловские учёные пытались исследовать Египетские пирамиды, и во что они после этого превращались. Потом Тонкс поведала душещипательную историю о своём первом рейде в качестве полноценного аврора, большую часть которого она, правда, пролежала оглушённая заклятьем Stupefy, так что о результатах их засады узнала только в больнице. Хотя она весьма красноречиво описала то, как она и ещё пять человек сидели в этой самой засаде (под деревом в Гай-Парке), сливаясь с пейзажем, мокли под проливным дождём и проклинали на чём свет стоит всех торговцев нелегальными черномагическими принадлежностями, и начальство просто от бессильной злобы.

Потом Билл принялся рассказывать всем, кто был готов слушать, о курсах маггловского вождения, которые он сейчас посещает. Кингсли, до этого тихо беседовавший о чём-то с Шизоглазом, высказал своё мнение об этих маггловских штуках, которыми он по долгу службы должен был уметь управлять.

— А аврорам обязательно надо уметь водить машину? — удивлённо спросил ничего до этого не подозревающий Гарри.

— Нет, — усмехнулся Шизоглаз, — только оперативному корпусу.

— Чего?

— Ну, — протянула Тонкс. — Там несколько отделов. Например, я служу в отделе, юрисдикцией которого является скрытное наблюдение, Кингсли — в оперативном отделе. Они немедленно реагируют на вызовы, и отправляются на место происшествия. Так же в их обязанности входит конвоирование, охрана и, иногда, патрулирование особо важных объектов. Есть штабные отделы — там обучаются правоведы и координаторы, которые принимают вызовы и направляют те или иные отряды, в зависимости от важности дела. Ну, и конечно, атакующий отряд, о котором лучше может рассказать его бессменный командир в течение… скольких лет?

— Тридцати, — прохрипел Хмури. — Нас всегда вызывали когда остальные не справлялись. Операции по уничтожению основных скопищ мрази так же поручали нам. И знаешь, что я усвоил за эти годы?

— Постоянная бдительность? — невинно поинтересовался Гарри.

— Именно, — пророкотал старик, воздвигаясь над столом, бешено вращая волшебным глазом. — И какие-то сосунки, которые никогда не видели боя, не имеют права надо мной шутить!..

Все разговоры за столом немедленно смолкли. Все глаза устремились на Гарри и на старого аврора, который, казалось, только сейчас вспомнил, что его собеседника едва ли можно назвать сосунком, не видевшим боя. Фред и Джордж застыли с раскрытыми ртами, Билл подавился горячим чаем. Люпин, судя по всему, собирался что-то сказать, но был прерван Гарри

— А я и не шучу, — спокойно сказал юноша. — Одной только бдительности мало.

— Продолжай, — тихо сказал Хмури, тяжело усаживаясь обратно на стул. — Это что-то новое.

— Бдительность не спасёт от толпы врагов, — спокойно продолжил Гарри. — Я тоже успел кое-что усвоить: никогда не верь тому, что видишь. Нельзя пренебрегать помощью, даже если это для тебя тяжело. И самое главное — никогда нельзя недооценивать противника.

После того, как Гарри замолчал, Шизоглаз ещё с минуту в упор буравил его обоими глазами. Гарри же смотрел ему в глаза, ожидая чего угодно, но только не того, что старик засмеётся. Громким, каркающим смехом, подходящим, скорее ворону на кладбище, нежели человеку, снимающим самым напряжение с остальных присутствующих.

— Знаешь, а ведь в этом что-то есть, — обратился он к подростку, отсмеявшись. — Я тут слышал, что вы двое, — кивок в сторону немедленно вжавшегося в стул Рона, — решили стать аврорами?

Получив утвердительный ответ Шизоглаз продолжил:

— Если понадобится помощь — можете смело обращаться.

— Спасибо, сер, — искренне поблагодарил Гарри одновременно с Роном, который лепетал что-то напоминающее благодарность.

— Ладно, ребята, думаю, вам пора спать, — с намёком сказал Мистер Уизли. — Через пятнадцать минут сюда начнут аппарировать другие члены Ордена, а нам ещё нужно подготовить помещение…

— Но мы хотим остаться! — возмущению Джинни, казалось, не было предела, — Почему тогда Фреду с Джорджем можно?

— Джинни, привыкай, что они теперь взрослые, — мягко сказал дочери мистер Уизли. — И теперь они — полноправные члены Ордена. Как бы мы с мамой не протестовали, но запрещать им мы не в праве.

— А вот вас, юная леди, мы вполне можем отправить в свою комнату, равно как и вас, молодой человек, — встряла миссис Уизли, обращаясь к своим младшим детям.

— Но мам…

— Ребята, — откашлявшись вмешался Люпин. — Если вы сейчас не спрячетесь, то рискуете напороться на профессора Снейпа, который, практикует немного другие методы убеждения, так что, как краевед, рекомендую вам не упрямиться.

Упоминание имени профессора алхимии, как всегда, возымело должный эффект: ребята резво ретировались с кухни.

— Эй, Гарри, — послышался шёпот из темноты коридора, — поди сюда.

— Да, Тонкс, что стряслось? — так же тихо зашептал Гарри.

— Ты хоть знаешь, что ты устроил? — шептала она.

— Нет.

— Ещё никогда прежде Хмури не сам предлагал обучать новичков. Пару раз, правда, по настойчивым просьбам командующих читал лекции о постоянной бдительности, и по личной очень большой просьбе старого друга Альбуса Дамблдора согласился преподавать в школе всякие мелочи, — почти заговорщески шептала а она. — Но чтобы он когда-нибудь сам предложил обучить кого-то — такое впервые.

— Это ты сейчас к чему? — не понял Гарри.

— Да к тому, что вам с Роном жутко повезло — вот увидите.

— Ну, вот и хорошо. Ладно, я пойду, нарваться на Снейпа — именно то, чего мне сегодня жизненно не хватает. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Гарри тихо поднялся в их с Роном комнату, где на него тут же накинулись с вопросами ребята.

— Ну, чего она хотела? — спрашивал Рон.

— Говорила, какая удача в лице Хмури на нас свалилась.

— Удача? Гарри, да я теперь его бояться буду!

— Ну и зря. Интересно, о чём они там говорить будут.

— Не тебе одной интересно, Гермиона. Слушай, Джинни, а у тебя ещё остались удлинители ушей?

— Нет. Последние мама нашла после прошлого собрания…

— Гарри, ты чего такой кислый? Тебе не интересно, о чём пойдёт речь?

— Нет. Наверно чушь какая-нибудь.

— Ты, наверное, прав. Хотя зачем тогда Снейпа позвали? Он участвует только в самых важных собраниях.

— Гермиона, а ты уверена, что тема просто не связана с зельями? — спросил Рон, ловя многозначительный взгляд Гарри.

— Ну, не знаю, — замялась она, получив такой же взгляд, — разве только то зелье, с помощью которого ОН воскрес… может наконец нашли способ его уничтожить?

— Будем надеяться, я, признаться, уже порядком устал видеть каждый год эту рожу…

— Ну, Джинни, пошли в нашу комнату спать?

— Какой спать? — вспылила Джинни. — Да как вы можете просто сидеть здесь, в то время, как они там обсуждают…

— Вольдеморта. Ничего нового они всё равно уже не скажут. Сама посуди: собрание назначили несколько дней назад. Если бы в это время что-то серьёзное случилось, то в «Пророке» непременно бы написали — уж они такой шанс не упустят.

— Эм… Гермиона… ты не могла бы задержаться — я решил написать работу по чарам, но не знаю с чего начать…

— Рональд Уизли! Когда же ты наконец поймёшь, что твоё домашнее задание — это твоё домашнее задание? Почему я постоянно должна за вас работать?

— Ну я ведь не прошу тебя писать мне работу… просто помоги начать, а там, глядишь и быстрее пойдёт…

— Мерлин, за что мне это?! Джинни, я приду попозже, — снисходительно вздохнула Гермиона. — Доставай своё сочинение, горе луковое…

Как только шаги Джинни стихли, и раздался характерный щелчок запирающейся двери, Гермиона, громко проповедующая Рону о важности Чар, немедленно замолчала.

— О чём ты хотел поговорить, Гарри? — спросила она.

— Я… я знаю, о чём будет говориться на собрании… помните то пророчество, из-за которого меня заманили в министерство?

— Да. Оно разбилось.

— Понимаешь, Гермиона, его содержание было известно Дамблдору, а сразу после битвы он рассказал о нём мне.

— И ты нам ничего не говорил?

— Рон! Молчи, — шикнула на возмутившегося парня Гермиона.

— Сегодня директор расскажет о его содержании Ордену. И я хочу попросить вас не спрашивать у меня ничего об этом. Я пока не готов об этом вам рассказать. Простите. Это — всё, что я хотел сказать.

— Но…

Рон хотел было возразить, но Гермиона проворно наступила ему на ногу, давая понять, что потом всё ему объяснит.

— Ладно, мальчики, спокойной ночи, — осторожно сказала она и удалилась.

Рон немедленно забрался в свою кровать, и отвернулся к стене, чётко давая понять, что он обиделся. Гарри про себя обозвал его глупым мальчишкой, и тоже лёг спать.

Глава 4

«Правду всегда трудно сказать, ложь всегда легко слушать»

Сюзанна Броан.

Гарри снилась какая-то глупость про то, как он играет в квиддич против непонятно кого в чёрных мантиях почему-то на метле Рона, а комментирует матч никто иной, как профессор Снейп. Потом оказывается, что в его команде играют Невилл, Луна, и какие-то первоклашки и шансов на победу у них нет. Но тут всё перемешалось. Перед Гарри появились два огромных чёрных глаза… сон померк, и теперь парня окружало какое-то тёмное и тягучее пространство.

— Приди на Ось времён, — прогремел голос. — Выполни предназначение.

— Где это? Как туда попасть, — отчаянно кричал Гарри.

— Приди… Ось времён… — гнул своё голос, становясь всё тише и тише. Глаза уже почти слились с тёмным пространством, словно растворяясь в нём. — Ось времён…

Гарри резко сел на кровати, тяжело дыша, словно после долгого бега. Сначала он ничего перед собой не видел, кроме смутных очертаний этих кошмарных глаз, но, через несколько минут, они пропали, уступая место привычному виду их с Роном комнаты. Только Рона в ней не было.

В окно спальни ярко светило солнце. Неужели он так долго спал? Ему-то казалось, что прошло не больше чем пол часа с того момента как он уснул. Парень снова лёг на кровать и стал думать. Думал он, разумеется, о пророчестве, а точнее о том, что он вёл себя как самый настоящий эгоист, и сегодня же извинится перед друзьями. И расскажет о его содержании. Даже если после этого они будут смотреть на него как на смертника. В конце концов теперь все старшие члены Ордена так на него смотреть будут… но сейчас ему просто жутко хотелось есть.

Всвязи с этим он решил, что пора подниматься. Решить оказалось намного проще, чем сделать — как только он принимал положение, близкое к вертикальному, голова начинала немилосердно кружиться, а ноги подкашивались под весом его тела, так что он тут же падал на кровать, после чего повторял свои потуги с начала. За этим занятием его и застала заглянувшая в комнату Джинни. Вид у неё, надо сказать, был тот ещё: под глазами залегли тени, как будто она совсем не спала этой ночью, стояла она как-то нетвёрдо.

Но при виде Гарри лицо её озарилось искренней радостью. — Гарри! Ляг немедленно, — велела она, а затем, со скоростью, казавшейся невозможной при такой усталости, вылетела в коридор. И уже там громко, на весь дом возвестила: «Гарри очнулся!!!»

Тут же активизировавшуюся миссис Блек никто так и не потрудился успокоить, так как все обитатели дома номер двенадцать Гримуальд Плейс немедленно вломились в занимаемую им комнату. По внешнему виду, они не сильно отличались от Джинни, так что Гарри начал смутно догадываться, что что-то здесь не так. Правда догадываться ему пришлось не долго, так как тут же налетела крайне взволнованная Гермиона. А за ней не менее взволнованная миссис Уизли.

Из бессвязных причитаний Гарри понял только, что причиной всеобщего беспокойства являлся он. И, судя по всему, беспокойства не шуточного. «Нет, так дело не пойдёт. Что опять со мной не так?» — мысленно возмутился Гарри. Вслух же он спросил:

— Что я такого сотворил, что собралась такая аудитория?

— Господи, Гарри, как же мы все волновались…

— Подожди, Молли, дай ему хоть в себя прийти, — оборвал её Люпин. — Гарри, ты проспал пять дней. Всё это время ты метался по кровати и выкрикивал что-то про время.

Гарри уставился на оборотня глазами размером с галеон.

— ПЯТЬ ДНЕЙ? Так вот почему я так проголодался, — добавил он уже спокойнее, хотя на самом деле в голове у него сейчас была полная каша.

Миссис Уизли, услышав что Гарри голоден, немедленно убежала на кухню — готовить обед, прихватив с собой Джинни и Фреда с Джорджем, которые, как позже выяснилось, уже несколько дней сидят дома и в две смены дежурят около комнаты Гарри.

— Пока лежи, — посоветовал Люпин. — Скоро тебе принесут обед, а потом, полагаю, тебе придётся переговорить с Дамблдором.

— Не надо ничего нести — я спущусь.

— Нет уж, сегодня будь любезен — полежи, — не терпящим возражений голосом сказал Люпин.

Гарри удручённо кивнул в ответ.

— Ладно, пошли, ребята, — устало скомандовал веровольф. — Рон, Гермиона, потом вы обязательно поговорите с Гарри, но сейчас пусть он немного придёт в себя.

Но в себя толком прийти он так и не успел: не прошло и получаса, как к нему в комнату деликатно постучали. В это время Гарри как раз приканчивал шестой сандвич с огромной тарелки, которую недавно принесла заботливая миссис Уизли. Юноша чуть не подавился последним куском, когда оказалось, что великий волшебник, обладатель Ордена Мерлина Первой степени, победитель Гриндевальда и прочая… может постучать в дверь к какому-то подростку, а потом терпеливо ждать приглашения войти. Но факт оставался фактом — перед ним стоял никто иной, как Альбус Дамблдор.

— Как ты, Гарри? — участливо осведомился директор.

— Я-то хорошо, только мне очень хотелось бы узнать что же случилось. Нет, я, конечно, понял, что провёл в бреду пять дней, но это не повод ходить на ушах! Скажите мне, профессор, почему это случилось?

— Видишь ли, Гарри, — заметно помрачнев начал Дамблдор. — Никто не знает, что случилось. Точно известно только то, что Вольдеморт к этому не имеет абсолютно никакого отношения. Я бы хотел, чтобы ты рассказал мне о том, что тебе приснилось.

Отрицать что-либо, говорить или что ему ничего не снилось было бы абсолютным ребячеством, тем более что, так что Гарри рассказал Дамблдору о том случае у Дарсли, и описал, что видел тогда перед собой.

Дамблдор сейчас напоминал Гарри глубокого старика, который не знает, что делать. Директор Хогвартса был мрачен, а в глазах не было того почти детского блеска, который выделял профессора из толпы высокопоставленных, напыщенных идиотов.

— Профессор, так что это за видения? Я вижу, что вы это знаете. Хватит скрывать от меня мои же проблемы, — самым проницательным тоном, на какой только был способен, сказал Гарри, глядя прямо в глаза Дамблдору. — Пора позволить мне повзрослеть.

— Чем ты сейчас и занимаешься, вполне успешно, смею заметить. В шестнадцатом веке, Гарри, во Франции, жил волшебник, которого звали Аврелиус Дзонни. Как говорят старые записи, ему часто снились кошмары, временами он находился в беспамятстве месяцами. В бреду он выкрикивал какие-то бессвязные фразы про Ось Времён. Со временем у Аврелиуса появились какие-то странные силы. Странные даже по меркам волшебного мира. Но, как говорят записи монастырской больницы, в которой он пытался вылечиться, силы проявлялись спонтанно, независимо от его желания. Однажды, когда отчаявшиеся лекари уже опустили руки, прекратив лечение, и приставив к нему сиделку, удалились, он поведал ей очень странную историю. Рассказ этот был записан с её слов много позже, но даже из этого искажённого варианта ясно, что с его восприятием времени творилось что-то странное. Мсье Дзонни говорил, что когда люди вокруг тебя становятся статуями — ты либо увидел смерть, либо случилось кое-что похуже…

— А… что с ним стало? — спросил Гарри, не уверенный, что действительно хочет это знать.

— Однажды он просто исчез из своей кровати на глазах у той самой сиделки. Превратился в горстку пепла.

— Кажется, у меня снова проблемы, — констатировал очевидное Гарри. — Но это не всё, что вы хотели сказать, верно, сер?

— Дело в том, что эти твои сны — чрезвычайно редкое и, полагаю, опасное явление. Но возможно, что я знаю об этом феномене не всё. Если, благодаря вашей связи, Вольдеморт узнает об этих кошмарах, то он вполне может попытаться использовать их для своей выгоды.

— Что он может получить от глупых видений? — опешил Гарри.

— Я не знаю, мальчик мой, — грустно сказал Дамблдор. — Но полагаю, что всё это не просто так. Вольдеморт ни за что не должен узнать об этом.

— Чего-то вы не договариваете, профессор, — подозрительно, но в то же время как-то неуместно весело спросил гриффиндорец.

Старый волшебник молча смотрел в глаза подростку, на котором лежала по истине огромная ответственность. И сейчас он добровольно взваливал на себя ещё больший груз…

— Некоторое время назад Вольдеморт оборонил несколько фраз, свидетельствующих о том, что он занят исследованиями так называемой Оси Времён. Когда я впервые услышал об этом, около трёх месяцев назад, то не обратил особого внимания. Да и Том больше волновался о том, как ему добраться до Отдела Тайн, так что на распутывание таких загадок у меня времени не было. Но несколько недель назад, когда я занимался те беспорядком, что ты устроил в моём кабинете, — при упоминании того погрома, что он устроил тогда, будучи, правда, не способным контролировать себя ввиду вполне конкретных обстоятельств, кончики ушей Гарри покраснели, — я наткнулся на свои заметки по этому поводу. — Как ни в чём не бывало продолжил директор, снова живо напомнивший Гарри, насколько он отличается от других волшебников. — И решил узнать побольше об Оси Времён. Так я и наткнулся на историю об Аврелиусе Дзонни. Хотя так и не смог понять, зачем это понадобилось Вольдеморту. И вот теперь эта история с тобой…

— И что вы предлагаете, — спросил Гарри, хотя уже смутно догадывался, что ему ответят.

— Тебе придётся возобновить занятия Оклюменцией, — подтвердил его догадку Дамблдорю. — Но, так как я сам слишком занят делами Ордена и Хогвартса, то снова поручил это дело профессору Снейпу.

— И он что — согласился? — недоверчиво спросил Гарри после минутной паузы, на протяжении которой Гриффиндорца посещали самые разные мысли, в основном не слишком лестные обоим профессорам.

— Я умею быть убедительным. Кстати, видел бы ты его, когда я в конце разговора предложил ему лимонную дольку! — заговорщески прошипел директор, — И чего он их так не любит? Не понимаю… кстати, не хочешь? — задал он свой, очевидно любимый вопрос, проворно доставая неизвестно откуда ёмкость с вышеупомянутыми конфетами.

Гарри принял угощение, вежливо поблагодарив профессора, и спросил, когда начнутся занятия, искренне надеясь, что не с самого начала учебного года, а ещё лучше с Рождества.

— Ох! Чуть не забыл, — словно не замечая вопроса Гарри возопил Дамблдор. — Возьми эту книжку, она может помочь тебе в занятиях Оклюменцией.

С этими словами директор извлёк из недр своей мантии устрашающего вида фолиант, весящий, казалось, целую тонну. Увидев её Гарри смог только кивнуть.

— И ещё… теперь, когда Сириуса не стало, ты являешься владельцем всего состояния Блеков и этого дома. И теперь я должен спросить, может ли дом 12 по Гриммуальд Плейс продолжать быть главным штабом Ордена Феникса?

— Разумеется, — ответил Гарри таким тоном, будто директор интересовался, встанет ли завтра солнце.

— Что же касается занятий, то первый урок будет в ближайший понедельник. — Добродушно проинформировал парня директор. — В спальне покойной миссис Блек. После того как Клювокрыла отправили в Шармбаттон, с милостивого согласия мадам Максим, там появилось свободное место.

Гарри подавился лимонной долькой.

— В понедельник?! — Ошалело переспросил он, надеясь, что ослышался.

— Верно. Ладно, Гарри, думаю, что сейчас я тебя покину — мне ещё сегодня надо согласовать с Минервой расписание, просмотреть и отклонить очередной ворох жалоб и предложений мистера Фильча, и составить план дополнительной охраны школы, так что отдыхай. Тем более, что тебе ещё сегодня с друзьями пообщаться надо. Постарайся их не волновать, если что — вали всё на меня, — подмигнул профессор, и быстро ретировался, так сказать, как истинный англичанин.

— До свиданья, сер, — буркнул Гарри, обращаясь, по сути, к только что закрывшейся двери.

Около двух часов миссис Уизли, при активной поддержке Люпина, отгоняла всех посетителей от комнаты Гарри, так что у того было время, чтобы всё как следует обдумать и принять несколько не лёгких решений. После этого он ухватил первую попавшуюся под руку книжку — «Пособие по трансфигурации» и принялся читать. Хотя довольно скоро он понял, что по этой книге ничего серьёзного не узнаешь, ведь там не было даже заклинаний пятого уровня, не говоря уж о шестых и седьмых…

Наконец ребятам надоело ждать, и они пошли в наступление. Охранники же крайне быстро капитулировали, отправившись затыкать очнувшиеся в ходе боя портреты.

Победители же совсем не триумфально ввалились в комнату, уже с порога начав засыпать Гарри вопросами. Сейчас Гарри Поттер впервые в своей жизни пожелал, чтобы рядом оказалась мадам Помфри.

— Эй, потише — раздавите, — взмолился гриффиндорец, когда вся орава навалилась на него с дружескими объятиями.

— Ладно, только ты расскажешь, о чём с тобой говорил Дамблдор, — хитро прищурившись возвестил Джордж.

— Он даже не изволил объяснить, что же с тобой произошло, только сказал, что теперь всё в порядке, — подхватил Фред.

— Гарри, это опять был… ну, ты понял…

— Рон, когда же ты запомнишь, что этого «ну… ты понял…» зовут Вольдеморт? И трястись при этом вовсе не обязательно, — язвительно закончил Гарри.

— Так что же произошло? — вернула разговор в прежнее русло Гермиона.

— Ну, Дамблдор сказал, что пока толком ничего не знает, но для меня это не опасно. Вольдеморт тут, скорее всего не при чём. Наверное, просто стресс сказался… только предусмотрительный Дамблдор решил, что надо перестраховаться.

— Что значит перестраховаться, — подозрительно спросила Гермиона, подозревая что-то не очень приятное.

— Возобновить Оклюменцию.

— Что?! — не смог сдержаться Рон.

— Именно это. Со следующего понедельника я занимаюсь Оклюменцией в верхней комнате… со Снейпом, — обречённо добавил Гарри.

— ЧТО?! — взорвался Рон. — Дамблдор что, спятил?! Опять занятия с этим слизеринским тарантулом!?

— Рон, если профессор Дамблдор так решил, то это — правильно, — попыталась воззвать к здравому смыслу своего рыжего друга Гермиона.

У Гарри был свой вариант ответа, но он предпочёл его пока не озвучивать.

— Так, ребята, тайм-аут! — объявила до сих пор молчавшая Джинни. — Объясните, пожалуйста, глупым, непросвещённым нам, что такое Оклю…что-то там, как оно относится к Гарри и при чём тут вообще Снейп?

— Так. Оклюменция — это защита сознания от посягательства извне, так называемой Лигилименции, — со вздохом начал объяснять Гарри. — Правда, если бы Снейп, который в том году пытался меня ей научить, услышал это определение, то я бы ещё минут сорок выслушивал лекцию о том, какая я жалкая и ничтожная личность, разлагающая наше общество.

— Тебя Снейп учил?

— Не по своей воле, Джин, помните дополнительные занятия по зельям? Так вот, в определённый момент, в силу непреодолимых противоречий, занятия были остановлены, а теперь Дамблдор, уж не знаю, как, снова уговорил его со мной заниматься.

— А зачем вообще эти занятия, — спросил Джордж.

— Помните Вольдеморта? Так вот, я периодически видел некоторые моменты из его жизни, чем он, как опытный лигилименталист, мог рано или поздно воспользоваться. Да, собственно, он так и поступил…

— Ну, приятель, — протянул Джордж, — мне жаль тебя…

— Ладно, скоро ужинать, так что мы пошли, — заявила Джинни, поднимаясь с кровати Рона, на которой сидела.

Гарри кинул быстрый взгляд Рону и Гермионе, ясно давая понять, что для них рассказ ещё не закончен. Гермиона задержалась в их комнате под предлогом данного Рону обещания всё-таки помочь с сочинением по чарам, независимо от того, что дано обещание было в состоянии близком к депрессивному.

После того, как лишние Уизли покинули помещение, Гарри, дав Рону с Гермионой знак подыграть, громко сказал:

— Да что такого сложного в чарах? Не понимаю?

— Да ты хоть задание видел, умник, — живо отозвался Рон.

— Давай свой пергамент, пока я не передумала, — устало сказала Гермиона.

— Вот, смотри: тут я толком ничего не понял, как может Obliviate не соответствовать общей формуле психических чар?

— Мерлин, Рон, это же исключение! Он полностью изменяет сознание, так что нет тройной формулы!

— Чего?

— Она хотела сказать, что Obliviate не психическое заклятье, Рон, хотя принято его относить именно к таковым. В его арифмантической формуле имеются некоторые отклонения, которые, при надлежащей концентрации позволяют изменять воспоминания человека, в то время, как психические чары могут изменять только текущее восприятие.

— Гарри, это что было? — осторожно поинтересовался Рон.

— Теория Obliviate, а что?

— Ладно… ничего.

— Гермиона, дай списать зелья, — жалобно протянул Гарри.

— Гарри Джемс Поттер! Как ты можешь…

Эта гневная тирада продолжалась в течение пятнадцати минут, на протяжении которых Гермиона успела пересказать рецепты восьми зелий, пять из которых они проходили ещё на четвёртом курсе, обозвать их лентяями, неучами и прочая.

— Гермиона, а что ты думаешь о «Красной розе»? — внезапно спросил Гарри.

— Ну, это яд, который практически невозможно обнаружить, разве что с помощью проявителя, а к чему ты об этом?

— Да так, просто задумался, можно ли приготовить противоядие в школьных условиях…

— Полагаю да, ведь можно же приготовить полиморфное зелье… если, конечно, во время смешивать компоненты. Там ведь, наверное, много долгих стадий…

— Только пятая. Придётся просидеть сутки, раз в пятнадцать минут помешивая против часовой стрелки, — подтвердил Гарри.

— А как тогда с антидотом Куайта? Ведь это же, согласно учебнику, почти одно и то же…

— Право, святая наивность! — картинно закатил глаза Гарри, — так тебе и напишут об этом в учебнике четвёртого курса…

Когда, казалось, словарный запас Гермионы подходил к концу, за дверью послышались тихие шаги, свидетельствующие о том, что Фред и Джордж, как и Джинни, разочаровались услышать от Гарри сенсационное откровение.

— Так, а теперь к делу, — уже тише сказал Поттер. — Помните, я обещал вам рассказать о пророчестве?

Два утвердительных кивка были ему ответом.

— Ну, слушайте…

Гарри поведал друзьям историю о своём последнем визите в кабинет директора Хогвартса, с пересказом текста пророчества.

— … не будет покоя одному, пока жив другой, — с глубоким вздохом закончил рассказ Гарри.

Рон сидел с открытым ртом, жадно глотая воздух, Гермиона же испуганно смотрела на него, приложив руку ко рту.

— Господи, не делайте такие лица — я смирился с этим, смиритесь и вы, — возопил Гарри.

После нескольких минут переваривания поступившей информации Гермиона сдавленно произнесла:

— Так теперь, Рон, ты веришь, что кроме Трелони существуют и настоящие провидцы?

После этих слов Гарри повалился на кровать, и захохотал как безумный, перед недоумевающими друзьями.

— Гермиона, — пискнул он наконец. — Это пророчество произнесла Трелони.

После этой фразы он снова повалился на кровать, практически рыдая от нервного хохота.

Гермиона открыла рот. Потом снова закрыла, потом, наконец собравшись с мыслями, изрекла нечто невразумительное, что должно было напоминать недоверие.

— Чего?

— Гарри, а ты уверен в ней, ведь она постоянно…

— Пророчит мне скорую гибель. Знаю. Но это другое. Тем более Дамблдор верит ей, — рассудительно сказал успокоившийся Поттер.

— Но ведь есть другие выходы? — с надеждой спросила староста Гриффиндора, — их просто не может не быть…

— Выходов нет. Мой приговор был объявлен ещё до моего рожденья. Либо убить, либо погибнуть самому, а вместе со мной погибнет и шанс уничтожить эту мразь. И сдаваться я не собираюсь. — Жёстко закончил Гарри.

— Тогда мы будем с тобой, — тихо но чётко сказал пришедший в себя Рон.

— Для этого нам всем придётся много учиться, — констатировала Гермиона. — Очень много. Особенно тебе, Гарри.

Тот со вздохом кивнул, признавая очевидное.

— Отлично! Теперь вы сможете мне помочь с занятиями, хоть что-то хорошее в этой идиотской ситуации. А теперь пошли на ужин. — Подвёл итог Гарри.

— Ты, Гарри, никуда сегодня не пойдёшь, — заявила подруга.

— Помешай мне, — с вызовом парировал тот.

— И помешаю.

— Как, интересно?

— Пока не знаю…

— Да ладно, Гермиона, отстань от него. Дай лучше переодеться, — попросил Рон.

Смирившись с поражением, Гермиона гордо покинула комнату, не забыв наградить потенциального спасителя мира неодобрительным взглядом, явно позаимствованным из арсенала мадам Помфри.

Триумфальный спуск в кухню был испорчен тем, что все присутствующие члены Ордена старательно делали вид, что всё в порядке, хотя Гарри прекрасно знал, что все они бросают на него быстрые взгляды, когда думают, что он этого не замечает. Но его это мало волновало. Он сидел, и шёпотом расспрашивал Рона о том, что нового на квиддичных полях Британии. Хотя, впрочем, слушать было особо нечего — в связи с политической обстановкой в мире, большинство матчей были отменены.

Глава 5

«Обуздывающий язык будет жить мирно, и ненавидящий болтливость уменьшит зло»

Ветхий завет.

Следующим утром Гарри проснулся от какого-то очень нехорошего предчувствия, которое не замедлило оправдаться: буквально через несколько секунд в их комнату ворвалась взволнованная Джинни, за которой следовала заспанная, Гермиона.

— Что случилось, — спросил Гарри, игнорируя недовольное бурчание Рона.

— Когда мы с мамой и профессором Люпиным сидели на кухне, прямо перед нами аппарировал профессор Хмури. Он что-то сказал им, и мама сразу побежала будить остальных. А потом меня отправили в комнату. Сейчас в доме кроме нас никого нет…

Гарри сидел, как громом поражённый. Неужели всё настолько серьёзно? И что — всё? Остальные, казалось, сделали примерно такие же выводы, так как лицо Рона из возмущённого немедленно трансформировалось в испуганное, а Гермиона тяжело опустилась на стоящий около двери стул.

— Что на этот раз? — ни к кому конкретно не обращаясь спросила она, — министерство? Косой переулок? Гринготс? Больница?

— Врят ли, — так же вникуда ответил Гарри. — Сейчас он будет атаковать либо мелкие, плохо защищённые цели, либо Азкабан.

— Это ещё почему?

— А сам подумай, Рон, в Азкабане до сих пор заперто множество его сторонников, ведь в прошлый раз были освобождены только члены Первого Круга… теперь, чтобы показать свою силу, а вместе с этим и то, что он не забывает тех, кто был верен, Вольдеморт нападёт на Азкабан. Не забывай — дементоры на его стороне.

— Тогда…

— Об этом можешь не беспокоиться. Понимаешь, Джинни, у него сейчас есть другие заботы, помимо штурма тюрьмы для умалишённых, так что всё не так плохо, — закончил Гарри.

Естественно, никого он этим не успокоил, да и самому легче не стало, так что всё утро прошло в напряжённом ожидании. Шёл первый час, когда Гермиона вяло предложила чем-нибудь заняться. Предложение было принято, но абсолютно без энтузиазма.

Джинни заявила, что голодать — не лучшее для них занятие, и возглавила процессию из четырёх подростков, движущихся по направлению к кухне. По мере приготовления завтрака, Гарри убеждался, что Джинни с трудом сдерживает истерику. Это было заметно по тому, как тряслись её руки когда она разливала чай (большей частью на стол). И по тому, как она твёрдо вознамерилась его после этого посолить, что и сделала. Рон тоже был в жутком состоянии — он этот чай выхлебал большими глотками и ничего не заметил. Когда Гермиона мудро решила взять приготовление завтрака в свои руки, и даже сделала несколько шагов к плите, в центре кухни появилось сразу пять человек: миссис Уизли, близнецы, Люпин и Тонкс, на которых немедленно налетели ребята. Но миссис Уизли тут же заявила, что ей необходимо отлучиться на пару часов, и что им всё объяснят. Фред и Джордж испарились с заявлением, что у них ещё много дел в магазине, и вообще им надо ещё закончить красящие бомбы, о которых может быть, если они будут долго умолять, расскажут побольше. Тонкс отправилась на службу, где её итак уже четвертуют за такую колоссальную задержку.

— Рем, ты сегодня самый рыжий, — возвестил немного успокоившийся Гарри, — так что придётся тебе объяснять, что случилось.

— Нападение на некоторые районы Лондона, в которых преимущественно жили волшебники. Когда мы прибыли — было убито уже пятнадцать человек… пострадали продавцы местных магических лавок, дома, множество магглов. В Ордене практически никто не пострадал — легко ранен Билл, несколько синяков получила Тонкс.

— А почему решили не проводить собрание здесь?

— Поздравляю, Поттер, — произнйс бывший профессор ЗОТИ, вполне удачно имитируя интонацию Снейпа, — вы в последнее время проявляете чудеса дедукции.

— Рем!

— Дело в том, что Пожиратели, по всей видимости, ждали нас, ведь как только мы появились, многие аппарировали сразу, а остальные чуть позже. Мы так и не поняли что Вольдеморт от этого выиграл, — уже серьёзно продолжил Лунатик. — А собрание перенесли потому что кое-что необходимо продемонстрировать наглядно, и приволочь это кое-что сюда невозможно.

— А ты сегодня почётная нянька? — насмешливо продолжил допрос Поттер.

— Типа того. Теперь Молли придётся некоторое время проводить в дополнительных филиалах, так сказать, так что с вами будем сидеть все мы по очереди.

— Кто это — все? — подозрительно спросил Рон.

— Будем надеяться, что только я, Тонкс, Хмури и Билл с Молли. А там — как карта ляжет…

— Перевожу: если Вольдеморт будет плохим мальчиком, то, компанию нам сможет составить кто угодно, вплоть до Снейпа, хотя, он скорее проглотит галлон яда вместо этого, так что можешь не надеяться, как бы ты того ни желал…

— Гарри!

— Ладно, не кипятись. Пошли лучше наверх — нам ещё учиться надо, Гермиона, ты с нами?

— Да, конечно. Мерлин, не думала, что доживу до того дня, когда вы двое будете звать меня делать уроки. Наконец-то…

— Гермиона!.. — Возопил Рон.

— Я, между прочим, уже шестнадцать лет Гермиона, — возмутилась староста. — А заниматься всё равно надо, — буркнула она, покидая кухню вслед за мальчишками.

Последующие несколько часов были посвящены дописыванию сочинения по зельям, которое ему вдруг приспичило дополнить, у Гарри, а у Рона — причитаниями над несчастными чарами, а что строчила Гермиона осталось загадкой. «Наверное, арифмантика», — решил Гарри.

— Ура! — выдохнул Поттер, отодвигая от себя последний свиток. — Пусть эта сволачь подавится.

— Сколько у тебя получилось, — не отрываясь от своей работы спросил Рон.

— Три с половиной свитка, — сказал Гарри, разминая затекшее плечо.

— Ты здоров, дружище, — встревожено спросил Рон, — Снейп задал всего три.

— Подожди, Гарри, не убирай, — попросила Гермиона, и зачем-то убежала в свою комнату.

Через несколько минут она вернулась, держа в руках несколько листов пергамента.

— Дай-ка посмотреть, — потребовала она.

Гарри передал своё сочинение подруге, и полез за другим пергаментом, на котором немедленно изобразил заголовок того самого сочинения по чарам, которое ещё долго отнюдь не добрыми словами будет вспоминать Рон.

Пока он задумчиво смотрел на название, Гермиона успела трижды поменяться в лице, и, посмотрев на собственное сочинение, задумчиво изрекла:

— Кто ты такой, и что сделал с Гарри Поттером?

— Это ты сейчас к чему? — спросил Гарри, наконец оторвавшись от созерцания пустого свитка.

— Да так. Между прочим у меня на три дюйма короче получилось, — улыбнулась подруга. — Значит твои занятия не прошли даром.

Рон, казалось, пребывал в прострации.

— У-у-у, — наконец протянул он. — Теперь вас уже двое… кошмар.

— Рональд Уизли, — обратился к рыжему другу Гарри самой лучшей интонацией Гермионы, — вместо того, чтобы издеваться над нами, ты вполне мог бы усерднее заниматься!

— Гарри Джеймс Поттер! Ты, между прочим, тоже далёк от совершенства, — возмущённо вскричала Гермиона.

Ответить Гарри ничего не смог, так как именно в этот момент к ним в комнату просунулась голова очевидно совсем соскучившегося Люпина.

— Чем занимаетесь? — поинтересовался он.

— Уроками, — вздохнул Гарри, снова подвигая к себе свиток, который когда-нибудь, может быть, станет докладом по чарам.

— Что-то мало оптимизма. Зелья?

— Уже нет. В этом году отличился Флитвик, — удручённо прокомментировал своё занятие Поттер.

— Помощь нужна?

Естественно, помощь была нужна. Правда, ничего нового бывший профессор ЗОТИ предложить не мог, но вот разобраться со случаями применения Obliviate ребята смогли намного быстрее.

Так, в занятиях, часто переходящих в споры и перепалки и прошли последующие два дня.

Этим утром во время спуска к ужину они с Роном услышали знакомое бормотание в тени кучи фамильного хлама Блеков.

— Недостойные осквернители богатств благородного семейства Блеков! Но ничего, прелесть моя, [не могу удержаться] тот, кто позорил славное имя Блеков наконец умер, теперь этот грязный, непочтительный…

Договорить он не успел, так как Гарри, бешено вращая глазами, рванулся к куче старого и ненужного мусора, о которой Кикимера было очень трудно отличить в темноте, схватил домовика за горло и поднял над полом. Прорычав что-то нечленораздельное, захлёбывающийся собственной яростью Гарри, поволок извивающегося Кикимера на кухню, не обращая внимания на вопли миссис Блек, проснувшейся из-за причитаний и проклятий эльфа.

Гарри вломился в кухню, где уже собрались на завтрак все обитатели дома Блеков в компании с Шизоглазом, который, видимо, появился чтобы что-то передать членам Ордена. Как только Рон, шедший следом закрыл дверь, Гарри перестал сдерживаться, и швырнул несчастного домовика с такой силой, на какую только был способен.

— Ты, — ядовито зашипел он, — предал своего хозяина, последнего из рода Блеков. То что он умер — твоя вина, и ты это знаешь. Теперь я — хозяин дома Блеков, а, следовательно, и твой. Ты, предавший повелителя, умрёшь. — Казалось, даже воздух натянулся и завибрировал, подобно голосу Гарри, но последние слова были произнесены буднично, спокойно, так, что не оставалось никаких сомнений в том, что смерть предателя — давно решённый вопрос. — Но ты не получишь места среди своих предков. Тебя испепелят, так что просто нечего будет повесить на стену.

— Пощадите, — заголосил Кикимер, услышав свой приговор, и кидаясь на колени перед Гарри, — пощадите! Кикимер защищал честь Блеков от посягательств…

— Молчать!!! — резко прервал его Поттер, отталкивая его от своей штанины, — ты умрёшь, но, наверное, я буду милостив к тебе, и ты займёшь место среди предков. Но это право надо заслужить. Ты немедленно займёшься уборкой поместья. Всё должно сверкать — запомни.

— Хозяин…

— Если никто не хочет спорить со мной, то ты можешь приниматься за работу, — сказал Гарри, властным жестом указывая на дверь.

Никто, даже Гермиона, не посмел ему возразить, ввиду того, что они ещё не оправились от шока, вызванного выступлением Гарри, которое живо всем напомнило речь Вольдеморта перед Пожирателями.

— Народная мудрость, — возвестил парень. — Если ты не можешь добиться повиновения пряником — используй кнут. Простите, я не голоден.

С этими словами он развернулся, и покинул кухню.

Через час в комнату тихо зашёл Рон, сел на свою кровать и уставился на Гарри. Несколько минут парень игнорировал это, но потом не выдержал, и, с громким стуком захлопнув книгу, которую читал, повернулся к другу.

— Ну, говори.

— Что говорить, — не понял Рон.

— Что я — скотина, не лучше Вольдеморта, что я только что поставил крест на, пусть никчёмной, но жизни, что Гермиона больше меня видеть не хочет, как и все остальные, — выпалил Гарри.

— Ты что дурак? Да как ты мог такое о нас подумать? — тихо спросил Рон. — Гермиона хочет видеть тебя. Она поддерживает твоё решение, как и все остальные, хотя, конечно, не одобряет. Ты сам говорил, что это война, а на войне — как на войне.

— Ага! A la guerre comme a la guerre! — пафосно провозгласил Гарри, усмехаясь. — Когда я читал об этом в книге с полки Дадли, то едва не заснул. Рон, запомни пожалуйста: это говорили те, кто не видел настоящей войны. Те, кто сидел в безопасности и посылал людей на смерть.

— Ты же знаешь, Гарри, в маггловских делах я не разбираюсь, но я знаю одно — ты поступил так, как считал нужным, и, чёрт побери, ты поступил правильно. Другого выхода сейчас просто нет, ведь он снова может предать, а последствия могут оказаться ужасающими. И знаешь что? Это была чертовски яркая речь.

— С каждым днём я становлюсь всё больше похож на него…

— Нисколько. Ты умеешь то, что никогда не умел Ты-знаешь-кто. И ещё у тебя есть мы. Я знаю — ты никогда намеренно не причинишь вреда тем, кого любишь.

— Спасибо. Слушай, Рон, а может ты проверишь меня? — перевёл разговор в другое русло Гарри, протягивая другу книгу, которую только что читал.

— А давай завтра, а? А сегодня в шахматы… умных слов на сегодня с меня достаточно.

— Ладно, тащи шахматы. Только я — белыми!

— Да щас! Разбежался! Давай скидываться!

Так, за шахматами, для Гарри и закончился ещё один день в доме двенадцать по Гриммуальд Плейс.

На следующий день, Рон, как и обещал, проверял теорию защитных заклинаний и Оклюменции, о которой отозвался как о полнейшей чуши, а Гермиона, лично заверившая Гарри в том, что в любом случае она поддерживает его решение, штудировала книги по защите.

Вот и наступил ближайший понедельник.

Как на зло, утро ознаменовалось новой статьёй в «Пророке» возносившей хвалу Великому Гарри Поттеру, сопровождаемой очередной пачкой «писем фанатов», кои парень благополучно отправил в корзину для мусора, где, как он полагал, самое место подобной литературе. Около часа, когда Гарри мирно строчил работу по травологии, надеясь, что про него забудут, заявился дражайший тарантул. Судя по тому, с каким видом он следовал за Тонкс до комнаты ученика, Гарри пропустил весьма занимательную словесную перепалку, в которой победу одержала метаморф. А вот Гарри не светило абсолютно ничего хорошего. Рон, пытавшийся по наставлению Гермионы, написать работу по трансфигурации, предпринял попытку слиться с пейзажем, а Гарри кинул на стол перо, и поднялся навстречу визитёрам.

— Показывайте своё стойло, Поттер, — с явным отвращением выплюнул Снейп, немедленно получивший испепеляющий взгляд от Тонкс.

Гарри, сделав преувеличенно приглашающий жест, направился в старую комнату гиппогрифа.

Как оказалось, Кикимер всерьёз воспринял угрозу Гарри, и наконец занялся своими прямыми обязанностями. И начал он, что не удивительно, со спальни покойной миссис Блек, любимой хозяйки, от которой, судя по рассказам крёстного, любого психически здорового человека стошнило бы уже через полчаса общения. Так что Гарри был приятно удивлён, обнаружив, что в комнате убрано, абсолютно не воняет, а окно, как и было приказано, блестело.

Но долго удивляться ему не дали, так как Снейп, быстро оглядевшись, скривился, давая понять, что он думает об этом месте, как предположил Гарри из-за солнечного света, без предисловия начал занятие.

— Как вы помните, Поттер, в прошлом году мы остановились на том, что вы не могли толком наколдовать даже самую простую защиту. В этот же раз ваша задача будет значительно сложнее, так что, полагаю, мне остаётся запастись хорошей стопкой литературы, дабы чем-то занять себя, кроме созерцания ваших потугов. Чем же усложняется ваша задача?

— У меня не будет палочки, — отчётливо сказал Гарри, который уже продумал свою линию поведения с профессором. Он не собирался не то, что перечить, а даже говорить без вопроса. Новую порцию оскорблений в свой адрес слушать не было ни какого желания, а на рожон он мог полезть в любое другое время. Так что ненавидеть Снейпа он решил молча.

— Поттер, вы сегодня поразительно догадливы. Будем надеяться, что это внезапное озарение отразится на сегодняшних занятиях. — Едко произнёс Снейп. — Сейчас я буду накладывать уже знакомое вам заклинание Legilimens. Ваша задача — сопротивляться.

Гарри попытался полностью очистить сознание. Получилось это намного лучше, чем в прошлом году, но, явно недостаточно хорошо, чтобы выгнать профессора из своей головы.

— Legilimens.

Перед глазами немедленно поплыли образы из прошлого. Совсем маленький Гарри, которого загнали в угол Дадли с дружками сплёвывает кровью на асфальт и готовится принять следующую волну атаки. Мерлин, как он тогда боялся кузена… но внезапно видение сменилось. Вот шляпа говорит, что ему было бы лучше в Слизерине, а мальчик умоляет отправить куда-нибудь ещё… вот Квирелл снимает тюрбан… вот он выходит против драконихи… вот Сириус падает в Арку… смех Беллатрикс Лестрейдж… Вольдеморт появляется из котла… дуэль на кладбище… Лорд вламывается в его голову в Отделе Тайн… снова Сириус… дементоры… крик в голове… опять детство…

Гарри чувствовал, что будь у него палочка, он вполне мог бы защититься, но сейчас надо было искать другой выход. Только как?

Между тем видения не прекращались. Вот ему четыре… его запирают в чулане без еды… но это видение растаяло, уступив место огромному змеиному лицу Вольдеморта. Немедленно возникло практически непреодолимое желание вцепиться в него, рвать, убить…

Снейп наконец решил остановиться. Интересно, Гарри показалось, или изображение действительно треснуло?

— Поттер, вы что настолько тупы, что не можете понять простую аксиому? Пока вы не создадите мысленное препятствие я буду спокойно проникать в ваше сознание. Хотя, действительно… какое там сознание…

Гарри про себя прикидывал, каким бы заклинанием можно запустить в уважаемого профессора, чтоб тот не сразу оклемался. В голову лезли только непростительные. Наконец парень остановился на варианте использования какой-нибудь модификации заклинаний Умников Уизли.

— Поттер, эмоциональные потрясения как-то странно на вас влияют, — прокомментировал мастер зелий, — вы не сказали ни одной глупости за последний час.

За последний СКОЛЬКО? Класс! Это он потчевал Снейпа своими воспоминаниями целый час? Превосходно!

— Ещё раз. Legilimens!

Блин! Хоть бы сосредоточиться дал, что ли… преграду, говорите? Ну… допустим, щит. Ай! Так, ясно, щит не помогает. Тогда может как с дементорами?… Нет. Стоп. А как тогда Вольдеморт из моей головы вылетел? Любовь. А любовь — это эмоции. Ну… так: Рон, Гермиона, друзья… мама, отец, Сириус…

— Поттер, вы что серьёзно считаете, что розовые сопли смогут служить достаточным щитом?! — возопил Снейп, внезапно прерывая натиск, таким тоном, будто он только что полностью уверился в невменяемости Гарри.

— Вообще-то да, — раздражённо отозвался Поттер. — Между прочим, сер, именно из-за этих «розовых соплей», как вы изволили выразиться, я до сих пор жив. На Вольдеморта они не плохо действуют, кстати говоря. Но, полагаю, на вас действительно нужна более тяжёлая артиллерия. Кажется принцип я понял.

— Влияние шока было долгим, но, увы, не вечным. Рад, что ваша самоуверенность процветает. Legilimens!

Ах ты, гнида! В три раза сильнее пошёл! Ну, подавись. Не нравится любовь — получай ненависть. У меня её валом…

Со всей яркостью, на которую был способен, Гарри представил, как он медленно, с наслаждением убивает Беллатрикс Лестрейдж, как использует на ней все известные ему болевые заклинания, которых оказалось до неприличия много. Как Вольдеморт болтается на виселице, как Хвост корчится в агонии… ненависть поднялась из самых глубин его сознания, и, повинуясь воле Гарри, образовала между ним и Снейпом огромную каменную стену, ощетинившуюся копьями. Он чувствовал, что через этот блок никому не пробиться, но на этом не остановился. Подобно огромной бесформенной туче, он направил свою ненависть на Снейпов щит. Он не желал останавливаться на достигнутом, желал победить врага, и вкусить плоды своей победы. Профессорский блок, очевидно, выставленный в спешке, с первого удара не поддался, так что пришлось как следует сосредоточиться. Наконец в голову потекли образы.

Снейп в толпе Пожирателей, Вольдеморт проходит между рядами, останавливается напротив.

— Северус, мне всё ещё кажется, что ты чего-то не договариваешь, — шипящим шёпотом, от которого кровь стыла в жилах, изрёк Лорд.

— Я сказал всё, что знаю, повелитель, — последовал ответ.

— Сейчас проверим Crucio!

Неприятно, наверное, — мстительно подумал Гарри. — Нет, пять минут корчиться на каменном полу, и при этом держать блок — это, конечно, круто. А что тут у нас ещё? Так, это из детства — неинтересно. Ладно, будем иметь совесть и закругляться. Ой, вот только не это опять…

Именно в тот момент, когда Гарри собирался оставить сальную голову Снейпа в покое, перед глазами всё поплыло, вновь появились очертания уже знакомых глаз… знакомый голос снова призывал его явиться на Ось Времён…

Кажется, именно тогда очухавшийся профессор снова пошёл в наступление, но только сопротивления не последовало, так как внимание оппонента было полностью отвлечено появлением невероятно красивого и величественного замка, с которым не мог сравниться даже Хогвартс. Он, казалось, был полностью сделан из золота, огня и молочно-белого камня. Замок парил в пустоте, освещаемой его сиянием. В пустоту отходило множество путей, над которыми висело что-то, напоминающее зеркала. Но тут из пустоты возникла огромная голова Вольдеморта, и, разинув огромную зубастую пасть, проглотила этот великолепный замок. Затем голова засмеялась, точь-в-точь так же как Вольдеморт, а потом просто растворилась, как и видение, и Гарри снова почувствовал, что находится в сознании Снейпа, откуда его как раз собрался выкинуть хозяин. Единственное, на что хватило Гарри — так это попытаться смягчить удар.

Через несколько секунд Гарри уже стоял в пустой комнате, напротив профессора Снейпа, который, потирая виски, прислонился к стене.

— Как мило, ещё одна загадка, — прокомментировал гриффиндорец. — День прошёл не зря. Теперь можно смело писать завещание и вешаться.

— Именно эти видения, по словам директора, вам и предстоит научиться блокировать, — сухо сказал Снейп, проигнорировав новость о том, что ненавистный ученик планирует свою скорую кончину.

Дело в том, что именно сейчас профессор был занят тем, что пытался принять вертикальное положение без помощи стены, так что острить по поводу ближайших планов Гарри Поттера ему было просто некогда.

— Они опасны? — последовал безразличный ответ.

— Это неизвестно. Но для такого тугодума как вы, я поясню задачу подоходчивее. Вам предстоит блокировать сознание не от этих… видений, а от того, кто может узнать их содержание. На сегодня занятия окончены, — продолжил алхимик, таким тоном, будто это не из его мозгов только что едва не приготовили запеканку. — Хотя, вынужден признать, что ваш прогресс на лицо.

Гарри так и подмывало спросить, на чьё лицо, но зарабатывать ещё неприятностей на свою… — впрочем, не важно — ему вовсе не хотелось, тем более, что он неплохо представлял себе, чего Снейпу стоило вслух признать достижения Гарри Поттера.

— А вы уверены, что в состоянии аппарировать? — для приличия спросил юноша, которому, если честно, было абсолютно наплевать.

Профессор посмотрел на него одним из своих лучших «убийственных взглядов», который Гарри благополучно проигнорировал, решив, что это положительный ответ. Гриффиндорец вежливо сказал «до свиданья», про себя обильно сдобрив эту простую фразу несколькими отнюдь не лестными эпитетами в адрес собеседника, и покинул помещение.

Учиться чему-то юноше сейчас хотелось меньше всего на свете, так что он, заверив друзей, что он в полном порядке, удалился в себя, лёжа на кровати. После довольно долгого анализа сегодняшнего дня, Гарри решил, что обо всём подумает завтра. Единственное, что он понял, так это то, что Дамблдор не ошибся, и в этой истории с Осью Времён действительно замешан Вольдеморт. А ещё он со всей ясностью осознал, сколько же в нём ненависти и гнева. Несколько месяцев назад он бы, наверное, с ума сошёл, узнав об этих своих качествах, но сейчас такие открытия не находили никакого отражения в душе, кроме, наверное, горечи. Нет, он не сожалел о том, как обошлась с ним судьба, хотя уже представлял себе, во что превратится, когда всё кончится. Но, в конце-концов, не он начал эту войну, но, раз ему придётся её заканчивать, то этим он и займётся.

Глава 6

«Вечность есть играющее дитя, которое расставляет шашки: царство над миром принадлежит ребенку»

Гераклит.

Три дня спустя, когда Гарри с друзьями сидели в комнате с рамкой от портрета Финеаса Найджеласа и изучали заклинания. Гарри это удавалось особенно легко, скорее всего, ввиду того, что предыдущий месяц он провёл именно за этим занятием. Гермиона, которая всегда проявляла рвение к получению любых знаний, не испытывала особого энтузиазма от последнего предложения Гарри — попробовать изучить заклятия чёрной магии.

Юноша, разумеется, пока не собирался говорить, что прекрасно владеет теорией простейшей и средней чёрной магии, включая непростительные проклятия. Вспоминая свою недавнюю победу над Снейпом, Гарри убеждался, что ему вполне хватит ненависти для использования непростительных заклятий, конечно, если не будет другого выхода.

Итак, они втроём сидели в комнате, и занимались по разным книгам. Лично Гарри пытался постичь теорию чар забвения, которыми заинтересовался в процессе написания работы для Флитвика. Рон и даже Гермиона уже отказались от этого, но Гарри упорно продолжал смотреть в арифмантическую формулу этих чар, которую в течение нескольких часов ему пыталась объяснить Гермиона. Хотя, сама она в этом разбиралась тоже весьма слабо — она постоянно смотрела в многочисленных справочниках расшифровки той или иной части формулы, а потом довольно путано воспроизводила это для Гарри и Рона.

В итоге Поттер сидел перед длиннющим пергаментом, исписанным непонятными формулами, и тщетно пытался сопоставить их значение с такими же непонятными формулами в справочнике Гермионы, которая сейчас вместе с Роном пыталась освоить теорию чар защиты высших уровней.

После нескольких часов корпения над книгами Гарри мог гордо заявить, что практически разобрал простейшие чары забвения. Единственное, чего Поттер не мог понять, так это то, что такой полный и бесповоротный идиот, как профессор Локарт умудрился освоить эти, ой, какие не простые, чары.

Близилось время обеда, так что скоро кто-то, кто сегодня был почётной Нянькой (ребята так не удосужились спуститься к завтраку и узнать кто это), будет им высказывать всё что думает об их занятиях и о них лично, если, конечно, на вахте не Люпин. Друзья уже собирались спускаться, когда почётная Нянька, в лице Аластора Хмури, пожаловала в их скромную обитель, дабы лично проконтролировать их явку к обеду, который ещё, кстати, предстояло сготовить.

Сначала Шизоглаз действительно высказался по поводу некоторых молокососов, но, заметив, чем занимаются вышеупомянутые молокососы, затих.

Получив от старика пространную лекцию о защите и нападении, ребята особенно сильно пожалели, что сегодня не смена Тонкс. Но в настоящий ужас их привело последовавшее за лекцией объявление, что он лично проверит их знания в ближайшее время, то есть завтра вечером.

— Так вы есть идёте, — как ни в чём не бывало спросил Шизоглаз.

— Я не голоден, — быстро ответил Гарри.

Рон, которому перспектива проверки Хмури отшибла весь аппетит, тоже отказался. Гермиона же покорно спустилась на кухню, скорее всего из жалости к Джинни, которой предстояло провести весь обед в компании старого аврора.

Трапеза окончилась очень быстро, и Гермиона заявила, что немедленно садится заниматься.

— Уж не защитой ли? — осведомился Гарри.

— Нет, не защитой. Я собираюсь делать историю.

— Ясно. А что по ней хоть задали?

— Задали по ней, Рон, два с половиной свитка об экономических и политических предпосылках создания Мирового Магического Союза в девятнадцатом веке.

Рон тут же побледнел, а потом позеленел, и принял решение делать историю в последнюю очередь.

— Гарри, ты так и не рассказал, как прошла Оклюменция, осторожно начала Гермиона.

— Довольно необычно. Я наконец смог поставить щит.

— Так это же замечательно!

— Да, не сказал бы. Щит состоял из ненависти. Во мне её столько, что я не просто блокировал Снейпа, но и вдребезги разнёс его собственную защиту.

— Ты был у Снейпа в голове?

— Рон!

— А что?

— Гарри, что бы ты об этом ни думал, ты всегда можешь рассчитывать на нас. Я верю, что никто никогда не сможет тебя сломить. И если для этого ты должен ненавидеть, то пусть будет так.

— Ты даже представить не можешь, сколько во мне всякой дряни, — тихо произнёс Гарри.

— А я и не собираюсь себе это представлять. Всё это для врагов, ведь так?

— Так.

— Ну так в чём проблема? Мы ведь не враги. Идёт война, и ты должен в ней победить. А для этого придётся поступиться принципами.

— Спасибо. Ты как всегда знаешь, что сказать, — улыбнулся Гарри, — а теперь, в знак благодарности, я займусь историей.

— Невероятно, — пробормотал Рон. — Ты был в голове у Снейпа! И как там? Интересно?

— Да нет, как и в прошлый раз. Видел бы ты, как он потом от стены отцепиться пытался!

— Да быть не может! — Восторженно вскричал Рон.

— Ещё как может! — Хмыкнул Гарри, — ладно, я в историю.

Гарри несколько раз заснул над учебником истории, и наконец решил, что несколько дюймов для Биннса ничего значить не будут, так что можно заканчивать это сочинение.

— Всё! — возвестил он, — надоело. Рон, в шахматы играть будешь?

— Давай.

И, старательно игнорируя недовольные взгляды Гермионы, парни, удобно устроившись на кровати Рона, начали расставлять фигуры на поле.

Зато следующим утром, спустившись на завтрак, они особенно чётко поняли, что Хмури не забыл о своём обещании. Об этом им сообщила Тонкс, с настоятельными рекомендациями немедленно заняться повышением собственного образования и соболезнованиями.

Кстати, стоит отметить, что дом становился всё чище и чище, стараниями Кикимера, который, однако не переставал в пол голоса хаять его нынешних обитателей, кроме Гарри. Хотя, Поттер вовсе не считал это странное отношение к нему полоумного домовика великой честью.

До вечера друзья побили все рекорды, проштудировав два фолианта по защите, найденные в закромах библиотеки Блеков, хотя, Рон, например, почти ничего не запомнил, разве только простенькие заклинания защиты и нападения до четвёртого уровня. Гермиона зубрила всё подряд. Что же касается Гарри, то он отдавал предпочтение всем заклинаниям высшего уровня и заклинаниям нападения, не брезгуя и чёрной магией.

Обещанная проверка проходила, как и все остальные сколько-нибудь значимые события, на кухне. И напоминала она, скорее экзаменационный допрос, нежели проверку знаний. Сначала Шизоглаз называл заклинание, и требовал его теорию. Рону достались не сложные помеховые чары, которые они учили ещё в прошлом году на занятиях АД. Гермионе пришлось сложнее — её первым вопросом была теория чар слежения. Про них она рассказала, но вот следующий вопрос поверг её в полное недоумение. Надо было рассказать о заклинании Morsmorde. Гарри с возмущением думал, что это — полный и откровенный завал. Ну откуда Гермионе, лучшей ученице Хогвартса, Гриффиндорке, старосте, ярому борцу за соблюдение школьных правил, и, наконец, маглорождённой ведьме, знать что-либо о заклинании Чёрной метки?

— Поттер, а что вы можете сказать о Morsmorde? — перешёл к следующей жертве Хмури.

— Заклинание Чёрной метки. Могу предположить, что составлено оно самим Вольдемортом. Действие: при произнесении запускает в воздух изображение черепа…

— Достаточно. Как она выглядит мы знаем. Раз ты такой умный, то расскажи о заклинании Tormenta.

— Заклинание чёрной магии. Представляет собой пятый уровень пыточных заклинаний, иными словами значительно более слабая форма Куруциатуса. Причиняет жертве сильную физическую боль. Не считается непростительным или запрещённым, так как легко блокируется шитом пятого и выше уровней.

— Назовите эти щиты.

— Flammifer sphaera, Palladium и thorax.

— Расскажите о чарах помех восьмого уровня.

— Чары помех относятся к простейшим светлым заклинаниям, так что имеют всего семь уровней.

— Назовите любые маскирующие чары.

Этот допрос продолжался около пятнадцати минут, пока аврор не попросил рассказать о каких-то непонятных заклинаниях дезореинтации, про которые Гарри никогда прежде не слышал.

— В целом не плохо, Поттер. Этим чарам учат на пятом году подготовки Авроров, так что вам, в принципе, их знать не положено.

— Ему и tormenta знать вообще-то не положено, — вставила Тонкс, до этого сидящая за столом вместе с импровизированной комиссией, состоящей так же из Люпина, Шеклбота и Билла, — не говоря уж о Morsmorde.

— Ладно, рассказываю один раз, так что лучше слушайте внимательно. Правильно, Гренжер, лучше записывать.

Лекция длилась около двадцати минут, и несколько раз прерывалась проповедями о «Постоянной бдительности».

И чего тут записывать? — недоумевал Гарри, — всё ведь просто, надо только не перепутать третью строчку со второй…

— … и запомните: постоянная бдительность! Иначе никакие заклинания вас не спасут. Теперь продолжим проверку.

Услышав эти слова, Рон, который надеялся, что этим дело и кончится, заметно сник. Между тем, Шизоглаз продолжал:

— Сейчас мы проведём нечто вроде практики. Поскольку магию вам использовать нельзя, у нас будет словесная перепалка. Я называю заклинание, вы — защиту от него, я ещё одно заклинание, а вы защиту, и, если успеете, нападение.

Всё ясно?! — пророкотал он, так, что ребята вздрогнули.

— Уизли. Я — Пожиратель и напал на тебя.

— Hollo, — неуверенно, но чётко сказал Рон.

— Expelliarmus.

— Protego.

— Violentis.

— Saifedos.

— Stupefy.

— Protego.

— Avada Kedavra.

Примерно так же была побеждена Гермиона. Настала очередь Гарри. Начал он так же как и Рон — с заклинания вызова помощи.

— Expelliarmus, — скомандовал Хмури.

— Protego! Infallamo! Incendiaries globus! — скороговоркой выпалил Гарри.

— Palladium.

— Quasso!

— Protego! Focus! Tormenta! — так же перешёл на крик старый аврор.

— Thorax! Expelliarmus!

— Protego! Garlikanis!

— Throax! Avada Kedavra. - подвёл итог этого импровизированного поединка Гарри.

— Ты уверен, что поступишь именно так? — немедленно спросил Хмури.

— Я слишком дорожу своей жизнью, чтобы позволять Пожирателям забрать её.

— А хватит ли тебе духу стать убийцей, мальчик?

— Даже если не хватит, мне всё равно придётся им стать, — спокойно сказал Поттер.

— А знаешь ли ты, что нужно для сотворения непростительных заклятий? — спросила Тонкс.

— Знаю. Этого у меня вполне достаточно. Не верите — спросите Дамблдора.

Гарри резонно полагал, что директор уже осведомлён об исходе его соревнования со Снейпом, так что не питал ни каких иллюзий относительно того, что его подлинная суть останется незамеченной директором.

— Ты уверен, что поступаешь разумно?

— Нет. Нападающему надо было сохранить жизнь, однако, учитывая его уровень магической подготовки, я посчитал возможным прекратить дуэль, пока этого не сделал он. Если бы передо мной стоял кто-то из первого круга, то, скорее всего, я бы в этот момент попытался его оглушить.

— А что заставило тебя думать, что он не из первого круга?

— Прежде всего, *это не было оговорено*. Далее: Вольдеморт не послал бы против меня первый круг, потому что слишком многие имеют ко мне личную неприязнь, и могут убить меня. А это удовольствие он оставил для себя. Он скорее отправит талантливого Пожирателя из третьего или четвёртого кругов. Да и потом весь нынешний первый круг я знаю в лицо.

— Ты уверен, что он не набрал новичков, взамен захваченных в июне? — резко спросил Шеклбот.

— Уверен.

— Почему?

— А мы точно не на допросе? — попытался смягчить обстановку Билл.

— Потому что они слишком важны, — лаконично продолжал Гарри, не обращая внимание на замечания старшего из детей Уизли. — Взять хотя бы Малфоя. Без его денег организация понесёт значительные убытки. И от претендентов он потребует доказательство их верности. Сомневаюсь, что нападение на магический район Лондона сойдёт за настолько важное испытание. Больше, помнится, ничего особо примечательного с июня не происходило, по крайней мере в Англии. Атаки в других странах, скорее всего, носили демонстративный характер, и были спланированы для устрашения, а не для проверок.

— Да успокойся же, — прервал собравшегося что-то ещё спросить Хмури Люпин, — Гарри победил тебя — признай это. И победил, кстати, вполне честно. Не забывай, что в случаях самообороны допускается использование любых заклинаний, которые могут защитить жертву, вплоть до непростительных.

— Тут всё зависит от случая, — вмешался Кингсли, который в этом споре занял позицию обвинения.

— Можно сказать? — робко обратилась Гермиона к собравшимся.

— Говори, конечно, — мягко сказал Люпин, не понаслышке знакомый с аргументацией Гермионы Гренжер.

— Что касается случая, то он, согласитесь, вполне позволяет использование непростительных заклятий, согласно законодательству, принятому Министерством в 1979 году, при нападении жертва может, как уже было сказано, использовать любые заклинания. Непростительные можно использовать в том случае, если нападающий значительно превосходит по силе жертву. Согласитесь, взрослый Пожиратель, против школьника — это именно тот случай.

— Да, но в данном случае жертва не была намного слабее, — перебил её Шеклбот.

— Прежде всего, свидетелей нападения не было. Но я позволю себе вновь сослаться на Законодательство, в котором так же говорится, что в военное время с граждан, попавших в чрезвычайную ситуацию, снимаются магические ограничения. Мне не стоит напоминать, что сейчас идёт война. А ситуация, бесспорно, была чрезвычайной. Это всё.

Билл тихо зааплодировал.

— Знаете, ребята, из вас действительно выйдет толк, — задумчиво протянул Хмури, буравя троицу волшебным и обычным глазами.

— А я что говорил? — с улыбкой спросил Люпин.

— Да я ведь и не спорил! Но проверить всё равно было надо.

— Так это всё был спектакль? — удивлённо воскликнул Рон.

— Именно, — весело отозвалась Тонкс, быстро теряя ту напускную серьёзность, с которой выслушивала экзамен Хмури.

— Что скажешь, Кингсли? — прохрипел Шизоглаз.

— Что тут сказать? Мисс Гренжер прямая дорога в правовое отделение штаба. Мистер Уизли — оперативный корпус, а мистер Поттер, без сомнения, атакующий.

— Но…

— Рон, ты зря волнуешься. Мы практически всегда работаем смешанными группами, комплектующимися, по возможности, ещё во время обучения, — пояснила Тонкс, угадав вопрос, готовый сорваться с губ гриффиндорца.

— Считайте, что проверку вы прошли не плохо. Но не так хорошо, как это необходимо, — заключил Хмури. — Можете идти спать.

Оказавшись в комнате мальчиков, все трое переглянулись, и, практически синхронно, рассмеялись.

— Гениально, Гарри, — восхищался Рон, — как ты догадался?

— А я и не догадывался, пока у Гермионы не спросили про Чёрную метку. Нас хотели поймать на ней, но тогда защититься, наверное, было бы труднее.

— Труднее, чем от применения непростительного заклятья? Не уверена.

— А ты вспомни Кубок по квиддичу. Вспомнила? Если бы не Крауч, мне бы пришлось худо.

— Ну про законодательство — это ты круто, — заявил Рон.

— Если бы ты читал не только про квиддич, то, возможно, даже слышал бы о нём.

— Возможно. Нет, а вы Хмури видели? Особенно когда ты Аваду сказал!

— Иначе они нас бы по стенке размазали. Готов спорить, что план был поймать нас на знании Morsmorde и попробовать обвинить в связях с Пожирателями. Меня-то на этом не поймаешь, Крауч тогда был прав — у меня история слишком известная, а вот вас двоих бы пропесочили по полной программе. Наверное, Билл должен был тебя защищать. А тебя, Гермиона, скорее всего Люпин. А вот по новым правилам они ничего толкового предложить не могли, без предварительной подготовки-то.

— А ты как догадалась? — обратился к подруге Рон.

— Гарри отвечал на все их вопросы, и выделил фразу «это не оговорено». Так же как и когда нас Снейп поймал в коридоре во время урока два года назад. Помнишь? Мы ещё ему тогда плели про мадам Помфри.

— Ты тоже это заметила? — огорчённо протянул Рон, — только я понял к чему он это сказал немного попозже — когда Билл влез. Он, наверное, уже сдался. Слишком спокойно говорил. Тем более, его проигнорировали.

— Как представлю, на кого мы с Хмури были похожи, когда сидя за столом орали друг на друга заклинания… идиотизм.

— Зато сработало.

— Ага, жди. Готов спорить, что проверки с палочками нам не избежать.

— Тогда-то ты не будешь непростительными проклятиями кидаться? — Настороженно спросил Рон.

— Конечно нет.

— Ладно, мальчики, я спать.

— Спокойной ночи, — ответило два голоса.

На следующий день после завтрака в комнате, ставшей негласным штабом великолепного трио, пожаловал никто иной, как директор Дамблдор, в сопровождении Северуса Снейпа. Гермиона в этот момент строчила что-то за столом, а Рон уже третий раз делал Гарри в шахматы.

— Доброе утро, ребята, — поздоровался директор. Снейп лишь страдальчески закатил глаза. — Слышал о вашем вчерашнем приключении, думаю, что смогу придумать для вас неплохую практику на зимние каникулы, если, конечно, никто не будет против. Гарри, можно тебя ненадолго?

Гарри немедленно поднялся, и покинул комнату, заверив Рона, что помнит как стоят фигуры, на что последовал ответ, что ему это не поможет, покинул комнату.

Когда все трое оказались в бывшей спальне миссис Блек, Дамблдор обратился к Гарри.

— Гарри, я бы хотел услышать подробнее о том, как ты победил профессора Снейпа, а особенно сильно о твоих физических ощущениях после этого. Ну, и очень хотелось бы услышать от тебя о том замке.

— Думаю, что о способе мне больше нечего сказать, кроме того, что вы, скорее всего, уже знаете. Я использовал ненависть чтобы защитить своё сознание и для того, чтобы пробить блок профессора. Блок был довольно слабый, так как нападения профессор явно не ожидал. Потом появился замок — средоточие времени, та самая Ось.

Гарри замолчал. Последние слова сами сорвались с языка. Он не собирался говорить ничего подобного, тем более, даже не подозревал ни о чём подобном. Однако он был полностью уверен в своей правоте.

— Понятно… а что ты после этого чувствовал, может видел?

— Ничего, сер. Я чувствовал сильную усталость, и ничего больше.

Директор Хогвартса ещё некоторое время пристально смотрел в глаза Гарри, а потом неожиданно обратился ко второму человеку.

— И что ты об этом думаешь, Северус?

— Что он чего-то не договаривает. Вы ведь знаете, что видел один — видит и второй.

— Видишь ли, Гарри, — произнёс директор, поймав недоумевающий взгляд юноши. — Один из законов Оклюменции гласит, что оба участника процесса видят одни и те же образы и во время контакта, и после его окончания, если он имел какие-либо последствия. Что вы видели, Северус?

— Глаза, — признался профессор.

— Чёрные? — спросил Гарри.

— Нет, Поттер, зелёные.

— Зрачки были?

— Нет.

— Гарри, ты ничего не хочешь рассказать? — осведомился Дамблдор.

— Первое время, после каждого контакта, я видел перед собой два чёрных глаза. Чёрные от края до края.

— Но тогда ты ничего не видел.

— Нет.

— Знаете, профессор, возможно, профессор Снейп видел другие глаза из-за того, что у меня глаза зелёные.

— Поттер, вы что, сдурели? — встрял Снейп.

— Нет, Северус, пусть продолжает.

— Я, наверное, стал чем-то вроде проводника, так что последствия контакта достались вам, сер, — виновато закончил Гарри.

— А почему ты называешь это контактом, Гарри?

— Не знаю, — честно ответил Гарри, — просто так правильнее. Что-то не так?

— Понимаешь, Гарри, этот контакт происходит на абсолютно непонятном уровне. До сих пор ничто не могло нарушить законы магии. А это вмешательство привело именно к нарушению аксиом Оклюменции. Вмешательство произошло во время мысленного контакта, и сделало последующие ощущения различными, что не возможно по определению. Что это значит мы можем только догадываться.

— Это значит, сер, что контакт происходит с использованием очень древней и могущественной магии. Точно так же, как жертвой мамы была нарушена аксиома Авады Кедавры.

— Тогда какой же силой должно обладать то существо, которое пытается с тобой связаться, — констатировал Дамблдор.

— Недостаточной, чтобы защитить Ось от Вольдеморта.

— С чего ты взял?

— Он просит помощи, — внезапно осознал Гарри.

— Поттер, то что вы о себе возомнили просто немыслимо, — раздражённо сказал алхимик, — с чего такому могущественному существу потребовалась ваша помощь?

— Та магия, что породила пророчество сильнее, — сказал Дамблдор, который о чём-то напряжённо думал. — Аксиома была нарушена не только тогда. Никто никогда не пользовался эмоциями в Оклюменции. Наоборот, они всегда только мешают. Сейчас, если ты не против, мы попробуем проникнуть в твоё сознание. Ты же должен защититься.

— Готов? Legilimens.

Надо же! А с Дамблдором проще, — пронеслось в голове Гарри. — «Не сдерживайтесь!»

Директор, казалось, услышал просьбу Гарри, и надавил с действительно огромной силой. Вновь поплыли образы… Сириус… дементоры…

Гарри испробовал на директоре уже проверенный вариант — ненависть. Остановить его, однако, было очень сложно. Юноше пришлось сосредоточиться на своей жажде мести. Тошнотворная волна гнева вновь превратилась в каменный бастион, который тут же начал рушиться под напором директорских катапульт.

Гарри залил них кипящей смолой собственной горечи и боли. Сопротивление было сломлено.

Парень почувствовал, что возвращается в комнату, перед ним опять стоит директор, опирающийся на плечо Снейпа.

— Прости, Гарри. Это я во всём виноват, — в который раз повторил Дамблдор.

— Во всём виноват Вольдеморт. Это всё?

— Нет, Поттер. Теперь моя очередь. Legilimens!

Вот это удар! Гарри чувствовал, что из носа и ушей у него во всю хлещет кровь, однако не обращал на это внимания. Снейп напал со всей силой, на которую был способен. Надо было что-нибудь ему противопоставить, но что-то подсказывало, что ненависть больше не поможет. Перед глазами стоял образ мёртвого Седрика Диггори… сменился криками матери, отца…

Что может остановить Снейпа? — лихорадочно соображал гриффиндорец. Вольдеморт — любовь. Дамблдор — ненависть. Старик чувствует свою вину… Так, что я знаю о Снейпе? Ненавидел моих родителей, кстати не безосновательно, Сириуса, короче, всех Мародёров. Служил Вольдеморту, сейчас предатель. Негласный ужас Хогвартса. Да… жалко мужика. Эврика!!!

Липкий туман жалости просочился через все блоки и заграждения, и образовал ледяную стену перед профессорским чем-то, заставив его сложить оружие.

— Я абсолютно бессилен против человека, о котором ничего не знаю, — вытирая рукавом кровь, констатировал Гарри, как только смог снова видеть комнату.

Не обращая внимания на фирменные взгляды Снейпа, сейчас выражающие особенно сильную ненависть, Гарри огляделся в поисках чего-нибудь, что могло бы сойти за салфетку. Не обнаружив ничего подходящего, он продолжил вытираться собственной одеждой.

— Как только начнётся учебный год, — заговорил директор, — вы будете заниматься Легилименцией, дабы развить эту способность. Возражения не принимаются, Северус. Эту способность ты можешь использовать против своего врага. Сейчас мы должны будем удалиться в Хогвартс на педсовет, после которого я всё как следует обдумаю.

Гарри проводил гостей до камина, и, как только они исчезли, наконец смог дать волю душившему его смеху.

— Гарри, ты чего? — послышался голос Джинни.

— Да так, ничего. Надо было видеть Снейпа, когда Дамблдор ему сообщил что со мной придётся и дальше заниматься! Я эту рожу на всю жизнь запомню.

Почему-то Джинни не смеялась. Она смотрела на него так, будто он только что превратился в призрака. Упс…

— Эм… не обращай внимания — это от перенапряжения, — затараторил Гарри, правильно истолковав странный взгляд Джинни.

— Гарри, это — кровь.

— Я заметил. Ничего, у меня ещё много. Ладно, я, пожалуй, пойду — переоденусь.

К счастью, ни Рона ни Гермионы в комнате не было, и Гарри смог без проблем переодеть рубашку и засунуть старую в кучу грязного белья.

Глава 7

«Мы помогаем людям, чтобы они, в свою очередь, помогли нам; таким образом, наши услуги сводятся просто к благодеяниям, которые мы загодя оказываем самим себе»

Ларошфуко

Следующее утро началось с того, что в комнату ворвалась жутко взволнованная Гермиона, и немедленно разбудила парней стуком двери.

— Да просыпайтесь же, — нетерпеливо шипела она.

— Что-то случилось? — промычал из-под одеяла Гарри.

— Конец света, не иначе, — подавляя зевок отозвался Рон.

— Хуже! Сегодня ведь придут результаты СОВ!!!

— Женщина, ты меня нервируешь, — промычал Рон, накрываясь с головой одеялом. — Выключись хоть на минуту.

— Да просыпайтесь! — не унималась Гермиона, пропуская мимо ушей оскорбление Рона.

— Ага, через минуту, — пообещал Гарри, устраиваясь поудобнее, и изо всех сил пробуя заснуть.

Но Гермиона была настойчива в исполнении своих желаний. Она начала стягивать с Гарри одеяло. Тот вцепился в него с такой силой, как если бы это был стакан воды в пустыне. Наконец одеяло было благополучно отобрано, а Гарри беспомощно растянулся на полу, куда был стащен вслед за предметом спора в пылу сражения.

— А теперь представь на секунду, — раздалось снизу, — что я бы спал как Рон — без пижамы.

— Чего?! — возопил до этого трясшийся от беззвучного хохота Рон, моментально вскакивая с постели, — да это… гнусная провокация, — закончил он, поняв, что именно этого от него и ждали.

Гарри, хихикая, поднялся с пола, и, надев очки, лежащие на тумбочке, нагло посмотрел на Гермиону, а потом, как бы между прочим, заметил:

— А если бы он правда был без пижамы?

Гермиона густо покраснела.

— Но ведь он не был.

— А если бы был?

— Гарри Джемс Поттер, это не смешно!

— Ещё как смешно, — отозвался Гарри. — И к чему такая спешка? Апокалипсис?

— Я же сказала! Сегодня прибудут результаты СОВ, — раздражённо проинформировала староста.

— Но ведь они ещё не прибыли?

— Нет.

— Тогда можно спать, — сделал вывод Рон.

— Как вы можете спать? Ведь это же СОВы!

— Ну, ты-то как раз точно можешь спать спокойно — у тебя все — «Превосходно». Я завалил прорицания и зелья, — не сдавался Рон. — Так что можно спать.

— Нет, нельзя.

Гарри, которого нервозность подруги потихоньку начинала доставать, решил действовать самым радикальным способом.

— Ну, раз ты настаиваешь, то изволь дать нам возможность переодеться, — рассудительно начал он и в доказательство своих слов начал стягивать с себя верх пижамы.

Гермиону как ветром сдуло. Хотя, она не преминула заявить, что скоро вернётся.

— Может нам вообще не одеваться? — философски спросил Рон, глядя на закрытую дверь.

— Не поможет, ты же её знаешь… как только дело касается экзаменов, она не заботится ни о чём. Это ещё цветочки…

— Скоро прибудут результаты, — понимающе закончил Рон.

— Который час? — потягиваясь спросил Гарри.

— Восемь пятнадцать, — замогильным голосом отрапортовал Рон, падая носом на подушку.

— Мерлин, что же будет дальше? — возмущался Поттер, разыскивая свои носки.

— А дальше будет трёхчасовая лекция по поводу наших оценок…

Ответом ему был жалобный писк мальчика-который-выжил, предвкушающего над собой скорую расправу.

Не выдержавшая ожидания Гермиона несколько раз пробовала поторопить мальчишек стуком в дверь, каждый раз получая сведения об очередных неотложных делах, которыми им надо заняться прямо сейчас.

— Щас, только шнурки погладим, — ответил на очередное обращение Гермионы Рон, заправляя свою кровать.

— Ты их найди сперва, — посоветовал Гарри, который в данный момент рылся в своём чемодане в поисках зубной щётки.

— А чего их искать? Они в ботинках. А ботинки…

— Под моей кроватью, — милостиво просветил друга Поттер, извлекая щётку из недр бельевого шкафа. — Так. Куда ты дел мою расчёску?

— А она у тебя когда-то была? — ехидно поинтересовался Рон.

— Да, представь себе, о подлейший из подлых, — картинно возмутился Гарри. — И именно сейчас я собирался ею воспользоваться.

— Посмотри в книжном шкафу.

— Мерлин, как она тут оказалась?!

— А я-то почём знаю?

Когда с утренними процедурами было закончено, парни наконец позволили Гермионе войти и продолжить компостировать им мозги своими, подчас действительно фантастическими предположениями по поводу результатов.

— Рон, я предлагаю смертельный номер, — протянул Гарри, обозревая их комнату. — Уборку помещения.

— Ты что с ума сошёл? — искренне удивился Рон. — Ты хоть представляешь, сколько времени это займёт?

— Зато завтра нам придётся искать только то, что сейчас на нас. Гермиона, ты ведь нам поможешь?

— С чего это вдруг?

— Ну… отвлечёшься от мыслей про экзамены. Глядишь, и время быстрее пройдёт, — не отставал Рон.

— Ладно. Я письменный стол разберу.

— Хорошо. Только предупреждаю сразу — это не для слабонервных.

Уборка действительно оказалась долгой, но зато весёлой — всякие мелочи находились в самых неожиданных местах. Например из-под своей кровати крайне изумлённый Рон извлёк свой школьный галстук, который перестал искать почти две недели назад.

— Кто додумался запихнуть в ящик с пергаментами туалетную бумагу?

— Наверное, я просто перепутал, — предположил Гарри.

— Ты бы на ней ещё доклад по зельям написал! — донёсся голос Рона из-под кровати Гарри. — Нет, ну серьёзно, что тут делает моя мантия?

Мантия немедленно появилась на свет, а вслед за ней и счастливый обладатель. Он был весь в пыли, но с широкой улыбкой на лице.

— Предлагаю письмо в «Пророк» с просьбой немедленно опубликовать биографию Гарри Поттера, его точный рост, вес, цвет глаз…

— И прочие параметры, — вставила Гермиона.

— Ребята, вы опоздали — это уже было в «Пророке» в разделе сплетен.

— И что?

— Да бред полный. Знаете, можно написать откровение от имени какой-нибудь Хелены Огрим о том, как на её глазах я сражался с… м-м-м… ордой горных троллей, а потом обещал ей руку и сердце.

— Или что ты — отец её ребёнка, — подхватил Рон.

— Вот и туалетная бумага пригодится, — жизнерадостно заверила их Гермиона.

Продолжить сочинять небылицы про Гарри друзьям помешал стук в окно. Гермиона немедленно побросала всё, что держала в руках и молнией кинулась к окну. Как и следовало ожидать, в комнату немедленно влетели три совы. Одна приземлилась на кровать Рона, другая на стол, а третья — прямо не голову адресату. Гермиона уже нервно сжимала письмо, в то время, как Гарри снимал с себя сову. Наконец, когда все почтальоны были отпущены, у ребят появилась возможность вскрыть свои письма.

Радостный визг Гермионы возвестил о том, что относительно её отметок Рон не ошибся. Гарри пробежал глазами собственное письмо.

Гарри Джемс Поттер. СОВ. Теория практика

Трансфигурация ВП

Зелья ВВ

История магии У

Чары ПВ

Астрономия У

ЗОТС ПП

Прорицания УС

УЗМС ПП

Травология ПВ

С уважением, председатель экзаменационной комиссии Г. Марчебенс.

К этому письму так же прилагалось: уведомление о том, что Хогвартс-экспресс отходит от платформы 9 и? в 11:00 первого сентября; список необходимой литературы и прочих принадлежностей и просьба не опаздывать.

Пробежав всё это глазами, Гарри облегчённо вздохнул.

— Рон, у тебя что?

— Завалил прорицания. По зельям — УУ. А так — всё как и предполагалось.

— В общем не плохо. А у тебя все П?

— Да! — сияя от радости отозвалась Гермиона, которая так и не смогла оторваться от списка оценок.

— У меня только по Уходу, — с тихой завистью сказал Рон. — А у тебя, Гарри?

— Семь «П», пять «В», три «У» и «С» по прорицаниям.

— Семь «П»?! Я же говорил, что теперь вас уже двое, — убеждённо заявил Рон.

— Ну, на аврора я, кажется, набрал. Хотя, МакГонагал говорила, что Снейп в группу берёт только тех, у кого превосходно.

Обсуждение было самым наглым образом прервано Тонкс, которая зашла в комнату к ребятам. Оглядевшись по сторонам, она задумчиво изрекла:

— Я что, комнатой ошиблась? Где ваш чудесный беспорядок?

— Через пару дней вернётся, — заверил аврора Рон, отрываясь от созерцания своего списка учебников.

— Я, собственно, зачем пришла… сегодня едем в Косой переулок!

— Что значит «едем»? — недоверчиво спросил Рон.

— Это значит, что мы перемесимся с помощью портала в «Дырявый котёл». Вижу, вы все уже готовы, так что через пять минут ждём вас в гостиной.

Гермиона немедленно убежала собираться, а Гарри полез за заранее найденной курткой.

Когда ребята оказались в гостиной, их взору предстала огромная толпа народу, занявшая почти треть пространства отнюдь не маленькой гостиной особняка Блеков.

— Что-то мне это не нравится, — прокомментировал происходящее Рон.

— Что-то мне тоже, — поддакнул Гарри, — Рем, пожалуйста, скажи, что здесь будет вечеринка, а это гости, — взмолился Поттер, обращаясь к стоящему рядом Люпину.

— Увы, нет. Эти люди будут сопровождать вас.

— А может они без нашего участия справятся, а? — Не теряя надежду, продолжал Гарри.

— Я знаю, что тебе это не приятно, но ведь ты сам прекрасно понимаешь, что предосторожность не помешает.

— Не приятно? Это не то слово! Там же наши одноклассники будут! На кого мы похожи будем? Ведь я не министр магии, а Рон и Гермиона не мои заместители! — Продолжал протестовать Гарри, хотя, конечно, прекрасно знал, что это бессмысленно и даже глупо.

— И слава Мерлину, что не заместители, — вставила Гермиона.

— Сколько тут хоть народу? — Сдался Гарри.

— Из Ордена будут девять человек. И ещё двадцать Авроров.

— А сколько будут прятаться поблизости? — ехидно спросил Гарри, вспоминая как охранялся дом номер четыре.

— Гм… человек пятнадцать, не больше.

К своему ужасу среди сопровождающих Гарри заметил профессора Макгонагалл, Шизоглаза, четверых старших сыновей Уизли, включая Чарли, который вчера приехал на неделю из Румынии, Тонкс, Люпина и Шеклбота. Прелестно! Все эти наблюдения он производил будучи стиснутым миссис Уизли, поздравлявшей его с успешной сдачей СОВ. Ну, ему-то ещё повезло — Рона мать едва не задушила. Когда Гермиона получила свою немалую долю поздравлений, ребята подошли к общему кругу, где кроме них из детей уже была Джинни.

Взявшись за поношенный цилиндр, Гарри ощутил уже привычное, но о этого не менее противное чувство, будто у него крюк в животе. В следующий момент они оказались в «Дырявом Котле». Рядом немедленно аппарировали сопровождающие, образовав вокруг ребят в плотное кольцо. Естественно, все взгляды были устремлены на них. А в частности на великого Гарри Поттера, который сильно пожалел о том, что не догадался надеть мантию-невидимку.

Процессия быстро направилась на задний двор, где, как известно, был вход к Косой переулок. Уже входя в открывшийся перед Хмури проход Гарри услышал возбуждённые голоса, доносящиеся из бара.

Возле входа к группе немедленно присоединились люди в чёрных мантиях и с палочками наизготовку.

— Ничего себе пятнадцать, — прошептал Гарри на ухо Рону, — я уже девятнадцать насчитал!

— Где?

— Вон, например, возле прилавка. И вон дезиллюминированные, возле входа в магазин мадам Малкин.

— Точно! А я и не заметил!

— Конечно, не заметил, — прокомментировал шедший рядом Чарли, — ты, наверное, кроме мётел вообще ничего не заметил.

— Ещё как заметил, — огрызнулся Рон, — около кафе Флорена Фортескю.

— Точно, а вон ещё, перед входом в Гринготс, — подхватила Гермиона.

— Предлагаю игру — кто больше Авроров найдёт, — громко сказал Гарри.

— Ты хоть одного найди, буркнул кто-то из эскорта, очевидно, не слышавший прошлого разговора.

— Я их уже двадцать три насчитал, — доверительно сказал ему гриффиндорец.

— Где, например, — встрял Хмури.

— Ну, вон, около лавки Оливандера двое. Один — который палочку в рукаве прячет, а второй плохо со стеной сливается — на солнце блики появляются.

— А что заставляет тебя думать, что это не Пожиратели? — осведомился старый аврор.

— А они так за мной ещё на Тисовой улице следили. Тогда они меня не убили на месте, значит не Пожиратели.

Ответом ему было молчание.

Примерно так они и добрались до Гринготса, где пополнили денежные запасы. После катания на тележках, у Гарри слегка кружилась голова.

— Билл, а тут правда есть драконы?

— Нет, Гарри, здесь нет. Они, говорят, охраняют нижние уровни в Японии, только я сам их там никогда не видел.

— В Японии их нет, — перебил его Чарли, — а вот в банках Китая сейчас восемь драконов. Мы их туда доставляли.

— Класс! — Восхитился Рон. — Ну что, за учебниками?

За учебниками, к счастью, с ними пошли только три аврора и МакГонагалл. Не дожидаясь, пока ребята достанут свои списки, заместитель директора перечислила продавцу все необходимые пятому и шестому курсам книги, так что ребятам осталось только расплатиться. В этом году, благодаря доходам с магазина близнецов, младшие дети четы Уизли не были стеснены скудным размером семейного бюджета, и вполне могли позволить себе не покупать подержанные школьные принадлежности. Все учебники были куплены, но, тем не менее, Гермиону удержать было невозможно, так что в «Флорриш и блотс» они задержались ещё на десять минут, в течение которых Гарри обогатил свою библиотеку на две книжки про квиддич и справочник заклятий и сглазов. Так же, надеясь, что никто не обратит на это внимание, он положил в общую кучу фолиант высших защитных чар против сильнейших заклинаний чёрной магии, который там так же вкратце описаны.

Потом ребята совершили паломничество в магазин одежды мадам Малкин, где Гарри приобрёл несколько школьных мантий и две парадные, так как старая была уже коротковата. Первую — тёмно-зелёную — он выбрал сам, а чёрную посоветовала купить Тонкс. Выбирать ему не хотелось, так что проще было взять все.

— Видал рожу Малфоя? — восторженно шептал парню на ухо Рон, — будто лимон проглотил!

Младший Малфой действительно выглядел так, будто сейчас либо взорвётся, либо что-нибудь похуже. Конечно, он не отрываясь смотрел на Гарри Поттер делающего покупки в окружении многочисленной, но, по мнению ожраняемого, абсолютно бессмысленной охраны.

— Профессор Макгонагалл, — обратился к декану Гарри, — а нельзя нам получить большую свободу передвижения?

— Объяснитесь, — потребовала строгий преподаватель трансфигурации.

— Мы бы хотели зайти в кафе, и, наверное, будет глупо, если вся эта толпа отправится вслед за нами.

— Поттер, мы здесь не для того, чтобы есть мороженое.

— Полноте, Минерва, — вмешался внезапно проникшийся сочувствием к ребятам Хмури. — Ты же слышала, что сказал Альбус — они дети, пусть и не совсем обычные.

— Ладно, — сдалась декан Гриффиндора. — Только не долго.

В итоге за ними под тент кафе последовали пять Авроров, МакГонагалл, в обличие кошки и близнецы Уизли, которые немедленно оккупировали столик, и занялись обсуждением своих новых проектов.

Друзья же направились к столику, где сидели Дин Томас и Симус Финниган, которых они недавно заметили.

— Привет, ребята, — радостно приветствовал подошедших Симус, в то время, как Дин здоровался с Джинни.

Гарри вдруг начал подозревать, что эта встреча была спланирована заранее. Однако, если это действительно так, то ничего плохого в этом нет, так что юноша решил не забивать себе голову делами этой парочки.

— Ну, вы, конечно, даёте! — восхищался Финиган, — да об этом ещё неделю в газетах писать будут!

— Так говоришь, будто мы от этого в восторге.

— Да ладно тебе, Гарри, это же классно, — поддержал друга Дин.

— Классно, когда тебе восемь лет, или когда ты министр магии. — Грустно вздохнул Поттер, — но ходить за учебниками со своим деканом — это уже через чур…

— Ну, не знаю…

Этот разговор был прерван появлением Эрни МакМилана и Ханны Аббот, которые целеустремлённо приближались к их столику.

— Как дела? — деловито осведомился хафлпафец, подсаживаясь на один из предложенных ребятами стульев. — Как каникулы?

Все дружно забубнили, что каникулы прошли ну… не то, чтобы слишком плохо.

— Кстати, огромное всем спасибо за книги — они великолепные, — искренне поблагодарил друзей Гарри.

— А вы на что СОВ сдали? — спросил Эрни, в глазах у которого тут же зажёгся какой-то маниакальный огонёк.

МакМилана надолго заняла Гермиона, у которой, наконец, появился шанс обсудить все экзамены, вплоть до последнего вопроса.

— Гарри, — обратилась к гриффиндорцу Ханна, — а в этом году мы будем заниматься защитой?

После этого вопроса все разговоры за небольшим столиком немедленно стихли. Все взгляды устремились на Гарри.

— Всё зависит от нового преподавателя ЗОТИ. Если он будет достаточно компетентен, чтобы обучить нас самозащите, то занятия будут неактуальными.

Между тем, Гарри осмотрелся по сторонам. Открывшаяся его взору картина вызвала у него приступ нервного смеха: пока они сидели в кафе и преспокойно болтали, многочисленные провожатые расположились возле тента и за столиками кафе. В итоге в общей сложности в радиусе сорока метров от входа заняли настороженно-оборонительную позицию около тридцати взрослых волшебников.

— Эм… ну, мы, наверное, пойдём, — протянул Гарри, продолжая смотреть по сторонам.

— Гм… точно, — согласился Рон, так же глядя на это столпотворение.

— Ну, до встречи в поезде, — жизнерадостно попрощался Дин, к которому присоединились и все остальные.

— Что ещё осталось? — спросил у ребят Люпин, когда они снова оказались на улице в плотном кольце охраны.

— Надо ещё в зоомагазин зайти, — живо отозвалась Джинни, — мне обещали какое-нибудь животное.

— А кого ты хочешь? — как обычно весело спросила Тонкс.

— Пока не решила — там кого-нибудь выберу. Скорее всего сову, или кошку.

— Заходим ввосьмером, — скомандовал Люпин ребятам, близнецам и Тонкс.

В магазине царил полумрак. Отовсюду смотрели сверкающие в темноте глаза сов и прочей живности. Добравшись до прилавка, посетители увлечённо стали разглядывать зверушек. Тонкс заинтересовалась пушистым зверьком, очень похожим на хомяка, только с длинным хвостом, Гермиона с Джинни разглядывали многочисленных грызунов. Люпин старался от зверей держаться на почтительном расстоянии, после того, как на входе от него шарахнулись две кошки, а близнецы вместе с Роном самозабвенно изучали сов. Гарри же безразлично смотрел вокруг.

— З-с-са что? — послышалось из глубины магазина.

— Эй, Мак, что с ней теперь делать? — обратился к продавцу похожий на пирата мужчина, появившийся из боковой двери. Он был в перчатках из драконьей кожи, а в правой руке сжимал извивающуюся ленту, при более подробном рассмотрении оказавшуюся средних размеров змеёй.

— А что с ней сделать? Это же непонятно какой гибрид! Убей, а ни то, чего доброго, набросится на покупателей, — отозвался продавец.

— Подождите, — вмешался Гарри, который, в отличие от остальных, понимал что животное, в принципе, вполне дружелюбно, — а что произошло?

— Эта змея наверно случайно попала в контейнер с редкими тропическими животными. Теперь мы не знаем, что с ней делать, — угрюмо пояснил мужчина.

— Сколько вы за неё хотите?

— Понимаете, сер, это какая-то непонятная порода, и мы не знаем, чего от неё ждать. Она очень ядовита, как выяснилось, но по размерам через пару месяцев не уступит удаву, так что мы не можем рисковать, тем более отдавать её в детские руки, — затараторил продавец.

— Да бросьте, — продолжал Гарри, — что страшного может быть в змее? — Я вполне смогу с ней поладить, не сомневайтесь.

— И всё же я вынужден вам отказать.

— Назовите свою цену, — не сдавался Гарри, — а за безопасность не волнуйтесь. И, ради всего святого, не держите так бедное животное! Согласитесь, больше никто не согласится её купить. Вам это выгодно.

— Уилл, парень прав, — вмешался тот, кого звали Мак, пробуя взять змею как-нибудь по-другому.

— Пятнадцать галеонов, — заявил хозяин магазина.

Цена, конечно, была баснословная, тем более что рептилия могла стоить максимум пять, так что можно было поторговаться, но гриффиндорец немедленно выложил на прилавок требуемую сумму.

— Вам упаковать? — как ему показалось, саркастично спросил довольный продавец.

— Нет.

Гарри спокойно протянул руку к помощнику, чтобы забрать нового питомца. Мужчина удивлённо воззрился на него, очевидно решив, что мальчишка нездоров.

— Я не причиню вреда, — обратился к змее Гарри, — не нападай.

— Да, повелитель, — пришёл ответ.

— Я не повелитель, я Гарри.

— Ты з-с-смееус-с-ст, а з-с-сначит Повелитель.

— Тогда повинуйся.

Очумевшие продавец и помощник недоверчиво смотрели на Гарри. Конечно, ни для кого не было секретом, что Гарри Поттер — змееуст, спасибо Рите Скитер. Однако, в полумраке, царящем в магазине, его просто не узнали. Что не могло не радовать.

Гриффиндорец второй раз требовательно протянул руки и осторожно взял змею, которая и не думала сопротивляться.

— Тебе будет удобно вокруг моей шеи?

— Да, повелитель.

— Согласитесь, — обратился к так и не пришедшим в себя работникам магазина юноша, — что безопасность окружающих я обеспечить в состоянии.

На протяжении всего действа сопровождающие неотрывно следили за всеми действиями как парня, так и мужчин. Однако, после того как Гарри удалился в дальний угол магазина все вернулись к разглядыванию зверушек. Все, кроме Люпина.

— Гарри, ты в этом уверен? — шёпотом спросил он, подходя к парню.

— Вполне.

— У тебя могут быть проблемы в школе, — не сдавался бывший профессор.

— Ничего, с этими проблемами не трудно справиться, тем более что змеи не нападают на людей, если их не спровоцировать, — отмахнулся Гарри.

— Ты точно сможешь с ней справится?

— Да, конечно, Рем. Змея повинуется заклинателю, если до этого не получила обратного приказа. И тогда побеждает тот, у кого сильнее воля.

— Откуда ты это знаешь? — удивился оборотень.

— Да вот, мне только что рассказали, — усмехнулся Поттер.

— Знаешь, наверное, как-нибудь мы с тобой об этом поговорим. А сейчас пора домой.

Гарри даже не заметил, что вся компания уже столпилась у выхода, ожидая их. Джинни, как выяснилось, остановила свой выбор на небольшой рыжей белке, которая была жутко недовольна тем, что придётся вылезти из колеса.

— Повелитель, этот человек — с-с-странный. От него пах-х-хнет з-с-сверем…

— Да, я знаю.

— Он не опас-с-сен?

— Нет, нисколько. Это мой друг Рем Люпин. Он оборотень.

— Он не причинит вреда? На него напас-с-сть?

— Нет. Его, как и всех остальных, нельзя трогать.

* * *

— В последнее время ты не перестаёшь меня удивлять, — говорил Рон, пока они шли к «Дырявому котлу», — сначала залез Снейпу в голову, теперь змея… жизнь становится всё более насыщенной.

— Гарри, а как её зовут? — перебила разглагольствования Рона Гермиона.

— Эм… как тебя зовут? — спросил Гарри, который, к своему стыду, совершенно забыл об этом спросить.

В ответ он получил нечто, что нельзя было произнести ни на серпентеро, ни, тем более, на человеческом языке.

— Гм… а ты не против, если я буду тебя звать… эм… Кеара?

— Нет, Повелитель.

— Кеара, пожалуйста, зови меня Гарри. Когда я слышу «Повелитель», мне кажется, что где-то рядом Вольдеморт.

— Гарри?!

— Да — да?

— Так как её зовут? — повторила вопрос староста.

— Кеара. А как ты свою белку назовёшь? — обратился он к Джинни.

Однако друзья продолжали недоумённо смотреть на него.

— Дружище, перейди, пожалуйста, на человеческую речь, — обеспокоено воззвал к нему Рон.

Гарри закрыл глаза, попытался сосредоточиться на друге.

— Так хорошо?

— Вполне.

— Извините, это с непривычки. Зовут её Кеара.

Гарри даже не успел сообразить, что произошло. Заметил он только то, что внезапно их компания оказалась в пёстром и неустанно ревущем что-то невразумительное кольце. Спустя секунду все палочки были направлены на появившихся. Да, Гарри действительно ошибся с расчетами — Авроров в Косом переулке было минимум сорок человек.

Однако, журналисты, а это были именно они, казалось, ничуть не смутились. Поняв, что опасность ему не угрожает, Гарри опустил свою собственную палочку, которую вытащил несколько готовый защищаться, предоставляя сопровождающим разгонять толпу назойливых газетчиков.

— Мистер Поттер, — обратилась к нему молодая светловолосая журналистка, не обращая ни какого внимания на явно недружелюбно настроенных служителей закона, — Элеанора Кристалл, «Ежедневный пророк» не согласитесь ли вы дать мне интервью?

Как неприятно. Остальные оказались фотографами, так что именно в этот момент со всех сторон засверкали вспышки фотоаппаратов.

Казалось, кровопролития было не избежать, тем более что Хмури, обезображенное лицо которого уже приняло угрожающее выражение сделал несколько шагов вперёд. Но подойти вплотную к назойливой девчонке ему помешала рука Гарри Поттера, преградившего ему дорогу.

— Позвольте мне, сер, — вежливо обратился к нему парень, — леди хочет получить интервью? Значит она его получит.

Сказано это было тихим, прохладным голосом, однако, те, кто имел радость лицезреть недавнюю сцену с Кикимером, поняли, что ничего хорошего за этим не последует.

У старого аврора было своё мнение на этот счёт, однако он его не озвучил. Тонкс и Люпин уже приготовились к предстоящему представлению, оккупировав места в портере, а именно непосредственно рядом с Гарри. Рон изо всех сил пытался сдержать смех, при виде того, как уверенно вела себя эта девушка. Гермиона, равно как и профессор МакГонагалл, весьма неодобрительно смотрела на остальных. Восторгу же старших братьев Уизли не было предела. Фред уже полез в увесистый пакет в поисках чего-то, что, наверное, помогло бы им с братом получить от предстоящего зрелища максимальное наслаждение.

— Слушаю вас, мисс, — преувеличенно вежливо продолжил Гарри, останавливаясь напротив неё, и жмурясь от непрекращающихся вспышках многочисленных фотоаппаратов.

— Как вы можете прокомментировать настоящую ситуацию? — немедленно выпалила она.

— Какую именно? — последовал ответ.

— Сегодняшнее ваше появление, мистер Поттер, вызвало, мягко говоря, ажиотаж…

— Не сомневаюсь. Дело в том, мисс…

— Кристалл.

— Да, верно, так вот, дело в том, что я являюсь учеником школы Хогвартс, так что явился сюда с целью покупки учебных принадлежностей.

— Согласитесь, не каждый ученик покупает учебники в сопровождении полка Авроров, — последовал наглый ответ.

— Согласитесь, что не за всеми учениками охотятся бешенные папарацци, — парировал Поттер.

— Мистер Поттер, сейчас ходит множество слухов относительно вашей жизни. Можете ли вы сказать по этому поводу что-нибудь конкретное?

— Разве только то, что моя жизнь, не смотря на то, что она уже давно является достоянием общественности, вовсе не ваше дело.

— Понятно… А как вы прокомментируете нынешнюю обстановку в мире?

— Жаль вас разочаровывать, но тут вы не по адресу, — с самым горестным видом врал Гарри, — я знаю не больше, чем вы. Что-то ещё?

— Вы не расскажете о своей учёбе? — не сдавалась девушка, так и не оставившая надежду хоть что-нибудь из него выудить.

— Мадам, я на каникулах, какая учёба? — картинно изумился Гарри.

— Но до нас доходили слухи, что вы и ещё несколько учеников организовали в школе тайное общество, где усиленно ведётся боевая подготовка.

— А я, например, вообще слышал, что с этого года буду учиться в Бельгстаке, где буду в большей безопасности, нежели в Хогвартсе, — усмехнулся Гарри, — не верьте слухам.

— Возможно, вы хотите, пользуясь случаем, сказать что-то общественности, друзьям, — в конец обнаглела журналистка.

«Мерлин, она, наверное, думает, что я вчера родился и сейчас немедленно выложу всё, что знаю и с кем общаюсь!» — возмущался про себя Гарри. Это было уже откровенное хамство и превышение полномочий, которое немедленно хотел прервать Люпин, однако, Гарри ему этого не позволил. «Что-ж, хотите по-плохому, значит будем по-плохому»

— Знаете, леди, я действительно хотел бы сказать несколько слов. Прежде всего, от всей души хочется поблагодарить некоторых людей. В первую очередь — уважаемого министра магии Корнелиуса Фаджа, который проявил удивительную отзывчивость и способность трезво оценить обстановку в стране, а так же за его бескорыстную заботу о моей персоне и проявленное доверие ко мне и к моим родственникам. — По мере того, как Гарри говорил это, глаза мисс Кристалл становились всё шире, а щелчки камер всё реже. Между тем, парень продолжал:

— Так же хотелось бы поблагодарить мисс Долорес Амбридж, благодаря которой я наконец смог со всей ясностью представить себе, во что превратилась бы моя жизнь, если бы поблизости не было Альбуса Дамблдора. И, конечно, отдельную благодарность хотелось бы выразить вашей газете, во многом благодаря которой я смог сдать СОВ. В это нелёгкое, нервное время (конечно, те, кому приходилось сдавать эти тесты, меня поймут) ваши статьи дали мне понять, что экзамен — есть не самое страшное. Так что огромное спасибо Вам за ваши добрые слова в мой адрес, — говорил он, постепенно переходя на угрожающий шёпот. — Разумеется, потратив своё время на разговоры с Вами, я рассчитываю в ближайшее время увидеть в «Пророке» своё интервью. Не изменённое, не сокращённое. Там должно быть всё, до последнего слова. Иначе я решу, что во всём виноваты лично вы, мисс Кристалл. «Пророк» в вашем лице хотел услышать от меня правду? — Получите. И поверьте моему слову, в противном случае, я готов предоставить вашим конкурентам такую информацию, что чтобы не допустить этого, редактор вполне сможет поддаться моим уговорам, и лишить вас работы. Теперь же, если вы не возражаете, у меня дела, так что честь имею.

Гарри повернулся к ней спиной, давая понять, что разговор окончен, хотя, вопросы у неё явно ещё остались.

Дорога прошла в абсолютной тишине. Даже Кеара прекратила свои расспросы о человеческой жизни, уловив общее настроение. Наконец они достигли безопасного места, где можно было воспользоваться порталом, не привлекая ещё большего внимания.

Глава 8

«Ваш мальчик не овладеет как следует дурными привычками, если вы не пошлете его в хорошую школу»

Гектор Хью Манро.

До конца лета осталось всего три дня, так что ребята пребывали в ожидании. Сейчас Гарри больше всего хотелось покинуть дом, с которым связано столько воспоминаний, и снова очутиться в Хогвартсе с его загадками, тайными ходами, пропадающими лестницами, каменными коридорами… ему снова хотелось оказаться рядом с одноклассниками, снова использовать магию, практиковать заклинания. У парня возникло практически непреодолимое желание закидать Фильча навозными бомбами. И, наконец, ему хотелось играть в квиддич. Из-за старой жабы Амбридж он не летал уже больше полугода. Сегодня утром ему вернули «Молнию», так что появилась надежда на то, что этот год будет лучше предидущего.

Их с друзьями занятия продвигались, хотя Рон так и не смог запомнить высшие Помеховые чары. Гарри был страшно горд тем, что научился произвольно переходить с Серпентеро на человеческую речь и наоборот, хотя, впрочем, получалось это у него не всегда. Занятия Оклюменцией, которые, к обоюдному сожалению и преподавателя и ученика, продолжались, не приносили практически ни какой пользы, так как, по настоянию директора, Гарри должен был освоить общепринятый метод защиты, чтобы противостоять тем противникам, о которых ничего не знает. Однако на очередном занятии со Снейпом его ждал весьма неприятный сюрприз:

— Не трудитесь, Поттер, — начал Снейп, в упор глядя на пытающегося заранее избавиться от эмоций парня, — сегодня Оклюменции не будет.

— А что будет? — рискнул задать вопрос удивлённый юноша.

— Как вам должна была сказать профессор Макгонагалл, в моей группе после пятого курса занимаются только те ученики, которые получили на экзамене «Превосходно». Насколько я знаю, ваш результат данному критерию не соответствует. Однако директор в очередной раз решил сделать лично для вас исключение.

«Чтобы Снейп так просто с этим согласился? — Да никогда! Или я совсем не разбираюсь в людях», — думал Гарри, — «Не подчиниться он не осмелится, но так просто тоже не сдастся».

— Что я должен для этого сделать? — вслух спросил он.

— Всего лишь небольшая проверка знаний алхимии, — с немалой долей злорадства возвестил преподаватель.

— Когда? — бесцветным голосом спросил Гарри.

— Сейчас, Поттер, — последовал ответ.

Гарри уже представлял себе, что последует за этим. Сейчас Снейп будет выдумывать самые сложные вопросы, на которые не знает ответа ни один семикурсник. Эти вопросы будут сопровождаться комментариями по поводу его — Гарри — непроходимой тупости, заявлениями, что это — простейшие вопросы, на которые должен знать ответы каждый уважающий себя волшебник, если, конечно, он не учился на Гриффиндоре.

— Да, сер, я готов, — вздохнул юноша, опускаясь на одно из кресел, недавно перенесённых в эту комнату и мысленно готовясь к худшему.

— Перечислите ингредиенты к противоядию от «imencialum mortus», — задал профессор один из этих самых «лёгких вопросов».

Теперь пришла очередь злорадствовать Гарри.

— Клык вампира, кожа удава, коготь грифона, селезёнка лиса, поганки, листья мяты. — Практически без запинки перечислил юноша.

Снейп едва не подавился воздухом. Кстати, было из-за чего. Видимо, не желая затягивать беседу, он начал с самых сложных зелий. Единственных, которым Гарри уделил внимание.

— Пропорции, — потребовал овладевший собой алхимик.

После полого разбора «imencialum mortus» опрос продолжался в том же духе.

— Симптомы отравления — слабость, головокружение, расфокусированный взгляд и, впоследствии судороги. Назовите яд.

Вообще-то это задача колдомедиков, — возмутился про себя Гарри.

— «Укус змеи»?

— Состав зелья против простуды.

А в ответ — тишина. Гарри даже отдалённо не помнил простенькое зелье, которое они проходили, кажется, на первом курсе.

— Зелье увеличения роста, — продолжил допрос Снейп.

— …

— Успокаивающее зелье?

— Гм… корень папоротника, лепестки луноцвета… ещё что-то, — попытка вспомнить программу четвёртого курса оказалась бессмысленной.

— «Дыхание смерти».

— Клык Василиска, слюна веровольфа, стебель Кеннета…

— Достаточно, Поттер, с вами всё ясно, презрительно сказал Снейп, — расписание получите от старост. Вы свободны.

Не дождавшись ответа профессор аппарировал в неизвестном направлении.

— И вам тоже «до свиданья», — обратился Поттер к тому месту, где только что стоял Снейп.

Спускаясь по лестнице, Гарри налетел на Джинни, которая, похоже, спускалась в кухню.

«А подслушивать нехорошо» — про себя заметил Гарри.

В кухне творилось нечто невообразимое: Кикимер хаял всех присутствующих, и требовал разговора с хозяином. Как только Гарри переступил порог, вопли прекратились, но только для того, чтобы через минуту возобновится с новой силой. В итоге Гарри понял, что работу эльф выполнил и теперь просит не испепелять его.

Гарри сделал вид, что глубоко задумался.

— Ты, конечно, понимаешь, что жизни ты не заслуживаешь, — наконец изрёк парень.

В ответ предатель что-то нечленораздельно заскулил.

— Я готов сдержать своё слово, продолжил Гарри, глядя прямо в глаза Гермионы. Что бы она не говорила, этого она ему не простит… однако, оставить предателя в живых он не может. — Умри с миром. Твоя голова займёт своё место на стене дома Блеков.

Он оглядел собравшихся в комнате, в ожидании того, что кто-то из них возьмёт роль исполнителя на себя. Однако никто не торопился. Наконец свою палочку поднял Люпин.

— Если ты так решил, Гарри, то… Avada Kedavra.

Зелёный луч ударил домовика и безжизненное тело упало на пол кухни. Гермиона вскрикнула — она впервые видела воздействие этого заклинания на разумное существо.

Гарри коротко кивнул, и уже в который раз за последний месяц покинул кухню ещё до начала трапезы.

В этот вечер на стене в коридоре старого поместья появилась голова ещё одного слуги, ставшая вечным напоминанием о первом убийстве Гарри Поттера. Да, он считал это убийством. Он даже не пытался оправдать себя тем, что по вине Кикимера погиб его крёстный, что убит домовик был не его рукой, и что своим присутствием эльф ставил под угрозу безопасность его друзей и тайну Ордена Феникса. Нет, отговорки ни к чему. Это было убийство, совершённое в большей степени из жажды мести. И если бы он мог использовать магию, то не задумываясь сам привёл в исполнение свой приговор. Он стал таким же, как Вольдеморт. И, что бы там ни говорила его совесть, Гарри Поттер продолжит свой путь по головам тех, кто посмеет преградить ему путь к достижению цели — уничтожению Тёмного Лорда.

— РОН, ГАРРИ, ПРОСЫПАЙТЕСЬ!!!

— Ну что опять не так? — промычал Гарри.

— Всё не так! Мы проспали, так что сейчас уже десять утра! — возвестила Гермиона, в голосе которой читалась паника.

— Что?! — вскричал Гарри, вскакивая с кровати.

— А то, что сопровождение прибудет уже через десять минут!

С мальчика-который-выжил моментально слетели все остатки сонливости, и голова снова начала соображать.

— Так. Без паники, — скомандовал он, заглядывая в книжный шкаф. — Гермиона, ты проверь стол и ящики, Рон — в бельевых шкафах. Кеара, — продолжил он на серпентеро, — под кроватями ничего нет?

— Нет, — послышался тихий ответ.

— Так, вроде всё собрали. Чёрт с завтраком, Гермиона, иди лови Живоглота, а мы пока переоденемся. Рон, лови рубашку!

Вот так и началось утро первого сентября.

Конечно, не смотря ни на что, мальчики опоздали. В итоге, когда они появились в гостиной, там уже собралась толпа из тринадцати человек. Гарри, торопливо дожёвывающий тост, который ему только что вручила мисс Уизли, прошёл в самый дальний угол комнаты, надеясь остаться незамеченным. Однако ему это не удалось.

Юноша заметил, как Хмури направлял на собравшихся палочку и бормотал с недавних пор знакомое Гарри заклинание маскировки. Но сейчас парень беспокоился только о том, как уговорить Кеару заползти в небольшую клетку, приготовленную для неё. С Хедвиг таких проблем не возникло, так что одну клетку Гарри смог отдать Тонкс, уже успевшей заколдовать чемоданы ребят.

Как бы то ни было, уже через пять минут процессия была на улице. Портключом пользоваться никто явно не собирался, так что сейчас они держали путь к ближайшей станции метро. Уже в поезде на разных станциях в вагон входило по несколько человек, в которых не так сложно было узнать Авроров. Как пояснила Тонкс, на их вагоне Люпин поставил магическую метку, так что заранее прибывшие на станцию авроры знали, куда им надо заходить. Так они оказались на вокзале Кингс-Кросс за десять минут до отправления поезда.

Отдельного рассказа требует то, как вся эта пёстрая компания проходила через барьер к платформе 9 и? как Гарри из последних сил старался не расхохотаться, глядя на то, как сопровождающие строятся в очередь.

Наконец ему это надоело, и он уже сделал несколько шагов по направлению к барьеру, чтобы пересечь его, однако парня весьма грубо схватил за плечо кто-то из Авроров министерства.

— Сначала первая группа, потом вторая, потом дети, потом третья, — просветили Гарри, глуховатым голосом.

— Да там же тоже полно охраны! — возмутился Гарри.

— Откуда такие сведения? — последовал резкий вопрос.

— Узнал от Вольдеморта. Он как раз собирался прийти проводить меня в школу! — раздражённо выпалил Мальчик-который-выжил. — А сколько Авроров будут сопровождать меня до туалета в школе? — продолжил он, не дав мужчине вставить и слова.

— Так я и думал, — сказал он, не получив ответа от озадаченного служителя закона, — а если там меня будут поджидать Пожиратели? Вы об этом подумали? — укоризненно продолжал он.

— Гарри, отстань от человека, — встрял Люпин, до этого вместе с Хмури втолковывающий что-то маггловскому полицейскому, — лучше иди ближе к барьеру.

— Рем, я ведь уже не маленький!

— Конечно, не маленький. Но всё же изволь слушаться старших.

Спорить было бесполезно, да, собственно, и не хотелось. Не смотря на всю свою хвалёную исключительность и самостоятельность, Гарри вовсе не был против того, чтобы Рем указывал ему что делать. В пределах разумного, конечно.

Вскоре ребята оказались на платформе 9 и 3, среди прочих учеников и родителей.

Далее последовала долгая процедура прощания со старшими товарищами, запихивания тяжёлых чемоданов в поезд, приветствия с многочисленными друзьями, толкотня в вагоне и, наконец, долгожданная тишина.

Гарри, Рон и Гермиона заняли свободное купе, в то время как Джинни решила присоединиться к Дину, Симусу, Невиллу и Парвати с Лавандой, которые изъявили желание составить мальчикам компанию, дабы рассказать последние спле… новости.

Наконец поезд тронулся, и начался долгий путь в Хогвартс, замок полный магии, тайн и загадок.

Друзья уже не обращали внимания на то, что время от времени в купе заглядывает кто-то из многочисленных стражей порядка, сопровождавших Хогвартс-Экспресс, так что неожиданные посетители застали их врасплох.

— Так-так, — протянул знакомый голос, — кто у нас тут? Великий спаситель мира, Нищий и Грязнокровка…

«Ну конечно, куда уж без тебя» — зло подумал Гарри, когда, повернувшись, увидел в проёме белобрысого Хорька и двух его дуболомов. Между тем Малфой продолжал:

— Что, Поттер, каково тебе без охраны? Некому защитить нашего героя… какая досада.

Кребб и Гойл услужливо засмеялись над этим, решив, что Малфой остроумно пошутил.

— Но ничего, скоро грязнокровки и те кто их защищает будут истреблены, помяни моё слово. Точно так же, как был истреблён твой пёсик…

Этого Рон уже не мог вынести. Он выхватил палочку и направил прямо в лицо слизеринцу. Судя по виду, Рон был готов убивать.

— Рон, не смей! — закричала Гермиона, тоже понявшая, что сейчас что-то будет.

— Давай, Уизли, — презрительно протянул Малфой, — нападай, ведь ты так этого хочешь. Или твоя семейка уже настолько сблизилась с магглами, что ты даже заклинаний не помнишь?

— Я убью его! — взревел Уизли, однако осуществить угрозу ему помешала рука Гарри, мягко опустившаяся на его запястье, заставляя опустить палочку.

— Нет, Рон, убивать ты никого не будешь, — спокойно сказал гриффиндорец, — раз наши гости решили вести беседу о родственниках, то мы, думаю, охотно её поддержим.

Гермиона сделала несколько шагов назад, чтобы оказаться подальше от Поттера, точно так же поступил и Рон, зная, что последует за этими словами.

— Итак, на чём мы остановились? Ах, да… на приоритетах. Скажи-ка мне, а ты уже получил Метку? А как тебе больше нравится пресмыкаться перед этой человекообразной рептилией, да ещё и полукровкой — на животе, или на коленях? Ты считаешь, что мы недостаточно почтительны к тебе? Тогда почему же ты не расскажешь об этом папочке? Ах, я и забыл… какая неприятность… он ведь в Азкабане… если не ошибаюсь, ему светит поцелуй дементора. Наверное, это неприятно… — тихим, насмешливым, и слегка шипящим тоном говорил Гарри, — но ты, конечно, думаешь, что Вольдеморт освободит своих прихвостней. Несчастный, обманутый ребёнок, — горестно проговорил он, — он никогда и ни с кем не поделится властью. А особенно со своими слугами. А теперь прочь с глаз моих, червь!!! — выкрикнул он, глядя прямо в глаза Малфоя, который, казалось, даже стал ниже ростом, в то время как его доблестные телохранители вообще вжались в стену.

Незадачливые визитёры даже не поняли, когда успели оказаться в коридоре, но почли за лучшее убраться подальше, тем более, что на крик уже высунулись ученики из соседних купе.

Как и следовало ожидать, уже через десять минут весь поезд знал о происшествии намного больше, чем случилось на самом деле.

Наконец, спустя пять партий в шахматы и целую гору конфет, они подъехали к станции Хогсмида. Выйдя из поезда, они вновь оказались в толпе однокашников, вновь взору ребят открылся Хогвартс. Но чего-то уже не было. Ощущение сказки пропало… больше не было того благоговейного трепета, с которым он входил в этот замок раньше. Не было детской радости, восторга. Хогвартс больше не казался сказочным оплотом волшебства, где никто и никогда не причинит вреда.

— Первокурсники, сюда!!! — раздался громовой крик лесничего.

— Привет, Хагрид! — прокричал Гарри, отгоняя от себя тяжёлые мысли.

— Здорово, ребят, — пробасил полугигант, — не стойте здесь — идите в замок!

— И он туда же… — подавленно протянул Гарри, — пошли, ребята, а то вдруг, не дай Мерлин, на нас нападёт вагон.

И вновь перед Гарри возникли кареты, запряжённые Фестралами.

— Привет, — грустно поздоровался с ними юноша, — как вы тут без меня? У меня всё превосходно.

Он провёл рукой по спине чудища, которое приветливо мотнуло своей жуткой головой. Потом, не глядя на друзей, он влез в карету, куда за ним последовали Рон, Гермиона, Невилл и Луна Лавгуд. Путь до школы они провели в молчании. Гарри сосредоточенно смотрел в окно, Рон и Гермиона молчали, Невилл боялся спросить у Гарри подробности происшествия в поезде, которые его так заинтересовали, а Луна с отсутствующим видом изучала обложку «Придиры» Последнее свободное место было занято клеткой Хедвиг, так как Гарри не хотел отпускать Кеару далеко от себя. Всё-таки это могло быть небезопасно. Хотя, конечно, он провёл не одну воспитательную беседу с новой питомицей, но лишний раз перестраховаться не мешало.

Войдя в замок, ученики подверглись атаке Пивза, который решил начать учебный процесс с «Метеоритного дождя», то есть запускал в новоприбывших всё, что было поблизости. Как бы то ни было, опасную зону гриффиндорцы миновали без потерь и теперь подходили к Большому залу Хогвартса. И вновь ученики были поражены великолепием зала. В этот год на гербах факультетов, висящих над столами, эмблемы тускло светились, отдалённо напоминая маггловские надписи по всему Лондону. Заколдованный потолок показывал, как на небе начали сгущаться сумерки, а множество свечей висели в воздухе. Преподавательский стол был уже занят, однако, привычной непринуждённой атмосферы не было. Друзья заняли своё место за столом Гриффиндора и стали ждать появления первокурсников. В зале царила неловкая тишина. Ученики не галдели, не смеялись, не шутили. На всех давили события в мире. То, что в прошлом году для большинства было лишь туманной угрозой, сейчас превратилось в смертельную и вполне реальную опасность. Время от времени Гари ловил на себе взгляды учеников. В них читалось любопытство, жалость и страх. Страх за свою жизнь, за жизнь родных, друзей.

Наконец Гарри это надоело.

— Джастин, ты сколько СОВ набрал? — раздался в тишине шёпот Гарри.

— Шесть, а ты? — так же прошептал хафлпафец, сидящий в другом конце зала.

— Семь. Трансфигурацию сделал?

— Сделал.

— Дай потом третий вопрос списать.

— Пять баллов с Гриффиндора, — так же шёпотом вставила Макгонагалл.

Гарри немедленно замолчал. Однако цель была достигнута. Глядя на то, как обиженно насупился Гарри, ученики, некоторые из которых начали хихикать ещё во время беседы с Джастином, теперь уже начали шёпотом комментировать происшествие. Спустя ещё пять минут Хогвартс снова ожил.

Наконец профессор Макгонагалл пошла встречать младших учеников Хогвартса в прибывших в сопровождении Хагрида. Дети столпились перед учительским столом, озадаченно глядя на пустой табурет.

— Сейчас, как вы все поняли, начнётся ежегодная церемония распределения, — произнёс поднявшийся директор, — Минерва, прошу Вас.

Тогда замдиректора вынесла старую, потёртую шляпу и водрузила её на табурет. Дождавшись окончания песни шляпы, она развернула длинный список с именами первокурсников.

— Аттерфольд Арес!

— Слизерин!

— Забини Бранд.

— Гриффиндор!

— Ламберт Андреа

— Ревенкло!

— Ламберт Дженни.

— Ревенкло!

— Макгонагалл Стивен.

— Ревенкло!

— Может шляпу заклинило? — предположил Рон, когда третьего подряд первокурсника отправили в Ревенкло.

— Рон! Когда же ты наконец поймёшь, что Сортировочную шляпу не может заклинить?

— Ой, отстань, — отмахнулся от подруги Рон, — мне сейчас другое интересно, — тихо добавил он, косясь на Бранда Забини, который с остальными новичками-гриффиндорцами по стечению обстоятельств оказался чуть левее напротив.

Тем временем распределение продолжалось:

— Мейсон Аманда

— Слизерин!

— Морган Девид.

— Гриффиндор!

— Саммерс Сара.

— Хафлпафф!

В общем, из тридцати первокурсников Гриффиндору досталось девять, а Слизерину всего семь. Директор вновь поднялся из-за стола, дабы произнести приветственную речь, чем заставил весь зал вновь погрузиться в молчание.

— Добро пожаловать в Хогвартс! Сейчас, как все вы знаете, настали тяжёлые времена. И я вновь повторю то, что сказал в прошлом году, и что всего лишь несколько часов назад говорил министру магии. В эти времена мы сможем выжить только объединившись. Хогвартс сделает всё ради вашей безопасности, однако мы все должны помнить, что идёт война, а на войне приходится чем-то жертвовать. В этом году нам придётся пожертвовать большей частью походов в Хогсмид. Ученики старше третьего курса смогут посетить его всего два раза. Перед Хеллоуином и ближе к весне. Так же в этом году все курсы будут получать дополнительные уроки ЗОТИ, всвязи с чем позвольте представить нового преподавателя по этому предмету, профессора Найджела Аллерта.

Гарри только сейчас обратил внимание на нового члена преподавательского коллектива. Из-за стола поднялся мужчина среднего роста, с короткими тёмными волосами. Одет он был в тёмно-серую мантию, цвет министерства. Черты лица были правильными, но чем-то отдалённо напомнили Гарри лисью морду.

Младшие курсы приветствовали нового профессора громкими аплодисментами, а старшие же, по понятным причинам испытывающие немалый скептицизм в отношении преподавателей ЗОТИ, удостоили его несколькими вялыми хлопками.

— Сейчас же мне хотелось бы особо выделить, — продолжил речь директор, подождав, пока Аллерт, явно не собирающийся повторять прошлогоднюю выходку Амбридж, прерывая речь директора, опустился на своё кресло, — что запретный лес по прежнему остаётся таковым, так что посещать его ученикам строго воспрещается. Так же, — помолчав секунду продолжил Дамблдор уже будничным тоном, — мистер Фильч просил напомнить, что колдовать в коридорах на переменах нельзя, равно как и взрывать бомбы-вонючки, магические петарды и прочую пиротехнику. Остальные правила поведения в школе вы узнаете от старост. А теперь… да начнётся пир!

Как только Дамблдор сказал это, все тарелки наполнились едой, на которую немедленно накинулись изголодавшиеся ученики.

— А ты действительно Гарри Поттер? — спросила сидящая напротив первокурсница Кейт Уолкер.

— Да, верно. Хорошая сегодня погода… ветра почти нет.

— Дождь не идёт, — подхватил сидящий рядом Рон.

— И туман не поднялся…

— Что скажешь о новом учителе? — Продолжал Уизли.

— Не нравится мне этот Аллерт, — задумчиво проговорил Гарри, пристально глядя на преподавателя, сидящего за столом. — Ещё одна министерская ищейка.

— Ты думаешь? — вмешалась Гермиона.

— Уверен. Даже если он и будет давать практику, то ничего серьёзного всё равно не будет.

— Нет, министерство не позволит, — высказал своё мнение Симус.

— Министерство слепо. Один раз взяв за горло Хогвартс, Фадж его уже не отпустит, — убеждённо сказала Гермиона. — Он боится Дамблдора, но против общественного мнения не пойдёт.

Остальная часть ужина прошла в разговорах ни о чём.

— Первокурсники! Следуйте за нами, — громко позвала Гермиона, — мы отведём вас в гостиную.

Путь от Большого зала до гостиной Гриффиндора проходил довольно весело: новечков приходилось проводить по «минным полям Хогвартса», а именно через исчезающие ступени и двигающиеся лестницы. Наконец они остановились напротив портрета Полной дамы.

— Пароль?

— Делириум тремендж. — отозвалась Гермиона.

— Всё верно, проходите, — проговорила Полная дама, открывая проход.

Оставив Гермиону и Рона читать лекцию о школьной жизни, Гарри поднялся в спальню мальчиков шестого курса. Открыв дверь, Гарри осмотрел комнату, в которой ему предстояло провести ещё два года. Его чемодан уже стоял около кровати, а на нём лежала клетка со змеёй.

— Ой, — спохватился парень, — вылезай. Сейчас сюда придут Рон и ещё трое моих друзей. Они тоже будут жить в этой комнате, — сказал он, выпуская двухметровую змею из тесной клетки.

— И запомни, никого здесь нельзя трогать. Кусать и душить нельзя даже посторонних.

— Да, хоз-с-с-сяин.

— Сколько раз мне повторять, что меня зовут Гарри? — устало спросил парень.

Ответа не последовало. Через несколько минут в комнату шумно ввалились соседи и, все кроме Рона немедленно замерли у порога.

— Ребята, познакомьтесь с моей подругой. Это Кеара, — возвестил Гарри.

— Гарри, — осторожно начал Симус, — это змея.

— Я заметил.

— Это ядовитая змея.

— Я в курсе.

— Гарри, это огромная, ядовитая змея! — не выдержал Финниган.

— Ага. Если ты помнишь, то она сделает только то, что я прикажу. И я приказал ей никого в этом замке не трогать.

— Гарри, ты не можешь держать в спальне змею, — попытался воззвать к разуму одноклассника Невилл.

— Что значит не могу? Ты же можешь держать Тревора! — возмутился Поттер.

— Но Тревор не кусается!

— Да ладно, — вмешался Рон, — хватит вам. Она жила в нашей с Гарри комнате в шта… короче Кеара не опасна, — поспешно закончил он.

— Но…

— В конце-концов мы же не магглы какие-нибудь, чтобы бояться ядовитых змей, тем более с другом-змееустом, — протянул Симус, очевидно, взвешивая все «за» и «против». — Вы что думаете?

Дин и Невилл согласно закивали, и осторожно пошли к своим кроватям, наверное, ожидая, что Кеара немедленно на них накинется. Этого не случилось, так что уже через пятнадцать минут в спальне царила непринуждённая обстановка.

Что всегда поражало Гарри в Хогвартсе, так это то, как быстро ребята забывают о проблемах.

Глава 9

«Годы учения, как я полагаю, прошли впустую, если человек не понял, что большинство учителей идиоты»

Хескет Пирсон

Следующее утро явило собой хаос в самом прямом значении этого слова. Как выяснилось, навык вставания в семь тридцать утра был катастрофически и безвозвратно утерян большинством Гриффиндорцев, и теперь на каждом шагу можно было встретить зевающих, не выспавшихся и жутко злых учеников алого факультета.

Казалось, одна только Гермиона была свежей и бодрой и теперь с энтузиазмом втолковывала что-то так же не выспавшимся первоклашкам.

— Рон, — простонал Гарри, — как она может? Я щас помру, не дожидаясь Вольдеморта (прекрати дрожать — нервируешь), а Гермионе хоть бы что! Как будто совсем спать не хочет!

— Может она какое-нибудь зелье выпила? — предположил Уизли, борясь с зевотой.

— Да нет. Она бы его сготовить не успела. Не в штабе же его варить, в самом деле… тем более, там бы мы это заметили.

— Наверное.

— А расписание вам когда дадут?

— В том году дали перед завтраком. Наверное сейчас тоже так будет…

— Ну, тогда пошли на завтрак, — констатировал Поттер.

На завтраке выяснилось, что в сонном состоянии пребывала большая часть Хогвартса. Но спать мальчикам оставалось не долго, ибо к ним уже приближалась Гермиона расписанием.

— Рон, на, раздай это третьим, четвёртым и пятым курсам, — приказным тоном обратилась она к Уизли, протягивая стопку листков. — И вот наше сегодняшнее расписание.

После первого же беглого взгляда на листок настроение у

Гарри совсем упало. Да что уж там! Потенциальный убийца Вольдеморта готов был завыть.

— За что!? — вопросил он, обращаясь, по всей видимости к своей тарелке.

— Что стряслось? — с интересом спросил Симус.

— На, смотри.

Как только Симус увидел, то, что так задело Поттера, он закрыл глаза, глубоко вздохнул, и выругался.

— Вот именно.

— Мало нам зелий и УЗМС со Слизерином, так теперь ещё чары весь год с ними будут! — возмущался Финниган.

— Нет, ну чем были плохи Ревенкло?…

Поскулив ещё немного над своей тяжкой участью, получив собственные листки с расписанием от Гермионы, шестикурсники поплелись в башню за учебниками.

Сейчас им предстояло две трансфигурации.

Первые пятнадцать минут профессор нещадно проповедовала несчастным гриффиндорцам о важности трансфигурации, необходимости учить заклинания, как в теории так и на практике. Наконец, закончив лекцию обещанием в скором времени провести проверку знаний, она приступила непосредственно к уроку.

— Этот семестр в основном будет посвящён оживлению неживых предметов, — говорила профессор, — но не так, как мы привыкли, превращая, к примеру, чашку в мышь. Мы будем оживлять непосредственно объект. Использовать мы будем небольшие статуэтки, которые, при правильно выполненном заклинании, будут подчиняться вашей воле.

После того, как Макгонагалл продемонстрировала эти чары, Гарри очень живо вспомнил летнюю дуэль Дамблдора и Вольдеморта, когда профессор заставил статуи защищать его.

— Да, мистер Поттер, — обратилась к юноше профессор, заметив поднятую руку.

— Скажите, профессор, а мы будем проходить, хотя бы в теории, заклинания, оживляющие статуи?

Макгонагалл, которая тут же поняла, чем обусловлен этот вопрос, медленно ответила:

— Нет, таких заклинаний мы изучать не будем. По крайней мере на уровне школы. Эти чары относятся к категории сложнейших, так что их просто невозможно выучить в рамках ограниченного времени школьной программы. Ещё вопросы есть?

— Нет, профессор.

— Тогда продолжим…

Весь оставшийся урок они пытались оживить маленькую гаргулью, что получилось, да и то частично, только у Гермионы. И ещё у Лаванды она начала немного шевелить крыльями.

— Профессор Макгонагалл, — обратился к декану Гарри, когда все остальные ученики, включая Рона и Гермиону, которым юноша сказал, что догонит позже, покинули кабинет. — Скажите, а в нашей библиотеке есть информация об этом заклинании?

— Поттер, в Хогвартской библиотеке есть всё. Только вот вам всё знать вовсе не обязательно, я полагаю.

— Но мадам, мне просто интересно, как можно одновременно ставить щиты и управлять статуями, поэтому я хотел узнать побольше об оживлении статуй.

— А чем обусловлен ваш интерес?

— Понимаете, создавая Патронуса волшебник может либо удерживать его, либо создавать другие заклинания, а недавно я был свидетелем сотворения так же высших чар, но параллельно были задействованы более простые заклинания. Так что это в основном научный интерес.

Профессор Макгонагалл, подозрительно прищурившись, смерила гриффиндорца изучающим взглядом. Юноша смотрел на декана кристально честными глазами, в которых ничего нельзя было прочитать.

— Если вам это так интересно, то необходимые книги есть в запретной секции библиотеки, — уже мягче сказала декан.

— Гм… а… не могли бы вы дать мне разрешение на её посещение? — осторожно спросил обнаглевший Гарри.

Однако, вместо увещевательной лекции о том, что шестикурсникам не положено интересоваться подобными вещами, или вообще взыскания Гарри получил разрешение на посещение запретной секции для мадам Пинс, подписанное деканом Гриффиндора, и задание на ближайшие два месяца. Он должен был сделать полную сравнительную характеристику чар Патронуса и оживления, составить об этом чуть ли не диссертацию, и рассказать на ежегодном занятии вместе с учениками седьмых курсов, для которых, собственно, подобные предприятия и были организованы.

— Да, Поттер, после зелий задержитесь и узнайте у профессора Снейпа о занятиях Оклюменцией. А так же, как вы знаете, — продолжила она, не обращая внимания на то, как перекорёжило Гарри при упоминании Снейпа. — В этом году команда факультета по квиддичу находится в плачевном состоянии. Как вы понимаете, все приказы Амбридж с её уходом были отменены, так что вы снова ловец сборной. Сейчас нам не хватает охотника и, возможно, двух отбивал. Смотр желающих будет в субботу, вместе с капитаном Кетти Белл. Вы можете быть свободны.

— До свиданья, профессор, — пробубнил Гарри и отправился на прорицания, которые, вопреки их с Роном надеждам не были полностью отменены.

В кабинете Трелони было как и раньше: душно и скучно. Однако, в этом году Гарри вновь приходилось торчать здесь. Прорицания в этом году у них были два раза в неделю. В понедельник — с Трелони, в среду — с Флоренцем.

Так что сейчас гриффиндорцы сидели в душном классе и мечтали о свободе.

— Дорогие мои, — таинственно-идиотским голосом обратилась к классу Трелони, — сейчас мы заглянем в будущее! Сегодня проводником нам послужит горящий пергамент. Сомните листы пергамента, и подожгите их, — вещала она. — Сейчас вы будете смотреть на тень пламени на тёмной стене, а потом, согласно справочнику, толковать образы. А дома вам предстоит вновь составить календарь сновидений.

Гарри честно поджог пергамент, и они с Роном сейчас увлечённо следили за тем, как он горит.

— Может поднести поближе к шторам? — предложил Рон, — Тогда не надо будет больше сюда ходить.

— А пожар спишут на несчастный случай, — подхватил Гарри.

— Хотя нет. Это плохая идея.

— А что тебя не устраивает?

— На дым сбегутся остальные учителя, пожар потушат, а нам вставят по первое число. Смотри, у тебя на лошадь пламя похоже!

— Значит мне в этой жизни пахать и пахать…

— Это не лошадь, — трагичным тоном возвестила подошедшая на вопль Рона Трелони, — это Гримм…

При упоминании Гримма Гарри вспомнил третий курс. Как он принял за Гримма Сириуса Блека… как тот оказался его крёстным… Юноша сжал под столом кулак, мысленно проклиная Трелони и её чуть ли не шизофреническую манию пророчить лично ему скорую и непременно трагичную гибель.

— Что, опять? — мрачно спросил Гарри. — Повторяетесь, профессор. Гримм был три года назад. Должен вас огорчить, но мы с ним подружились. Хотя, если вы так уверены, то, возможно, скажете, могу ли я не делать календарь сновидений.

— Как так не делать? — удивилась Трелони.

— Ну, ведь я умру и вы его не проверите…

— Молодой человек, как смеете вы издеваться над великим даром провидения?! — возопила невмеру быстро понявшая всё профессор, — специально для тебя, неверующий, календарь сновидений должен быть готов через две недели.

— На весь месяц? — невинно хлопая глазами поинтересовался Гарри

У профессора был такой комичный вид, что от хихикания в скатерть не смогли удержаться даже Парвати и Лаванда, не чаявшие в ней души. Этого уж прорицательница вынести не смогла, так что Гриффиндор лишился двадцати баллов за неверие в высокие пророчества.

Про высокие пророчества Гарри Поттер тоже мог сказать много разного, но предпочёл сдержаться.

После травологии Поттер, поплёлся в библиотеку, оставив Рона и Гермиону морально готовиться к ночной прогулке на астрономическую башню в компании всего курса и профессора Синистры.

После того, как он заверил мадам Пинс в своих миролюбивых намерениях, предъявил ей разрешение с подписью профессора Макгонагалл, дал полный отчёт о порученном ему проекте, Гарри наконец был торжественно допущен в запретную секцию Хогвартской библиотеки. Ему понадобилось не менее получаса чтобы найти книгу, название которой было указано в списке литературы Макгонагалл «Магистры трансфигурации». Как только он увидел заклинание, о котором шла речь, он понял, что имела ввиду профессор трансфигурации. Сама формулировка состояла из двух строчек, составленных из Хинди и наречия ацтеков.

Парень захлопнул книгу, и направился в гостиную своего факультета, дабы там, в спокойной обстановке, когда-нибудь потом, разобраться с этими чарами, и по возможности запомнить хотя бы заклинание.

Однако он ошибся, полагая, что в гостиной будет создана необходимая атмосфера спокойствия. Как только он прошёл сквозь портрет Полной дамы, то обнаружил, что в него летит подушка. Увернуться парню не удалось, и подушка, порвавшаяся при столкновении, превратила его в первого в мире человека-курицу. Когда злой и недовольный Гарри Поттер восстановил подушку, перед ним трясясь от ужаса стояли четверо первокурсников во главе с Брандом Забини. Как выяснилось в ходе последующего допроса, детишки решили выяснить, кто из них прав путём потасовки, перешедшей в битву подушками. Потом, преследуя спасающегося бегством Девида Моргана, они перешли в общую гостиную. Потом импровизированный снаряд угодил в вошедшего Поттера, как он уже мог заметить.

— Вообще то я должен позвать старост, чтобы они вычли с вас очки за нарушение дисциплины в гостиной, но думаю мы сможем договориться. Сейчас вы рассказываете, что из себя представляет профессор Аллерт, ведь, если мне не изменяет память, у вас сегодня была защита, а потом идёте наводить порядок в своей спальне, а я по опыту знаю, что это занятие не из простых.

Оказалось, что Аллерт не так плох. По крайней мере, первым же занятием у него была практика. Хотя, как первокурсники могут оценить преподавателя, если не с кем его сравнить?

Однако оказалось, что вполне могут. После рассказа об Аллерте, ребята поведали душешипательную историю об их первом уроке алхимии, обильно сдобренную словами, которые первокурсникам, согласно мнению взрослых, знать не полагается.

— Поверьте моему опыту, — вздохнул Гарри. — На уроках Снейпа лучше не выдрючиваться. Когда с вас снимают баллы — молчите. Будете спорить — будет хуже.

Через пятнадцать минут вместе с Гарри опытом делились остальные ученики старших курсов, засыпая несчастных первоклашек советами относительно уроков, прогуливания, поведения и взысканий.

— Слава Мерлину, у нас зелья теперь раз в неделю, — уже в который раз за сегодня повторил Невилл.

— Хорошо тебе! У меня так вообще четыре, — со вздохом признался Гарри.

— Погоди-ка, как это четыре? — вмешался Дин.

— А вот так. На специализацию аврора, которую я выбрал, зелья — один из основных предметов. Так что первые три урока в среду придётся провести в подземельях со смешанной группой из четырёх факультетов.

— Аврора? — чуть ли не благоговейно переспросила Лаванда, с интересом слушавшая разговор мальчишек, сидя в кресле напротив.

— А я-то думал, что ты будешь играть в квиддич, — протянул Симус.

— Три урока подряд, — сочувственно промямлил всё ещё приходящий в себя Невилл, — ужасно!

— Зато экстримально, — заявил Гарри.

Несколько минут спустя, когда не замечающие ничего вокруг однокашники самозабвенно сочиняли «оду профессору Снейпу», содержащую самые неожиданные подробности личной жизни профессора, Гарри смог незаметно переместиться в дальний угол гостиной, где уткнулся в пособие по трансфигурации. Он упрямо пробовал расшифровать формулу заклятья, или хотя бы найти сходство с выписанной в библиотеке формулой Патронуса. Так, попеременно листая три справочника, стащенных у Гермионы и изредка делая пометки на листе пергамента, он просидел почти до полуночи, после чего отправился спать.

Первым уроком во вторник у шестых курсов гриффиндора и Слизерина был Уход за магическими существами с вернувшимся в Хогвартс Хагридом. Первую часть урока лесничий расспрашивал о том, что ребята прошли с профессором Грабли-Планк. Потом весьма путано объяснил, что на этот урок он не смог достать никаких животных, однако через неделю, то есть на следующем занятии, он покажет им кое-что очень интересное.

— Что-то меня пугает это «очень», — настороженно прошептал Рон друзьям.

— Может вампиров притащит, или дементоров, — предположил Гарри.

— Или саламандр, — подхватил Рон.

— Или Вольдеморта в клетке, — отрешённо продолжил гадать Гарри.

— Может василиска? — спросила Гермиона, стараясь отвлечь Рона от представления Вольдеморта в клетке.

— Так и стоит перед глазами Хагрид, надевающий на василиска солнечные очки, — хихикнул Поттер.

— Или натягивающий поводок на дракона, — шёпотом продолжил мысль Рон.

— А может мантикора?

— Точно! Или Химеру притащит.

— Или гидру.

— Ребят, а чё это вы тут делаете, — спросил подошедший с тыла Хагрид.

Гарри аж подпрыгнул на месте.

— Хагрид, на следующее рождество я подарю тебе колокольчик, — пролепетал он, держась за сердце.

— Мы сейчас сравниваем химеру и мантикору, — вставил Рон.

— А, ну эт просто, — обрадовался лесничий, — у мантикор хвост как у скорпиона, а туловище как у льва. Да ещё крылья. Я их, это, через два месяца планировал показать. А Химеры — эт такие зверушки, — басил он, — у них змеиный хвост, туловище козла, а всё остальное как у льва.

— Спасибо! Я же тебе говорил, — прошипел Рон Гарри.

Наконец, пережив трансфигурацию, шестикурсники отправились на ЗОТИ к Аллерту.

Класс, как и предполагалось, почти не изменился. Разве что на стене за столом учителя висело несколько грамот, свидетельствующих о том, что с предметом своим Найджелл Аллерт худо-бедно знаком.

— Добро пожаловать на урок защиты от тёмных искусств, — с пафосом начал профессор, — в этом году мы будем учиться элементарной самозащите. Как вы должны помнить из программы прошлого года (большинство присутствующих разочарованно вздохнули, а Гермиона раздражённо фыркнула), лучший способ урегулировать конфликт — не позволить ему начаться, — закончил он, не обращая внимания на реакцию учеников. — Однако, иногда столкновение предотвратить невозможно, так что приходится защищаться. Сейчас у нас будет практическое занятие, которое станет проверкой ваших знаний боевых заклинаний. Первым делом вы должны будете обезоружить меня. Заклинание, надеюсь, вы знаете.

Заклинание знали все.

Повинуясь взмаху профессорской палочки, столы бесформенной кучей свалились у стены, образовав в центре свободное пространство. Чем-то Гарри это напомнило Крауча-Хмури, демонстрировавшего им на четвёртом курсе заклинание Империус. Доверия к профессору это, естественно, не добавило.

— Подходите по списку, и разоружайте меня, — скомандовал Аллерт.

С обезоруживающим заклятьем у Гриффиндорцев проблем, разумеется, не было.

— Не плохо, — преувеличенно весело сказал преподаватель, — на других факультетах Expelliarmus знают далеко не все шестикурсники. А некоторые знают, но использовать не могут. Десять баллов Гриффиндору. Но только это была разминка. Теперь выходите по списку, и пробуйте снова меня обезоружить. Но учтите, что теперь я этого так просто не позволю.

Гарри, между тем, новый профессор нравился всё меньше и меньше.

Сейчас напротив него стояла Лаванда Браун и соображала каким же заклинанием в него запустить. Ничего подходящего на ум не приходило, так что она сразу воспользовалась разоружающими чарами. Заклинание было благополучно отбито Protego, отразившим чары влево от Лаванды.

— Petrificus Totaius! — продолжила гриффиндорка.

— Protego, Stupefy!

— Мисс Браун, — говорил Аллерт Лаванде после того, как она пришла в чувства, — вы могли увернуться и продолжать поединок. Пять баллов с Гриффиндора.

Гарри мысленно согласился с ошибкой однокурсницы, однако если он так и будет отнимать по пять баллов с каждого проигравшего, то, судя по всему, получится немало.

Симус не смог поставить нормальный щит, так что был повержен тем же сногсшибателем. Что же касается Гермионы, то она, не долго думая, запустила в него несколькими выученными летом заклятиями. Они были достаточно крепкими, чтобы пробить профессорский шит второго уровня, но, увы, Гермиона переоценила свои силы. Дело в том, что старосте прежде не приходилось использовать такие крепкие чары, так что она не правильно произнесла основную формулу. Случилось то же, что и с пером Рона на первом курсе, когда они проходили Wingardium Leviosa. А именно — ничего. Отличница так растерялась, что даже не заметила, как её обезоружили. Обидно.

Невилл показал чудеса высшего пилотажа. Пока что он сопротивлялся дольше всех и исхитрился пробить Аллерта заклятьем ватных ног. Однако он не смог вовремя среагировать на сногсшибатель.

Паватти тоже надолго не хватило, однако она исхитрилась запустить в учителя, очевидно, первое пришедшее в голову заклятие. Зная Парватти не трудно угадать, что это было заклятие снятия лака для ногтей, однако Гарри выяснил это чуть позже. Аллерт на такие мелочи не отвлекался, и обезоружил противника.

Наконец настала очередь Гарри. Как он понял из предыдущих поединков, Аллерт часто пользовался заклятиями Stupefy и Impedimenta.

Для разминки Поттер запустил банальный Expelliarmus, который был благополучно отбит. Затем пришлось использовать Protego против заклятия дезориентации. Аллерт, надо полагать, решил, что детские заклинания для Гарри Поттера не подходят и перешёл на более высокие чары. Парень запустил в преподавателя очередь из заклятия слепоты Luminicus и «Чорного сглаза», психического заклятья, заставляющего считать, что поединок заранее проигран. Затем несколько простых боевых заклятий. Увернулся от сногсшибателя, и использовал детские Rictusempra и Tarantalegra. Последнее таки пробило защиту, ведь чары уровня детского сада — это последнее, чего ожидал учитель после довольно серьёзной боевой магии. Заклятие попало в Аллерта. Эффект его не замедлил сказаться. Гарри стоял и праздно наблюдал, за тем, как уважаемый профессор исполняет жуткую смесь их румбы и чечётки, пока тот не прохрипел Finite. После этого Поттер использовал обезоруживающее заклинание.

Гарри отвесил поклон аплодирующим одноклассникам и отсалютовал противнику.

— Что-ж, Поттер, — с видимой досадой проговорил учитель, — двадцать баллов. Мне нечего сказать.

После того, как ученики поняли, что победить профессора не так сложно, у них ощутимо прибавилось уверенности в себе. В результате чего победителями из поединка вышли так же Дин и Рон. Тем более, что особой прыти учитель, защищаясь, не проявлял, а нападать больше даже не пытался.

Гарри немедленно начали терзать смутные сомнения, что всё это представление было разыграно чтобы узнать уровень боевой подготовки учеников. А в первую очередь именно его — Гарри Поттера. Юноша мысленно порадовался, что не использовал ничего по-настоящему серьёзного.

— Нет, не пойдёт! Лучше напиши, что под цунами ты попадёшь во вторник!

— А в среду тогда будет аутодафе! — подхватил Гарри, поспешно записывая в календарь снов очередной вид собственной смерти.

— А в четверг мне приснится… непонятная чёрная туча, пришедшая с востока.

— А потом начнётся ураган, — задыхаясь от переполнявших его чувств подхватил Рон.

— Пятница — глупость какая-нибудь. Только с летальным исходом.

— Точно! Например как мы играем в квиддич на драконах.

— А потом кто-то, напиши, что не понял кто, падает вниз.

— Ладно. Тогда Вольдеморт мне приснится в субботу. Он потребует м-м-м мою жизнь в качестве платы за…

— Этого не надо.

— Что значит не надо? — взвился Гарри. — А какой способ быстро и мучительно умереть ты мне посоветуешь?

— Гарри, с этим не шутят, — предельно серьёзно и вкрадчиво сказал Рон, глядя в глаза Поттеру.

— Рон, — в тон ему сказал Гарри. — Если я не буду над этим смеяться, оно сведёт меня с ума.

Однако больше такого веселья в процессе сочинения предсказаний для Трелони не было. Вечер был окончательно испорчен тем, что гермиона напомнила Гарри о грядущём зельеварении.

— Нет, ну я не понимаю, — возмущался он, — почему я должен был сдавать Снейпу тест на наличие умственного развития, а тебя просто так взяли в продвинутую группу? — обратился он к Рону.

— Когда это ты Снейпу тест сдавал?

— Вместо последней Оклюменции.

— Ну и что?

— Зачатки интеллекта имеются, но теперь их надо упорно и обильно поливать и удобрять. Как видишь, в группу я попал, — в пол голоса рассказывал Гарри.

— Ладно, я хочу хоть немного поспать этой ночью, — сказал Гарри, поднимаясь с кресла. — Разбудите перед астрономией?

Естественно, спать Поттер не собирался. Оказавшись в пустой спальне, он первым делом извлёк из недр чемодана свои заметки по поводу трансфигурации, коими занимался в течение последующих полутора часов. Потом ещё почти час посвятил листанию учебников по зельям, не сомневаясь, что завтра им светит самостоятельная работа, или, как минимум, опрос. Хотя, когда он рассказал о своих опасениях на этот счёт Рону, тот посоветовал не суетиться. «Прорвёмся!». Однако Гарри Поттер благоразумно решил хотя бы попробовать подготовиться к завтрашнему уроку. В том, что его спросят, сомневаться не приходилось.

Конечно, энтузиазма его хватило минут на десять. Остальное время до прихода однокурсников он хмуро сидел под пологом своей кровати, и бездумно глядел на скучнейшие рецепты, как фонариком пользуясь волшебной палочкой. И наконец несчастные гриффиндорцы потащились на астрономию. Всё дело в том, что, как объявила профессор Синистра, в этом году, ближе к лету, будет событие, происходящее раз в несколько тысяч лет. А именно — полный парад планет Солнечной системы. И теперь несчастные дети должны вместо сна изучать нынешнее состояние всех планет, и делать заготовки для будущих наблюдений за этим «грандиозным событием».

Снова оказавшись в Гриффиндорской гостиной, Гарри, уже засыпая отрешённо думал, что если зелье правды смешать с успокаивающим, а в качестве катализатора использовать яд «орхидея», то получится очень даже не плохое снотворное, действующее около сорока лет. Но придумать как это зелье незаметно подлить Снейпу или — ещё лучше — Малфою парень не успел.

* * *

— Казнь на рассвете, — хмуро констатировал Рон, глядя на сборную группу шестикурсников с четырёх факультетов. Группа была малочисленна и почти треть её составляли слизеринцы, что тоже радости не добавляло…

После того, как ученики сдали летние сочинения (на своё Гарри, опираясь на горький опыт, наложил целый набор водо и огнеотталкивающих заклинаний, чар защиты от внешних повреждений и прочих заклинаний в таком духе), Снейп объявил, что им сейчас предстоит проверочная работа.

— Тебе бы прорицания преподавать, — прошептал Рон в ухо Гарри.

— Мерлин упаси! Хотя… прорицаю! Сегодня ты встретишь старого друга, которого не видел много лет. После продолжительных споров ты получишь от него удар в спину.

— Вот спасибо, — пробурчал Уизли.

На работу отводилось полчаса, по истечении которых все ученики должны были немедленно сдать листки. Гарри уже почти вспомнил чем отличаются друг от друга лекарственные зелья категорий А и Б, но именно в этот момент случилось то, чего он меньше всего ожидал.

— Ось времён! Приди не Ось времён, Тот-кот-выжил, — звучал в голове тихий голос.

— Как? — мысленно воскликнул юноша, надеясь, что его услышат.

Но голос уже пропал, оставив после себя лишь гулкое эхо, отражающееся от самых дальних уголков сознания.

Стараясь не подать виду, что что-то произошло, Гарри вернулся к своему заданию. Через семь минут, когда всё было сделано, Гарри насторожился. По правде сказать, его удивило, что за всё это время никто не потерял ни балла. Юноша настороженно огляделся по сторонам. И вот именно сейчас он понял, что влип. И влип серьёзно. Нет, он по прежнему сидел в классе зельеделья и все остальные во главе со Снейпом были на месте. Но никто из них не двигался. Все, кто был в классе, как будто превратились в ледяные статуи. Как будто все они разом подверглись нападению Васелиска.

Парень начал паниковать. Он был готов ко всему. К смерти, к пыткам, к нападениям, к ударам в спину. Но никак не ожидал такого.

Так. Стоп. — Оборвал он сам себя, — буду думать. В замок Вольдеморт попасть не мог, а тем более с Васелиском. Их бы заранее засекли. Просто переправить его нельзя — в Хогвартсе нельзя аппарировать. Нашего Васелиска я убил. Вывод: это что-то другое.

Однако что это было Гарри узнать уже не смог. Да и сиюминутная необходимость в этом отпала после того, как парень ощутил, что у него кружится голова. Мир как будто сделал полный оборот вокруг него, и гриффиндорец немедленно услышал скрип перьев учеников. Мир вернулся в нормальное состояние. Но от размышлений о том, «что же, чёрт побери, случилось?» юного волшебника отвлёк шёпот Рона.

— Что это было?

— Что?

— Как будто сквозняк… и шуршало что-то.

— Не знаю, я…

— Минус десять баллов с каждого за разговоры на уроке, — не отрываясь от чтения какой-то книги объявил Снейп. — С каждого.

Как он дожил до конца зелий Поттер не знал. Голова жутко раскалывалась, в глазах двоилось, эхо того голоса так и не перестало звучать в голове. Вместо усыпляющего зелья у него получилось нечто, смутно напомнившее содержимое горшка с мандрагорой после подкормки. Наконец прозвенел колокол и ученики с максимальной скоростью на которую были способны старались покинуть душные подземелья. Кроме наличия Снейпа это место имело ещё одну очень неприятную особенность: зимой здесь было жутко холодно, а с середины весны и до ноября невыносимо душно.

— Поттер, задержитесь, — продолжая что-то писать кинул алхимик.

Гарри уже собиравшийся экстренно эвакуироваться из кабинета, остановился, и, заверив друзей, что догонит, или, в худшем случае присоединится за обедом, подошёл ближе к учительскому столу.

Снейп, наконец оторвавшись от созерцания пергамента, испещрённого буквами, изрёк:

— Занятия блокологией будут проходить по средам и пятницам со следующей недели. Так же директор поручил сообщить вам, Поттер, что Найджелл Аллерт не менее опасен, чем Амбридж. Аллерт получает указания непосредственно от Фаджа, как и она. Но теперь их цель поймать лично вас на действиях, порочащих в глазах общественности.

— Откуда такая информация?

— Не вашего ума дело, — отрезал Снейп. — Можете быть свободны.

— Тогда скажите, что это даст министерству, кроме проблем?

— Я кажется ясно сказал, что разговор окончен, — угрожающе процедил сквозь зубы готовый взорваться профессор.

Гарри поспешил ретироваться, дабы не попасть под горячую руку. Конечно, Фадж был идиотом. Только из вредности Снейп не сказал очевидного. Министр надеется силами Авроров вскоре ликвидировать проблему Вольдеморта, решив, что тот ещё недостаточно силён. Так что Гарри Поттера он терпит лишь из-за общественного мнения. Но стоит Гарри сделать что-то не так, стоит ему лишиться поддержки людей, как он угодит в Азкабан. И Найджелл Аллерт прислан в школу специально для того, чтобы быть рядом, когда Гарри совершит этот промах (а в том что мальчишка сделает глупость министр не сомневался). И когда это случится, Аллерт обо всём доложит Фаджу.

Так Гарри оказался зажатым между двух огней. С одной стороны Вольдеморт, целью которого было убить мальчишку. Если бы Лорд Судеб знал, что Гарри — единственный, кто стоит между ним и его целью — властью над миром, то дни Гарри были бы уже давно сочтены. Однако, месть Гарри Поттеру за «разбившиеся мечты и поломанную жизнь» сейчас была для Вольдеморта чем-то сродни хобби, навязчивой идеи. Знай он об истинной сути этого мальчика, то давно, не церемонясь, убил бы его смертельным заклятьем, благо больше оно от него не отлетит. Но Лорд ничего не знал, и планировал для Гарри долгую и мучительную смерть, на глазах у своих верных Пожирателей.

С другой же стороны было министерство магии, а именно министр — Корнелиус Фадж. Старый дурак, помешанный на собственной власти, попавшей к нему в руки непонятной шуткой судьбы. И сейчас он использует всё своё влияние, всю мощь министерства магии, все связи, чтобы сжить со свету Гарри Поттера, заставившего его престиж пошатнуться. Фадж, возомнив себя королём мира, наивно полагал, что сам в силах справиться с нависшей угрозой.

Об этом думал Гарри Поттер по дороге в Большой Зал. Он невольно улыбнулся, представив себе этого дрессированного тюленя, решившего, что он — пуп земли. Только вот чем так занят директор, что поручает передачу таких сведений Снейпу, а не, на худой конец, Макгонагалл.

Занятый своими мыслями, Гарри поковырялся вилкой в гарнире, и отправился вслед за Роном к Флоренцу.

По наставлению кентавра они снова жгли какие-то сухие травки, пытаясь увидеть грядущее в столбе дыма. Лично Гарри смог увидеть одну муть…

— Скажите — раздался голос Лаванды, — а кентавры ну совсем не могут предсказывать будущее отдельным людям?

— Мелочные проблемы людей ничтожны по сравнению со Вселенной, — последовал ответ. — Мы видим лишь то, что во истину значимо. Я вижу, как в небе над нами сияет Марс. Война Крови началась. Грядёт битва. Судьба и проклятье первого были предрешены, второй создал своё проклятье сам. И исход войны зависит от одного из вас, того, кто знает в лицо смерть.

Гарри тут же почувствовал себя как-то неуютно. Ещё более неуютно ему стало когда все взгляды устремились на него.

— Исход битвы по-прежнему неясен, ибо чёрная вуаль отделяет её от этого мира, — продолжал кентавр, — люди, раздираемые собственной гордыней не помнят, что сила в единстве, а не в мощи. Марс ярок, — отрешённо говорил он, пол сути ни к кому не обращаясь, он подавляет Венеру.

После удара колокола гриффиндорцы побрели на трансфигурацию, заваливать обещанную проверочную работу.

Когда страсти, поднятые Гермионой по поводу того, что она «кажется, не так ответила на шестой вопрос» улеглись, староста потребовала, чтобы мальчики немедленно занялись уроками.

— Напишите хотя бы работу по алхимии!

— Да он же её на две недели вперёд задал!

— Рональд Уизли! Если ты считаешь что это повод для валяния дурака, то ты глубоко заблуждаешься!

Гарри страдальчески закатил глаза и откинулся на спинку кресла.

В итоге парни героически начали писать длиннющий реферат про применение простейших микстур лечения.

— Ну как? Я ведь говорила, что это интересно! Главное не отвлекаться.

— Тоска зелёная, — возвестил Гарри, зевая. — У меня уже почти свиток, а у тебя?

— Почти полный свиток, только половина всего неправильно, — отозвался Рон.

— Шахматы?

— Никаких шахмат! Раз начали дело, то надо заканчивать!

— Ой, да успокойся, Гермиона, мы ведь уже много написали! Ну можно мы поиграем? Ну пожалуйста! — начал канючить Гарри.

Гермиона сдалась, и весь вечер Рон нещадно обыгрывал Гарри в шахматы.

— Пойду-ка я спать, — сказал Гарри, продув пятую партию.

Но спать он так и не лёг. Он вновь листал «Магистров трансфигурации», чтобы при следующей встрече преподнести Вольдеморту сюрприз-инфаркт. После того, как мальчишки заснули, юный волшебник спустился в общую гостиную, дабы попрактиковаться на чём-нибудь. Оптимальными для этой цели оказались латы, стоящие возле лестниц.

Но как Гарри ни бился, ни одна попытка не увенчалась успехом. Он был практически уверен, что его действия правильны, но ничего всё равно не получалось. Несколько часов спустя юноше показалось, что палец перчатки шевельнулся. Но, скорее всего, ему просто показалось. Но, как бы то ни было, он отправился досыпать оставшиеся до завтрака несколько часов.

Во сне юноша видел неясные очертания золотого замка.

Глава 10

«Храбреца испытывает война, мудреца — гнев, друга — нужда»

Арабская мудрость

Как и следовало ожидать, Гарри утром был готов умолять товарищей немедленно пригласить сюда Вольдеморта, чтобы тот убил его на месте, лишь бы только не просыпаться. Но, как ни крути, вставать пришлось. Ещё не хватало — в первую же неделю заработать взыскание!

После третьей кружки кофе, наколдованного лично им (кстати, кофе получился вполне приличный), юный волшебник начал приходить в себя. Но очухаться до конца ему не дали. Именно в тот момент, когда Поттер сосредоточенно соображал какой сейчас вообще год, под потолком раздалось хлопанье крыльев сразу нескольких сотен сов. Гарри писем было ждать не от кого, так что он даже не поднял головы.

Однако, вопреки ожиданиям, на их стол приземлилось сразу несколько десятков сов.

— Опять, — простонал юноша. — Ну за что мне это? Мало мне Вольдеморта?

Но одно письмо внезапно привлекло его внимание. Наверное, дело было в том, что написано оно было детским почерком, чёрными чернилами. В нём восьмилетняя Марианна Сейн говорила, что у неё во время летнего нападения в на районы Лондона умерла мама. Естественно, она знала о том, что Гарри пережил много потерь, и хотела узнать, будет ли потом легче. Желала победы, просила отомстить.

Это парня впечатлило. Раньше он всегда игнорировал эти письма, ибо содержали они в основном призывы типа «ЖЕНИСЬ НА МНЕ, ГАРРИ!!!» или очередные извинения за недоверие, соболезнования. Сейчас же он, даже не задумываясь о том, что делает, потянулся за пером и пергаментом. Ответ получился короткий, но вполне сносный. Гарри сказал, что пустота останется навсегда, но потом действительно станет легче. Посоветовал, если будет трудно, если встанешь перед выбором добро или зло, задуматься одобрит ли твой поступок мама. Юноша отдал письмо сове, и отпустил её. Друзья смотрели на него очень странно. Гарри просто передал им письмо Марианны Сейн. Прочитав это послание, Гермиона чуть не разрыдалась и в сердцах прокляла имя Вольдеморта. Хотя, наверное, от этого Лорду было ни жарко ни холодно.

— Что, Поттер, поклонники и почитатели не дают ни минуты покоя?

— Малфой, кажется я тебе ещё в поезде всё доходчиво объяснил, — сказал Гарри, поворачиваясь к подошедшему слизеринцу. Свита Малфоя, в размере пяти товарищей габаритов Кребба и Гойла на Поттера никакого эффекта не оказала.

— Если забыл, то позволь уведомить тебя, что в том случае, если я ещё раз услышу твой голос, или увижу тебя ближе в двух метрах от себя и своих друзей, можешь не удивляться, если найдёшь в своей постели ядовитую змею.

— Ты мне угрожаешь? — Стараясь не показывать страха, спросил Драко но голос его едва заметно дрожал.

— Именно, — прошипел Гарри, подавшись вперёд. — И только пикни об этом кому-нибудь. Тогда даже сам Вольдеморт тебя не защитит.

Непрошенных гостей как ветром сдуло.

— Баран, — констатировала Гермиона, когда Малфой со свитой удалились на достаточное расстояние.

— Не баран, а хорёк, — назидательно поправил её Поттер.

На общем уроке зелий Гриффиндора и Слизерина Гарри получил назад своё сочинение, которое, как видно, не удалось ни утопить ни сжечь. Снейп вручил ему работу с таким видом, что скорее проглотил бы её. На листке стояло «Превосходно».

«Нет, ну уж если СНЕЙПУ было не к чему придраться, то я герой» — думал Гарри.

За прошлую работу, как бы то ни было, он получил «Удовлетворительно». Не фонтан, конечно, но лучше чем раньше. Зато на Роне алхимик отыгрался по полной программе. У того было «Удовлетворительно» и «Слабо». После конспектирования лекции про зелье иллюзий, обильно сдобренного сниманием баллов с Гриффиндора в целом и с Лонгботтома в частности — «За взгляды, не соответствующие интеллекту».

За зельями последовала двойная защита, а за ней чары, так же со слизеринцами. Надо сказать, что при профессоре Флитвике ученики «зелено» факультета не рисковали открыто задирать никого из гриффиндорцев, понимая, что миниатюрный декан Ревенкло не будет делать поблажек, или снимать баллы только с Гриффиндора. Именно по этому чары прошли без происшествий. Если, конечно, не считать происшествием то, что Кребб исхитрился взорвать подушку, которую надо было призвать с другого конца кабинета при помощи манящих чар.

Этим вечером Гарри решил вернуться к общественности. С начала года он почти не общался с одноклассниками, разве что только с Роном и Гермионой. Перед ними сегодняшней ночью вновь поблёскивала и переливалась всеми цветами радуги перспектива тащиться на астрономическую башню, «дабы узреть своими глазами изменения на звёздном небе». Но перед астрономией шестикурсники, кроме Гермионы, вместо выполнения домашнего задания играли в подрывного дурака на желание.

Игра окончилась тем, что Рон и Невилл дурными голосами исполняли гимн Англии.

На астрономии профессор Синистра несказанно обрадовала известием о том, что со следующего урока они будут заниматься шестой парой в классе с имитированным звёздным небом, так как все необходимые наблюдения, требующие особой точности, уже были сделаны.

Следующим утром Гарри проснулся с осознанием того, что к сегодняшним занятиям он абсолютно не готов. Не говоря уже о том, что он не выспался.

«Хотя первые два урока — история, так что это не проблема» — поправил он сам себя, глядя на своё отражение в зеркале в гриффиндорской ванной.

В классе профессора Биннса не заснуть было нельзя. После того, как единственный в Хогвартсе профессор-привидение просочился в класс прямо сквозь доску, он монотонно начал бубнить про программу этого курса. В этом году шестикурсникам предстояла новейшая магическая история, а именно события XX века.

— Сначала у нас будет краткий обзор забастовок гоблинов 1910 года, затем борьба с гигантами 1914-18 годов. Потом приступим к изучению деятельности Гриндевальда и борьбы с ним, — бормотал Биннс. — А к рождеству начнём раздел Того-кого-не-называют и Мальчика-который-выжил.

Услышав это, Гарри со стуком уронил голову на парту лицом вниз. Потом поднял и снова ударился лбом о деревянную поверхность. Гриффиндорцы в упор сверлили его взглядами.

— Молодой человек… Скиннер… кажется… что-то не так? — обратился к нему прервавший свои излияния Биннс.

Это был шок. Впервые на его памяти профессор заметил, что в классе что-то происходит. Однако именно сейчас Гарри было на это абсолютно наплевать. Юноша поднял на него пронзительно-зелёные глаза, в глубине которых горели безумные огоньки. Как затравленный зверь он посмотрел на учителя и иронично изрёк:

— Нет, сер, совсем ничего.

Этого Биннсу оказалось достаточно и он вернулся к лекции. Гарри же потребовалось ещё почти пол урока и три удара головой об парту, чтобы смириться с тем, что его будут проходить по истории. И, если верить Биннсу, то им светит несколько контрольных, посвящённых лично Гарри Поттеру. «Прям как Локарт» — обречённо думал он.

— Так ты знала?! — в который раз переспрашивал Гарри у Гермионы, когда они стояли около кабинета ЗОТИ.

— Конечно. И если бы ты изволил открыть учебник по истории, то для тебя бы не было таким ударом то, что тебе лично там посвящён целый раздел. Не говоря уж о Вольдеморте.

— РАЗДЕЛ? Там что, подробно описано как Вольдеморт добрался до Годриковой Лощины? С подробным художественным описанием ландшафтов? — кипел Гарри. — Может, там ещё мой точный адрес написан, любимый цвет, размер члена?

— За этим обращайся в редакцию «Пророка», — посоветовала покрасневшая Гермиона.

— О да! Обязательно! Такого о себе узнаю — закачаешься! — не успокаивался гриффиндорец.

— Гарри Джеемс Поттер! Немедленно прекрати вести себя как маленький мальчик! Возьми себя в руки, в конце-концов! — взорвалась Гермиона.

Гарри сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. И в самом деле, чего он взвился? Статьи «Пророка» он прекрасно терпел. Так что ему мешает потерпеть и тот бред, который написан в учебниках? Что там полный бред Гарри почему-то даже не сомневался.

— Извини, — пробормотал он, покраснев. — Не знаю, что на меня нашло. Я не хотел кричать на тебя, ведь, в конце-концов, ты тут не при чём.

— Да ведь это же здорово! — не выдержал Рон. — Мы ведь сэкономим целую кучу времени на справочниках, когда будем писать про тебя сочинение!

Гарри лишь состроил страдальческую мину и закатил глаза, однако уже через несколько секунд на его лице расцвела в высшей степени ушлая улыбка, не предвещающая ничего хорошего.

— Разумеется, мы не упустим такой редкий шанс, — протянул он, в упор глядя на Рона, выражению лица которого сейчас позавидовали бы все черти преисподней. — Гермиона?

— Ну куда же вы без меня? — копируя интонацию Гарри сказала староста, кладя руки на плечи обоих мальчишек.

Продолжение этого спектакля ученики Гриффиндора так и не смогли увидеть из-за появления Аллерта.

Весь урок они конспектировали параграф о тралах, паразитах, живущих в магически небезопасных местах, вроде руин замка Дракулы.

Суббота была посвящена квиддичу. Сегодня вся команда собралась на стадионе, дабы выбрать новых игроков. А игроков нужно было много. Надо было по возможности подобрать новых отбивал и найти одного загонщика. То есть сейчас в наличии было четыре человека. Рон — вратарь, Гарри — ловец, Джинни и Кетти — загонщики.

Кроме членов команды на стадионе собралось около двадцати человек желающих попробовать себя в квиддиче. Первым делом пробовали отбивал. Пробовать их пришлось, так сказать, на своей шкуре. Гарри, не поднимавшийся в небо — на метле — с того времени, как Амбридж объявила о его дисквалификации, так что сейчас ему было немного неуютно. Но, стоило его ногам оторваться от земли, он вновь ощутил свободу. Но мог делать всё что угодно. В небе для него не было границ, не было ничего невозможного. Когда отбивалы попытались сбить его бладжерами, он даже не обратил на это внимания: легко увернувшись от слабо пущенных мячей Гарри ушёл в почти отвесное пике, потом сделал «мёртвую петлю», снова пике… свечка… мимо снова просвистел бладжер… вступили другие игроки… ещё одна пара отбивал вступила в игру. Опять то же самое: бладжеры летят слишком слабо, и капитан тоже это понимает. Выбор капитана вновь остановился на прошлогодней паре — Керк и Слоупер. Сейчас игрокам предстояло опробовать загонщиков. Рон занял место в воротах, отбивалы запускали в загонщиков бладжеры, а Гарри изображал команду соперника, всячески мешая игрокам делать передачи. Хотя, конечно, мешать у него получалось не очень. Он далеко не всегда мог перехватить Кваффл, во время передачи, или преградить дорогу игроку. Хотя, впрочем, ему и не положено — он ловец, и его дело поймать крошечный снитч, а не кидаться красным громилой.

Наконец выбор команды остановился, по традиции, на девушке. Третьйм загонщиком стала Элаиза Митчелл, одноклассница Джинни.

Когда команда была укомплектована, Кетти выпустила мячи. Мерлин! Как же он соскучился по квиддичу! За двадцать минут он трижды поймал снитч, как бы отыгрываясь за прошедшие месяцы. Молния, как и прежде, была великолепна. Она так и осталась лучшей гоночной метлой сезона, даже не смотря на то, что в продаже появились Нимбус 2002.

Когда ребята уже собирались идти в гриффиндорскую башню, откуда-то сверху спикировала Хедвиг. К лапке её была привязана записка, в которой Хагрид приглашал их к себе в хижину на чай с кексами.

— Ну что? Пойдём? — спросил Гарри у Рона.

— А как же Гермиона?

— Перо есть?

Пера у Рона не было, так что пришлось идти в гостиную за подругой.

Гермиона тоже была не против проведать лесничего, так что, оставив мётлы в спальне, ребята отправились к Хагриду.

— Э… привет, ребят! — громогласно поздоровался великан, открывая дверь. — Ну проходите скорей, чой-то вы на пороге-то стоите, — засуетился он.

Уже через несколько минут перед каждым из гостей стояла чашка чая, размером с небольшое ведро, и тарелка с фирменными кексами а-ля «гранит науки».

У лесничего они просидели почти до вечера, разговаривая обо всём подряд. Хагрид, чуть ли не подпрыгивая от радости, рассказал, что Грокх уже почти связно говорит некоторые фразы по-английски. Ещё он очень долго ругал Аллетра и Фаджа, а потом неожиданно начал спрашивать про учёбу. Узнав, что все трое пойдут на разные отделения аврората, Хагрид сначала испугался, потом обрадовался, потом стал говорить, что это очень опасно.

— Хагрид, а жизнь — она вообще опасная штука, — вздохнул Гарри.

Больше эту тему не поднимали. В полседьмого вечера друзья отправились в башню, чтобы хотя бы начать делать уроки. А в случае Гермионы, уже всё закончившей, посмотреть как их будут делать другие, или что-нибудь почитать.

На следующей неделе Хагрид гордо продемонстрировал классу небольшого акромантула.

— Гарри, он спятил, — пролепетал Рон, едва только увидел предмет изучения.

— Зато не Васелиск.

— Лучше бы Васелиск, — ответил рыжий друг, безуспешно пытаясь спрятаться за спину Гарри.

Гарри в очередной раз порадовался, что слизеринцы стараются лишний раз не попадаться ему на глаза, а ни то сейчас бы они засмеяли Рона. В общём, урок получился так себе. После этого Хагрид, к счастью, больше не демонстрировал этого «маленького симпатягу», а ограничился более мелкими плотоядными хищниками.

Шло время. Наступил октябрь. Погода испортилась. Вместо солнечных дней стояла промозглая истинно английская сырость. Учёба превратилась в настоящую пытку. У Гарри так ничего и не получилось с трансфигурацией, Оклюменция, а вернее Лигилименция, проходила в высшей степени отвратно — после того как от него потребовали учиться защищаться общепринятым способом дело почти не двигалось, хотя, конечно, было лучше чем в прошлом году. Гарри не переставал подозревать, что либо дамблдор провёл со Снейпом воспитательную беседу, либо тот очень серьёзно заболел. Либо и то и другое одновременно. Как бы то ни было, за последний месяц к Гарри профессор цеплялся значительно меньше. Впрочем, от потери баллов Гриффиндор это не спасало.

Близился Хеллоуин, а вместе с ним и первая вылазка в Хогсмид. Всвязи с этим обострился и вопрос девичьего внимания, достававшегося Гарри Поттеру, как герою-освободителю, что лично его ужасно раздражало. За неделю уже около двух десятков девчонок ухитрились пригласить его в Хогсмид и получить вежливый, но безоговорочный отказ. Эти выходные друзья решили провести втроём.

За завтраком в субботу имел место не слишком приятный для Гарри разговор. После трапезы в коридоре его перехватила Чжоу Чанг.

— Гарри, можно с тобой поговорить?

— Слушаю.

— Гм… понимаешь, я бы хотела извиниться, — тихо сказала она. Я тогда ошиблась и Мариэтта тоже. Она испугалась… но ведь все мы боимся этого.

— Если ты хочешь снова выгораживать свою подругу, то можешь не продолжать.

— Нет, я не за этим. Я… понимаешь… я хотела попросить прощенья… начать заново…

Гарри практически насквозь видел эту недалёкую девушку. Начать заново! Ха! Ведь даже ежу понятно, что ей, как и всем, нужен Гарри Поттер. А ещё лучше — попасть с ним на первую страницу «Пророка». И точно:

— Может сходим вместе в Хогсмид?

Как он мог быть НАСТОЛЬКО слепым? Она до сих пор маленькая девочка, считающая себя чем-то значимым. Хотя она — никто. Не в том смысле, что она ничего в своей жизни не сделала, а в том смысле, что она ничего не представляет как личность. Хотя, возможно, со временем это пройдёт. Жизнь всё ставит на места. Она выгораживает свою подругу. Нет, если бы Рон, что, впрочем, невозможно, оказался в подобном положении, то он тоже оправдывал бы его. Но не в этом случае. Чжоу Чанг либо была непроходимо глупа, что для Ревенкло было нехарактерно, либо до Гарри её не было ни какого дела. А юноша склонялся именно к этому варианту.

— Знаешь, Чжоу, не пойми меня неправильно, ты замечательная девушка и вообще, но я уже договорился сходить с Роном и Гермионой. Я уже не влюблённый по уши мальчик, так что меня нельзя поманить пальцем. И я ни кому не позволю собой манипулировать. В Хогсмид ты вполне можешь сходить с Майклом Корнером. А я… давай будем просто друзьями? — закончил он, пытаясь хоть как-то смягчить впечатление от своих слов.

Объяснение было исчерпывающим. Сейчас в Чжоу Чанг боролись негодование и нежелание так просто отказываться от Гарри, или, хотя бы от его дружбы. Второе пересилило.

— Да, верно, — улыбаясь сказала она. — Так будет лучше.

После этого разговора Гарри отправился на квиддичное поле. В ноябре должен был состояться первый матч, Гриффиндор-Хафлпаф. И, не смотря на то, что команда у факультета профессора Спраут была не очень сильная, Кетти гоняла гриффиндорцев по страшному, отрабатывая всевозможные приёмы и комбинации. Гарри снова подумалось, что дух Оливера Вуда переселяется в следующего за ним капитана, заставляя его гонять подопечных до полного изнеможения. Хотя, по фанатичности Кетти до Оливера было, конечно, далеко.

Тем же вечером Гарри, полностью уничтоженный, пытался написать доклад по защите, хотя абсолютно не мог сосредоточиться. Сегодняшняя тренировка прошла просто отвратно. Юноша трижды едва не упал с метлы, а снитч пришлось искать Джинни. Вспомнился вчерашний день. Сначала он проспал историю, потом воевал со слизеринцами на чарах, за что потерял тридцать баллов, потом препирался с Роном не ЗОТИ. Потом была Оклюменция. Снейп гонял до посинения, а точнее до звёздочек перед глазами, но Гарри так и не смог пробить его блок. После занятий он снова до утра безуспешно оживлял доспехи. И вот сейчас, прикрываясь учебниками по ЗОТИ, он строчил работу Макгонагалл. Хотя она пока получалась довольно слабая. Он с максимальной точностью описал Патронуса, а вот с превращениями были проблемы. Мерлин, как хотелось спать!

Рон ещё два часа назад объявил, что делать задание сегодня не намерен, и отправился спать. Гарри же упрямо продолжал сидеть в пустой гостиной. Он тупо смотрел в книгу, даже не разбирая буков. Хотя зачем? За полтора месяца он уже на зубок выучил всё, что есть в этом фолианте про нужные чары.

Расплывчатые буквы медленно начали темнеть. Гарри вскочил, сбрасывая с коленей гору свитков, и начал озираться по сторонам, целясь в невидимого врага палочкой. Мир вокруг быстро погружался в темноту. Гостиная удалялась, будто отодвигали зеркало. Минута, и вместо комнаты с большим камином и ярко-красной мебелью возник уже знакомый замок. В этот раз Гарри смог рассмотреть его получше. Двенадцать башен, казалось упирались в небо. Неприступные стены, и главная башня, почти вдвое массивнее других. Под верхним куполом, за блестящими решётками было нечто, издалека напоминающее сгусток света. Парень наблюдал панораму как-то со стороны.

— Приди на Ось, — гремел уже знакомый голос, — Тот-кто-выжил, приди на Ось Времён!

— Что я должен делать!? — прокричал он в пустоту. — Кто ты?

— Я Страж. Ты поймёшь когда настанет время. Сейчас ты не готов. Сейчас учись. Уничтожай врагов их же оружием, но не уподобляйся им. На тебя возложена ответственность за судьбу времени. Тебе предстоит защитить Время

С каждым словом голос становился всё тише и слабее. Сияние, исходящее от чего-то на верху цитадели померкло, голова закружилась, как будто он разом потерял все силы.

Замок удалялся, и парень снова оказался посреди гостиной своего факультета. Рядом с ним валялись листы пергамента и учебники по трансфигурации и защите. Юноша пошатнулся, и рухнул в кресло. Но уже через несколько минут волшебник почувствовал, что он в полном порядке. Даже спать уже совсем не хотелось, хотя он не спал уже вторые сутки. Окинув комнату быстрым взглядом, Гарри увидел, что камин догорел. Юноша посмотрел в окно, и с ужасом понял, что уже встало солнце.

«Значит уже скоро придёт ребята!» — в ужасе думал он. Парень кинулся к своим учебникам и со всей возможной скоростью сложил их в стопку и запихнул в лежащую рядом сумку, оставив лишь учебник по ЗОТИ.

В мыслях снова прозвучали слова того, кто представился Стражем.

Бороться с врагами их же оружием, но не уподобляться им… после этих слов вопросов стало ещё больше.

Глава 11

«Я не диктатор. Просто у меня такое выражение лица»

Аугусто Пиначет.

Юноша решил, что думать над словами таинственного Стража, сейчас просто не может, и попробовал вернуться к ЗОТИ. Но ничего не получалось. Он просто не мог сконцентрироваться на занятиях. Ход мыслей постоянно прерывался абсолютно посторонними размышлениями.

Каким оружием пользуются его враги? Своими врагами Гарри в первую очередь, естественно, считал Вольдеморта и Пожирателей смерти. И, наверное, министерство, пока там командует Фадж. Он попробовал рассуждать логически. Главное оружие Тёмного лорда — его слуги. Он может заставить Пожирателей выполнить любой приказ, ибо они боятся его гнева. Так… что-то мысли начали путаться…попробуем по-другому.

Гарри взял лист пергамента, и попробовал изложить на нём свои догадки:

??? Бороться с врагами их же оружием, но не уподобляться им.???

Враги:

Волдеморт, Пожиратели смерти, те, кто их поддерживает. Фадж.

Оружие врагов:

Волдеморт: большой магический потенциал, знания, доступ к высшим чинам министерств магии мира, способность заставить слуг бояться себя. Чёрная магия. Постоянный контроль над Пожирателями. Страх. Люди боятся даже произносить его имя.

Пожиратели смерти: непростительные проклятия, чистокровность, а, следовательно, большие связи. У большинства слизеринская изворотливость, количество.

Министр магии — закон, злословие.

И что???

Гарри тупо смотрел на листок пергамента, когда из спальни спустился Рон.

— Ты что, спать не ложился, — первым делом спросил тот.

— Нет.

— Очень содержательный ответ, — надулся Рон.

— Извини, я просто никак не могу сосредоточиться, — пояснил Поттер, делая вид, что потягивается, а на самом деле по-тихому заталкивая пергамент себе в рукав мантии, — я тут просто прикорнул слегка.

Рон очевидно ещё до конца не проснулся и не заметил манипуляций Гарри с пергаментом.

— А на завтрак-то ты пойдёшь? — безуспешно пытаясь подавить зевок протянул Рон.

— Да, конечно, меланхолично отозвался вернувшийся к занятиям Поттер.

Рон уселся в кресло напротив, и там заснул, а Гарри честно почти написал ЗОТИ про «теорию непротивления злу насилием». Концовку и несколько пропусков он надеялся списать у Гермионы.

Часам к девяти начали спускаться другие студенты. Как ни странно, но среди последних была Гермиона. «Наверное читала в постели пол ночи» — подумал Гарри.

— Доброе утро, ребята. — Провозгласила сияющая староста, — как спалось?

— Нормально, — пробубнил из своего кресла разбуженный приветствием Рон, — пока ты нас не разбудила.

— Кого это нас? — вспыхнула Гермиона. — Да один ты можешь дрыхнуть в такое время. — Похоже возмущению её не было предела. — Или вы, Рональд Уизли, уже настолько зазнались, что говорите о себе во множественном числе?

— Нет, я решительно ничего не могу понять, меня будят, можно сказать, на самом интересном месте, а потом заявляют, что у меня мания величия! Никаких извинений, ничего!

Гермиона уже открыла рот, чтобы довести до аудитории в лице Рона, Гарри и всех остальных Гриффиндорцев, которые имели счастье в этот момент находиться в гостиной, всё, что она думает о некоторых неблагодарных оболтусах, которые ещё смеют предъявлять какие-то претензии, но Гарри во время успел вклиниться в их спор.

— Ладно, хватит вам, лучше скажите, знаете ли вы, какой сегодня день?

Рон глубоко задумался. Гермиона так же выглядела озадаченной. Потом её лицо вдруг как-то странно стало одновременно грустным, понимающим и сочувствующим.

— Ой, Гарри, прости… я совсем не подумала, правда…

— Гермиона, ты о чём, — Гарри явно не понял, с чего такая странная реакция.

Через несколько секунд до Гермионы дошло, что Гарри говорит не о том, о чём она подумала.

— Гм… Гарри, — тихо начала она, — ровно пятнадцать лет назад тебе оставили твой знаменитый шрам.

Минута молчания. Весь факультет вымер. Рон упал на кресло.

— Прости… — тихо закончила Гермиона.

Гарри в очередной раз напомнил себе, что для всех он герой, и ему непозволительно показывать свои слабости: таков уж удел Мальчика-который выжил… и, сделав над собой титаническое усилие, спокойно, и даже слегка озадаченно ответил:

— Вообще-то я имел ввиду, что сегодня Аллерт обещал устроить нам дуэли с другими факультетами. Но если ты настаиваешь на копании в прошлом, то давай лучше вспомним, что скоро шесть лет с того момента, как мы подружились.

Этой фразой он полностью разрядил обстановку. Гриффиндорцы вернулись к своим делам, Рон и Гермиона впали в глубокую ностальгию. Лишь немногие заметили, что знаменитый Гарри Поттер сидит в кресле, и тупо смотрит в одну точку, теребя в руках кусок пергамента.

Из ступора Гарри вывел голос Рона.

— Гарри, завтрак вот-вот начнётся… или ты не пойдёшь… послушай, мы с Гермионой понимаем, что тебе сейчас не до этого, но всё-таки… как защититься от Invencius mortus? Ведь дуэли будут уже сегодня… а если нам попадётся слизеринец. В общем хотелось бы знать как защититься…

— Я уже перерыла все справочники, которые нашла в библиотеке, но так ничего и не нашла, — подхватила Гермиона, — и мы с Роном подумали, что может быть ты знаешь… и Гарри, ещё раз извини меня, — Гермиона потупила взгляд, и уставилась на свои туфли, что было абсолютно несвойственно старосте Гриффиндора, лучшей ученице Хогвартса, и так далее.

Довольно неуклюжая попытка вывести его из состояния оцепенения. Что-ж… всё равно приятно…

— Да нет, ребята, всё в порядке. В конце-концов это было пятнадцать лет назад… Invencius mortus вызывает некое подобие комы. Длится приблизительно трое суток. Относится эта формула к третьему уровню высшей магии нападения. Блокируется либо защитным заклинанием protego-mauvais-maxima, аналогичного третьего уровня, либо protego-mortus-mauvais-maxima, четвёртого уровня. Если использовать заклятия пятого, шестого и высшего, седьмого, то это может быть опасно для неопытного противника, так что на школьной дуэли, даже со слизеринцами, его применять запрещено. Отражающая формула длинная, так что если не успеваете прочитать заклинание, то попробуйте увернуться, оно не целенаправленное.

Рон и Гермиона слушали, приоткрыв рты. Да, такой лекции от него явно не ждали. Ну, такова незавидная доля Гарри Поттера — поражать всех своими познаниями а области Защиты от тёмных искусств…

— Какое-какое? — не понял Рон.

— Целенаправленное, — включилась в беседу Гермиона. — Это заклинание, от которого нельзя увернуться. Достаточно пустить его в оппонента, и как бы он не извивался, в цель заклинание всё равно попадёт.

— Если конечно не встретит материальной преграды, достаточно прочной, чтобы выдержать его заряд. По этому принципу и работают защитные и щитовые заклятия, — закончил Гарри.

— Боже мой, с кем я общаюсь, — возвёл очи к небу Рон. — Кстати, до конца завтрака осталось семь минут, друзья мои, так что сейчас мы либо бежим завтракать, либо потом голодаем.

— Предлагаю вместо завтрака сходить на кухню, проведать Добби и Винки. А за одно и перекусим, — сказал Гарри, засовывая в карман тот самый клочок пергамента.

Предложение было единогласно принято.

— Гермиона, — взмолился Рон по дороге на кухню. — Только не надо им, а за одно и нам мозги компостировать своим ГАВНЭ, ладно.

— Рональд, ты просто не понимаешь, как важен фактор свободы и выгоды в труде, а всё потому, что не учишь историю. Домовики должны получить свободу, вот увидишь, после этого они будут трудиться гораздо продуктивнее. А рабство это не выход. Если домовики не понимают этого, то их стоит пожалеть…

— Кхе-кхе, — попробовал изобразить Амбридж Гарри, — получилось у него, мягко говоря, не очень, но тем не менее, необходимый эффект это действо возымело: Гермиона замолчала. — Мы пришли, — закончил парень.

Внимая пламенной речи Гермионы, Рон даже не заметил, что они уже несколько минут стоят перед картиной с грушами, уж сама Гермиона тем более не обращала внимания на происходящее вокруг.

Гермиона снова потупила взгляд «Второй раз за день — немыслимо, следующим номером последует апокалипсис», — подумал Гарри.

Как только ребята протиснулись через портрет, на них со всех сторон налетели домовики с вопросами типа: «что желают господа?». Гермиона была явно недовольна, а вот мальчишки, ни капли не стесняясь, перечисляли все свои пожелания.

Из глубины кухни выбежал Добби. Одет домовик был так же необычно, как и в прошлый раз. Только теперь к его гардеробу добавилась левая вязанная перчатка с обрезанными пальцами.

— Гарри Поттер, сер, Добби приветствует Вас, и Добби приветствует друзей Гарри Поттера, — затараторил домовик, описывая круги у ног ребят.

— Привет, Добби, как Винки, — поинтересовался Поттер.

При упоминании Винки Добби опустил свои огромные уши.

— Винки по прежнему тоскует о своих старых хозяевах…

Когда Добби вспомнил прежних хозяев Винки, Гарри осенило:

— Послушай, Добби, ты ведь служил Малфоям и, наверное, знаешь, что они считают своим главным оружием.

— Гарри Поттер, сер, Добби, увы, не был посвящён в семейные дела хозяев, но Добби может сказать, что хозяин всегда предпочитал мучить, а не убивать.

— Отлично, спасибо, Добби. Ты мне очень помог, — преувеличенно радостно воскликнул Гарри.

Добби просиял, и тут же засуетился, спрашивая, не нужно ли ещё чего-нибудь гостям. Друзья вежливо отказались, и домовик вернулся к своей повседневной работе.

Рон и Гермиона выглядели слегка ошарашенными неожиданным диалогом между Гарри и домовиком, но поймав его предостерегающий взгляд воздержались от вопросов.

Они поблагодарили эльфов за завтрак, и покинули кухню. Затем, не сговариваясь, отправились на третий этаж, где находилось их тайное убежище. На самом деле это была просто ниша под лестницей, но она великолепно подходила для разговоров без свидетелей.

— Гарри, а теперь объясняй, как это понимать, — начала Гермиона. — Сначала ты не ложишься спать, затем спрашиваешь Добби о его прежних хозяевах. На оклюменции ты доводишь Снейпа до потери сознания, по вечерам стараешься поскорее от нас с Роном избавиться… что с тобой случилось?

Гарри прекрасно понимал, что упрёки друзей небезосновательны, но просто не мог рассказать им о видениях. Мало ему было снов с Вольдемортом, так теперь ещё это…

— Послушайте, — начал он, — то, что вынуждает меня молчать относится к тому же списку, что и злосчастное пророчество Трелони… в последних событиях даже Дамблдор не может разобраться до конца, так что я просто никак не смогу объяснить то, что происходит. Я просто не могу позволить себе подвергать вас опасности…

— Да не говори чепухи, ты же прекрасно знаешь, что опасности мы не боимся. Ты что, забыл битву в министерстве? — встрял, Рон, но тут же прикусил язык.

— В том-то и дело, что не забыл… понимаете… я только что хотел сказать, — продолжил он после секундной паузы, — что вы ещё не готовы, или что-то вроде этого… но сам себе напомнил Дамблдора. Знаете, я не буду повторять его ошибок, и вы очень скоро обо всём узнаете. Но не сегодня. Не обижайтесь. Да, и Снейпа до потери сознания я никогда не доводил.

По лицу Рона было видно, что он о чём-то напряжённо думает.

— Гарри, а это не опасно для тебя? — тревожно спросила Гермиона.

— Повторяется история второго курса, — брякнул Поттер, — ну ладно, — пробормотал он, мысленно ругая себя за болтливость, — нам уже пора в большой зал…

С этими словами Гарри вылез из укрытия, и направился в сторону лестницы. Рон и Гермиона переглянулись, и последовали за ним. Юноша шёл необычно быстро, так что друзьям пришлось даже пробежаться, чтобы нагнать его.

Когда друзья зашли в Большой зал, их глазам предстала непривычная картина: столы исчезли, а вместо них появился такой же помост, как и на втором курсе, когда Локарту взбрело в голову открыть дуэльный клуб. Ученики толпились вокруг помоста, возбуждённо перешёптываясь. Ребята с трудом протолкались в первые ряды, и у Гарри наконец появилась возможность осмотреться.

За помостом стояло шесть человек: директор, деканы факультетов и сам Аллерт.

Прошло ещё по крайней мере двадцать минут, когда все ученики старше третьего курса наконец собрались в зале. Аллерт поднялся на помост, и гул, стоящий в зале тут же исчез, как будто выключили звук у маггловского телевизора. Преподаватель окинул аудиторию быстрым взглядом, и, наконец, начал говорить.

— Итак, я вижу, что все, наконец-то, в сборе. Всвязи со сложившейся в мире политической ситуацией — все вы знаете, о чём я говорю — профессор Дамблдор настоял на открытии в Хогвартсе дуэльного клуба. Насколько я знаю, несколько лет назад попытка создать данное учреждение надлежащего эффекта не возымела… — те, кто помнил этот клуб непроизвольно усмехнулись — … но уверяю Вас, в этот раз всё будет по-другому. А теперь, ребята, я расскажу вам правила дуэли. Вы должны одолеть своего соперника, использовав любые доступные вам заклятия, кроме, разумеется, непростительных. Так же в стенах школы вам не дозволено пользоваться заклятиями, которые могут нанести серьёзные повреждения физическому и психическому здоровью оппонента. Сегодня будут сражаться между сбой ученики разных факультетов. Начнём с четвёртого курса. Сейчас не важно, победите вы соперника, или нет, но через несколько занятий мы начнём турнир, по результатам которого выявим шестнадцать лучших бойцов Хогвартса, по четыре с каждого курса. — Здесь профессору пришлось сделать паузу, для того, чтобы ученики смогли обсудить полученную информацию. Минуты им на это не хватило, поэтому Аллерт поднял руку, показывая, что хочет продолжить. — Существует несколько разновидностей дуэлей. Прежде всего по цели. Здесь выделяются в основном четыре типа: до того момента, как кто-то из противников не будет обезоружен, пока кто-то не сдастся, пока один оппонент не потеряет сознание, и наконец, пока один из противников не будет убит. Другие условия окончания дуэлей заранее оговариваются дуэлянтами, или их секундантами. Естественно, мы будем практиковать только первые два типа дуэлей. Итак, начнём с седьмого курса…

Гарри отметил, что семикурсники сражаются довольно слабо. Исключение составляли лишь бывшие члены АД и какой-то парень из Слизерина. В итоге, собственно, они и победили соперников, обезоружив их.

— Великолепно, — вещал Аллерт, — а теперь шестой курс! Первыми будут сражаться Сьюзен Боунс, Хафлпафф, и Милисент Булстроуд, Слизерин.

Гарри прекрасно помнил прошлую дуэль Миллисент, правда тогда она сражалась с Гермионой. Тогда сражение закончилось потасовкой с выдиранием волос и попытками выцарапать противнице глаза. Сейчас Поттер был абсолютно уверен, что Сью легко одолеет такого противника. Естественно, он не ошибся: первый же Expelliarmus Боунс достиг цели, благо мишень была отнюдь не маленькая. Гарри довольно улыбнулся: как, наверное приятно слизеринке проиграть ученице самого пустоголового факультета… Следующими сражались Симус Финниган и Джастин Финч-Флечли. Они порадовали аудиторию гораздо более продолжительным поединком, в котором с небольшим перевесом победа осталась за грифиндорцем. Зато Парватти Патил проиграла в сражении с собственной сестрой Падмой. Гермионе достался довольно крепкий орешек, в лице Панси Паркенсон. Естественно победила староста Гриффиндора, которая, как выяснилось, весьма неплохо владеет боевыми заклятиями. Естественно, откровением это явилось только для слизеринцев. Дину Томасу посчастливилось дуэлировать с самим Малфоем. Гриффиндорец показал, во истину, чудеса высшего пилотажа. Очевидно, магглорождённый маг оценил всю прелесть этой ситуации, и смог извлечь из неё максимальную выгоду. Хотя, надо признать, что временами Драко весьма ощутимо огрызался. Но, тем не менее, победа осталась за Томасом.

Наконец, после победы Рона над Терри Бутом, Аллерт вызвал на помост Гарри Поттера и Блейза Забини.

Очевидно, этот рыжий слизеринец с голубыми глазами всерьёз рассчитывал на победу. После первой же атаки, Гарри ясно понял, что старший Забини ему не ровня. Да, представление было то ещё… Гарри ловко уклонялся от вспышек, запущенных Забини, и время от времени посылал что-то типа Impedimenta. Вскоре Забини понял, что над ним издеваются — это Гарри предположил увидев как Блейз побагровел — и запустил в него несколько сногсшибателей. Гарри отработанным жестом отбил их заклятием щита третьего уровня. Затем слизеринец совершил самую большую ошибку в своей жизни: он, не задумываясь о последствиях, выкрикнул Serpensotria. Перед Гарри возникла королевская кобра. Она была не такая внушительная, как Кеара, которая, кстати, уже вымахала до двух метров, но не менее ядовитая. Сначала змея довольно бурно изливала своё недовольство тем, как с ней обращаются, но тут заметила Поттера, и поползла прямо на него. Кобра выразила желание немедленно прикончить надоедливого человечишку.

— Повинуйся мне, ибо иначе ты вместо быстрой смерти будешь страдать, — прошипел Гарри. От Кеары он узнал, как правильно заставить змею подчиниться.

Кобра поднялась на хвосте, и прошипела:

— Что прикаж-ж-жет повелитель?

Очевидно Забини опомнился, так как в гриффиндорца полетел очередной сногсшибатель, но Поттер просто сделал шаг в сторону, и луч пронёсся мимо. Только сейчас до Гарри дошло, что в зале стоит мёртвая тишина. Все, кто стоял вблизи помоста, отшатнулись.

— Напугай того, кто вызвал тебя. Не убивай его, — поспешно добавил он.

Гарри видел, как змея сжалась в кольцо, и неуловимо быстрым движением обвилась вокруг застывшего слизеринца. Тот боялся даже пошевелить пальцем. Палочка выпала из переставшей слушаться руки.

— Accio палочка Забини! — Оружие послушно влетело ему в руку. — Довольно, — добавил он, обращаясь к кобре. — Умри с миром… Evanesko! — змея просто сгорела.

Гарри подошёл к насмерть перепуганному Забини, и протянул его палочку. Тот резко выхватил её, наградив Гарри полным горечи и обиды взглядом проигравшего. Гарри отдал салют, показывая, что победа осталась за ним. Блейз нехотя повторил его жест.

— Выпускать змею в змееуста, Забини, было чертовски плохой идеей, учти… на будующее, — кинул Поттер, и спрыгнул с помоста.

Слегка обалдевший Аллерт громко объявил о победе Гарри Поттера. Публика только тогда пришла в себя, и начала бурно аплодировать, свистеть, кричать и другими способами выражать свои чувства.

— Здорово, Гарри, говорила ему Гермиона по пути в гостиную.

— Да, видел бы ты рожу Забини после того, как ты отпустил его! — бурно восхищался Рон.

— Гарри, — подхватила Гермиона, — ты победил слизеринцев их же оружием! Не скажу, что одобряю эти методы, но это было великолепно!

«Ты победил слизеринцев их же оружием», — звенел в голове голос Гермионы, — «Их же оружием»…

Так вот что имел ввиду Страж… Принципы Слизерина… око за око, зуб за зуб… смерть за смерть. Коварство Слизерина…

Весь оставшийся вечер для Гарри прошёл как в тумане. Он не слышал поздравлений, пропускал мимо ушей комплименты. В самый разгар праздника, по поводу славной победы героев дня — Поттера, Томаса и Гренджер, он пожелал Рону и Гермионе спокойной ночи, и завалился в кровать. Парень ещё долго не мог уснуть. Он слышал, как в спальню ввалились счастливые ребята, но, не желая выслушивать их впечатления от сегодняшних дуэлей, Поттер притворился что спит. Вот они разлеглись по кроватям… и вскоре уже все мирно спали. Гарри тоже наконец почувствовал, что долго не протянет. «Что-ж… коварство так коварство… готовьтесь к худшему, хотя, естественно менять своего отношения к друзьям и союзникам я не намерен, что бы Страж не молол» — подумал он, и наконец заснул.

Глава 12

«Кто хочет жить в мире, тот должен готовиться к войне».

Макиавелли.

Следующие несколько дней в школе только и говорили, что о дуэлях. На занятия к Снейпу Гарри пришлось добираться под мантией-невидимкой, так как карта мародёров показала, что на пути в подземелья его поджидают несколько «засад» в виде сумасшедших девчонок. Гарри прекрасно знал, что они наперебой будут предлагать себя в качестве партнёрши великого Гарри Поттера на бал в честь Хелоуина. Алхимик тут же выдал несколько замечаний в своих лучших традициях по поводу столь нестандартного появления ученика.

Занятия проходили как обычно: сначала Поттер пытается научиться произвольно, независимо от эмоций, блокировать своё сознание, что получалось вполне сносно, затем пытался пробить блок профессора. Это получалось в крайней степени фигово. Но в этот раз произошло то, что заставило Гарри Поттера покраснеть как варёный рак. На глаза ему попалось лежащее на учительском столе непроверенное сочинение Драко Малфоя. Гарри немедленно вспомнил, как на кладбище сквозь прорези на маске на него смотрели холодные серые глаза его отца. Затем пришли воспоминания о битве в министерстве… ненависть кипучей волной подступила к горлу, ударила в голову… в таком состоянии Гарри изо всех сил ударил по блоку профессора. В воображении Поттера тут же возникла карикатурная картинка изображающая крайне неприличное действо с участием непосредственно Вольдеморта, Хвоста, Беллатрикс и Рудольфуса Лестрейджей, Макнейра, обоих Малфоев… и потом юное дарование заметило, что Снейп одной рукой держится за голову, а другой направляет на него палочку.

— Protego, — выдавил алхимик.

Гарри почувствовал, что его как будто толкнули в грудь

— Вообще-то нашей целью сейчас не стояло научиться передавать мысли, но для вас это огромный прогресс, — сухо произнёс профессор, и только парень решил, что бури не последует, как Снейп добавил: весьма остроумно с вашей стороны, Поттер, но не слишком ли вы увлеклись?

Гарри залился краской.

— Пятнадцать баллов с Гриффиндора.

— За что? — опешил Гарри. — Да, и скажите, а как я могу передать то же самое м-м-м другому абоненту?

— Кому? — Не подумав брякнул Снейп.

— Эм… это магловский термин… когда общаешься с кем-то по телефону — это то же, что и через камин, только говорящие не видят друг друга — то того с кем говоришь называют абонентом, — пояснил Поттер.

Снейп не сразу понял, о ком шла речь, что само по себе удивительно, но потом совершил ещё более странный поступок: он доходчиво объяснил процесс передачи «сообщения».

Минут десять спустя Поттер пытался сосредоточиться на том, как он ненавидит Вольдеморта, и всё, что с ним связано. Наконец он, уже практически непроизвольно, потянулся к противнику через всё расстояние, что их разделяет. Гарри видел всё как-бы со стороны. Лорд толкал какую-то речь перед толпой Пожирателей. Поттер услышал только окончание: «…живых не оставлять. Теперь этот маглолюб и его приспешники ничего не смогут сделать. Лорд Вольдеморт получит плату за всё». Тогда Гарри всей своей ненавистью ударил по мозгам противника. Он практически чувствовал, как рушится стена вокруг его сознания… Гарри снова представил не менее увлекательную картинку, с афтографом внизу. Тут шрам Гарри буквально взорвался болью. Зал начал таять… Поттер в самый последний момент загородился блоком.

Гарри обнаружил, что лежит на полу в кабинете Снейпа, а сам профессор, уже, очевидно, привыкший к тому, что для Гарри обморок — нормальная реакция на окружающую действительность, просто сидел за столом, и что-то чиркал в сочинении Невила.

Гарри поднялся с пола, и как-то не по-Гриффиндорски ухмыльнувшись, провозгласил:

— Сообщение доставлено.

— Рад за вас, Поттер, — не отрываясь от проверки сообщил Снейп. — На сегодня всё, вы можете быть свободны. Да, и не забудьте надеть мантию-невидимку, а то не дай Мерлин кто-то нападёт на вас в коридоре…

Гарри пропустил насмешку мимо ушей, и самым будничным тоном спросил:

— Профессор, а вы знали, что сегодня Вольдеморт, — Снейпа передёрнуло — проводил собрание Пожирателей смерти?

— Что вы сказали, Поттер, — очевидно такое заявление произвело ожидаемый эффект.

— Я говорю, что наш приятель Вольди решил чего-нибудь такого осквернить, — сообщил Гарри, — и дал установку не щадить никого, закончив заверением, что «они за всё мне заплатят».

— Так, Поттер, команда завернуться в мантию-невидимку и идти на горшок и в люльку отменяется. Следуйте за мной, — и с этими словами профессор вылетел из кабинета.

Сегодня Гарри открыл в себе новый талант: не отставать от Северуса Снейпа. Это без сомнений можно было назвать великим достижением.

Как отметил Поттер, те, кто устраивал «засады» так и не отчаялись поймать Гарри Поттера, но очевидно они не рискнули приставать к нему в компании Снейпа, тем более, что вид у Поттера был отнюдь не виноватый.

Всё-таки Гарри не хватало практики, и темп ходьбы «любимого» алхимика его утомил. Наконец они оказались перед гаргульей, за которой, как известно, был вход в кабинет директора.

— Лимонные дольки, — с видимым отвращением сказал пароль профессор.

…И ничего не случилось. Снейп выругался. Из этого Гарри сделал вывод, что пароль совсем недавно сменили.

— Ладно… — прошипел Поттер, — взрывающаяся жвачка… ультрафокусы Уизли… забастовочные завтраки…

Снейп смотрел на него как на человека, которому уже поставили диагноз.

— М-м-м, — протянул Поттер, — розовые слоники?

И… о чудо! — гаргулья отодвинулась в сторону, открывая вход в кабинет Дамблдора. Снейп что-то пробормотал о том, как директор защищает свой кабинет от проникновения посторонних.

— А слизеринцы что, лучше? Готов спорить, что пароль что-то вроде «Чистая кровь», или «смерть грязнокровкам», или «Честь Салазара»… — выразил своё субъективное мнение Гарри во время подъёма.

— А у Гриффиндора «миру мир», или «победа или смерть»? — едко поинтересовался очевидно задетый за живое профессор.

— Вообще-то нет. Пароль мы меняем раз в неделю. Прошлый, например, был «2, 3, 5, 6, - тетроэтилхлороводородоктен — 2, 4.

— Бедный Лонгботтом, — пробормотал Снейп. — И такого соединения не существует.

Гарри почёл за лучшее промолчать. Невилла действительно было жалко. На надо посоветовать Гермионе безотказный пароль до рождественских каникул. А за одно и проверим Гриффиндорцев на психическую стойкость. Давно пора.

Директор, судя по всему, играл с фениксом, и был вполне готов к неожиданному визиту, и даже как будто ждал их.

Сначала слово взял Снейп, который поведал о том, как Гарри передавал мысли лорду, умолчав, однако, о их содержании, а затем юноша вывалил директору содержание «подслушанной» части разговора, и пространно изложил свои подозрения по этому поводу, основным смыслом которых было то, что Вольдеморт постепенно перестаёт доверять профессору Снейпу — тот стоял и хлопал глазами: ещё бы, для него логически мыслящий Поттер был чем-то на грани фантастики — так же, что стоит усилить охрану министерства магии, Косого переулка, Хогсмида, особенно в эти выходные, когда там будет пол-Хогвартса и прочих общественных предприятий. Если это возможно, то необходимо так же по возможности усилить охрану магловских общественных объектов. Но при этом нельзя допускать паники. Директор с ним торжественно согласился, и наконец отправил Поттера спать. Было уже, к стати около полуночи.

Завтра парню предстояло пережить две истории, и тренировку по квиддичу, а затем наступят долгожданные выходные в Хогсмиде.

Гарри добрёл до спальни шестикурсников Гриффиндора, в которой уже мирно спали однокурсники, и завалился в кровать.

На следующий день первым уроком была история магии, на которой Гарри благополучно прокемарил лекцию о житие Гриндевальда. Чары и астрономия так же прошли без происшествий. ЗОТИ Поттер тоже гордо проспал, потому что счёл ниже своего достоинства слушать рассказ о заклятии Protego первого и второго уровней, о коих и сам мог бы прочитать внушительную лекцию.

Наконец наступила долгожданная суббота. Гарри вместе с Роном и Гермионой спустился на завтрак в, Больщой зал, по дороге попав под обстрел Пивза, который решил, что ему просто жизненно необходимо жонглировать над головами учеников наградами, очевидно стащенными из трофейного зала. Одна из табличек летела прямо в голову Рону, но тот, неизвестно как, ухитрился её поймать. Рон замер и просто смотрел на бронзовю табличку, которую держал в руках. Сделанная золотыми буквами витиеватая надпись на ней гласила: «…За заслуги перед Хогвартсом. Том Марволо Ридл, Слизерин…». Казалось, мир вокруг снова остановился… хотелось, чтобы он остановился, но этого не случилось. Гарри сузившимися от неожиданно подступившей ненависти глазами смотрел на серебряную табличку в руках Рона… вот он переводит на Гарри взгляд… Гарри видит в глубине голубых глаз озорные искорки… едва заметный кивок головой, такой же озорной взгляд в ответ… Мерлин, он почти слышал, о чём думает Рон в этот момент… Взгляд на Гермиону… короткий кивок — она тоже поняла его без слов…

В следующую секунду ненавистный кусок металла полетел в сторону полтергейста. Но, не долетев до цели, он разлетелся на миллион маленьких кусочков. Вокруг учеников возник переливающийся щит из помеховых чар. Гарри же, так и не опустив палочку, смотрел, как последние песчинки уничтоженного памятника первому преступлению Тома Ридла, так и оставшемуся безнаказанным, падали на каменный пол Хогвартса.

Ученики, что стали свидетелями этого действа смотрели на гриффиндорцев со странной смесью уважения и непонимания — взрывному заклятию такой силы не учили в школе.

Раньше Гарри бы никогда не позволил себе нарушать школьные правила столь вопиющим образом: мало того, что на переменах колдовать теретически не разрешалось, на что ему, честно говоря, всегда было глубоко плевать, но вот уничтожение награды из трофейного зала, кому бы она ни принадлежала, было довольно серьёзным нарушением, не говоря уж о том, что но никогда бы не позволил себе втянуть в эту авантюру друзей. Однако теперь он не чувствовал даже тени былого волнения. Исключить его за такую мелочь никто не может, тем более если принимать во внимание, что же они уничтожили. Ни Фильч, ни Снейп ни кто бы то ни было ещё его абсолютно не волновали. В голове всё ещё глухо стучала ненависть. Однако парень быстро взял себя в руки, и лишь ухмыльнулся зрителям. Они с Роном, не сговариваясь, абсолютно синхронно отвесили аудитории до неприличия вежливый и в то же время насмешливый поклон Гермиона весело улыбнулась, и гриффиндорское трио покинуло помещение под аккомпанемент нескончаемых и в высшей степени возмущённых воплей Пивза, на которого вдруг всем стало резко наплевать. Сами того не желая, друзья за несколько секунд завоевали место Фреда и Джорджа Уизли, которое вот уже полтора года безуспешно пытались занять самые отъявленные хулиганы со всех факультетов.

В Большом зале стояла лёгкая и непринуждённая атмосфера, навеянная предстоящей вылазкой в Хогсмид. Ученики весело переговаривались, шутили. Друзья немедленно заняли свои места за Гриффиндорским столом, где уже заканчивали трапезу многие гриффиндорцы. Гермиона привычно уткнулась в какую-то старую, пыльную и жутко умную книгу, не замечая ничего вокруг себя, Рон с набитым ртом пытался доказать Гарри, что финт Вронского ничем не хуже мёртвой петли Морэ, на что Поттер только снисходительно кивал и, картинно закатывая глаза, уверял Рона, что мудрость придёт к нему с возрастом, а сейчас он просто не в силах понять величины его, Гарри, опыта и чрезвычайно глубоких познаний на таком нелёгком поприще, как квиддич. Закончив свою тираду, Гарри неожиданно для себя обнаружил, что на них украдкой косятся почти все ученики школы. Да нет, чего там, — поправил он сам себя, — многие вообще беззастенчиво пялятся.

— Очевидно, наше утреннее приключение стало достоянием общественности, — безразлично бросил он друзьям.

Рон кивнул, а Гермиона так и не смогла оторваться от книги, так что ограничилась неопределённым мычанием.

— А что случилось-то, — поинтересовался Дин, оторвавшись от очередной карикатуры, которые в последнее время он штамповал пачками.

После того, как Рон подробно пересказал однокашникам байку о том, как они лишили Пивза аудитории, взорвав перед ним же первый попавшийся под руку предмет, сопровождаемую комментариями Гарри и взрывами хохота доблестных гриффиндорцев, Дин немедленно изобразил эту картину, напрочь забыв о недорисованном портрете Аллерта.

Когда ребята наконец оказались в Хогсмиде, Гарри, как впрочем и все остальные, не мог не обратить внимание на то, что не каждом углу, возле каждой двери стояли авроры. Гарри заметил ещё несколько охранников, стоящих прижавшись к стенам под заклятьем хамелеона.

— Нет, директор, конечно предупреждал, что здесь будет охрана, но такое, — возмущению Гермионы, казалось не было предела.

— Гермиона, это необходимая мера, — как можно более спокойно сказал Гарри, хотя, если честно, то ему такая толпа тоже была далеко не по вкусу, — не забывай, что сейчас настали неспокойные времена. Давайте лучше зайдём в «Три метлы» — я плачу.

Они заняли свободный столик, Гарри сходил за сливочным пивом и теперь ребята сидели и просто болтали ни о чём. К ним ненадолго подсели Эрни МакМилан и Джастин Финч-Флечли. Джастин, жутко краснея, признался, что скоро должна появиться Сьюзен, которой он назначил свидание. Они с Роном его тихонько подкалывали под недовольные замечания Гермионы. Но, как ни странно, Джастин вовсе не обиделся, а напротив смеялся вместе с друзьями.

Наконец на пороге гостеприимного заведения мадам Розмерты появились Сьюзен Боунс и её подруга Ханна Аббот. Джастин встал, приветствуя подругу, но не успела она подойти к ним, как случилось то, чего Гарри больше всего боялся: на улице раздались громкие детские крики. Гарри похолодел, к горлу подступил колючий комок: «Неужели они осмелятся атаковать детей?», — думал он. Последняя бредовая надежда на то, что это чей-то неудачный розыгрыш растаяла как дым, когда все дети, находящиеся снаружи так же начали кричать, плакать… Гарри как заколдованный смотрел на то, как белый от страха третьекурсник-слизеринец врывается в таверну… за ним ещё несколько ребят… он отчётливо слышал, как снаружи кто-то из Авроров громко сообщил остальным очевидное: «Атака Пожирателей!!!». Как во сне он глядел на перепуганных ребят в таверне, на побледневшую мадам Розмерту, которая сейчас тяжело опиралась на стойку и с ужасом глядела в окно, на Джинни, выронившую стакан из руки… он переводил взгляд с одного белого лица на другое… Кипучая волна холодной ярости поднялась в нём, ненависть к этим убийцам бурлила в его жилах… каждой клеточкой своего тела он ощущал решимость, желание вступить в бой, погибнуть, если потребуется… надо немедленно спасать детей, — пронеслось у него в голове.

Гарри Поттер вскочил со стула, выхватывая свою палочку. Он окинул ребят пронзительным взглядом зелёных глаз, в которых было какое-то странное спокойствие, трезвость… именно тогда Гермиона Гренжер, староста Гриффиндора, поняла, что никогда, даже в шутку, не сможет больше спросить Гарри Поттера, когда же он, наконец, повзрослеет… Не говоря ни слова, она поднялась, доставая свою собственную палочку, так же поступили Рон, Джинни, Джастин… все бывшие члены АД, которые сейчас находились в «Трёх мётлах» как по команде достали свои палочки, не сговариваясь отдали друг другу какой-то странный салют, и одновременно посмотрели на Гарри. Тот лишь едва заметно кивнул им, и двинулся к выходу. Армия Дамблдора неотступно следовала за ним.

Пожирателей было около двухсот, хотя точно утверждать Гарри не мог — у него было всего несколько секунд, чтобы оглядеть поле битвы. Авроров было всего около пятидесяти… проклятые Пожиратели точно знали, куда надо ударить — первым был убит командир. Оказавшиеся «обезглавленными» солдаты запускали заклинания во все стороны. У них не было ни одного шанса — надо было отступать в замок. Но детей оставлять было, конечно, нельзя… Тут ему в голову пришла абсолютно сумасшедшая идея… да, это был единственный путь к спасенью.

— Рон, Гермиона, «Сладкое королевство» пароль Диссендиум!!! — крикнул он, запуская сногсшибатель в кого-то из нападающих. Друзья, кажется поняли, что он имеет ввиду, и немедленно кинулись к магазину сладостей, расчищая себе дорогу сногсшибателями.

— Все ученики, — орал Гарри, — немедленно бегите в «Сладкое королевство»!!! Немедленно!!! Шестой курс, охраняйте вход! Атакуйте всех врагов!!! Остальные АД — помогайте детям добраться до магазина! Пусть восемь Авроров прикроют бегущих — Tormenta — сколько детей в деревне?! — крикнул он ближайшему аврору.

— Сто двенадцать, — незамедлительно ответил тот. Времени удивляться, что ему не только отвечают, но и выполняют его команды взрослые опытные авроры, восемь из которых уже приготовилось защищать малышню, у Гарри не было, так как именно в этот момент в него летело сразу пять заклинаний, судя по всему, намного серьёзнее сногсшибателя. Шитовое заклятие седьмого, высшего, уровня смогло отразить только три из них, от других же пришлось примитивно уворачиваться. УЙ… seko-таки задело левую руку… жутко неприятно…

— Гермиона, детей всего сто двенадцать, минус АД!!! — кричал он, срывая голос. Тут в голову ударила другая догадка, — Защита, если увидите крыс, то атакуйте и их — среди них есть анимаг…

Дальше Гарри помнил, как он атаковал ненавистных Пожирателей, как падали стоящие рядом авроры, он мельком видел, как Чжоу раскидывает заклинанием кучу бессознательных тел, оставленных его очередью из пяти заклинаний, когда они пытались напасть на охранников «Сладкого королевства» со спины, как Захария Смит тащит на руках маленькую девочку из Ревенкло, которая, очевидно, серьёзно повредила ногу… как не него пытался напасть сзади какой-то амбал в маске, но его тут же оглушил Невилл. Парень помнил, как на улицах Хогсмида, теперь ставших полем боя, появилось несколько профессоров, как он скомандовал им помогать аврорам удерживать пространство перед магазином сладостей, как на него при этом посмотрел Снейп, как на поле появился Хагрид с арбалетом, как Клык вцепился в горло какого-то особенно миниатюрного Пожирателя, наверное женщины, хотя может и нет… как прямо рядом с ним возникла огромная фигура Хагрида… несколько нападающих падают со стрелами в горле… от взрывного заклятия Гарри упало сразу пять человек, и нет времени думать, убил он их, или нет… Гарри видит, как один из этих уродцев в масках атакует Симуса в спину, но сам он в этот момент вынужден был абсолютно немыслимым движением уворачиваться от смертельного проклятия. В другое время он бы ни за что не смог повторить этого прыжка.

Но следующий момент Гарри запомнит на всю оставшуюся жизнь. В стоящий рядом Хагрид отвлёкся наклонился к обезглавленной только что заклинанием Seko собаке, не в силах сдержать слёзы. Гарри успел только пронзительно закричать, прежде чем зелёная вспышка ударила в полугиганта. Он, наверное, даже не понял, что произошло…

Злость, кипевшая в Гарри, немедленно выплеснулась наружу. В того, кто посмел убить дорогого ему человека полетела цепь из двенадцати сложнейших заклинаний. Все они достигли своей цели, но тут Гарри особенно отчётливо понял, что Хагрида этим уже не вернуть и надо спасать тех, кто ещё жив…

— Бросьте оружие, министерские собаки, — раздался до боли знакомый визгливый голос, который Гарри уже много раз слышал в своих кошмарах, — иначе эта малютка умрёт, — уже тише добавила Беллатрикс Лестрейдж.

— И вы, детишки, тоже, — пробасил стоящий рядом Эвери, держащий свою палочку у самого горла третьекурсницы Гриффиндора Селены МакАлистер. Девочка не плакала — она просто не могла, настолько она боялась умирать. Она просто смотрела на них затравленными глазами. Но она была гриффиндоркой…

— Нет, — пискнула она, — не бросайте…

— Молчи, малышка, — сладко проговорила Беллатрикс, — иначе они все умрут. А ты теперь будешь наказана… Филипп…

— Curucio, — скомандовал Эвери, очевидно получавший огромное удовольствие от криков ребёнка.

Холодная ненависть снова поднялась в Гарри.

— Да что ты, Беллатрикс, — ядовито заговорил он, — а так вы нас не убьёте? Или тот слизняк, что гордо именует себя Лордом пощадит нас, своих врагов, если она замолчит?

— Да как ты…

— Молчать!!! Ты — ничтожество, как и твой господин, что нападает на безоружных детей в школе. Отпусти её, Эвери, — очень тихо но угрожающе прошипел парень, но в воцарившейся тишине услышали его абсолютно все, — или готовься к смерти.

Беллатрикс стянула с себя маску. Она не улыбалась и не глумилась, как в прошлый раз в министерстве. В самой глубине её глаз застыл страх. Убийца Сириуса Блека смотрела прямо в глаза Гарри.

— Ты наконец-то поумнел, мальчишка, присоединись к нам, и Лорд сделает тебя великим, — говорила она, — ты получишь власть, которой даже представить себе не можешь…

— Как ты смеешь?! Ты, убийца, предлагаешь мне встать на колени перед этой рептилией?! — голос Гарри звенел о ярости, хотя он и прекрасно понимал, что она просто отвлекает его… ну, получай же… — никогда!!!

Никто, даже союзники не поняли, зачем парень направил палочку на статую какой-то ведьмы, рядом с которой стоял Эвери, по-прежнему держащий Селену, никто сразу не понял, что за магическую формулу он произносит… только когда кулаки статуи сошлись там, где ещё секунду назад была голова Пожирателя, а испачканную кровью и противной серой гадостью Селену потянуло к земле весом обмякшего тела, все наконец осознали, что сотворил Гарри. Сию же секунду со стороны «Сладкого королевства» полетели заклятья, заставившие Пожирателей отступить от тела товарища, а следовательно и от Селены. Когда Гарри получил новый шанс оглянуться, то увидел, как девочку хватает на руки Терри Бут, и тащит к спасительному тоннелю.

Кровавая бойня возобновилась с новой силой. Прячась за кучей трупов от Авады, Гарри осмотрел поле боя. Враги несли большие потери, но им везло ненамного больше: из боя выбыло много Авроров, была тяжело ранена профессор Синистра, погиб Хагрид. Но с обороной они отлично справлялись. Снейп сейчас косил каких-то молодых Пожирателей, которые, очевидно, не знали, с кем имеют дело, иначе были бы намного осторожнее, Макгонагалл вырубает сразу троих, запустив в них здоровым куском фонтана, который раньше стоял на центральной улице магической деревни… «дались им эти фонтаны», — ни с того ни с сего подумал Гарри.

Тут парень заметил, что члены АД перешли в нападение, а это означало, что все дети в безопасности. Вдруг, неожиданно, снова произошла временная аномалия. Весь мир словно остановился… все двигались очень медленно… заклятья висели в воздухе, медленно подплывая к жертвам… Он успел сбить восемь, остальные же достигли цели. Гарри выкрикивал заклинания одно за другим, зная, что блокировать их никто не сможет. Силы были на исходе… он уже не мог себе позволить использовать высшие заклятия… раненная рука нещадно болела…

Наконец время вернулось к своей обычной скорости, и смерч, который мельком могли видеть некоторые участники сражения, снова превратился в Гарри Поттера.

И тут всё кончилось. Словно кто-то невидимый щёлкнул выключателем. Пожиратели, все как один, дезапарировали в неизвестном направлении. Однако секундная радость Гарри тут же омрачилась крайне нехорошим предчувствием. Что-то было не так, и Гарри это что-то было вовсе не по душе.

— Быстро! — Командовал он охрипшим голосом, — уносите раненных через потайной ход! Отступайте в Хогвартс! Покажите тоннель, — крикнул он прислонившимся к стенке магазина ребятам. — На отдых нет времени.

Ученики и некоторые взрослые немедленно начали транспортировку раненных защитников Хогсмида. Были среди них и продавцы, и авроры, и учителя… и ученики, — с ужасом понял Гарри. Симус Финниган и Майкл Корнер были в тяжёлом состоянии, растрёпанная и измазанная кровью Гермиона крепко привязывала сломанную руку Джинни к телу полосой, оторванной от её собственной мантии, а точнее от того, что от неё осталось. Терри держался левой рукой за повреждённую голову, пытаясь остановить кровь, одновременно с этим правой левитируя в магазин сотворённые Макгонагалл носилки. Сам же Поттер с новой силой ощутил боль в обоих руках. Левая рука просто горела, а правая упрямо не хотела двигаться после долгой нагрузки. Левый рукав мантии уже весь пропитался кровью.

Так продолжалось около пяти минут. Когда последние раненные вместе с Гермионой скрылись в проходе, Гарри наконец решил, что можно вздохнуть свободно.

— Теперь мы, — хрипло сказал он оставшимся взрослым. Но когда они уже приблизились к «Сладкому королевству», Гарри внезапно почувствовал хорошо знакомую волну холода…

— Дементоры!!! — крикнул он со всей силой, на которую был способен.

Гарри слышал, как выругался кто-то из Авроров, и понял, что пора сваливать.

— Уходим! В тоннель…

Все ломонулись в сторону магазина, но случилось страшное: дементоры надвигались на них именно с той стороны, куда приказывал двигаться Гарри. Уже через секунду стало ясно, что им не успеть — бездушные монстры перегородят им путь. Противопоставить им было нечего, ведь их всего лишь шестнадцать жутко усталых раненных магов.

— Поттер, есть у вас ещё светлые идеи? — как-то непривычно просто осведомился стоящий неподалёку Снейп.

— Ну… кое-что прикидываю, профессор, — заверил алхимика парень. — Так… хорошо… — пробубнил он пытаясь сосредоточиться на воспоминаниях о прошлом рождестве, — EXPECTO PATRONUM!!!

Серебристый олень вместе с чьём-то мангустом удержали дементоров, но, как услужливо подсказывало сознание, не на долго.

— В Визжащую хижину!!! — крикнул он, понимая, что больше не может держать Заступника, так как это забирало слишком много сил.

Из присутствующих его поняли только Макгонагалл и Снейп, которому, правда, было совсем не до язвительных замечаний по поводу его истинных обитателей. Но, как бы то ни было, все дружно ломонулись к пресловутому дому с привидениями. Вход был моментально разблокирован взрывным заклятьем какой-то женщины-аврора, и все оставшиеся полезли в тоннель. Гарри не мог отказать себе в удовольствии, да и при том ещё и необходимости, поставить несколько — а точнее сорок штук — защитных заклятий высшего уровня, по правде сказать не особо приветствуемых мигнистерством, но никто из представителей закона не возражал, и теперь надеялся, что хотя бы «на морально-волевых» сможет дотянуть до кровати. Минут через пятнадцать компания достигла выхода из тоннеля.

— Стойте, — совсем уж тихо сказал Гарри. — Мы под Гремучей ивой, если вы учились в Хогваритсе, то знаете, что это, а если нет — поверьте мне на слово — она очень опасна, пока её не выключить. Эм… профессор Макгонагалл… Вы не могли бы… пробраться туда, — неуверенно спросил своего декана Гарри.

— Думаю, могла бы.

С этими словами профессор превратилась в кошку, и выбралась из прохода. Через некоторое время профессор, уже преобразовавшись в человека, известила присутствующих, что можно вылезать.

Когда группа отошла на безопасное расстояние от вновь активизировавшегося дерева, и уже почти подошли ко входу в замок, где их ждали всё ещё находящиеся в шоковом состоянии Малфой, который так же находился в Хогсмиде, и ничего не знал о нападении, и в процессе экстренной эвакуации, надеясь, что никто не заметит, запустил нечто, до боли напоминающее Seko в кого-то из Пожирателей, и Рон, который, по его собственным заверениям, был «в полном порядке, а это всё — ерунда, так — царапины, да и вообще, должен же кто-то за этим Хорьком приглядывать…». Как только Гарри убрал палочку, произошло нечто неожиданное: Снейп внезапно схватился за предплечье, где была выжжена Метка, падая на колени, а секундой позже Гарри почувствовал жуткую боль в собственной «метке», и жуткую злость… ЕГО злость… Больше Гарри ничего не чувствовал. Он упал на камни около ворот без сознания.

Глава 13

«Что не излечивают лекарства, то излечивает железо; что не излечивает железо, то излечивает огонь; что не излечивает огонь, то излечивает смерть»

Гиппократ.

Медленно, со скрипом и скрежетом, парень приходил в себя. Сначала из глубин памяти появилось его имя — Гарри Поттер, Мальчик-который-выжил. Чтоб его, — привычно добавил про себя Гарри. Затем из темноты возникли лица друзей. Рон, Гермиона, Джинни, за ними Рем, Сириус…Хагрид… Затем, словно вырвавшись из ящика Пандоры, на него нахлынули воспоминания о прошедшей бойне в Хогсмиде. Что он, Гарри Поттер, теперь самый настоящий убийца, ничем не лучше ненавистного Вольдеморта. У него было только одно оправдание: он — мальчик-который-выжил, и не имеет права быть слабым, сожалеть, долго горевать. Он должен убивать, чтобы жили другие, как бы противно ему это ни было. Он не может сожалеть — это война. Гарри продолжал упорно убеждать себя в этом, однако сердцем понимал, что это лишь бессмысленные отговорки. Но, как бы то ни было, именно эти слова ему придётся повторить тем ребятам, которые в этот день стали убийцами, а ведь были и такие…

Затем в голове возник вопрос намного более важный, чем жалость к себе: сколько человек погибло, кто ранен, а самое главное — что с ними сейчас. Сколько прошло времени он представлял себе слабо, так что об этом решил не думать.

Вдруг — как будто в голове что-то щёлкнуло, и кто-то включил звук. Гарри слышал стоны раненных, причитания медсестры, проклинающей тех, кто посмел напасть на детей. Из этого Гарри понял, что находится в больничном крыле, и что мадам Помфри в панике.

Парень медленно, с большим трудом разлепил глаза и осмотрелся. Да, очевидно всё намного хуже чем он мог себе представить: на соседней кровати лежал директор Дамблдор.

Мадам Помфри металась между кроватями, сращивая кости, вливая в рот раненным какие-то зелья. Она отдавала распоряжения девчонкам-старшекурсницам, которые сами пребывали в состоянии близком к шоку. Очевидно, пострадавших было так много, что одна мадам Помфри уже не могла справиться.

Когда Гарри попытался подняться, левую руку пронзила резкая боль. Тем не менее он героически сел, обнаружив, что в отличие от большинства своих пробуждений в лазарете после очередного приключения на свою голову, одет он был по-прежнему в свою грязную, рваную, окровавленную мантию. «Значит прошло, скорее всего, несколько часов», — подумал Гарри.

Только сейчас медсестра заметила, что Гарри пришёл в себя, и, возможно, совершит попытку бегства.

— Мистер Поттер, ложитесь и не вставайте, — затараторила старушка, хватая с тумбочки какое-то зелье.

— Нет, — возразил Гарри севшим голосом, — я всего лишь очень устал… что происходит?

— Лазарет переполнен, — начала семикурсница из Хафлпаффа, которая находилась ближе всех, — раненных сотни, а здесь только те, кто находится в очень тяжёлом состоянии.

— А что я тут делаю, — перебил Гарри, — я прекрасно себя чувствую…

— Да ты бы себя видел, когда тебя сюда принесли, — подхватила другая девушка, как услужливо подсказала Гарри память, одноклассница Чжоу Чанг, — ты больше труп напоминал. Не понимаю, как ты ухитрился восстановиться за какие-то три часа?

— Вашими стараниями… Так что с остальными?

— Они все находятся в Большом зале, — продолжила свой рассказ первая девушка, вливая в рот Дамблдору какое-то ярко-розовое зелье, — у многих тяжёлые ранения. С ними сейчас ученики и взрослые, которые могут ходить. Боюсь, что если не доставить их в больницу, то к утру мы многих не досчитаемся…

— У многих детей нервное потрясение, — продолжила сокурсница Чжоу, до этого намазывающая какой-то гадостью огромный ожог на груди мужчины, лежащего через кровать справа от Гарри, — особенно у одной девочки с Гриффиндора, она, я слышала, не отходит от их старосты…

Гарри предпочёл промолчать. В данный момент он про себя бранил Вольдеморта последними словами и напряжённо пытался найти выход из сложившейся ситуации. Но в голову ничего путного не шло. Перед глазами застыли друзья, которые шли за ним на смерть. Насколько он знал, никто из них не умер… пока… Если не приспособить Большой зал под лазарет, то многие из них вполне могут умереть. Он не зря тренировал ребят — в критический момент члены АД показали себя с лучшей стороны. А.Д… ЭВРИКА!!!

— Мадам Помфри, — позвал Поттер, отчаянно пытаясь подняться с кровати, — я знаю, что может заменить нам лазарет.

— Поттер, ложитесь на кровать, это не ваша забота, вам надо отдыхать, — оборвала его подбежавшая медсестра.

— Нет. Если немедленно не перенести пострадавших в комнату по желанию, то может оказаться поздно, — не оставляя попытки встать тараторил Гарри.

— Куда? Хотя, впрочем, какая разница. Ложитесь — у меня нет на вас времени, — сказала она, разворачиваясь и явно намереваясь уйти.

— Нравится вам это, или нет, — просипел Гарри, поднимаясь с кровати, — но я немедленно займусь транспортировкой. Ваше присутствие необязательно. Девочки знают, что необходимо.

— Медсестра что-то утвердительно пробурчала, дозируя «Костерост» для Симуса, который лежал в другом конце больницы. Очевидно, она поняла, что спорить с ним бесполезно, и предпочла позволить ему действовать, вместо того, чтобы отвлекать её от работы.

Гарри пришлось схватиться за спинку кровати, чтобы не упасть.

— Вы двое, — обратился он к говорившим с ними семикурсницам, тщетно пытаясь отогнать тёмные круги, которые стояли перед глазами, — следуйте за мной. Живо!

Парень уже который раз за сегодня отметил, что может быть убедительным, если очень того захочет. Он не знал, откуда в нём взялись силы, но весь кросс до восьмого этажа они проделали бегом. Девчонки едва поспевали за ним. Гарри остановился около портрета, висящего напротив входа, и уставился на стену перед собой, где должна была появиться дверь. Девчонки смотрели на него как-то странно, не иначе как полагали, что ему здорово досталось по голове.

— Ты, — резко сказал Гарри, указывая на хаффлпафку, — трижды пройди мимо этой стены, представляя такую палату, которая нам необходима, и она появится.

— А ты точно в порядке, — недоверчиво спросила ученица Ревенкло.

— Мерлин, за что мне это? — Возопил Гарри, — это же Хогвартс! Здесь возможно всё! А пока вы тут устанавливаете степень моего психического здоровья, раненные могут расстаться с жизнью. Делай что говорю!!!

Этого парень от себя не ожидал, полагая, что таким тоном во всей школе может излагать свои мысли только Снейп. Однако, как выяснилось, Гарри Поттер вполне способен и на такой стиль выражения чувств. Девушка, видимо проведя сходную аналогию, вздрогнула и начала быстро ходить мимо стены, хотя было понятно, что она всё ещё не верит Гарри, за что тот снова мысленно поблагодарил незабвенную Риту Скитер.

Как только девушка завершила третий круг, в стене, к её безграничному изумлению, появилась уже хорошо знакомая Гарри дверь. Парень резко распахнул её, и оказался в огромном светлом зале, заставленном аккуратно застеленными кроватями, на многочисленных тумбочках стояли склянки с медикаментами, около дальней стены стоял огромный стол, на котором лежали горы чистых бинтов. Судя по лицам девчонок, это было именно то, что нужно.

Тут что-то, очевидно проснувшаяся совесть, медленно потянулась, широко зевнула, и начала делать своё дело, неприятно давая понять Гарри, что он был не прав.

— Эм-м-м… извините, что накричал, — тихо пробормотал он, — все мы сейчас на взводе… а как вас зовут?

— Элизабет Ричардс, — представилась девушка из Ревенкло, — не извиняйся, ведь ты оказался прав…

— А я Анния Томпсон, — протянула ему руку вторая девушка.

— Приятно познакомиться, Гарри Поттер, — вежливо отозвался Гарри, пожимая руку девушки — выделываться с поцелуями было не время и не место.

— Так, Анния, оставайся здесь, и готовься к большому наплыву посетителей, а ты, Элизабет, иди со мной в Большой Зал. Покажешь дорогу до этого места тем, кто будет переносить раненных.

— А ты?

— А я пойду ругаться с мадам Помфри, чтобы она позволила перенести сюда тяжёлых больных. Так, двигаемся быстро.

До Большого зала они добирались с приблизительно с той же скоростью, что и до бывшего штаба АД. В процессе спуска Гарри несколько раз едва не упал с лестницы, но всякий раз каким-то чудом удерживался на ногах.

Когда они вломились — по другому не скажешь — в зал, то перед Гарри предстала абсолютно ужасающая картина: ученики со всех курсов, учителя, авроры, члены Ордена Феникса… все они сидели и лежали прямо не полу, столы факультетов были просто свалены в одну кучу чьим-то заклинанием. Некоторые сейчас, как Хана, Падма, Парватти и Чжоу делали пострадавшим перевязки, кто-то пробовал остановить кровь… некоторые, в основном авроры, произносили обезболивающие заклинания. Гермиона и Джинни сидели спина к спине, и тихо что-то говорили Селене, которая сейчас крепко держалась за мантию Гермионы и иногда судорожно вздрагивала. Многие просто пытались прийти в себя. Гарри заметил Люпина, который как раз накладывал шину ни ногу девочки, которую выносил Смит. Но как только Гарри и Элизабет переступили порог Большого зала, все взгляды устремились на них.

— Сейчас, — хрипло начал Гарри, — все, кто в состоянии передвигаться и держать палочку, будут транспортировать остальных туда, где будет возможность оказать им необходимую медицинскую помощь. В так называемую комнату по желанию. Мисс Ричардс покажет вам дорогу. Пятнадцать человек сейчас отправятся со мной в Больничное крыло, чтобы помочь перенести особенно тяжёлых пострадавших.

Гарри понимал, что с его стороны бесчеловечно заставлять этих людей подниматься на восьмой этаж, но другого выхода не было.

— А почему мы должны идти за каким-то сопляком неизвестно куда, — спросил какой-то умник из Авроров. Ранений у него не было, из чего можно было заключить, что в обязанности данного субъекта входила охрана внутренней территории школы.

— Могу ещё предложить Тайную комнату, — язвительно отозвался Гарри, — но там грязно, воняет, и в зале со статуей Слизерина валяется дохлый Василиск. Вас это устроит? Нет? Ну так не задавайте глупых вопросов и делайте что велит мисс Ричардс!

Глупых вопросов больше не последовало. Авроры вкратце шёпотом объясняли товарищу, с каким сопляком он только что спорил. Те, кто мог колдовать, практически одновременно вскинули палочки и с помощью заклинания Lokomotor подняли в воздух тех, кто самостоятельно передвигаться не мог, и отправились следом за Элизабет.

Сам же Гарри с и пятнадцать человек эскорта отправились к мадам Помфри.

По дороге парень тихо спросил Люпина о второй волне атаки. Тот поведал ему, что очевидно в планы Вольдеморта входило заставить преподавателей сражаться с дементорами, которые напали на Хогвартс примерно в то же время, что и Пожиратели. Дамблдору пришлось разделить преподавателей, отправив пять человек на помощь Аврорам, а для защиты школы вызвать Орден Феникса. Дементоры смогли войти в школу, и были остановлены уже внутри.

— Среди учеников младших курсов было много пострадавших, — рассказывал Рем, — Основной удар взял на себя директор, так что когда у него кончились силы, остальные смогли прогнать дементоров. Примерно в это же время появились первые спасшиеся из Хогсмида, от которых мы узнали, что там творится. Но прийти вам на помощь не представлялось возможным, так как большинство было занято усилением защиты Хогвартса, а остальные — распределением пострадавших. Но скоро наша помощь понадобилась раненным, которых доставили члены твоего прошлогоднего отряда. Потом Аластор спросил, есть ли ещё тайные ходы из Хогсмида. Получив ответ, он отправил двух учеников к воротам. Дальше ты знаешь. После того, как ты потерял сознание, на территорию школы прорвалось около десятка дементоров, наверное отставших от общей армады. От них избавились быстро, но пострадала Минерва. Что произошло в Хогсмиде я уже слышал от Авроров. И тебе, Гарри, могу посоветовать только одно — не вини себя, ведь это война…

— Да, сер, война…

— Господи, Гарри, — устало, вздохнул оборотень, — сколько раз повторять — зови меня по имени, я уже три года как не профессор. Кстати о профессорах… ваш преподаватель ЗОТИ смылся в министерство, согласовывать ситуацию с Фаджем, как только стало известно о нападении. Он так и не появился.

— …!!!

— Гарри!

— Прости, Рем.

В больничном крыле Гарри предстоял долгий спор на повышенных тонах с мадам Помфри, которая ни в какую не желала покидать лазарет. В итоге решающим аргументом стало заявление Гарри, что она просто не хочет помогать больным. Уязвлённая мадам Помфри сдалась, и позволила перенести больных. Всю дорогу Гарри, которому досталась честь нести медикаменты, приносил свои извинения медсестре, уверяя, что иначе её было бы не заставить. Помещение она оценила, и, дав понять, что Гарри прощён, с утроенным рвением занялась больными, поминая последними словами дементоров.

Но вскоре перед ними встала новая проблема — нехватка лекарств, приготовлением коих обычно занимался профессор Снейп, который сейчас занимал одну из коек.

— Гермиона, — тихо обратился Гарри к девушке, которая по-прежнему прижимала к себе Селену МакАлистер, — нужна твоя помощь.

— Да, Гарри, что случилось, — так же тихо и устало отозвалась подруга, поднимая на него глаза.

— У нас проблема с лекарствами. Необходимо собрать учеников, которые смогут приготовить заживляющее, крововосстанавливающее и обезболивающее зелья в больших количествах и в очень короткие сроки. Я помогу тебе собрать команду, и взломать кабинет зелий. Ингредиентов там, как сказала мадам Помфри, в избытке.

— Конечно… только как я оставлю Селену?

Услышав это, девочка дёрнулась и крепче прижалась к старосте.

— Пусть останется с Роном и Джинни. Они сейчас у кровати Билла… он очень плох, но, надеюсь, всё обойдётся. Ты нужна…

— Ты снова прав, Гарри, — вздохнула Гермиона, поднимаясь.

— Да, Гермиона, ты не поверишь, — прошептал Гарри, который в процессе спора с медсестрой лишился остатков голоса, — Снейп сам разрешил взломать свой кабинет, после того, как мадам Помфри запретила ему двигаться с места.

— Это — страшный день, Гарри…

Заботу о девочке взяла на себя Джинни, а Гермиона проходила между коек, называя имена тех, кто будет работать над зельями. Многочисленные охранные заклинания были благополучно взломаны объединёнными усилиями Малфоя, который знал где и как они размещены и Гарри, который умел их снимать. Дожили! Хотя, конечно, без взаимных оскорблений и едких замечаний не обошлось.

— Поттер, профессор Снейп с тебя шкуру спустит, когда узнает, — шипел Малфой.

— Захлопнись, а — нервируешь… разрешение на взлом кабинета зелий получено непосредственно от профессора Снейпа, так что некоторые мелкие хищники могут не трястись от ужаса, — процедил в ответ Гарри, взламывая очередной защитный барьер.

Оставив двенадцать старшекурсников со всех факультетов наедине с котлами, Гарри вернулся в комнату по желанию. Он должен был что-то сказать этой девочке…

Он бы вовсе не удивился, если бы она испугалась его, заплакала… в конце-концов это он снёс голову Эвери, заставив малышку пережить ещё больший шок. Да, именно малышку. Не смотря на то, что сам Гарри ещё будучи на первом курсе смотрел в глаза Вольдеморту, что на втором курсе он убил Васелиска, против которого выйдет не каждый взрослый волшебник. Что в шестнадцать лет он стал убийцей… это — он, а это — маленькая девочка с третьего курса, которая не была готова ни к смерти ни к пыткам. Что он ей скажет? — не важно.

И он говорил. Говорил всякие глупости про войну, про то, что совсем скоро всё пройдёт… Ребёнок не убежал, не заплакал… девочка слушала его. Как он рассказывал про квиддич, как говорил о том, что это — война, и она на своей шкуре испытала что это такое…

Наконец Селена, которая за всё время разговора просто неподвижно смотрела на собеседника, истерически разрыдалась, уткнувшись носом в плечо сидящей рядом Джинни.

После этого Гарри завалился на ближайшую кровать и наконец заснул. Но долго отдыхать ему было не суждено: спустя пару часов его разбудила мадам Помфри и, как понял Гарри, новый командир Авроров.

— Мистер Поттер, — начал он густым басом, — командующий Джон Стил. Считаю необходимым согласовать с вами дальнейшие действия. Дементоры могут вернуться, так что стоит поставить сторожевых на стены…

Тут парень понял, что теперь он негласно стал командиром обороны Хогвартса. Это, конечно, очень лестно, но он никогда не замечал за собой способности вести людей вперёд… но за ним шли. И теперь ему достался ещё один геморрой…

— Сколько человек в нашем распоряжении, командующий? Каково точное количество раненных?

— В нашем распоряжении на данный момент сорок Авроров. Из детей никто не погиб, но многие находятся в тяжёлом состоянии. При обороне Хогсмида погибло двадцать четыре аврора, пятеро продавцов и один преподаватель, все учителя небоеспособны.

— Спасибо. Думаю, что возобновлять атаку сейчас бессмысленно — школа слишком хорошо охраняется. Надо полагать, что на территории уже залёг и окопался как минимум полк Авроров, хотя, конечно, вы мне об этом сказать не имели права.

— Верно, но больше подкрепления не будет, ведь так же необходимо защищать министерство магии, Косой переулок…

— Они правы, теперь нигде не безопасно. Сорок боевых единиц должны быть распределены по замку. Необходимо наложить систему охранных заклинаний на потайной ход, через который дети бежали из Хогсмида. Второй ход защищён достаточно надёжно. Необходимо установить по два человека на башнях и около шести перед воротами. Речь не идёт об охране границ Запретного леса, так как это слишком опасно. Преступайте.

После этой милой беседы Гарри, вместо заслуженного отдыха поплёлся в подземелья, проверить, не убили ли ещё ученики друг друга. Оказалось, что не убили. Все двадцать котлов в кабинете были заняты всевозможными снадобьями. Участники процесса бегали между котлами, добавляя в них какие-то сухие травки. Временами призывали себе из шкафа необходимые ингредиенты. Трое первокурсников стояли недалеко от входа, очевидно ожидая когда будут готовы зелья, чтобы доставить их к мадам Помфри.

Гарри подошёл к Гермионе, которая как раз заканчивала крововосстанавливающее зелье.

— Как у вас тут? Справляетесь?

— Вполне. Скажи, Гарри… кто погиб?

Гарри глубоко вздохнул и пересказал ему сё то, что узнал от Рема и этого командующего… как бишь его… Стила. На подругу смотреть было жалко — ведь ей так и не удалось поспать, в то время как он беспардронно дрых почти пять часов.

— Знаешь, Гермиона, думаю, что я мог бы тебя тут заменить. А ты поспишь пару часиков, — неуверенно предложил он.

— Да нет, Гарри, я же знаю, что ты умеешь готовить только яды и противоядия, а они пока не нужны.

— Но…

— Гарри Джеймс Поттер, немедленно покинь лабораторию — ты мешаешь нам работать, — притворно строго сказала Гермиона. Спорить с ней Гарри не рискнул и немедленно ретировался восвояси, под благородным предлогом помощи в доставке лекарств в больницу.

Через полчаса Гарри чувствовал себя абсолютно пустым. Он вежливо дал понять мадам Помфри, что ему хватит обезболивающего зелья, и что вовсе не обязательно оставлять его в больнице. На автопилоте юный чародей добрёл до гриффиндорской гостиной, мельком видел, как Лаванда пробует успокоить какого-то первоклашку, буквально ввалился в пустую спальню, рухнул на кровать, и моментально уснул.

Глава 14

«Ваша опера мне понравилась. Пожалуй, я напишу к ней музыку».

Людвиг ван Бетховен.

Пробуждение оказалось в высшей степени отвратительным. Болело всё. Гарри не знал, сколько провалялся в кровати, но когда их милость наконец соизволили оторваться от ложа, за окном ярко светило солнце. Глянув в зеркало, юноша ужаснулся. «Мерлин великий! Да краше в гроб кладут!» — думал он. Он долго и неуклюже рылся в чемодане, ища все необходимые предметы гардероба. Делал он это до того громко, что на соседней кровати заворочался Рон, которого юноша раньше просто не заметил.

Гарри почти бесшумно выскользнул из комнаты, чтобы больше не мешать другу спать.

Теперь перед ним встала нелёгкая задача — принять душ, не намочив повязку на левой руке. «Слава Мерлину, что есть такая вещь, как магия! Как же туго приходится магглам…»

Натянув чистую одежду, он вернулся в их спальню, чтобы тихонько полежать не кровати ещё часик, а потом пойти поискать остальных. Друг уже снова спал. Но как только Гарри закрыл за собой дверь, Рон снова заворочался и пробормотал:

— Гарри, ты уже встал? А я тут…

— Ничего, спи, я сейчас уйду, — почти шёпотом заверил его Поттер.

— Нет, подожди, — уже более внятно сказал староста, садясь на кровати. — Нам ведь так ничего и не рассказали… что было после того, как мы ушли? Почему вы не последовали за нами?

— Появились дементоры, и блокировали нам проход. Пришлось идти через Хижину. А как так получилось, что ты там был с Малфоем. И где ты был потом? В смысле, до лазарета.

— Ну… как и все, в Большом зале. Я помогал переносить раненных… хотел с тобой ещё тогда поговорить, но ты тут же куда-то пропал. А в лазарете стало не до того.

— Прости, Рон, — виновато промямлил Гарри, — я тебя, наверное, не заметил.

— Да ладно, пустяки, — преувеличенно весело ответил Уизли, так же подсевшим голосом, — у тебя и без меня дел хватало. А почему ты не снимешь повязку с руки? Теперь мадам Помфри освободилась, так что можно зайти к ней. Она отпустила всех легкораненых, а тяжёлым опасность, кажется, больше не угрожает.

— Хорошо, сейчас зайду. Мне, честно говоря, с одной рукой очень неудобно… а ты ранен не был?

— Да так… лёгкое сотрясение мозга… когда меня швырнули о стену Сладкого Королевства. А тебя-то чем достали?

— Seko, — просто сказал Гарри.

— Но ведь это жутко больно…

— Рон, идёт война, ты не забыл? Погибло двадцать Авроров, погиб Хагрид, в сравнении с травмами других Seko — мелочь. Ладно… ты извини, что я так резко… нервные выдались выходные… ты мне компанию не составишь?

— Нет, боюсь если я туда вернусь, то придётся провести в постели ещё минимум сутки, ты же знаешь нашу медсестру… я подожду тебя в нашей спальне, а потом пойдём в Большой зал.

— Хорошо.

Рон был прав — пациенты с лёгкими травмами уже были выписаны, некоторые из тяжёлых ещё не пришли в сознание, некоторые, вроде Джастина Финч-флечли, пытались уговорить мадам Помфри выпустить их из лазарета, но медсестра была непреклонна.

— Боже мой, Поттер, вы не могли явиться пораньше? — кудахтала Мадам Помфри, разбинтовывая руку парня. Бинт присох к огромному порезу не руке, проходящему от локтя до запястья, так что отдирать его было жутко больно. Гарри вскрикнул, когда медсестра наконец отделила последний присохший участок, чем заставила рану снова открыться. — Это же не шутки! Терпите, сейчас будет больно.

С этими словами она намазала рану какой-то синей гадостью, которая тут же начала дымиться и жечь. Гарри что есть силы стиснул зубы, но легче от этого не стало. Медсестра влила ему в рот какую-то гадость, и боль постепенно стала утихать. Затем она начала произносить какие-то заклинания, после которых рана перестала кровоточить и наполовину затянулась.

— Поттер, вам придётся остаться на какое-то время в лазарете, потому что могут быть осложнения…

— Мадам Помфри, при всём уважении, — вкрадчиво начал Гарри. — Я не настолько тяжело болен, чтобы оставаться здесь. Поверьте, я бы с огромным удовольствием задержался, но, тем не менее, вынужден просить вас сделать мне перевязку и отпустить. Уверяю вас, что если начнутся осложнения, то я немедленно приду сюда.

И о чудо! Мадам Помфри снова перевязала ему руку и отпустила.

Когда Гарри и Рон зашли в Большой зал Хогвартса, там назревала нешуточная потасовка. Естественно Гриффиндор и Слизерин. В это раз ни Ревенкло, ни Хафлпафф нейтралитета не придерживались. Все ученики готовы были броситься на Слизеринцев. В ход уже пошла посуда… многие достали палочки…

— Вы что творите?! — захрипел Гарри, который просто не мог говорить громче. — Вам что, мало было пострадавших, — продолжил он в воцарившейся тишине свистящим шёпотом, — теперь вы решили перебить друг-друга? Вы что, ничего не поняли? Пока мы нападаем друг на друга по пустякам, мы уязвимы. Есть тут хоть один староста?

К нему подошла Панси Паркенсон, старосты Хафлпаффа, Падма Патил из Ревенкло.

— Отлично. Ешьте, — приказал он ученикам, а сам вместе со старостами потащился в первое же свободное помещение, которым оказался кабинет магловедения.

— Итак, — тих произнёс Поттер, — всвязи с известными вам событиями большинство учителей какое то время проводить уроки не сможет. Насколько я знаю, через три дня к нам вернутся профессора МакГонагалл, Эдвардс, Вектор, Спраут и Флитвик, а так же мадам Пинс. Профессор Синистра сейчас в больнице святого Мунго и неизвестно, когда её выпишут. Профессор Снейп и директор Дамблдор будут выписаны не менее чем через неделю, равно как и профессор Аллерт, который недавно прислал соответствующее уведомление из министерства. Так же школа осталась без преподавателя УЗМС. Профессор Трелони впала в прострацию, и выходить из своего астрала явно не намерена… В данный момент на месте лишь профессор Биннс и Флоренц. Формально, сейчас в школе главный Фильч, но он заперся в своём кабинете и заявляет, что в этот дурдом не вернётся.

— И что нам делать? — Спросила Ханна Аббот.

— У нас несколько вариантов выхода из сложившейся ситуации, — продолжил Гарри, — либо придётся отменять занятия вообще, либо подбирать замену учителям из студентов старших курсов. Естественно, что у нас нет полномочий выбирать взрослых на должности преподавателей, пусть и временно, так что предлагаю набрать восемь старшекурсников, и поставить их вести уроки, хотя бы у младших, до возвращения заменяемого преподавателя.

— И как ты себе это представляешь? — спросила староста Слизерина. — Такого ведь ещё никогда не было.

— Верно, — подхватила Падма, — как всё это организовать?

— Я знаю только то, что если не занять учеников чем-либо, то при отсутствии контроля со стороны профессоров они просто поубиавают друг друга, вы же видели, что творилось в Большом зале.

— Знаете, в этом предложении есть смысл, — сказала Ханна. — Надо только выбрать замену…

Вот это оказалось намного сложнее… сначала Гарри пришлось отправить Хафлпафца следить за порядком, затем Рона за Гермионой, которая абсолютно не выспалась…

С помощью Гермионы процесс пошёл намного быстрее: сначала были составлены списки всех предметов и сколько-нибудь разбирающихся в них учеников, при том не находящихся в лазарете. Затем выбраны самые подходящие кандидатуры на замену.

В итоге через пять часов упорного труда и горячих споров получилось следующее:

Травология — Лонгботтом

Зелья — Паркенсон

Трансфигурация — Гренжер

ЗОТИ — Поттер

УЗМС — Уизли Рон

Чары — Бут

Астрономия — Боунс

Арифмантика — Аббот

Магловедение — МакМилан

Решено было не давать никому право распоряжаться баллами факультетов, а затем отправились объявлять об этом ученикам. Естественно, больше всех возмущались слизеринцы, но и им пришлось наконец смириться с предстоящей нелёгкой неделей.

Гарри не знал, как уговаривали Терри Бута и Эрни Макмиллана, которых не было на собрании, но сам, на пару с Гермионой жутко намучался с упирающимся Невилом. Только с помощью Рона и Парватти Патил удалось уломать гриффиндорца проводить уроки хотя бы у всех, кто моложе его.

Так же Рон, Сьюзен, Паркенсон и Ханна согласились брать только те курсы, программу которых они уже прошли. Гарри же, под давлением Гермионы, скрипя сердце, взвалил на себя ЗОТИ всех курсов.

Когда, наконец, споры улеглись, Гарри честно отправился узнавать расписание уроков Аллерта. Да… преподаватель ЗОТИ в этом году был загружен основательно… В понедельник ему, кроме всего прочего предстояло две встречи со слизеринцами — третьего и пятого курсов, и седьмыми курсами Ревенкло и Гриффиндора.

Поздно вечером Гарри отловил только что вышедшую из лазарета Кетти Белл, и долго расспрашивал, что они проходят по ЗОТИ. Долго потому, что юноше пришлось объяснять, зачем ему понадобились такие сведения. Оказалось, что седьмой курс сейчас проходит ускоренную защиту от простейших тёмных заклинаний. Затем он так же допрашивал остальные курсы Гриффиндора, узнавая, по каким учебникам они занимаются, и на чём остановились. Не отставали от него и другие новоявленные преподаватели. Гермиона вообще отправилась в их импровизированный лазарет, узнавать всё от пришедшей в себя Макгонагалл, которая, кстати, одобрила идею с заменами. Она была несказанно удивлена, что идея принадлежала Гарри. Заместитель директора надавала Гермионе огромную кучу советов по организации уроков, их проведению и трансфигурации в частности. Она бы инструктировала старосту и дальше, но мадам Помфри выпроводила Гермиону из лазарета. Часть советов подруга тут же пересказала главному организатору, то есть Гарри.

Следующий день начался с того, что они с Роном проспали и опоздали на завтрак, так как легли только в полвторого ночи. Рону-то повезло, у него первого урока не было, так что он мог спокойно завтракать, а вот Гарри смёл свою запеканку со скоростью голодного гиппогрифа, и, попрощавшись с Роном, отправился на урок вторых курсов Ревенкло и Гриффиндора. К кабинету он подошёл как раз со звонком и с чистой совестью запустил учеников. Ребята сели за парты и начали шушукаться между собой.

Гарри подождал с минуту, надеясь, что на него обратят внимание, но потом, отчаявшись, призвал класс к тишине.

— Если вы считаете, что то что урок ведёт ученик позволяет вам нарушать дисциплину, то вы ошибаетесь. Защита от тёмных искусств сейчас один из самых актуальных предметов, так что я бы попросил вас слушать меня внимательно. Навыки защиты могут понадобиться вам в самом скором времени, в чём вы могли убедиться в эти выходные, — обратился Поттер к притихшему классу. — Насколько я знаю, вы остановились на изучении элементарных защитных заклинаний Elias и Hellas. Они не смогут защитить вас от простейшего обезоруживающего заклятия Expelliarmos, но зато вполне смогут защитить от некоторых видов маггловского оружия. Так же ими можно попробовать отразить заклинания щекотки, смены цвета, и прочих чар низшего уровня. Elias блокирует материальные объекты, так что если в коридоре в вас полетит навозная бомба, то им стоит воспользоваться…

Скучнейшую лекцию про детские заклинания Гарри читал почти до конца урока, а ученики добросовестно записывали за ним.

— На следующий урок практикуйте эти заклинания, мы будем учиться использовать их против нападающего.

За вторыми курсами последовали пятые. После вступительной речи умолкли даже слизеринцы. Сейчас они проходили заклинания отражения чар. После короткого опроса выяснилось, что большинство знает теорию простейшего Protego, так что пришлось устраивать практику. Его Expelliarmus пробил щит пятиклашки со второго раза, после чего ученики были расставлены друг напротив друга, как на занятиях АД, а сам Гарри, как и тогда, ходил между пар, и давал советы.

После пятых пришли третьи курсы, которым Поттер пересказал лекцию Люпина о болотных огоньках.

В итоге на обед он явился совершенно никакой. Рядом с ним сидел Рон, шумно высказывающий своё мнение о бешенных детях. Невилл, занятия которого проходили в стиле «Очень тихо сам с собой веду беседу», подавленно молчал. Гермиона тоже явно устала, но виду не подавала. На вопрос Рона как прошли её занятия она ответила, что, наверное, не стоило брать седьмые курсы. Нет, программу их Гермиона знала, но вести уроки у тех, кто старше тебя…

— Да брось ты, Гермиона, я ведь вёл занятия АД у семикурсников, хотя сам учился на пятом.

— Гарри, это нельзя сравнивать, ведь в АД ребята шли добровольно.

— Ну, не знаю… у меня сейчас сдвоенные седьмые курсы Гриффиндора и Ревенкло, а завтра седьмой Слизерин.

— Вот и посмотрим, как ты заговоришь, а мне пора, мне ещё до хижины дойти надо, приятного аппетита, — попрощался Рон и устремился к выходу из зала.

— Мне тоже пора, — виновато сказал Гарри, и последовал за другом.

Седьмые курсы, хоть и изрядно поредевшие из-за того, что многие до сих пор находились в лазарете, действительно не были настроены на занятия. Из АД присутствовали только Кетти Белл и Мариэтта Эджком.

— Сейчас вы остановились на защите от простых заклинаний чёрной магии. Что я могу сказать… тема вполне актуальная. Прежде всего я назову несколько заклинаний чёрной магии, от которых вам предстоит научиться защищаться. Это Seko, Racenrer, Paulaves, Serpensotria.

— Действительно, Seko — не простейшее заклинание, — произнёс он, заметив поднятую руку, но как бы то ни было, вы должны уметь от него защищаться.

— Но ведь его нельзя использовать против учеников, — возразил какой-то ревенкловец, которого Гарри видел до этого всего пару раз.

— Я и не собираюсь его против вас использовать. В отличие от Racenrer, Paulaves, и Serpensotria за это мне светит если не исключение, то взыскание точно. От Seko можно защититься заклинанием Protego четвёртого, а лучше пятого уровня.

Далее Гарри диктовал формулы щитовых чар с модификациями до пятого уровня.

— От заклинания Seko на месте попадания остаётся глубокий порез, который довольно долго и неприятно болит, и из которого без медицинского вмешательства не перестаёт течь кровь. При прямом попадании по конечностям жертва рискует лишиться их.

— А как лечится этот порез? — спросил Робби Корс из Гриффиндора.

— М-м, протянул Гарри, глядя на свою по-прежнему намертво забинтованную руку, — скачала мажут какой-то синей дрянью… потом заклинания… вам лучше обратиться с этим вопросом к мадам Помфри. Можете попробовать спросить про синюю дрянь у мисс Паркенсон или профессора Снейпа, когда тот покинет лазарет… итак, продолжим. Заклинание Serpensotria вызывает змею, которая нападает на противника. Его мы можем попрактиковать, конечно, если вы не возражаете. Змею легко уничтожить заклинанием Evanesko. Racenrer — чары дезориентации. Тёмным его назвать можно с огромной натяжкой. Я бы поставил его в один ряд со сногсшибателем. Racenrer заставляет противника перестать ориентироваться в пространстве. Действует не долго, но вполне достаточно для того, чтобы обезоружить противника, удивлённого тем, что не может отличить пол от потолка. Используется это заклинание не часто, так как существует риск обратного воздействия при достаточно сильном сопротивлении со стороны противника. Защититься можно элементарным Protego. И наконец Paulaves. Заклинание иллюзий. Врагу кажется, что он, допустим, горит. Физического вреда это не причиняет, но под воздействием Paulaves многие сходили с ума. Не действует на тех, кто владеет оклюменцией. Остальные же могут защититься заклятием Prevouta. Так же можно противостоять ему наравне с империусом. Сейчас мы будем практиковаться в защите от Racenrer, Paulaves и Serpensotria. Начнём с последнего. Гарри взмахнул палочкой, произнося отталкивающее заклятие, и все парты передвинулись к стенам, образовав в центре свободное пространство. Сейчас вы все встанете друг напротив друга, и будете применять Serpensotria друг к другу. Змей надо будет уничтожать заклинанием Evanesko. Я же буду следить, чтобы змеи ни на кого не напали. Начали!

Тут же раздалось несколько криков и появилось около десятка змей. Затем почти все змеи были благополучно уничтожены. Осталось две южные ядовитые змеи, норовившие напасть на учеников.

— Убить… рас-с-сорвать плоть… с-с-смерть…

Одну из них тут же уничтожили, но вторая уже приготовилась к прыжку. Жертвой своей она наметила капитана Гриффиндорской команды по квиддичу. Остальные стояли и удивлённо смотрели на разворачивающуюся перед ними картину.

— Evanesko! — крикнул Гарри, направляя свою палочку на рептилию, которая немедленно испарилась. — Ещё раз.

Так они тренировались пока все змеи не были уничтожены. Самое трудное было попасть в рептилию. Затем практиковали другие заклинания. Но их накладывал на учеников сам Гарри. Пробовать больше двух раз на каждом он не отважился.

Ученики буквально вывалились из кабинета вместе с самим преподавателем, который после такого дня просто завалился в кресло напротив камина и сидел, дожидаясь появления друзей. Гермиона была просто никакая после встречи с первокурсниками-слизеринцами, Рон жаловался на то, что он не может объяснять предмет, когда ученики постоянно разбегаются. Невиллу, как выяснилось, пришлось хуже всех: никто не считал необходимым слушать его пояснения, теплицы после набега этого стада бегемотов находились в плачевном состоянии.

— Ну, Гарри, как тебе семикурсники? Всё ещё считаешь, что вести урок у тех кто старше тебя легко?

— Не скажу, что легко, но не так трудно, как об этом говоришь ты. Главное не сдаваться на их милость.

— Чего? — не понял Рон.

— У Гарри проблем не было, — пояснила Гермиона, — ладно, раз у нас нет домашнего задания, то предлагаю до ужина кое-что обсудить, -

— Что, например, — подозрительно сощурился Гарри, предчувствуя что-то не хорошее.

— Понимаете, ведь нападение может повториться… наверное надо организовать охрану из учеников старших курсов…

— Гермиона, неужели ты думаешь, что об этом никто не позаботился? — спросил Гарри, — сейчас все ходы в школу, как тайные, так и общеизвестные охраняются аврорами. Около двух сотен стоят по периметру запретного леса. Остальные охраняют прочие важные объекты. Так что нагружать учеников ещё больше не стоит.

— Ладно, ты прав… Чем займёмся? — преувеличенно жизнерадостно спросила она.

— Предлагаю шахматы, — встрепенулся Рон.

— Согласен, — живо отозвался Гарри.

Оставшиеся до ужина два часа пролетели незаметно. Рон трижды выиграл у Гарри, в то время как он победил лишь один раз, да и то только потому, что противника отвлекла Джинни, просившая пояснить что-то по твареведению.

На ужине вновь царила обычная для школы непринуждённая атмосфера, во многом поддерживаемая неусыпным контролем со стороны старост факультетов. К Гарри несколько раз подходили ученики разных курсов и факультетов и задавали самые разные вопросы по ходу уроков. Парень старался всем ответить, но получалось это у него сомнительно, так как одновременно есть и читать лекции он не привык.

После ужина Гарри потащился к мадам Помфри, просить снять повязку с руки. Заодно ему пришлось выслушивать наставления вновь активизировавшейся Макгонагалл относительно организации учебного процесса и быта факультета Гриффиндор. В итоге получилось, что до четверга, когда часть предметов можно будет сдать обратно учителям, школа худо-бедно дотянет.

Следующий день ознаменовался очередным скоростным завтраком, отличавшимся лишь тем, что Рону тоже предстоял первый урок, да не у кого-то там, а у самих слизеринцев шестого курса вместе со своими однокашниками. Гарри же мудро промолчал и отправился на занятия с первокурсниками, заключавшиеся в рассказе о магловских методах в борьбе с простейшими тёмными существами.

После первокурсников ему тускло фосфоресцировала встреча с седьмыми курсами Слизерина и Хафлпаффа. Слизеринцы почли своим долгом сострить по поводу неподготовленности нового преподавателя, затем кто-то весьма едко поинтересовался, с чего профессор собирается начать урок.

Профессор так же едко ответил, что поскольку они отстают от второй группы семикурсников, заклинания проходить им ещё рано, так что он намерен рассказать о вампирах и приёмах защиты от них. Засим последовала пространная лекция о том, что и как должно быть у того, кто не хочет пасть жертвой кровососа.

— А как отличить вампира от человека? — спросила девушка из Хафлпаффа… Гарри никак не мог запомнить как её зовут.

— Прежде всего вампиры передвигаются исключительно в тёмное время суток, ввиду того, что солнце мгновенно убивает их. Так же вампиры отличаются неестественной бледностью, наличием тридцати восьми зубов, четыре из которых — клыки. Вампира можно отличить и по глазам: они представляют собой сплошные зрачки. Чтобы уничтожить вампира необходимо воткнуть ему в сердце осиновый или серебряный кол, либо облить святой водой. Так же вампиры боятся чеснока. Чтобы обезвредить вампира необходимо применить заклинание lumos totalios. Оно обезвредит противника приблизительно на минуту. Как ни странно, но заклинание Lumos для вампиров не опасно. Так же вампира можно убить заклинанием Avada kedavra. Использование данной формулы против вампиров приравнивается к экспериментам над животными, то есть не преследуется законом. В том случае, конечно, если вампир проявил по отношению к вам агрессию, — добавил Гарри глядя на слизеринцев. — Вопросы есть?

Вопросов у притихших учеников не было.

— Тогда все свободны. К следующему уроку конспект в виде таблицы о местах обитания вампиров.

Ещё не совсем пришедшие в себя ученики Хафлпаффа спешно покинули кабинет, а слизеринцы потащились к выходу, бормоча что-то о гриффиндорцах в целом и Гарри в частности.

На обеде Гарри вместо еды прикидывал ход урока в своём изрядно поредевшем классе. В итоге пришлось проводить практическое занятие по использованию боевых заклинаний.

Следующие дни текли однообразно. Ребята пробовали приспособиться к манере преподавания Поттера, который один раз, к общему веселью выдал монолог про ПОСТОЯННУЮ БДИТЕЛЬНОСТЬ. Впрочем веселье учеников тут же померкло, ввиду того, что Гарри заставил их практиковаться в наложении чар помех друг на друга и задал, мягко говоря, не маленькое домашнее задание.

В четверг за учительским столом появились первые преподаватели, так что в класс смогли вернуться Гермиона, Терри, Ханна, Невилл и Эрни. Теперь так же убавилось забот с организацией и дисциплиной. Профессор МакГонагалл так же взвалила на себя объяснения с министерством и организацию встреч родителей с учениками. В первую очередь, естественно, тех, кто ещё находился под опекой мадам Помфри. Так же с Гермионы были сняты обязанности ответственной за ночное дежурство по коридорам школы, передав их профессорам. Со старост трёх факультетов были сняты навалившиеся в отсутствие деканов заботы. После ужина все старосты, преподаватели и просто организаторы были собраны на ковёр профессором Макгонагалл. Факультетам были зачислены дополнительные баллы, вынесена отдельная благодарность за участие в спасении детей из Хогсмида. За этим последовало перечисление преподавателей, с пояснениями когда их ожидать. В итоге получилось, что в субботу к общественности вернутся алхимик и Аллерт, а в воскресенье сам директор. Последней, пока неизвестно когда, вернётся профессор Синистра. С возвращением директора будет найден новый преподаватель УЗМС.

До конца недели дожили без происшествий, разве что у Гермионы не с первого раза получилось заклинание Protego третьей степени, но этому кроме неё никто особого внимания не предал. Вернувшийся в воскресенье Дамблдор прочитал речь о том, что надо уже объединяться, сказал пару слов в память о Хагриде, объявил минуту молчания. Отменил уроки УЗМС до появления преподавателя и вынес отдельную благодарность тем ученикам, которые не растерялись в этой тяжёлой ситуации. Засим последовало объявление, что в честь Хеллоуина состоится ежегодный праздничный вечер, вместо запланированного бала, ведь как раз к тому времени все пациенты должны быть выписаны.

— Да, и ещё, — добавил директор, — сегодня все оставшиеся больные будут транспортированы в больничное крыло, так как теперь лазарет вполне в состоянии уместить всех оставшихся.

Глава 15

«Будь всегда на первой линии, как можно дальше от собственных тыловых крыс»

Станислав Ежи Лец.

Выходные прошли под девизом «Учиться, учиться и ещё раз учиться… неохота, блин» Короче Гарри пытался догнать пропущенный материал или хотя бы узнать, что проходили без него шестикурсники. В конечном итоге получилось у него только написать реферат по зельям, да и то с помощью Гермионы. После непродолжительных уговоров на милостиво согласилась проверить его сочинение об усыпляющем зелье. Гарри чуть сам не заснул, пока писал его, ведь ему были интересны только те составы, которые могли пригодиться аврору. Он так же честно пробовал превратить подушку в птицу, но ничего не выходило. Наконец, отчаявшись добиться хоть какого-то прогресса, парень уселся играть в шахматы с Роном. Так же он дал полный и не слишком вежливый и почтительный отчёт Аллерту о том, как проходили занятия на неделе.

— Вот уроды! — с чувством воскликнул Рон, глядя на список домашних заданий, которые ему предстояло выполнить. — Надо было запретить их задавать!

— Ага! А потом получить ещё больше неприятностей со Снейпом и Макгонагалл? Нет, спасибо, — отозвался пыхтящий над трансфигурацией Поттер.

— Гарри, а нам теперь обязательно твоё задание делать?

— Увы, Кетти, обязательно. Уверен, что Аллерт теперь устроит по ней проверку не в стиле, характерном, скорее, Снейпу.

— Кошмар. — Констатировала капитан квиддичной команды алого факультета. — Придётся делать. Может поможешь?

— У меня ещё трансфигурации выше головы, — замялся парень.

— Ну хоть расскажи, как защититься от Liconitus curios, не сдавалась Кетти.

— Пятый уровень щита — Flammifer sphaera. А ещё лучше Luminius, — сказал Поттер, не отрываясь от задания Макгонагалл.

Как и следовало ожидать, Снейп впервый же урок устроил зачёт по пройденным темам. Всё, что касалось ядов Гарри записал сразу, и оставшееся время проклинал про себя алхимика последними словами, тупо глядя на оставшиеся нерешёнными задания. Правда, он отыгрался на защите, когда Аллерт решил проверить, чему же дети научились в его отсутствие. После допроса с пристрастием прочих учеников, преподаватель долго и безуспешно пробовал завалить самого Гарри, задавая ему такие вопросы, которые никто никогда не встретил бы в учебниках. Парень всё больше убеждался, что Аллерт ему противен.

В среду, вернувшись в гостиную после уроков, Гарри с друзьями обнаружили там всех гриффиндорцев, которых мадам Помфри наконец выпустила из лазарета.

— …Нет, вы бы это видели! — вещал Симус Финниган, — а когда мадам Помфри всучила Снейпу эту гадость, у него было такое лицо, будто это в лучшем случае яд «красная роза»…

— …А как Дамблдор пытался уговорить её не держать его там до понедельника!.. — Подхватил Колин Криви…

Гарри ещё с минуту молча слушал эти восклицания, а затем был атакован заметившими его однокашниками.

— Гарри, нам тут Дин порол, что ты вёл защиту…

— А ты, Гермиона, — трансфигурацию…

Короче, гвалт стоял редкостный.

— А ты был прав, Гарри, — тихо и задумчиво проговорил до сих пор молчащий Невилл, заставив остальных замолчать. — Аллерт — редкостная скотина.

— Верно. Если бы не прошлогодние занятия, то страшно представить, что бы было, — согласно закивала Лаванда.

— А сам-то тут же сбежал докладывать папочке-министру. Да он просто струсил! — излила свои подозрения присоединившаяся к ним в этой беседе Кетти.

— Короче, Аллерт — облезлая министерская крыса, как и Амбридж! — Сделал за всех вывод Симус.

— Только то была министерская жаба. Я это к чему говорю, — неуверенно, продолжил Невилл. — Возможно был бы смысл в восстановлении занятий АД, если, конечно, ты, Гарри, согласишься нас учить…

Все присутствующие, не ожидавшие такого вопроса от Невилла, тем не менее, выжидательно смотрели на Гарри, который, судя по выражению лица, напряжённо о чём-то думал.

Наконец он изрёк:

— Вы этого хотите?

Все энергично закивали.

— Тогда спрошу по другому. Этого хотите только вы, или остальные с вами согласны?

— Да что за глупости ты говоришь? — вопросил Финниган. — Как они могут быть не согласны? Тем более после того, что случилось?!

— Симус, — устало сказал Гарри, — мы — гриффиндорцы. Нам положено лезть на рожон. А вот Хаффлпаф и Ревенкло… все мы люди. А людям свойственно бояться. Они пережили глубокий шок, хотя и встретили беду с честью. Но не все снова смогут столкнуться с этим. А если они решат снова присоединиться к Армии Дамблдора, в том случае, если она будет возрождена, то есть очень много шансов снова попасть в мясорубку. А в этот раз нам просто повезло, что никто из Отряда не погиб.

— Ты, разумеется прав. Но ведь ты так и не сказал, будешь ли учить нас, если Армия восстановится, — вмешалась Гермиона, занявшая в этом споре позицию одноклассников.

— Верно. А если я скажу, что не могу больше ничему научить?

— Да ведь все мы видели, что ты вытворял в Хогсмиде! — удивлённо воскликнул Колин.

— Я не сказал, что я ничего не умею, я сказал, что не могу этому научить, пока вы не захотите учиться. Только те, кто действительно захотят научиться защите, да и нападению тоже, смогут выдержать эти занятия. Работать придётся слишком долго и слишком упорно. И я повторяю свой вопрос: вы этого хотите?

Все гриффиндорцы, не раздумывая, дали утвердительный ответ.

— Я сегодня же поговорю со старостами Хаффлпафа и Ревенкло, — объявила Гермиона. — И перескажу этот разговор. А они поговорят с одноклассниками. Надеюсь, что ты ошибся насчёт того, что они могут струсить…

— Всё может быть, — отрешённо пробормотал Гарри, занятый работой по трансфигурации. Теперь он наконец-то мог точно описать процесс оживления. Он полностью понял премудрость этих чар, и теперь пытался излить свои открытия на пергамент.

— Наверное…

После завтрака Гермиона только и делала, что отлавливала своих коллег с других факультетов, а к вечеру с радостью сообщила собравшимся друзьям, что АД будет представлен в полном составе, кроме, разве что, прошлогодних выпускников и предательницы Эджком.

У Гарри словно камень с души свалился. Внутренне он жутко боялся, что это нападение заставит Армию Дамблдора серьёзно поредеть. Значит, никто из них не побоится снова встать на защиту Хогвартса. Значит Гарри Поттер окружил себя достойными людьми, на которых можно положиться.

— Вот и отлично. Тогда завтра я и старосты трёх факультетов идём к Макгонагалл. Попробуем сделать эти занятия официальными. Только на глаза Аллерту даже попадаться будет нельзя. Предъявим заявку на организацию кружка по выполнению домашних заданий для старших курсов. Первая встреча, если мы получим разрешение, будет в четверг в 19:00.

— А если не получите? — Спросил Невилл.

— Тогда назначим другое время, — усмехнулся Гарри. — А теперь, с вашего позволения, я доделаю трансфигурацию, чем и вам рекомендую заняться, а ни то встречи будут проходить на отработках у Фильча.

На следующий день, сразу после уроков, Гарри, как и обещал, встретился со старостами возле лестницы недалеко от Большого зала и процессия направилась к кабинету замдиректора.

— И чем обязана вашему визиту, молодые люди, — удивлённо спросила профессор, строго оглядывая компанию, оказавшуюся у неё в кабинете.

— Профессор, — начала Гермиона, — видите ли, дело в том, что мы хотели бы организовать кружок для дополнительных занятий…

— Silencio Noverio! — громко крикнул Гарри, делая замысловатый жест волшебной палочкой.

Стены кабинета тускло сверкнули, на мгновение как бы покрывшись плёнкой, похожей на мыльный пузырь, а потом вновь стали абсолютно обычными.

— Профессор Макгонагалл, — вкрадчиво начал Гарри, — мы хотим восстановить АД. Что это такое вы, естественно, знаете. И, памятуя о прошлогодних событиях, мы хотим официально сделать его кружком для выполнения домашних заданий.

Профессор удивлённо смотрела на ребят.

— И что заставляет вас думать, что такие меры необходимы? — Наконец спросила она.

— Поведение профессора Аллерта во время недавнего нападения, — отозвалась староста Гриффиндора. — В свете этих событий мы все смогли полностью убедиться в его некомпетентности. С теми знаниями, которые мы получили от профессора Аллерта, мы никогда не смогли бы противостоять Пожирателям. Если бы не прошлогодние занятия… даже не знаю, что бы с нами было. А за рамки министерской программы Аллерт никогда не выйдет.

— Оказать реальную помощь аврорам смогли только бывшие члены АД, — подтвердил Эрни.

— И, естественно, профессор Аллерт не должен ничего знать, — полуутвердительно произнесла замдиректора.

— Безусловно, — снова взял слово Гарри, — если нам потребуется… м-м-м… прикрытие, то, полагаю, что мы вполне сможем его обеспечить.

После нескольких минут молчаливого раздумья Макгонагалл сказала, что прежде всего этот вопрос надо согласовать с директором. С этими словами она подошла к камину и кинула в него щепотку дымолётного порошка.

— Альбус, мне необходимо поговорить с вами.

— Проходите, Минерва, — послышался из камина голос директора.

— Ждите здесь, — приказала она ребятам, перед тем, как исчезнуть в зелёном пламени камина.

Примерно через полчаса пламя в камине ярко вспыхнуло, и из него появилась профессор.

— Директор Дамблдор дал разрешение на ваши занятия, — сообщила она терпеливо ожидавшим ответа подросткам, отряхивая со своей изумрудной мантии золу и пепел. — Так же было назначено два ответственных за этот кружок преподавателя. Я и профессор Снейп. Он появится через несколько минут.

— Что?! — Воскликнул Рон. — Это… это… — Уизли не мог подобрать слов, чтобы выразить свои чувства — Но ведь у нас нет ни одного слизеринца! — нашёлся он.

— И тем не менее директор настоял на наличии в процессе присутствия профессора Снейпа, мистер Уизли. Полагаю, что проводить занятия предстоит вам, мистер Поттер? — добавила она, резко переводя взгляд с Рона на Гарри

Юноша кивнул.

— Тогда позвольте дать вам ценный совет. Не пренебрегайте помощью взрослых. А в первую очередь ответственных за этот кружок преподавателей…

Как раз в этот момент в камине появился декан Слизерина. Вид у него был, мягко говоря, мрачный.

— А теперь, молодые люди, расскажите подробнее о своём предприятии, — продолжила профессор, не обращая внимания на недовольство коллеги.

Ребята переглянулись.

— Занятия проходили в Комнате по желанию, — начал рассказ Гарри. — Вы знаете это место как лазарет. Занятия провожу я. Основное направление — защита от тёмных искусств, используемых Вольдемортом и компанией. Преимущественно практика, но в этом году появится теория, хотя и немного. Проходят собрания вечером, после ужина. Даты назначаю так же я.

— Великий Мерлин, Поттер, — раздражённо начал Снейп, — если вы ходите по школе и на виду у всех сообщаете свои даты, то ничего удивляться, что вас так быстро раскрыли!

— Нет, сер, — спокойно отозвался Гарри, которому уже наскучило быть предметом срывания злости уважаемого алхимика. — Я не хожу по школе. У каждого члена АД есть галеон, на который Гермионой были наложены Протеевы чары. Когда я меняю дату на своей монете, остальные так же меняются.

Оба профессора уставились на покрасневшую Гермиону. Снейп непроизвольно потянулся к предплечью, но одёрнул руку, не коснувшись Метки.

— Продолжайте, Поттер, — тихо сказала декан Гриффиндора.

— На данный момент ученики могут использовать обезоруживающее заклинание, чары помех до третьего уровня, сногсшибатели, щиты так же до третьего уровня. Большинство умеют вызывать Патронуса, некоторые телестного…

— Поразительно, — прошептала Макгонагалл.

Снейп молчал.

— Как много учеников состоят в этом… кружке, — наконец спросил зельевед.

— На данный момент двадцать один. Но не исключено, что число увеличится. Хотя… сомневаюсь…

— Мариэтта Эджком?

— Да, мадам. К сожаленю мы не всегда правильно выбираем себе соратников.

— Это — позор для нашего факультете, — заявил Энтони Голдстейн. — Естественно, мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы история не повторилась.

— И когда же вы собираетесь? — поинтересовался зельевед, вид которого ясно говорил, что больше он здесь задерживаться не намерен.

— В четверг, в 19:00.

— Ясно, Поттер. Итак, наша с вами задача, профессор Снейп, отвлечь непосвящённых преподавателей и… гм… ваших студентов… от восьмого этажа. — Сделала вывод Макгонагалл.

— Я не думаю, что это потребуется, профессор…

— Поттер, нам, наверное, виднее, — раздражённо отозвался Снейп.

И тут раздался стук в дверь.

— Профессор Макгонагалл?!

— Аллерт! — В ужасе прошипел Рон.

— Чёрт. Так… профессор Снейп, вы подозреваете нас в попытке взлома кабинета зелий. Требуете нашего наказания, — быстро скомандовал Гарри, доставая палочку. — Ребята, всем сделать невинные, удивлённые лица… Enervate!

— Да, входите, Найджел.

Вошедший преподаватель ЗОТИ застал в кабинете замдиректора такую картину: профессор Макгонагалл сидит за своим столом, повернув голову ко входу, и кивком приветствуя нового посетителя. Чрезвычайно сердитый алхимик буравит взглядом учеников, находящихся в состоянии лёгкого шока.

— Эм… я не во время?

— Нет, что вы, — прошипел Снейп в своей лучшей манере. — Ещё один преподаватель нам не помешает. Итак, Поттер, я снова вынужден напоминать вам, что в этом учебном заведении вам позволено далеко не всё.

— Но сер… — неуверенно встряла умница Гермиона, как всегда соображающая быстрее других.

— Молчать! — резко прервал её, казалось, вконец озверевший профессор. — У вас, мисс Гренжер, ещё будет шанс высказаться. Так что, Поттер?…

— Сер, мы действительно не могли быть в темницах… мы были в библиотеке с Падмой и Энтони, — тихо заговорил Гарри. — Профессор Флитвик просил их объяснить нам с Роном чары, которые мы пропустили…

— А почему вы не попросили свою подругу Гренжер объяснить вам материал?

— Гм… мы с Гермионой сегодня слегка повздорили, — замялся Рон.

— Я нашла их в библиотеке и извинилась. Я действительно была неправа, — тихо добавила Гермиона.

— То, что мы были в библиотеке, могут подтвердить старосты Ревенкло и Хаффлпафа, которые нас там так же могли видеть, — закончил Гарри.

— Это правда? — спросила у ребят Макгонагалл.

— Да, мадам, — дружно закивали старосты.

— Минерва, я склонен доверять своим ученикам и охранным заклинаниям.

— Ну, возможно, они ошиблись, Северус, ведь в подземельях темно… Я считаю инцидент исчерпанным. Вы можете быть свободны.

Оказавшись за дверью кабинета, Гарри смог облегчённо вздохнуть, благодаря Мерлина за то, что товарищи по несчастью смогли адекватно среагировать на неожиданный визит уважаемого министерского Крыса. Аллерт остался на попечение Макгонагалл, а она-то знает, что ему наговорить, чтобы подозрений не возникло.

— Так, друзья, сообщите новости остальным и за уроки, — выдохнул он.

— Поттер, сегодня дополнительные зелья, — с ухмылкой, не предвещающей ничего хорошего, бросил зельедел и ретировался в вихре мантии.

— Садист, — зло прошипел Рон, глядя на удаляющегося профессора. Гарри, друг мой, боюсь, этого он тебе не простит…

— Ну ещё бы! Опять его идиотом выставили! — Отозвался Поттер.

— Зато отмазались! — Жизнерадостно ответил Рон.

— Если не вернусь в гостиную до полуночи, то он меня наконец отравил, — скорбно проинформировал друзей Гарри.

Ещё несколько секунд Гарри и Рон смотрели друг на друга, а потом одинаково гадко ухмыльнулись, отдалённо напомнив присутствующим Малфоя. Как ни странно, Гермиона тоже улыбалась.

— Это вы сейчас к чему? — осторожно спросила Падма.

— Да так… по мелочам… воспоминания, — пояснил всё ещё гадко ухмыляющийся Рон.

— Не важно. Давайте лучше по гостиным, а то Аллерт выйдет, — с некоторым беспокойством произнесла прислонившаяся к стене Гермиона.

Несмотря на то, что бал был отменён, им предстоял праздничный ужин. В день праздника, пришедшегося на четверг, все уроки после обеда были отменены. Конечно, атмосфера была далека от праздничной, но всё же девушки не подкачали. Весь этот день, да и в предыдущие тоже, они шушукались по углам, обсуждая такие важные вещи, как косметика, наряды и внешний вид в целом.

Наконец гриффиндорцы пошли в Большой зал. Сегодня он был украшен намного более скромно. Не было, например, огромных тыкв, как раньше, потому что просто некому больше было ими заниматься. Гарри снова почувствова, как неприятно кольнуло сердце. Ему очень не хватало доброго лесничего. Память немедленно нарисовала картину того, как Хагрид впервые рассказал ему о волшебном мире, как сделал самый первый в его жизни настоящий подарок на день рожденья — Хедвиг, как они вместе с друзьями помогали ему спасать гиппогрифа, как впервые увидели Грокха. «Интересно, а что с ним будет теперь? Наверное тоже отправят куда-нибудь, как Клювокрыла…», — отстранённо подумал Поттер. «А ведь мне даже не дали прийти на похороны…»

Гарри немедленно вспомнился недавний разговор с не на долго приехавшим в Хогвартс по делам Ордена Люпиным. Тогда оборотень рассказывал, о предстоящих похоронах погибших в Хогсмиде. Гарри тогда, срываясь на истерический крик, требовал, чтобы ему позволили проводить лесничего в последний путь… но Люпин, так же на повышенных тонах, объяснил юноше, что этого ему позволить не могут. Потом они ещё долго разговаривали. Преимущественно о защите — ни Гарри ни Рему не хотелось вспоминать о многочисленных проблемах, свалившихся на этот мир в лице Вольдеморта.

— Мне тоже его не хватает, — тихо произнёс сидящий рядом Рон, выводя Гарри из раздумий. Видимо друг заметил отсутствующее выражение на его лице.

Гриффиндорец молча кивнул.

Вопреки надеждам Поттера, вечер проходил очень тихо. Совсем не празднично. Лишь немногие могли смеяться и обсуждать какие-нибудь свои темы. Гарри это угнетало, ведь, сколько он помнил Хогвартс, в нём всегда быстро мирились с бедами, преодолевали трудности. Потому что ученики делали это вместе. А сейчас большинство ребят сидели и смотрели в свои тарелки, время от времени неохотно говоря что-то соседям. Но сделать Поттер ничего не мог. Сейчас проблему могло решить только время.

В середине ужина, когда та гнетущая тишина сменилась хоть сколько-нибудь весёлыми разговорами, двери в Большой зал открылись, но, вместо Квирелла, который немедленно вспомнился гриффиндорцу, в зал вошла крайне взволнованная Макгонагалл. Почти бегом она приблизилась к Дамблдору, который до этого беседовал о чём-то с Флитвиком, и что-то быстро ему зашептала. Мгновенно помрачневший Дамблдор сказал что-то Аллерту и другим профессорам, а потом вместе с Макгонагалл и откровенно скучающим до этого Снейпом торопливо покинул зал.

Гарри хотел было тоже последовать за ними, но Дамблдор остановил его, предостерегающе подняв руку.

— Что происходит? — спросил не на шутку взволнованный Невилл.

— Нападение Пожирателей, — тихо пояснил Гарри. — Министерской крысе приказали охранять детей, а он купился.

— Но ведь мы должны защищать Хогвартс, — зашептали со всех сторон.

— Напали не на школу, в этом я уверен.

— Тогда при чём тут профессора?

— Парвати, ты наверное забыла, что не смотря на все свои заскоки Дамблдор является самым могущественным волшебником современности? Естественно, его помощь неоценима, — раздражённо зашипел Гарри. — И уж конечно, с его стороны было бы не разумно соваться в пекло в одиночку.

— Но почему Макгонагалл и Снейп?

— Мерлин Великий, Дин, эти двое — самые боеспособные профессора, после самого Дамблдора, — отоветила за Гарри Гермиона. — Или ты уже забыл как профессор Макгонагалл запустила в Пожирателей фонтаном?

— Не забыл, конечно. А Снейп тогда при чём?

— По-моему у него довольно богатый опыт в проведении магических дуэлей, — замялась староста.

— Странно, а я считал, что главный дуэлянт у нас Флитвик, — с усмешкой вставил Симус.

— Никогда не сравнивай Ревенкло и Слизерин, — посоветовал Гарри. — Одно дело — дуэль до разоружения, а совсем другое — до смерти. Впрочем, не важно…

— Палево! — сдавленно зашипел Рон, заметив, что мимо них собрался продефилировать сам Аллерт.

Но, как ни старался профессор ЗОТИ услышать из уст Гриффиндорцев что-нибудь запрещённое, а ещё лучше — антиобщественное, увы, проходя мимо смог узнать только то, что Гарри Поттер уже устал проигрывать Рону в шахматы и очень ждёт первого квиддечного матча. А ещё — что Дин Томас хочет подарить Джинни Уизли, которая невдалеке оживлённо шепчется с о чём-то Гермионой, на рождество что-нибудь особенное.

Естественно, что после ухода профессоров продолжать хоть какие-то развлечения смогли не многие, так что очень скоро Большой Зал опустел.

Гарри с друзьями просидели в гостиной почти до утра, что было вполне естественно, ведь все старшие члены семьи Рона, исключая Перси, состояли в Ордене Феникса, и сейчас, без сомнения, вместе с остальными участвуют в сражении.

Неведение угнетало. Мерлин! Сколько раз за этот вечер Гарри желал оказаться вместе с Дамблдором и Орденом, сразиться с Вольдемортом, погибнуть от его руки… лишь бы не сидеть здесь, не зная ничего.

Наконец, где-то в полпятого утра, в камине появилась голова Тонкс. На щеке у метаморфа красовался глубокий порез, а чёрные волосы были всклокочены.

— Мы знали, что вы будете здесь, — устало сказала она.

— Потери? — тихо спросил Гарри.

— Тяжело ранен Кингсли, но он выживет и погиб Дедалус Дингл, ты можешь его помнить. У остальных мелкие ушибы, сотрясения, переломы…

— Министерство?

— Нет, Гарри. Азкабан разрушен. Большинство сторонников Ты-знаешь-кого снова в строю. Погибли стражники-маги, авроры, Пожиратели. В общёй сложности около пятидесяти человек. Дамблдор просил рассказать вам об этом. Наверно знал, что вы будете беспокоиться. Теперь можете идти спать, а то я просто жутко устала… пока, ребята.

С этими словами Тонкс исчезла, не дожидаясь других вопросов, которые сейчас роились в головах подростков и уже были готовы вырваться наружу.

Гарри в бессильной ярости ударил кулаком по подлокотнику кресла и начал громко высказывать своё мнение об этом.

— Гарри, успокойся, — попыталась воззвать к разуму друга Гермиона.

— Ты что, не поняла, что это означает? Основные члены Первого круга снова готовы служить господину! — Бушевал Гарри. — Долохов, Малфой, Лестрейдж, Макнейр, Нотт, Руквуд… Им уже нечего терять! Они сделают всё, что прикажет Повелитель.

— Я понимаю это, Гарри, не хуже чем ты, но ведь мы сейчас ничего не можем сделать. Так что не нужно лезть на рожон, — успокаивающе произнесла Гермиона.

— Вольдеморт освободил своих главнокомандующих, — констатировал Гарри. — Теперь жди беды…

Глава 16

Где-то в середине трапезы совы принесли ученикам «Ежедневный пророк», в котором сообщалась страшная новость о падении магической тюрьмы и том, что дементоры перешли на сторону Того-кого-нельзя-называть.

Юноша даже не взглянул на газету. В то время как учителя и ученики разворачивали и читали страшные новости, Гарри Поттер смотрел в свою тарелку. Он не видел, как уронил газету Дин, как расширились глаза Невилла. Не обратил внимания на то, что все разговоры в зале затихли. Гарри не вникал в содержание речи, которую произнёс директор, он не заметил, что за столом не было профессора алхимии. Юноша пытался понять, какие же планы у Вольдеморта. А ещё больше он хотел узнать, при чём же тут Ось Времён.

— Ну что, ребята, — тяжело поднимаясь, объявил он, когда трапеза подошла к концу, — на этом неприятности не кончаются. Готовимся к худшему — сейчас зелья…

Иногда Гарри сам поражался, как он мог завалить прорицания…

За первые пять минут урока Снейп, левая рука которого была намертво забинтована, успел снять с ОБОИХ факультетов около сотни баллов.

После опроса с пристрастием Снейп поставил на свой стол стакан с отвратительной ярко-оранжевой жидкостью, от которой шёл жутко вонючий пар.

— Кто скажет мне что это? Лонгботтом?

А в ответ — тишина.

— Поттер?

— Это — яд «Nigelivus». Действует в течение четырёх часов. В первые тридцать секунд можно принять противоядие. Если же противоядие не будет принято, то последует долгая агония, а за ней — смерть. Состав:

— Кровь саламанды

— Клык льва

— Листья луноцвета

— Чёрный жемчуг

— Эктоплазма

— Селезёнка буйвола

— Шерсть мантикоры

Именно в этом порядке.

Состав противоядия:

— Настойка полыни

— Крылья летучей мыши

— Глаза скучечервя

— Аорта дракона

— Слюна гиены

— Мята

— Плавник Гриндлоу

— Хвосты скорпионов

Способ приготовления…

— Достаточно, Поттер, — оборвал его алхимик, потеряв надежду поймать Гарри на незнании материала. — Начинайте готовить противоядие. О, да, яд тут стоит не просто так…

Противоядие относилось ко второму разряду, так что в приготовлении, в принципе, не было ничего сложного, хотя, для обычной группы, наверное, трудновато.

«Точно — трудновато» — подумал Гарри, слушая, как Снейп ругает Невилла за очередной взорванный котёл. Да уж, действительно! Вместо требуемой янтарной жидкости у незадачливого гриффиндорца получилась какая-то дрянь, отдалённо напоминающая чернила.

— Поттер, что это у вас? — изображая крайнюю заинтересованность спросил зельевед, лишив Гриффиндор в лице Невилла пятидесяти баллов и наметив следующего кандидата.

— Противоядие, сер, — невозмутимо отозвался Гарри, засыпая в котёл измельчённые хвосты скорпионов, и, помешав три раза по часовой стрелке начал переливать получившийся состав в колбу для проверки.

— Да что вы! Вы так в этом уверены?

«Ну нет, я вам не Невилл, меня таким тоном с толку не собьёшь»…

Вместо ответа юноша взял свою колбу с противоядием, и быстро подошёл к учительскому столу. Прежде чем кто-то успел сообразить, что будет дальше, Гарри большими глотками осушил упомянутый стакан. Поттер немедленно почувствовал слабость во всём теле. Перед глазами появились чёрные пятно, помещение потеряло чёткость, как будто с него сняли очки… он не видел встревоженных учеников, не слушал как они перешёптывались.

«Так… пятнадцать… шестнадцать…пора пить…»

С первым же глотком янтарного противоядия, оказавшегося жутко противным на вкус, чёткость вернулась. Голова перестала кружиться. Потом он заметил, что стоит, держась за Снейпов стол, а рядом валяются осколки от стакана, выпавшего из ослабевшей руки. Слизеринцы смотрели на него шокировано, гриффиндорцы — испуганно. Снейп был невозмутим, как будто такое происходит на каждом уроке зелий.

— Гадость какая, — прошипел Гарри. — Уверен, — уже громче заверил он собравшихся, опускаясь на своё место.

— Десять баллов Гриффиндору, — сдался Снейп.

Минута молчания, начавшаяся после этих слов, была прервана громким стуком упавшего котла Кребба. Ярко-розовая гадость, которая была в котле вместо необходимого снадобья, очень нехорошо зашипела, оказавшись на каменном полу. Это «нечто» уже начало растворять сумку, стоящую рядом со столом и подбиралось к ботинкам застывшего в недоумении виновника безобразия.

— Evanesko! — крикнуло сразу четыре голоса. Первый принадлежал Гермионе, второй Снейпу, третий самому Гарри, а четвёртый — Блейзу Забини.

Кребб на пару с Гойлом продолжали глупо хлопать глазами, наверное, не понимая, что заставило Драко Малфоя ретироваться подальше от зоны заражения. Однако эту весьма занимательную сцену Гарри Поттеру не суждено было досмотреть ввиду того, что он практически лишился зрения. Шрам в виде молнии, оставленный Вольдемортом и служащий нитью, связывающей этих двух чародеев, метку, показывающую, что Вольдеморт, сам того не зная, провозгласил Гарри Поттера равным себе, неожиданно пронзила по истине жуткая боль. Они с дражайшим алхимиком почти синхронно рухнули, Снейп — на ближайший стул, а Гарри — на колени.

Ненависть… ярость… удволетворение… наконец-то предатель найден… он будет наказан…

А Гарри-то, наивный, думал что слизеринскую сволачь просто ранили… плохо. Очень плохо.

— Класс свободен, — выдавил Снейп, так и не поднявшийся со стула.

Ученики почли за лучшее покинуть помещение с максимальной скоростью, пока не накрыло, так сказать.

— Гарри, что это было?

— Метка, Рон. Снейп раскрыт, — ответил Поттер, потирая лоб. Боль отступило, но шрам всё ещё неприятно саднило.

— Так ему и надо! Уж он-то заслужил…

— Роналд Уизли! Ты дурак, или притворяешься? — раздражённо прошипела Гермиона.

— Да я… а сама-то…

— Рон, стоп. Гермиона права. У нас проблемы. Притом большие. Ты понимаешь, что это значит? Я поясню: это значит, что у Ордена не будет возможности заранее узнать о некоторых операциях Вольдеморта. А, следовательно, и предотвратить их.

— Что-то ты в последнее время стал слишком умным, Гарри. Может это и не ты вовсе, а кто-то из Смертожранцев, нализавшийся оборотного зелья? — подозрительно спросил Рон, всё же серьёзно глядя на Гарри.

— Нет, что ты, я просто учусь на ошибках, — грустно усмехнулся Гарри. — ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ, — добавил он, жутко похоже изобразив Шизоглаза.

Все трое невесело улыбнулись.


Гарри сидел в своей комнате и думал, что он ещё забыл или не предусмотрел. Через двадцать минут должна была состояться первая в этом году встреча АД. Судя по Карте Мародёров, ребята уже начали собираться в своих гостиных. Аллерт у себя в кабинете, Пивз громил кабинет Вектор, Фильч был в зале наград, а рядом крутилась миссис Норрис. Снейп и Макгонагалл сидели в кабинете директора, надо думать, получали указания или обсуждали что-то жутко секретное и важное, касающееся Ордена. Так… группа ревенкловцев покинула башню.

Гарри свернул карту и спустился в общее помещение. Там были только члены АД. Остальные по каким-то необъяснимым причинам отсутствовали в гостиной. Парень подумал, что, скорее всего, этой самой необъяснимой причиной была Гермиона, но это уже не важно.

Юноша окинул взглядом собравшихся. Все они были напряжены, но старались не подавать виду. Неожиданно перед глазами Гарри вновь появился Хогсмид. То, как Колин силой заталкивал брата, впервые оказавшегося в магической деревне, в «Сладкое королевство», как Парватти устанавливает щит вокруг Падмы, как Невилл оглушает Пожирателя, собравшегося атаковать Гарри в спину…

— Пошли, — скомандовал он ребятам, отгоняя воспоминания. — Все вместе.

Уже через десять минут гриффиндорцы стояли перед входом в комнату, недавно так удачно заменившую лазарет. Гарри снова представил себе помещение, которое было необходимо для занятий. Гриффиндорцы поспешили войти в появившуюся дверь, а юноша остался ждать остальных. Очень скоро на лестнице появились ученики Ревенкло и Хафлпаффа, которые, по всей видимости, встретились по дороге. Как только Падма Патил исчезла за дверью, Гарри, воровато оглядевшись по сторонам, направил палочку на потолок, произнося вычитанное в книге о высших защитных чарах, купленной во «Флориш и Блотс», заклинание слежения. Потом он заколдовал пол, стены, дверную ручку… потом подумал, что, наверное, погорячился.

«Хотя другого случая потренироваться может и не представиться», — резонно рассудил юноша, и использовал почти все известные ему чары защиты и маскировки. Теперь, если кто-нибудь посторонний окажется на опасно близком расстоянии от входа, то он даже подумать о двери толком не сможет, не смотря на то, что психические чары у Гарри получились довольно слабые. Потом, довольный результатом, он зашёл внутрь и запечатал вход несколькими запирающими заклятьями. Гермиона немедленно подняла палочку и установила заглушающие чары, избавив тем самым Гарри от этой необходимости.

Наконец он повернулся к уже расположившимся на подушках ребятам, осматривающим помещение. В этом году Гарри выдумал комнату посолиднее. Помещение выгодно отличалось размером от старого штаба АД. Сейчас возле стены располагался стол и самая настоящая школьная доска. За ту неделю, когда Гарри преподавал ЗОТИ, он успел понять, что учительский стол — великое изобретение человечества, которое необходимо ввести в быт занятий АД. У дальней стены в ряд стояли прислонённые к ней столы, на которых было свалено двадцать три котла. Гарри планировал в скором времени их использовать. Вдоль других стен стояли полки с бесчисленным количеством книг. Юноша пообещал себе проглядеть некоторые из них, когда у него будет время. Остальное же пространство было свободно.

— Итак, первая встреча АД торжественно объявляется открытой! — С пафосом провозгласил Поттер, усаживаясь за стол. — Сегодня я кратко введу вас в курс событий. Потом ознакомлю с некоторыми заклинаниями защиты и, возможно, нападения. Сейчас я сделаю короткое лирическое отступление, посвящённое истории. Я думаю, стоит начать с того, что небезызвестный Вольдеморт продолжает набирать силу. Наверное, вам стоит знать, что этот субъект родился около семидесяти лет назад в семье чистокровной волшебницы и маггла.

Юноша был вынужден повысить голос, чтобы перекрыть удивлённый шёпот, начавшийся после этой фразы.

— Да, именно маггла. Так вот, когда отец узнал, что женился на колдунье, он выгнал её. Женщина умерла при родах, дав ребёнку имя. Том Марволо Риддл. — Имя своего врага Гари произнёс отрывисто, словно диктовал ученикам на уроке истории особо заковыристое имя вождя троллей.

— Он вырос в маггловском приюте, — монотонно продолжал гриффиндорец, стараясь не показывать эмоций. — А в одиннадцать лет, как вы могли догадаться, получил письмо из Хогвартса. Том был распределён в Слизерин. Подробности его обучения в школе я опущу — к ним вернёмся как-нибудь в другой раз. Так вот, окончив школу, он появился в доме отца и убил всех, кто там оказался, а затем исчез. Он изучал тёмные искусства, пытаясь получить бессмертие. В своей гонке за вечной жизнью он произвёл над собой ряд трансформаций, в результате чего обрёл привы… гм… знакомый нам облик. Он взял себе другое имя, которое сочинил ещё в школе. Сейчас этого имени боятся большинство волшебников. Вольдеморт — привыкайте, это имя теперь будет звучать часто — собрал армию единомышленников, назвавшихся Пожирателями смерти. На его стороне так же были дементоры, некоторые кланы вампиров и прочая нечисть. С этими силами он начал войну, преследуя цель уничтожения всех магглов и нечистокровных волшебников. Как эта война закончилась, а точнее приостановилась, известно всем. Ваш покорный слуга до сих пор имеет радость именоваться Мальчиком-который- чтоб его — выжил. Тут, конечно, всё тоже довольно запутанно, но это уже другая история. Сейчас на стороне Вольдеморта волшебники, вампиры, великаны, акромантулы — да, Рон — акромантулы — и другие. Моя задача — научить вас давать реальный отпор этой угрозе. Недавно я имел шанс убедиться, что наши прошлогодние занятия не прошли даром, так что сегодня мы начнём с заклинания щита четвёртого уровня. Потом попробуем создать огненную преграду и, возможно, начнём Lecruatus stacio. Вопросы есть?

— А что такое Lecruatus stacio? — немедленно спросила Чжоу Чанг, стараясь казаться умной. Гермиона, так же раскусив этот хитрый тактический ход ревенкловской красавицы, страдальчески закатила глаза.

— Заклинание, отбрасывающее противника на несколько метров назад. Эффективно в магической дуэли, — сухо пояснил гриффиндорец. Но начнём мы со щитов. Как вам известно, щитовые чары предназначены для того, чтобы отражать направленные против вас заклинания. Четвёртый уровень позволяет защититься от светлых заклинаний ниже пятого уровня, относящихся к категории средних чар. Высшие светлые боевые заклинания требуют отдельного блокирующего заклинания. Так же щит четвёртого уровня помогает отразить тёмные чары ниже третьего уровней простейших категорий.

Как можно было понять из моего рассказа, тёмная магия отличается от светлой не только степенью наносимого жертве физического вреда, но и возможностью их блокировать. В то время как светлые чары, имеющие семь уровней силы, кроме специальных чар, вроде знакомого вам Патронуса, блокируются щитом того же уровня, тёмные — только следующим. Например светлое Stupefy четвёртой степени я смогу блокировать четвёртой степенью Protego, а тёмное Seko третьего уровня — только четвёртым и выше щита. Продолжая эту тему добавлю, что светлые чары существуют только до седьмого уровня. А многие тёмные — до восьмого. Непростительные — девятого, поэтому их и нельзя блокировать магией. Но я отвлёкся… да, Сьюзен?

— Э… Гарри, ты сказал, что непростительные заклинания не блокируются магией. А чем тогда они блокируются?

— Империус — силой воли. Куруциатус… по-моему его можно только терпеть, но попробовать увернуться тоже стоит. А Авада Кедавра… любая магия разрушается более древней. Но в поединке лучшим способом защиты от смертельного проклятья будет закрыться каким-нибудь большим, тяжёлым предметом. Можно попробовать увернуться, но это далеко не всегда удаётся. Намного безопаснее, если конечно можно говорить о безопасности, имея дело со смертельным проклятьем, отгородиться массивной преградой, как я уже говорил.

— То есть как? — не понял Захария Смит. — Если всё так просто, то почему от смертельного проклятья погибло так много людей?

— Луч движется очень быстро и волшебнику не всегда хватает времени и хладнокровия чтобы загородиться.

— Хладнокровия?

— Понимаешь, Ханна, когда в тебя летит смертельное проклятье, ты уже понимаешь, что спастись невозможно. Вспомните — первое, что нам сказали о заклятии смерти — это то, что от него нельзя защититься. Волшебник теряется, первое, о чём он думает, так это то, что смерть неминуема. Он уже не успевает подумать о чём-либо другом.

— Тогда почему Пожиратели не используют только Аваду Кедавру? Ведь так было бы намного быстрее и проще, — подхватил Дин.

— Вообще-то Вольдеморт именно так и делает. А вот Пожиратели… члены первого круга иногда получают приказ взять кого-то живым, а иногда просто хотят развлечься. Что до остальных, то они просто не умеют создавать Аваду Кедавру часто. Для того чтобы использовать непростительные проклятья надо ненавидеть. Амбициозные мальчишки не могут понять сладости убийства — перед их глазами только власть. Так что рядовые Пожиратели просто не имеют необходимой моральной базы для частого создания непростительных заклятий.

— Ты говорил про Первый круг Пожирателей. А сколько их всего? — спросил явно заинтригованный Терри.

— Девять. Первый круг — для самых близких приспешников. Остальные распределяются по какой-то только одному Лорду известной системе. Впрочем, я снова отвлёкся. Сейчас вы все разделитесь на пары и будете практиковать щитовые чары.

В течение почти полутора часов Гарри курсировал между сражавшихся пар, давая советы, но когда он уже собирался посоветовать Лаванде не только ставить щит, но и пробовать уклониться от луча, факелы, освещавшие комнату, загорелись ярко-красным пламенем. Гарри немедленно метнулся к столу, на котором лежала Карта мародёров.

Торопливо пробормотав пароль, юноша с облегчением вздохнул. Макгонагалл решила их проведать, а заодно, наверное, сделать несколько замечаний по поводу организации.

— Продолжаем, — возвестил он. — Это Макгонагалл с инспекцией. Давайте продемонстрируем ей, что умеем.

Согласно Карте, Макгонагалл сейчас стояла перед дверью. Вскоре она догадалась снять маскировку, о чём ученики немедленно узнали по тому, как изменился цвет настенных часов, висящих над дверью. К тому моменту, как профессор справилась с запирающими заклинаниями, Гарри успел «выключить» Карту, подсказать тактику Невиллу, подойти к запертой двери, направить на неё палочку и начертить в воздухе слова: «Добрый вечер, профессор Макгонагалл» и снять последнее запирающее заклинание.

Профессор трансфигурации зашла в комнату и, окинув собравшихся строгим взглядом, как бы ища к чему придраться, начала говорить что-то Гарри. Она не смогла не отдать должное охранной системе, установленной на входе, заставив Гарри чуть ли не замурлыкать от гордости.

— Надеюсь, вы не будете против, если я какое-то время понаблюдаю за вашими занятиями? — Спросила она.

— Разумеется нет. Располагайтесь, — ответил Гарри, делая приглашающий жест в сторону импровизированной кафедры.

Одлнако, вместо того, чтобы занять место за столом, профессор превратилась в кошку и устроилась на одной из отложенных в сторонку подушек.

Ещё через пятнадцать минут, когда у всех собравшихся получались хоть какие-то подобия щитов, Гарри дал свисток, означающий, что пора остановиться.

— Не плохо. К щитам мы вернёмся на следующим занятии, а сейчас попробуем создать огненный барьер. Для этого необходимо сосредоточиться и сказать Protrgo Piro. Практиковаться по очереди. Wingardium Leviosa!

После того, как оставшиеся подушки были свалены в бесформенную кучу в дальнем углу помещения, ребята приступили к созданию стены огня. Разумеется, стена ни у кого не получилась. Самое большое пламя было у Гермионы и доходило оно старосте где-то до пояса. Когда настала очередь Невилла, Поттер всерьёз хотел спрятаться в какое-нибудь безопасное место. Но, вопреки ожиданиям, ничего опасного для жизни Лонгботтом не сотворил. Преграды у него тоже, впрочем, тоже не получилось. В общем, довольно скоро ребята перешли к теории заклинания Lecruatus stacio.

В противоположном конце комнаты, недалеко от подушек, появилось несколько манекенов.

— Запомните, это — заклинание нападения. Хоть и светлое, но требует определённого желания навредить жертве. Вы должны желать причинить ей увечье.

— Lecruatus stacio! — Один из манекенов ударился о стену и разлетелся в щепки. — Reparo! — скомандовал Поттер, восстановив «жертву». — Теперь вы.

Ничего путного, в прочем, у большинства собравшихся не получилось, разве что слабые толчки.

Бросив быстрый взгляд на часы, Гарри заметил, что уже почти полночь.

— Продолжим на следующей встрече, — скомандовал он. — Выходите по трое, — добавил он, глядя на Карту.

— Поттер, задержитесь на минуту, — потребовала Макгонагалл.

Гарри сделал друзьям знак не ждать его, и повернулся к профессору.

— Вы считаете разумным демонстрировать боевые чары? — Первым делом спросила она.

— Безусловно. Рано или поздно нам всем придётся снова столкнуться с Пожирателями. И если мы хотим выжить, то нельзя полагаться только на защиту. Мы не можем позволить себе ждать, пока кто-то сподобится послать в нас Аваду. Expelliarmus и Stupefy слишком легко блокировать, так что надо изучать более серьёзные заклинания. Думаю, что мы дойдём до Tormenta. Дальше будет видно.

— Но… Tormenta… это ведь практически Куруциатус…

— Защита, естественно, будет стоять на первом месте. Но ждать смерти мы не будем.

— Надеюсь, вы знаете, что делаете, — вздохнула Макгонагалл, оставляя попытки повлиять на ученика доводами разума.

— Знаю, мадам, не сомневайтесь. Спокойной ночи.

С этими словами Гарри Поттер покинул штаб АД.


Следующее занятие никто из профессоров не посетил.

«И слава Мерилину!» — думал Гарри, глядя на Карту.

«Оу… как опасно…», — он неотрывно следил за тем, как Эрни и Джастин прятались в нише с доспехами от миссис Норрис.

«… так… пронесло», — облегчённо подумал он. — «Стоп… Вот придурок!», — обругал он сам себя.

Дело в том, что, глядя на другие имена на Карте, он, разумеется, полностью забыл о себе любимом. К нему, Рону и Герионе, последними покинувшим штаб, по восточному коридору приближался Фильч.

— В нишу, живо!!! — прошипел он.

Повторять дважды не пришлось, ибо уже через секунду все трое вжались в тесное отверстие в стене, служащее пристанищем рыцарским латам.

Завхоз уже прошёл мимо, тихонько бормоча себе под нос всю правду об учениках и учителях, впрочем, кроме Аллерта, о котором мистер Фильч, как выяснилось, отзывался вполне положительно. Казалось, опасность миновала, но именно в этот момент латы, за которыми прятались друзья, крайне неприятно заскрипели.

«Надо думать! Мы-то уже не маленькие, а места в нишах больше не становится…» — успел прокомментировать про себя случившееся Гарри.

Окрылённый надеждой поймать злостных нарушителей распорядка, Фильч, со всей скоростью, на какую был способен, ринулся к ним.

Гарри даже отдалённо не имел понятия, что делать в сложившейся ситуации. Естественно, они не могли себе позволить попасться, так что делать что-то было надо. Причём быстро. И, судя по лицам друзей, это «что-то» делать предстояло именно ему…

Больше инстинктивно, нежели руководствуясь определённым планом действий, юноша достал волшебную палочку и, почти неслышно, произнёс длинное заклинание, направляя палочку на доспехи в нише напротив, попутно молясь, чтобы оно сработало.

«Есть!!!»

На глазах у обалдевшего завхоза вековые доспехи выскочили из ниши и… начали вытанцовывать посреди коридора чечётку…

Грохот, надо сказать, стоял редкостный. Фильч тупо уставился на доспехи, пытаясь решить, снится это ему, или нет. Но на этом концерт не закончился. Завхоза надо было чем-то занять, дабы гриффиндорцы могли спокойно смыться в направлении своей гостиной, не дожидаясь появления миссис Норрис. Одно радовало: попадись они Снейпу, он бы даже баллы снять толком не смог. Директор был осведомлён о цели их ночной прогулки, и не позволил бы лишать Гриффиндор баллов.

Итак, повинуясь взмаху палочки Гарри Поттера, доспехи схватили завхоза в охапку и закружили в неуклюжем вальсе.

Ошалевших друзей пришлось как следует толкнуть, чтобы они зашевелились. Как только Рон и Гермиона смогли оторваться от такого зрелища, гриффиндорское трио со скоростью молнии преодолело два коридора. Тогда Гарри смог, наконец, расслабиться и мысленно приказать доспехам занять своё законное место, оставив Фильча в покое. Остальной путь до гостиной был проделан в молчании. Как только Гермиона назвала крайне недовольной Полной Даме выдуманный Роном пароль (Кто к нам с чем зачем, тот от того и того), ребята завалились в уютное помещение, где уже не было ни души. И там все трое зашлись в приступе неудержимого хохота.

— Нет, ну ты это видел?! — бормотал Рон, не в силах подняться с пола. — Гарри, дружище, тебе надо прижизненный памятник ставить…

Гермиона что-то пискнула, выражая согласие, вытирая выступившие на глазах слёзы. Сам же Поттер стоял на коленях, выронив палочку и Карту и тоже буквально лопался от душившего его смеха.

«Теперь, для полного счастья, не хватает только пнуть миссис Норрис и перекрасить Снейпу волосы в ярко-красный цвет» — думал Поттер. «Кстати, это идея!!!»

Этими мыслями юноша незамедлительно поделился с друзьями. Гермиона, приложив титанические усилия, всё же смогла заставить себя принять сколько-нибудь серьёзное выражение лица, и заявить, что это плохая идея, и творить ничего подобного ни в коем случае нельзя. И если Снейп не поймает Гарри на месте преступления, он всё равно обо всём узнает на Оклюмнеции.

— Умеешь же ты веселье испортить, — пробурчал Рон.

— И ничего не испортить, — обиделась староста. — Просто это слишком опасно. В лучшем случае это предприятие можно отложить на неопределённые сроки. А вот против того, чтобы пнуть миссис Норрис, я ничего не имею.

Против доводов Гермионы Гарри было нечего сказать. Зато при голосовании было единогласно принято решение перекрасить кошку завхоза в леопардовый цвет при первом же удобном случае.

Глава 17

«Мы шутим по поводу смертного ложа, но не у смертного ложа. Жизнь серьезна всегда, но жить всегда серьезно — нельзя»

Гилберт Честертон

Между тем, неумолимо приближался первый матч сезона Гриффиндор — Ревенкло. Кетти использовала каждый свободный вечер, чтобы тренировать команду. В новом составе команде победить будет намного сложнее — это факт. Охотники ещё не привыкли действовать слаженно, так, как в прошлые годы играли Кетти, Алисия и Анжелина. Отбивалы были намного слабее Фреда и Дожорджа, так что от вражеских бладжеров придётся уклоняться намного чаще. Рон старался как мог, но, разумеется, до уровня Оливера ему было далеко. То есть основная надежда в этом матче возлагалась на ловца. Гарри должен был как можно быстрее схватить снитч. В том, что он опередит Чжоу юноша даже не сомневался, но он не был уверен в том, что сможет достаточно быстро найти мячик.

И вот наступил этот день. Великий день. День, которого все мы так долго ждали… и дальше по тексту из речи Оливера. На завтрак они спустились уже с мётлами, чтобы потом не пришлось бегать в башню. Из всей команды спокойно поглощал завтрак только Гарри, справедливо рассудив, что после всех его дружеских встреч с Вольдемортом, квиддичный матч — последнее, чего он должен бояться (после Фильча, конечно). Кетти, впервые выходящая в качестве капитана, нервничала наравне с Элаизой, хотя, в целом, держалась молодцом. На остальных вообще смотреть было жалко.

Наконец, по мере сил справившись с завтраком, команда отправилась в раздевалку.

— Ребята, — начала Кетти. — Мы с вами — отличная команда. Мы победим. У Ревенкло в этом году тоже были замены, так что мы находимся практически в равных условиях. Ну… до победы!

«А речи наш капитан произносить не умеет совершенно», — думал Гарри, тем не менее, первым повторяя за ней последние слова. Потом сегодняшний лозунг подхватили и остальные члены команды: «До победы!»

— Добро пожаловать на первый матч в этом году, — вопил в микрофон Симус, заменивший Ли Джордана, — сегодня играют Гриффиндор и Ревенкло! А вот и игроки. В этом году в обоих командах произошли замены. Итак, в составе команд…

Гарри его уже не слушал. Команда поднялась в воздух, построившись в порядке, напоминавшем клин. Поттер оказался точно за спиной Кетти. Капитаны пожали друг другу руки, мадам Хутч выпустила мячи… свисток. Игра началась.

Но Гарри не интересовали передачи охотников, то, забьют ли они голы. Он смотрел в другой конец поля, где возле травы поблёскивал заветный снитч. Поттер немедленно рванул туда. Никто даже опомниться не успел, когда ловец гриффиндорской команды уже вошёл в крутое пике, стремительно приближаясь к земле. Кажется, Чжоу поняла, что происходит, но сделать уже ничего не смогла — она была слишком далеко.

Гарри легко схватил снитч и тут же увернулся от запоздавшего бладжера. Победа осталась за Гриффиндором, а Гарри побил свой же рекорд — на первом курсе он поймал снитч на пятой минуте матча, а сейчас приблизительно за тридцать секунд.

— Невероятно! — Надсаживался в микрофон Симус. — Гриффиндор победил со счётом 150:0!!! Это немыслимо!!! Снитч был пойиан на тридцать первой секунде игры!!!

К тому времени, как юноша смог сообразить, что, вроде как, установил новый рекорд, на нём висела вся команда. Ну а что творилось на трибунах… Гриффиндорцы уже спускались на поле. За ними следовали Хафлпаффцы. Ученики Ревенкло тоже не могли не выразить своё восхищение. Аплодировали даже некоторые слизеринцы.

— Гарри! Это было великолепно!!! — Кричал Рон прямо в ухо Поттера.

— Ты бы видел Чжоу Чанг! — Не отставала от брата Джинни.

Так, шумной толпой, гриффиндорцы дошли до своей башни, в которой, по случаю победы, намечалась вечеринка. Рон провозгласил, что Фред и Джордж, заранее предвидящие победу родной команды, снабдили младших родственников сливочным пивом, так что праздник будет праздником, а не светским раутом.

Позже Рон рассказал Гарри, что за несколько дней до матча братья передали ему через камин целый ящик этого слабоалкогольного напитка, со словами, что даже если команда проиграет, что маловероятно, то им будет чем залить горе.


— Сегодня, как я и обещал, мы с вами поговорим о тёмных существах. — Провозгласил Гарри, глядя на собравшихся членов АД. — Начать стоит со слуг Вольдеморта. В их числе дементоры, мантикоры, вампиры, акромантулы… — Да, Рон, по-прежнему аромантулы. И не надо тут такое лицо делать — я же про дементоров молчу… Василиски… Да, Гермиона?

— Но ведь Василиски очень редки, если я не ошибаюсь.

— Да, ты права, но позволь напомнить, то, что я когда-то узнал у тебя же. Василиски выводятся из яйца чёрного петуха, высиженного жабой, то есть чтобы получить этого монстра нужно, в основном, терпение. Вольдеморт, как ты помнишь, является змееустом, собственно, от него мне это счастье и досталось. Так что абсолютно не исключено, что в распоряжении моего красноглазого «друга» будут Василиски.

— Можно ещё вопрос?

— Конечно.

— Ты сказал, что в армии Вольдеморта Василиски и акромантулы, но ведь они не переносят друг друга…

— У него огромная армия, — мрачно сказал Гарри. — Эти существа будут располагаться далеко друг от друга. Возможно, акромантулы будут использоваться для атаки, а Василиски — для охраны важных объектов… тут много вариантов.

— А откуда такие сведения? — поинтересовался Майкл Корнер.

— Откуда я получаю сведения — неважно. Главное что они достоверны, — отрезал Поттер.

В самом деле, не мог же он направо-налево трепать о том, что сведения получает лично от Дамблдора или от Снейпа по приказу директора. Дамблдор давал ему, по возможности всю информацию, которой располагал, и оставил на усмотрение юноши, что сообщать ребятам, а что нет.

— В конце-концов, меня положение обязывает знать о Вольдеморте больше других, — уже тише закончил он. — Но вернёмся к занятиям. Василиску, как многие из вас знают, не стоит смотреть прямо в глаза, так как прямой взгляд его убивает на месте. Сразу скажу, что из заклинаний на Короля змей может подействовать только Авада Кедавра очень сильного волшебника. Если вы таковым не являетесь, то при встрече змея стоит немедленно ослепить любыми доступными способами. Но не стоит обольщаться — Василиск вас великолепно слышит, а яд его убивает жертву в течение минуты. Сначала вы почувствуете слабость, затем словно огонь растекается по жилам… но я снова отвлёкся. Как известно, Василиск это огромная змея, покрытая практически непробиваемой чешуёй, используемой для приготовления множества высших зелий. Хотя… что я вам рассказываю, если могу показать? Наверное, Хогвартский Василиск ещё не разложился…

— Подожди-ка. Ты хочешь сказать, что…

— Точно, Терри, именно это я и хочу сказать! Вместо следующего собрания я постараюсь организовать экскурсию в Тайную Комнату Салазара Слизерина.

Все замерли, как громом поражённые.

— Гарри, ты что, с ума сошёл? — Боязливо спросил Невилл. — Это же Тайная Комната!

— Поправочка. Это *пустая* Тайная комната.

— Да ты в конец спятил, — очухался Захария Смит. — Это же чистое самоубийство!!!

— Не хочешь — можешь не ходить. Я не смею никого заставлять.

— А если там будет что-то опасное для жизни? Да и потом, нас ведь за это могут исключить. — Осторожно произнесла Сьюзен.

— И Дамблдор так просто с этим согласится? — перебил её Симус, который, будучи истинным гриффиндорцем, уже втайне предвкушал эту прогулку.

— Скорее всего, директор настоит на том, чтобы с нами отправилась Макгонагалл. Или Снейп. — подумав сказал Поттер. — Или оба сразу.

— Гарри, это безумие…

— Но мы это сделаем, — закончил за Невилла Рон.

— Не говори за всех, Рон, — устало сказал Гарри. — Пусть сами решают. Вы хотите отправиться на прогулку в Тайную комнату?

На самом деле Гарри интересовало мнение только одного человека, из сидящих здесь. Он знал, что все с ним согласятся, а спорили, скорее всего, только потому, что таким предложением он их немного потряс. Единственной, к чьему мнению Гарри прислушался бы сейчас, была Джинни Уизли. Сейчас она сидела рядом с Дином и задумчиво смотрела на лежащую рядом подушку. Гарри пристально смотрел на неё. Джинни заметила это и так же подняла свой взгляд на Поттера. Но она ничего не ответила на его немой вопрос.

Гарри уже собирался вернуться к занятиям, когда его взгляд случайно упал на лежащую рядом Карту мародёров. «Вот %;7№?*5!!!»

— Кстати о профессорах… Шухер! Снейп с проверкой!

— Вот скотина, — в полголоса бурчал Гарри, — защиту взломал… хотя ему, небось, Макгонагалл всё рассказала — она-то разведку уже провела…

Команда «шухер» была отработана в совершенстве — на это ушла почти четверть предыдущей встречи. Уже через пять секунд ученики сидели кучками и делали домашние работы. Сам Гарри поспешно выключил Карту и бухнулся рядом с другими шестикурсниками. Гермиона немедленно сунула ему под нос доклад по истории и перо. Семикурсники уже о чём-то болтали… Эрни осторожно заглядывал через плечо Ханны, в надежде что-то списать…

Именно такую картину и застал в Комнате по желанию Снейп.

— Добрый вечер, профессор, — громко поздоровался сидящий спиной к двери Гарри. — Как вам наша защита?

От такой наглости ученики пришли в тихий ужас. Некоторые застыли в ожидании бури. Невилл сжался в комочек, пытаясь забраться под подушку, на которой до этого сидел. Гарри же казалось, что ничего плохого он не сказал.

— Усильте маскирующие чары, — последовал сухой ответ.

Здесь многих из присутствующих посетила мысль о том, что они ошиблись замком и попали куда угодно, но только не в Хогвартс. Снейп даёт советы Гарри Поттеру и при этом не снимает баллы — не шутка. А ведь никто из них пока, вроде как, в слизеринцы не записывался.

— Вы задержитесь? — невозмутимо спросил Поттер.

— Да. Так что можете продолжать валять дурака.

С этими словами слизеринец наколдовал кресло и уселся в него.

— Как грубо, — пробормотал Поттер, возвращаясь на своё место. — Что ж, продолжим. Василиск покрыт чешуёй, которую нельзя пробить заклинаниями. Но, конечно, Авада Кедавра убивает и не таких. Тут просто нужен очень сильный волшебник. Об этом вы подробнее узнаете на следующем занятии. Кто такие дементоры и как с ними надо бороться вы все знаете. В прошлом году этому было уделено немало внимания. Акромантулы. Это огромные пауки. Кстати, они в изобилии водятся в Запретном лесу. Их… гм… отец — Арагог очень стар. Ему около шестидесяти лет. Он слеп. Надо сказать, что акромантулы плотоядны. Кроме ядовитого жала они вооружены острыми жвалами. Кстати, Арагог говорит по-английски. Но в беседу с ним вступать я настоятельно не рекомендую. Чтобы защититься от акромантулав следует применять Avada-lumos-maxima, но против мелких пауков гораздо более действенно элементарное Dissendio и, разумеется, Avada Kedavra, которую использовать не рекомендуется, так как пауки нападают в огромных количествах и просто невозможно создать достаточно смертельных заклятий без необходимого набора эмоций, о котором я рассказывал на первом занятии, — вещал он. — Против яда акромантулов, так же как и против яда Василиска можно использовать слёзы феникса. Но фениксы крайне редки и одного Фоукса на всю школу так же не хватит, так что если поблизости не оказалось феникса, то используется противоядие «Tremena Cevero», лучше в сочетании с крововосстанавливающим зельем.

Состав:

— Кровь мантикоры

— Луноцвет обыкновенный.

— Кора дуба

— Поганки

— Крылья летучей мыши.

Чтобы приготовить противоядие, нужно на третьей минуте кипения добавить поганки, через минуту кору вместе с растертым луноцветом. Мешать тринадцать раз… гм…

— Против часовой стрелки, Поттер. Затем добавить кровь мантикоры. Если всё правильно, то получится Чорная вязкая жидкость. Через восемь часов — крылья летучей мыши. Настаивать сутки. Правильно сваренное противоядие примет серебристый оттенок. На вкус — редкая гадость, — закончил за Гарри Снейп, который до этого слушал рассказ парня. Потом профессор сказал по истине немыслимую вещь:

— В общем — не плохо. Продолжайте, Поттер.

Гарри, который на самом деле чуть в обморок не завалился от подобного заявления, сделав над собой титаническое усилие, невозмутимо продолжил:

— Спасибо. Итак, вампиры. Как можно отличить вампиров? Седьмые курсы?…

Общими усилиями учеников седьмых курсов была воспроизведена недавняя лекция Гарри о вампирах.

— Великолепно. К этому ещё можно добавить, что вампира можно убить направленным заклятьем Avada Kedavra explosio. Это тёмное заклинание восьмого уровня. В отличие от непростительного девятого Explosio можно блокировать. Это заклинание вызывает взрыв, убивающий всё живое вокруг. Заклинание используется редко, даже Пожирателями, так как оно опасно и для использующего субъекта. — По мере того, как Гарри рассказывал об этих запрещённых министерством чарах, он замечал, как меняются лица учеников. Только что они узнали новый способ зверского убийства, даже более опасный, чем Avada Kedavra. — О масштабах взрыва… приведу пример. Аналогичного, но менее сложного Avada explosio седьмого уровня вполне хватило на уничтожение маггловского квартала и убийство тринадцати человек. Хотя, против низшего вампира я бы посоветовал простой Lumos. Против высших, например небезызвестного Дракулы, едва ли поможет даже Avada Kedavra. ВанХельсингу её пришлось применять в сочетании с иссушающими чарами. По вампирам вопросы есть?

— А высшие вампиры боятся солнца?

По лицу Гермионы было видно, что она знает ответ, но лезть вперёд Гарри не решилась.

— Они его недолюбливают, Тони. Но терпеть вполне могут. Это всё? Тогда пора закругляться. Последние, кого я сегодня упомяну, это мантикоры. Но тут ничего определённого сказать нельзя. В основном их приходится убивать маггловскими средствами — огнём и мечом, так сказать. Оградиться можно огненной стеной, которую мы недавно начали изучать. Следующая встреча в субботу в 20:00. Отсюда направимся на второй этаж. Тех, кто не владеет заклинанием левитации достаточно хорошо, или же не доверяет ему, прошу взять с собой мётлы. Если предприятие придётся отменить, то я дам вам знать. Я тогда изменю дату на воскресенье.

— Так… торжественно клянусь, что замышляю только шалость, — тихонько прошептал он. — Ревенкло могут уходить. Гриффиндор — через северную лестницу. Хафлпафф — осторожнее около зала наград.

— Позвольте поинтересоваться, — раздался голос Снейпа из того конца комнаты, где он до сих пор сидел, — откуда вы черпаете знания? Уж не из запретной ли секции?

По мере продолжения этого разговора, Гарри с друзьями и профессор вышли из комнаты, вход в которую немедленно исчез. Сейчас они пересекали один из бесчисленных коридоров замка.

— Нет, сер. «Практическая защитная магия и её использование против тёмных искусств» и магические энциклопедии.

— Что-то я не припомню в этих пособиях рецепта «Tremena Cevero», — продолжил допрос зельевед.

— Верно. Его я нашёл в «Миллион сильнейших ядов».

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, Поттер, но подобная литература не предлагается во «Флориш и Блоттс», — насмешливо прошипел профессор, уже празднуя победу.

— Сер, — встряла идущая рядом Гермиона, — это был мой подарок на день рожденья. Тонкс и мистер Хмури посоветовали обратиться к мистеру Флетчеру. Он и приобрёл эту книгу в Лютном переулке.

— Интересные вы подарки делаете, мисс Гренжер…

— Зато актуальные, — буркнул Гарри, и тут же зажмурился, предвидя бурный поток эпитетов и определений, сопровождаемых обильным снятием баллов с «нахальной знаменитости».

Но поток этот был прерван, не начавшись.

— Миссис Норрис, — сдавленно прошипел Рон.

— Прячемся! — скомандовал Поттер.

Ситуация была настолько неожиданной, что все, включая профессора, немедленно скрылись за доспехами, в одной из тесных ниш.

Опомнился, правда, алхимик быстро:

— Поттер, вы что себе позволяете?!

— Тихо, — зашипел Гарри, гадко ухмыляясь и направляя палочку на ничего не подозревающее животное.

— Рон, будь любезен, слезь с моей ноги, — раздался недовольный шёпот Гермионы.

— Я бы рад, но сейчас это никак не возможно, — так же шёпотом отозвался Уизли.

Тем временем Гарри пробормотал заклинание.

— Поттер, это что было?

— Страшная месть. — Произнёс Гарри в лучших традициях Риддла. — Это смывается, — добавил он, уже спокойнее.

Рон пребывал где-то в нирване, а Гермиона, которую больше не волновало то, что Рон так и не слез с её ноги, с плохо скрываемым торжеством смотрела вслед убегающей кошке, которая сейчас напоминала маленького леопарда.

— Месть? — переспросил Рон.

— Ну да, — отозвался Гарри. — Фильч помогал Амбридж в прошлом году, а теперь помогает Аллерту. Теперь нам лучше побыстрее смыться отсюда. Вам тоже, сер, если не хотите до утра выслушивать причитания Фильча.

И без того шокированный Рон был подвергнут новому потрясению, так как Снейп действительно последовал совету Гарри, сняв, правда, на прощание с Гриффиндора десять баллов.

— Он что, спятил сегодня? — пискнул Рон.

— Не думаю, — отозвался Гарри. — Не забывай, что он теперь ответственен за АД. Мы теперь не многим хуже слизеринцев.

— Только вот я не знаю, радоваться нам по этому поводу, или горевать…


Как Гарри и предполагал, директор, после непродолжительных уговоров, согласился, что поход в пустую Тайную комнату вполне возможен, но только в сопровождении преподавателей и с предварительным ознакомлением с техникой безопасности.

— С профессорами я поговорю, — заверил Дамблдор жующего лимонные дольки парня. — Знаешь, мальчик мой, а ведь я бы и сам с радостью составил вам компанию… только вот староват я уже для таких приключений… теперь мне только в кабинете сидеть, да за вами приглядывать… с птичкой вот играть, — добавил он, поглаживая сидевшего на плече Фоукса.

Гарри предпочёл промолчать.

— Ещё будешь? — добродушно спросил директор, заметив, что ёмкость с лимонными дольками в руках Гарри опустела.

Гарри, у которого, честно сказать, от такого количества сладостей уже болели зубы, энергично замотал головой.

— Нет, сер, спасибо. Думаю, мне пора…

— Постой. Дай я тебе кое-что расскажу.

Гарри моментально напрягся, как делал в последнее время, когда выслушивал рассказы директора о том, что сейчас происходит в мире.

— Нет, Гарри, ничего страшного не случилось, — поспешил заверить юношу директор. — Помнится мне, я обещал устроить тебе и твоим друзьям аврорскую практику.

Гарри неуверенно кивнул.

— Тогда, если вы не против, то на зимние каникулы можете отправиться в аврорскую школу. Дело в том, что во время зимних каникул, по традиции, туда съезжаются лучшие ученики заграничных школ подготовки Авроров, чтобы пройти дополнительное обучение, и некоторые авроры для повышения квалификации.

— Но ведь мы ученики…

— Вы получите разрешение на использование магии вне школы, — заверил парня директор. — То, что вы не подходите по возрасту — мои проблемы. Я думаю, что разница в возрасте с остальными вам не помешает. Жду вашего ответа на этой неделе.

— Сер, а… гм… я-то понятно, но ведь тут, наверное, нужно разрешение родителей…

— Молли и Артур не против моей затеи — я с ними разговаривал, а мистера и миссис Гренжер проинформирует Гермиона — я полностью доверяю ей в этом вопросе. Ну что же, если у тебя больше нет вопросов, то надоедать дальше тебе я не смею.

— Да сер, спасибо. До свиданья.

В этот же вечер Гарри рассказал о затее Дамблдора друзьям. На импровизированном совете было принято единогласное решение воспользоваться представившейся возможностью.

Глава 18

«В России нет дорог — есть только направления»

Наполеон.

На следующей неделе Гарри никак не мог сосредоточиться на уроках. В понедельник, после напряжённой мозговой деятельности у Макгонагалл, они с Роном плевали в потолок на прорицаниях. В последнее время этот предмет для него превратился в банальное коротание времени от звонка да звонка. Если раньше Поттер хотя бы делал вид, что ему интересны разглагольствования Трелони, то теперь юноша беспардонно валял дурака уроки напролёт. Профессор, правда, не оставляла попыток намекнуть ему, что в недалёком будущем он поплатится за своё неверие, но Поттеру до старой перечницы не было ни какого дела. Вот и сейчас Трелони заявила, что те, кто родился летом, скоро пройдут через испытания и трудности, которые могут окончиться смертью.

— А можно поподробнее, — потребовал заинтересовавшийся Гарри, отрываясь от списывания домашней работы по чарам.

— Мой дорогой неверующий мальчик, — скорбно провозгласила профессор, — ты вновь и вновь закрываешь глаза, отгораживаясь от Грядущего. Время ведь страшная сила и когда оно кончается, ты понимаешь, что ничего так и не совершил. Так, по крупице, скоро истечёт и наше время. Никто даже не заметит как. И вот тогда ты раскаяшься в том, что пренебрегал своей судьбой. Рок настигнет тебя, помяни мои слова!

«С кем она говорит о судьбе!», — думал он, — «С тем, кого сама на неё обрекла…». Вслух же юноша сказал, со всей насмешливостью, на какую был способен:

— Профессор, зачем же так напрягаться? Не дай Мерлин, связки голосовые повредите. И если уж Рок настигнет меня, то ваши слова будут последним, что я помяну, будьте уверены, — закончил он, беспардонно возвращаясь к чарам.

К возмущённым репликам Трелони Гарри уже не прислушивался, как и не следил за тем, скольких баллов уязвлённая провидица лишила Гриффиндор.

После обеда гриффиндорцы отправились на травологию. Но долго Поттеру на этом, во истину занимательном, уроке присутствовать не пришлось: в самом начале его цапнул плотоядный одуванчик и пришлось, по наставлению профессора Спраут, идти к мадам Помфри, чтобы она залечила эту «по истине великую рану», как немедленно обозвал эту царапину Поттер.

После того, как медсестра отправила юношу восвояси, он направился в гриффиндорскую башню, дабы ещё раз повторить всё, что собирался сказать через неделю. Дело в том, что срок, данный профессором Макгонагалл для выполнения задания, подходил к концу и в следующий четверг юноша наряду с несколькими семикурсниками будет вместо уроков рассказывать об этом профессорам, которые, в лице Снейпа, будут его заваливать каверзными вопросами.

Пока никого не было в поле зрения, юноша вызвал Патронуса, дабы проверить, не разучился ли он ещё этой премудрости. Как выяснилось — нет. После этого Гарри собрался оживить те самые доспехи, на которых тренировался в первое время.

Латы описывали уже шестой круг по комнате, когда портрет Полной дамы открыл проход, пропуская в гостиную первокурсников. Те так и замерли у входа, глядя на Поттера, направляющего палочку на доспехи.

Всё что Гарри пришло в голову, так это приказать средневековой броне, сделать свободной от щита рукой приветственный жест и отвесить поклон, после чего занять своё место.

— Концерт окончен, — мрачно известил Гарри детей, которые, казалось, ждали продолжения. Поттеру вовсе не нравилась должность дежурного клоуна, так что он попытался скорчить самую устрашающую мину.

Судя по хихиканью первоклашек, если бы он решил таким же способом напугать Вольдеморта, то давно бы уже почил смертью храбрых.

Тогда юноша решил изобразить пародию на так горячо любимого всей школой профессора Снейпа.

— Забини, Морган, Джонс, что вас так заинтересовало? — резко спросил он, буравя пристальным взглядом «провинившихся».

Судя по тому, как синхронно подпрыгнули первоклашки, ничего подобного от него не ждали.

— Н-ничего, — промямлила Энни Джонс.

— Ну так проходите, — раздражённо приказал Поттер, внутренне себе аплодируя.

Ребят как ветром сдуло.

На следующий день вместо Ухода гриффиндорцы должны были заниматься трансфигурацией.

— Так как это дополнительные занятия, — сказала профессор, окидывая строгим взглядом аудиторию, состоящую из слизеринцев и гриффиндорцев, — то мы займёмся превращениями, не входящими в школьную программу. А именно трансфигурацией человека. Разумеется, мы сначала займёмся повторением необходимых для такого сложного процесса преобразований. Начнём с простого превращения барсука в чайник, а потом вспомним превращение живого в живое — кролика в кота. Приступайте.

Что сказать… зрелище перед преподавателем трансфигурации предстало плачевное. С первого раза с заданием справилась только Гермиона. У Гарри, который был не очень силён в превращениях живого в неживое, чайник почему-то получился мохнатый и с хвостом вместо ручки. Но его творение было совершенным, в сравнении с тем, что сотворили Кребб и Гойл. Если у Невилла не получилось вообще ничего, то у Кребба, например, барсук отдалённо напоминал куст, почему — неизвестно.

— Слышь, Винс, это типа чё? — попытался построить связное предложение Гойл.

— Чайник, дубина, — глухо отозвался виновник торжества.

— Да… оратором ему не быть, — прошептал Гарри на ухо Рону.

— Мистер Гойл, это явно не чайник, — провозгласила профессор, кинув быстрый взгляд на это нечто. — Это… Мерлин! Чёрте что это! И сбоку бантик, — не найдя более подходящего эпитета вынесла она вердикт.

Слизеринец долго и задумчиво вертел свой «чайник», рассматривая под всевозможными ракурсами, но бантика, увы, не обнаружил. Второй этап, а именно трансфигурация живого в живое у него получилась более-менее сносно. (Подумаешь, что у кролика был огромный пушистый хвост, которым он недовольно махал! Получилось же!).

— Занятия будут проводиться каждый вторник вплоть до нового года. — Возвестила профессор, придирчиво оглядывая получившихся у подавляющего большинства учеников монстриков. Гарри заметил, что исключением не стала даже работа Гермионы. Хотя, кажется, её это не очень волновало, ведь именно сейчас староста была занята тем, что списывала у него зелья. Да и вообще, после той бойни в Хогсмиде Гермиона стала значительно менее ревностно относиться к учебному процессу. Она могла не сделать уроки, намного реже поднимала руку, почти не умничала. И, как правило, поддерживала Гарри и Рона, замышлявших какую-нибудь проказу. Но, как бы то ни было, на успеваемости старосты это сказалось не сильно — закончив со списыванием, которое явилось вынужденной мерой — она вчера весь вечер потратила на выполнение обязанностей старосты, Гермиона уже с третьей попытки смогла исправить своё «чудо природы», превратив его в полноценного кролика.

Во время обеда кто-то наложил на Невилла сглаз всепоедания. Судя по тому, какие гордые взгляда Панси Паркенсон кидала в сторону Малфоя, это была именно она. Но, если Панси таким образом хотела привлечь внимание слизеринца, то её постигло полное разочарование — Драко, надо полагать, до сих пор находящийся под влиянием проникновенной речи Гарри, никак не отреагировал на то, что Невилл принялся заталкивать в себя всё съестное, до чего мог дотянуться. Поттер даже и предположить не мог, что младший Малфой так боится ядовитых змей.

После того, как Дин и Симус увели упирающегося Невилла к мадам Помфри, оставшиеся гриффиндорцы отправились на ЗОТИ.

С того момента, как профессор Аллерт вернулся в Хогвартс, Гарри вёл себя с ним подчёркнуто вежливо, стараясь не выказывать презрения и раздражения, которые вызывало каждое слово, произнесённое преподавателем. Вот и сейчас они с Роном заняли последнюю парту в самом дальнем углу. Гермиона устроилась в одиночестве за соседней партой.

— Что-ж, друзья мои, — приторно-жизнерадостно начал урок профессор, — насколько я могу судить, все вы довольно-таки преуспели в защите, так что с этого дня нам с вами больше не имеет смысла заниматься практикой.

Класс молчал. Все они уже были морально готовы к тому, что Аллетр пойдёт по стопам Амбридж. Однако кто-то сейчас должен был возмутиться, иначе профессор что-то заподозрил бы. Это не мог быть Гарри, не мог быть Рон и не могла быть Гермиона. Что-ж… пусть это будет Невилл.

— Но сер… а как же…

— Мистер Лонгботтом, в вас я уверен на все сто процентов, — почти по-дружески обратился к гриффиндорцу профессор. — Вы лично, насколько я могу судить как преподаватель, показали на прошлой проверке великолепные результаты.

Невилл сделал вид, что откровенная и неприкрытая лесть преподавателя на него подействовала. Профессор, очевидно довольный своим удачным тактическим ходом, довольно усмехнулся.

«Интересно, а на каком факультете он учился?» — отрешённо подумал Поттер. — «Судя по уровню интеллекта — он был предшественником Кребба и Гойла на факультете Слизерин. Но если судить по недальновидности — то скорее Хафлпафф. А если смотреть на то, как он исправно умничает — Ревенкло. Точно не Гриффиндор — иначе не сбежал бы с поля боя. Хотя… чего не бывает…»

Вслух же юноша с предельной вежливостью спросил:

— Сер, а сможем ли мы вновь участвовать в дуэлях? Ведь, насколько я могу судить, большинство присутствующих прошли во второй тур…

— Вы вообще слишком много судите, мистер Поттер, — огрызнулся Аллерт.

«Нет, не Слизерин» — мысленно прокомментировал эту вспышку Гарри.

— Правила дуэлей будут несколько изменены, — продолжил овладевший собой учитель. — Участие в них вы принять всё-таки сможете. До первого проигрыша, конечно, — поспешно добавил он.

«И не Ревенкло — не умеет чётко формулировать мысли».

— Теперь давайте займёмся теорией, ведь она очень важна. Сейчас почитайте и законспектируйте параграф двадцать четыре, а дома… гм… в смысле в своих гостиных, напишете сочинение о ведении переговоров.

«Либо Хафлпафф, либо Гриффиндор» — сделал последнее на сегодня заключение относительно уважаемого профессора Поттер и приступил к чтению параграфа.


Этим вечером гриффиндорцы, а если точнее, члены АД, севшие тесным кругом в дальнем углу комнаты, возле многострадальных лат, ещё долго обсуждали поведение Аллерта.

— Я говорила со Сьюзен, — тихо сказала Джинни. — у них теперь тоже практики не будет.

— Между прочим, — веско произнесла Лаванда, — я сегодня говорила с Джеком Лемари из Ревенкло, а он это узнал от Эллис Бредшоу, а она… короче, у шестого курса Слизерина теперь тоже только конспектирование параграфа.

— Интересно, — протянул до этого хранивший молчание Гарри. — А четвёртый?

— Кто? — непонимающе спросила Лаванда.

— У четвёртого курса Слизерина тоже отменили практику?

— А, — понимающе протянула гриффиндорка, — не знаю. А если да, то что?

— Там учится Теодор Нотт, — пояснил Гарри. — Он, как и Малфой, сын сбежавшего Пожирателя. Если им тоже отменили практику, то Фадж боится их с Малфоем мести. А если нет, то либо министр не принимает всерьёз четверокурсников, либо считает опасными для себя только параллели прошлогоднего АД.

— А что в нас опасного? — не понял Колин.

— Прежде всего я. За мной пошли авроры министерства, если помнишь, — монотонно сказал Гарри. В голосе его не прозвучало ни грамма гордости. — Может быть, вы когда-нибудь слышали, что дети — это будущее. Так вот, мы, как будущее, не удовлетворяем министра. Моё влияние на вас слишком велико.

— То есть как? Тогда почему он просто не… убьёт тебя? Зачем выделяет такую охрану, как когда ты был в Косом переулке?

— Год назад, Невилл, он и пытался убить меня, — медленно проговорил Гарри, поудобнее устраиваясь в кресле. — Точнее Амбридж. Помнишь моё дисциплинарное слушание? Тех дементоров по мою душу отправила именно она. А сейчас… скажи, а что ты бы сделал, если бы меня вдруг убили при покупке учебников?

Невилл замялся.

— Тогда что бы сделали остальные?

«Остальные» глубоко задумались. Напряжённую работу мысли можно было увидеть невооружённым взглядом. Гермиона же демонстративно уткнулась в учебник.

— Ладно, попробуем по-другому. Кому бы вы в первую очередь отправили громовещатель?

До аудитории, наконец-то дошло, к чему клонит Гарри.

— То есть он не может тебе ничего сделать? — спросила Парватти, нервно теребя браслет на левой руке — участвовать в таких серьёзных беседах ей приходилось не часто.

— Открыто — нет. Но только до тех пор, пока на моей стороне общественное мнение. Именно чтобы фиксировать мои промахи в школе находится Аллерт. Они испугались того, что кто-то из нас не сдержится и нападёт на него во время практики. Или, может быть, Фадж узнал о происходящем в Хогсмиде только в общих чертах, — задумчиво говорил Гарри, казалось, не обращая внимания на то, что прямо сейчас его внимательно, возможно даже восхищённо слушает около десятка человек. — Тогда он просто боится, что мы станем настолько сильны, чтобы стать настоящей армией Дамблдора, готовой сбросить его с поста по одному мановению пальца директора. Старый индюк… он, возможно, так и не отказался от этой глупой мысли, и теперь изо всех сил цепляется за кресло. И он боится мести детей Пожирателей. Поэтому и важно узнать, идёт ли практика в четвёртом курсе Слизерина, — чётко закончил он, как бы вернувшись в действительность.

— Я спрошу, — пообещала Лаванда, не отрываясь глядевшая на Гарри.

— Вот и отлично. А о практике не волнуйтесь — у нас скоро такая практика будет, какой нет ни в одной в аврорской школе!

— Ну, с этим я бы поспорила, — вставила Гермиона, которая до этого внимательно слушала беседу одноклассников, заодно делая пометки на полях учебника по зельям. — Например, арабские и египетские ассасины — это то же, что и наши авроры — перед вступлением в должность проходят испытание. Например, спускаются в гнездо Гандарков.

— Ну, у нас тут Гандарки не водятся, — усмехнулся Гарри. — Но зато потом мы сможем гордо считать себя полноценными ассасинами. А ещё…

Но закончить Поттер уже не смог. В глазах потемнело, лица друзей исчезли… вокруг снова простиралась пустота. Но в этот раз во мраке проступили неясные очертания, похожие на круги. Они вращались вокруг него, становясь чётче, и тускло переливаясь в темноте. Они вращались вокруг юноши с такой скоростью, что вскоре превратились в девять сплошных линий. Но, как только юноша подумал об этом, круги остановились, построившись в строгую линию точно перед парнем. За ними медленно начали появляться очертания чего-то переливающегося и светлого.

Чего-то неизмеримо могучего, — вдруг понял Гарри.

— Когда боги смертных построятся в ряд — откроется вход, — чётко произнёс тихий голос издалека.

Он так не увидел это таинственное «что-то». Круги, как и блистающее тело, стали быстро удаляться. Уже через несколько секунд юноша очнулся. Ему казалось, что перед ним только что было что-то важное… что-то простое и понятное. Слова тихо звучали в голове, нашёптывая что-то о древних богах, но он не мог понять что. Гарри словно выкинули из этого пространства, существующего без времени и материи, обратно — в его смертное тело. Всего несколько слов было сказано, но Гарри казалось, что значат они неизмеримо больше, чем даже сама жизнь. Жалко только, что гриффиндорец так и не смог дословно воскресить эти слова в памяти — в голове остались лишь неясные обрывки, подобно тем, что остаются после крепкого сна.

Парень огляделся. Вокруг всё ещё сидели ребята и выжидательно смотрели на него.

Юноше стало интересно, сколько же времени он провёл *там* в этот раз.

«Не слишком много», — подсказал внутренний голос.

— Ну, ладно, — неуверенно сказал он, глядя на собравшихся, — наверное, мы привлекаем слишком много внимания, так что давайте-ка расходиться…

Следующий день был безнадёжно испорчен тремя уроками алхимии, на которых Гриффиндор в лице Рона лишился сорока пяти баллов. После уроков Гарри направился на Оклюменцию всё к тому же Снейпу, где услышал о себе и своих затеях довольно нелестные отзывы.

«Значит, о предстоящей экспедиции с профессорами директор уже переговорил», — сделал вывод Гарри, не особо углубляясь в смысл Снейповых излияний, в основном сводящихся к тому, что Гарри — точная копия отца. Хотя, надо признать, что в этом монологе Поттер почерпнул для себя довольно много полезной разговорной лексики.

После занятий юноша, вытирая наколдованным платком кровь с лица (сегодня его гоняли как никогда, так что сосуды просто не выдержали и полопались), поднялся в гриффиндорскую башню. Занятия затянулись, и сейчас на часах было почти одиннадцать часов ночи, так что все гриффиндорцы, кроме ожидающих его Рона и Гермионы, уже ушли спать. Очевидно, друзья хотели у него что-то спросить. Оба они, по крайней мере Гермиона, заметили вчерашнюю короткую отключку Гарри. Именно поэтому они сейчас ждали его. Рон, правда, за одно пытался дописать сочинение по истории магии, а Гермиона просто сидела и гладила свернувшегося у неё на коленях Живоглота. Кеара кольцами свернулась недалеко от кресла, в котором сидела Гермиона. Гарри вспомнил, что обещал многое рассказать друзьям…

«Но не сегодня», — решил он, — «а сейчас надо занять их чем-нибудь».

— Рон, Гермиона, — начал он, — как вы смотрите на постоянный пароль, который не придётся менять раз в неделю? И его будет намного легче запомнить, чем твои формулы, Гермиона.

— Это не формулы, а названия органических соединений…

— Да, мы поняли, что в магловских науках ты тоже великолепно разбираешься, но сейчас я не об этом, — торопливо оборвал назревающую лекцию Гарри, — так что, старосты, как вам идея?

— Гарри, друг мой, попробуй выдумать пароль, который нельзя угадать, или случайно услышав запомнить, — вступил в разговор Рон, страдальчески вздыхая и шутливо меряя своего недалёкого друга жалостливым взглядом, — и чтобы его могли запомнить гриффиндорцы.

— Да легко! — с шуточным вызовом воскликнул Поттер.

— Мы тебя внимательно слушаем, — протянула Гермиона, сделав в вышей степени заинтересованное лицо.

— «Смерть Вольдеморту», — провозгласил Гарри глуховатым голосом, каким объявляют о начале вендетты.

В гостиной повисло молчанье. Рон сглотнул, уже поняв, что за этим последует, и приготовился к худшему.

— Гарри, это гениально! — воскликнула Гермиона, вскакивая с кресла и чуть ли не подпрыгивая от переполнивших её эмоций. — Это поможет нам заставить студентов перестать бояться его имени! И этот пароль не забудет даже Невилл… а уж угадать, или просто произнести… сменим его прямо завтра!

— Гермиона, Гарри, вы рехнулись?! — возопил Рон, который за столько лет так и не смог преодолеть страх перед этим именем, впитанный с молоком матери. — Да кто на него согласится?

— А вот завтра и узнаем, — весело сказала Гермиона, — ну, спокойной ночи, мальчики!

И счастливая староста упорхнула в спальню девочек. Рон наградил Гарри таким взглядом, от которого Поттер, очевидно, должен был провалиться сквозь землю. Но Гарри сквозь землю не провалился, и пришлось Рону идти спать, осознавая своё поражение.


Утром Гермиона повергла всех гриффиндорцев в шок, сообщив, что пароль будет досрочно сменён. После того, как староста назвала пароль, ученики впали в массовый ступор. Затем на Гермиону со всех сторон посыпались протестующие восклицания. Ребята даже не могли представить, что доживут до этого дня. Молчали только члены АД, которые уже потихоньку начали привыкать к постоянному повторению этого имени.

— Да кто это придумал, чёрт возьми? — вопил не своим голосом Робби Корс.

— Кто дал вам право решать такие вещи за всех? — выкрикивал какой-то четверокурсник, которого Гарри так и не смог запомнить по имени.

Потер понял, что ситуацию надо спасать.

— Я придумал. — Спокойно сказал он, сделав шаг вперёд. Все мгновенно замолчали. — Вы все знаете, что я прав. Слишком долго вас преследовал глупый страх перед этим именем. Запомните раз и навсегда: Вольдеморт — всего лишь убийца. Я открою вам одну страшную тайну: страх есть уважение. Боясь произносить имя этого ублюдка, вы всё равно что кланяетесь ему. А Вольдеморт того не достоин.

Гарри замолчал, обозревая притихшую публику.

— А теперь, — продолжил он, — как его зовут?!

Со стороны старших учеников послышалось слабое и неуверенное бормотание, которое, очевидно, должно было быть псевдонимом Тома Риддла.

— Не слышу, — жёстко проинформировал Гарри Поттер.

— В-в-вольдеморт, — пролепетала какая-то второкурсница.

— Громче! — надсаживался Гарри, чувствуя себя чем-то средним между тамадой, зазывалой на рыночной площади и предвыборным агитатором.

— Вольдеморт, — отозвалось уже несколько голосов.

— Знаете, — уже спокойнее сказал Поттер, — я думаю, что мог бы рассказать вам несколько интересных фактов из жизни Вольдеморта, если, конечно, вы готовы ради этого пожертвовать завтраком…

Ребята утвердительно загудели.

И Гарри вновь пересказал то, что говорил на первом в этом году собрании Армии Дамблдора.

— Теперь он уже не человек, ибо не живёт, а существует. А вы боитесь произносить имя этого подобия человека. Это позор для гриффиндорцев…

С этими словами Поттер встал, и, схватив сумку с книгами, вышел из гостиной.

Сейчас путь его лежал в подземелья, к своему «самому любимому» преподавателю.

Около входа уже стояли слизеринцы, и Гарри неожиданно в голову пришло, что вскоре может случиться акт снятия баллов с Гриффиндора ввиду массового опоздания на урок алхимии.

— И где же твои собачки-телохранители? — тут же обратилась к нему Панси Паркенсон, немедленно переведя полный надежд взгляд на Малфоя. Тот молчал, из чего следовало, что он и впрямь боялся змей. Или Малфой полностью игнорировал Паркенсон. Впрочем, Гарри до этого дела не было. Да пусть Малфой хоть жертвы в своей гостиной приносит молодыми девственницами или чёрными курицами — главное чтобы не мозолил глаза ему и его друзьям.

— А где же твои пёсики? — едко спросил Гарри, резко оборачиваясь к Панси, — попрятались, когда тебя увидели?

Слизеринка задохнулась от возмущения. Бросив быстрый взгляд на Драко, она поняла, что поддержки от него не последует. Тогда Панси решила справляться своими силами.

— Ах, да… я и забыла… ведь твои пёсики долго не живут… — протянула она, плохо скрывая бурлящее внутри раздражение вперемешку с предвкушением торжества.

Но Гарри остался спокоен. Только зрачки резко сузились от подступившего гнева и горечи, превратив глаза в ярко-изумрудные зеркала.

— Если ты сейчас пытаешься казаться остроумной, то получается весьма слабо, — безразличным тоном произнёс Поттер. — А если решишь и дальше изображать перед всеми присутствующими всегда готовую к делу подстилку, то меня, пожалуйста, в это не впутывай. Я себя, знаешь ли, ещё уважаю.

— Да ты… — слизеринка едва не плача сделала несколько шагов в его сторону, крепко сжав кулачки. Остальные же ученики зелёного факультета не без интереса наблюдали за развитием событий, не делая, однако, ни каких попыток помочь Панси. — Ты…

— И кстати, тебе ли говорить о пёсиках… с такой-то рожей, — пренебрежительно продолжил Гарри, получая какое-то гадкое, садистское и неприятное удовольствие от того, что глаза девушки, действительно чем-то отдалённо напоминавшей мопса, заблестели.

— Ты гадкий, отвратительный, ничтожный гремлин, — наконец выдавила она.

— Уж получше тебя, — отозвался Поттер, которому этот разговор тут же наскучил.

Чтобы показать, что больше ничего говорить он не намерен, Гарри полез в сумку с книгами и уже через несколько секунд заинтересованно штудировал учебник по чарам.

Доведённая до кипения слизеринка, увидев, что соперник не обращает на неё внимания, полезла за палочкой. На то, чтобы найти оружие в сумке у Панси ушло около тридцати секунд. На то, чтобы выдумать подходящее заклинание ещё десять. Всё это время Гарри стоял не двигаясь, прислонившись к стене и смотрел в учебник. Остальные же ученики Слизерина продолжали с интересом переводить взгляд с Панси на Гарри, ожидая окончания этого столкновения.

«Слава Мерлину, хоть ставки не делают!» — пронеслось в голове у Гарри.

Когда же, наконец, палочка была направлена в сердце юноши, а жёлтый луч готов был сорваться с её кончика, Поттер неуловимым движением, отработке которого они с друзьями посвятили несколько недель летом, выхватил палочку и произнёс щитовое заклинание высшего уровня. Он сомневался, что Паркенсон способна наслать на него серьёзные чары, но опыт подсказывал, что от слизеринцев можно ждать всего.

Простенькое оглушающее заклинание разбилось о щит, не оставив и следа ещё до того, как брошенный учебник по чарам гулко ударился о каменный пол подземелий. Несколько секунд Гарри угрожающе смотрел на нападавшую, готовясь в любой момент отражать самые неожиданные, вплоть до непростительных, заклинания посланные ею и другими слизеринцами. Но никто так и не пришёл на помощь Панси, на которую была направлена палочка Гарри. Все до сих пор удивлённо хлопали глазами — они были полностью уверены в том, что её заклинание достигнет цели.

Ещё несколько секунд Гарри пристально смотрел на Паркенсон, а потом презрительно фыркнул и убрал палочку обратно в рукав, где носил её последние несколько месяцев. (По началу было очень неудобно, но вскоре юноша привык и практически перестал замечать её. Ну а после прибытия в Хогвартс Гарри наложил на свою мантию несколько заклинаний, которые не позволяли палочке выпасть). Больше не глядя на слизеринцев, парень поднял книгу и вернулся к её чтению.

Как обычно, за пять минут до звонка, ученикам было позволено войти в класс. Гарри, по прежнему остававшийся единственным присутствующем на уроке гриффиндорцем, хмуро занял своё место за третьей партой.

К тому моменту как Панси почти закончила рассказывать декану о том, как Поттер сперва оскорбил её, а потом атаковал, в класс ввалились запыхавшиеся гриффиндорцы. Едва они успели в спешном порядке занять свом места, прозвенел колокол, объявляя о начале урока.

— Так, Поттер, сто баллов с Гриффиндора за оскорбление ученицы и ещё двести за нападение на неё. Десять баллов с Гриффиндора за опоздание на урок. С каждого опоздавшего, — добавил он. — Теперь начнём урок. Кто мне расскажет о свойствах панциря моллюска?…


— Ненавижу зелья, ненавижу слизеринцев, ненавижу Снейпа! — распинался Рон, пока они с друзьями поднимались из подземелий на пятый этаж — к Аллерту.

Во время урока Гриффиндор ухитрился потерять ещё около ста баллов, от части по вине Уизли, хотя, больше всех, как всегда, досталось Невиллу. Слабым утешением служило то, что Слизерин тоже лишился примерно ста баллов. Но радовало это мало — лишившись за один урок четырёхсот баллов, Гриффиндор катастрофически отстал от остальных факультетов в гонке за кубок домов.

— Да не нервничай ты так, — отозвался Гарри, перескакивая через обманчивую ступеньку.

— Что значит не нервничай? — не понял Уизли. — Мы лишились кучи баллов, а ты говоришь не нервничать?!

На самом деле Гарри прекрасно знал причину сегодняшнего недовольства Снейпа, стоившего всем факультетам, ученики которых в этот прекрасный день имеют несчастье попасть на глаза преподавателя алхимии. Дело в том, что вдобавок к обязанности в конце недели лезть в Тайную комнату Салазара Слизерина декану основанного этим магом факультета теперь придётся смириться с тем, что Гарри смог честно, не используя эмоций, пробить его блок, впрочем, не слишком сильный. Причиной был не сам факт разрушения учеником защитного барьера. И даже не те воспоминания, которые Гарри там увидел. Дело было в том, что Снейпа отвлекло то, что Вольдеморт вновь решил развлечься, причиняя предателю боль в области Метки. В общем, профессор был сегодня зол и ничего удивительного, что им досталось.

Рон продолжал что-то говорить, но Гарри его мало слушал, погрузившись в свои мысли.

— Эй, ты меня слушаешь? — Вернул его к действительности голос Рона, когда они уже подошли к классу ЗОТИ.

— Извини. Что ты спросил? — произнёс Поттер, возвращаясь к действительности.

— Может мне ей встречаться предложить?

Гарри чуть не задохнулся. Встречаться? Рон? Кому интересно? И когда? Хотя, конечно, почему нет? Это он должен постоянно думать как выжить, как победить, как не сойти с ума, как остановить Вольдеморта. Гарри даже забыл, что людям свойственно влюбляться, встречаться, не боясь, что того, кого ты любишь, могут завтра убить. И этот вопрос Рона поверг Поттера в полное недоумение.

— Кому? — глупо спросил он.

— Я же сказал — Парватти, — нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, прошептал Рон, покраснев.

— Я прослушал. Извини…

— Ну, так как считаешь? Стоит или не стоит? — спросил Рон, умоляюще глядя на Гарри, как будто тот знал ответы на все вопросы.

— О, приятель, да ты, я вижу, серьёзно…

— Конечно серьёзно, — прошипел Рон, ещё больше краснея.

— Попробуй, — просто сказал Гарри.

— Что серьёзно? Вот так просто подойти и спросить? — опешил Уизли.

— А почему нет? Если она тебе откажет, то это точно не будет зависеть от того, как ты это предложишь.

— Тебе-то легко говорить, — отозвался Рон. — Уж тебе точно никто не откажет…

— Мне всё легко, — отрешёно ответил гриффиндорец. — Не понимаю только почему это так сложно тебе? Это всего лишь девушка.

— Это не всего лишь девушка!.. — зашипел Рон, оттесняя Гарри к стене, подальше от остальных гриффиндорцев. — Она…

— Да понял я, что ты влюбился, — отмахнулся Гарри. — Но я повторю: это всего лишь девушка. Судьба мира от этого не зависит.

Может быть, сказано это было слегка эгоистично, но зато подействовало. Рон замялся, сказал, что Гарри прав и пообещал поговорить с Парватти после их экскурсии в катакомбы Слизерина.

Больше на этой неделе ничего примечательного не случилось. Кроме, возможно, того, что по истории они начали проходить Дамблдора и его борьбу с Гриндевальдом. В конце семестра теперь предстояло написать контрольную работу о жизни директора.

Глава 19

«Есть книги, из которых можно узнать обо всем и ничего не понять»

Гете.

Наконец наступили выходные. Всю субботу, когда бы Гарри ни встретил ребят из АД, они пребывали в возбуждённом настроении. Рон отнёсся к перспективе спуска в легендарные катакомбы непривычно спокойно, разумеется, виной этому было то, что ему уже приходилось наведываться туда. В памятную ночь на втором курсе Рон сопровождал его первую часть пути, как, впрочем, и профессор Локарт. Гермиона же весь день не могла сосредоточиться на занятиях: она ухитрилась перепутать простые заклинания на трансфигурации, но Макгонагалл не обратила никакого внимания на промах лучшей ученицы, наверное, профессор тоже волновалась по поводу предстоящей экскурсии. Вечер, между тем, неотвратимо приближался. Ужин проходил подозрительно тихо: старшекурсники — главный источник шума — вели себя непривычно спокойно.

Как и предполагалось, все гриффиндорцы тесной кучей столпились в гостиной. Гарри видел, как они напряжены: Парватти и Лаванда не шептались и не хихикали, мальчишки притихли, Джинни сидела в кресле и смотрела в одну точку, не обращая внимания на потуги Дина хоть как-то развеселить её. Друзья присоединились к этой группе.

— Эй, Джинни, — как мог успокаивающе прошептал Гарри, — ты вовсе не обязана снова идти туда… я прекрасно понимаю, что это тебе не легко…

— Нет, Гарри, я уже решила, что пойду вместе с вами. Я не хочу сидеть здесь. Ведь теперь нам там ничего не грозит… с нами будут профессора Макгонагалл и Снейп, чтоб его…

Гарри не мог сдержать улыбку.

— Не продолжай, а то ещё услышат, — он мотнул головой на гриффиндорцев, — тогда Снейпа будут поминать до самой Тайной комнаты.

Он как мог ободряюще подмигнул Джинни и повернулся лицом к ребятам.

— Что-ж… нам пора. Выходим по двое, с интервалом в пять минут… хотя нет… сейчас я попробую наложить на нас отвлекающее заклинание… оно сложное, и не факт, что у меня получится, но тогда у нас будет возможность покинуть гостиную незамеченными: на нас просто никто не обратит внимания. Я сильно сомневаюсь, что ребята готовы защищаться от… Короче, расскажу всем, когда придём, профессора появятся немного позже, как сказал директор. Сначала он решил их проинструктировать, — поспешно добавил парень, когда на него устремились заинтересованные взгляды собравшихся.

Юноша быстро достал из рукава палочку, направил её на занимающихся своими делами в противоположном конце гостиной младшекурсников, и прошептал несколько не знакомых слов для всех собравшихся. Потом палочка была направлена на товарищей. Ещё несколько непонятных слов и быстрых взмахов, и все они почувствовали, что-то напоминающее лёгкое дуновение ветра.

— Вроде получилось… пойдём, проверим, — как-то через чур запальчиво бросил он, и первый двинулся к портрету Полной дамы.

— Кто здесь? — Встрепенулась женщина на картине, — кто открыл вход?

Она не могла сфокусировать взгляд на группе старшекурсников, как ни старалась. Гарри сделал ребятам знак быстро двигаться вперёд, а сам, повинуясь непонятному, сиюминутному побуждению, повернулся лицом к портрету, поднял палочку и наложил на него заклинание Obliviate. До этого Гарри не приходилось пользоваться заклятием забвения, однако, теорию его парень выучил ещё летом. Теперь же ему представился отличный случай испытать свои навыки. Если он правильно помнил, то Obliviate для портретов — намного более тонко и сложно, чем простое выборочное стирание памяти у человека. Там присутствовал более сложный уровень Гермионовой арифмантики. Надо было выбрать нужные воспоминания, уничтожить их так, чтобы не получить эффекта вроде Локартова заклинания. В данном же случае надо было не только заставить потрет забыть отдельный момент, но и не повредить его восприятие действительности, которое могло быть разрушено заклинанием. Самое сложное всё же было заставить портрет не просто забыть об их появлении, но и создать новые воспоминания. По его замыслу она должна была считать, что никто не выходил из гостиной этим вечером. Гарри не знал, что толкнуло его на эти действия, но решил, что перестраховаться просто необходимо — он не мог позволить прошлогодней истории повториться. Нельзя было давать Аллерту даже малейший повод для подозрений, ведь, как работник министерства, он, естественно, был хорошо осведомлён об их прошлогоднем предприятии.

Вскоре он догнал однокурснков, которые, крадучись, двигались по коридору к лестнице. На пятом этаже они встретили хаффлпафцев, которые мудро рассудили, что стоит покинуть гостиную пораньше. Дабы не травмировать психику товарищей, Гарри направил палочку на группу гриффиндорцев: «Finite!». Теперь однокашники могли сфокусировать на них взгляд.

— Всё потом, — тихо, но твёрдо прошептал Гарри в ответ на немой вопрос товарищей.

Быстрый взгляд на Карту показал, что ревенкловцы как раз сейчас заходили в их импровизированный «штаб». Судя по той же карте, профессора сейчас сидели в кабинете директора.

Когда они все были в штабе АД, как про себя звал это помещение Гарри, гриффиндорцы налетели на него с вопросами. Слава Мерлину, хоть до класса дотянули…

— Потише, я ведь не могу ответить на все вопросы сразу… давайте по порядку. Прежде всего, когда мы покидали гостиную Гриффиндора, я наложил на непрошенных свидетелей отвлекающее заклинание, а на нас — маскирующее. Маскирующее заклятие не позволяет ни кому сфокусироваться на вас. Используется, как правило, во избежании ненужных свидетелей. Отвлекающее же заклинание заставляет жертву думать о чём угодно, только не о вас. Сродни маглоотталкивающим чарам Хогвартса. Однако, сильного волшебника им обмануть, увы, практически невозможно.

— А что ты говорил про защиту? — спросила Гермиона, очевидно сильно сожалеющая, что не взяла с собой ни перо, ни пергамент.

— От отвлекающего заклинания можно защититься. Это может быть блок, если жертва владеет оклюменцией, или заклинание защиты.

— Оклюменцией?

— Это раздел магической науки, изучающий защиту сознания от внешнего воздействия, Тони, — механически протараторил Поттер. — Краткий обзор теории Оклюменции будет на Чарах в конце седьмого курса. Ну, а теперь, полагаю, стоит провести инструктаж.

Он оглядел собравшихся. Естественно, большинство членов квиддичных команд приволокли с собой мётлы. Остальные, кроме, разве что, Симуса, который тоже притащил метлу, положились на собственные знания чар левитации. Гарри тут же вспомнил, как они на первом курсе изучали многострадальное Wingardium levioso, и мысленно поблагодарил Финигана за то, что тот мудро решил обезопасить и себя и окружающих.

— Сегодня у нас будет шанс прогуляться по подземельям Хогвартса. В связи с этим предупреждаю, что говорить громко не стоит. В прошлый раз действиями незабвенного профессора Локарта был спровоцирован обвал, и не в наших интересах повторять его ошибки. Не стоит использовать всяческие заклинания, сопровождаемые взрывным эффектом, в тоннелях (потом вы поймёте, о чём я говорю, а сейчас просто запомните). Так же… наверное это эффект моего личного горького опыта спуска туда… но тем не менее… если услышите любой достаточно громкий чужеродный звук, то закройте глаза.

— Ты хочешь сказать, что это может оказаться опасно для жизни?! — ошарашено воскликнул Захария Смит.

— Опасность для жизни сейчас может представлять всё что угодно. Даже простой поход в Хогсмид. Даже поход на завтрак, представь себе. В этот раз опасность просто более ярко выражена. Ладно, давайте ждать профессоров, думаю, директор не будет их долго задерживать.

Профессора действительно появились через несколько минут. Не обращая внимания на испепеляющий взгляд Снейпа, и его же язвительные комментарии, Гарри персонально для новоприбывших повторил речь о технике безопасности в Тайной комнате. Макгонагалл, конечно, тоже была не в восторге от того, что ею командует какой-то мальчишка, но, тем не менее, согласно кивала ему.

— Ладно, пошли, — тихо скомандовал Гарри. Как только все отвернулись, юноша направил им в спины палочку, и прочитал то же самое маскирующее заклинание.

Прогулка по ночному Хогвартсу доставила Гарри какое-то странное, почти безумное удовольствие. И то, что в любой момент их могли сцапать, только добавляло ситуации прелести. Только вот всё удовольствие портил слизеринский ублюдок, который, в своих лучших традициях, не уставал комментировать происходящее.

— Нет, профессор, нас не так просто засечь, — сказал Гарри, которому эти, безусловно, остроумные комментарии начали надоедать. — Но вот если вы будете шуметь всю дорогу, то мы непременно попадёмся миссис Норрис, которая вполне сможет нас поймать. В этот раз перекрашивать её глупо.

На это профессору ответить, казалось, было нечего. А может быть ему просто надоело спорить с гриффиндорским мальчишкой. Но, тем не менее, дальше шли в относительной тишине. На втором этаже было тихо, но около туалета Плаксы Миртл отчётливо слышались завывания привидения.

— Так, все тихо заходите в туалет, — шёпотом сказал он столпившимся вокруг попутчикам, — главное — не говорите с Миртл — это я беру на себя.

— Поттер, ВЫ ЧТО С УМА СОШЛИ?! — угрожающе зашипел Снейп, — что мы делаем в женском туалете, в котором до кучи живёт полоумное привидение? — закончил он уже спокойнее.

Гарри не удержался и захохотал. Смеялся он долго, поддерживаемый в этом благородном начинании Роном, Гермионой и, как ни странно, Джинни. Остальные же смотрели на него примерно с таким же выражением, что и Снейп, то есть как на тихо помешанного. Гарри было наплевать, услышат ли их. Уважаемый алхимик состроил *такую* гримасу, что даже Макгонагалл не смогла сдержать улыбку.

— Поттер, с каждым днём я всё больше убеждаюсь, что вам пора ложиться в клинику св. Мунго. Нет, правда, *такое* до вас мог устроить только один человек — ваш отец. Видно этот диагноз передаётся по наследству…

— Профессор, — всё ещё продолжая хихикать и держась за стену коридора, выдавил Гарри, — согласитесь, у Салазара Слизерина было весьма странное чувство юмора… ведь он придумал устроить вход в подземелье с чудовищем в женском туалете!..

Смешки утихли. На лицах столпившихся моментально отразилась усиленная работа мысли. Первым просветление посетило Терри Бута. Он вытаращил глаза и осоловело уставился на дверь в туалет.

— А теперь заходим, — уже серьёзно продолжил Поттер.

Обалдевшие товарищи толпой завалились в туалет. Миртл, которая висела над кабинкой, тут же повернулась к ним.

— Кто здесь, — всхлипнуло нервное привидение, — что опять пришли издеваться над несчастной Миртл? Глупая Миртл! Уродина Миртл! Я знаю — все вы одинаковые!

Посетители от такой речи слегка ошалели, а Поттеру вдруг подумалось, что когда-то он это уже слышал.

— Подожди, Миртл, — осторожно обратился к ней Гарри, — у меня к тебе просьба…

— А… привет Гарри, — как-то подозрительно быстро успокоился истеричный призрак, — что-то случилось?

— Да… послушай, я бы хотел попросить тебя… сейчас мы все спустимся вниз, как несколько лет назад… я думаю, что ты — единственная, кто действительно сможешь нам помочь… не могла бы ты… проследить, чтобы никто не знал о том, что мы там находимся?

— Хорошо, Гарри, я буду наблюдать из укрытия — пролепетала Миртл, окончательно успокоившись и уверившись в исключительности своей миссии, гордо нырнула в унитаз, окатив всех ледяной водой.

Гарри прикусил язык, и очень красноречивыми жестами приказал всем не сметь смеяться. Хуже всех пришлось, конечно, Рону, который даже закусил древко метлы.

— Так, — сдавленно начал Гарри, — сейчас я открою вход. Предупреждаю — там темно и крысы, но это не самое неприятное.

Дав девочкам несколько секунд на то, чтобы успокоиться после его сообщения о крысах, Гарри продолжил:

— Вы все прыгните в дыру, которая сейчас откроется. Как только вы приземлитесь — тут же отходите в сторону, чтобы дать возможность спокойно приземлиться следующему. Ах, да… посадка будет не очень приятной — там куча костей. Не человеческих, конечно. Ну… вперёд, — как-то неловко закончил свою речь юноша.

В гробовой тишине Гарри подошёл к раковине.

— Рон, скажешь, если я не смогу сразу перейти на серпентеро, как в прошлый раз.

Получив от друга утвердительный ответ, а от остальных — недоумённый взгляд, он внимательно всмотрелся в маленькую змейку, вырезанную на кране. Но как он ни старался, поверить в то, что это настоящая змея не смог. После двух неудачных попыток, он, наконец, решил больше не мучиться и просто представить себе Кеару.

— Откройся…

Раковина начала отодвигаться… он-то уже видел это зрелище, но вот остальные — даже Рон, которому в прошлый раз было не до любования пейзажем — стояли в глубоком шоке. Гарри спускался последним, и по прибытии обнаружил, что товарищи пребывают в прострации. Рона колотило от смеха, как, собственно, и большую часть присутствующих.

— Наблюдать из укрытия, — рыдал Уизли, — нет, я не могу…

— А ты сам попробуй с ней договориться, — огрызнулся Гарри. — Да, я, кажется, что-то говорил о том, что шуметь здесь не стоит. Или может быть у меня что-то с памятью?

Все притихли, хотя изредка в древних подземельях звучали тихие смешки тех, кто так и не смог забыть беседу с плаксой Миртл. Но очень скоро хихиканья сменились восхищёнными перешёптываниями, дающим понять, что посетители наконец получили возможность оценить пещеру. Вскоре процессия двинулась дальше, но спустя какое-то время упёрлась в каменную преграду. Гарри про себя отметил, что в проделанную Роном несколько лет назад дырку, через которую они с Джинни выбирались из внутреннего помещения, он теперь сможет разве что голову просунуть, да и то с трудом…

— Это — плод полоумного творчества профессора Локарта, — тоном опытного экскурсовода провозгласил Гарри. — Он хотел стереть нам с Роном память сломанной палочкой, но она взорвалась. Как вы знаете, сейчас уважаемый профессор находится в клинике Святого Мунго, где колдомедики пытаются восстановить его воспоминания.

— Как это прискорбно, — фыркнул Джастин.

— Действительно, — пробурчал Терри Бут, — как же он теперь будет хвастаться, сколько раз он выиграл конкурс «Самая очаровательная улыбка года» если и сам об этом не помнит…

— Бедняга, — театрально всхлипнул Симус.

— Мальчики, как вам не стыдно, — попыталась вступиться за бывшего преподавателя Чжоу, — ведь он же…

— Был секс-символом Хогвартса в течение целого года?

— Мистер Уизли! Пять баллов с Гриффиндора!

— Но мадам…

— Рон, заткнись, — шёпотом посоветовал Гарри другу. — Помогайте — надо убрать камни! Используем Evanesko.

После нескольких заклинаний перед ними появился вполне сносный проход, хотя Снейпу и Терри с Роном всё же пришлось пригнуться. Гарри же ростом не вышел и, не сгибаясь, прошёл через отверстие, проделанное в груде камней. Умнее всех оказалась Макгонагалл: она просто превратилась в кошку. После этого путешествие продолжилось в том же духе: сначала вспомнили Квирела, потом перекинулись на Амбридж. Тут высказали своё мнение абсолютно все присутствующие. Мнение оказалось не лестным. Баллов никто не потерял. Как только счастливый Рон наконец перевёл разговор на Трелони, под недовольное фырканье Парватти и Лаванды, из-за поворота показался вход во внутреннее помещение. Лишь только Гарри переступил порог, его взору открылся по-прежнему огромный и величественный зал. Устрашающие колонны тонули в темноте, уходя далеко под своды. Если приглядеться, то эти колонны напоминали кобр, готовых к броску. В противоположном конце возвышалась статуя одного из Основателей Хогвартса. Перед статуей же лежал гигантский скелет когда-то огромной и смертоносной змеи, которая была ужасом Хогвартса в течение тысячи лет, и погибла от руки двенадцатилетнего Гарри Поттера.

Надо полагать, что остальные пребывали приблизительно в таких же чувствах. Рот смог держать закрытым только декан слизерина, да и то, только благодаря многолетней практике. Джинни прижалась к Дину и мелко дрожала… вот та самая лужа чернил из проклятого дневника… вот валяется клык Василиска… если присмотреться, то до сих пор можно различить на нём кроме чернил засохшую кровь. Его кровь. Вот здесь на змея напал Фоукс… даже валяется несколько золотых перьев… Гарри и сам поразился тому, что может сейчас думать о деле.

— Ну, давайте собирать трофеи, — максимально весело сказал он, поворачиваясь к застывшим спутникам.

Ценнейшие компоненты для зелий, просто сувениры — всё было собрано в мгновение ока.

— А теперь — самое интересное, — тихо сказал парень.

Если бы он сейчас мог себя видеть, то он и сам испугался бы того фанатичного блеска, который появился на мгновенье у него в глазах.

— Там я и сам не был… нора Василиска… Говори со мной, Слизерин — величайший из Хогвартской четвёрки!!! — взревел он, моментально переходя на серпентеро. Если бы он знал, как сейчас был похож на другого черноволосого старшекурсника, который когда-то точно так же протягивал руку в повелительном жесте, призывая древнюю тайну открыться перед ним…

И дверь открылась. Древний механизм вновь привели в действие, но в этот раз уже некому было стеречь святыню потомков рода Слизерина — библиотеку. Одновременно с проходом в маленькую вонючую нору, где горами лежала змеиная шкура, образовывая какое-то подобие гнезда, открывалась вторая дверь, слишком маленькая, чтобы в неё мог пройти титанических размеров монстр, но достаточная для человека. Библиотека была великолепна, даже для взгляда дилетанта.

Гарри застыл в проходе, глядя на бесчисленные полки с древними фолиантами, гримуарами… все эти книги, безусловно, можно было держать только в запретной секции библиотеки Хогвартса, а многие опасно было хранить даже там. Чёрная магия… даже тягучий, затхлый воздух в этом подземелье, казалось, был пропитан ею, становясь невыносимо жгучим. Где-то за спиной он услышал судорожный вдох Гермионы, поражённое перешёптывание товарищей… на двери юноша заметил странное отверстие, чем-то напоминающее замочную скважину. Повинуясь непонятному порыву, Гарри резко вставил туда клык Василиска, который он подобрал в зале и до этого просто сжимал в руке.

По подземелью пронёсся странный гул, что-то заскрипело, и на катакомбы снова опустилась тишина…

— Поттер, вы что творите? — спросил Снейп, который, как всегда, первый пришёл в себя.

— Ждите, — коротко бросил Гарри.

И не успели его слова отзвучать, как в тёмном зале зажёгся яркий свет, освещая полки, которые оказались даже больше, чем Гарри предполагал. И тут…

«Здравствуй, враг», — проговорил тихий, казалось исходящий из стен голос, — «позволь мне представиться. Моё имя — Салазар Слизерин. Когда-то я принимал участие в создании школы Хогвартс. Возможно, ты слышал обо мне, впрочем, возможно и нет, ибо время — страшная вещь, которая уничтожает и прошлое и будущее. Ты могущественен, ибо смог убить моего Стража, и ты, безусловно, глуп, ибо ты не знал, что случится, когда ты воспользуешься ключом, но, тем не менее, ты здесь. Не каждый бы додумался окропить своей кровью ядовитый зуб Василиска, и теперь я точно знаю, что ты — не мой наследник. И всё же я не причиню тебе вреда. Я повинуюсь победителю, и смею уверить тебя, последователь Годрика (ведь только таковой мог отправиться в подземелье вслед за моим потомком, который, сейчас либо сбежал, либо убит твоей рукой), что наставник гордился бы тобой». — Как показалось Гарри, в этот момент говорящий горько усмехнулся. — «Я потерпел крах. Всё, к чему я стремился в жизни, оказалось утопией, ложью. Пройдут годы и тот, кто одолеет оставленное мной Хогвартсу проклятье, услышит эти слова. Я стар и одинок. Мои наследники… мой единственный сын не достоин даже зваться таковым!.. Сквиб…»

Сейчас в голосе Основателя явно звучали горечь и досада. Между тем, он продолжал:

«Пройдут годы, а может быть, века. И мой истинный наследник попробует достичь той цели, в которой я разочаровался. Он уничтожит недостойных, порочащих магию. Нечистокровных. Но, моей душе успокоения это уже не принесёт. Годрик, Хельга и Ровенна были трижды правы. Прощай, враг. Прими мои поздравления и используй свою награду».

Эхо ещё долго повторяло слова Салазара Слизерина. Но Гарри его не слушал. Он сделал несколько шагов и оказался перед массивной полкой, доходящей до довольно высокого потолка. Юноша пристально вгляделся в названия на пыльных томах, стараясь разобрать, что же на них написано. Там были фолианты о чёрной магии, о смерти, о пытках…

Юноша протянул руку, чтобы взять ближайшую книгу, но, дотронувшись до пыльного переплёта, почувствовал довольно ощутимый разряд тока, проходящий через его тело. Юноша резко отдёрнул руку, не желая получить какого-нибудь увечья посерьёзнее электрошока.

Тем временем остальные тоже пришли в себя и исследовали помещение.

— Ничего не трогайте, — пробормотал Гарри, потирая руку.

Невилл немедленно отскочил от полки, как будто она могла сожрать его живьём.

— Так и зачем нам эта библиотека, если все равно ничего нельзя прочитать? — произнёс Майкл Корнер, ни к кому, по сути, не обращаясь.

— Не знаю. Надо найти способ добраться до книг. — Пробормотал Поттер в ответ.

— Гарри, — неуверенно обратилась к юноше Гермиона, — а ты не думаешь, что тут применён тот же принцип, что и с мечом Гриффиндора?

— Я что-то не вижу шляпы, — отрешённо пробормотал Гарри, продолжая разглядывать полки.

— Я про то, как ты вытащил меч из шляпы.

— Фоукса я тоже почему-то не наблюдаю, — все так же отсутствующе откликнулся Поттер, упорно не желающий понимать подругу.

— Мерлин, Гарри! Отвлекись хоть на минуту! — Староста рассердилась.

Гарри послушно оторвался от книг, и повернулся лицом к подруге. Рон, стоящий рядом с ней, сейчас просто излучал радость — он, скорее всего, уже понял, что имела ввиду Гермиона.

— Я слушаю.

— Ты помнишь, как получил меч Гриффиндора? — спросила Гермиона, специально начав с «сотворения мира».

— Помню, — ответил Гарри, смутно начиная понимать, к чему она клонит.

— А что сказал директор, когда ты ему этот меч отдал? — задала второй вопрос Гренжер, уголки губ которой подрагивали.

Гарри наконец-то понял, что она имела ввиду, и звонко хлопнул себя по лбу.

— Точно! Кровь! — Радостно вскричал Гарри. — Профессор Снейп, не могли бы вы взять любую книгу с любой полки?

— И что будет? — спросил Снейп, которому явно хотелось сделать именно это.

— Вам, скорее всего, ничего. А вот остальным — разряд тока. Книги, как и меч Гриффиндора может взять только слизеринец. Если не получится — отделаетесь лёгким ударом тока — проверено. — Как и следовало ожидать, когда профессор, не преминув, разумеется, прошипеть что-то в адрес Гарри, легко вытащил книгу.

— Только выносить отсюда ничего не стоит, — тут же сказал Гарри.

— Если здесь нет ничего, что не могло бы подождать до определённого срока, то нам стоит покинуть это помещение. Сперва необходимо обо всём поговорить с директором, — пресекла дальнейшее изучение закромов Слизерина Макгонагалл.

С деканом спорить было бессмысленно, так что пришлось покидать помещение, возвращаясь в огромный тёмный зал. Как только вся компания вновь оказалась во внешнем зале, Гарри прочёл короткую лекцию о Василисках, используя наглядное пособие. Скоро осмелевшие ученики получили шанс исследовать все уголки творения Слизерина. Сам Поттер не удержался и нацарапал на ближайшей колонне «Здесь был Гарри Поттер». Когда же юноша глянул на часы, его чуть удар не хватил. Они показывали девять утра!

— Так, товарищи, — громко обратился он к собравшимся, но когда услышал, какой резонанс дало эхо, решил сбавить громкость на октаву. — Завтрак мы уже пропустили и теперь остаётся только незамеченными вернуться в туалет Миртл. Сейчас, если все закончили свои дела, нам пора закругляться.

Дела закончили все. Путь обратно прошёл спокойно, в тихой беседе с друзьями для Гарри и восторженных обсуждении приключений прошедшей ночи у остальных.

Глава 20

«Верней побеждает тот, кто побеждает без кровопролития.»

П. Кальдерон

Каменные стены, от сырости покрывшиеся гнилью и имевшие характерный, весьма неприятный запах, исчезали в темноте по мере того, как непрошенные посетители самого древнего и глубокого подземелья Хогвартса шли к выходу, а вместе с ними катакомбы покидали такие непривычные и неестественные в этой мрачной обстановке детские голоса, тихие хихиканья и свет, изливаемый их волшебными палочками. С немалым трудом, компания снова протиснулась в ими же приделанную дыру в завале и двинулась дальше, минуя крыс, которые, почуяв свет, спешили уйти с дороги магов.

Когда процессия оказалась перед трубой, через которую предстояло подниматься обратно во владения Миртл, Гарри остановился, пропуская спутников вперёд.

— Так… пришли. Все здесь? Отлично! Теперь надо подняться обратно. Сначала те, у кого мётлы, а потом остальные. Я пойду последним.

Последним он так и не смог пойти — эту почётную миссию взяли на себя оба профессора, явно получившие соответствующие инструкции от Дамблдора. В итоге Поттер поднимался одним из первых, так сказать, прощупывая почву.

Нельзя сказать, что полёт прошёл гладко — уже на финишной прямой Гарри утратил сосредоточенность, необходимую в использовании любых заклинаний, и его мотнуло в сторону. Юноша успел извернуться, спасая голову, но ногой он приложился весьма ощутимо. Оказавшись наверху, юноша первым делом извлёк из внутреннего кармана мантии карту Мародёров. После первого же взгляда на неё юноша едва не сполз по стене на пол — в коридоре, куда им предстояло выйти, яблоку негде было упасть. Именно сегодня всем ученикам без исключения вдруг потребовалось посетить коридор на втором этаже…

«Клад решили искать — не иначе…», — раздосадовано подумал Гарри, замерев недалеко от трубы, из которой не переставали появляться ученики.

Голова категорически отказывалась соображать, а бурлящий в крови адреналин заставлял те немногие мысли, что ещё остались в голове гриффиндорца, бежать в абсолютно немыслимом направлении.

Решение ему в голову пришло весьма необычное, но, как ему показалось, единственно правильное.

— Aqua lenno maxma!.. — негромко скомандовал он, направляя палочку на один из унитазов.

Юноше осталось только довольно обозревать дело рук своих и гордо надувать щёки, глядя на то, как многочисленные фигурки, нарисованные на старом пергаменте, стали очень быстро удаляться из коридора, испугавшись целого моря воды, которое Поттер вызвал на их, да, собственно, и на свою головы.

«Миртл, не надо аплодисментов!» — мысленно прокомментировал свои действия Гарри, справедливо полагая, что за все шестьдесят лет своего существования в школе Плакса Миртл ни разу не устраивала такого зрелищного и действенного потопа. Вслух же юноша сказал, обращаясь к появившемуся из другого бочка призраку:

— Спасибо, Миртл. Без тебя было бы намного хуже.

Эти слова, произнесённые небрежным, чуть ироничным, но всё же благодарным тоном, заставили привидение затрепетать в воздухе от приятного ощущения собственной важности. Она, разве что, не покраснела, да и то лишь потому, что была призраком. Миртл что-то пролепетала в ответ, но внимание юноши уже полностью принадлежало его спутникам, наконец поднявшимся в затопленное помещение.

Между тем, довольный собой призрак, закончив свои излияния, поспешил удалиться с места действия, попутно в очередной раз окатив присутствующих немалой порцией холодной воды из унитаза.

— Рон! Кончай ржать! — раздражённо воскликнул находящийся ближе всех к эпицентру водяной атаки Поттер, вытирая воду с физиономии и очков, а на поверку только размазывая её не менее мокрым рукавом мантии. — Сам-то хоть бы из лужи сначала вылез, а потом на меня смотрел.

Пристыжённый Рон поспешил вылезти из вышеупомянутой лужи, в которой барахтался с самого момента приземления вместе со своим «Чистомётом». Однако из лужи Уизли так и не выбрался, потому что помещение, ещё в глубокой древности отведённое строителями замка под женский туалет, было полностью заполнено водой, равно как и прилегающий к нему коридор.

Среди этого погрома послышался, удивлённый, но всё же привычно строгий голос профессора Макгонагалл:

— Что здесь произошло? И если это то, о чём я думаю, то зачем вы устроили это безобразие, Поттер?

«Нет, и главное сразу я виноват!» — негодующе думал Гарри, сооружая на лице как можно более серьёзную мину.

— Это для того, чтобы все многочисленные зеваки, которые ошивались в этом коридоре, поскорее его покинули, — самым серьёзным тоном, на который был способен, пояснил виновник упомянутого безобразия.

— Нет, Поттер, вы точно идиот, — со свойственной ему прямолинейностью в отношении гриффиндорца вступил в разговор профессор алхимии. — Позвольте довести до вашего сведения, — продолжал Снейп, стремительно меняющим интонацию с обычной речи на нечто среднее между змеиным шипением и утробным рычанием голосом, — что уже через несколько минут здесь окажется мистер Фильч, живо заинтересованной в поимке злоумышленников, затопивших этаж.

— Вот именно, — охотно согласился с доводами профессора Гарри. — Так что нам надо покинуть коридор, пока штатный аврор Хогвартса не явился к месту происшествия. А если явится, то волноваться нам, наверное, не стоит, ведь с вашим неповторимым талантом пугать всех и вся никто даже и слова не скажет о том, что мы тут собрались толпой, все мокрые и грязные! Никто не осмелится спросить, почему от нас разит гнилью… Да чего уж там! — иронично и, как показалось некоторым из зрителей, полубезумно усмехнулся Гарри. — Пока вы будете самозабвенно орать на Фильча, он даже забудет, как его зовут и откликаться отныне и навеки будет на «Эй, ты, старый неврастеник!». Хоть раз на своей памяти я получу удовольствие от созерцания того, как ваша, воистину нескончаемая энергия, профессор, будет направлена если не в мирное, то, по крайней мере, в общественно полезное русло.

Вот уж этой речи Гарри от себя абсолютно не ожидал. В его планы вовсе не входило выливать на и без того не слишком радостного и довольного жизнью Снейпа такую резкую, фамильярную тираду, насквозь пропитанную сарказмом и до сих пор невысказанными, но давно рвавшимися на свободу раздражением и напряжённостью.

Окончив свою тираду Поттер ещё несколько секунд пытался отдышаться после такого сольного выступления, отнявшего столько энергии, словно он пробежал марафон. Вопреки опасениям Невилла, бочком отступавшего к надёжной на первый взгляд раковине, Гриффиндор всего лишь лишился пятидесяти баллов, а Гарри привычно проигнорировал очередной фирменный испепеляющий взгляд профессора.

Компания спешно покинула туалет, но, увы, надежде незамеченными покинуть место происшествия не суждено было сбыться…

— Гермиона, извини, конечно, — взволнованно и от того не слишком вежливо обратился оторвавшийся от своих размышлений Гарри, к не переставая твердящей что-то девушке, — но я понял, что ты знаешь, как отвлечь Аллерта. Вот только отвлекать сейчас нужно Фильча. Причём срочно…

Горбатый Ужас Хогвартса медленно приближался к застывшим посреди небольшого моря магам. Гарри немедленно захотелось потребовать обратно так несправедливо отнятые у его факультета баллы, потому что профессор алхимии немедленно проделал всё, о чём несколько минут назад говорил Гарри.

Усталый и от того наивный юноша уже решил, что опасность миновала, но, увы, всё только начиналось…

Дело в том, что пока Снейп самозабвенно втолковывал Фильчу причину, по которой завхоза ни в коей мере не должно интересовать то, чего, собственно, все эти люди здесь забыли, коридор осветил своим величественным присутствием сам Аллерт. Гарри ещё издалека заметил приближающуюся по разлившейся воде фигуру, чем-то отдалённо напоминающую корыто, гордо плывущее по бескрайним морским просторам под всеми парусами, представляющими из себя половые тряпки, натянутые на швабры для просушки. По крайней мере, других ассоциаций при взгляде на профессора, который, задрав полу мантии на манер длинной юбки, на цыпочках, пытаясь найти на абсолютно ровном каменном полу неизвестно откуда взявшиеся там кочки, у Поттера не возникло.

«Ну, здравствуй, дерево…» — привычно прокомментировал про себя пассы профессора гриффиндорец.

Разумеется, добравшись до места происшествия, министерская ищейка не преминула поинтересоваться, по какому случаю, собственно, собрание.

«Собрание», в лице Гарри, сделало невинное лицо и попыталось весело улыбнуться. Получилось очень и очень жалко и вовсе не весело. Хотя, наверное, если бы с юноши не стекала потоками вода, у него получилось бы поубедительнее…

— Так что? — требовательно, со слащавой улыбкой, поинтересовался Аллерт, живо напомнив Амбридж.

— Мы договорились с ребятами обсудить кое-какие новые квиддичные манёвры, — пробормотал Гарри, моментально потупившись. — Вот и шли к квиддичному полю.

— Так где же тогда ваша метла, мистер Поттер, — не отставал Аллерт, к счастью для Гарри, выбравший своей жертвой именно его и больше ни на кого не обращающий внимания.

— Моя метла, — с досадой в голосе отозвался «подсудимый», — сейчас не пригодна для полётов. Вчера я начал её чистить, но не успел закончить, потому что на завтра слишком много задано, а Гермиона настаивала, чтобы я сел за уроки, не откладывая на последний момент.

С этими словами юноша метнул в Гермиону недовольный взгляд, от которого моментально потупившаяся староста должна была провалиться сквозь землю.

— Но Симус, — Гарри кивком указал на моментально напрягшегося Финнигана, — согласился на сегодня одолжить мне свою метлу.

Симус с готовностью закивал головой, подтверждая, что так оно и было.

— А что тогда здесь делают профессора?

— Сер, при всём уважении, — вкрадчиво заговорил Потер, — этого я знать никак не могу — профессора не считают необходимым посвящать меня в свои дела. Но я смею предполагать, что они здесь потому, что в коридоре потоп, а в обязанности учителей входит контроль за происходящим…

— Ладно, опустим пока, — сдался Аллерт. — А теперь скажите, молодые люди, почему вы не были на завтраке?

Гарри было открыл рот, чтобы довести до слуха профессора очередную порцию откровеннейшего вранья, но Аллерт предостерегающе поднял палец:

— Нет уж, Гарри, теперь помолчи. Пусть твои товарищи мне обо всём расскажут. Так почему вы пропустили завтрак?

— Хороший, знаете ли, вопрос, — протянул Терри. — Понимаете, сер… квиддич — это такая штука, что тут просто так нельзя… сначала надо всё обсудить, проговорить манёвры, рассчитать положение игроков на поле. Надо сперва настроиться! Вот мы все вместе и встали пораньше, чтобы договориться, кто и где будет находиться — нехорошо ведь, когда давка на поле.

Гарри мысленно возвёл хвалу Мерлину за то, что ниспослал ему такое понятливое окружение — большинство с нескрываемым восторгом внимало Терри, глаза которого хищно горели фанатичным огоньком, таким же, как у Оливера Вуда. А сам ревенкловец так описывал прелести квиддича, словно больше никогда в этой жизни не поднимется в небо. Между тем он продолжал:

— Ведь когда ты паришь в ста футах над кольцами, это настолько завораживающее ощущение!!! Ты забываешь обо всём на свете. Действия должны дойти до автоматизма. Вот, например, сейчас вы сорвали нам предприятие.

— Чем? — непонимающе выкатил глаза Аллерт, от чего его лисья физиономия вообще превратилась во что-то непотребное.

— Как это «чем»? — вступила в разговор Кетти, понявшая, что они имеют дело с дилетантом, ничего не смыслящим в квиддиче. — Мало того, что настрой на тренировку, тем более совместную, был подпорчен неизвестно откуда хлынувшей на наши головы водой, так теперь он вообще уничтожен вашими вопросами — все давно забыли, что им надо делать! Тем более, — уже спокойнее, как бы смирившись с постигшей их неудачей, произнесла капитан сборной Гриффиндора, — солнце уже передвинулось и всё придётся откладывать на неопределённые сроки. Ведь три финта, которые обещал продемонстрировать Гарри и два из тех, которыми хвалился Терри, выполняются при определённом освещении, иначе…

— Ладно, хватит. Тогда скажите, почему здесь не все команды факультетов в полном составе? — задал Аллерт вопрос, на который Кетти явно не могла ответить.

— Нас и так слишком много для поля, — пришёл ей на помощь Гарри, которому уже порядком надоело молча стоять посреди затопленного коридора и выслушивать вопросы Аллерта. — Поэтому мы решили собраться в таком составе. Остальным, правда, вообще о сборе не говорили — некоторые были против. Только вы им не говорите, — жалобно глядя на профессора, попросил гриффиндорец. — А то они с нас…

Но что сделают остальные игроки с ними Аллерту узнать уже не удалось — профессору Снейпу, как и Макгонагалл, тоже, судя по всему, давно надоело стоять посреди вышеописанного коридора и терпеливо выслушивать бред, который несли как обвинители, так и защищающиеся. Фильч к тому времени вообще стал похож на палено. В смысле, ещё больше похож, чем обычно. Итак, излияния Гарри Поттера были не слишком вежливо прерваны профессором Снейпом:

— Мерлин великий, Поттер, заткнитесь вы наконец! — возопил мастер зелий. — Если вам ТАК интересно, Найджелл, то лично я во время завтрака заканчивал крайне важный эксперимент, требующий моего неотлучного присутствия.

— Минерва, — продолжил он, поворачиваясь к Макгонагалл, — как видите, ничего опасного для жизни учащихся не произошло, так что моё дальнейшее присутствие, полагаю, будет излишним. Мне, знаете ли, есть чем заняться, кроме расследования обстоятельств затопления женских туалетов! — своё раздражение мастер зелий скрывать даже не пытался.

— Да, конечно, Северус, извините, что потревожила.

В любое другое время Гарри бы очень долго веселился, глядя на то, как Снейп удаляется по импровизированному морю, предварительно одарив Аллерта неприятным взглядом, но сейчас было не до этого, ибо спектакль не окончился — впереди был второй акт весьма увлекательной пьесы о славном противостоянии Аллерта злостным нарушителям порядка в Хогвартсе.

— Гм… Минерва, — на секунду замявшись возобновил допрос преподаватель, окончательно уверившись в своей исключительной миссии и вообразив себя детективом, — позвольте спросить, а что же заставило вас пропустить утреннюю трапезу?

Макгонагалл нехорошо сощурила глаза. Ей-богу, если бы она так смотрела на Гарри, он бы уже давно сознался во всех смертных грехах и потребовал собственной казни. Аллерт съёжился, заметно становясь ниже ростом, но извиняться и улепётывать не думал.

— Какая наглость! Знаете, молодой человек, если у меня есть какие-либо причины не являться в Большой зал на завтрак, то это моё дело. А посвящать вас в дела вовсе вас не касающиеся я не намерена. — Профессор была возмущена до предела и медленно, с видом гарпии, наметившей жертву, наступала на Аллерта, пуская разводы по воде, заполнившей коридор. — Теперь, раз уж вы здесь, то потрудитесь проконтролировать устранение беспорядка. Всего хорошего, профессор…

С этими словами Макгонагалл последовала примеру Снейпа, то есть удалилась, не удостоив, впрочем, замершего у стены Аллерта даже кивком головы. За ней очень резво последовали и ученики, оставив уважаемого профессора вместе с Фильчем тупо смотреть им вслед, понимая, что сегодня они — самые рыжие.

Попрощавшись с ребятами с других факультетов и картинно громко заверив их, что тренировка обязательно состоится — не сегодня, так когда-нибудь в другой раз, Гарри, вместе с остальными гриффиндорцами, направился к своей башне.

Все душевые кабинки, которые были в общежитии Гриффиндора, были немедленно оккупированы учениками, желавшими поскорее избавиться от противного и приставучего запаха гнили, которым были насквозь пропитаны подземелья Салазара Слизерина. Совершив нехитрую, но довольно продолжительную процедуру омовения, ребята разбрелись по кроватям — получить заслуженный отдых после ночных приключений.

Правда, уже через четыре часа храпевшие без задних ног участники исследовательской экспедиции по закромам Родины почтенного Салазара-Основателя были разбужены Гермионой. Причём разбужены нещадно и абсолютно бесчеловечно — путём выливания на их, и без того многострадальные головы, приблизительно по галлону ледяной воды. Степень затопления своего ложа Гарри смог оценить хотя бы по тому факту, что подушка очень неприятно хлюпала.

Как объяснила староста, высушивая несчастных страдальцев, не преминувших вволю постонать и повздыхать над своей несчастной участью, если они будут весь день спать, то непонятно чем будут заниматься всю ночь и, соответственно, проспят весь следующий день. Да и на обеде появиться им бы совсем не помешало.

Так, полуживые, заметно погрустневшие и осунувшиеся после ледяной ванны ученики краснознамённого факультета, оказались на обеде. Стоит отметить, что предусмотрительная Гермиона заранее договорилась со старостами Ревенкло и Хафлпаффа и теперь аж за тремя столами некоторые студенты, рассевшиеся тесной кучкой, добросовестно спали лицом в тарелки.

Профессор Макгонагалл так же иногда клевала носом, в то время как Снейп, видимо, спать вовсе не собирался. Как предположил из недр тарелки Рон, алхимик нализался какого-то зелья. Симус вяло пошутил, что теперь профессор, хотя бы приблизительно знает, как выглядит душевая. Друзья так же вяло это подтвердили, пару раз без энтузиазма хихикнули и вернулись к борьбе со сном. Лёжа на салфетке, Гарри подумал, что в этом году в Хогвартсе с недосыпанием просто беда — раньше, по крайней мере, ученики с горем пополам смогли бы потерпеть какие-то пару суток без сна, если на то будет крайняя необходимость.

С появлением в Зале жутко злого, грязного и мокрого Аллерта, распахнувшего двери и, скрипя зубами, прошествовавшего к учительскому столу, ночным путешественникам пришлось принять вертикальное положение. Мерлинова борода! Если бы Гарри не был уверен в том, что Аллерт не говорит на серпентеро, он решил бы, что это не они, а преподаватель ЗОТИ всю ночь напролёт лазил по подземельям.

За свою недолгую, но весьма богато насыщенную событиями жизнь, Гарри Поттеру ещё никогда не предполагал, что может создать такой засор, с которым не сможет справиться взрослый волшебник, притом работник Министерства магии.

— Не иначе как в унитаз нырял, — прошептал Рон, не отрываясь следящий за передвижением новоприбывшего.

— Точно! На пару с Миртл, — подхватил Колин, подавляя зевок.

— Может запереть его на ночь в туалете? — меланхолично пережёвывая кусок запеканки, предложил Гарри. — Ему, кажется, понравилось…

— Гарри!!!

— Да ладно тебе, Гермиона, я же пошутил, — попытался сделать невинное лицо Поттер. — Хотя…

— Гарри Джемс Поттер!

— Всё-всё-всё! Молчу! Я нем, как могила, — затараторил юноша, уворачиваясь то брошенной в него салфетки.

В это время Аллерт добрёл до учительского стола и, усевшись на своё место, стал что-то горячо втолковывать Макгонагалл прямо через разделяющих их профессоров Снейпа и Флитвика. Профессор трансфигурации что-то неопределённо хмыкнула и вернулась к трапезе. Последующая за этим попытка Аллерта достучаться в своём праведном гневе до директора была равносильна беседе с глухой стеной, ибо в данный момент собеседник был полностью недоступен: удалившись от мирских забот куда-то в астрал, директор самозабвенно поглощал лимонные дольки, ёмкость (по всей видимости неиссякаемая) с которыми водрузил на стол рядом со своей тарелкой.

В конечном итоге жутко злой преподаватель ЗОТИ залпом выхлебал стоящий рядом с его тарелкой тыквенный сок, вскочил с кресла и на всех парах покинул Большой Зал, провожаемый недоумёнными взглядами большинства учеников и профессоров.

Как только дверь за ним захлопнулась, Гарри вновь ощутил настойчивое желание повалиться носом в запеканку. После пяти минут борьбы с собой юноша не выдержал, и, чуть не вывихнув челюсть в отчаянном приступе зевоты, объявил, что для него завтрак официально окончен.

Добравшись до гостиной парень вновь завалился спать прямо на диване, чтобы в очередной раз быть разбуженным неугомонной Гермионой, которая, впрочем, и сама часто зевала.

Юноша слабо представлял себе, как исхитрился дожить до восьми вечера, когда Гермиона, наконец, позволила несчастным страдальцам разойтись по спальным.

Этой ночью юноше снились непонятные, смутные тени, вроде тех, которые он видел в проявителях врагов. Они уже начали оформляться во что-то отдалённо знакомое, но именно этот момент выбрал Рон, чтобы разбудить Гарри новостью о том, что они рискуют пропустить завтрак, а ещё хуже — трансфигурацию. Так, с беготни по комнате и безуспешных поисков предметов гардероба и учебников, начался очередной самый обычный день в Школе чародейства и волшебства Хогвартс.

Между тем ноябрь подходил к концу. Юноша, наконец-то, полностью закончил реферат для Макгонагалл, так что тот факт, что рассказывать его придётся уже на этой неделе ничуть не волновал гриффиндорца. Вместе с этим на горизонте уже замаячили, переливаясь всеми цветами радуги, рождественские каникулы, а заодно и обещанная Дамблдором «практика». Заниматься совершенно не хотелось, так что юноша уже успел заработать взыскание у Флитвика за невыполненное домашнее задание. Конечно, задание вымыть класс профессора после уроков, да ещё и с помощью магии, врят ли смогло бы сойти за достойную кару на голову новоиспечённого неуча и разгильдяя, но всё же было неприятно.

Вчера неподражаемая Трелони вновь предсказала юноше очень скорую, буквально стоящую на пороге, болезненную и неизбежную гибель. На этот раз — от нападения «адовой бестии». В связи с этим юноша пребывал в приподнятом расположении духа. Он справедливо полагал, что пока Трелони пророчит смерть, он может ни о чём не волноваться.

Сейчас же Гарри направлялся в гриффиндорскую башню из кабинета директора, где узнавал последние новости о проделках Вольдеморта и компании. Заодно директор обсудил с Гарри, как с единственным доступным змееустом, возможность повторной экспедиции в Тайную комнату с целью изучения библиотеки Слизерина. В итоге сей «авторитетный консилиум» пришёл к выводу, что этому общественно полезному делу можно будет посвятить пасхальные каникулы. Тогда к ним присоединятся, кроме прочего, несколько членов Ордена Феникса.

Гарри без затруднений назвал пароль, впуская за одно несколько гриффиндорцев, доблестно дожидающихся возле портрета кого-нибудь, способного, пусть не скоро, заикаясь, выдавить имя Тёмного лорда, которое всё-таки стало паролем.

Войдя в гостиную, Гарри в замешательстве замер. В огромном, отделанном в красных тонах, помещении царил форменный погром. Посреди этого безобразия стоял Рон и, с полной силой ощутив себя старостой — грозным стражем порядка и радетелем за всех учеников, имевших счастье оказаться в этом учебном заведении, бешено вращал глазами на виновато потупившихся первокурсников.

Несомненно, нашкодили неразлучные Забини, Джонс и Морган. Этих первоклассников вся школа, от мала до велика, вполне серьёзно зовёт «достойными преемниками неразлучного трио», то есть самого Гарри, Рона и Гермионы. Но, в отличие от старших, «преемники» вовсе не считали необходимым соблюдать школьные правила и во все передряги попадали исключительно по собственной вине. Неофициальным лидером был Брендон Забини, он же Бранд. Мозговым центром являлась Энни Джонс, а почётное место главного массовика-затейника занимал Девид Морган.

И вот сейчас Рон медленно наступал на ребят, бешено сверкая голубыми глазами. Гарри всерьёз забеспокоился, как бы Уизли их не выронил.

— Ну и что это было?!! — взревел Рон голосом раненного носорога.

— Мы…

— Молчать!!! Так я вас спрашиваю: зачем вам потребовалось взрывать диван?! Ладно бомбы… Но его-то за что?! — вопил Уизли, угрожающе нависая над детьми своей долговязой комплекцией.

— Мы просто хотели научиться дуэлям, но почему-то ничего не вышло… — оправдывался Девид.

— И где же вы брали заклинания? — не отставал Рон.

— В библиотеке, — виновато пролепетала Энни. — Там были журналы… на столе мадам Пиннс…

— И вы пробовали эту… ерунду в гостиной?! — взревел Рон. — Для этого, знаете ли, существуют специальные полигоны вдали от людей, там ещё Авроров всегда полно!..

— Ой, Рон, отстань от них! — не выдержал Гарри, которому порядком надоело выслушивать это не слишком гениальное произведение, которому позавидовал бы любой писатель, зарабатывающий на жизнь штампованием триллеров. — Больше-то им отрабатывать чары негде. Так… вы, — обратился он к разом съёжившейся троице, — в подобных журналах ничего не найдёте, разве только то, что опасно для вашего здоровья и здоровья окружающих. Вы зря начали с оглушений. Сперва учитесь разоружению.

Глаза первоклашек нехорошо загорелись. Гарри уже пожалел, что начал давать советы.

— А как?

— Брендон, верно?

— Бренд, или Бранд — как больше нравится, — быстро поправил его рыжий мальчишка, разом потерявший всякий интерес к, до сих пор разъярённому, Рону, моментально переключаясь на Гарри.

— Ясно. Так вот, вообще-то это проходят на втором курсе, да и то не всегда — всё зависит от учителя. Когда-нибудь, возможно, я об этом пожалею, возможно, мне по ушам будут стучать наши старосты, но заклинания поищите в общей секции в отделении защиты. Третья полка слева. «Общее пособие самообороны», если не ошибаюсь.

— Заодно посмотрите чары ремонта и уборки, — буркнул Рон, желая оставить последнее слово за собой. — Вам они потребуются, причём очень скоро!

— Но это завтра. А сейчас — спать, пока Гермиона не пришла, — безапелляционно заявил Гарри, энергично подталкивая слабо сопротивляющихся ребят к лестнице, ведущей в спальни. — Сегодня, так и быть, порядок за вас наведём, но это — первый и последний раз, — закончил Поттер, лишая Рона привилегии последнего слова.

Проводив взглядом спины трёх первогодок, напоминающие в данный момент понурившихся кляч, ходящих кругами на мельнице, Гарри оглядел гостиную.

Зрелище его взору предстало, мягко говоря, неприглядное. Однако юноша невозмутимо извлёк из рукава палочку и принялся за нелёгкий и неблагодарный труд, иначе именуемый наведением порядка в гостиной факультета Гриффиндор. Повинуясь взмаху волшебной палочки, чёрные дыры на так удачно взорванном диване исчезли без следа. Сам же диван встал на место, попутно задев надломленной ножкой, которую ещё предстояло привести в порядок, скомканный, помятый и оттого довольно невзрачный ковёр. Рон, тяжело вздохнув и смерив друга укоризненным взглядом, принялся за приведение камина в надлежащее состояние. После этих нехитрых манипуляций выяснилось, что при взрыве пострадали и ярко-алые шторы, моментально приведённые в порядок несколькими быстрыми пассами. Гобелен, украшающий дальнюю стену, уже в который раз за месяц подвергся жесточайшему надругательству — основной удар навозной бомбы пришёлся именно на него, от чего великолепный рисунок, повествующий о том, как доблестный рыцарь-маг в одиночку выходит против огромного дракона, несколько утратил товарный вид. Привести сие произведение в надлежащий порядок двум шестикурсникам удалось только совместными усилиями.

Работа проходила молча и в гордом одиночестве — все гриффиндорцы поспешили разбежаться по спальным, едва только увидели, что назревает скандал в исполнении рыжеволосого старосты. Другие же, возможно, до сих пор стоят у входа и терпеливо ждут, пока из толпы не выёдет смельчак, готовый вслух произнести пароль, или пока не появится Гермиона.

Уже через десять минут юноши вальяжно развалились в алых креслах с золотистой отделкой, стоящих напротив камина недалеко друг от друга, и довольно оглядели дело рук своих.

— С каждым годом получается всё профессиональнее и профессиональнее, — небрежно заметил Гарри, не отрываясь от обозревания окружающего пространства.

— Точно, — отозвался Рон, блаженно потягиваясь в мягком кресле. — Помнишь, как на четвёртом курсе после Фреда с Джорджем убирать помогали?

Гарри широко улыбнулся и, довольно сощурившись, в точности как сытый кот, кивнул.

Он-то помнил, как тогда, после второго задания Тримудрого турнира, близнецы решили отпраздновать успешное окончание какой-то контрольной. Весь факультет, как ни странно, отмечал вместе с ними. В итоге эти Великие Пересмешники решили устроить нечто, что с трудом можно назвать групповым походом на шашлык. Причём прямо в гостиной. И ладно бы они пекли хлеб, мясо и прочую в спешке добытую снедь в камине! Так нет — им приспичило развести костёр посреди общего помещения…

А как обрадовалась профессор Макгонагалл, когда, зайдя в гостиную, узрела этот во истину колдовской шабаш…

В общем, пока декан сходила в свои комнаты, принять какое-нибудь зелье и надеясь, что это у неё галлюцинации, гостиная была полностью приведена в порядок, а ученики невозмутимо сидели за столами и делали уроки, невинно сверкая кристально честными глазами. Стоит ли говорить, что самые честные глаза были именно у близнецов?…

— Только вот зря ты всё-таки им потакаешь, — продолжил мысль Уизли, поворачивая голову так, чтобы видеть лицо собеседника.

— Это в тебе сейчас староста говорит, — усмехнулся Гарри. — Прямо второй Перси, не иначе…

Услышав столь нелестное сравнение, Рон скривился, как от зубной боли. Дело в том, что с Перси он по-прежнему не общался. Нет, конечно, факт явки с повинной блудного сына был засвидетельствован и занесён в протокол, но, даже не смотря на то, что гнев отца давно прошёл, а миссис Уизли готова была простить сыну что угодно, не смотря на то, что другие братья, да и Джинни, худо-бедно смирились с возвращением Перси, Рон по-прежнему принимал в штыки все попытки примирения. Гарри, которому бывший староста, судя по всему, не смог посмотреть в глаза, получил от него письмо с обильным извинениями, глубочайшим раскаяньем и просьбой простить, отправил короткий, прохладный ответ, заверяя, что не сердится и всё понимает. К счастью тогда, ещё в начале лета, у Перси хватило такта не присылать юноше, пусть даже самых искренних соболезнований. Наверное, именно по этому Поттер и посудил, что, в общем то, каждый может оступиться.

— …только ты вспомни нас на первом курсе, — продолжил Гарри после секундной паузы, — мы-то вообще посреди ночи перетаскивали на крышу нелегально выведенного дракона…

— Мы помогали Хагриду, — возразил Уизли, протягивая колени так, чтобы решивший наведаться в гостиную живоглот мог с комфортом на них умоститься. — А эти громят всё подряд, не задумываясь о высоком, светлом и прекрасном…

Гарри усмехнулся. Всё-таки приятно было вот так сидеть перед горящим камином и неспешно беседовать с лучшим другом, ни о чём не беспокоясь. И наплевать, что толпа гриффиндорцев сейчас переминается с ноги на ногу перед портретом, костеря его на чём свет стоит! Так даже интересней.

— Ну, врят ли ты думал о светлом и прекрасном, когда мы пили оборотное зелье в туалете плаксы Миртл, — спокойно заметил Гарри.

— Ничего подобного! Я-то как раз думал!..

— О том, чтобы поймать Малфоя на нелегальных черномагических принадлежностях, — закончил за друга Гарри, лениво наколдовывая в воздухе небольшой огонёк, напоминающий светлячка и тут же гася его.

Рон хотел было что-то ответить, но многострадальный портрет отъехал в сторону, и через открывшееся отверстие повалили ученики, по организованности напоминая торжественно шествующее по парадной площади стадо овец. Возглавляла процессию Гермиона, которая, собственно, первая и протиснулась в узкий проём, подталкиваемая сзади не в меру нетерпеливыми «овечками».

Девушка, завидев развалившихся в креслах парней, да ещё и с живоглотом в придачу, окинула их взором, красноречиво давшим юношам понять, что теперь они официально вне закона, а кот, калачиком свернувшийся на коленях одного из потенциальных каторжников, считается отныне предателем и врагом народа.

Но, сколь бы ни был глубок праведный гнев Гермионы, уже через десять минут она вместе с мальчишками ностальгически вздыхала, устроившись на подлокотнике кресла Гарри и вспоминая вместе с парнями их сомнительные подвиги.

Глава 21

«Не говори глупостей — враг подслушивает!»

Станислав Ежи Лец

Следующий день явился для Поттера во истину казнью на рассвете. Проверку, заданную Макгонагалл, и так перенесли почти на месяц, разумеется, в связи с событиями в Хогсмиде. И вот теперь, в этот холодный ноябрьский день, когда на улицу было противно выйти из-за промозглой сырости, ему и ещё нескольким семикурсникам предстояло отстаивать свою работу перед комиссией. Недавно, на предварительном сборе, им торжественно пообещали, что сие мероприятие вполне может пройти за предметный экзамен при сдаче ЖАБА в конце года, а в случае Гарри — избавление от некоторых экзаменов в конце шестого года. Упомянутая комиссия состояла из всех школьных профессоров и экзаменаторов из министерского отдела образования. Как недавно, по секрету, сказал юноше директор, заполняя этой информацией неожиданную паузу, образовавшуюся в связи с трагической и безвозвратной кончиной лимонных долек в банке, повлекшей за собой необходимость извлекать новую ёмкость вышеозначенных сладостей из закромов Родины, это, скорее всего, будет Гризельда Марчебенс, председательница экзаменационной комиссии и ещё кто-нибудь из тех, кого опасаться вовсе необязательно.

Вообще-то Гарри и сам не собирался впадать в благоговейный трепет при звуках имени загадочного представителя комиссии. Он-то как раз и не нуждался в мозгостимулирующих, успокаивающих и прочих средствах — в своих темах — Патронусе и оживлении — юноша разбирался великолепно.

Основная его проблема, связанная с этой проверкой, явившаяся народу в лице Гермионы Гренжер, надежд не оправдала.

Дело в том, что Гарри очень переживал по поводу того, что, возможно, Гермиона не так поймёт эту его авантюру. Он думал, что она решит, что Гарри просто хочет выделиться. Юноша не знал, откуда в голове взялись подобные мысли, но с удивлением обнаружил, что очень и очень не хочет, чтобы Гермиона на него злилась. Именно поэтому Гарри постоянно казалось, что он пытается прыгнуть выше своей головы. И, что самое странное — у него получается. По предметам специализации оценки юноши не многим отличались от Гермиониных, а кое-где даже опережали. И вот теперь он полноправно выходил на экзамен вместе с седьмыми курсами.

Вопреки ожиданиям Гарри, Гермиона ничуть не расстроилась, по крайней мере, если расстроилась, то никак этого не показала, и даже помогала ему под конец составлять формулы.

В день проверки, ранним утром, когда все уважающие себя гриффиндорцы ещё спали, наслаждаясь внеплановым выходным, юноша с помощью друзей проводил генеральную репетицию своего ответа с последующим вызовом Патронуса и оживлением доспехов, вот уже который месяц безропотно сносящих все испытания, уготованные им Гарри Поттером.

Вот, отослав «К чёрту!» пожелания друзей, Гарри отправился к классу чар, где, собственно, столь ожидаемое действо и должно было происходить. До начала осталось всего полчаса, так что большинство нервничающих студентов уже переминалось с ноги на ногу возле двери. Собралось уже семеро из десяти ожидаемых семикурсников, многие из которых недвижимо стояли в коридоре, меланхолично подняв очи к потолку, и время от времени, отрываясь от его созерцания, нервно заглядывая в свои записи, по всей видимости пытаясь собрать мысли в, пусть не слишком объёмистую, но всё-таки кучку.

Все они стояли здесь, преисполненные надежды сократить себе выпускные экзамены более лёгкой осенней сдачей. В общем-то, своя логика в этом, несомненно, была — больше времени будет на подготовку к другим предметам.

Вот, наконец, и оставшиеся трое изволили почтить своим присутствием их скромное мероприятие. В то время как Гарри с интересом изучал свою волшебную палочку, думая, что её давно пора почистить, обстановка в дружной ученической общине накалялась. Тишина становилась гнетущей, резала слух, тяжёлым грузом давила на голову. Наконец слизеринка, как Гарри помнил из своей практики ЗОТИ, Сандра Робинсон, с протяжным, полуистерическим писком-всхлипом побросала все книги и свитки, которые держала и начала судорожно перетрясать карманы мантии. Гарри сперва решил, что она ищет палочку, дабы малодушно застрелиться Авадой Кедаврой, оставив безутешных товарищей по несчастью горевать над её хладным телом. То, что девушка извлекла из кармана розовый носовой платок принесло Поттеру такое облегчение, будто она только что вернула ему тролль знает когда взятые в долг тысячу галлеонов. Самое удивительное — все собравшиеся восприняли поведение Робинсон как должное, то есть даже не пытались как-то предотвратить или остановить конвульсивные дёргания и истеричные всхлипы, в изобилии издаваемые слизеринкой.

Когда дверь в кабинет широко, торжественно и, как показалось некоторым спутникам Гарри, устрашающе распахнулась, ученики робко, совсем не так, как подобает студентам выпускного курса, проскользнули в класс, уподобясь лёгким, бесплотным теням. Слизеринка, перед тем, как войти, воспроизвела своим основным органом обоняния тот звук, который так часто используют как музыкальное сопровождение для своих розыгрышей Фред и Джордж.

Юноша беспардонно занял место за третьей партой ряда у стены, дабы не мозолить ясные очи мудрых наставников, привлекая излишнее внимание к своей скромной персоне. Гарри уткнулся носом в свой текст, украдкой оглядывая вышеозначенных «мудрых наставников». Среди Хогвартских профессоров действительно присутствовала уже знакомая ему по СОВам Гризельда Марчебенс. Вторым посторонним был мужчина в тёмной мантии, сидящий недалеко от председательницы экзаменационный комиссии, но, однако, не обращая на неё особого внимания, из чего Гарри смог догадаться, что они приехали не вместе. Это был мужчина, на вид среднего возраста, с чёрными короткими волосами, у висков слегка тронутыми сединой. Овальные очки в серебристой оправе придавали ему несколько пижонский вид. Карие глаза незнакомца, изучающее смотрели на самого Гарри, словно тоже изучая его, делая выводы. Встретившись взглядом с этим экзаменатором, явно заинтересовавшимся-таки скромной персоной Мальчика-который-выжил, Гарри ещё несколько долгих секунд играл с ним в «гляделки» а потом невозмутимо пожал плечами и вернулся к изучению пергамента, исписанного его не слишком аккуратным, но зато понятным почерком.

Из короткой и не очень содержательной, а потому не интересной речи директора Гарри узнал, что незнакомца зовут Уоррен Грей. Юноше от этого имени было мало проку, так что оно немедленно забылось, надёжно схоронившись где-то на задворках сознания.

Даже после выступления директора никто не торопился добровольно открыть мероприятие. В итоге, насмотревшись на скорбно-испуганные мины собравшихся учеников, директор, как и любой другой преподаватель, решил воспользоваться самым действенным в сложившейся ситуации методом — «пальцем в небо».

В итоге почётная роль первопроходца со всего размаху рухнула на не слишком крепкие плечи ученицы Хафлпаффа. Гарри, за компанию с собравшимися по поводу проведения опроса экзаменаторами, с неподдельным интересом внимал захватывающему, но, увы, довольно сбивчивому повествованию о свойствах целебных трав на примере ацеласа. После этого та самая Сандра Робинсон осчастливила публику не более содержательным рассказом о каких-то настойках. Дамблдор, кажется, даже не заметил, что ораторствующий следующим юноша очень изобретательно пользовался шпаргалкой, благодаря которой, собственно, его ответ и представлял собой несколько большую ценность для магической науки, нежели предыдущие два. Надо сказать, что Дамблдор, казалось, мало что замечал вообще. У Гарри немедленно создалось впечатление, что профессор просто-напросто заснул, продолжая, тем не менее, с неподдельным интересам глядеть на отвечающего и время от времени ободряюще кивать. Потом комиссии был представлен прочувствованный, но абсолютно бессмысленный рассказ Робби Корса, уже через несколько секунд перешедший в восторженную повесть о квиддиче. Немалый интерес у собравшихся вызвала работа Кетрин Амос с Ревенкло, чётким, хорошо поставленным голосом прочитавшей неплохую и занимательную лекцию о некромантии, завершившуюся информацией о том, что некромантов осталось совсем не много и они объявлены вне закона.

— Отлично, мистер Уильямс, — как всегда вежливо обратился к очередному ученику ненадолго вынырнувший из сладкой дрёмы Дамблдор. — Сейчас мы выслушаем шестикурсника Гарри Поттера, ученика колледжа Гриффиндор, получившего задание от профессора Макгонагалл.

Общая сонливость с собравшихся немедленно слетела. Ученики отвлеклись от повторения или просто отстранённого перечитывания своих работ и с интересом вытаращились на медленно поднявшегося с места юношу.

Гарри прошёл ближе к учителям, как и все отвечавшие до него. Когда юноша замер, Дамблдор вновь обратился к нему, точно так же, как и к тем, кто отвечал до Поттера:

— Какая у вас тема, мистер Поттер?

— Сравнительный анализ высших чар оживления неживого и Патронуса, — отозвался Гарри, поворачиваясь лицом к учительскому столу и равнодушно скользя взглядом по лицам тех, кто его занимал. Многие были заинтересованы, некоторые, в частности Снейп, равнодушны. Гризельда Марчебенс, повидавшая на своём веку практически всё, величественно и непроницаемо взирала на отвечающего. Грей едва заметно подался вперёд, но больше ничем не выдал своей заинтересованности, впрочем, уже через несколько секунд равнодушное выражение сменилось скептическим. Аллерт смотрел на него как козёл на новые ворота.

«Что-ж, громкое имя теперь ещё надо оправдать…»

Проигнорировав этот скептический взгляд, Гарри приступил к воспроизведению своих записей, изредка разбавляя его изображением формул на доске. Юноша так и не удосужился научиться создавать записи взмахом палочки, так что выводил их от руки, слегка поскрипывая мелом по доске. В итоге записи получились зазубренные, кривые и весьма слабо поддающиеся дешифровке.

Завершено выступление было вызовом Патронуса и оживлением вездесущих лат.

— …как уже было мною отмечено, одним из значимых отличий этих чар является то, что при оживлении неживого волшебник может продолжать использовать другие заклинания, не ослабляя, однако, мысленный контроль над объектом, в то время как Патронус использования инородной магии не допускает. У меня всё.

После подобного ответа учителям осталось только умилённо разрыдаться и выставить юноше все «П» за грядущие ЖАБА.

Разумеется, ни того, ни другого никто не сделал.

Украдкой усмехнувшись в бороду, директор вежливо произнёс:

— Великолепно, мистер Поттер, а теперь мы выслушаем мисс Аннию Томпсон с Хафлпаффа…

Гарри коротко кивнул аудитории и вновь занял своё место за третьей партой, откуда продолжил слушать ответы товарищей по несчастью, лениво подперев голову кулаком.

Большинство ответов Гарри, вместе с профессорами, проспал с открытыми глазами. Аллерт время от времени метал в сторону юноши хитрые взгляды, говорящие о том, что он просто не может дождаться окончания выступлений, когда можно будет задавать вопросы студентам. Гарри же усиленно делал вид, что не замечает напряжённого ожидания, в котором пребывает преподаватель ЗОТИ. Наконец, когда Чжоу Чанг закончила своё выступление по поводу истории магии (и как только смогла всё это вызубрить?…), профессора заметно оживились. Первый вопрос, как и следовало ожидать, был адресован Гарри, но поступил, как ни странно, не от Аллерта.

— Откуда же у вас такие познания, мистер Поттер? — участливо поинтересовался Грей.

Если честно, то подобного вопроса юноша ожидал от преподавателя ЗОТИ.

«Может они сговорились?» — немедленно предположил Поттер, но, тем не менее, сухо ответил, предварительно поднявшись с места:

— Чары Патронуса я изучал вместе с профессором Ремусом Люпиным, а чары оживления — по «Магистрам трансфигурации».

— Ещё вопросы? — лукаво подмигнув Гарри, обратился к присутствующим директор.

— А приходилось ли вам использовать эти заклинания, мистер Поттер?

«А вот и провокационный вопрос от министерского крыса…» — отметил Поттер.

— Чары Патронуса мною несколько раз применялись по прямому назначению, — ответил Гарри, глядя в глаза Аллерта.

— А как насчёт чар оживления? — хитро прищурившись, продолжил допрос Аллерт.

— Эти чары я применял только в стенах школы на стадии их отработки, — отчеканил Поттер.

На большую часть последовавших за этим провокационных вопросов Гарри ответил уклончиво, но придраться было не к чему. Другие же вопросы, как правило заданные хогвартскими учителями, получали полный, исчерпывающий, хоть и прохладный ответ.

Когда до некоторых, всем хорошо известных, субъектов наконец дошло, что заваливать Гарри — дохлый номер, они дружно принялись за утративших бдительность семикурсников. Впрочем, от них получить было нечего, так что вскоре ученикам было торжественно дозволено расходиться.

Гарри поспешил убраться из аудитории со всей скоростью, на какую был способен в данный момент. Оказавшись перед входом в гостиную, он привычно впустил туда солидную группу гриффиндорцев. Когда юноша смог-таки пролезть в помещение, через образовавшуюся толчею, он оглядел гостиную, желая найти Рона, дабы довести до его сведения своё отношение к подобным предприятиям и профессору ЗОТИ лично, а потом, может быть, сыграть в шахматы. Однако Поттер этого не сделал. Рона он нашёл сразу — друг сидел на дальнем диване и о чём-то тихо разговаривал с изредка смущённо хихикающей Парватти. В руках девушка сжимала куцый, но всё же довольно симпатичный букетик каких-то непонятных сиреневых цветов.

Гарри осталось только мысленно пожелать Рону удачи и отправиться искать Гермиону, потому что именно сейчас парень меньше всего хотел сидеть в одиночестве и думать. Сегодня ему хотелось общения, или, на худой конец, чтобы рядом был кто-то. Он надеялся, что Гермиона его не прогонит, загородившись толстенным фолиантом столетней давности и сомнительной свежести.

Как и предполагал Поттер, староста была в библиотеке. Она сидела за одним из столов и методично что-то строчила на полуисписанном листе пергамента. Прогонять примостившегося рядом парня она не стала, охотно сообщив, что сейчас пишет реферат по травологии.

Юноша лишь фыркнул. Травологию он не считал серьёзным, заслуживающим внимания предметом, так что и особых усилий к его изучению не прилагал. В группе он числился если не среди отстающих, то, по крайней мере, среди плетущихся в хвосте процессии. Юноша справедливо полагал, что лейкой и удобрениями он вряд ли сможет привести Вольдеморта в панический ужас и заставить биться в истерике, каясь во всех грехах. Поэтому старался не слишком утруждать себя написанием сочинений, просто перекатывая из энциклопедий свойства той или иной травы. Другое дело, если трава, подобно «дьявольским силкам» могла послужить орудием убийства. Но, хоть подобных растений было и не мало, все их «убивательные свойства» были приблизительно одинаковыми, то есть учить, в основном, ничего не надо было.

— А ты что, опять не будешь делать задание? — поинтересовалась Гермиона, откладывая в сторону перо.

— Буду, куда я денусь… — отмахнулся Поттер. — Сейчас, только с мыслями соберусь…

— Как проверка?

— Не хуже чем с Хмури, — усмехнулся Гарри. — Там хотя бы никто не спал.

— Что настолько скучно? — неподдельно изумилась староста.

Диалог у них явно не ладился. Гарри абсолютно не знал, о чём поговорить с Гермионой наедине. То есть, конечно, знал, что с ней можно говорить и спорить о любом из проходимых ими по программе предметов, можно было поболтать о пережитых приключениях, о делах… но о проблемах юноше сейчас говорить абсолютно не хотелось. Сейчас Гарри Поттер осознал, что понятия не имеет, о чём можно поговорить с девушкой наедине. Не просто с девушкой, как, например, та же Парватти. Гарри ни в коем случае не хотел оскорбить гриффиндорку, даже в мыслях, но, как бы то ни было, её занять он бы смог легко — любым бессмысленным рассказом о собственных злоключениях. А вот о чём говорить с умной девушкой, вроде Гермионы, он не знал.

— Вот именно — настолько… Скажи, а ты когда-нибудь видела море? — непонятно зачем выпалил он и тут же зажмурился, ожидая что, Гермиона решит, что юноша просто не желает с ней разговаривать и поэтому переводит разговор на какую-то чепуху.

— Да, конечно, — вопреки ожиданиям, охотно отозвалась староста. — Мы с родителями ведь много раз были за границей, а чтобы туда попасть, надо пересечь Канал. Ещё мы были в Италии… совсем давно — ещё когда я не знала, что есть магия…

Гарри охотно ухватился за так кстати подвернувшуюся тему для разговора.

— А как ты узнала о ней? В смысле, как ты впервые неосознанно колдовала?

— Гм… родители на лето после третьего класса отправили меня на лето к тёте. У неё есть сын, всего на год старше меня, — начала Гермиона, вконец забыв о книгах. — Вредный мальчишка, дальше некуда. Он задумал со мной пошутить — закрыл в ванне, когда я туда зашла, и пустил мышь. Я тогда мышей больше всего на свете боялась! — староста усмехнулась. — Теперь-то мы их чуть ли не на каждом уроке трансфигурации в руках держим, не говоря уж о зельях — там-то вообще все ингредиенты — не приведи Мерлин…

Гарри тоже улыбнулся, представляя, что было бы с тётей Петуньей, узнай она, из чего варятся настоящие волшебные зелья.

— Я испугалась, — продолжала Гермиона, — заверещала, так что у самой уши заложило, а когда снова посмотрела на мышку — она превратилась в мыльницу.

Гермиона смущённо покраснела, как будто такое проявление магии было чем-то позорным, не достойным волшебницы.

Тогда Гарри рассказал о том, как проявлялась в детстве магия у него. Потом разговор как-то неожиданно перешёл на домашних животных и уже через несколько минут они дружно смеялись над тем, как Кеара недавно сбрасывала шкуру, а точнее над Невиллом, которому на эту шкуру посчастливилось наступить.

Наконец Гермиона спохватилась и поспешила вернуться к написанию работы по травологии, не забыв подключить к этому благородному делу и Гарри.

— И сколько надо народу, чтобы такую дуру с корнем выдрать? — задумчиво пробормотал Гарри, разглядывая иллюстрацию в книге.

На картинке был изображён корнеплод, по размерам напоминающий хороший грузовик, а внешне — большую морковку.

— А ты прочитай, — отозвалась староста, — тут же написано — легко поддаётся под чарами Lokomotor…

В доказательство своих слов Гермиона ткнула пальцем в одну из мелких строчек. Гарри лишь глубоко вздохнул и вернулся к переписыванию статьи.

Когда они вернулись в гостиную, уже смеркалось. На пасмурном ноябрьском небе не было видно ни единой звезды, полная луна спряталась за облаками. Глядя на небо, Гарри знал, что этой ночью Ремус Люпин превратится в кровожадного монстра… Он вновь вспомнил их летний разговор. Действительно, Гарри давно пора смириться с тем, что его считают героем, а не вздрагивать каждый раз, когда кто-то за спиной произносит его имя. Несмотря на напускное безразличие, он едва не подскакивал на месте, ожидая либо очередную толпу журналистов, либо Вольдеморта. Он как флаг, который подняли над собой люди. И теперь, хочешь — не хочешь, будь любезен — колыхайся на ветру…

«А всё-таки неприятно быть таким флагом», — отметил про себя Поттер, зарываясь носом в подушку.

Сон навалился на него внезапно, затянув в свои глубины. Юноша ничего не видел перед собой, медленно погружаясь в уже ставшую привычной пустоту, но в этот же момент, словно полоснув бритвой по сознанию, его вырвало из этого блаженного междумирья. Гарри, словно бы со стороны смотрел на то, как кто-то благоговейно опускается на колени перед восседающем на чёрном кованном кресле Вольдемортом. Юноша слышал обрывок разговора:

— Ты уверен в этом? — тихим свистящим шёпотом изрёк Лорд.

— Да, мой повелитель, — почтительно, с придыханием ответил Пожиратель, смутно знакомым голосом. — Я своими глазами видел, как они натаскали этого волчонка. Теперь он опасен, мой Лорд. Он силён достаточно, чтобы встать против вас…

— Даже так… — задумчиво прошипел Вольдеморт, изучая свою бледную, костлявую руку, в которой небрежно держал волшебную палочку, так похожую на палочку Гарри. — Пусть им займутся наши новые помощники, заодно и покажут, на что способны. Мне он нужен — живым или мёртвым.

Дослушивать эту многообещающую беседу Гарри вовсе не собирался. Как только он понял, где находится, он ударил по противнику, стараясь причинить как можно большую боль, и одновременно с тем посылая ему очередную карикатурную картинку, глядя на которую Дин, без сомнения, снял бы шляпу.

Юноша резко сел на кровати, прижимая ладонь к шраму, который словно прижгли калёным железом. Рядом с кроватью уже столпились сожители, недоумённо переглядываясь, наверное, решая, стоит ли звать Макгонагалл.

Гарри так и не услышал вопросов, которые задавали ему взволнованные мальчики, потому что был слишком занят выставлением мощного эмоционального блока вокруг своего сознания. И как раз во время — промедли он хоть минуту и Вольдеморт с огромным наслаждением превратил бы его мозг в хорошо прожаренное блюдо.

Юноша зажмурился от невыносимой головной боли, которую вызвало вторжение разъярённого Вольдеморта, горящего жаждой мщения. Плотно стиснутые зубы неприятно скрипели, а кровь, от напряжения хлынувшая из носа и ушей пачкала и без того мокрые от пота белые простыни, плотно облепившие тело юноши, заливала за воротник пижамы…

Огромный каменный бастион, который юноша мысленно соорудил перед своим врагом, почти пал под его натиском. Камни крошились и рушились под огнём катапульт, ворота жалобно стонали, с трудом выдерживая удары гигантского тарана… Гарри, усилием воли превратил свои воспоминания о крёстном, о друзьях, о родителях… всё, что было ему дорого, в проливной дождь, подобно кислоте расплавивший осадные орудия, утопивший армию и заставивший сгинуть отсюда Вольдеморта…

Когда поле битвы пропало, Гарри вновь очутился в спальне и, тяжело дыша, вновь смотрел на своих однокашников.

Трудно было сказать, кто был бледнее — Гарри, не выходя из спальни переживший состязание в силе с Тёмным Лордом, или гриффиндорцы, которые были тому свидетелями.

— Всё… в порядке, — выдавил Поттер, осторожно дотрагиваясь до носа и пристально изучая окровавленные пальцы. Без очков он ничего не смог увидеть, но, судя по тому, что во рту стоял неприятный солоноватый привкус крови, а рука была чем-то выпачкана, рассудил, что отделался пусть малой, но всё же кровью.

На то, чтобы перебороть собственное тело, налившееся свинцовой тяжестью, у юноши ушла приблизительно минута. На то, чтобы убедить друзей, что он пока ещё не умирает, ушло ещё около пяти минут. Значительно осложнило ситуацию то, что во время этого разговора юноша методично стирал пододеяльником кровь с лица. Ещё десять минут были потрачены на то, чтобы успокоить Невилла, в темноте нечаянно наступившего на Кеару, которую, кстати, тоже пришлось успокаивать. В общем, ночь выдалась нервная, но, наверное, оно того стоило, ведь сегодня Гарри Поттер впервые одержал над Вольдемортом пусть не большую, но победу.

Глава 22

«Лежачего не бьют, а терпеливо дожидаются, пока он встанет.»

Дон-Аминадо

Ноябрьская пасмурность очень скоро сменилась декабрьскими заморозками. Первый снег выпал неожиданно, как и всегда. В этот воскресный день гриффиндорцы, да и ученики других факультетов, вместо того, чтобы поваляться в постели, радуясь выходным, высыпали на улицу. Здесь были и малыши-первокурсники и степенные выпускники, но сейчас все они были одинаковы — дети, беззаветно радующиеся первому снегу. Они бросались друг в друга наскоро слепленными снежками, в которые порой попадали и пожухлые листья, схваченные второпях вместе со снегом, лишь тонким слоем прикрывающим мёрзлую землю.

Гарри с Гермионой тоже спустились на улицу и сейчас наблюдали за тем, как Блейз Забини тащит под мышкой вырывающегося младшего брата, видимо решившего подшутить над слизеринцем, с твёрдым, ярко выраженным в перекосившей лицо гримасе, желанием либо утопить маленького негодяя в озере, либо забросить в сугроб, которого, увы, пока в наличии не было. Юноша, на уровне инстинкта считавший всех слизеринцев заведомо врагами, пытался решить, нужно ли ему сейчас прийти на помощь ученику Гриффиндора, ограждая его от нападок старшекурсника-слизеринца. В конце концов, Гарри рассудил, что смертельной опасности Блейз для брата не представляет. Ещё больше Гарри в этом уверился тогда, когда вырвавшийся-таки из захвата Бранд начал методично закидывать старшего брата снегом, не обращая внимания на то, что Блейзу особого счастья это не приносит.

Дальше глазеть на эту милую семейную баталию Поттеру не позволила Гермиона: она шутливо запустила в зазевавшегося юношу небольшим снежком. Гарри, резко приведённый в чувство холодным снегом, капельками стекающим с его щеки прямо за шиворот, в долгу не остался, так что уже через несколько секунд староста со смехом вытряхивала снег из пышных волос.

Все последние дни Гарри в основном общался с Гермионой, тактично не мешая Рону с Парватти, которые теперь ходили по школе исключительно вдвоём и исключительно за руку. Лаванда, которая, как и Гарри с Гермионой, старалась не приставать к подруге по пустякам, очень быстро нашла ей замену в лице Джека Лемари, ученика седьмого курса Ревенкло. За это время Гарри успел наспориться с Гермионой обо всех школьных предметах, теориях заклинаний и рецептах зелий на всю оставшуюся жизнь. Но Гермиона так же охотно поддерживала беседы на абсолютно отстранённые темы, вроде того, какие каналы магловского ТВ интереснее всего смотреть. Совсем недавно она опрометчиво позволила Гарри разговориться про квиддич, после чего, возможно? чтобы отвязаться, попросила почитать «Квиддич сквозь века». Оставаясь верной себе, к изучению квиддича, его правил и истории Гермиона отнеслась очень серьёзно и, раз уж взялась за это дело, то довела свои знания в этом вопросе до такого уровня, что уже в конце недели помогала Кетти с составлением манёвров для предстоящих матчей.

Но, как бы ни было ученикам приятно и весело кидаться снегом в школьном дворе, очень скоро он опустел. Все ученики отправились по гостиным, чтобы согреться, переодеться и, по возможности, подготовиться к предстоящему в школе мероприятию.

Дело в том, что два дня назад, во время ужина, директор объявил о том, что в ближайшее воскресенье, то есть сегодня, пройдёт второй тур дуэльного клуба. По такому случаю завтрак в Большом зале был отменён. Естественно, голодными учеников оставлять никто не собирался — домашним эльфам было приказано установить нечто вроде бездонных шведских столов в гостиных факультетов.

До дуэлей оставалось всего два часа, когда Гарри с Гермионой вернулись в башню. Диваны, кресла, столы, шкафы, тумбочки и прочая мебель, ещё утром стоявшая на своих местах, вполне органично дополняющая уютный интерьер общего помещения Гриффиндорцев, были сдвинуты к стенам, а большая часть учеников старших курсов, встав парами друг против друга, отрабатывала заклинания.

Гермиона немедленно присоединилась к ним, заняв место напротив Лаванды, а Гарри удалился в угол гостиной, и, левитировав из бардака кресло, с комфортом устроился в нём, заинтересованно наблюдая за тренировками.

Юноша мог по праву гордиться собой как преподавателем и членами АД как учениками. Они, уже привыкшие к подобным тренировкам, без предисловий начали практику боевых заклинаний, в основном успешно блокируя их, в то время как прочие гриффиндорцы стоящие рядом и не имевшие ни малейшего представления об Армии Дамблдора, неуклюже и неумело использовали заклинания из школьной программы. Гарри внимательно следил за тем, как чары отлетали от щитов, врезались в стены, оставляя чёрные отметины. Многострадальному ковру снова досталось — теперь величественный дракон, разинувший пасть в чудовищном оскале, лишился всех зубов вместе с солидным куском полотна, сожжённым чьим-то экспеллиармусом. Впрочем, довольно скоро это импровизированное представление было окончено. Нет, не потому, что отважные гриффиндорцы настолько уверовали в свою победу, что сочли дальнейшие тренировки нецелесообразными — просто до дуэлей ещё надо было привести помещение в порядок. И, конечно, все хотели прийти в Большой зал пораньше, дабы не наблюдать за сражением издалека, время от времени приплясывая на месте, чтобы увидеть что-нибудь из-за непростительно широких спин товарищей, а занять лучше места — в непосредственной близости к эпицентру событий, то есть помосту.

Уборка проходила в бешенном темпе: Гарри был бесцеремонно согнан с кресла, которое немедленно полетело на своё законное место, ковёр восстанавливался, чёрные пятна одно за другим исчезали со стен… и вот уже все готовы идти в Большой Зал.

Шумная толпа гриффиндорцев первой уткнулась в запертые двери Большого зала. Ещё никогда на памяти Гарри эти двери не запирались. Поттер, протолкавшись вперёд, с любопытством осмотрел запоры. А посмотреть было на что! Они были не столь массивны, как запоры на главных воротах, которые юноше доводилось видеть в действии всего один раз — после битвы в Хогсмиде он вместе со старостами колдовал над воротами, заставляя затворы открыться, выпуская целителей, прибывших по каминной сети за профессором Синистрой, и снова закрывая их. Сейчас главные ворота Хогвартса были заперты постоянно.

Прошло около пятнадцати минут, до того как многочисленные засовы, запирающие дверь с обоих сторон, отодвинулись, пропуская собравшуюся толпу учеников внутрь. За эти пятнадцать минут в холле собрались представители всех четырёх факультетов и теперь ребята с жаром обсуждали грядущие сражения.

Как и в прошлый раз, в зале было шестеро профессоров и, как запоздало отметил Гарри, мадам Помфри. В пришлый раз он пришёл в зал поздно, когда там уже столпились ученики, так что нет ничего удивительного в том, что он не заметил напряжённо сидящую в удобном кресле в дальнем углу зала медсестру.

Между тем юноша уже достиг помоста, получив для наблюдения одно из лучших мест в первом ряду. Когда толпа замерла, преподаватель ЗОТИ вскарабкался на помост и, как и в прошлый раз, поднял руку, призывая детей к тишине. Никто не обратил на него внимания, продолжая оживлённо беседовать между собой, даже кричать что-то товарищам, по каким-то необъяснимым причинам оказавшимся в другом конце зала.

Шло время. Профессора меланхолично наблюдали за отчаянной жестикуляцией Аллерта на помосте, не торопясь прийти к нему на помощь. Дамблдор демонстративно извлёк из складок мантии традиционную ёмкость с лимонными дольками, и щедро предложил профессорам. Снейп скривился, будто директор любезно решил угостить его запеканкой из крысиных хвостиков, Макгонагалл вежливо приняла пару конфеток, но больше брать отказалась. Профессора Флитвик и Спраут так же вежливо захрустели сладостями.

Гарри и сам пожалел, что не захватил с собой чего-нибудь пожевать — хоть какое-то общественно-полезное занятие… Наконец, когда ученикам уже надоело однообразие картины, некоторые изволили поднять свои ясные очи на профессора, который ещё разве что не сплясал на дуэльном помосте, отчаянно стараясь привлечь к себе внимание. Впрочем, возможно, многие потому и заинтересовались жестикуляцией учителя, что решили, будто он собрался развлечь публику танцем. Наконец, когда в зале воцарилось какое-то подобие тишины, Аллерт замер. Когда он попробовал что-то громко и высокопарно объявить, голос ему изменил, сорвавшись на фальцет. Откряхтевшись, и так и не поняв, почему ученики хихикают (хотя всё было до нельзя просто — кряхтел он так, словно в юности брал уроки этого искусства у Амбридж), Аллерт наконец-то обратился к аудитории. Из его долгой и проникновенной речи Гарри понял, что, скорее всего, этот дуэльный клуб постигнет печальная участь предыдущего. Как и обещал, Аллерт «слегка» изменил правила дуэлей. На заклинания дополнительных ограничений, к радости Гарри, наложено не было, но ни о каких чемпионах речи больше не шло. Теперь дуэльный клуб становится просто клубом сражений, за которые победитель не получает ни какого приза, кроме, возможно, нескольких десятков баллов. Те, кто вылетел из прошлого круга, вновь допускались к соревнованию. Но самое противное — что отныне Аллерт не будет называть сражающиеся пары. Он будет называть только одно имя, и любой из присутствующих в зале, если того пожелает, сможет встать напротив названного.

После вступительной речи профессор начал в только ему одному и, возможно, ещё Мерлину (что вряд ли), понятной последовательности называть фамилии студентов. В итоге первой парой сражались третьекурсники. Закончили они довольно быстро. Затем на помост поднялся семикурсник из Слизерина. Против него немедленно встал Симус, скорее всего, имевший с ним какие-то личные счёты. После победы Финнигана сменилось несколько десятков пар. Гарри уже пожалел, что встал так близко — если бы он выбрал место ближе к выходу, то давно смог бы улизнуть, а так приходится глазеть на жалкие перебрасывания учеников слабенькими заклинаниями. Даже члены АД не могли спасти положение — их, как ни крути, было довольно мало, да и фамилии эти назывались не часто…

После окончания дуэли очередной пары, Аллерт громко объявил следующего участника:

— Гарри Поттер!

Возобновившие прерванные беседы ученики мгновенно замолчали, переведя заинтересованные, недоверчивые взгляды на помост. Гарри и сам удивился — он был полностью уверен, что его имя никогда не прозвучит в этом клубе. Юноша недоверчиво посмотрел на Аллерта, потом на профессоров, так же слегка ошарашенных. Наконец, поняв, что не ослышался, Гарри поднялся на помост и встал слева от Аллерта.

— Кто же согласится ответить на вызов мистера Поттера? — как-то через чур любопытно поинтересовался Аллерт, с плохо скрываемым торжеством оглядывая притихших учеников.

Гарри немедленно осознал, в чём подвох.

Желающих не было.

Никто не желал связываться с Гарри Поттером. Члены же АД принципиально не желали идти против него, о чём дружно заявили ещё вчера, на сборе.

— Что, никто не желает сразиться с мистером Поттером? — как показалось Гарри, издевательски спросил у аудитории Аллерт.

Желали-то многие, только вот рисковать шкурой не хотели, «ведь мало ли что взбредёт Поттеру в голову?»

— Значит никто, — констатировал Аллерт, одаривая Гарри неприятным, торжествующим взглядом.

— Я готов составить компанию Поттеру, если вы, Найджелл, не будете возражать.

Гарри передёрнуло. Аллерта тоже. С противоположной стороны на помост поднимался профессор Снейп, буравя обоих пристальным взглядом.

Если преподаватель ЗОТИ и хотел что-то возразить, то в первую минуту ему этого не позволил окостеневший язык. Наконец, придя в себя, профессор выдавил в лучшей традиции Квирелла:

— Н-но в-в-едь это ученик?… — по интонации трудно было определить, спрашивает он, или утверждает.

— Если я правильно слышал ваши слова, то вызов может принять любой, находящийся в зале, — отозвался застывший справа от Аллерта алхимик. Что сказать? К словам придираться он умел всегда.

Протестующее блеяние Аллерта слушать никто не стал. Гарри, видя такое дело, повернулся лицом к противнику. Разумеется, он не собирался возражать, хотя и побаивался предстоящей дуэли. Было бы наивным ребячеством полагать, что Снейп устроил эту показуху для того, чтобы оградить Гарри от нападок со стороны Аллерта или испортить тому веселье. Снейп хотел проучить Гарри Поттера. И был вполне в состоянии это сделать, ведь, в конце концов, Гарри до этого никогда не приходилось сражаться с серьёзным соперником на честной дуэли. Нет, разумеется он не боялся — сравнительно мирно настроенный Снейп не шёл ни в какое сравнение с весьма недружелюбным Вольдемортом, но ведь юноше никогда не удавалось победить Лорда — только спастись самому.

И вот Гарри стоял напротив одного из лучших Пожирателей смерти. Юноша медленно, не отводя от противника взгляда, извлёк из рукава волшебную палочку. Снейп уже держал оружие в руке. Гарри поднял палочку на уровень глаз, приветствуя противника, придерживаясь правил серьёзной — не учебной — магической дуэли, а профессор, нехотя скопировал движение, давая понять, что принимает правила.

Катастрофа стала неотвратимой. По рядам учеников пробежала волна взволнованного шёпота. Многие уже предвкушали расправу Поттера над алхимиком, которому по профессии положено чистить пробирки ёршиком, а не размахивать палочкой на дуэлях. Многие наоборот тихонько злорадствовали, уже представив себе, как Гарри Поттера уносят в лазарет с многочисленными травмами, не совместимыми с жизнью. Но большинство пребывало в полном смятении, не зная что и думать, но уже решив для себя, что лучше всего находиться подальше от помоста. Как не трудно догадаться, к первой категории относились, в основном, гриффиндорцы, ко второй, соответственно, слизеринцы, а к третьей — как всегда нейтральные Ревенкло и Хафлпафф.

Противники сделали несколько шагов назад, не обращая внимания на всё ещё пытающегося сформулировать свои мысли Аллерта. Впрочем, тот довольно быстро смекнул, что сделать уже ничего не сможет и поспешил перебраться из эпицентра событий поближе к нейтральным факультетам.

После короткого, сухого, почти синхронного кивка дуэль началась.

В Гарри немедленно полетел Expelliarmus, который тут же был отбит в сторону несложным щитом. В ответ Поттер послал сногсшибатель, от которого ему самому тут же пришлось ставить щит. Потом Гарри без особых усилий защитился от Impedimenta и Petrificus totalus, пущенных очередью. Эти нехитрые чары противники наводили не сходя с места, почти не двигаясь, только делая широкие пассы палочками.

Неспешное, немного ленивое перебрасывание простыми чарами низших уровней заняло около трёх минут. Но даже за этими жутковатыми в своих обыденности и автоматизме движениями, толпа наблюдала с замиранием сердца. Противники словно оценивали друг друга…

Постепенно в цепочку простых заклинаний вплетались более сложные, для отражения требующие лучшей реакции и силы.

Гарри, напряжённый до предела, словно пружина, готовая в любой момент сорваться с места, отражал заклинания, атаковал… в голове была лишь одна мысль: «у кого же первого кончится терпение?…»

Заклинания, напряжённо гудя, рассекали повисшую в воздухе тишину. Снейп резко переступил с ноги на ногу, наколдовывая очередной щит… Гарри на эту провокацию не поддался, продолжая упрямо посылать в сторону профессора несложные чары, которые легко было блокировать.

Снейп снова решил подразнить Гарри, использовав против него заклинание Emorbulas, которое нельзя блокировать щитом, даже высшего уровня. Против подобных чар можно использовать лишь определённое контрзаклятье…

— Sorias! — громко скомандовал Гарри, выставив вперёд руку и принимая удар. Бледно-зелёный луч растворился без следа, соприкоснувшись с кончиком палочки Гарри.

По залу прокатился вздох. Видимо, они решили, что это заклинание достигнет цели.

Казалось, уже не заклинания, а сам воздух между противниками гудел от напряжения, в этом безмолвном состязании. «Кто же первым начнёт настоящий поединок?»

Наконец, Гарри не выдержал. Возможно, в силу юношеской горячности и недостатка терпения, возможно потому, что ему элементарно надоело глупо тратить силы. Может быть из-за того и другого… он и сам потом не мог вспомнить. Словно подчинившись непонятному порыву, Гарри, ни о чём не задумываясь, блокировал профессорский сногсшибатель несложным щитом и, как только заклинание коснулось щита, перестав представлять для юноши какую-либо опасность, не меняя выражения лица и позы, сделал несколько резких взмахов палочкой, направив её в грудь противника.

— Tormenta!

Чёрный луч, похожий на сгусток темноты и боли, с громким треском врезался в заклинание щита высшего уровня. Тоненькая струйка дыма поднялась в воздух перед лицом Снейпа, там, где остановилось заклинание. В повисшей на несколько секунд в помещении напряжённой тишине отчётливо слышно было, как кто-то судорожно вздохнул.

Противники несколько секунд смотрели друг на друга, а потом, неожиданно, оба сорвались с места, запуская друг в друга разными заклинаниями.

Гарри уклонился от Seko, немедленно ставя щит для того, чтобы блокировать ещё несколько заклинаний. Юноша только и успевал, что обороняться. Один за другим он парировал удары, даже не пытаясь чем-то на них ответить. Юноша застыл на месте, непрерывно делая пассы волшебной палочкой. В глазах уже рябило от обилия разбившихся прямо перед носом ярких лучей.

Неожиданно для алхимика, Поттер сорвался с места, на секунду повернувшись к противнику спиной, но лишь для того, пропуская мимо несколько заклинаний, чтобы в следующую же секунду, обернувшись и замерев на месте, ударить цепочкой боевых чар. Один или два раза цепочку пришлось перемежать щитами, отражая собственные лучи. Снейп отбивал заклинания Гарри так же стоя на месте — уклоняться от подобного потока было очень тяжело. Но алхимик всё-таки поймал момент, когда Поттер дал брешь, и снова перешёл в нападение.

Юноша решил сменить тактику: вместо того, чтобы отбивать нескончаемые цепочки заклинаний, он начал проворно от них уклоняться. Конечно, это был не бладжер, а Гарри сейчас не на поле для квиддича, но всё же некое сходство имелось…

Над ухом просвистел серебристый луч и ударился о стену далеко за спиной Поттера. Камень, из которого была сделана стена, пылью и мелкими кусочками посыпался на помост, заставив вспомнить присыпанную песком арену Колизея. Впрочем, сражение шло не до смерти, а до победы.

Гарри, проворно уклоняясь от очередного заклинания, быстро взмахнул палочкой:

— Racenrer!

Противник легко отразил это заклинание, но намёк понял — Гарри собирался использовать чёрную магию.

После этого в Снейпа полетело сразу несколько серьёзных светлых заклинаний, а пока алхимик отбивался от них, Гарри успел сделать несколько шагов влево, стараясь напасть с неожиданной стороны.

— Seko! — надрывно выкрикнул он, немедленно делая несколько шагов вправо. Стоять на одном месте теперь было нельзя.

Сейчас пришла очередь Снейпа уворачиваться, шелестя полами мантии. Заклинание прошло мимо, а в Гарри немедленно полетело Tormenta. Чертыхнувшись про себя, юноша поставил щит. Но хватило этого щита только на пыточное заклинание, а летевшее следом Seko, не встретив никаких препятствий, полоснуло пытавшегося увернуться Поттера по лопатке. На помост упало несколько капель алой крови.

Гарри даже не подумал о прекращении сражения: ранение ещё больше распалило его. В голову ударил адреналин, глаза полыхнули азартным огнём. В профессора немедленно полетело четыре заклинания, каждое из которых требовало разный щит. Пока Снейп отражал одни и уклонялся от других, Гарри успел переместиться на несколько шагов в сторону. Он резко махнул палочкой из-за спины, словно пытаясь ударить противника невидимой хворостиной, но вместо ожидаемого луча в воздухе возникло три кинжала, летящие в сторону противника остриём вперёд. Помеховые чары великолепно сработали против кинжалов, заставив их со звоном упасть на каменный пол, но вслед за ножами уже летело заклинание огня.

Его отбить оказалось немного сложнее — с чар помех на щитовые переключиться за один момент порой не легко. Однако профессору это удалось.

— Infallamo! — прокричал Поттер, пробуя зайти слева.

Сейчас Снейп впервые за время поединка на секунду показал Гарри спину — точно так же как и парень, делая быстрый оборот вокруг своей оси, и пропуская заклинание за спиной. Поттер попробовал воспользоваться этой секундой, но его заклинание наткнулось на щит.

В следующую секунду Гарри испытал на своей шкуре Tormenta. Что бы там ни говорили, но от Куруциатуса оно отличается мало, по крайней мере, по ощущениям. Гарри упал на колени, зло шипя что-то сквозь зубы, а потом, резко вскинув палочку, по прежнему зажатую в плохо слушающейся, сведённой судорогой руке, прохрипел:

— Finite!

Боль моментально отступила, не оставив и следа, а Гарри, не поднимаясь с колен, прокричал, направляя на профессора волшебную палочку и яростно сверкая глазами:

— Avada kedavra explosio! Racenrer! Seko!

Глаза Снейпа расширились, когда в его сторону полетел сорвавшийся с палочки мальчишки зелёный шар. Если бы он не смог блокировать его, то вместе с ним от магического взрыва погибли бы все, кто был в Большом зале.

— Throax! — взревел алхимик, выставляя перед собой палочку. Мощнейшее взрывное заклинание с гулом растворилось в воздухе, не оставив и следа. Следующее простенькое заклинание профессор тоже успел блокировать, но Seko, которое мальчишка мстительно вплёл в самый конец цепочки, где отразить его не представлялось возможным, пришлось как раз по левому боку, ровно по рёбрам. Правда, надо признать, что пришлось совсем не сильно — в основном пострадали мантия и рубашка, а небольшая царапина заросла бы через два дня без всякой магии. Гриффиндорец действовал очень серьёзно и опасно.

Гарри резко вскочил на ноги и быстро сделал несколько шагов назад, пытаясь решить, что же делать дальше. У юноши было всего несколько секунд, чтобы окинуть беглым взглядом столпившихся в Зале зрителей. Вокруг помоста давно никого не было — вся толпа сосредоточилась по стеночкам. Ученики, да и учителя, заворожено следили за разыгравшимся перед ними представлением. Многие были бледны, испуганны, некоторые, судя по блеску в глазах, были просто в восторге. Впрочем, долго глазеть по сторонам Снейп ему не позволил. Уже через секунду Гарри вынужден был уклоняться от незнакомого заклинания, и отражать целенаправленное.

Гарри тоже в долгу не оставался, пробуя пробить защиту бывшего Пожирателя огненными шарами. Снейп, пропуская очередной шар, резким движением скинул мантию, которой так боятся ученики Хогвартса, оказавшиеся вне гостиной после отбоя и которую признают как неотъемлемую часть облика профессора зельеделья. Сейчас же эта хламида только стесняла движения, так что без зазрения совести была сброшена на пыльный, засыпанный каменными осколками пол.

Гарри, воспользовавшись моментом, попробовал испробовать тот же фокус, на который когда-то купился Аллерт.

— Expelliarmus! — скомандовал гриффиндорец, попутно прикрывая левой рукой лицо от осколков камня, отколовшихся от стены из-за очередного пропущенного заклинания.

Фокус, увы, не прошёл. Да ещё и себе хуже обернулся — в ответ пришло сразу три высших заклинания чёрной магии, довершённых толкающим Lecruatus stacio.

Гарри отлетел к стене и весьма ощутимо приложился об неё и без того повреждённой спиной. Поттер тяжело сполз на пол, и, не поднимаясь, произнёс формулу поджигающего заклинания. Он не видел, подействовало ли оно или просто слегка опалило противнику брови, врезавшись в щит, но зато когда в него полетело ответное заклинание, Гарри был уже на ногах.

— Throax!

— Saifedos!

— Tormenta! Quasso!!! — кричал Гарри, едва успевая спасти голову от малинового луча неизвестного ему заклинания.

Но больше скакать по помосту, от которого, в общем-то, в основном уже остались одни щепки, Гарри не мог и не хотел. С многолетним опытом Снейпа ему тягаться было тяжело, тем более что Поттер впервые в жизни стоял против достойного противника, не желающего, или, по крайней мере, не делающего попыток его прикончить. Так юношу ещё никогда не гоняли. Гарри готов был немедленно согласиться на поражение, но всё же требовательно вскинул палочку на уровень глаз, повторяя приветственный жест, и предлагая тем самым ничью. Если бы профессор отказался и продолжил бой, Гарри бы, скорее всего, сдался. Впрочем, возможно и нет — сдаваться ведь не в натуре гриффиндорцев… но возможности проверить это ему не представилось, так как Снейп тоже поднял палочку, замирая на месте и соглашаясь на ничью.

Глава 23

"Всю свою жизнь я проплавала в унитазе стилем баттерфляй"

Фаина Раневская.

В зале царила напряжённая тишина. Никто не смел даже шелохнуться — все неотрывно следили за развернувшимися на помосте действиями. А посмотреть было на что! Поттер и Снейп творили нечто невообразимое. Парватти, которую Рон прижимал к себе, судорожно вздрогнула. Она уже почти минуту не смотрела на дуэлянтов, уткнувшись в плечо Рона. Уизли осторожно поглаживал её по спине, неотрывно следя за боем. Столпившиеся вокруг гриффиндорцы тоже смотрели затаив дыхание, вздрагивая, когда кто-то из дуэлянтов особенно громки и резко выкрикивал то или иное заклинание. Сразу же после начала дуэли ребятам стало жутко: с такой лёгкостью противники перебрасывались чарами, которые могли запомнить (не использовать!) далеко не все старшекурсники. Итак, пока противники вяло перекидывались заклинаниями, хоть в какой-то мере знакомыми ученикам, зрители поспешили убраться подальше от места действия. Гриффиндорцы облюбовали стену слева от помоста. Потом Гарри и Снейп начали двигаться. Все любопытствующие, у кого хватило неосторожности остаться возле помоста, немедленно отшатнулись. До этого Уизли считал, что после того, что они вместе с друзьями повидали, его будет не так легко потрясти. Впрочем, ничего лёгкого в этом не было…

Как бы то ни было, Уизли словно примёрз к тому месту, где стоял. Однако, как показала практика, это был ещё не предел: очень скоро началась настоящая неразбериха.

Сначала Гарри поймал Seko… потом дуэлянты начали крошить стены…

В этот момент Рону больше всего на свете захотелось придушить Снейпа голыми руками. Насколько Уизли мог судить, Tormenta по эффекту сходно с круциатусом, а этот слизеринский ублюдок использовал его на ученике!.. а ещё Рон хотел убить Снейпа за то, что он сильнее Гарри. Не намного, но сильнее.

Неожиданно гриффиндорец освободился от пыточного заклинания и продолжил бой с утроенной силой. Все дружно вздрогнули, услышав слова Avada kedavra из уст Гарри. Многие зажмурились, некоторые, особо впечатлительные, для верности присели на корточки, прикрывая головы руками. Но Гарри произнёс изменённое заклинание, которое, хоть и с трудом, но всё же можно было блокировать.

После этого Снейп стал ощутимо нервничать. Об этом можно было судить по тому, что он, решив перестраховаться, сбросил мантию, в которой легко было запутаться.

У многих слезились глаза от ярких вспышек заклинаний. От напряжённого гула закладывало уши. Рон мельком видел, что Гермиона тоже вытирает глаза рукавом мантии.

«Странно…» — отстранённо подумал он, — «раньше она, вроде, на зрение не жаловалась…»

Между тем, сражение продолжало набирать обороты. Гарри, кажется, уверился в победе — он едва заметно ухмылялся… или Рону показалось?… Со стены вновь посыпался дождь камней… и вдруг… всё кончилось…

Оба мага замерли на месте, словно бы превратились в ледяные скульптуры, держа палочки на уровне глаз. Жуткое зрелище.

Несколько секунд тишины, повисших в Большом Зале, показались Рону годами. Очень медленно, словно выходя из транса, Уизли возвращался к действительности. Сначала Рон понял, что дуэль окончена — ничья. Потом, что он находится в Большом зале Хогвартса. Чреду открытий завершило осознание того, что он весьма ощутимо прикусил себе губу, наблюдая за столь зрелищным поединком.

Рон осторожно провёл левой кистью по подбородку, правой рукой по-прежнему прижимая к себе Парватти. На руке осталась кровь, тонкой струйкой вытекшая из прокушенной губы.

Уизли медленно повернул голову на остальных учеников. Они, похоже, всё ещё ожидали продолжения, ведь вряд ли кто-нибудь из них знал правила дуэли, которые ребятам летом вдолбила Тонкс…

Рон оторвал вторую руку о спины Парватти и медленно зааплодировал. Действительно! Подобное зрелище можно увидеть только раз в жизни — оно, несомненно, стоило аплодисментов…

Его одинокий порыв немедленно подхватили вырвавшиеся из оцепенения ученики и даже учителя.

Гарри неподвижно стоял на том, что раньше гордо звалось дуэльным помостом, упирающимся обоими концами в противоположные стены, разделяя тем самым зал на две части, и смотрел прямо в глаза оппонента, замершего напротив. В ушах звенело, а глаза упорно отказывались воспринимать окружающий мир. Как оказалось, в пылу сражения с него слетели очки. Впрочем, сейчас его это мало тревожило. Спину неприятно жгло. Очень хотелось немедленно слезть с этого помоста и пойти к друзьям. А ещё лучше — в гостиную. В воцарившейся тишине, когда, казалось, можно было услышать биение сердца каждого присутствующего, Гарри услышал одинокие аплодисменты. Юноше не нужно было видеть хлопавшего. Он и так почему-то точно знал — это Рон. Уже через несколько секунд аплодировал весь зал, во главе с довольным директором, у ног которого валялась ёмкость с лимонными дольками. Аплодисменты едва не оглушили Поттера.

Юноша опустил палочку и, не отрывая взгляда от противника, согнул деревенеющую спину в лёгком поклоне. Снейп… тоже, хотя, в принципе, мог ограничиться кивком.

После этого алхимик спустился вниз по тому, что со скидкой на очертания, присыпанные пылью и мелкими камнями, можно было принять за лестницу. Гарри так же спустился на каменный пол по подобной конструкции напротив, предварительно притянув к себе манящими чарами треснувшие очки.

Подойти к друзьям ему так и не удалось — юношу буквально за шиворот цапнула мадам Помфри и потащила к тому самому углу, где расположился «полевой госпиталь». И если Снейп смог ей весьма доходчиво объяснить, что со своей царапиной разберётся и сам, то Поттеру ничего не оставалось, кроме как безропотно покориться судьбе и вновь почувствовать аромат «синей гадости», как он сам когда-то обозвал мазь, заживляющую раны, нанесённые режущим заклинанием.

Пока над юношей колдовала мадам Помфри, Аллерт протолкался через спины учеников, за которые храбро спрятался, и, окинув взглядом шаткую, возможно небезопасную конструкцию, недавно бывшую помостом, решил на него не влезать. Ещё больше он уверился в своём решении, когда от развороченной стены откололся увесистый булыжник и весьма живописно ударился о деревянную поверхность, проломив толстые заколдованные доски. Преподаватель ЗОТИ встал рядом с центром возвышения и, уже не тратя время на заведомо бесполезные успокаивающие жесты, нетвёрдым голосом издыхающего лебедя, словно до этого весь день провёл в Запретном лесу, довёл до сведения учеников то, что они и так уже могли заметить:

— На дуэли сражались профессор Северус Снейп и Гарри Поттер. Бой окончился ничьёй. Мистер Поттер получил ранение.

Больше, судя по всему, профессор ничего не запомнил, или не увидел, потому что про то, что алхимик тоже был ранен не упомянул.

— На сегодня дуэли окончены, — всё так же убито резюмировал профессор, кисло глядя на развороченный помост.

Снейп покинул зал сразу же, ни в коей степени не озаботившись судьбой своей мантии. Остальные профессора тоже надолго не задержались. А вот ученики расходиться не спешили. Когда мадам Помфри даровала Гарри Поттеру долгожданную свободу, он наконец-то смог подойти к друзьям.

Ученики горячо обсуждали недавнее сражение, со всеми, кто готов был слушать, независимо от факультета и степени чистокровности. Все были так увлечены пересказыванием друг другу отдельных моментов дуэли и собственных ощущений на тот момент, что даже не заметили, как Гарри, непосредственный виновник торжества, протолкался сквозь их не слишком стройные ряды.

Когда Гарри, наконец, оказался рядом с друзьями, то немедленно отметил, что они не разделяли общего веселья. У Рона весьма заметно вздулась губа, явно по неосторожности принятая за конфету, Гермиона была мрачна и серьёзна, лица Парватти Гарри не видел — она уткнулась носом в воротник Рона и подниматься явно не спешила.

— Что-то не так? — поинтересовался Гарри, глядя на Рона.

— Он ещё спрашивает! — немедленно возмутился Уизли. — Всё не так! Ты хоть понимаешь, что вы чуть друг друга не угробили?!

Уж если Рон начал читать нотации, то Гарри даже боялся представить, какая лекция ожидает его в исполнении Гермионы…

— Да никто бы никого не угробил, — отмахнулся Поттер. — Всё было под контролем!

— Конечно! Особенно когда этот лаббар на тебе пыточные заклинания отрабатывал!

Раньше на памяти Гарри Рон никогда не матерился, тем более по-тролльй. Кажется, Рон был действительно выбит из равновесия.

— Во-первых, я его быстро блокировал, — Поттер, ещё разгорячённый дуэлью, перешёл на резкий тон. — Во-вторых, это была далеко на Авада Кедавра и даже не Куруциатус! И, наконец, в-третьих — Снейп — не Вольдеморт и убивать меня не собирался. — Закончил он уже спокойнее.

— Можно вопрос? — обманчиво спокойно спросила Гермиона, и, не дожидаясь ответа, прокричала:

— О ЧЁМ ТЫ ДУМАЛ, КОГДА ИСПОЛЬЗОВАЛ СМЕРТЕЛЬНОЕ ЗАКЛЯТЬЕ?! И ДУМАЛ ЛИ ТЫ ВООБЩЕ?!!

Гарри аж подскочил. Сейчас Гермиона была похожа на гарпию, по крайней мере, впечатление создавалось похожее.

— Давайте не здесь, — смиренно попросил он, указывая на двери.

Рон шепнул что-то Парватти на ухо и она осталась в Большом зале, немедленно направившись в ту сторону, где о чём-то бурно переговаривались девчонки с шестых курсов, сбившись в кучку.

Зайдя в пустую гостиную, Гарри, не обращая внимания на убийственные взгляды друзей, возжелавших немедленно осуществить то, что уже столько лет безуспешно пытается сделать Вольдеморт, а именно — убить Гарри Поттера, прошествовал к свободному креслу возле камина и блаженно развалился в нём, давая заслуженный отдых перегруженным дуэлью мышцам. Благо, его спину мадам Помфри обработала на совесть — даже повязка была, скорее символическая — юноша вполне мог обойтись и без неё.

— Я вас внимательно слушаю, — иронично сообщил он друзьям.

— Нет, ну ты посмотри на этого дятла! Я его прямо сейчас придушу голыми руками, чтобы не смел больше так пугать! — возопил Рон, обращаясь к Гермионе и размашистыми жестами подтверждая свою решимость.

— Садист, — констатировал Гарри из своего кресла.

— Или сожгу в камине, как ту ненормальную ведьму, — не унимался Рон, медленно приближаясь к Поттеру. — А ещё лучше — обезглавлю. Прямо здесь!

— Рон, — всерьёз озаботившись психическим здоровьем друга, попыталась воззвать к разуму маньяка потенциальная жертва, — мне умирать вредно! Можно сказать противопоказано! Гермиона! Скажи ему!!!

Сил подняться с кресла не было, а Гермиона на помощь прийти не торопилась, так что Поттер, в упор глядя на неумолимо, пусть и медленно приближающегося Уизли, изобразил на испачканном пылью лице напряжённую задумчивость. Потом, расслабившись, безразлично изрёк:

— Ладно, убивай. Только потом с Вольдемортом сам объясняйся.

— Да плевать я хотел на твоего Вольдеморта! — выдал озверевший Уизли. — И на пророчества твои мне плевать! Всё равно если ты будешь продолжать в том же духе, то помрёшь раньше, чем встретишься с ним!

Рон замер, глядя на удивлённо вытаращившего глаза Поттера, который ради такого случая даже приподнялся в кресле.

— Что? — недоумённо спросил Уизли, поворачиваясь к застывшей в такой же удивлённой позе Гермионе.

— Ты его по имени назвал, — пояснила староста.

Рон тяжело опустился в соседнее кресло. Дело в том, что Уизли так до сих пор и не смог преодолеть свой страх перед именем грозы волшебного мира. Перед портретом он, конечно, мог, заикаясь выдавить пароль, но вот так… в разговоре — никогда.

— Добро пожаловать в клуб, — с мрачным весельем подвёл итог Поттер.

Примерно пятнадцать минут потребовалось Рону, чтобы переварить собственные слова. Ещё пять минут он как заведённый повторял имя Тёмного лорда, тщетно пытаясь понять, в чём подвох и почему ему совсем не страшно. Гермиона, между тем, левитировала себе кресло с другого конца гостиной и поставила его рядом с теми, в которых расположились мальчишки, и уселась в него.

— А всё-таки здорово вы дрались, — после долгой тишины высказал своё субъективное мнение Рон. — Серьёзно, красиво… опасно.

— Знаешь, звучит жутко, но я Снейпу за этот бой даже благодарен, — задумчиво отозвался Поттер, — не глупые перекидывания идиотскими заклинаниями, а настоящая дуэль.

— Гарри, а ты не боишься, что Аллерт получил то, что хотел? — подала голос Гермиона.

— Нет. После падения Азкабана ему нужно что-нибудь по-настоящему противозаконное, а не глупые беспочвенные обвинения. Правилами ведь не запрещалось использование этих заклинаний… — Поттер недовольно прищурился, снял очки с треснувшим левым стеклом, и достал из рукава палочку.

— Reparo, — тихонько скомандовал Гарри, немедленно приводя очки в нормальное состояние и водружая на законное место.

— А Avada Explosio ты использовать не боялся? — спросила Гермиона, усаживая подошедшего Живоглота к себе на колени.

— А почему я должен был бояться? — удивлённо спросил парень. — Снейп ведь легко ставил нужный щит… вот против Невилла я бы поостерёгся…

Они ещё немного поговорили о прошедшей дуэли, Рон, окончательно успокоившийся, и великодушно провозгласивший: «Живи уж пока!», очень красочно описал состояние публики, да и своё собственное.

— Мерлин…

— Что такое, Гермиона? — встревожено спросил Гарри, приподнимаясь.

— Мы ведь одни в гостиной… готова спорить, остальные сейчас толпятся с другой стороны и решают, кому открывать…

— Ну и пускай толпятся! — заявил Поттер. — Нам-то какое дело?

— Циник ты, Гарри, самый настоящий, — заявила староста, поднимаясь с кресла с твёрдым намерением впустить бесстрашных гриффиндорцев в помещение.

— Погоди! — умоляюще произнёс Поттер. — Дай я сперва в спальню уйду, а то живьём съедят…

— Так ведь ещё рано!

— Тебе, Рон, может и рано, — пробормотал Поттер. — А я, между прочим, сегодня высшей магии использовал больше чем Основатели, когда возводили защиту вокруг Хогвартса…

С этими словами Гарри попробовал подняться с кресла. Расслабленные мышцы буквально свело.

«Сам виноват — нечего было по помосту скакать как тот зайчик из рекламы батареек», — подумал Гарри, скрипнув зубами. Он всё же нашёл в себе силы принять вертикальное положение и, припадая на обе ноги, доковылять до спальни шестикурсников.

Гарри, наплевав на то, что мадам Помфри велела не трогать повязку на спине, очень ловко избавился от неё и направился под душ. Впрочем, потом юноша с немалым трудом, ухитрился приладить её на место с помощью магии. Наконец Гарри завалился на кровать и плотно задёрнул полог, немедленно провалившись в блаженное забытье.

Всю следующую неделю в школе не умолкали разговоры о несчастной дуэли, правда, для разнообразия, доставалось не только Гарри, но и Снейпу. Как рассказала Гарри Джинни, по школе сейчас прошёл слух, что профессор хотел убить Гарри, но не смог — мальчишка оказался ему не по зубам. Другие наоборот говорили, что это Поттер пытался убить алхимика, якобы за то, что тот выставил ему «Тролля» за самостоятельную работу. О некоторых сплетнях и вслух-то говорить было неприлично… в общем, история не прошла незамеченной.

Большой зал привели в порядок в тот же день, однако старшекурсники, которых учителя очень быстро приплели к этому богоугодному делу, ещё долго подкалывали Гарри по поводу разнесения половины зала. (По понятным причинам к разрушителю второй половины ученики не приставали).

На зельеваренье в среду шестикурсники шли заранее запасшись «чем-нибудь пожевать» и предвкушая если не продолжение дуэли, то словесную перепалку — точно.

Тут их постигло горькое разочарование — урок проходил точно так же, как раньше — факультеты теряли баллы, слизерин их, как правило, довольно быстро отрабатывал. Котлы некоторых горе-зельеваров взрывались, летали на орбиту, то есть к потолку, чадили… но вожделенной перепалки шестикурсники так и не дождались.

Прочие учителя вели себя так, словно ничего и не было, исключая Аллерта — тот, увидев Гарри у себя в кабинете, поспешно шарахнулся в сторонку, споткнувшись о кафедру и едва не распластавшись по ней аккуратной кучкой… просто кучкой. Правда, юноша тоже не горел желанием видеть морду лица профессора и отсел на последнюю парту, где и проспал все уроки, нагло не законспектировав главу о гандарках. Хотя, он и так прекрасно знал, что это змееподобные плотоядные, обитающие в глубоких норах, как правило в пустыне, или в степях. Гандарков не трудно уничтожить — простым сногсшибателем, но попасть в вёрткую дрянь очень и очень не легко.

На занятиях АД ребята, перебивая друг друга, потребовали, чтобы Гарри рассказал об особенно понравившихся им заклинаниях, на что Поттер предложил немедленно позвать профессора Снейпа и допросить его. Почему-то желающих не нашлось…

Наконец, ближе к середине декабря, обстановка пришла в норму. По крайней мере, Гарри перестал ходить на оклюменцию в мантии-невидимке, спасаясь от любопытных учеников, а чаще учениц, возжелавших знать, как проходят дополнительные занятия зельями. Одна незадачливая шпионка попыталась проковырять дырку в двери (так показалось Гарри, но, возможно, она пробовала установить чары слежения) и потом очень долго выслушивала добрые слова профессора в свой адрес и в адрес факультета Ревенкло. Гарри предпочёл молча сделать вид, что полностью поглощён булькающим котлом (наскоро созданной иллюзией, притом не очень качественной). Ни Гарри, ни Снейп не вспоминали о недавней дуэли. Гарри — чтобы не нарваться на грубость — лаяться ему вовсе не хотелось. Почему молчал Снейп, Поттер не знал, да и не хотел знать. Занятия проходили в относительной тишине — критиковать успехи Поттера Снейпу, по прежнему, ничто не мешало, равно как ничто не мешало Гарри пропускать эти комментарии мимо ушей.

Каникулы неотвратимо приближались, заставляя Гарри и друзей всерьёз задуматься о предстоящей перспективе провести их в аврорской школе. За несколько дней до каникул Дамблдор позвал их к себе в кабинет, дабы просветить относительно предстоящего обучения.

— Вечером в первый день каникул вы должны будете отправиться по каминной сети в школу, — говорил директор, — необходимые вещи занесите ко мне в кабинет утром — когда вы прибудете, они будут вас ждать. Не надо набирать с собой всё подряд, — продолжал он, — возьмите только самое необходимое. Учебники, ингредиенты, тёплые мантии — это вы получите на месте. О ваших домашних животных здесь позаботятся.

У Гарри отлегло от сердца. Он уже представлял себе, какое лицо будет у Джинни, когда он попросит её приглядеть за Кеарой… теперь одной проблемой станет меньше.

— Скажите, профессор, — обратился к директору Гарри, — а в чём заключается обучение?

— Почти то же, что и в Хогвартсе, — ответил директор. — Только намного серьёзнее. Вы окажетесь среди взрослых Авроров, приехавших для повышения квалификации и лучших учеников иностранных аврорских школ, желающих получить дополнительные знания.

— А… боевой опыт они не предлагают?

— Понимаешь, Гарри… сейчас всякое может случится, — осторожно начал директор. — Но в первичной программе это не предусмотрено. Учебные тревоги — да, но не настоящие бои.

— Гм… профессор Дамблдор?…

— Да, Гарри?

— А мне так и сказать им, мол, здравствуйте, я — Гарри Поттер? Или нет?

Директор улыбнулся.

— Если ты о том, безопасно ли тебе называться своим именем и пользоваться собственной внешностью, то да. Можешь им так и представиться. Даже табличку к мантии приколоть можешь.

Гарри невесело усмехнулся:

— Зачем табличку? У меня же и так на лбу написано: «Гарри Поттер»…

Очень скоро ребята оказались в гостиной, где ученики уже, не смотря на то, что до каникул оставалось несколько дней, самозабвенно предавались безделью.

Рон сегодня решил снизойти до общения со старым другом — Лаванда поссорилась со своим парнем, а Парватти побежала успокаивать подругу. Так что весь этот вечер друзья, вместо того, чтобы заняться уроками, просидели перед шахматной доской с умными лицами.

Ночью Гарри было непривычно душно. Он лёг поверх одеяла, чтобы хоть как-то охладиться, но это не помогало. Когда юноша отодвинул полог, чтобы налить себе воды из стоящего на столике графина, он едва не упал в обморок — в спальне было абсолютно темно, словно все окна в мгновение ока исчезли. Как будто в погреб попал…

Юноша быстро нашарил под подушкой палочку и произнёс заклинание света. Вот тут-то ему и стало по-настоящему жутко — палочка ничего не осветила, словно бы вокруг была сплошная пустота. На ощупь Гарри вновь забрался в кровать и, словно маленький ребёнок, напуганный страшным фильмом, свернулся в комочек под одеялом. Он даже не успел ни о чём подумать — пустота внезапно рассеялась, и его взору предстал замок, стены которого были сделаны из чистого золота. Юноша, словно на крыльях, пролетел мимо крепостной стены, непонятной ромбической формы, увидел многочисленные отходящие от неё золотые же дороги над светящейся бездной, массивные ворота, с непонятным знаком — девятью кругами разных размеров, вставшими в линию, словно пройдя сквозь ворота, юноша увидел прямо под собой огромную, с три человеческих роста, клепсидру, наполненную мягко светящейся жидкостью. У юноши не было тела — только зрение. Он видел сказочный замок как во сне. Обратив своё внимание вверх, Гарри увидел под золотым шпилем на крыше замка огромную нишу, заполненную ярким светом. Глаза (или уже не глаза?) немилосердно жгло, но юноше показалось, что там что-то вращается…

Поттер попытался приглядеться внимательнее, но мир начал меркнуть. В который раз темнота заволокла Гарри Поттера раньше, чем он смог докопаться до истины. Уже спустя секунду Гарри резко сел на кровати, тяжело дыша. В ушах, словно в насмешку над юношей, тихим шёпотом крутились призывные слова об Оси Времён.

Юноша, в упор глядя на плотно задёрнутый полог, утёр со лба холодный пот.

«Да что же это такое, леший побери?!» — негодовал он. — «Если ему так нужна помощь, то пускай обратится по всей форме! Хоть бы представился… а то… Страж!.. тоже мне…»

Поттер досадливо фыркнул и уткнулся носом в подушку. Долго он так не пролежал и очень скоро перевернулся на бок, пристально уставившись на тёмный полог.

Этой ночью он так больше и не заснул: покатавшись по кровати с полчаса, он извлёк из-под подушки палочки и шёпотом призвал к себе первый попавшийся учебник, оказавшийся пособием по чарам, и углубился в чтение теории аппарирования.

Глава 24

«Профессор: человек, случайно попавший в университет и не сумевший из него выйти.»

Американская пословица.

Последним уроком перед каникулами были чары со слизерином. Профессор Флитвик сжалился над несчастными шестикурсниками и позволил им на последнем уроке повалять дурака. Без межфакультетской грызни, разумеется, не обошлось. В итоге гриффиндорцы были атакованы летающими пергаментами, а слизеринцы, не без участия Гарри, подверглись нападению самонаводящимися орлиными перьями, время от времени щедро обрызгивающими «мишени» чернилами. Оба факультета получили от выбравшегося из-под стола Флитвика баллы за прекрасно использованные заклинания, правда, тут же потеряли их за безобразное поведение на уроке.

Когда шумные гриффиндорцы добрались до гостиной, Гарри поспешил наверх — собирать необходимые вещи, как и приказал Дамблдор.

Жизненно важными юноша счёл зубную щётку, которую мудро решил оставить у себя до завтра, прочее подобное барахло, пяток умных книжек, имеющих к школьной программе весьма отдалённое отношение и отцовскую мантию-невидимку. Нет, юноша не собирался брать с собой мантию — напротив, он хотел отдать её директору вместе с Картой. Он справедливо рассудил, что в аврорской школе об этих нехитрых шпионских принадлежностях могут пронюхать те, кому это не положено. А Поттеру такой поворот событий был вовсе не желателен. Карте бы Дамблдор нашёл достойное применение — в этом сомневаться не стоило. Рон пришёл позже — провожал Парватти к каминам, открытым для переправки школьников по домам из-за опасности Хогвартс-экспресса. Хогсмид был пуст и полностью разорён, и сейчас по дороге на станцию можно было встретить кого угодно — от Пожирателей, до мелкой нечисти.

Вместе с Роном и Гермионой они потащили получившиеся тюки к директору в кабинет. Надо сказать, что больше всего поклажи набрала Гермиона — она решила прихватить с собой побольше умных книжек, которые, по её мнению, немедленно должны были пригодиться во время обучения. В итоге друзья решили, что большую часть этих книг следует сгрузить в небольшой маггловский рюкзак Рона. Правда, до этого рюкзак пришлось заколдовать, слегка увеличив его вместимость.

Вот ребята уже стоят перед гаргульей…

— «Розовые слоники», — привычно сообщил ей так и не сменившийся пароль Поттер.

Оказавшись в кабинете, ребята застали там, кроме директора, ещё и Шизоглаза Хмури с мистером Уизли. Как выяснилось, они должны были с помощью портала переправить вещи детей, и настроить камин, соединив его прямой трубой с местом назначения, «дабы детям не грозила опасность вылезти прямо перед носом у гадко ухмыляющегося Вольдеморта».

— А где хоть эта школа? — уже в который раз спросил Рон.

— Там ты об этом и узнаешь, — в который раз ответили ему, но если раньше ответ приходил от Дамблдора, то теперь просветить сына взялся мистер Уизли.

Гарри промолчал. Ему тоже было очень интересно, где же находится пресловутая школа, но парень уже давным-давно отчаялся получить ответ.

— Альбус, — пророкотал Хмури, — ты точно уверен, что они это выдержат?

Гарри насторожился. Дамблдор одарил аврора взглядом в стиле «а с Вами, молодой человек, мы ещё поговорим!», не обращая внимания на такую мелочь, как то, что «молодому человеку» уже сто лет в обед.

— Разумеется! — необычно живые и яркие глаза директора блеснули из-за очков-половинок. — Они уже не дети, Аластор. Кто же, если не они?

— Гм… простите, господа, мне жаль прерывать вас, — беспардонно вмешался Гарри, — но будьте так добры объяснить, что мы должны не выдержать?

— Видишь ли, Поттер, — начал объяснять старый аврор, — обучение занимает две недели и задумывается для отработки и увеличения навыков лучших учеников выпускных курсов аврорских школ всего мира. А ещё — для повышения навыков опытных Авроров. И даже для них программа тяжеловата.

— Чего уж говорить о простых школьниках, — участливо и понимающе, с немалой долей сарказма, закончил за него Гарри, усаживаясь на подоконник.

— Отправка учеников на практику по выбранной специальности — довольно частое явление, — пояснил Дамблдор, — но ещё никогда детей не отправляли в аврорат…

— И даже если обучение не окажется для нас слишком интенсивным, — продолжила мысль староста гриффиндора, — относиться к нам будут как к маленьким детям.

— Кроме, возможно, тебя Гарри, — добавил Рон, подталк