Book: Скиталец. Книга третья



Скиталец. Книга третья

Глава 1

Как тесен мир

Рука замерла поднеся кисть к холсту, но так и не коснувшись его. Снаружи доносился тревожный перелив надрывающейся рынды. И это не учебная тревога, которая проводится в строго назначенное время, согласно распорядка дня. У них интересный экипаж, весь день поделен на учебные часы, чередующиеся с вахтами и свободным временем.

Расписание настолько плотное, что на внезапные тренировки попросту нет времени. Внезапные проверки конечно же случались. Но только в воскресный день, когда мозги отдыхали после напряженной недели учебы. Тяжко служить на «Газели» не без того. Но народ не роптал. Изначально знали, что легко не будет.

Борис обтер кисть и отложил ее в сторону. Посмотрел на Ершова, его учителя по изобразительному искусству, который так же стоял у мольберта. С сожалением развел руки, и сдернул через голову грубую и просторную парусиновую рубаху. Повесил ее на крючок, надел пиджак, нахлобучил на голову фуражку и вышел на палубу.

В лицо тут же ударил свежий воздух, а яркий солнечный свет заставил зажмуриться. В мастерской окна плотно зашторены, и освещается она только ацетиленовыми светильниками с зеркальными отражателями. Постоянное освещение позволяет более плодотворно трудиться над картинами. А то ведь солнечные лучи падают под разными углами, и они меняются не только с движением светила, но и с каждым маневром судна. Опять же, ограничивать развитие основного навыка только световым днем, глупо.

Кстати, эти фонари освещают даже лучше чем здешние электрические лампы. Те пока только в зачаточном состоянии. И получили распространение только на современных кораблях. Да и то, не повсеместно. Дорогое удовольствие, тем более учитывая то, что перегорают они довольно часто.

Проморгавшись, Борис расправил плечи и вздохнул полной грудью. Прижался к стене, так, что поручень, протянувшийся вдоль всей надстройки, впился в поясницу. Места на шхуне немного, проход в ширину составляет всего-то восемьдесят сантиметров. Мимо бодрой рысцой пронесся матрос. Слишком бодрой, учитывая семидесятилетний возраст.

Но этим тут никого не удивить. Был бы доступ к «Аптечке». С возрастом ей не управиться, но от всех болячек избавляет на раз. Конечно, если организм не изношен в конец. Это как смазка в двигателе. Без надлежащей смазки наблюдается изрядный износ деталей. Как только начинаешь своевременно менять расходники, из машины удаляется грязь, являющуюся эдаким абразивом, процесс износа резко замедляется, но не сходит на нет.

Пропустив еще одного матроса, Борис наконец двинулся к ходовой рубке на корме, слегка приподнятой над основной надстройкой, занимающей большую часть палубы. В ней находится художественная мастерская, откусившая четверть от общей площади. В остальной части учебные классы, выгороженные легкими перегородками. Там же располагается кают-компания, библиотека, место досуга, бытовка. Тесно. Потому место используется с максимальной отдачей.

Миновал проход между ютом и палубной надстройкой, всего-то пара метров. Поднялся по короткому трапу на ют. Ходовая рубка значительно уже основной надстройки. И связано это не только с конфигурацией чуть сужающейся кормы, но и необходимостью простора для производства измерений. Здесь не только ходят, но еще и работают.

За ходовой рубкой так же достаточно просторно. Тут возвышается труба дымохода. Негде ее больше было установить. Прежде была не предусмотрена. Шхуна специализировалась на пассажирских перевозках, и обходилась только парусами.

Приобретя ее, Борис предложил установить парочку машин от грузовиков с их же котлами, по одной на винт. Достаточно компактно. Только мощности их хватало по-хорошему лишь на маневрирование или на то, чтобы не оказаться пленниками штиля. Скорость под парами всего-то шесть узлов.

— Что за шум, а драки нет? — ввалившись в рубку, поинтересовался Борис.

— Типун тебе на язык. Нам только драться и осталось, — недовольно бросил Рыченков, который уже был на боевом посту.

— Что не так-то?

— Да вон чего. Не видишь, что ли? — указывая в окно, буркнул шкипер.

До этого момента не видел. Двери из его мастерской выводят на оба борта, но он вышел к правому. Парусник же приближался с левого. Причем, заметно, что его котлы уже развели пары. Уголь конечно хороший, но так чтобы совсем уж без дыма, не получается даже у жидко-топливного отопления. И это знак нехороший. Уж кому, это знать, как не Борису.

Без разрешения взял мощный бинокль и поднес его к глазам. Нет, ну что ты будешь делать, мать его в перехлест через колено! Он что, преследует его! Кому скажи, так ведь не поверят. И вообще, он с ним разминулся черт знает где, за тысячи миль отсюда. Название конечно не прочесть, но он не мог ошибиться. К ним приближалась «Роза». Только флаг над ней развивался Соединенных Архипелагов Америки.

Итальянцы попытались-таки провести десантную операцию на остров, где обнаружились угольные копи. Получили серьезный отлуп. К тому же, на траверзе острова развернулось самое настоящее сражение между колониальными флотами.

Каперы предусмотрительно в эту свару не лезли. Нет, если бы в намерения командования входил бы захват какого богатого острова, то эти стервятники не отказались бы от грабежа. Но на копях не было никаких особых богатств, кроме антрацита. А потому они предпочли оставаться на морских коммуникациях.

После поражения, Итальянцы затребовали мира. Россия выступила в качестве посредника. Пытались влезть и англичане, но в этот раз обошлось без них. В общем и целом, восстановилось довоенное статус-кво, и стороны остались при своих интересах. Не считая понесенных потерь, в ходе боевых действий. Но тут уж как водится. Без них войны не обходятся.

Разумеется были плюсы от действий каперов, в некоторой степени компенсировавшие потери казны. Нашлись и те дельцы, что приподнялись на операциях с призами. Но хватало и пострадавших от действий официальных пиратов.

Единственно кто остался в значительном барыше, это всевозможные страховые компании, взвинтившие взносы до заоблачных вершин. Владельцы судов предпочитали платить, дабы не остаться у разбитого корыта.

Но тот кто живет грабежом остановиться не может. Вот и капитан Томас Бэнтли потянулся туда, где кипит варево войны. Мало видать награбил. Или просто не способен усидеть на одном месте. Борис не настолько хорошо его знал, чтобы дать точную характеристику. Но не удивится, если это и впрямь так. Хотя бы потому что, сам не способен сидеть на попе ровно. Эти два с половиной месяца для него стали настоящим испытанием.

Итак, старый знакомый. Только непонятно, какого рожна он делает в водах моря Альборана, разделяющего европейские и африканские архипелаги. Понятно, что началась война между Соединенными Архипелагами Америки и Испанским королевством. Но Борис не без оснований полагал, что боевые действия проходят в колониальных владениях.

Американцам в этом регионе попросту не на что опереться. В его мире они имели повсюду базы. Да и то, сомнительно, чтобы таковые были в сопоставимое время. Понятно, что в этих краях активные морские перевозки. Только куда каперам сбывать захваченное.

— Опять требует остановиться, — по обыкновению пыхнув трубкой, произнес Рыченков, прочитав световой код.

Следом грохнул пушечный выстрел, а несколькими секундами спустя по курсу «Газели» появился всплеск. Поставили так сказать восклицательный знак в конце своего сообщения.

— Дорофей Тарасович, это тот самый Бэнтли, — проинформировал Борис.

— Уверен?

— Я же художник. Каждую линию обводов корпуса и такелажа помню. П-придурок. Нет чтобы обходить русский флаг десятой дорогой, он прется на рожон. А ведь у боярина Яковенкова к нему счет имеется.

— Ну, боярин с палашом наголо гоняться за этим Бэнтли по всем морям не станет. Хотя и не упустит случая, если повстречает. А что до русского флага… Он видать для него теперь, как красная тряпка для быка. Сигнальщик, ответ на капер. Русская шхуна «Газель». Следую своим курсом. Прошу не препятствовать. В случае проявления любого акта агрессии, открываю огонь на поражение. Ну чего замер, Боря? Или думаешь испугается?

— Даже не смешно.

— Вот и дуй к пушке. Стой, йакорь тебе в седалище. «Аптечка» с собой?

— При мне, — хлопнув по нагрудному карману пиджака, где находился модификатор, ответил Борис.

— Ну, с богом.

Борис уже подходил к боевому посту на баке, когда грохнул очередной выстрел. Снаряд вновь лег по курсу. Последнее предупреждение от Бэнтли. Следующий бросят уже прицельно. Ну-ну.

Измайлов занял место наводчика у пушки Дубинина, установленной на подвижной платформе. Она позволяла перекатывать орудие к нужному борту. В походном положении оно намертво закрепляется посредине. Сейчас его переместили к левому борту, должным образом закрепили и изготовили к бою. Командует тут мичман Привалов Ярослав Андреевич, в ведении которого находится орудийный расчет.

Н-да. Мичман. Сто пять лет старичку. В сорок один разменял возрождение, погибнув в морском бою. Придя в себя в открытом море едва и второй жизни не лишился. Пришлось даже от акулы отбиваться. Но Бог милостив. Подобрал случившийся рядом торговец.

Вот такие реалии этого мира. Сколько лет ходил по морям, а приподняться так, чтобы получить высшее образование, а с ним и еще одно возрождение, не сумел. В рамках мира Бориса, он имел среднее техническое, а потому вырасти выше мичмана ему не светило. Как и служить офицером на судах, водоизмещением свыше трехсот тонн.

— Готовы, Ярослав Андреевич? — задал риторический вопрос Борис, приноравливаясь к пушке.

Оно вроде и наводчик, но в то же время и владелец шхуны, а потому вопрос офицер не проигнорировал. Хотя тот по сути и не требовал ответа.

— Мы всегда готовы, Борис Николаевич.

— Вот и ладно. Граната.

— В стволе, — тут же доложился заряжающий, легонько толкая его в плечо.

Измайлов прикинул дистанцию. Выставил целик и приник к прицелу. Мысль о том, чтобы уклониться от боя у него даже не мелькнула. Во-первых, им попросту не уйти. Что под парусами, что под машиной преимущество в ходе у капера неоспоримое. А во-вторых, он сейчас не побежал бы ни за какие коврижки. Два с половиной месяца наполненные заботами и учебой, при полном отсутствии выброса скопившегося адреналина. Даже в шторм ни разу не попали.

С борта «Розы» грохнули сразу два выстрела. На этот раз всплески возникли недалеко от борта корабля. Хорошо хоть скорость снаряда сравнительно невелика, и траектория достаточно крутая. Прилети по настильной, и имели бы шанс достать под водой. А так, только булькнули. Хм. А ничего так, наводчики на «Розе» поднаторели. Не ожидал от них таких результатов.

Б-банг!

— Снаряд!

— В стволе! — и привычный легкий толчок в плечо.

Б-банг!

— Снаряд!

— В стволе!

В этот момент на палубе капера вспухло облачко от первого попадания. Борис только удовлетворенно улыбнулся. Его дар по прежнему продолжал работать с неумолимостью накатывающего катка. Наверняка Бэнтли уже понял с кем связался. Сомнительно, чтобы ему доводилось еще где-нибудь наблюдать подобную скорострельность, кроме палубы своего же корабля.

Б-банг!

— Снаряд!

— В стволе!

Капер ответил двумя орудиями. Но в отличии от снарядов с «Газели» они вновь угодили в воду. Вот только несмотря на уже две гранаты разорвавшиеся на борту догоняющего, опять в опасной близости. По сути, они взяли их под накрытие. Серьезные ребятки завелись на борту англичанина, что тут еще сказать.

Бэнтли достаточно быстро понял с кем именно ему довелось сойтись и начал отворачивать. Только это не автомобиль, и даже не танк на поле боя. Любому судну для выполнения маневра нужно время и определенный простор. Все маневры выполняются плавно. И уж тем более, если корабль идет под парусами. Достаточно это примечать и вносить соответствующие поправки.

Борис наметанным взглядом отметил изменение положения «Розы». Сразу же определил в какую сторону совершается маневр. Привычно внес соответствующие поправки в прицел, основываясь не на знаниях, а на собственной интуиции, что никогда его не подводила.

Б-банг!

— Снаряд!

— В стволе!

Б-банг!

— Снаряд!

— В стволе!

Что з-за… Борис даже приподнялся над панорамой прицела, не веря своим глазам. Пока он удивлялся второй снаряд привычно рванул на палубе. Но предыдущий-то упал с недолетом! У него что, вдруг резко проявилась косорукость? Или это результат излишней самоуверенности? Ну не мог он на такой дистанции промазать. Ладно бы еще было волнение на море. Да и то, не из пушки Дубинина.

На этот раз англичанин ответил из одного орудия. И теперь уж изрядно промазав. Борис тряхнул головой прогоняя наваждение и вновь приник к прицелу. Последующие три снаряда привычно рванули на палубе и надстройках яхты. Один проделал изрядную дыру в катере, добравшись одновременно и до бака, воспламенив печное топливо. А потом вновь случился промах. На смену которому опять пришли попадания.

Едва экипаж «Розы» справился с возгоранием, как на носу опять начался пожар. Борис продолжал засыпать гранатами уже убегающего противника, который вяло огрызался из одной пушки. Не смотря на густо и часто рвущиеся снаряды, сомнительно, чтобы для второй не нашлось обслуги. Скорее всего орудие выведено из строя.

А он о чем. Наконец яхта убрала паруса и повернулась к противнику под таким углом, что получилось задействовать как пушку правого борта, так и перенесенные на ют, две с левого. Залп из трех орудий, вновь взял «Газель» под накрытие. И на этот раз капер добился одного попадания. Вслед за разрывом послышался сдавленный вскрик. И тут же позвали медика.

Борис внес необходимые поправки в прицел, и вновь открыл огонь с неумолимостью метронома вколачивая в противника один снаряд за другим. Ошибочка. Опять промах. Это он сегодня в ударе, мать его ити! От злости он успел выпустить еще с десяток снарядов, каждый из которых достиг цели.

— Борька, хорош палить, йакорь тебе в седалище! У нас поди артиллерийский погреб не бездонный! — вызверился Рыченков, вооружившись рупором.

Оно конечно Измайлов владелец шхуны, и к нему все с уважением и по имени отчеству. Но Дорофей Тарасович стоял особняком, и хозяина «Газели» ни в грош не ставил. Впрочем, на авторитете Бориса это сказаться не могло. Ну потому что шкипер, он вообще сам себе на уме, свой собственный. Придется, так не постесняется и подзатыльник отвесить. Причем поймет его даже Привалов, который годами постарше него будет.


Морской бой завершен.

Получено 4065 опыта к умению «Наводчик-3» — 0 / 256000

Невозможно начислить опыт нужна «Наука-3»

Получено 4065 опыта — 0/64000

Невозможно начислить опыт, необходима «Наука-3».

Получено 4065 избыточного опыта — 10150

Получено 203 свободного опыта — 4052


А вот и победный лог. Нормально так подвалило. Несмотря на то, что Борис являлся владельцем шхуны, по Сути он продолжал держаться на особицу. Для всей этой мути с командным опытом у него имеется шкипер. Морской ценз Измайлову пока без надобности. Зато полученный опыт не размажется по всей команде, а собрался у него одного. Так куда удобней перевести его в свободный, перенести на носитель, а затем перераспределить между членами команды.

Именно такая судьба и постигла опыт Бориса, накопленный непосильным трудом и с риском для жизни. Он весь и без остатка вложился в набранную команду. Всем им, за исключением преподавательского состава, требовались серьезные вливания в Интеллект. Так что, запасы Измайлова очень быстро растаяли. И это с учетом того, что Рыченков старался подбирать людей с максимально завышенными показателями.

— Отличная работа, Борис Николаевич, — бодрым тоном, похвалил моложавый старик, Привалов.

Вот как хотите, так и понимайте. Впрочем, как уже говорилось, таковых тут половина команды.

— Спасибо, Ярослав Андреевич. Только, признаться, хвалить не за что. Я допустил целых три промаха.

— Бросьте. Вы показали просто запредельный процент попаданий, да еще при такой скорострельности.

— Не в моем случае. Уж поверьте. Тут есть над чем подумать.



Глава 2

Устаревшая новость

— Юрий Дмитриевич, как тут у вас? — отойдя от орудия, окликнул Борис судового фельдшера.

Этот тоже находка Рыченкова. Но для разнообразия молодой. Всего-то двадцать пять лет. Хотя опыт имел изрядный. Прошел эфиопскую кампанию, и крови повидал немало. Артефактов и модификаторов на всех не напасешься, потому в этом мире наравне с ними вполне себе соседствует традиционная медицина.

Правда, развивается она не так бурно, как хотелось бы. Сложные случаи все больше уходят в область Эфира, а это не лучшим образом отображается на развитии медицины в целом. К чему изучать серьезные болезни, когда достаточно использовать артефакт или модификатор, для чего совсем не обязательно иметь какое-либо образование. Любой человек может приобрести прибор и пользовать на здоровье. Разумеется если достанет для этого средств.

— Все в порядке, Борис Николаевич. Сысоеву прилетело, но хорошо, что успел. Уже в строю, — кивая на очередного моложавого мужчину в возрасте, ответил фельдшер.

Ага. Олег Анатольевич. Семьдесят лет, кадр шкипера, некогда служил унтером на кораблях вольных капитанов. Но как и многие, задумался о будущем слишком поздно, уже не имея за душой ни средств, ни опыта, чтобы своевременно справляться с болячками. Унтеров на такой небольшой экипаж не напасешься, вот служит матросом. Правда, ничуть не тяготится по этому поводу.

Сысоев виновато развел руками, мол извини, начальник, так уж получилось. Ну и виноватый взгляд на пострадавших товарищей, кривящихся от оказываемой медицинской помощи. Двоих посекло осколками. Не серьезно, чтобы тратить драгоценные заряды артефакта, но болезненно.

Всего на «Газели» две «Аптечки». Артефакт у фельдшера и модификатор Бориса. Последние делать в три раза быстрее. Но Проскурин от этого отмахнулся, как от глупости. К чему заморачиваться несколькими одноразовыми образцами, если можно получить четверной.

За прошедшее два с половиной месяца, профессор сумел создать только один механизм. Сказывался недостаток времени, в связи с непрекращающимся учебным процессом. Но если не случится чего-то непредвиденного, то вскоре они получат своего штатного артефактора.

Травкин Григорий имел высшее образование как раз подходящего профиля. С помощью своего запаса свободного опыта он поднял на нужную панку все необходимые умения. Это позволило значительно ускорить процесс обучения.

Плюсом бонусы от Проскурина, повышение и без того высокого Интеллекта, неподдельное желание и увлеченность самого парня. Как результат, он сейчас прогрессировал едва ли не со скоростью Бориса, на которого работал его дар. По заверениям профессора, он уже скоро сможет выдать свой первый модификатор.

Убедившись, что с людьми все в порядке, Измайлов направился в ходовую рубку. По пути ему пришлось вновь уступить дорогу. Но на этот раз матросам с материалами и инструментом, направлявшимся исправить повреждения, от одного единственного попадания. Ну вот никакого уважения к владельцу судна. Шутка. Не стоит мешаться под ногами у выполняющих свои обязанности подчиненных. С него не убудет.

— Ну что, отвел душеньку, или по твоим потребностям это не серьезно? — пыхнув дорогим табаком, с понимающей ухмылкой, встретил его шкипер.

— Честно?

— Желательно.

Борис неопределенно пожал плечами. Никакого особого волнения он не испытал. Измайлов с самого начала был уверен в себе и в том, что отправит англичанина если не на дно, то восвояси. Добейся канониры «Розы» ни одного, а нескольких попаданий, и тогда реальная опасность разогнала бы кровь по жилам. А так… Никакого отличия от стрельбы на полигоне. Ничего нового. Ну было бы на море хотя бы волнение, чтобы внести сложности в прицеливание.

Н-да. Вообще-то он и в таких тепличных условиях умудрился допустить промахи. И хоть убей, в толк не возьмет, как такое могло случиться. Ладно старые пушки, с их невысокой точностью. Разгулявшаяся волна. Большая дистанция, и соответствующий элипс разброса снарядов. В конце концов маленькая, быстроходная и верткая цель, вроде катера. Но ничего этого не было.

— Понятно. Не развернулась душа. Плохо, Боря. Это очень плохо. Потому как от непоседливости, случаются большие беды. Уж поверь старику, — ткнув мундштуком в его грудь, убежденно произнес шкипер.

— Верю. И как видишь, держу себя в руках.

— Угу. Целых два с половиной месяца.

— Ну, с чего-то начинать нужно.

— Согласен.

— Дорофей Тарасович, ты мне лучше объясни, какого ляда тут потерял Бэнтли под американским флагом?

— А какого черта потерял на войне капер? Зарабатывает на хлеб насущный.

— И куда он доставляет призы? Неужели нейтральные порты готовы принять захваченные корабли? Мне казалось, что эдак и до дипломатического скандала может дойти, а то и до чего хуже.

— Есть два варианта каперства вдалеке от портов государства выдавшего патент. Первый, судно попросту топится. В этом случае, по предоставлении доказательств, каперам выплачивается премия в зависимости от водоизмещения. В частности в России такой способ считается более честным. Но в плане финансов, выгода мизерна. Отними расходы на экипировку и снаряжение, вычти жалование команды и на выходе получишь одни слезы. Второй, базироваться на вольном острове.

— Мне казалось, что вольные острова имеются только вдали от цивилизованных стран. Тут конечно до Африканских архипелагов рукой подать, но и Европейские вот они.

— Н-да. Молодо, зелено.

— Может объяснишь?

— До ближайшего такого острова не больше полсотни миль. Есть такой клочок суши, Альборан.

— Это по названию моря, что ли.

— Лет двести назад один лихой пират получил баронский титул, и обосновался на этом острове, воспользовавшись небольшой уютной гаванью. Европейские архипелаги всегда были бурлящим котлом. А еще, здесь хватает торговых путей. Так что, для каперов всегда найдется дело. Ну бриты подсуетились, облагодетельствовали бывшего пирата титулом. И обосновался барон Альборан на клочке суши эдаким независимым правителем карликового государства придерживающимся нейтралитета. Союзный договор с английской королевой, готовой обеспечить свободу и независимость острова всеми орудиями британского флота.

— А в ответ, часть доходов уходит в королевскую казну, — не спрашивая, а утверждая произнес Борис.

— Официально нет. Никаких доказательств тому не имеется. Но ходят пересуды, что барону перепадает хорошо как пятая часть, от всей прибыли. Если подумать, тоже немало. Но все же первая скрипка там у бритов.

— На острове крутятся такие большие деньги? — удивился Измайлов.

— Так это же настоящий пиратский вертеп. Сам посуди, там одновременно могут находиться каперы противоборствующих сторон и мирно попивать пиво, поднимая здравицы друг за дружку. Причем, тащат добычу неизменно на Альборан, а не в порт нанимателя. Потому как если по другому, то ведь и от дома могут отказать.

— И что, все призы проходят через этот остров?

— Не все. А только тех, кто сделал каперство своим ремеслом.

— Понятно. Не понятно, отчего военным кораблям воюющей страны не подойти к острову и не начать патрулировать за пределами трехмильной зоны.

— Потому что бриты этого не позволят. В гавани Альборана базируется достаточно серьезный отряд боевых кораблей, оберегающая неприкосновенность и независимость маленького, но гордого государства. Чтобы ни дай божечки, кто не обидел. Так что, ближе чем в тридцати милях от острова, никого задирать не позволят. А связываться с Англией, себе дороже выйдет.

— Вот оно значит как, — задумчиво, произнес Борис.

— Ты чего удумал? — сделав очередную затяжку, и пуская облако дыма, поинтересовался Рыченков.

— Ничего.

— Ты это тете рассказывай.

— Ну вот, что я могу удумать, если несмотря на то, что владельцем шхуны являюсь я, командуешь ею ты?

— Так-то оно так. Только доверия у меня к тебе ни на грош.

— Да ладно тебе, Дорофей Тарасович. Можно подумать, у самого не свербит.

— Зудит, не стал лукавить шкипер. — Но я себя в руках держу. Научился, за прошедшие годы.

— Вот и я научусь, — искренне заверил Борис.

Только вышло это как-то поспешно. Настолько, что он начал присматриваться к себе. А насколько он сам-то верит в им же сказанное. И получалось как-то не очень. Что-то вроде, обещания на отвали. Опять неугомонная половина начинает ворочаться. Ну-ну, поглядим кто кого переможет.

Покинув ходовую рубку, осмотрелся на палубе. Тут ему делать нечего. Время занятий по живописи еще не завершилось, поэтому направился прямиком в мастерскую. Повода для того чтобы отложить кисть никакого. Даже адреналина толком не хапнул.

— Продолжим? — встретил его вопросом Ершов.

А ничего так. Молоток. Уже стоит у мольберта, хотя по боевому расписанию ему надлежит находиться в блиндированной каюте, на нижней палубе. Там укрывались преподаватели и Капитолина Сергеевна, их штатный кок. Но все закончилось и они вернулись к своим прерванным занятиям.

— Непременно, — заверил Борис вешая пиджак и надевая парусиновую рубаху.

— Все же не понимаю я вас, молодой человек. К чему хвататься сразу за столько полотен. Ведь если сосредоточиться на одном, то можно достичь куда более значимых успехов. Слышали о таком — нет предела совершенству. Даже одна картина, которую вы будете дорабатывать с учетом появляющихся знаний и совершенствования навыков, способна оказать действенное влияние на формирование вашего таланта.

— Вячеслав Леонидович, вот не начинайте опять, а.

— Вы совершено напрасно отмахиваетесь от моего замечания. У вас дар! Вы должны всячески развивать его. Вкладывать всю душу. А вы уподобляетесь обычному ремесленнику.

— Одаренному.

— Пусть так. Но живопись это не ремесло, а призвание. Как вы не можете этого понять.

— Я понимаю. Только не горю желанием провести всю свою жизнь у мольберта. Вот, не интересно мне это. И давайте на этом и закончим.

— Не понимаю, — всплеснул руками Ершов, и отвернулся к своему мольберту.

Человек искренне увлеченный живописью, посвятивший ей всю свою сознательную жизнь. Но при том, что великолепно в ней разбирается и является настоящим экспертом в этой области, сам пишет посредственно. Зато как преподавателя, Борис уже успел его оценить, наблюдая у себя явный прогресс.

Конечно, рост не столь стремительный, как на предыдущих ступенях. Но оно ведь и понятно, чем выше он поднимается, тем больше возрастают требования. Борис даже не брался представить, насколько замедлился бы его прогресс, продолжай он обучение по самоучителю. Все же, грамотно расписанный учебный процесс и наличие проводника, с соответствующим теоретическим багажом знаний, дорогого стоят.


Масляная картина завершена

Получено 400 опыта к умению «Масло-2» — 12400/16000

Невозможно начислить опыт, необходим рост «Науки-3»

Получено 20 опыта к умению «Рисунок-2» — 1440/16000

Получено 20 опыта к умению «Художественная кисть-2» — 1500/16000

Получено 20 опыта к умению «Перспектива-2» — 1480/16000

Получено 20 опыта к умению «Композиция-2» — 1520/16000

Получено 400 опыта к таланту «Художник-2» — 6000/16000

Невозможно начислить опыт, необходим рост «Науки-3»

Получено 400 опыта — 0/64000

Невозможно начислить опыт, необходима «Наука-3»

Получено 400 избыточного опыта — 10550

Получено 400 свободного опыта — 4452


Ну вот. Снова здорова. Только пошло дело, и на тебе. Опять уперся в потолок. Теория не поспевает за его темпами. Может и впрямь послушать Ершова, притормозить и сосредоточиться на детальной и тщательной проработке картин. Ведь ясно же, что ускорить процесс не получится, хоть на пупе извернись. То, что было доступно на предыдущих ступенях, тут не срабатывает.

Ну, может и так. Только, кроме развития дара и роста Науки, у него есть еще и обязательства перед пошедшими за ним людьми. А кроме общего развития, для этого нужны еще и деньги. К сожалению, предприятие по производству запатентованных новинок еще только-только набирают обороты. Так что, большие барыши там пока не светят.

Сейчас он заканчивает уже вторую партию картин. Так что, у него на руках получается по три десятка масла и акварели. Мастерство его подросло, и по оценкам Вячеслава Леонидовича их смело можно выставлять по три сотни за первые и сто за вторые. Правда, подобный подход наставнику претит. Он считает, что Борис бездарно прожигает свой талант, и должен изменить свой подход, сосредоточившись на стремлении в создании шедевров, что несомненно ему по плечу.

Возможно и так. Но за вычетом накладных расходов он должен будет заработать на этом не меньше десяти тысяч рублей. Это решит многие финансовые трудности. Все же дорогое это удовольствие, содержание шхуны, если она сама не зарабатывает, а является всего лишь местом обитания и средством передвижения. Но ввязываться в пассажироперевозки как-то не хочется. Грузы? Даже не смешно. Все заточено под людей. Если только что-то не очень объемное и достаточно дорогое.

Покончив с уроком живописи, переместился в кабинет профессора Проскурина. Вообще-то, самая натуральная конура. В смысле, площади. При входе слева большой рабочий стол и стул, который всякий раз упирается в стену, когда профессору нужно подняться. Напротив иллюминатор. Перед столом стул на котором и пристраивается ученик. Справа и вдоль стены напротив угловой книжный шкаф, плотно заставленный книгами.

У шкафа, в дальнем углу, пристроился кульман. Его установили на полозья, чтобы можно было смещать в сторону. Иначе он загораживает половину полок. Этот чертежный инструмент явился детищем Бориса. И как многие его «изобретения» явился волей случая.

Он увидел как профессор проводил занятия с Травкиным, тоже обучающимся по отдельной программе. Так вот, в его обучении большую роль играет черчение. Но то как они это делали было неудобно. Обычная доска, на которой зажимами укрепляется лист большого формата, линейки, треугольники и иже с ними.

Подумав немного и поморщив лоб, он сумел выдавить из себя конструкцию кульмана. В конце-концов, в нем нет ничего сложного. По сути, важна только точность изготовления. Дипломированные механики в виде профессора и Григория. Наличие хорошо оснащенной слесарной мастерской, а так же станков высокой точности, для изготовления артефактов. Да тут достаточно было просто подать идею. Первый прибор был готов буквально в течении дня.

Система поначалу зависла. Но потом раздала всем сестрам по серьгам. Львиную долю опыта и очко надбавок выделила все же Борису, сочтя Проскурина и Травкина всего лишь квалифицированными помощниками.

— Добрый день, Павел Александрович, — войдя в каюту, поздоровался Борис.

— Здравствуйте, молодой человек.

При достаточно стесненных условиях обитания, случалось и такое, что они виделись только на занятиях. Профессор нередко ел прямо в кабинете, за рабочим столом. Куда еду приносила Капитолина Сергеевна. Может поначалу она и пошла на сближение только из выгоды. Но сейчас любому было заметно, что Проскурин стал ей дорог. Бог весть, может ничего и не изменилось. Но большинство браков по расчету счастливые.

— Я слышал палили из пушек и вы отличились, — произнес старик.

Хм. Ну или моложавый старик. Иди и думай, как его назвать. Хотя в плане женщин он очень даже ого-го, мужчиной Борис его все же не назвал бы. Возраст, он все же не в том, как ты выглядишь, а в том, что у тебя за плечами. У Проскурина багаж был поистине огромный.

— Ну-у, не то, чтобы отличился. Но отвадил одного старого знакомого. А вы что же не спускались в блиндированную каюту?

— Был занят.

— Напрасно вы так.

— Не переживайте за меня.

— А я не за вас переживаю, а за себя. Вот погибните вы. И все. Ваше обещание исполнено. Остаток этой жизни вы отдали в качестве долга, и теперь вольны как ветер. А кто будет нас уму разуму учить? Опять искать наставника? И где мы найдем вторую такую голову.

— Не стоит казаться тем, кем вы не являетесь, молодой человек. Вы не такой циник, как показываете.

— Возможно. Но давайте договоримся, что впредь, в случае опасности, вы все же будете уходить в защищенную каюту.

— Вы же знаете, что она не спасет от гранаты, если у ее взрывателя случится незначительная задержка.

— Знаю. Но это все же редкость. А тонкие борта гранаты с нормальными взрывателями пробивают куда чаще.

— Хорошо, договорились, молодой человек, — добродушно улыбнувшись, заверил профессор. — Так что там со стрельбой? Мне сказали, что вы остались недовольны.

— Я промахнулся три раза.

— Это нормально, учитывая процент попаданий в морских баталиях, — пожав плечами, произнес профессор.

— Только не в моем случае. Из художников, и я сейчас не об одаренных, получаются хорошие стрелки и наводчики. Развитый глазомер и видение перспективы, при известных характеристиках оружия позволяет им добиваться высоких результатов. В моем случае, каждый выстрел должен был достигнуть цели. Но я промазал.



— Быть может британец использовал новинку, появившуюся на рынке с пару месяцев назад.

— Какую новинку?

— Возьмите себе за правило читать газеты, молодой человек.

— Одно время я их читал. Но потом они меня разочаровали. Сплошной мусор, сплетни и откровенно глупые выдумки.

— На то вам и даны ум, здравый смысл и логика, чтобы отделять зерна от плевел, — поднимаясь из-за стола брякнув спинкой кресла о стену, произнес Проскурин.

Подошел к кульману, сместил его в другой угол. Открыл дверцу шкафа и извлек одну из газетных подшивок. Помнится, в детстве Бориса, они делали таковые в классе. С родителей собирали на подписку нескольких газет, а потом назначали кого-нибудь из учеников подшивать периодику. Под это дело даже была выделена отдельная парта, стоявшая в уголке. А каждую неделю, имела место политинформация, которую так же проводил кто-то из одноклассников.

Профессор уложил подшивку на стол, и начал перебирать листы. Наконец удовлетворенно кивнул и развернул ее на нужном месте. В глаза Бориса тут же бросился крупный заголовок. «Невероятное достижение Николы Теслы!» Пробежался глазами по тексту и поднял взгляд на Проскурина.

— Такое возможно?

— Это Эфир, молодой человек. Он способен едва ли не на все. Остается только понять, как этого добиться. Тесла одаренный механик, которому доступно многое из того, о чем мы можем только мечтать. И первые результаты конкретно в этой области уже есть. Вот. Две недели назад, случился бой одного американского винтового фрегата, с тремя испанскими. Результат, американец потопил один фрегат и серьезно повредил два других. При этом сам получил всего лишь незначительные повреждения. В статье делается ссылка на новый артефакт «Защитник», уменьшающий процент попадания снарядов. Конечно, как всегда преувеличено, но выводы все же напрашиваются сами собой.

— Допустим. Но отчего тогда американцы не засекретят эти разработки?

— К чему бы им заниматься такой ерундой?

— Ну как же. Это ведь преимущество перед другими державами.

— И какая с этого выгода Тесле? Адмиралтейство Америки не станет выплачивать ему за лицензию большие суммы. Тот же миллион он легко заработает за неполный год личной работы. Общество там конечно клановое, но структура серьезно отличается от Старого света. Многие видят в этом истинный светоч демократии и народовластия. На деле же там все куда сложнее, и в то же время жестче.

— Ну хорошо. Тогда обеспечить артефактами американский флот.

— И сколько там кораблей? У Теслы же налаженное производство артефактов и модификаторов. А эта статья, всего лишь рекламный ход.

— Но как же секретность? — не унимался Борис.

— Даже зная о существовании такого артефакта, его придется создавать с нуля. Ну вот возьмите гребной винт и парус. Оба они являются движителями способствующими перемещению судна по воде. Но при этом используют совершенно разные принципы. Точно так же и артефакты. Это механические приборы основанные на взаимодействии с Эфиром. Но на этом их схожесть заканчивается, и начинаются сплошные отличия. Так что, без соответствующих чертежей и пояснительной документации эта новость ни о чем не говорит. Зато побуждает на приобретение этих артефактов. Государства пока смотрят на это со скепсисом. Каперы отличный вариант для проведения полевых испытаний. Не удивлюсь, если некоторым, особенно удачливым эти артефакты достались за копейки или вовсе даром.

— Судя по вашему задумчивому виду, вы пытаетесь решить именно эту проблему.

— Н-нет. Не эту. Я тружусь в другой области. Чтобы подступиться к этому вопросу, нужно иметь хотя бы намек, на направление его решения.

— А можно ли воссоздать прибор, получив в свои руки образец?

— Нет. Любое вмешательство попросту разрушит механизм. И эту проблему пока еще никому не удалось преодолеть. Но, хватит об этом. Время нашего занятия уже идет, и мы его тратим попусту. Итак, молодой человек, покажите мне ваше домашнее задание, — возвращая подшивку газет на полку, подытожил профессор.

Глава 3

Немного об артефакторах

Не сказать, что после беседы с профессором у Бориса не осталось вопросов. Но продолжить беседу после занятий не получилось. Обычно они какое-то время еще беседуют на отвлеченные темы, при этом опытный педагог, Проскурин нередко заворачивал беседу таким образом, что она перекликалась с только что пройденным материалом. Что способствовало еще лучшему усвоению и закреплению пройденного материала.

Но в этот раз в дверь каюты постучалась Капитолина Сергеевна. Так что их беседа быстро скомкалась, и профессор засобирался на верхнюю палубу, где уже был сервирован столик на двоих. Ну, вот такой у них сейчас период. Не конфетно-букетный, но внимания друг другу уделяют много. И несмотря на то, что случилось это слегка не вовремя, Борис только порадовался за этих двоих пожилых людей. Н-да. Ну, о том, что в этом мире возраст это понятие относительное уже говорилось.

Влекомый вопросами оставшимися без ответа и любопытством, Измайлов направился в артефактную мастерскую. Вообще-то, ввиду дефицита свободного пространства на шхуне, Борис хотел поначалу расположить эти станки в слесарной, благо пользоваться ею приходилось не так часто. Тем более, что пришлось выделить место и под научную лабораторию.

Но профессор только снисходительно улыбнулся на подобную глупость. Изготовление артефактов требует особой точности. Поэтому ни о каком соседстве с другими мастерскими не может быть и речи. Мало ли кому и за какой надобностью потребуется слесарка. Кроме того, мастерскую устроили ниже ватерлинии над самым килем, залив фундамент, причем не связанный с машинным отделением, дабы избежать вибрации.

А вот качка, никак не влияла на работу станков. Но артефакторика завязана далеко не только на них. В немалой степени она завязана на человека. Слишком уж много ручной работы. Поэтому работать во время волнения на море попросту не рекомендовалось.

Даже в спокойную погоду, если в мастерской шла работа, с мостика запрашивали разрешение на поворот. И только получив его, совершали маневр. Для этого в мастерскую была протянута система сигнализации. Детали зажатой в станке ничего не угрожало. Тот мог выточить ее даже если вокруг буде бушевать буря. Но артефакты, это в немалой степени ручная работа. И чтобы ничто не отвлекало мастера, стены сделаны звуконепроницаемыми.

Борис заглянул в мастерскую через окошко в двери и остался стоять перед нею. Нельзя отвлекать артефактора. В момент работы над деталью он сосредоточен целиком и полностью над работой. Если хотите, находится едва ли не в трансе.

Вот и сейчас Григорий сидел с увеличительным окуляром на глазу, скрупулезно и аккуратно работая алмазным надфилем, тщательно дозируя нажим. Он по нескольку раз осматривал деталь, даже после одного единственного прохода тончайшим инструментом. Отложил надфиль и взял другой. Этот и вовсе имеет лишь слой полировальной пасты. Но даже тут чуть не поле каждой проходки парень проверяет свою работу.

Это сколько же ему нужно терпения! А ведь он так может просидеть над этой мелкой безделкой не один час, добиваясь идеального результата. Измайлов прикинул, не стоит ли отложить разговор до того, как Травкин освободится. Но в этот момент тот в очередной раз осмотрел небольшую детальку. Повертел ее в руках. Потом склонился над коробкой, в которой располагался механизм. Вооружился маленько отверткой, едва ли не шилом. Что-то покрутил. Отстранился глядя на то, как село.

Наконец потянулся и взглянул на стрелку сигнализации, заключенной в звуконепроницаемый же короб с окошком. Не было ли каких запросов с мостика, пока он возился. И так после каждой детали. Следующий взгляд на входную дверь, не маячит ли кто в окошке. При этом Борис помахал ему рукой, мол тута я. Ох и намучились устраивая эту мастерскую. Всего-то три на три, а возни столько, что не приведи господи.

— Привет. Не отвлекаю? — поинтересовался Измайлов, когда звуконепроницаемая дверь наконец открылась.

— Проходи. Хоть отвлекусь немного. Эта артефакторика, всю душу вынимает. Хорошо хоть профессор научил медитации. Помогает собраться.

— Я заметил. Ты стал более спокойным, рассудительным и пить перестал.

— Вот! Оно мне надо было.

— Брось. Тебе же нравится. По лицу же видно, что надо. И вообще, по твоему виду ты вскоре выдашь свой первый артефакт.

— Скажешь тоже. Тут бы модификатор измыслить, — с довольной улыбкой произнес он, а потом добавил, уже мечтательно, — Хотя конечно артефакт, это была бы песня.

Он прошел к своему рабочему столу и закурил папиросу, не забыв запустить вытяжку. Иначе тут и задохнуться можно. Ничего особенного, принцип ходиков с гирьками, только тут они приводят в действие вентилятор, вытягивающий дым. Вообще, курящие среди представителей этой профессии скорее правило чем исключение. Лично Борис считал, что это отвлекает и скорее противопоказано, но сами мастера так не считали.

— Чего пришел-то? Обрыдло стоять у мольберта? — пустив колечко дыма поинтересовался Григорий.

— Да так. Слышал о моем конфузе? — присаживаясь на стул у одного их станков, размером со швейную машинку, поинтересовался Борис.

— Три промаха? Ну ты совсем зажрался. Другие радовались бы такой результативности, а ты нос воротишь.

— Сам знаешь, что в моем случае это вызывает вопросы.

— Это да. Но тут ты скорее всего был бессилен. Должным образом сработал артефакт.

— Угу, мне профессор объяснял.

— И что тебе непонятно, после объяснений Павла Александровича? — искренне недоумевая, поинтересовался Григорий.

— После его разъяснений вопросов обычно не остается. Но его не вовремя умыкнула Капитолина Сергеевна. А мешать им я не хочу.

— Понятно. Ну, тогда спрашивай, — глянув на настенные часы и что-то там прикинув, разрешил он.

— Ну вот смотри. Восемь из десяти артефактов и модификаторов, что имеются на рынке, имеют американские корни. Насколько я знаю, на изготовление одного модификатора уходит десять дней, — он вопросительно посмотрел на Григория.

— Это минимум. Он может получиться в любой момент даже из уже практически готового артефакта.

— Тем более. То есть, много их наваять не получится априори. Но американцы как-то справляются. А ведь артефактор это человек с высшим образованием и никак иначе.

— Просто мозги у янки устроены иначе. Сборная солянка со всего света. Предприниматели, авантюристы, нестандартно мыслящие личности. В Америке нет старосветской зашоренности. Вот и к этому вопросу они подошли с деловой стороны. Спрос рождает предложение. Если артефакты выгодно производить, значит нужно подумать как это делать с наибольшей эффективностью. И в первую очередь для этого нужны кадры.

— Да, но на обучение одного артефактора уходят годы. Ты особый случай. У тебя уже есть профильное образование. Тебе оставалось получить соответствующие умения, поднять их на должную ступень, овладеть практическими навыками. Свободный опыт у тебя был. Наставник такой, что другим обзавидоваться, с соответствующими преподавательскими надбавками, да еще и от вассалитета прилетает.

— Правильно. Вот именно поэтому дельцы янки и готовят кадры заблаговременно. Выявляют наиболее перспективных ребят из бедноты, подтягивают в свои школы. Причем ничуть не комплексуют если это вдруг окажется девица. Кстати, они утверждают, что из них как раз получаются наиболее квалифицированные артефакторы. Потому как терпения и усидчивости в них куда больше.

— То есть, ведут плановую работу по подготовке кадров, щедро вливают в них опыт, дают самый минимум для овладения специальностью и сажают за станки, — закончил мысль Борис.

— Именно. На первых порах ребятки конечно выдают только модификаторы, и чуть ли не половина уходит в брак. Так что, пока не наберутся опыта буквально перебиваются с хлеба на воду. Но постепенно матереют и начинают выдавать уже нормальную продукцию. Ну и дальше градация по квалификации. На сегодняшний день в Соединенных Архипелагах Америки наибольшая концентрация артефакторов. И тенденция роста продолжается.

— Но это же уйма опыта.

— Немало. Учитывая количество подготавливаемых специалистов. Но ты не забывай, что они больше двух сотен лет были рабовладельцами. А рабы, помимо рабочей силы, еще и источник избыточного опыта. Сотня рабов, это порядка полутора миллиона очков опыта в год. Неслабо.

— Погоди, но у нас ведь крепостное право тоже было отменено не так давно. Получается…

— Правильно мыслишь. Только не учитываешь одну деталь. Я же говорил, что Америка стала прибежищем дельцов и авантюристов всех мастей. Лишь незначительная часть добивается успеха. Остальные прогорают и теряют все. Но даже среди них хватает тех, кто не опускает руки и продолжает карабкаться вверх. Случается, что прогорают и не по разу, а бывает и так, что все это не напрасно. Их пример, другим наука, и процесс этот не прекращается. Наши же, привыкли по старинке, складывать в кубышку и чахнуть над златом. Тот же Морозов, что гонялся за тобой. Думаешь у него в закромах мало опыта? Как бы не так. Полным полна коробочка. И деньги имеются. Причем немалые. Но мозгов, чтобы с умом пустить все это богатство в оборот нет. Рисковать боязно. Вот если вложиться так, чтобы отдача была с гарантией, пусть и мизерная, тут он готов. А так, чтобы сам, лучше погодит. Поэтому царю и приходится их тормошить, чтобы страна хоть как-то двигалась вперед. Где поощрит, где силком заставит. Он давит на князей, те кряхтят, давят на своих бояр.

— Незадолго до моего побега князь Тактаков буквально навязал боярину Морозову устаревший броненосец, повелев ему провести его перевооружение, — припомнил Борис.

— Во-от. Яркий тому пример. Только и царь батюшка недалеко ушел от этого. Вокруг него такие же замшелые помощники. Причем, возраст тут ни при чем. Главное отношение к делу. Их вполне устраивает складывать все в кубышку. К слову сказать запасы опыта и золота в Российском царстве сегодня едва ли не самые крупные среди мировых держав. Их бы с умом пустить в оборот, на подготовку кадров и модернизацию производства. Но не получится. Н-да.

— Никогда не поверю, что у нас нет дельцов, которые видя такую прибыль просто хлопают глазками. Да многие из них ради подготовки кадров содержат за свой счет не только ремесленные, но и реальные училища, а это полный кошт для учетилей и вся учебная база.

— Правильно. Только ты не учитываешь одну маленькую деталь. Для того, чтобы наладить производство конкретно модификаторов и артефактов нужно потомственное дворянство. Подготовка таких специалистов дорого обходится не только в плане опыта, но и по финансам, ибо обучаемого нужно брать на полный кошт. Обидно будет потерять такого кадра после стольких вложений. Вассалитет же дает гарантию, что он никуда не денется.

Н-да. Присяга, законы, это конечно замечательно. Но лучше любых договоренностей держала вассальная клятва, закрепленная по Сути. Клятвопреступник начинал терять по пятьсот очков опыта в сутки. Весьма серьезный убыток, учитывая что способных зарабатывать его как Борис крайне мало.

Сначала таял свободный опыт, потом избыточный, далее списывался уже с умений. Причем наиболее важных для конкретного человека. Ступени общего развития оставались неизменными, но в остальном шел регресс. Эдак к примеру мастер с пятой ступенью постепенно превращался в неумеху гонящего чуть не сплошной брак.

Избежать этого можно только двумя способами. Первый, освобождение от вассальной присяги по Сути. Второй, гибель сюзерена. Но в этом случае клятвопреступник продолжал терять очки еще в течении года. Если же он был повинен в его смерти, то штраф увеличивался в десять раз, сроком все на тот же год. Словом, нарушать клятву не рекомендовалось.

Но сюзереном мог стать только потомственный дворянин, либо по рождению, либо получивший титул по именному царскому указу, сиречь по Сути. На личных это уже не распространялось. Не тот уровень. Такие дела.

К слову сказать, все члены команды их «Газели» являлись вассалами Проскурина, единственного потомственного дворянина в их среде. Тот сам предложил Борису такой расклад, чтобы обезопасить серьезные вложения. Когда же придет срок и Измайлов обзаведется потомственным дворянством, Павел Александрович просто передаст вассалов, что было вполне возможно, если оговаривалось предварительно.

Правда, тот же Григорий сразу определил потолок вассалитета в десять лет. Учитывая минимальные вложения в его подготовку, Борис счел такие условия вполне приемлемыми, хотя Рыченков и не одобрил этого. Но Измайлов полагал, что выгоды перевешивают, а потому не стал слушать ворчание шкипера.

— Погоди, что-то не вяжется. Ты говоришь, что в Америке из грязи в князи может подняться любой. Но как же тогда быть с потомственным дворянством? Ведь его нужно выслужить. Про наших купцов я уже говорил. Так чем они отличаются от американских дельцов?

— Тем, что американцы могут себе просто купить титул. Разумеется при наличии необходимого минимума. То есть, шестой ступени общего роста. Личное дворянство стоит сто тысяч долларов. Потомственное двести. Все официально. Это у них прописано в конституции. Раз в месяц президент проводит прием претендентов и проводит посвящение. Правда, в качестве платы, ты должен иметь американское гражданство и принять вассалитет перед конгрессом САА.

— Лихо у них. А у нас что же, так и не чешутся? — удивился Борис.

— Отчего же. Зачесались. Узрели как это можно организовать и, что дело беспроигрышное, так и взялись. Слышал о появлении институтов?

— Ну?

— Вот их и затачивают под эти задачи. Только времени потеряно слишком много. А пока мы телимся, другие расширяют производство и захватывают рынки сбыта.

— А раньше? Это насколько нужно быть некомпетентным, чтобы не понять этого.

— Россия и некомпетентность, это синонимы. Ты поди сковырни чиновника или царедворца засевшего на теплом местечке. Вот именно они и полагали, что затей эта американская глупость несусветная, в чем убедили и царня. И то, что другие страны кинулись перенимать опыт американцев, ни о чем не говорит. Ведь на выходе получаются не инженеры, а узкопрофильные специалисты. По сути, высококлассные рабочие, с шестой ступенью, которых кроме как к изготовлению артефактов больше никуда и не приставишь. То ли дело наши выпускники университетов, с широким кругозором и обширными знаниями. Да их меньше. Но каковы! У князей советники не лучше. Не у всех конечно. Есть те, кто шагает в ногу со временем. Но развивать технологическое производство мало. Нужны еще и научные изыскания.

— Неужели земля русская оскудела талантами, — не согласился Борис.

— Не оскудела. А толку-то. Ты поди еще доберись до того, кто тебя услышит и заинтересуется твоей идеей. А ведь ее еще нужно и до ума довести. И как это сделать без соответствующей базы? То-то и оно. Артефакты же вот так на коленке не создашь. Мало, что нужно соответствующее образование и умения, так еще и станки требуются. А хороший артефактор вовсе не равен новатору и изобретателю. Наши чиновники полагают, что новое должны привносить доктора и профессора, те в свою очередь зачастую не приемлют молодых выскочек. За границей ситуация иная. Там образованных людей больше, и как следствие больше шансов для таланта прорваться. И потом, конкуренция. Наши действуют по принципу, чего нету, купим. Иностранцы же постоянно ищут рынки сбыта.

— Но система образования претерпела серьезные изменения.

— Правильно. Только мы плетемся в хвосте, и изменения эти недостаточны. Гимназии по прежнему закрыты для неблагородного сословия. Как результат, дефицит кадров сохраняется, и производство артефактов остается на уровне ремесленных мастерских.

— То есть Российское царство так и будет закупать артефакты за границей. Даже те, которые производит сама, но в недостаточных количествах, — хмыкнул Борис.

— Именно, — подтвердил Григорий. — Ладно, покурил, пора и честь знать. Артефакт, не артефакт, но то что получится модификатор, надежда присутствует.

— Удачи тебе.

Она понадобится Травкину. Все же, первое изделие. Есть такая примета, если первый блин не комом, то выйдет славный мастер. Причем, если в мире Бориса это было не более чем суеверием, то здесь имело под собой основу. Есть одаренные, а есть отмеченные Эфиром. Это не дар, но они получают существенные бонусы к определенной специальности, а как следствие и умениям завязанным на ней.

Глава 4

Вернисаж

Изначально они собирались направиться в Мадрид. Как-никак столица королевский двор и весь свет Испании. Где еще можно пристроить картины с наибольшей выгодой. Но по здравому размышлению решили отказаться от этого в пользу Гранады. Это конечно всего лишь столица графства. Но со своеобразной историей.

До того как оказаться под рукой испанского короля, это был независимый архипелаг, лишь номинально находившийся под владычеством арабов. Когда испанцы изгнали из региона мусульман, правитель Гранады присягнул на верность испанскому королю, который и не подумал ему доверять. На столичном острове выросла крепость, в которой обосновался королевский гарнизон, присматривавший за лояльностью новоявленного графа Гранада.

Так продолжалось на протяжении двух веков. Постепенно лояльность владетеля архипелага перестала вызывать сомнения, и надобность в королевских войсках отпала. Разве только чиновничий аппарат. Но такая или подобная система была принята повсеместно, а потому неудовольствия не вызывала. Однако, несмотря на еще полтора века, минувших с той поры, оставалась застарелая заноза. Она уже давно не вызывала боли, но создавала легкий дискомфорт. Поэтому, гранадцы никогда не упускали возможность подпустить шпильку кастильцам.

Учитывая именно это обстоятельство, а так же то, что у некоего РБП уже имеется какое-никакое, а имя, Ершов и посоветовал направиться именно сюда. Ну, коль скоро его подопечный желает идти по пути ремесла. Он же посоветовал при подаче объявления сделать оговорку о том, что когда встал выбор между Мадридом и Гранадой, таинственный одаренный решил сделать выбор в пользу последнего. Мелочь. Но местным представителям света будет приятно. А Борису лишняя тысяча не помешает. Еще как не помешает!

И да. От инкогнито решили не отказываться. Причем соображения безопасности тут ни при чем. Наоборот, если бы действовали открыто, это избавило бы от любых неприятностей. При такой охране без драки его взять не получилось бы, а нападать на поданного русского царя так себе затея. Не бросает тут царь своих подданных.

Нет, если там бандиты какие, это одно. Да и то, без расследования не оставят. Конечно его качество будет зависеть от пострадавшей персоны. Но уж происшествием с одаренным займутся всерьез. Есть такая привычка у русского государя. Придется, так не постесняется боднуться и с бритами. Было уж. А нужно, так и повторится.

У скрытности есть свои недостатки, в плане все той же безопасности. Ты никто и звать тебя никак. А значит возможны варианты. Зато такой подход позволяет создать ажиотаж, выставить более высокую цену, а главное, распродать всю коллекцию разом. А то как же. «Проездом! Только один вечер!» И на этот раз он не собирался оставлять свои картины хозяину галереи, так как имел возможность вывезти нераспроданные экземпляры. Рачительнее нужно быть. Бережливее.

Разумеется, это не значит, что Борис намеревался проворачивать очередную рискованную авантюру. «Газель» мирно простояла у стенки неделю, пока он закончил картины. При этом Измайлов сходил на берег и гулял по красивому старинному городу, с узкими улочками, на которых едва разъезжались кареты.

Век технического прогресса коснулся и этих мест. Все больше появляется автомобилей. До пробок конечно еще очень далеко. Но если легковые авто тут чувствуют себя вполне комфортно, то грузовики уже начинают испытывать трудности. В некоторых местах им не проехать, и таки да, случаются заторы.

А вообще, красивый город. Измайлов с удовольствием гулял по нему, рассматривая достопримечательности и любуясь его архитектурой. Побывал в нескольких местных тавернах, пробуя блюда национальной кухни. Словом, культурно отдыхал, после насыщенного учебного дня. Как впрочем и его сопровождавшие. Без охраны в город он не ходил.

К слову сказать, доставалось всей команде. Включая и Капитолину Сергеевну, с которой занимался лично Павел Александрович. Ну, а как ему еще обеспечить ей дополнительное возрождение. Только через образование. Иного пути попросту нет

За день до выставки Борис провернул свой обычный финт, договорившись хозяином галереи и дав помпезное объявление в местной газете. Не сам, разумеется. Тут постарался Григорий, прибегнувший к средствам маскировки.

Экипаж конечно был в курсе происходящего, и на их лояльность можно было рассчитывать целиком и полностью. Вассальная клятва она такая. Способствует преданности и исполнительности. Н-да. А ведь поначалу Измайлов был настроен куда как романтичней. А тут такой жесткий прагматизм.

— Что скажешь, Мануэль. Как ты оценишь эти работы? — отпив шампанское из бокала, произнес один из мужчин.

Одет соответственно мероприятию. Это всего лишь вернисаж на котором присутствуют не только представители света, но и купцы. А потому смокинга темно-зеленого цвета вполне достаточно. Его собеседник был одет аналогично, разве только цвет костюма был оливковым. Осанка, манера держаться и говорить выдавали в них дворян.

Впрочем, об этом же свидетельствовала сама одежда. Купцы и разночинцы были одеты в костюмы тройки иного кроя. Отличались и женские платья. Тутти крой, и кружева, и украшения. Будь ты хоть баснословно богата, но бриллианты носить тебе не полагается. Как впрочем и рубины с изумрудами. Не дворянскому сословию полагаются камни поскромнее. Жемчуг вроде бы носят все, но у него строгая градация по размеру.

— Работы хороши, Уго. Автор статьи в газете не врал. Чувствуется рука одаренного. Это несомненно. Правда алмаз только в процессе огранки, — ответил второй, в оливковом смокинге.

— Благодарю, Мануэль. Как понимаешь, я в живописи не силен, поэтому твое мнение для меня важно.

— Желаешь приобрести картину? — в удивлении вздернул бровь обладатель оливкового смокинга.

— А для чего же я тебя сюда затащил. Лорена Карденас приобрела уже две его работы. Она уверена в том, что этот алмаз еще засверкает всеми гранями. А потому желает собрать у себя его работы отслеживая путь становления мастера.

— А так как она сейчас отсутствует в Гранаде, ты желаешь сделать ей приятное, — с пониманием, произнес Мануэль.

— Именно.

— Ну что же, желаю тебе удачи. И, да, в таком случае не забудь прикупить еще и акварель.

— Зачем? — удивился Уго

— Я видел к ее те работы и знаю, что она отдает должное и его акварели.

— Спасибо за подсказку.

Борис пригубил шампанского, и прошел мимо. Кстати, отличное вино, не поскупился хозяин галереи. Да оно и понятно. Ведь сегодняшний вечер сулит неплохие барыши. Настроение у Измайлова отличное. Служители галереи то и дело подходят к картинам прикрепляя на них таблички с надписью «продано». За две картины разыгралась настоящая баталия с эдаким мини аукционом, в результате чего они ушли чуть не вдвое дороже от обозначенного номинала. И это при том, что начальную цену Михаил выставил несколько выше изначально запланированной.

Сейчас же он убедился в том, что еще две работы гарантированно будут проданы. Причем, покупатель не будет привередничать и выбирать что-то определенное. Ему без разницы. Главное, чтобы это были работы того самого РБП. Да не вопрос. Они все его.

— Сеньор, не могли бы вы сказать, что подвигло вас написать именно эту сцену? — поинтересовалась девица лет восемнадцати.

Борис бросил взгляд на масло. Хм. Картина пока еще не продана. И похоже весьма заинтересовала потенциальную покупательницу. Что же нужно подогреть ее интерес к полотну и она непременно ее купит.

Здесь Борис изобразил самого себя. Ну почти. На деревянной палубе у орудия Дубинина в окружении множества разбросанных стреляных гильз сидел молодой наводчик с растрепанными волосами, слипшимися на мокром закопченном лице. Взгляд усталый и опустошенный. Рубаха на груди изодрана, и вся в кровавых разводах, хотя ран и не видно.

С боку лежит тело погибшего моряка, в луже крови. Заметна нога еще одного, оставшегося за пределами панорамы. В фальшборте зияет рваная пробоина, с торчащей щепой. Общий вид отталкивающе пугающий и в то же время завораживающий и притягательный.

На заднем плане, виден охваченный пожаром парусник, по всему видно обращенный в бегство. Всего лишь несколькими штрихами Борису удалось прорисовать членов команды и вырывающуюся из брандспойта струю воды. Но главное передать все напряжение этой сцены.

Признаться, ему и самому нравилась эта картина. Не сказать, что он не видел в ней недостатков. Как бы не так! Нет предела совершенству! Но в общем и целом, при взгляде на эту работу он испытывал удовлетворение.

— Видите ли, сеньорита, я был свидетелем этой сцены, — ответил Борис, пригубив шампанского.

— Кровь, грязь. Видно, что молодой человек вышел из схватки победителем, но никакого героического ореола. Его вид не вдохновляет на подвиги, он просто устал. И эта окровавленная изодранная рубаха. К чему это, если на нем нет ни царапины.

— Война это всегда кровь и грязь, сеньорита. Увы. И после боя меньше всего хочется расхаживать по палубе выпятив грудь, и занимать картинные позы. Ты чувствуешь опустошенность и усталость. Тем более, если успел еще и заглянуть за грань, откуда тебя вырвала сила науки и Эфира.

— То есть, он был ранен, исцелен и после этого продолжил бой.

— И вышел из него победителем, — добавил Борис.

— Папа, я хочу эту картину, — обратилась она к мужчине средних лет, в бордовом смокинге.

— Сеньорита, если позволите, я посоветовал бы вам, прибрести вон то полотно, с более мирным пейзажем. Эта писалась мною под дурное настроение, после схватки, — решил приукрасить Измайлов.

Нет, он делал это вовсе не для нее. Он искренне желал, чтобы она приобрела картину со шхуной, входящей под парусами в тропическую лагуну. А вот экзальтированные дамы, и мужчины, прохаживавшиеся неподалеку, уже совсем другое дело.

— Но я хочу именно эту, — упрямо гнула свое девушка. — И сеньор, отчего все ваши картины выставлены по одной цене? Тысяча восемьсот сорок песет за масляные полотна и четыреста шестьдесят за акварель. В этом есть какой-то потаенный смысл? Или вы не считаете свои работы произведениями искусства?

— Вы совершенно правы. Без ложной скромности мои работы превосходят многих модных художников. Но я их не считаю произведениями искусства. Цена же, всего лишь отправная, привязанная к фунтам. Эта валюта принимается повсеместно. Если кто-то считает, что они стоят дороже, то я возражать не буду, — с легким поклоном, улыбнувшись закончил он.

— А вы ли в действительности являетесь автором этих картин, — послышался голос с явными ноками недоверия.

Борис обернулся в сторону говорившего, и смерил его спокойным, ничего не выражающим взглядом. Видит бог, каких усилий ему это стоило. Н-но… Уже знакомый ему сеньор в темно-зеленом смокинге, смотрел на него с нескрываемым любопытством. И чего уж там, превосходством.

Это не было оскорблением в прямом смысле этого слова. Безродный, что было видно по одежде Бориса, не мог требовать удовлетворения или обращения к нему на равных. Ибо говоривший был дворянином. Даже если под этой личиной находится представитель древнейшего рода, это ничего не значит. Желая выглядеть простолюдином, будь готов и к соответствующему отношению. И никто тебе не виноват, если ты вдруг получишь пинка под зад. А нечего вводить в заблуждение благородных господ.

Но выходка сеньора Уго Кампоса все же не осталась незамеченной. По залу прошелся легкий гул недовольства. Так сказать, высказали свое фи. Причем разночинцы и купцы, сделали это едва ли не бесшумно шевеля губами, да и то, далеко не все.

— Могу полюбопытствовать, чем вызвано ваше недоверие? — заведя руки за спину, произнес Борис, стараясь держаться максимально спокойно.

— Насколько мне известно, художник пописывающийся монограммой РБП, и зовущий себя Некто, немой. Его всюду сопровождала говорившая за него девушка, сам же он изъяснялся только письменно, посредством блокнота.

— Быть может я не желал выдать акцентом свою национальную принадлежность, — пожав плечами, возразил Борис.

Подошел к одному из мольбертов, выставленных тут скорее для антуража, взял лежащий на полочке карандаш и начал быстро рисовать. Сразу же стало понятно, что он рисует даму. Уже через три минуты, все время прибывающие зеваки могли рассмотреть, что она стоит с бокалом вина перед какой-то картиной висящей на стене. При этом заметно отсутствие у красавицы какого-либо интереса. Весь ее вид излучает лишь одно. Скуку.

Закончив набросок, Измайлов поставил свою подпись и отошел на пару шагов, дабы знатоки могли оценить изображение. И судя по всему, разбирающихся в живописи здесь хватало, так как послышалось одобрительное ворчание, и смешки, явно адресованные к выказавшему недоверие.

— Хм. Весьма недурственно, — произнес женский голос. — Однако не припомню, чтобы давала свое позволение рисовать меня.

— О-о, сеньорита, прошу меня простить. Я и не думал задеть вас. Просто ваша меланхолия повергла меня в отчаяние, и я решил таким образом привлечь ваше внимание к моим работам, — с поклоном ответил парень.

Затем взял с мольберта лист картона и предложил его моложавой смуглолицей красавице, лет тридцати пяти. Судя по кольцу на правом безымянном пальце, вдове. Вообще-то, она вовсе не обязана носить его. Если только не желала подчеркнуть это особо.

Высокая грудь, осиная талия, широкие бедра. Это подчеркивает как корсет, под белоснежной блузкой, так и длинная, в пол, юбка в форме колокольчика. Воздушная шляпка с широкими полями, кружевные манжеты и воротник, брошь с большим изумрудом, в обрамлении холодного и блеска бриллиантов. Все это однозначно указывало на благородное происхождение.

Правда, Борис куда больше оценил красоту и притягательность женщины. Отчего-то сразу же подумалось о веселой вдове. Никакой робости в ее отношении он не испытал. Плавал уж, знает. Если бы не нужно было сохранять инкогнито, то он непременно добился бы ее благосклонности. Во всяком случае, интерес к себе он уже пробудил. Вот только дальше идти не намеревался.

Раскрывать свою личность лишь ради того, чтобы сбросить пар. Нет уж. Потери от этого намечаются куда более существенные. Тем более, что вот этот маневр уже вызвал положительную волну среди посетителей.

— Папа, я хочу эту картину, — вновь потребовала молоденькая сеньорита.

Что такое? В ее голоске послышались ревнивые нотки. Борис посмотрел на родителя упрямицы, и с искренним сочувствием, слегка развел руками. Мол, прошу прощения, но я тут ни при чем. А уж когда девчушка заявила, что отец должен заплатить за полотно никак не меньше двух с половиной тысяч песет, Измайлов с нарочитым видом сделал большой глоток шампанского, и вовсе пошел в другую сторону, словно хотел сказать — дела семейные, сами и разбирайтесь.

— Сеньор Понсе, — окликнул Михаил хозяина галереи.

— Да, сеньор Некто.

— Видите этих двух сеньоров, — указав на уже знакомых мужчин, произнес Борис.

— И?

— Они уже купили что-нибудь?

— Нет.

— Отлично. Вот, мое условие. Для них цена вдвое.

— Я понимаю, молодая сеньорита вселила в вас надежду, а сеньор Кампос был груб, но вы ведь здесь ради того, чтобы продать свои картины, а не самоутвердиться в чьих-то глазах.

— Приятно общаться с человеком которому его происхождение не застит разум, — отсалютовав ему бокалом, произнес Борис.

Потомственный дворянин Сальвадор Понсе отнесся к подобному обращению ровно. Он не допускал даже мысли, что может разговаривать не с таким же благородным. Быть может он имеет только личное дворянство, но уж это-то несомненно. В его одаренности нет никаких сомнений. Подобный алмаз не может быть сам по себе. Их холят и лелеют, им потакают и стараются как можно крепче привязать к себе. Дворянство, это первое о чем должен был позаботиться его сюзерен.

— И тем не менее, судя по вашему виду, признавая мою правоту, вы все же намерены настаивать на своем решении, — произнес сеньор Понсе.

— Именно. Видите ли, я случайно подслушал разговор этих двух господ. Сеньор Кампос не может не купить мои работы. Причем ему непременно нужны и масло и акварель, дабы угодить сеньорите, которой он оказывает знаки внимания.

— Погодите… Да-да. Я слышал, что он имеет некие намерения по отношении сеньориты Карденас. Я все понял, сеньор.

— Вот и замечательно.

— И, да. Примите мои поздравления. Вам удалось обратить на себя внимание баронессы Эмилии де Линьола. А это непросто.

— Ее привлекла всего лишь моя таинственность и не более. Если судить по скучающему виду, то картины и сам вернисаж баронессу занимает мало.

— Возможно. Но она покупает одну из ваших работ, — кивая в сторону вдовы, возразил сеньор Понсе.

В этот момент де Линьола разговаривала с одним из служителей галереи, явно намереваясь оплатить покупку. Ну что же, как говорится — не догоню, так согреюсь. Борис с удовольствием закрутил с этой красавицей бальзаковского возраста. Но и покупка картины, тоже хорошо. Его полностью устроит если распродастся вся коллекция.

Хм. А ведь похоже он становится модным художником. Только не нужно об этом говорить Ершову. Опять начнет зудеть насчет бездарного обращения со своим талантом, вкладе в развитие живописи, еще и до мирового наследия договорится. Было уж. Борис же предпочитает более прагматичный подход.

Глава 5

Приятная неожиданность

А ничего так оружейный магазин. Бориса заверили, что это лучший в Гранаде. Похоже, что так оно и есть. Большой торговый зал, стеклянные прилавки почти по всему периметру, выставочные стенды. Навскидку здесь находится более двухсот стволов. А ведь еще и аксессуары. Настоящий рай, для оружейного маньяка. Себя он к таковым не относил, но глазки сразу разбежались. Уж тут-то он очно должен найти то, что ему нужно.

Раньше посещать этот магазин не было смысла. Они вынуждены были придерживаться жесткой экономии. Траты только на действительно необходимое, жалование команде и преподавателям. Но после вчерашнего вернисажа, Борис мог себе позволить некоторые лишние траты. Миллион он конечно не заработал, но получить против ожидаемых десяти тысяч рублей, пятнадцать триста, это показатель.

Подарить баронессе де Линьола набросок с ее изображением оказалось хорошей идей. Конечно сделал он это не в качестве маркетингового хода, а чтобы умыть говорливого идальго. Но результат вышел неожиданным.

Отец той самой девчушки, что настояла на покупке картины по завышенной цене обратился к Измайлову с просьбой сделать рисунок его дочери. Ничего особенного. Есть множество художников, которые делают такие рисунки в парках, куда их пропускают невзирая на социальный статус. Ему это ничего не стоило. Он даже получил какую-то толику опыта. Зато послужило стимулом для покупки картин другими посетителями. Эдакий бонус от мастера.

Галерею он с Григорием покинули без картин, зато с карманами набитыми деньгами. Обошлось без эксцессов. Хотя на этот случай они и подстраховались. Неподалеку находились члены экипажа, обеспечивавшие безопасность своего работодателя. Так что, случись попытка захвата, и завертелось бы.

Рыченков подбирал народ не просто готовый работать над собой и служить не за страх, а за совесть, но и бывалый. Видом крови или необходимостью кого-то отправить к праотцам или на перерождение, их не напугать. А еще, Борис успел убедиться, что эта команда пенсионеров, по многим моментам заткнет за пояс много о себе думающего молодого человека. Словом, те еще морские волки.

— Что угодно, молодой человек? — подойдя к нему, поинтересовался хозяин магазина.

Вот, кто бы объяснил, как он и подобные ему безошибочно вычленяют потенциального покупателя. Ведь не отправил к нему продавца, которых тут кстати двое, и один из них сейчас свободен, а подошел сам. А ведь Борис ничего такого особенного покупать не собирается. А может просто захотелось себя чем-нибудь занять? Как вариант. Стоять целый день у прилавка в праздности, то еще удовольствие.

— Я хотел бы приобрести порох, капсюли гильзы. Вот список.

И он, и члены его команды уже достигли своего потолка. Но как говорится, нет предела совершенству. Во-первых, как уже говорилось, соответствующие умения являются несомненным бонусом. Но наряду с ними необходимо нарабатывать и поддерживать навыки. Тот же Рыченков, не одаренный, но со своей третьей ступенью с легкостью заткнет за пояс имеющего четвертую. Причем не только из своей неименной пары вессонов.

Умение же владеть оружием, жизненно необходимо. И это вовсе не фигура речи. Яркое тому подтверждение, их стычка с американским капером неделю назад. Так что, стреляют они густо и часто. А кто должен обеспечивать всем необходимым? То-то и оно. Иное дело, что этим совсем не обязательно заниматься лично. Но ему нравилось посещать такие заведения.

— Ага. Все изложенное имеется в наличии. Подождите, ваш заказ сейчас подготовят. А пока, можете осмотреть прилавки и витрины, — предложил в конце владелец магазина.

Чу-ует змей искуситель, что Борису трудно будет уйти не прикупив что-нибудь сверх списка. А вот фиг тебе! Посмотреть, посмотрит. А покупать ничего не станет.

Ага. Зарекалась коза не ходить в огород. Он залип уже буквально на втором стенде с которого на него взирали дробовики. Там были переломки, болтовики, с одним стволом, двумя, горизонталки, вертиклаки, в простом вороненом исполнении, с протравленными рисунками и даже настоящей серебряной насечкой. Одни и те же модели в ложах разного дерева и различного исполнения, как гладкое, так и с искусной резьбой.

Но его заинтересовал только один экземпляр. А что в это время помповые ружья уже были? Хотя, местные реалии все же отличаются от привычных ему. Но все равно, вот как-то не ожидал увидеть здесь классический помповик.

— Простите, вы позволите взглянуть, — подозвал он хозяина магазина.

— Разумеется. Модель этого года. Первая партия. Раскупается стремительно. Пять патронов в трубчатом магазине, шестой в стволе. Предохранитель. Возможность доснаряжения магазина при сохранении готовности к выстрелу. Тот же винчестер, с привычной скобой, не предоставляет такой возможности.

— Если обрезать ствол на уровне магазина, то из него получится коротыш. Заменить приклад на пистолетную рукоять, и вовсе песня.

— К чему так издеваться над великолепным образцом охотничьего оружия, молодой человек?

— Да это я так, о своем. Вспомнилось кое-что.

Угу. Вспомнилось. Абордажный бой в местных реалиях это вовсе не невидаль, а всего лишь вопрос времени. На корабле же как известно тесно. А еще, подчас попросту некогда целиться. Бронежилеты тут не пользуют. Как результат, выстрел картечью из двенадцатого калибра пройдется метлой. А при коротком стволе, даст хороший разлет.

Вообще-то, ничего он не придумал. Мушкетоны пользовались на флоте как в его мире, так и здесь. Разве только калибр картечи был все же побольше, в качестве нее использовались пистолетные пули. Но времена, когда отдавали непременно большим калибрам, способным проламываться сквозь кирасу, миновали. Сейчас моряки защиту не носят. А потому достанет и обычной картечи.

Конечно, дымный порох это минус и в корабельной тесноте он перекроет обзор. Но тут дело такое, что он используется во всем оружии. Выстрелишь ты из карабина или ружья, надымишь одинаково. Только картечь пройдется по всему коридору метлой. Причем садить можно прямо в клубы дыма не целясь.

— Сколько у вас этих ружей? Только не нужно никаких украшений. Вот именно таких моделей, с простым воронением и ореховым прикладом, — поинтересовался Борис.

— Пять штук, — задумавшись на пару секунд, ответил лавочник.

— Отлично. Забираю все. Патроны? Интересует только картечь.

— Сколько вам необходимо?

— По полсотни на ружье. Еще по столько же гильз, капсюли, войлочные пыжи. Все это имеется в наличии?

— Разумеется. Но, позвольте полюбопытствовать, зачем вам столько? — недоумевая, поинтересовался

— Мы собираемся в экспедицию. Края далекие от цивилизации, кровожадные дикари. Дробовик против них, что твоя митральеза. Ну и разных животных е стоит сбрасывать со счетов. Хм. А давайте еще и парочку пулелеек двенадцатого калибра.

— Хорошо. Но имейте ввиду, одно ружье стоит двести семьдесят шесть песет.

Н-да. Шестьдесят рублей или двенадцать фунтов, по привычному курсу. А ведь не собирался особо тратиться. Ну да, чего теперь-то. Он только пожал плечами, словно говоря, ну что же поделать, придется платить. Хорошо хоть захватил с собой деньги. Кстати, а зачем он это сделал, если собирался потратить в разы меньше? Да привычка, не ощущать стеснения в средствах. Ну и еще, подспудно наверное все же был готов к тому, что непременно на что-нибудь потратится.

В оружейный он отправился не один. Вот еще не хватало таскать все на себе. Судовладелец он в конце концов, или погулять вышел. Нагрузил двоих моряков, каждый из которых ему в дедушки годился и отправил с богом. Правда, при себе все же оставил одного. Но этот из молодой поросли. Всего-то тридцати двух лет отроду. Ага.

Яков из пришедших вместе с Елисеем Макаровичем. На лицо чистый варнак. Рваное ухо и убрать грубо зарубцевавшиеся шрамы на лице, придающие ему звериный облик. В довершение суровый взгляд из под кустистых бровей. Вот так увидишь и сразу же тянет отвернуться или перейти на другую сторону улицы.

Вообще, странное дело. Использование «Аптечки» исцеляет раны так, что не остается и следа. Восстанавливает оторванные конечности. Даже если ее оторвало и забросило за сотни метров или разорвало в клочья. Но застарелые шрамы, успевшие зажить сами по себе, оставались в прежнем виде.

Без охраны Измайлову ходить теперь запрещают. Да он и сам не особо горит желанием форсить. Уж обжигался, хватит. Вообще-то, обычно его сопровождают двое. Но уж больно много накупили, пришлось на пролетке отправлять пару моряков. Он бы и сам направился с ними, но когда размышлял над дробовиками, в который уже раз подумал о бронежилете. Ну вот сколько можно откладывать на потом. Тем более, деньги сейчас имеются.

Ему припомнилось, что те же американцы во Вьетнаме пользовали бронежилеты из синтетики. От пули они не спасали, зато вполне противостояли осколкам, на которые приходилось порядка шестидесяти процентов всех раненых. Тут с синтетическими тканями и уж тем более кевларом откровенно плохо. Зато имеется шелк, и которого как раз в это врем и ладили первые броники для скрытного ношения.

Даже если сумеет уберечь от револьверной пули, уже великое дело. Если уж с ней справится, то с осколком и сам бог велел. При мысли об этом, он невольно помял грудь и провел по животу. Прилетало. Едва разминулся с костлявой. А так, глядишь одними только синяками и отделается.

И вообще, за такое очки надбавок полагаются. Или нет? Доспехи ведь давно известны По сути, это будет та же стеганка, только не из конского волоса, а из достаточно дорогой ткани. Не сказать, что запредельно. Но ему ведь не отрез на нижнее белье. Нужно будет уложить слоев пятнадцать. А потом еще и войлоком с обратной стороны проложить, чтобы смягчил удар.

Нужная лавка нашлась быстро. Оказался там и шелк. Не дешево. В пересчете, пять рублей за погонный метр. Купить решил с запасом, двадцать метров. Пусть лучше останется, чем не хватит. Тем более, что какое-то количество нужно будет выделить для тестирования.

Только уже расплатившись и практически полностью опустошив свой бумажник, досадливо крякнул. Поторопился. Он ведь лишь слышал об этом в разговорах. Его водитель он же охранник как-то рассказывал о вехах развития средств индивидуальной защиты новейшей истории. Ну да чего теперь-то.

Взглянув в окно, Борис тут же сделал стойку. Это судьба. Будь он проклят, если упустит такой случай. С женским обществом никаких проблем. Бордели в полном его распоряжении, причем различной ценовой категории. В дорогих девочки такие, что закачаешься. Но он всегда негативно относился к продажной любви.

На летней площадке таверны он приметил давешнюю даму. Широкополая фетровая шляпка, голубое пальто, под которым угадывалось клетчатое платье для прогулок. Вообще-то ноябрь месяц. Русских такой погодой не удивить, но чтобы испанцы обосновались на свежем воздухе… Однако вдова сидела и пила кофе, пребывая в полном одиночестве. Ах нет. Через столик от нее устроились двое мордоворотов. Очень похожи на волкодавов некой госпожи Москаленко.

— Любезный, а можно отправить нашу покупку в порт, на русскую шхуну «Газель»? — поинтересовался он у лавочника.

— Несомненно.

— Тогда так и поступим, — вручив ему доплату, которой должно было хватить за услугу с лихвой, произнес Измайлов.

— Чего удумал, Борис Николаевич? — недоверчивым тоном произнес Яков.

При этом он эдак ненавязчиво поел плечами и слегка прижал руки, лишний раз убеждаясь в наличии револьвера в плечевой кобуре. Ношение оружия разрешено везде. Такой уж мир. Но где-то оно должно быть непременно открытым. А где-то, афишировать запрещено. Вот как в Гранаде.

— Знакомую увидел, — кивая на окно, пояснил Измайлов.

— Не дело, — крякнув, выразил свое отношение моряк.

— Брось, Яков. Я что, преступник и скрываюсь от властей.

— А ну как тебя завлекают, чтобы умыкнуть.

— Вот давай я теперь облажусь охраной и не буду высовывать носа. Пошли, уж, Цербер.

— Кто?

— Это имя одного мифического пса, стерегущего вход в царство мертвых.

— Вот типун тебе на язык, — в сердцах выдал Яков.

— Извини. Займешь вон тот столик, и следи за ее охранниками.

— Да понял уж.

Выйдя из лавки Борис пропустил промчавшийся мимо автомобиль, обдавший его запахом перегретого пара, смешанного с маслом и сгоревшего угля. Хорошего, к слову. Копоти практически нет. Антрацитом топят. Может граф издал закон запрещающий пользовать дрянное топливо.

К слову, город конечно закопчен. От этого никуда не деться, коль скоро повсеместно используются паровые машины. Но в то же время несколько чище виденных Измайловым ранее. Так что, подобное предположение вполне имеет под собой основание.

— Здравствуйте сеньорита. Позволите составить вам компанию, — без приглашения опускаясь на стул напротив нее, произнес Борис.

Двое амбалов не ожидавших подобной наглости, дернулись было, но баронесса приподняла ручку в белой перчатке, в останавливающем жесте. Измайлов в свою очередь легонько качнул головой, Якову. Тот пожал плечами и уселся за свободный стол. При этом переглянулся с испанцами, задорно подмигнув, мол не боись, моряк ребенка не обидит.

Н-да. Только непривычному к его внешности, это вполне может показаться зловещим. Впрочем охранники и не подумали тушеваться. Окинули обоих нахалов оценивающими взглядами, и потянулись к чашкам с кофе.

— Не дело, сеньорита ставить свою охрану в неловкое положение. Уверен, что они просили вас сесть подальше от входа на площадку, так, чтобы они могли контролировать подходы.

— Действительно, все так и было, — произнесла она с едва заметным кивком и пригубила кофе.

— В таком случае сделайте милость, не наказывайте их. А в следующий раз, послушайте совета тех, кто отвечает за вашу безопасность. Будь на моем месте злоумышленник и от этого благостного пейзажа не осталось бы и следа.

— Я учту, ваши пожелания.

В этот момент появился официант. Он остановился немного в стороне, явно давая понять, что не собирается обслуживать каких-то безродных, если на то не будет воли баронессы. Вот если бы они присели за отдельный столик не докучая благородной особе. Тогда, да. Совсем другое дело.

Сеньорита благосклонно кивнула, давая понять, что их можно обслужить и официант приблизился.

— Что изволите?

— Имеется ванильное мороженое?

— Да.

— Тогда большую порцию. А тому медведю кружку светлого пива.

— Непременно.

— Мороженое? В это время? — вздернула бровь баронесса.

— Ну, если испанка пьет кофе на летней площадке, то русский вполне может себе позволить полакомиться мороженным. У нас дома уже морозы и народ ходит в шубах. А тут, все еще можно купаться в море.

— Я слышала, что в России холодно и вы греетесь водкой.

— Холодно. Но водкой греется только дурак. Ее мы пьем для веселья, чтобы кровь быстрее заструилась по жилам, а душа непременно развернулась. Тот же, кто перебарщивает с водочкой, порой засыпает в сугробе, после чего не просыпается вовсе или поднимается уже переродившимся, — слегка разведя руками, закончил он.

Тем временем баронесса де Линьола пыталась составить себе представление о этом очаровательном нахале. Говорит по-испански с явным трудом, тщательно подбирая слова, при этом с явными задатками мадридского выговора. Значит язык он начал изучать недавно, но при этом обладает высокими показателями Разумности и минимум третьей ступенью Лингвистики.

Достаточно эрудирован, речь правильная. Костюм из ткани среднего ценового сегмента, но между тем пошита у хорошего портного. Уж это-то она способна отличить с первого взгляда. Собственно именно по этой причине она и остановила свою охрану.

Итак, вывод, молодой дворянин путешествующий инкогнито. Русский? В порту стоит только одно русское судно. Некая винтовая шхуна «Газель». Ее владелец вроде бы некий профессор, который, кстати, вчера был на вернисаже. Их не представили, но ей о нем рассказали.

Вывод. Молодой человек скорее всего сын профессора, предпочитающий развлекаться, под личиной безродного. Остается вопрос, как ей с ним поступить.

— Вероятно вас греет безмерная самоуверенность, — вновь отпив кофе, произнесла она.

— Ах бросьте сеньорита. Подспудно вы готовы к ни к чему не обязывающему приключению. А иначе к чему вам посещать подобное заведение. Кофейня или ресторан куда больше подходят вашему статусу.

Он поблагодарил официанта за принесенный заказ. И когда тот отвернулся, задорно подмигнул собеседнице. Щедро зацепил мороженое и отправив в рот с нескрываемым удовольствием раздавил холодный комок. Кому как, но ему и впрямь было где-то даже и жарко. Ох уж ему эта местная мода и необходимость непременно носить пиджак. Пусть и из легкой ткани.

— Очаровательное нахальство, — легонько тряхнув темными кудрями длиных волос, произнесла она.

— Ну, ночи нынче холодные. Для испанцев. Так отчего бы русскому медведю не поделиться своим теплом.

— Медвежонку.

— Пусть так.

— Через час, гостиница «Армилья», двадцать пятый номер, — одарив его многозначительной улыбкой, произнесла она.

— Позвольте мне оплатить ваш заказ? — попросил он.

В ответ она вопросительно вздернула бровь.

— Если заплачу я, это нормально, я мужчина. Если вы, это будет выглядеть платой. О какой бы мизерной сумме не шла речь.

— И?

— Тогда я не приду.

— До встречи, — поднимаясь и не думая просить счет, произнесла она.

Глава 6

Нечаянное открытие

Кружок шаловливого солнечного луча замер на полуобнаженной налитой груди, словно маленький зверек. Он как будто упрекал Бориса, решившего променять такую красоту на какие-то там занятия. А еще, манил и предлагал запечатлеть на холсте это желанное и страстное тело.

Н-да. Творческие натуры они такие. Творческие. Вот уж никогда бы не подумал, что и сам станет таким. Но жизнь еще и не такие коленца выкинет. Сподобился. Хорошо хоть мозги на этой теме не протекают.

Едва слышно хмыкнул, начал застегивать пуговицы рубашки. Все это конечно замечательно. Но на борту его ждет легкий завтрак, и работа над очередным пятнадцатью полотнами. После чего обед, занятия с профессором, и его коллегами. Ужин, свободное время и ночь с Эмилией.

Профессор и его коллеги предпочитали отдаваться работе. Но ради приличия пару раз посещали вечерние приемы баронессы. Но злоупотреблять этим не желали, не в состоянии предаваться праздности. К чему она отнеслась с пониманием. Люди увлечены научной работой. И потом, неона ли обещала им уютную и тихую гавань, где их никто не потревожит.

Борису на эти приемы путь был заказан. Вообще-то она была готова видеть его там не раскрывая его инкогнито. Ее гости, дворяне вассалы так же с пониманием относились к желанию странного гостя сохранять тайну своего происхождения. Все были уверены в том, что молодой человек просто забавляется таким незатейливым способом.

Измайлов же не желал оказаться в дурной ситуации, на случай если все вскроется. Выдача себя за дворянина, чревата уголовной ответственностью. Поэтому он всячески давал понять, что не принадлежит к благородному сословию, а на прямые вопросы отвечал вполне категорично. Однако, убедить окружающих в этом было невозможно. Ну и пусть их…

После первого свидания, наполненного страстью, баронесса осталась настолько довольна, что заявилась на борт «Газели» предложив погостить на ее острове. Владения достаточно скромные, население насчитывает всего-то шесть тысяч человек. Всей дружины, рота морских пехотинцев при четырех полевых семидесятипятимиллиметровых пушках, вооруженная шхуна да четыре катера береговой охраны, вооруженных метательными минными аппаратами.

Довольно серьезное оружие, учитывая малые габариты носителя, его скорость, маневренность и заряд самой мины в двадцать пять килограмм динамита. Конечно не идет ни в какое сравнение с торпедой. Но учитывая дальность хода и точность современных самодвижущихся мин, вполне может конкурировать в эффективности. Хотя атаковать на них могут конечно только настоящие смертники. Дистанция атаки составляет всего-то сорок-пятьдесят метров.

После короткого совещания, было принято решение принять приглашение Эмилии де Линьолы. И за прошедшую неделю жалеть об этом пока не приходилось. Быт и распорядок вполне устоялись. Они где-то даже и расслабились. Но признаться, в опасность и не верилось. Что в общем-то и не удивительно. Проскурин вассал боярина Голубицкого, и если вскроется, что Борис одаренный, никто даже не допустит мысли о том, что он сам по себе, свой собственный. Просто потому что такого быть не может.

Что же до баронессы, то не похоже, что она готова закуситься с кем-то всерьез. Экономика острова основана на полном цикле производства шелка. Здесь имеются обширные посадки тутовых деревьев, фермы по разведению и выращиванию тутового шелкопряда, две фабрики по переработке сырья и ткацкая.

Влезать в военные авантюры, для такого владетеля просто глупо. Тем более, что ее дружина, включая экипажи шхуны и катеров насчитывает едва ли три сотни человек. Отбиться от шайки каких-нибудь разбойников более чем достаточно. Против десанта регулярных войск уже не серьезно.

— Уже покидаешь меня, мой рыцарь, — открыв глаза, томно произнесла Эмилия.

— Нужно бежать. Павел Александрович строгий учитель, если опоздаю получу нагоняй.

— Кстати, милый, у меня есть к тебе просьба.

— Все, что в моих силах.

— Разумеется в твоих. Я хочу чтобы ты написал меня вот такой, — откинула легкое одеяло, явив ему свое волнующее и манящее обнаженное тело.

— О чем ты? — искренне удивился он. — в нашей компании имеется художник, я могу передать ему твою просьбу.

— Ты об этой посредственности? — фыркнула она. — Я отдаю должное его познаниям, он по настоящему разбирается в живописи, однако кисть не его конек.

— Но сам я умею только пользоваться фотографическим аппаратом.

— Пойдем, я кое-что тебе покажу, — легко соскакивая с постели, словно не только что проснулась, произнесла она.

Подхватила со стула легковесный, прозрачный шелковый пеньюар, который лишний раз подчеркивал ее соблазнительные формы и направилась на выход из спальни. Борис прихватив с собой светлый льняной пиджак, двинулся следом.

Они прошли по коридору, и вошли в одну из высоких дверей, за которой оказалась большая комната, стены которой были увешаны картинами. Надо сказать, пристроены они были пока довольно вольготно, но по мере роста коллекции, их расположение будет неизменно уплотняться.

На стене справа он заметил несколько картин с одинокими обнаженными женщинами и молоденькими девицами. Впрочем, его заблуждение длилось недолго. Работы принадлежали разным мастерам, разным школам, разным стилям. Но на всех полотнах была изображена Эмилия. Вне всяких сомнений. Слева были видны парадные портреты, и там она так же была представлена в разных возрастах.

— Жан-Антуан Ватто, Жан-Батист Шарден, Каналетто, Жан-Этьен Лиотар, Антон Рафаэль Менгс, Федор Рокотов, Карл Брюлов, Александр Иванов, — перечисляла она указывая на картины. — все они посчитали, что моя красота достойна того, чтобы ее запечатлеть. И только ты, своим отказом говоришь об обратном.

— А с чего ты взяла, что я художник? — пожал плечами он.

— Милый мальчик, я слишком хорошо разбираюсь в людях, чтобы меня можно было запутать.

Мальчик? Ну-ну. Не такой уж он и мальчик, учитывая две его жизни. Скорее уж ты молодка. Хотя-а-а. Он бросил быстрый взгляд на картины оставшиеся в стороне. Похоже, она его может еще и внучком назвать. А может и правнуком. Потому как между двумя молоденькими обнаженными нимфами была некая разница, которую не объяснить разными школой и стилем. Баронесса однозначно прошла через перерождение. Быть может и не через одно.

— Итак, господин Некто, что теперь вы ответите на мою просьбу, — мило улыбнувшись, с хитринкой закончила она.

При этом Эмилия остановилась так, что за ее левым плечом оказался его набросок, сделанный в галерее и уже забранный в строгий багет. Вот так. То, что и работой-то назвать нельзя, вдруг оказывается в столь именитой компании.

— Даже так, — вздернул бровь Борис.

— Не скажу, что это было так уж просто. Но я поняла кто ты, уже после первого нашего свидания. Потом это подтвердил хараетерник, мой вассал и директор школы. Было так интересно наблюдать за тобой со стороны. А еще, ты весьма необычный молодой человек, с разносторонним интересами. Вот только не нужно искать подоплеку. Я с тобой искренна.

— Ну что же, тогда давай на чистоту. Я не волшебник, а только учусь. Хочешь повесить картину недоучки рядом с полотнами таких мастеров?

— Ты пишешь в совершенно ином стиле. И потом, у меня нет времени ждать, когда ты полностью раскроешь свой талант. Тем более, что нет предела совершенству. Сейчас я в полном своем расцвете. Как модно сегодня говорить, в бальзаковском возрасте. Ведь хороша же, правда, — расставив руки и покружившись, произнесла она.

— Хороша. Спору нет. А сколько тебе лет.

— Даме такие вопросы задавать неприлично.

— И все же.

— Сто двадцать пять, — игриво сделав книксен, ответила она.

— Превосходно сохранилась, — хмыкнув, произнес он.

— Ну так, как, милый, ты выполнишь мою просьбу?

— Надеюсь больше никто не знает?

— И не узнает. Клянусь, вывесить здесь твою работу только после твоего отбытия.

— Ты показываешь эти картины гостям?

— Да. А что такого.

— Д-да так. Ты ведь на них обнаженная.

— Считаешь мне есть чего стыдиться?

— Нет ты прекрасна, но…

— Вот пусть знают об этом, завидуют и облизываются, — перебила она его.

— Как скажешь, — слегка разведя руками, согласился он.

— Кстати, а что это за странные такие жилеты ты заказал моему скорняку? По виду больше напоминают древнюю стеганку, — направляясь на выход, поинтересовалась она.

— Пуленепробиваемые.

— Из шелка?

— Сама проверь. От винтовочной пули конечно спасет только если на излете. Но револьверную держит даже в упор, как сбережет и от осколков. Конечно больно, не спасает и войлочная подкладка, но жизнь всяко дороже синяков.

— А почему скорняк?

— Слишком много слоев. Вручную правильно не пошить, обычная швейная машинка не в состоянии справиться. Его предназначена для работы даже с толстой кожей.

— Где подсмотрел? Я ни о чем подобном не слышала.

— Сам додумался. Пользуйся. Тем более, что с шелком у тебя проблем никаких.

— А если усилить шелк еще и стальными пластинами?

— Пробовали. Нужна слишком большая толщина стали. К тому же, сталь делает жилет жестким, что стесняет движения и вес выходит изрядный. Если же окажешься за бортом, прямая дорога на дно. А в этом вполне возможно и плавать, пусть придется и тяжко. В любом случае, избавиться от него время будет.

Опыт с бронежилетом оказался вполне удачным. Мало того, его даже испытали на одном из добровольцев. Вообще-то Борис как обычно испытал его на одной из бродячих собак, которая ни коим образом не пострадала. Хотя и повизгивала от страха. Но потом один из моряков напялил жилет на себя и предложил выстрелить в него.

Окажись Измайлов рядом и непременно запретил бы. Но он догадался о происшедшем только когда пошел лог на изобретение. Как видно Система наконец посчитала испытания законченными, одарив его десятью тысячами опыта к умению Портной и традиционным очком надбавок. Которое он по традиции вогнал в Интеллект. Нравилось ему все схватывать на лету. Вот и испанский изучает прямо стахановскими темпами. А потому, усиливать эту характеристику нужно и полезно.

— Но для морской пехоты, действующей на берегу, избыточный вес не так страшен.

— Согласен. К тому же, при весе килограмм в двенадцать, такая защита противостоит боевой винтовке на расстоянии в сотню шагов. Очень хороший результат.

— Хм. А что ты скажешь если я сделаю тебе деловое предложение? Или нужно разговаривать с Павлом Александровичем.

— Отчего же. Можно и со мной. Хочешь наладить производство бронежилетов?

— Но только легких образцов.

— Тогда прими совет. Не ломи за них излишне высокую цену. Лучше дешевле, но больше.

— Согласна. А не желаешь продать мне лицензию. Я щедро заплачу.

— Надеюсь у меня есть время обдумать это предложение?

— Если бы ты стал раздумывать, стоит ли тебе разделить со мной ложе, я бы обиделась. Но дела не любят излишней поспешности. Думай конечно. И, с тебя картина, — ткнув в него пальчиком, произнесла она.

— Непременно.

— Кстати, все необходимое в доме имеется. Даже куртка для работы Ты ведь не станешь брезговать тем, чем пользовались именитые мастера.

— Издеваешься?

— Так. Самую малость, — слегка разведя большой и указательный палец, показывая эту самую малость, лукаво произнесла она.

Простившись с Эмилией, Борис поспешил на шхуну. Время неумолимо, а выслушивать нагоняй от профессора категорически не хотелось. К тому же некрасиво как-то. Человек который годится тебе в деды, причем в обоих ипостасях, будет ждать опоздавшего мальчишку.

Вообще-то, когда понял, что баронесса о нем знает, поначалу подался привычной своей паранойе. Но быстро успокоился. Если бы что удумала, то уже осуществила бы. Вариантов была масса. Во вторых, все те доводы, на которые он опирался до этого, работали и сейчас. Так что, по большому счету ему опасаться нечего.

Ну захватили его. И что с того? Если он дал вассальную клятву, то отказ от нее чреват серьезными последствиями. Он гений. Глядишь, в его случае штрафные санкции будут и посерьезней. Так что, заставить его трудиться на кого-то другого весьма проблематично. Система неумолима и таких шуток не понимает.

Вот если станет известно, что он сам по себе, тогда да, проблемы очень даже возможны. И даже скорее всего, вероятны. Кстати, обезопаситься проще простого. Достаточно дать вассальную клятву Проскурину. Профессору он доверяет. Но тут такое дело. В этом мире работает одно интересное правило. Вассал моего вассала, мой вассал.

То есть, присягнув Павлу Александровичу, он автоматически присягнет боярину Голубицкому, со всеми вытекающими. Так что, Борис решил пока погодить. Врем есть. Если же возникнет острая нужда, то дурное дело не хитрое.

Завтрак забросил в себя практически не чувствуя вкуса. Только чтобы на уроках живот не урчал. После чего рванул в кабинет Проскурина. Успел минута в минуту. Тот глянул на часы. Хмыкнул покачав головой. Но говорить ничего не стал. А что такого, дело-то молодое. Да и вдову прекрасно понимал. Сам-то, что говорится, седина в бороду, бес в ребро.

Через два часа, переместились в лабораторию, для проведения лабораторного занятия. К слову, она редко когда пустовала. Оба бывших ученика профессора, а ныне кандидаты Голубицкого университета, не прекращали работу над своей подготовкой к магистерскому экзамену. Помимо жалования, одним из условий было как раз то, что Проскурин выступит их куратором. Так что, лабораторию пришлось оборудовать по последнему слову.

Непонятно? Ну так, и Измайлову поначалу было непонятно. А между тем, все просто. Выпускники высших учебных заведений получали не привычный ему красный диплом, а звание кандидата такого-то университета. Что давало им право на должность двенадцатого ранга.

Если они желали продолжить научную работу, им предстояло подготовиться к магистерскому экзамену. Обычно на это отводилось четыре года. Получив магистра, можно было подступаться к докторской диссертации.

Современная физико-химическая лаборатория без электричества, это нонсенс. И на «Газели» оно так же имелось. Иное дело, что освещение все же предпочитали в виде ацетиленовых фонарей с зеркалами. Во-первых, лампочки светили более тускло. А во-вторых, перегорали слишком быстро. Так что, электричество сугубо для опытов ученых и привода станков артефактора. Токарный и фрезерный станок в корабельной мастерской приводились в действие с помощью вала отбора мощности непосредственно от машины.

К чему это. Когда он спустился в мастерскую, то обнаружил, что оба преподавателя колдуют над электрической лампой. Странная какая-то форма. Ну о-очень мало общего с обычной лампой накаливания. Да похоже, вообще ничего. Светит необычно зеленоватым светом. А еще, они водят над ней магнитом и со светом происходят какие-то метаморфозы. Он смещается.

— Что это? — не удержался он от вопроса.

— Катодная трубка.

При этих словах, Борис задумался. Что-то знакомое. Причем настолько, что даже при его достаточно посредственных познаниях в физике, ему это должно о чем-то говорить. А что если…

Не обращая внимания на удивление профессора он вышел из лаборатории направился в соседнее помещение. Здесь была их фотолаборатория. Был у них один старичок, который увлекался этим делом. Вот и притащил на борт аппарат. Эдакая коробка, весьма похожая на те, что пользовали в детстве Бориса. Только там использовали целлулоидные фотопластинки, а здесь стеклянные.

Вообще удобная штука. Это в его время не ценят фотографии. Они стали не просто доступными, а превратились в обыденность. Еще в его молодость, было совсем по другому. Фотографией конечно увлекались многие, но даже в этом случае он мог похвастать максимум полусотней фотокарточек в своем архиве. Н-да. Где они теперь.

Зарядив рамку фотопластинкой он вернулся в мастерскую. Попросил вновь подать ток на трубку, после чего приставил к рамке свою руку и поднес к источнику света. Подержал пару-тройку секунд, после чего поблагодарил и опять удалился в фотолабораторию. А еще через несколько минут с торжественным видом вернулся обратно, предъявив проявленный и еще мокрый негатив, на котором красовалась его пятерня.

Так себе снимок. Черный, на белом фоне. Рентгеновские снимки, которые помнил Борис, имели совершенно иной вид. Но тем не мене, на стекле были отчетливо видны все кости его кисти, как и мелся и более светлый контур мышц.

Подумалось об излучении. Но он быстро отогнал эту мысль. Не с местными «Аптечками» переживать по этому поводу. И уж тем более на фоне полученных восьми тысячах очков к умению «Научная работа». Чтобы это ни значило. И разумеется в сопровождении очка надбавок.

— И что это было? — с искренним недоумением, поинтересовался профессор.

— Без понятия. Но вот это кости моей руки.

— Это я понял. Но как ты до этого додумался?

— Без понятия. Что-то щелкнуло и как будто толкнуло под руку.

— Ох уж мне эти загадки Эфира. Что-то часто тебя толкает под руку.

— Не. В других случаях я видел то, что было очевидно, и на что никто не обращал внимания. А тут… Ну прямо не знаю, — и впрямь теряясь, как объяснить подобное озарение, произнес Борис.

— Понятно, что ничего не понятно. Вот что молодой человек, займитесь чем-нибудь полезным. Например, сосредоточьте все свои усилия на изобразительном искусстве. У нас тут наметилась серьезная проблема, требующая целого ряда экспериментов. Давай, давай, Боря, на выход. И да, пластины негативов там еще есть?

— Конечно.

— Вот и хорошо.

Глава 7

Прозрение

— Ну и как ваши успехи, молодой человек? — встретил Проскурин вошедшего в кабинет Измайлова.

— Просто отлично! — с радостной улыбкой выпалил тот. — Расчеты оказались точными. И разброс не такой большой, как можно было ожидать. Теперь бы еще и взрывчатку нормальную. Порох, это все же не то.

— Не думаю, что Григорий разделяет вашу радость, — хмыкнув, произнес профессор.

Вот такие вступительные разговоры перед началом занятий, у них уже вошли в традицию. Проскурину был интересен молодой человек, от которого прямо-таки веяло загадочностью. Борису приятно, а главное полезно общаться с человеком обладающим поистине энциклопедическими знаниями.

— Ну, механическая и однообразная работа по изготовлению взрывателей конечно радовать не может. Опять же, нет той кропотливости и точности, что при создании артефактов. Тем более, на фоне его успеха. Но не думаю, что он так-то уж будет этим тяготиться, — возразил Борис.

Что и говорить, успех у Травкина был ошеломительный. Его таки отметил Эфир, ну или Система. Первое же изделие вышедшее из под его руки оказалось артефактом. Да, «Аптечка» получилась одинарной. Но какое это имеет значение! По заверениям Проскурина, из молодого инженера получится выдающийся артефактор. Разумеется, если тот продолжит трудиться в том же духе. И он готов. А тут запалы к минам.

Однако, профессор ошибался. Григорий конечно рвался к работе по прямой специальности. Но кроме того, он ведь в прошлом бомбист. Ну и как его могла не заинтересовать возможность создания нового образца оружия. Да еще и компактного, но обещающего по эффективности в чем-то переплюнуть пушки.

Рентгеновские лучи серьезно заинтересовали научную часть экипажа «Газели». Настолько, что у моряков появилось свободное время, а основная часть занятий на месяц перешла в основном в русло самостоятельной подготовки. Преподаватели конечно курировали их занятия, но эффективность обучения резко упала. Очень уж их увлекло новое направление. Эксперименты шли один за другим. Машина работала приводя в действие генератор чуть не круглые сутки. Печное топливо вылетало в трубу, только держись.

Борис стал больше уделять времени живописи. В настоящий момент он уже завершал очередную серию из пятнадцати масляных картин. Но как бы ему не нравилось писать, постоянное стояние у мольберта было все же не по нему.

Попробовали эмитировать использование дробовика в условиях палубы и тесноты внутренних помещений. Для чего использовали старое судно, приткнувшееся в дальнем конце гавани и ожидающего когда же его наконец разберут на дрова.

После использования полноразмерного дробовика, Борис укоротил ствол, и заменил приклад на рукоять. Пристроив плечевой упор. Стало намного удобней. Старики участвовавшие в свое время в абордажах заверили, что получилось просто отлично. О том же свидетельствовали успешно расстрелянные мишени. А вот Система не оценила его старания, одарив всего то тремя сотнями опыта, позабыв об очке надбавок.

При виде минометных аппаратов на катерах, вспомнил, что их вроде как использовали при обороне Порт-Артура. И будто корни обычного миномета растут именно оттуда. Прикинул может ли быть от него польза и по силам ли ему вообще создать такое оружие. Решил, что коль скоро с остальным получалось, то отчего бы и нет. Мастерская в наличии, весь потребный материал имеется. Подключил к этому делу дипломированного инженера, и работа закипела. Как результат, готовое изделие, которое они только что закончили испытывать на полигоне местной дружины.

Система по обыкновению немного подвисла, но потом выдала всем сестрам по серьгам. Борис получил целых три очка надбавок, за миномет, мину и прицел. Гаубицы тут очень даже пользуют, но о стрельбе с закрытых позиций похоже еще не знают. Григорию помимо опыта, так же прилетело очко за мину. Измайлов предложил только принципиальную схему взрывателя. Все расчеты и окончательную конструкцию дорабатывал уже Травкин.

Как раз сегодня на рассвете они выехали на полигон для окончательных испытаний. Так что, было им чему радоваться. И хотя Травкину теперь предстояло изрядно потрудиться над изготовлением взрывателей, недовольным тот не выглядел. Да, механик от бога. Но как и у Бориса, присутствовало у него шильце водном месте, не позволяющее сидеть на попе ровно.

— Рад за вас обоих, молодой человек. Создание нового это всегда такое волнительное чувство, — с многозначительной улыбкой произнес Проскурин.

— Подозреваю, что у вас тоже есть чем удивить. А, профессор? — ободряющим тоном произнес Измайлов.

— Вы даже не представляете молодой человек. То, что вы сделали, как утверждаете по наитию, привело к целому ряду открытий. Это настоящий прорыв в той же традиционной медицине. Но не только. Вот. Взгляните, чего нам удалось добиться в результате множества экспериментов.

Павел Александрович выставил на стол картонную коробку, с парой десятков стеклянных негативов. В уголке каждого из них имелся бумажный прямоугольник с пояснительной надписью. А вот само изображение. Это был какой-то сложный механизм. Шестеренки, шептала, оси, тяги, валы. Темный лес. Зато эти снимки явственно отличались от того, что сделал он. Они уже куда больше походили на те, что он видел в своем мире.

— Что это?

— «Аптечка» изготовленная Григорием. При этом она полностью сохранила свои способности, работает исправно. Остается только проверить наберет ли она в назначенный срок заряд. Но на это нужно время. Детали конечно видны не все. Но кое-что разобрать все же получается.

— То есть, вы нашли способ как можно выяснить устройство и принцип действия артефакта, при отсутствии технической документации?

— Не без вашей помощи. Но кажется да. Правда, полноценным этот эксперимент назвать сложно. Ведь нам известно устройство именно этого прибора.

— А если попробовать сфотографировать мой модификатор?

— Но это по сути та же «Аптечка», только детали в ней меньших размеров, только и всего. Нужен незнакомый прибор.

— И все же, я на вашем месте попробовал бы. Как говорится, за неимением гербовой, пишут на простой. Опять же, вы работали с модификатором в деревянном корпусе. А этот стальной.

— Хм. А ведь вы правы. Давайте сюда ваш модификатор.

— Пожалуйста. Павел Александрович, вы куда? А урок?

— Ах да, — с досадой спохватился профессор, откладывая коробочку в сторону. — Ну-с, молодой человек. На чем мы остановились.

В целом занятие прошло как обычно. Если не обращать внимание на то, что у Проскурина похоже свербело шило, и ему приходилось сдерживаться, чтобы не убежать в лабораторию. Вообще-то, Борису так же было интересно, чем обернется опыт со снимком механизма через стальной корпус. Хотя, чудес с открытиями он конечно же не ожидал. Конструкция артефакта известна. Они одинаковы во всем мире.

По окончании урока, Измайлов направился на камбуз, где перехватил бутерброд, после чего перебрался в художественную мастерскую, где его уже ожидал Ершов. Кстати, странное дело, но его учитель не стеснялся советоваться со своим учеником. И что уж совсем ни в какие ворота, у него начало поучаться несколько лучше прежнего. Или прогресс только пригрезился. Измайлов решил втиху показать работы наставника Эмилии. Пусть оценит. В живописи она разбирается. Вдруг, его дар оказывает влияние на преподавательские способности.

Прошедший месяц оказался для него плодотворным не только в плане изобретений и учебы. Хотя в последнем он по настоящему мог похвастать только успехами у Ершова. Остальные слишком уж увлеклись новой игрушкой. Немаловажным было то, что ему удалось завершить очередную серию картин, вновь получив на выходе по тридцать работ в масле и акварели.

Правда, в плане развития навыка это ему не помогло. Рост словно уперся в стену. Хотя мастерство и навыки заметно росли. Он это наблюдал воочию. К тому же серьезно помогло то, что Эмили позволила Ершову посещать свою картинную галерею, где тот мог подкрепить теорию на живом примере работ признанных мастеров. Но это не помогло ему сдвинуться с места, продолжая забрасывать опыт в копилку избыточного.

— Ну чего вы смотрите на нее с чувством исполненного долга? Радуетесь, что вам удалось создать очередной коммерческий шедевр. Борис Николаевич, когда я уже достучусь до вас и вы наконец поймете, что ваше отношение к снизошедшему на вас дару, откровенно наплевательское.

— А что плохого в том, что я пишу на продажу?

— То, что при подобном подходе вы не раскрываете в полной мере свой талант. Вместо того, чтобы тщательно прорабатывать каждую деталь, вы гоните полотна, как выпекаете пирожки. Покажите вашу Суть. Ну вот, что и требовалось доказать. Никакого роста. Прибавили только Акварель, Скульптура Перспектива, Кисть, Рисунок и Композиция. Но как только их значения достигнут десяти тысяч, рост прекратится и здесь. Вы не развиваетесь.

— А мне кажется я все же наблюдаю изменения.

— Они есть, Борис Николаевич, но настолько незначительные, что ваш прогресс иначе как черепашьим не назвать. У вас сейчас ситуация такова, что ваш теоретический багаж уже начал обходить практический. Тогда как раньше вы двигались вперед за счет практики на интуитивном уровне.

— Уверен, что вы правы, Вячеслав Леонидович. Но тут уж такое дело, что мне попросту необходимы средства. Нужно содержать «Газель», платить жалование экипажу и преподавателям. Так что, я не могу не думать о коммерческой составляющей.

— Обосноваться на каком-нибудь тихом острове. Средств полученных с прошлого вернисажа вам хватило бы на несколько лет плодотворных обучения и работы.

— И опять вы правы. Только это идет вразрез с моими планами. Обещаю, как только пойдут поступления с других направлений, я прекращу маяться ерундой, и стану слушаться вас во всем.

Мастерскую он покидал в дурном настроении. Признаться, отсутствие ощутимого прогресса его уже напрягало. Настроение ниже плинтуса. И ладно бы он уперся в потолок науки, как это было прежде. Так нет же. Затык именно в нем самом. В его подходе к обучению. Не получается совмещать качественное обучение и коммерческий подход. Только выбора он пока лишен.

Эмилия начала производство бронежилетов. Но в настоящий момент пока только развернута рекламная акция. Кстати, защита оказалась достаточной даже против винчестера под револьверный патрон, с куда более высокой скоростью пули. Но пока о прибылях говорить не приходилось.

Завод на Голубицком наращивает выпуск, но там вся прибыль вкладывается в расширение производства. Либо так, либо расти черепашьими темпами. Оно и без того, не помешало бы сделать единовременное серьезное вливание, для скорейшего получения максимальной отдачи. Но для этого нет средств.

Покинув художественную мастерскую, Борис направился к Григорию. По идее, тот сейчас должен точить взрыватели для мин. Измайлов не сомневался в успехе. Это работало в его мире, причем даже в кустарном варианте, так отчего не должно сработать здесь. Поэтому заказал изготовление двух сотен чугунных корпусов мин. Разве только учел использование слабого разрывного заряда и поэтому каплевидные снаряды отливали ребристыми, типа гранаты Ф-1.

А вот их он заказывать не стал. Хотя изготовить запалы под силу и ему самому, в судовой мастерской. Тут все же нужна нормальная взрывчатка. А так, получатся скорее дымовая граната. Ни бризантности, ни нормального количества осколков. А если рвануть в помещении, так еще и непроглядная молочно-белая стена.

С доступным динамитом связываться никакого желания. Можно конечно попробовать пироксилин. Но с его гигроскопичностью можно и впросак попасть. Эдак метнешь гранату, а получишь пшик. Потому как отсырел, з-зараза! Может все же попробовать закинуть удочку насчет тротила.

Где-то читал вроде, что в его названии, тринитротолуол, уже зашита формула. Подбросить идею профессору, глядишь и окажется в руках нормальная взрывчатка. Конечно на промышленные объемы замахиваться не стоит. Но им ведь не так много и надо.

Ничего не милитаристские наклонности. Тут мир такой, что хочешь, не хочешь, а готовься к войне. Причем основательно, без дураков. Вон, даже торговые суда вооружены для защиты от пиратов. Ну чисто времена Моргана, в его мире.

Кстати, тут такого знаменитого пирата не было. Как и Френсиса Дрейка. Ну, да свято место, пусто не бывает. Имеются эквиваленты. И это странно. Ну хотя бы потому что многие известные личности очень даже повторяются.

В мастерской Григория не оказалось, а сама она под замком. Да оно и правильно. Нечего посторонним там делать. Прошел дальше, в лабораторию. Ага. Вот он где, бездельник. А ведь должен был взрыватели ладить. Безобразие получается. Корпуса с вышибным зарядом и порохом имеются, а взрывателей нет.

— Боря, ты даже не представляешь, что открыл! — встретил его восклицанием Григорий.

— Ты о чем?

— Об этих икс-лучах.

— Ничего я не открывал. А что за ажиотаж? Кстати, можно мне забрать мой модификатор. Поле двух ранений я без него себя как-то неуютно чувствую.

— Да, конечно, молодой человек, забирайте, — протянул прибор профессор.

— А чего, Григорий так возбудился? — пряча «Аптечку» во внутренний карман пиджака, поинтересовался Борис.

— Дело в том, что мы только что проявили фотопластинки. И результат откровенно обнадеживающий. Насколько он будет положительным, сказать пока затрудняюсь. Н-но на мой взгляд перспективы неплохие.

— А поконкретнее?

— Если конкретно, то судя по снимкам, в механизме твоего модификатора не только уменьшили детали, но и обошлись их меньшим числом, — поспешно проинформировал Григорий

— То есть, сама механика проще? — предположил Борис.

— Именно! А как результат, и сроки изготовления короче, — со знанием ткнув Измайлова пальцем в грудь, произнес товарищ.

— При условии, что нам удастся понять механику работы модификатора, — Проскурин счел необходимым охладить пыл молодого человека.

— Но вы сказали, что перспективы неплохие, — заметил Борис.

— Говорю. Но ведь могу и ошибаться. Нужно плотнее заняться этим вопросом.

— А это значит, что я опять делаю упор на самоподготовку, — подвел итог Борис.

— Ни в коем случае. Мы скорректируем занятия и распределим их между Валентином Эдуардовичем и Евгением Николаевичем, — кивая в сторону кандидатов, пояснил он.

Это хорошо, что учебный процесс не прервется. Но еще лучше то, что появилась возможность заглянуть в потроха артефактов. При наличии такой головы как Проскурин, у них есть шанс получать доступ к секретным технологиям. И главное, никто не сможет в этом уличить. Потому что артефакты невозможно вскрыть, не разрушив механизм.

Правда кандидатов откровенно жаль. Придется до поры, до времени держать открытие с икс-лучами в секрете. Это же трудно даже представить, какое преимущество они дают. Нужно будет поговорить с Проскуриным. Ребятки его вассалы, вот пусть он их и обрабатывает.

Ладно. Здесь на сегодня все. Хотел попросить Григория сделать еще хотя бы пару десятков взрывателей. Но похоже не судьба. Его теперь от новой задачки за уши не оттянешь. Это же какое веселье, имея только часть мозаики воссоздать всю картину. Снимок это конечно хорошо, но там видно далеко не все. Что-то выглядывает лишь частично. Что-то наслаивается. Что-то и вовсе скрыто другими деталями.

Посетил камбуз, схватил кусок пирога, оповестил Капитоновну, что ее благоверного похитила вторая жена, Наука, и сошел на берег. Ему пора в особняк баронессы. Помимо ее жарких объятий его ждет еще и работа. Вот уже четвертую неделю он трудится над картиной, заказанной Эмилией.

Странное дело. За месяц с небольшим он успел написать три десятка полотен. А тут все никак не завершит одну. Правда старается не за страх, а за совесть. Цепляется к малейшим шероховатостям, стараясь отшлифовать изображение до идеала…

Борис отошел на несколько шагов, взглянул на то, что у него получилось. От прежнего чувства незавершенности, нет и следа. У него всегда так. Видит, что картина закончена, но понимает, что можно еще что-то дополнить, подправить и переделать. Однако выскочил лог, и он отставляет работу в сторону.

Здесь ничего подобного. Есть только осознание, что лучше у него попросту не получится. Это его потолок, который может и можно пробит, но он пока не видит как это сделать. И именно в этот момент выскочил лог.


Масляная картина завершена

Получено 800 опыта к умению «Масло-2» — 13200/16000

Получено 20 опыта к умению «Рисунок-2» — 2700/16000

Получено 20 опыта к умению «Художественная кисть-2» — 2700/16000

Получено 20 опыта к умению «Перспектива-2» — 2700/16000

Получено 20 опыта к умению «Композиция-2» — 2700/16000

Получено 800 опыта к таланту «Художник-2» — 6800/16000

Получено 800 опыта — 0/64000

Невозможно начислить опыт, необходима «Наука-3»

Получено 800 избыточного опыта — 71050

Получено 800 свободного опыта — 28852


От-тано как. Лед тронулся? Или ледоход давно уже начался, если бы он последовал совету Ершова и рисовал бы каждую картину выкладываясь без остатка. Не гнал бы коммерческий продукт, а работал бы пока не испытал бы чувство полного удовлетворения. Опять же, вот этот лог. Он появился только тогда, когда он сам посчитал картину завершенной.

— Знаешь отчего мне было скучно на твоем вернисаже? — поинтересовалась бесшумно появившаяся в комнате Эмилия.

— Отчего? — чувствуя как ее ручки легли на его плечи, спросил он.

— Я видела работы несомненно одаренного художника, который относился к своим работам с пренебрежением. Он не стремился достичь своего максимума, добиться совершенства, а останавливался буквально в полушаге от вершины, и со словами «сойдет и так», забывал о картине. Когда я поняла, что ты и есть тот самый Некто, я решила попробовать пробудить в тебе жажду идти до конца. Если уж что-то делать, то делать это не хорошо, а на пределе возможностей. Талант у тебя есть. Силы воли и усидчивости у тебя не занимать. Осталось найти стимул.

— И ты решила подстегнуть меня тем, что собралась повесить мою работу, рядом с полотнами великих мастеров живописи.

— Именно. И не нужно иронии, малыш. Я все равно сделала бы это. Даже если бы ты написал меня в твоей пренебрежительной манере. Но теперь тебе стыдиться нечего. Ты еще только на пути, чтобы сравняться с ними. Но ты сделал все, на что способен. Выложился без остатка. И ты готов идти дальше. Даже если ты сейчас пошлешь меня к дьяволу, уничтожишь эту картину и хлопнешь дверью, это уже ничего не изменит. Я буду жить точно зная, что пробудила одаренного от спячки, в которую он сам же себя и загонял.

— Эмилия, ты… — Борис взял в ладони ее лицо, посмотрел в глаза, — ты самая коварная женщина на свете.

— И чуточку желанная? — с игривым смущением спросила она.

— Невероятно желанная, — он обежал взглядом ее красивое лицо и впился в сочные, податливые и одновременно упругие губы.

Глава 8

Сходили на охоту

— Б-бо-оже-э. Борис, что за привычка обвешиваться оружием, как на войну. Мы всего лишь отправляемся на охоту, — не удержалась от насмешки Эмилия.

— Знаешь, с тех пор как я покинул родительский дом я понял одну истину. Оружия и патронов много не бывает, — покрывшись легким румнцем, возразил Измайлов.

Правда, при том, что немного смутился, неправым он себя не считал. Два Смит-Вессона двойного действия. Нет, с двух рук он пока стрелять не научился. Все некогда. Но вот захотелось. Детство, ковбои, все дела. Он и шляпу соответствующую надел. Опять же, сменить револьвер куда быстрее получится, чем перезаряжаться даже со скорозарядниками. У него все же дошли руки до воплощения в жизнь идеи быстрой перезарядки револьверов. В подсумках на поясе их было целых пять штук.

Справа и спереди еще одна кобура из которой на треть выглядывает жестяная коробочка удерживаемая кожаным хлястиком. По обыкновению, Борис и не подумал отправляться на охоту без «Аптечки». Но при подобном одеянии ее попросту некуда деть, вот и придумал. Удобно получилось. И под рукой.

Патронташ с двадцатью картечными и четырьмя пулевыми патронами двенадцатого калибра. И наконец полноразмерный помповый дробовик. Один из них он переделывать не стал по просьбе Проскурина. Тот хаживал порой на утиную охоту. Не так, чтобы часто, но все же. А на случай абордажа для тринадцати нижних чинов и четырех ружей вполне достаточно. А тут еще и Баронесса пригласила поохотиться на кабана, к сочелнику, что как раз завтра.

Вообще-то, поначалу он собирался взять привычную ему винтовку Маузер. Но Эмилия раскритиковала его выбор. Мол, стрелять кабанов с большого расстояния неспортивно. Суть охоты как раз в том, чтобы выследить дичь, переиграть, выступить в некоем противостоянии, а не просто добыть мясо. Иными словами, она была сторонницей именно ходовой охоты. Пришлось вооружаться дробовиком.

Борис посмотрел на восседающую в седле и улыбающуюся баронессу. Н-да. Это она еще не знает о бульдоге, что примостился в кобуре под штаниной. Как говорится, вооружен и очень опасен. Ну и пусть ее веселится. Вдел ногу в стремя и легко вскочил в седло.

Родовой остров баронессы де Линьола невелик. По форме отдаленно напоминает известную Борису Африку, в миниатюре. В поперечнике самой широкой части всего-то километра четыре и в длину не более шести. Берега обрывистые и удобных мест для высадки не так много. Хотя рельеф холмистый. Северо-восточная, широкая часть покрыта лесом. Там находится заказник баронессы, ну или охотничьи угодья, находящиеся под постояным присмотром егеря и лесника.

Дабы уберечь поля фермеров и сады низкорослых тутовых деревьев от потравы, эта часть выгорожена полуторакилометровым каменным забором. Животные не могут попасть на возделываемые угодья, люди просто так пройти в охотничьи.

Наездник из Бориса так себе, но Эмилия научила его более или менее держаться в седле. Вполне достаточно, чтобы добраться до усадьбы егеря и лесника, где они собирались оставить лошадей. Как уже говорилось, де Линьола считала несправедливым излишнее преимущество охотника перед дичью. Как не была и сторонницей излишних сопровождающих.

Борис уже привык всюду ходить с телохранителями. В основном в этой роли подвизался Яков. Как утверждал Елесей Макарович, одного его вида достаточно, чтобы отбить охоту у большинства доброхотов задевать их. Все меньше неприятностей. Но в гостях Измайлов обходился без охраны. Как впрочем и Эмилия не брала с собой своих волкодавов.

На острове ей опасаться нечего. А на случай несчастного случая на охоте, у егеря был «Маяк», который он выдавал не только госпоже, но и другим охотникам. Артефакт мог служить не только в качестве ориентира, но и для подачи тревоги. Приемник начинал функционировать только от сигнала передатчика.

— Ну что, готов? — прилаживая свою вертикалку двенадцатого калибра на сгибе левой руки, поинтересовалась Эмилия.

Выглядит сногсшибательно. Двадцать третье декабря, погода стоит сухая и теплая, на термометре плюс восемнадцать. Борис чувствует себя вполне комфортно в клетчатой фланелевой рубашке. А вот она более теплолюбива. Распущенные темные волосы прикрыты фетровой шляпой. Одета в украшенные бахромой замшевую куртку и юбку брюки.

Очень удивилась, когда узнала, что последнюю придумал Измайлов. Кстати, надо будет посмотреть, как там поживает счет. Что-то уж больно часто он встречает дам в подобном одеянии. Прямо писк моды. А как известно то, что попадает в женский нерв, всегда приносит колоссальный доход.

— Как пионер, — хмыкнул в ответ Борис, повторяя ее жест.

— Причем тут пионеры? — подразумевая первооткрывателей, удивилась она.

— Не обращай внимания, — отмахнулся он.

Вход на территорию охотничьего заказника осуществлялся через обычные кованные ворота, в нижней части наглухо перекрытые листовым железом, чтобы даже зайцы не могли проскочить в обитаемую часть острова. Хотя, мелкие зверьки среди полей все же не редкость. Кстати, их, ворон и бродячих собак можно отстреливать без всякой лицензии, в любое время года. Чего не сказать о тех же утках. Хочется поквитаться, дождись сезона охоты, получи лицензию и вперед.

Кстати, охотничий сезон регулируется не только по времени года, но и местным егерем. Он постоянно мониторит количество добытых животных и птиц, самостоятельно вынося запрет на добычу той или иной дичи. Лицензии, кстати, так же выписывает он. Борис был сильно удивлен, когда баронесса так же получила свой документ. И даже заплатила полагающуюся пошлину.

— Разве это не твой лес?

— И лес, и животные. Здесь все мое. Но если ты хочешь добиться порядка и соблюдения закона, то начни с себя. Перед законом все равны. Если желаешь привилегий, пропиши их в законе. Если не удосужился сделать это своевременно, прими как должное, — пожав плечами, просто пояснила она.

От ворот вела полевая дорога, вдоль которой имелись кормушки. Животных в заказнике подкармливали, чтобы увеличить популяцию животных. Учитывая, что из хищников тут только лисы, да редкие одичавшие собаки, дичи было предостаточно. Кстати, истребление бобиков только приветствовалось. Разрешение на их отстрел не требовалось. Но ни дай бог тебе отправиться охотиться на собак, а подстрелить кого другого.

Свернули на тропу, и вскоре оказались на берегу пруда, с берегами поросшими камышом. Вид полностью одичавший, что вполне устраивало местных уток, расплодившихся тут стараниями людей. Обойдя его, по узкой тропе, углубились в лес. Кстати, практически полностью покрытый листвой, которую сбрасывали лишь немногие породы. Южные широты, что тут еще сказать.

Эмилия оказалась прекрасным следопытом. У Бориса это умение раскачано до третьей ступени. Но ввиду отсутствия практики, он серьезно ей в этом уступал. Баронесса могла определить давность старого следа с точностью до дня, а свежего до часа. Весьма вероятно, что причина в доскональном знании своих владений, особенности почвы и климатических условий. Но черт возьми, он хотел научиться так же!

— Что за!.. — Борис резко подался обратно в кусты, увлекая за собой Эмилию.

— Эй, стоять! — все же заметили их.

Действуя скорее по наитию, а может отдавшись на волю взорвавшегося приступа паранойи, он рухнул на землю сминая кустарник, одновременно с этим подбивая ногу баронессы. И тут грохнула разноголосица выстрелов. Пули с басовитым жужжанием, хлесткими щелчками по ветвям и шорохом в листве прошли у них над головой, осыпая их трухой.

Пробираясь через густой подлесок они вышли на небольшую поляну, на которой обнаружилось порядка пятидесяти мужчин. Разношерстно одетые и до зубов вооруженные они не внушали доверия, от слова совсем. А потому Измайлов решил поспешно ретироваться. Лишь в последний момент, перед тем как неизвестных скрыла листва успев рассмотреть как те вскидывают оружие.

Борис как был, лежа на спине, выставил перед собой ружье и быстро работая цевьем в три секунды опустошил помповик. Рядом дуплетом грохнула вертикалка баронессы. Сквозь сплошную молочно-белую завесу порохового дыма до них доносились крики, стоны и проклятья. Ну и выстрелы, вместе с шорохом и гудением пул над головами.

— В укрытие!

Быстро перебирая ногами и руками, Измайлов на четвереньках перебрался за ближайшее дерево. Глянул в сторону баронессы. Молодец Эмилия. Не растерялась. Также заползла за дерево, в которое, кстати, с глухим стуком вошли сразу две пули.

— Странные какие-то у тебя браконьеры, — запихивая в приемник первый патрон и передергивая затвор, произнес Борис.

— Это не браконьеры.

— Пираты? Они что, вот так за здорово живешь могут напасть на владения испанского короля? Или у вас тут небольшой междусобойчик?

Затолкав третий патрон, Борис выглянул из-за дерева и сделал пару выстрелов в направлении противника. Не целясь. Прямо сквозь кусты. Только и того, чтобы обозначить присутствие и поумерить их пыл. Но судя по вскрику попал. Картечь она такая. Бьет по площадям. В ответ грохнуло разом с десяток выстрелов.

— Уходим, пока не обошли, — деловито распорядился он.

Вскочил на колено, выстрелил в третий раз от пояса. Эмилия так же пальнула дуплетом, отчего ее слегка повело. И опять вскрик. Но ответных выстрелов не последовало. Они сорвались в места и поспешили сбежать к ручью. Не поднимаясь на противоположный берег побежали по его каменистому руслу. Поэтому когда наконец загрохотали выстрелы, смертоносный свинец прошел высоко над их головами.

— Так что это было? — заталкивая патроны в трубчатый магазин, поинтересовался он.

Они наконец выбрались из русла, отбежали от ручья и укрылись за деревьями. Бегство без оглядки, не лучший способ спасения. Нужно отдавать себе отчет в какой стороне находится опасность, чтобы реагировать соответственно.

— Похоже каперы решили объединиться для общего набега.

— Твой остров не выглядит настолько богатым.

— Я один из ведущих поставщиков Испанского королевства шелка и пряжи. С меня можно получить серьезный выкуп, за то, чтобы не уничтожать производство. Ну и сам город. Это всегда большой куш.

— И король это спустит?

— Филипп не станет воевать с бритами. А те покровительствую барону Альборану, где эти негодяи каждый раз прячутся.

Послышались голоса. Пока они звучали сзади. А вот послышались уже слева, и уже практически на оной линии с ними. Плохо. Это очень плохо. Значит их могут обойти. Выход один. Бежать. И как можно быстрее.

Борис выглянул из-за дерева. Сразу трое разномастно одетых головорезов появились из-за кустов шагах в двадцати от них. Держатся настороженно. Винтовки наготове. Ощупывают местность взглядом. Бориса не заметили только потому что в первую очередь всматриваются в кусты. Ну и сектора наблюдения не разделили.

Не успел вскинуть ружье, как раздался очередной дуплет Эмилии. На этот раз сплошное облако осталось чуть в стороне, а перед ним возникла лишь легкая молочная взвесь, сквозь которую он отчетливо увидел как всю троицу разом снесло, как кегли. Решительная у него любовница. Так и задумаешься, стоит ли продолжать отношения.

— Уходим.

Они сорвались с места петляя между деревьев, проламываясь сквозь кусты и все время смещаясь вправо. Вслед прозвучало несколько выстрелов. Но они не услышали ни одной пули. Значит, успели уйти за деревья.

— Эмилия, ты эти места знаешь. Куда нам лучше двигаться.

— К воротам уже не успеваем. У нас на пути буде пруд. Слева не пройти, справа обходить слишком долго. Нужно бежать на северо-восток. Выйдем к стене, а там вдоль берега до города.

— Принимается. Побежали.

Сзади послышались шаги, треск ломаемых ветвей и злые голоса.

— Она здесь! — вдруг отчетливо раздалось на английском среди многоголосого гомона.

Вновь выглянул из-за дерева. Метрах в тридцати зашевелились кусты и среди листьев вечнозеленого растения мелькнула чья-то фигура. Вскинул приклад к плечу и дважды выстрелил, быстро отработав цевьем. Стоны и проклятья. Шум справа. Видимость никакая. Еще два выстрела. И опять вскрик. Оставшиеся два влево. Все! Ноги!

Он уже бежал, когда вновь обозначилась баронесса. Для разнообразия, на этот раз не дуплетом, а одиночными. Похоже тоже кого-то достала. Все же в близком бою дробовик, это что-то с чем-то. Не дураки американцы, до сих пор сохранившие его на вооружении. Одно плохо. Этот чертов дымный порох. На открытой местности, да еще и с ветерком, еще ничего. Если палит не десяток стволов. А вот в лесу, среди листвы, это просто абзац.

Пока перебегал от дерева к дереву успел затолкать пару патронов. Развернулся, выпустил их в бросившуюся за ними погоню. И снова бегом. Похоже кто-то узнал барнессу. А может догадался или предположил. В любом случае, похоже они теперь не отстанут.

— Эмилия, у тебя есть в запасе возрождения?

— Одно.

— Уже неплохо. Кстати, активируй маяк.

— Уже.

Это хорошо, что уже. Конечно даже полный придурок сообразит, что охотники никогда не устроят такую канонаду. А егерь у нее с головой. Но наличие работающего маяка, и его перемещение укажут на то, что его обладательница передвигается, а значит жива. Глядишь и помощь подоспеет. У нее ведь тут полноценная рота при четырех орудиях. Не хухры-мухры.

А там глядишь еще и ополчение поднимется. Кстати, видел он в пригороде парочку земляных фортов. Наверняка такие укрепления опоясывают город со стороны суши. Такой уж мир. Даже при том, что подобные нападения не часты, к войне тут готовятся всегда. Хотя-а-а. Случается, что споры между владетелями доходят и до полноценных вооруженных конфликтов.

Все эти мысли проносились в его голове, пока он бежал позади Эмилии, время от времени оглядываясь, высматривая погоню. Но преследователи безнадежно отстали. Охотников среди них похоже нет. А парочка головомоек устроенных ими немного охладили пыл. Если не заставили вообще отказаться от погони. Хотя, вряд ли. Захват баронессы, автоматически бросает к их ногам весь остров.

Странное дело. Отчего-то когда тренируешься, то так не устаешь, как в такие вот моменты. Хотя, наверное, сейчас они бегут куда быстрее чем обычно. Просто замечать это и засекать время некогда. Наоборот, все время кажется, что ты движешься очень медленно.

Лес закончился как-то резко. Вот только что они продирались сквозь подлесок, и вдруг выскочили на открытое место. Полоса поросшая травой шириной метров двадцать и стена каменного забора.

— Эмилия, справишься? — спросил он ее, кивая на стену, высотой не меньше трех метров.

— Разумеется, — фыркнула она.

— Тогда лезь наверх.

— Я прикрою, у тебя нет возрождения! — попыталась возразить она.

— Шевелись! — рыкнул он на нее.

Женщина только дернула плечиком, мол, хорошо, потом посчитаемся. После чего забросила ружье на ремень за спину, и полезла вверх, используя выбоины и щели в кладке. А ничего так, сноровисто. Наверняка Ловкость на должном уровне.

Борис встал на колено, вскинув ружье к плечу, но удерживая приспущенным, чтобы и вскинуть можно быстро, и не ограничивать обзор.

— Я наверху, — послышался голос женщины.

— Спрыгивай, — забрасывая дробовик за спину, приказал он.

Подступился к стене, обежал ее беглым взглядом. Ухватился за небольшой выступ, сунул носок сапога в выбоину и оттолкнулся от земли. Быстро обнаружил щель, куда можно было сунуть пальцы и нащупал маломальский упор. Рывок, и вот очередные полметра остались позади. Сам себе удивляясь он поднимался настолько быстро, что мелькнула мысль о спортсменах соревнующихся на скалодроме.

Острый болезненный укол под лопатку он ощутил когда уже перекинул ногу через стену. Не в состоянии проронить ни звука, или хотя бы вздохнуть, он оглянулся на стену леса, увидел облачко белого дыма. Еще одно. Рядом прожужжал свинцовый шмель. А вот еще один. Картинка перед взором поплыла, закружилась в бешеном калейдоскопе. И тут он увидел надвигающуюся на него землю.

Тупой удар о землю, который Борис практически не почувствовал. Вряд ли что-нибудь еще может сравниться с острой и обжигающей болью затопившей все его сознание. Выгнувшись дугой и извиваясь всем телом он сучил ногами не в состоянии контролировать свои действия.

Над ним кто-то склонился и звал из какого-то далекого далека. Кто это? Что ему нужно? Какого орешь? Лучше помоги. Откуда-то из подсознания выскочила детская присказка — «Спасение утопающих, дело рук самих утопающих».

«Аптечка»! Он заскреб пальцами по кобуре на поясе. Отстегнул хлястик и даже сумел ухватиться за стальную коробочку. И тут его накрыла темнота…

Глава 9

Набег

По телу пробежала настолько приятная волна, что он вздрогнул. Вздохнул и резко сел, непроизвольно всхлипнув втягивая слюну. Ч-черт! Прежде таких ярких ощущений не было. Похоже в этот раз он все же опростался. Нет, он точно подсядет на эту хрень!

— Господи. Как ты меня напугал, — отбрасывая в сторону жестянку еще несколько секунд назад бывшую модификатором, произнесла она.

Ага. Получается, это она его вынула с того света. Некогда заниматься самоанализом. Если в него стреляли с опушки, значит преследователи уже взбираются на стену. Эх, гранату бы! Нет, однозначно нужно напрячь Проскурина и временно переквалифицировать преподавателей в химиков. Нужен тротил. Ну о-очень нужен.

Осмотрелся по сторонам. Метрах в четырехстах от них ровный как стол пустырь обрывается. Самого моря не видно, зато полное ощущение бескрайнего горизонта. Никаких сомнений, там берег моря. Остается понять, насколько пригоден его склон к спуску. Пока в голове роятся эти мысли, руки выхватили из-за спины дробовик и навели его на срез стены.

— Эмили, что тут за берег?

— Каменистый обрыв.

— Ч-черт.

— Но тут высота всего лишь метров десять и я знаю место где достаточная глубина для прыжка.

— Тогда беги.

— А ты?

— Прикрою. Отбежишь на семьдесят шагов и прикроешь меня.

— Поняла.

Без лишних разговоров она побежала в сторону. А вот и проблема с отсутствием винтовки нарисовалась. Полста метров, это все, на что способен дробовик. Дальше только от лукавого. Револьвер, худо бедно, до сотни метров еще что-то изобразить сможет. Благо и стрелок Борис хороший. Дальше абзац. Только петлять как зайцам. А «Аптечка» уже в ауте.

Б-бах! Б-бах!

— А-а-а-а!!!

— Тварь!!!

— Не лезьте в одном месте! Распределитесь по стене! И бабу! Достаньте бабу! Премия тому, кто ее подстрелит!

Угу. Ее можно и наглухо валить. Высока доля вероятности, что она возродится. Только случится это, когда она уже будет связана по рукам и ногам.

Понятно, что прямо сейчас через ограду уже никто не полезет. Поэтому он развернулся и побежал прочь. Эмили опустилась на колено и вскинула свою двустволку. Он махнул ей рукой, давая знак, чтобы она не маялась ерундой а бежала пока есть возможность.

Первый выстрел раздался когда он ее уже практически догнал и на дистанции более сотни метров от стены. Хвататься за оружие бесполезно. Не получится даже напугать.

— Не беги по прямой! Петляй! — выкрикнул он.

Ага. А у баронессы какой-никакой опыт имеется. Или от страха мозги заработали с особой остротой. Не суть важно. Главное, что она начала бежать бросаясь из стороны в сторону. Вот и молодец. Пуля вжикнула у самого уха, или это только показалось. Да какая разница!

Бросок вправо. Несколько шагов со смещением в ту же сторону и тут же влево. Выстрелы звучат все чаще. Пули свистят гуще. Расстояние увеличивается. Стрелкам до Бориса далеко. Но ч-черт, их много! На них сейчас работает статистика. Если долго мучиться, что-нибудь получится. Хорошо еще, что н кораблях предпочитают винтовки, способные стрелять на дальние дистанции. А они сейчас в подавляющем своем большинстве однозарядки. Так что обеспечит высокую плотность огня, задача достаточно сложная.

Они уже достаточно приблизились к срезу высокого берега, чтобы было видно море. Но недостаточно отдалились от стены, чтобы ощущать себя в безопасности. Неизвестность хуже пытки. Не останавливаясь на мгновение обернулся. Кто бы сомневался, что эти ублюдки не удовольствуются только стрельбой. Не меньше полудюжины пиратов гнались за ними, по невысокой траве.

Все же они родились под счастливой звездой. В них так и не попали. Зато они сумели добежать до нужного места. Эмилия похоже знала каждый квадратный метр своего острова. Что в общем-то не удивительно. Хотя, это с какой стороны посмотреть. Хватает тех, кто прекрасно ориентируется в далеких краях и понятия не имеет, что творится в родной вотчине.

— Видишь темное пятно? Нужно попасть туда.

Пятно он видел. Только диаметр у него не превышал пяти метров, и был в нескольких метрах от скалистого берега. Интересно, это у них в детстве были такие забавы? Очередная пуля вжикнула в непосредственной близости. Да кой черт интересно!

— Прыгай! — выкрикнул он.

Повернулся в сторону догоняющих, роняя ружье на землю и опускаясь на колено. Выдернул из кобуры Смит-Вессон, вскинул на линию прицеливания, удерживая двумя руками и взводя курок. Дистанция более сотни метров. Но уж где-то рядом пулю послать все одно получится. Потянул спуск. Револьвер лягнулся в руках, но подбросило его лишь самую малость. Палец левой руки потянул курок. Выстрел. Быстро опустошил барабан, заставив гнавшихся остановиться, и опустившись на колени открыть ответный огонь.

Изображать из себя мишень он не собирался. Распластавшись на траве и перекатившись на спину переломил револьвер. Стреляные гильзы под действие экстрактора выбросило наружу. Отстегнул хлястик, извлек скорозарядник, сунул патроны в барабан и изготовил оружие к бою. Дмитрий за такую перезарядку только спасибо сказал бы. Получилось куда быстрее, чем со сменой барабана капсюльника.

Погоня вновь пришла в движение. Давайте ребятки. Поближе. Прыгать сейчас глупо. Во-первых, можно попасть на баронессу. Во-вторых, пока будет примериваться, могут и подстрелить. Так что, проблему нужно устранять. И только потом прыгать. Тем кто на заборе попасть в него уже не так просто.

Наблюдая за приближающимися пиратами взвел курок. Лишний раз старался не шевелиться. Пусть считают, что подстрелили его. Пятеро. Стрелок он конечно хороший, но гарантировано прибрать он сможет только первого. Дальше придется стрелять самовзводом. А это дело такое. Опять же, времени на прицеливание попросту не будет. Дмитрий его конечно учил. Причем вдумчиво и без дураков. Остается только надеяться, что рефлексы он в него вбил накрепко. Заниматься особо времени не было. Его практически полностью съедает учеба.

Тридцать метров. Выстрел! Один из преследователей нелепо вскинул руки и сходу полетел в траву, кувыркнувшись через плечо. Борис вскочил на колено и с самовзвода выстрелил второй раз. И опять удачно. Насмерть или нет, бог весть, но мужчина свалился в траву, пару раз перекатившись вбок. Трое оставшихся остановились и вскинули оружие.

Кувырок чрез голову, со смещением влево. Растянулся на траве, перекатился влево. Три разрозненных винтовочных выстрела. Однозарядки. Время есть. Даже если решат выхватить револьверы. Рывком поднялся на колени, поднимая револьвер и одновременно взводя курок. Выстрел! Есть! Еще один!

И тут же завалился на бок уходя от револьверных пуль. В два ствола бьют часто и густо. Перекатываясь вытянул в руках револьвер и выстрелил трижды самовзводом. Попал только раз, в ногу. И то хлеб. Раненый схватился за простреленное бедро и опустился на колено.

Не прекращая катиться оставил разряженный револьвер и рванул из кобуры второй. Зафиксировался и оттолкнувшись ногой перекатился в другую сторону. Пуля с едва уловимым шорохом о траву и приглушенным тупым стуком вошла в землю, взбив небольшой фонтанчик. Выстрелил дважды в ответ. Одна из пуль попала в плечо. Оттолкнулся от земли, поднимаясь на колени, вскинул револьвер и выстрелил вновь. На этот раз точно.

Раненый в ногу пришел в себя и послал пулю в Бориса. Левое плечо ожгло болью, но не похоже чтобы серьезно. Да и некогда разбираться. Выстрел в ответ. А вот он точно в грудь! Знай наших! Револьвер в кобуру. Вскочил на ноги пара шагов, подобрал второй. Теперь ружье.

Не успел к нему подойти как вновь завжикали пули, а следом донеслась разноголосица нестройного залпа. Да что же ты будешь делать! Остальные преследователи и не думали торчать на стене, как куры на насесте. Перемахнули и теперь были уже метрах в двухстах. Человек десять.

Мелькнула было мысль подбежать к убитым и завладеть их винтовками и показать кузькину мать. Нет. Это перебор. Среди этой пятерки ведь и раненый может случиться. Порой риск оправдан. Сейчас он так не считал. Подхватив ружье забросил его за спину, встал на край обрыва и оттолкнувшись полетел в темно-синее пятно.

Попал точно в середину. Эмилия как раз добралась до края каменной чаши и выбиралась на мелководье. Вот и ему нужно поторапливаться.

— Ближе к скале! — выкрикнул Борис, усилено работая руками.

Баронесса поняла его правильно и поспешила укрыться в мертвом пространстве. При этом ее лицо озарилось счастливой улыбкой. Рада что вырвались? Или что ему удалось уцелеть? Да без разницы. Выплыл на мелководье и поднялся на ноги. Глубина до середины бедер. Нормально.

В несколько размашистых шагов добрался до берега, укрывшись от возможных стрелков сверху, под уступом скалы. Вот и ладно. Теперь они в относительной безопасности. Взял в руки ружье и начал его заряжать.

— Зачем? Мы разве не будем уходить отсюда?

— Куда? Вон, начинается каменный пляж. Быстро не побежишь. Валунов нет. Скалы не такие отвесные, укрыться от стрелков не получится. Самое разумное, держать оборону здесь.

Закончив с ружьем, зарядил револьверы. Глянул на баронессу.

— Обращаться умеешь?

— Умею. Но похоже у тебя получается лучше.

— Я все равно не стреляю с двух рук.

— А мне такую бандуру носить негде. Вывалится. Так что, пусть у тебя побудет.

— Как скажешь.

В этот момент наверху раздались голоса. А затем, первый разбойник прыгнул в воду, подняв шквал брызг. Дурак. Либо он, либо его командир.

Борис вскинул ружье и нажал на спуск. Голова буквально взорвалась кровавыми ошметками, как арбуз. Картечь с расстояния менее десяти метров, это страшная сила. Еще один всплеск рядом. Выстрел. Кровавый фонтан. Всплеск. Выстрел. Красное облачко. Эпитетов у Бориса еще хватает. А вот безбашенные преследователи закончились. Поняли чем чреваты такие прыжки. Да и три плавающих трупа, загромоздили небольшое глубоководное пятно.

— Только не говори, что ты тут в детстве прыгала, — заталкивая патроны в магазин, произнес Борис.

— Именно так и было. С друзьями детства из семей вассалов. Потом забирались по скале, без альпинистского снаряжения.

— А родители знали об этих художествах?

— Пороли. Как потом и я своих сыновей.

— У тебя есть дети?

— А что тебя удивляет?

— Д-да так. Просто ты никогда о них не говорила.

— Было четверо. Но Леонсио разбился. Как раз вот на этом месте, — указывая на высеченный в скале крест, произнесла она.

— Извини.

— Брось. Это было восемьдесят три года назад, — отмахнулась она.

Ну да. Это конечно срок. Но сколько прошло лет, помнит до года. Причем наверняка в сознании занозой сии и день и час. Так что, болит рана. Еще как болит.

— Один подался в науку, пять лет как обосновался в Мадриде. Одно время занимался дома. У меня в усадьбе сохранилась его лаборатория, — продолжила пояснять она. — Второй никак не повзрослеет, и путешествует по свету. Третий служит в королевском флоте. Сейчас воюет в колониях. Я выделяю им ежемесячную ренту. С делами справляюсь сама.

— Понятно.

Скорее всего пираты думали над тем, как бы им половчее добраться до засевших в норке. Но что именно они предпринимали, было решительно непонятно. А вскоре вспыхнула перестрелка, которая очень быстро сошла на нет.

— Сеньора де Линьола! — послышалось сверху.

— Эстебан, это ты?

— Я, сеньора! Сейчас мы сбросим веревку!

— Лейтенант, повнимательней там. Бандитов может куда больше! — счел нужным уточнить

— Мы знаем. Капитан Чавес уже занимается этим.

Ага. Похоже Система сочла, что для Бориса бой закончился. Ну или по меньшей мере этот этап сражения, который может и затянуться. Ну ничего себе ему привалило. Тысяча триста пятьдесят очков! Подробная информация недоступна. Но даже при попаданиях только в голову получается тринадцать убитых. А это далеко не так. Навскидку выходит эдак десятка четыре подстреленных. И это только им. Поистине в определенных условиях дробовик под стать пулемету.

Когда они поднялись по веревке, Борис сумел убедиться в том, что дружина и впрямь недаром ест свой хлеб. А еще в том, что при всей кажущейся слабости дружины баронессы, оснащена она хорошо. О чем свидетельствовала пулеметная многоголосица, доносившаяся из-за холмов. Хотя нет. Их тут пока еще не изобрели. Так что, это стараются гатлинги. Пока были у моря, звук не доходил из-за скалы. А вот теперь слышится хорошо.

— Капитан встретил их у Вороньего камня. А нас отправил по сигналу маяка, — доложил баронессе лейтенант

Под его командой находились два десятка морпехов посаженных на лошадей. В качестве усиления гатлинг прицепленный к передку. Выглядит офицер счастливым, довольным и в то же время расстроенным. Угу. Все в кучу. И участвовать в настоящем деле хочется, и о баронессе нужно позаботиться.

— Лейтенант, выделите нам двоих сопровождающих и отправляйтесь на подмогу к капитану, — приказала она.

— Сеньора, при всем уважении, я не могу выполнить это распоряжение.

— Лейтенант Франко, — грозно сдвинув брови, стальным тоном произнесла она.

— Вы можете меня наказать и даже казнить, сеньора, — сглотнув, упрямо заговорил офицер, — Но после того, как я выполню приказ капитана Чавес.

Между прочим, ни разу не фигура речи. За нарушение клятвы сюзерен может казнить вассала, без суда и следствия. Правда, прибегают к этому очень редко и только в самом крайнем случае. Вассальная присяга штука обоюдоострая, и прилететь может в обе стороны.

— Не рассчитывайте на награду. Вы будете наказаны, лейтенант, — недовольно буркнула баронесса.

— Вы не пострадали, так что, я уже награжден, сеньора де Линьола. Остальное неважно, — с каменным выражением лица ответил лейтенант.

— Ну хотя бы гатлинг отправьте.

— Он придан для усиления вашей охраны, и останется при отряде.

Н-да. Нет, ну точно нагорит парню. Баронесса дама с характером. Порвет как тузик грелку. Надо бы заступиться за парня. Он ведь честно исполняет свой долг. Это она должна думать о потерях в дружине, сохранении города и жизнях жителей острова. Он же обязан выполнить приказ.

Двигались вдоль побережья, оставив звуки боя по правую руку. Когда поднялись на холм и их взору предстал город, увидели, что к острову приближаются семь парусников. Не линейные корабли, но все же вполне способные перевезти изрядный десант. Это что же, пока одни отвлекают, атакой из глубины острова, другие проводят десантную операцию?

— Капитан Чавес приказал батарее оставаться на береговых позициях, а капитану Кармона снять орудия с корабля и та же переместить их на сушу. Они уже на позициях. Кроме того, все четыре катера уже готовы к отбитию атаки с моря, — заметив обеспокоенность баронессы, доложил лейтенант.

— Дайте мне бинокль, — она требовательно протянула руку.

Борису вряд ли обломится такое счастье. Хотя в отряде есть еще одна оптика. Подзорная труба у командира расчета гатлинга. Только он не уступит ее гостю баронессы. Вон как демонстративно поднес ее к глазу и изучает происходящее. Ну и пусть его. В конце концов Измайлов на зрение не жалуется.

Позиция для наблюдения хорошая, но долг велит двигаться дальше. Она должна быть в городе, где наверняка уже поднялась суета и собирается ополчение. По идее, механизм должен быть отлажен. Но руководство все же никогда лишним не будет. Опять же, всегда найдется что-то, выбивающееся из общего ряда, где необходимо принимать соответствующее решение и чем раньше, тем лучше. Поэтому задерживаться на холме не стали.

По прибытии в город, Борис поспешил на «Газель». Баронесса отправилась прямиком в городскую управу, в настоящий момент превратившуюся в штаб. Это конечно не их разборка. Но во-первых, остаться в стороне не получится. Сомнительно, чтобы напавших остановил нейтралитет. К тому же Борис приметил среди кораблей знакомую яхту с благозвучным названием «Роза». Во-вторых, как-то не хорошо получится. На хозяев у которых ты гостишь нападают, а ты стоишь в сторонке.

Рыченков похоже рассуждал так же. Ссадил на берег всех гражданских, и вывел шхуну на удобную позицию для артиллерийской стрельбы. Оставалось только дождаться запропастившегося наводчика. Вообще-то есть еще один. Но, как говорится, почувствуйте разницу.

— Борька, йакорь тебе в седалище, где тебя носит?! — возмутился шкипер, когда парень поднялся на палубу.

Добираться до судна пришлось на ялике. Но с этим проблем не возникло. Тот остался у причала дожидаться припозднившегося члена экипажа.

— Извини, Дорофей Тарасович, малость пришлось побегать от плохих парней. Юрий Дмитриевич, ты на всякий случай имей ввиду, «Аптечки» у меня нет, — предупредил Измайлов фельдшера.

— Как нет!? А куда ты ее?.. — возмутился было Рыченков, а потом осекся, глянув на парня сквозь недовольный прищур.

— Никого не трогали. Хотели только поохотиться. А тут такое, — виноватым тоном, произнес парень.

— Потом расскажешь. Олухи, кто-нибудь принесите его бронежилет! Все вам нужно говорить, йакарь вам в седалище, — зло выкрикнул шкипер, вперив сердиты взгляд в Якова, тут же сорвавшегося с места.

Вскоре корабли вышли на дистанцию открытия огня, и завертелось. Правда, в этот раз Измайлова ожидало разочарование. Ветер слабый. Да еще и шхуна находится в защищенной гавани. А потому развить высокий темп стрельбы не получалось. Но при этом каждый выстрел он вколачивал в борт «Розы» выбрав ее в качестве мишени.

Батареи на берегу находились в более выгодных условиях. Хотя и не сказать, что дым не досаждал и им. А уж когда начали рваться снаряды нападавших, так же снаряженные дымным порохом, ситуация усугубилась еще больше. Хотя и не стала столь уж критичной.

А вот нападающие чувствовали себя в этом плане куда вольготнее. Корабли пребывают в движении, а потому их не так сильно заволакивает молочной пеленой. Правда, даже эта малость сыграла с ними дурную шутку.

Катера выждали когда завяжется артиллерийская дуэль, а потом совались как гончие с привязи. Легкие и маневренные они быстро набрали полный ход и понеслись вперед выжимая из машин все заявленные двадцать один узел.

Их заметили и оставив в покое береговые батареи начали садить по этим осам со смертельными жалами. Двадцать пять кило динамита в метательной мине это более чем серьезный аргумент. Эдакий гостинец проделает такой пролом, что ни о какой подводке пластыря можно будет и не мечтать.

К артиллеристам прибавились стрелки, поливающий атакующих из винтовок. Вот только на выходе получалось не очень. Атакующий минный катер с его страшным снарядом невольно вселяет страх. Поэтому моряки стреляли часто и густо. Как результат, дымовая завеса росла с каждой секундой, что не лучшим образом сказывалось на точности пушкарей в том числе.

Храбрость, города берет. Один из катеров разметало на части своей же миной, вероятно детонировавшей от попадания пули. Экипаж второй был полностью расстрелян, и суденышко начало выписывать циркуляцию, из-за навалившегося на румпель тела рулевого. Но два оставшихся, потеряв практически весь экипаж, все же вышли на дистанцию атаки и пустили мины.

Оба подорванных парусника ушли под воду меньше чем за минуту, в молочно белых облаках пара, от рванувших котлов, когда до них добралась вода. Ничего удивительного. Водонепроницаемые переборки пока только-только находят свое воплощение, причем исключительно на судах в стальных корпусах.

Вскоре после этого нападающие отвернули, и начали удаляться. Странное какое-то поведение, учитывая то, что им удалось привести к молчанию половину орудий обороняющихся. У каперов все еще оставалось порядка двадцати орудий в бортовом залпе. Легкие орудия без труда перемещаются по палубе в нужном направлении. Ситуация для проведения десантной операции оставалась благоприятной. Но, они предпочли ретироваться.

Как потом выяснилось, каперы прекрасно осознавали, что на острове Линьола помимо дружины имеется и ополчение. Они рассчитывали отвлечь обороняющихся атакой с моря, а затем нанести удар с тыла. Для чего заблаговременно высадили десант в лесистой части острова. Но Борис и Эмилия невольно расстроили эти планы.

Командовавший десантом еще попытался исправить ситуацию, все же пятьсот опытных бойцов против двух сотен дружинников и слабо подготовленного ополчения. Но как оказалось, дружина имела на вооружении четыре гатлинга, расчеты которых умели ими пользоваться. К тому же, на руку защитника острова сыграло знание местности. Как результат, засада и в буквальном смысле расстрел нападающих, которые очень скоро запросили пощады и выбросили белый флаг.

После этого Эмилия решила сделать эту новость достоянием сборной эскадры. Она не собиралась затягивать сражение. Это могло привести как к лишним человеческим жертвам, так и материальным потерям. Поэтому она приказала передать на корабли соответствующее сообщение по международному коду, с помощью светового семафора. Как результат, те предпочли ретироваться, так и не приступив ко второй фазе десантной операции.

Глава 10

Новички

— Суть покажи, — вынув изо рта массивную сигару, произнес здоровенный детина.

— А на кой она тебе? — вздернув бровь удивился мужчина, чуть за пятьдесят.

На фоне богатыря боцмана он выглядел не очень. Отталкивающая внешность. Седой, плешивый, среднего роста, болезненно худой, потасканный матросский бушлат висит мешком. Недельная щетина, пожелтевшая возле губ от табачного дыма. Во рту изгрызенный крепкими зубами мундштук видавшей виды старой трубки.

По всему видать не так давно пользовал «Аптечку». Все же странная это штуковина. Взять те же зубы. После ее использования обновляются и становятся как у молодого. А вот с сединой и отсутствием волос ничего поделать не может. Можно сказать с того света возвращает, только что оторванные конечности восстанавливает. А с такой малостью не справляется.

— Странный ты человек. Тебе работа нужна? — смерив его взглядом, поинтересовался боцман.

— Ну? — вопросом на вопрос ответил мужчина.

— И как прикажешь брать тебя в команду, если я не знаю кто ты?

— Ты мил человек мне голову-то не дури. Суть моя тебе и даром не сдалась. Я поди не в королевский флот нанимаюсь, и в вассалы твоему капитану подаваться не собираюсь. Кто тебе нужен? Палубные матросы, злые в драке и умелые стрелки. Так это мы и есть.

— Так не пойдет.

— А не пойдет и не надо. Пошли сынок, — решительно поднимаясь, произнес мужчина, увлекая с собой молодого крепкого паренька.

Вообще-то он был абсолютно прав. При найме на корабли вольных капитанов и каперов далеко не все показывали свою Суть и заключали по ней договора. Мало ли какая у него на то причина. Конечно, в этой связи могли возникнуть сложности при расчете. Да и опыт начислялся в урезанном виде, как не начислялся морской ценз. Но это уже сложности нанимающегося. Иное дело, что и наниматель мог просто послать такого темнилу.

Отойдя от столика боцмана, парочка пристроилась у другого, в уголке. Так чтобы не отсвечивать и держать под контролем весь зал довольно замызганной таверны. Мужчина подняв руку подозвал подавальщицу. Заказал по пинте пива и яичницу с беконом в сковородке. Наподдал по аппетитному заду, вызвав игривый смех. Подкрутил седые усы и сглотнул заметно дернув кадыком, явно на что-то нацелившись.

— Колин, я конечно не собираюсь тебя учить. Но я подобный подход правильным не считаю, — произнес парень, когда они вновь остались одни.

— Успокойся, мальчик. Не все ли тебе равно, на какую посудину поступать на службу.

— Вообще-то, разница есть. Нам бы команду поудачливее.

— Поопытней и побогаче, — хмыкнул мужчина.

— А смысл связываться с другими?

— Эх Дункан, Дункан. Для начала нужно вообще понять, что из этого выйдет. Отработать схему. А там, дело пойдет.

Принесли пиво и одуряюще пахнущую яичницу. При этом подавальщица игриво стрельнула взглядом в Колина и отвернувшись уходить словно невзначай вильнула задом. Получила легкий шлепок, бросила на клиента наигранно строгий взгляд и с гордо поднятой головой направилась к стойке, призывно играя всем телом. И ведь есть чем. Крупная, не без того. Но вместе с тем ни разу не толстая.

Дункан хмыкнув полез вилкой в сковородку, нанизывая на нее кусок бекона, залитый яичницей. Никогда не думал, что Колин может пользоваться популярностью у женщин. Уж больно у него непрезентабельный вид. Или это он именно ей приглянулся? Да нет, вел он себя более чем уверенно. Она ведь не дала ему никакого повода, когда он стал с ней заигрывать таким вот своеобразным способом.

Они спокойно допивали пиво, подумывая не заказать ли еще, так сказать, для души. Час неурочный. Время только к полудню, и посетителей немного. Заняты еще два столика, за одним сидит давешний боцман. За другим, какая-то мутная парочка. Вот часам к четырем, после сиесты, народ начнет подтягиваться. А с приходом вечерней прохлады тут и вовсе будет не протолкнуться.

В этот момент дверь распахнулась и в таверну ввалились пятеро моряков. На бескозырках название британского крейсера «Дулиттл», стоявшего в гавани Альборана. Несмотря на довольно ранний час ребятки явно на бровях. И судя по их виду, гуляют еще с ночи. Что же, бывает.

Пятерка молодых бычков подвалила к стойке и начала требовать пиво. Потом резко переключились на ром. При этом создавали столько шума, словно таверна уже забита под завязку. Толкаются, пихаются. Один из них не удержался и отступив на несколько шагов, навалился на боцмана.

— Поаккуратнее, сынок, — оттолкнув его, недовольно произнес боцман.

— Эй, ты чего задеваешь нашего приятеля, — возмутился один из морячков.

— Напились, ведите себя нормально и не задевайте посторонних, — и не подумав выказывать неуверенность, произнес боцман.

— Дядя, вел бы ты себя повежливее, — икнув, развязно произнес третий моряк.

— Сынок, пей свое пиво, и не задевай старших, — укоризненно покачал головой здоровяк.

Ну, таким способом разгоряченную молодежь точно не успокоить. Ребятки словно по команде, дружной гурьбой двинулись в его сторону. Тот с сожалением вздохнул, махом допил остатки пива, и поднялся им навстречу, предусмотрительно отставив стеклянный бокал в сторону. Еще зашибет кого наглухо. Альборан конечно вертеп, и его обитатели чувствуют себя довольно вольготно, но законы тут все же работают.

Первым попытался ударить боцмана развязный. Но промахнулся и получив дополнительное ускорение от боцмана, улетел в ближний угол, сдвинув при этом массивный стол. Мебель тут намерено делалась неподъемной. Потому и стульев не было Только массивные лавки из толстых плах.

Второго боцман так де опрокинул, могучим ударом кулака. Но оставшиеся трое насели на него всерьез. Как видно и с умениями и с практикой у них все в порядке. А там и развязный поднялся на ноги, включаясь в общую свару. Боцман действовал уверено и мастерски. Но и моряки работали слаженно, несмотря на опьянение практически не мешая друг другу. По меньшей мере качественно достать еще кого-то у обороняющегося не получалось. А вот сам уже огреб пару ударов по морде-лица. Правда, кроме слегка рассеченной губы последствий это пока не имело.

Колин похрустел шеей и отстегнул оружейный пояс с парой капсюльных Кольтов, по бокам и четырьмя запасными барабанами в чехлах. Глянул на паренька. Тот пожал плечами, и отстегнул свой. Только второй кольт он носил на животе. Похоже стрельба с двух рук была не его коньком. Оружие это дело такое. Привыкший его пользовать, может непроизвольно схватиться за ствол. А оно им надо.

Приблизившись к клубку дерущихся, Дункан без тени сомнений двинул ногой приходящего в себя морячка, вновь отправляя его в нокаут. Пусть отдохнет. Не то еще прилетит от него со спины.

Окликать никого не стали. Конин без затей рванул за плечо ближайшего и впечатал кулак в солнышко. А когда тот переломился в поясе, врезал в район уха, окончательно выключая его из дальнейших раскладов. Дункан подбил своему противнику опорную ногу и когда тот начал опрокидываться, при этом немного развернувшись, добавил в челюсть. Предпоследнего достал боцман. Пятого опять парень, оказавшийся ближе остальных Ударом ноги он опрокинул его спиной на стойку, потом достал в солнышко, и когда тот согнулся коленом в лицо. Вот и все. Дело сделано.

— Спасибо, — произнес боцман, протягивая руку.

— Да не за что, — пожал плечами Колин.

А потом без замаха, и стремительно провел апперкот. Дункан и не ожидал, что в этом с виду тщедушном, но пусть и жилистом теле, столько дури. Великана конечно не снесло, только и тог, что чуть запрокинул голову. Но при этом его глаза поплыли и он медленно сложился на грубый дощатый пол.

— Всем стоять! К стене! Руки за голову!

— Воу! Воу! Тихо парни! — задирая руки в примирительном жесте, и подаваясь назад едва не выкрикнул Колин.

Было с чего переживать. Патруль из трех констеблей влетел в таверну с револьверами и дубинками наперевес. Причем настроены настолько решительно, что никаких сомнений, одно неверное движение и начнут палить на поражение.

— Дункан, делай как они говорят, — произнес мужина.

Сам завел руки на затылок и отвернулся к стене. Парень последовал примеру старшего товарища. Недоумевая, за каким таким чертом ему понадобилось вырубать боцмана, которому они сами же и помогли.

— Господин констебль, не могли бы вы прихватить наше оружие, — попросил Колин, кивая в сторону столика, который они занимали еще каких-то пару минут назад.

— А чего разложили? — удивился тот.

— Ну, убивать мы никого не хотели.

— Ладно. Грэг, с этими всеми нам не управиться. Вызови подмогу, — распорядился старший.

— Слушаюсь, — отозвался молодой детина и выйдя на улицу засвистел в полицейский свисток.

Структура полиции тут слизана с Англии. А к чему изобретать что-то новое, если уже существует отработанная система. Тем более, что по факту, это островное карликовое государство по факту является баронством Англии. Просто нужно оно именно в том виде, в каком существует.

Происшествием в «Старом крабе» занимался сержант. Обычная потасовка. Не тот случай, чтобы передавать материалы инспектору. Все фигуранты на лицо. Как присутствует и владелец таверны. Ущерб, кстати, минимальный.

— Итак Колин Эванс и Дункан Маклауд. Если ты шотландец, парень, то я испанец, — хмыкнул сержант, держа в руках их паспортные книжки с львом и единорогом.

— Бывает, — флегматично пожал плечами Дункан.

— А вот задираться я тебе не советую, — осуждающей покачал головой сержант. — Суть покажи.

— Зачем?

— Тут я задаю вопросы.

— Покажи, Дункан, не упрямься, — произнес Колин.

— Ладно, — легко согласился с ним тот.

А чего упрямиться. При каждом полицейском участке есть как минимум внештатный характериник. Так что, было бы желание, а глянуть что за птица перед тобой не такая уж и большая проблема.

— О как! Какие у нас нынче пошли образованные наемники, — удивился сержант.

Вновь опустил взгляд изучая паспорт. И наконец хмыкнул, наконец найдя ответ. У молодого человека имелась отметка о том, что паспорт выдан месяц назад и является временным с вымышленным именем. Обычная практика для желающих путешествовать инкогнито. И абсолютно законная. Просто, он сразу не сообразил взглянуть на соответствующую страницу.

— Понятно. Искатель острых ощущений и его верный оруженосец, — подвел итог полицейский. — Итак. Согласно показаний хозяина таверны, вы вмешались, только чтобы помочь боцману с «Дманы». Правда потом врезали и ему. Но он не в претензии. Так что, никаких последствий. Можете идти.

Угу. В сказку попали. Чужаки, за которыми никого нет, и вдруг все такие невинные. Просто не желает связываться с сынком какого-нибудь лорда, которому захотелось каперской романтики. Эдакого прижмешь, потом сам же и пожалеешь.

— Ну что, вам еще нужна работа? — послышалось сбоку, когда они вышли из полицейского участка.

Давешний боцман, взирал на них с эдакой спокойной уверенностью. Беззлобно улыбнулся, и помял подбородок.

— Посчитаться хочешь? — извлекая трубку и набивая ее табаком, поинтересовался Колин.

— Нет, — пожав плечами, просто ответил он.

— Ну так, мы тебе свою Суть показывать по прежнему не собираемся.

— А зачем она мне. Не хотите и не надо. Сержант все видел. Мне этого достаточно.

— Ну и зачем мы тебе?

— Из молодых дворян убегающих в море за романтикой, получаются отличные моряки. А их опекуны, за них готовы горы свернуть. Так что, вы мне подходите. Кстати, а зачем ты мне врезал?

— Д-да, как-то… — прикуривая трубку, начал отвечать Колин. — Настроение поганое. Эти придурки закончились. А тут ты весь такой красивый, — пыхнув табачным облаком, закончил он.

— Понятно. Но учти, на борту не потерплю даже косого взгляда.

— Договорились.

«Диана» представляла собой типичный винтовой бриг* водоизмещением триста тонн. Команда сто двадцать человек. Скорость под парусами доходит до восемнадцати узлов. Под машиной с двумя винтами пятнадцать. Артиллерия четыре новейшие семидесятипятимиллиметровые пушки Армстронга. Эти орудия набирали все большую популярность, так все еще входили в нишу налогообложения орудий до трех дюймов.


*Бриг — двухмачтовый парусник с прямыми парусами и одним косым гафелем на грот-мачте (вторая от носа).


Они по многим показателям серьезно превосходили все еще популярные пушки Дубинина. Начальная скорость снаряда, дальность, почти вчетверо больше заряд пороха в гранате. Из недостатков, пушки Армстронга уступали в скорострельности. Имели больший разброс. Для установки на деревянные корабли требовался довольно сложный станок с амортизирующей системой. Их уже нельзя было перемещать по палубе, для усиления одного из бортов или установки на корме.

— Эй, молодой, лови, — ушлый морячок, весь на шарнирах, толкнул в сторону Дункана ручку швабры.

Та едва не влетела ему в грудь, но была перехвачена с завидной ловкостью. Парень бросил на наглеца взгляд полный любопытства, после чего глянул в сторону Колина. Тот лишь неопределенно пожал плечами.

— И что я должен с этим делать? — скосив взгляд на швабру, из размочаленной пеньки, поинтересовался он.

— А ты не видишь. Палуба грязная.

— А ты боцман? Может старшина? Нет? — парень толкнул швабру обратно, в отличии от морячка, довольно чувствительно угодив тому в солнышко, — вот сам и мой, — припечатал он напоследок.

— Ах ты ублюдок, — рванул на него моряк.

Но его атака захлебнулась, так и не начавшись. Дункан подбил ему опорную ногу, ударом под колено, и когда противник прогнулся, ударом локтя в ухо отправил его в нокаут. Товарищи поверженного двинулись было на парочку новичков.

— Вы что тут устроили, парни, — прозвучал строгий оклик боцмана.

— Да так, Дик споткнулся, — ответил один из компании.

— Ну так помогите ему. Колин, ты обещал, что проблем не будет.

— Я говорил, что мы не станем перечить тебе. О придурках речи не было.

— Я гляжу ты пользуешься старьем, — кивнув на капсюльные Кольты, многозначительно произнес боцман.

— Фунт против десяти, что я попаду в гривенник с тридцати шагов.

— Что-то ты больно уверен. Пожалуй от пари я воздержусь.

— Ну а я палить за здорово живешь не собираюсь. Заряды оно конечно дешевле патронов, но все одно не бесплатные.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — многозначительно произнес боцман.

— Я давно в море, порядки знаю, не беспокойся на этот счет.

— Добро. Как уладите найдите старшину Патерсона. Поступаете под его команду, — удовлетворенно кивнув, боцман отправился по своим делам.

Все еще с вещами в руках, они прошли к давешней группе из шести моряков. Те встретили их неласковыми взглядами. Колин же, наоборот, улыбнулся самой своей радушной улыбкой. Только взгляд у него был таким, что лучше бы он смотрел в другу сторону.

— Значит так ребятки. В море я уже седьмой десяток. Права качать не собираюсь. Но и мальчонку обижать не позволю. Надеюсь мы друг друга поняли. А чтобы про меж нас не было никаких обид, неделю нашу адмиральскую пайку отдаем вам. Как будете делить, дело ваше. Если хотите и дальше бодаться. Дело ваше. Но я не советовал бы. На раздаче встретимся, там и скажете свое слово.

В условиях сухого закона в море, это была единственная возможность принять лишка на грудь. Правда, боцман строго следил, чтобы одному моряку доставалось не более двух порций. Но это хоть что-то.

Несмотря на предполагаемое происхождение, а может именно поэтому, старшина Патерсон начал нагружать Дункана с первого дня. Тот только и того, что успел забросить свой рундукк отведенному ему месту. Так что, очень скоро составил компанию Дику. Только не со шваброй в руках, а со скребком.

— Вот объясни мне парень, на кой ляд оно тебе нужно? — наблюдая за тем, как трудится новичок, не удержался от вопроса боцман. — Сколько уж перевидал вашего брата ищущего приключения на пятую точку. Энтони, полицейский сержант, сказал, что у тебя пятая ступень, а возрождения нет. Значит совсем еще зеленый.

— На этот случай у меня имеется вот это.

Парень задрал матросскую рубаху под которой обнаружился пояс с подсумком. Извлек из него небольшую жестяную коробочку, с пачку папирос и протянул Боцману. Тот вгляделся в предмет и с уважением крякнул. Модификаторы штука дорогая, а тут двойной артефакт «Аптечка», привязанный к своему владельцу. Моряку вообще цену не сложить.

— Н-да. Это-то понятно, но ведь может статься и так, что не успеешь воспользоваться.

— Для этого рядом со мной Колин. Ну, а если… Знать такова моя судьба, — пожал плечами парень. — Главное, уйти красиво, на высокой ноте, так чтобы другие помнили.

Угу. Другие запомнят. До первого трактира, где память вымоется очередной дозой рома, который моряки уважают куда больше грога. Нет, ну может когда-нибудь кто еще и вспомнит, если действительно будет что вспоминать. Но только и того. И вообще, погибшему до этого уже не будет никакого дела.

Глава 11

«Диана»

— Чего тебе, молодой? — вздернул бровь баталер, с анкерком в руках остановившийся перевести дух у очередного трапа.

Порядка двадцати литров грога, не такая уж и легкая ноша. И тащить ее приходится из самого дальнего угла трюма. Где он хранится под замком. А то как же. Да слабину, так моряки быстренько расправятся со всеми запасами спиртного на борту.

— Хотел вам помочь, мистер Грин.

— Запомни молодой, я лишнего не налью, сколько не проси.

— А я и не прошу. Просто Колином мне всегда говорил, что на корабле нужно заслужить расположение непосредственного старшины, боцмана и баталера.

— А ты и рад стараться, — хмыкнул тот.

— Мне это не сложно. К тому же мы тут задолжали парням недельную пайку грога.

— Слышал. Ну что же, тащи, — отступив на шаг от анкера, и дела приглашающий жест, произнес баталер.

Лесть была настолько неприкрытой и наивной, что не понять этого не мог только полный тупица. Однако, Грин, как и все на корабле прекрасно знал, что к ним на борт занесло дворянчика решившего хапнуть морской романтики с самых низов. Случается такое. И кстати, среди благородных даже поощряется. Так что Грину где-то было даже и лестно, что у него в помощниках молодой дворянчик.

Парень оказался расторопным и просто горел энтузиазмом. Успевал выполнить распоряжения старшины, бегать с мелкими поручениями боцмана и помогать баталеру. Правда, несмотря на стремление выделиться, припахать его больше не пытались. С одной стороны, парень уже проявил себя. С другой, за ним все время присматривал старый волчара Колин. Поэтому послужившим морякам оставалось только с ухмылками наблюдать за суетой молодого и делать ставки, насколько его еще хватит.

В порту простояли трое суток, после чего «Диана» испуская клубы дыма, под машиной покинула гостеприимную гавань. Война для капера настоящая страда. Перевели дух морячки, промочили глотки, пощупали баб, пора и делом заняться.

Раздача грога как всегда прошла в полуденный час. Принимали на грудь все, включая и вахтенных, которые по одному подтягивались к выстроившейся очереди. Их пропускали вперед, а как же иначе. Сто сорок грамм рома, сильно разбавленного водой, сдобренной сахаром и лимоном, назвать крепким спиртным напитком не поворачивается язык. Поэтому, захмелеть от порции сложно. Адмиральская чарка перед обедом, это уже скорее традиция. Правда, от лишней чарки никто не откажется.

Дункан доел кашу, и направился к своему углу. Матросы деловито развешивали гамаки, готовясь к послеобеденному сну. После обеда матросам, не занятым на вахте, предоставляется личное время, когда они могут заняться своими делами. По негласной традиции британского флота моряки в этот час, по большей части, ложились отдыхать. Офицеры этому не препятствовали.

Парень так же прикрепил свой гамак и забрался в него, смежив веки. С полчаса у него есть. Так отчего бы и не поспать. Тем более, что последние деньки выдались нелегкими. Пришлось изрядно потрудиться, втираясь в доверие новоявленному начальству.

Проснулся он как Штирлиц, в ровно назначенный срок. Щелкнул крышкой часов, взглянул на время, и спустился на палубу. Потянулся похрустев косточками. Все же спать в гамаке, удовольствие ниже среднего. За прошедшие дни он к этому так и не привык. По средней палубе, отведенной под обитание экипажа, раздавалась разноголосица храпа. Спать им еще как минимум часов шесть.

Не все устроились в гамаках. Вон матрос прикорнул сидя в уголке, выронив рубаху которую чинил и иголку с ниткой. Тот, завалился с недоделанной моделью парусника на коленях. Эти, повалились на стол, висящий на веревках, забросив игру в кости, хотя и любили это дело. Одно сплошное сонное царство.

Борис склонился над своим рундуком, и убрав вещи лежавшие сверху извлек оружейный пояс. Затем нацепил на себя патронташ с картечными зарядами. Достал укороченный дробовик с пистолетной рукоятью, разложил плечевой упор, и забросил оружие за спину на ремень.

Вооружился бульдогом, и перезарядил его патронами на бездымном порохе. Хранил он их в жестяной баночке с куском древесного угля, чтобы уберечь от сырости. Прикрепил на ствол глушитель и засунул оружие за пояс.

Далее из банки щедро плеснул на тряпку хлороформа и вооружился продолговатым кожаным мешочком наполненным свинцовой дробью. Убить этой штукой не убьешь, зато выключишь качественно. По носовому трапу на среднюю палубу спустился Рыченков.

— Вахтенные носом клюют, то и дело умываются. Офицеры то и дело раздают пинки, — сообщил он товарищу, извлекая из своего рундука оружие.

— Не пьющие все здесь, — кивнул на один из гамаков, произнес Борис

— Ну и какого тогда стоишь? Вперед.

Борис без лишних разговоров направился к одному из спящих. Ничуть не стесняясь приложился тому по темечку, отправляя его в беспамятство, а там и тряпицу с хлороформом на лицо. Несколько секунд и перешел к следующему. Непьющие на флоте большая редкость. Но случаются.

В команде Дианы их было четверо. Двое мирно спали воспользовавшись полуденной сиестой. Теперь же отправились в царство морфея под воздействием химии. Еще двое сейчас на вахте. Все рассчитать как в часовом механизме не получится.

По трапу у которого находился Борис прошлепали босые ноги. Парень едва успел уйти за него, дабы не быть сразу же обнаруженным.

— О! Боцман, хорошо, что ты пришел! — радостно приветствовал его уже заканчивавший вооружаться Рыченков.

— Какого дьявола! — делая в его сторону пару шагов, возмутился старый морской волк.

Борис бесшумно скользнул ему за спину и с размаху опустил на голову мешочек. Крепок мужик. Кто бы спорил. Но прилетевший гостинец все же отправил его в нокаут. А там и тряпица на лицо. Порядок. Мертвый он им без надобности.

Тут такое дело, что боцман и офицеры не пьют грог. Им полагается ром. Эта традиция сохранялась и на каперах. На «Диане», включая капитана четыре офицера и фельдшер. Получается, все еще бодрствуют семеро. Может химия и еще кого-то не свалила. Все же одно дело человек расслабившийся на отдыхе и совсем другое находящийся на службе. Но бойцы из них сейчас никакие. Координация, как и мозговая деятельность нарушены.

— Боря, на корму, — распорядился Рыченков, извлекая из кармана боцмана связку ключей.

Удачно с ним получилось. Так-то пришлось бы заходить сноса, пробиваясь сбоем через всю палубу. Теперь же можно подняться с кормы, где дверь на трапе обычно заперта. Вошли в короткий коридор, где располагаются каптерки, баталерка и каюты старшинского состава. На всякий случай заглянули, убедившись, что их обитатели спят.

Поднялись по трапу, отперли дверь и оказались в коридоре офицерских кают. Если бы не керосиновые лампы, то тут был бы полный мрак. А так ничего. Сумрачно конечно. Но вполне на уровне.

Рыченков вооруженный бульдогом с глушителем, указал Борису на одну из офицерских кают, сам направился в капитанскую. Дверь отворилась совершенно свободно и без скрипа.

Воровство на кораблях это нонсенс. Случаются конечно крысы. Но до крайности редко. Потому что судьба пойманного незавидна. Самосуд? Ну да. Он родимый. Зато на кораблях нет воровства и как следствие запоров. Единственно, чтобы не ввергать в соблазн, ну и подальше от дурости, запираются оружейки, крюйт-камеры, винный склад и сейф капитана корабля, с судовой кассой.

Дверь перед Борисом так же открылась совершенно свободно и беззвучно. Первый помощник отдыхал после вахты. Хлоп-п! Револьверная пуля проделала аккуратное отверстие в голове. О том, чтобы выметнуть мозги не могло быть и речи. Слишком слабый патрон. Но чтобы приласкать насмерть вполне достаточно.

Лейтенант во второй каюте не спал, а читал книгу, развалившись на койке.

— Какого дьявола! — начал было подниматься он.

Хлоп-п! Пуля попала в лоб, оставив красную отметину, а офицер откинулся на подушку. Этих беречь не стоит. У них как минимум еще по одной жизни. А если нет. Ну что же, значит не повезло. Бывает.

Взглянул в сторону Рыченкова, уже стоящего у открытой двери фельдшера. Тот довольно осклабился, мол и тут порядок. Вот и ладно. Пора и на палубу.

— Что за чертовщина творится! Рейли, держи курс. Я сейчас вернусь, — послышалось от двери, ведущей на шканцы.

Наконец она распахнулась и в полутемный коридор ступил вахтенный офицер. Рыченков не стал долго рассусоливать. Хлоп-п! Пуля в лоб, и они устремились на шканцы. Хлоп-п!

— А-а-а-ы-ым!!!

Матрос у штурвала, тот самый Рейли получил свинец в колено и взревев благим матом повалился на палубу.

Следующий непьющий так же оказался неподалеку. Он как раз пытался растормошить одного из матросов, поливая ему на темечко воду. Реакция на происходящее у него была молниеносной. Деревянное ведро полетело в нападающих, а в его руке тут же материализовался нож, с которым он ринулся в атаку. Раздались сдвоенные хлопки, и он повалился на палубу, поймав свинец в грудь и живот.

Умывавшийся матрос попытался было присоединиться к атаке своего незадачливого товарища, но оказался слишком медлительным. Измайлов без труда разминулся с отточенной полоской стали и приложился по его затылку рукоятью револьвера.

— Порядок, Боря. Остальные дрыхнут, — сообщил Рыченков, уже успевший взбежать на ют и осмотреться.

— Понял, Дорофей Тарасович.

Тряпица на лицо нокаутированному. Так. На всякий случай. Потом присел над раненым. Не обращая внимания на его корчи, связал ему руки за спиной. Чтобы не учудил чего. После чего приложил к груди «Аптечку» и активировал ее.

— Ох-х! — блаженно вздохнул матрос.

— Ожил? — хмыкнул Борис.

— Какого хрена… — начал было тот.

— Не забивай себе голову. Спи, — перебил его парень, и приложил к лицу тряпицу с хлороформом.

— Ну что там у тебя, Борька?

— Порядок, — переходя к все еще стенающему раненому в ногу, отозвался парень.

Н-да. Раздроблена чашечка. Ладно, это они потом поправят. Тряпицу на лицо, и жгут на ногу, чтобы кровью не истек. О! А вот и Система ожила. Десять тысяч очков на двоих прилетело. Ну и по мелочи, за убитых и подстреленных. А вот за плененных ворогов отчего-то ничего не упало.

Странно как-то тут все устроено. Захватить между прочив куда сложнее, чем прибить. Вот в плане кораблей, система это учитывает, увеличивая опыт вдвое против потопления. А с людьми отчего-то, словно так оно и должно быть. Недосмотр, однако.

Хотя-а, быть может потому и не учитывает, что в сравнении даже с одним пленником, захват вот этого брига, может показаться мелочным. Разумеется, при наличии определенных сил и средств. Так что, продумано тут все. Чего нос морщить.

— Ты зачем заряд «Аптечки» использовал, — наблюдая за его манипуляциями, поинтересовался Рыченков.

— Так у меня еще один есть, — отмахнулся Измайлов, продолжая колдовать над раненым

— Так ничего еще не закончилось, — возразил шкипер.

— Ничего. У фельдшера имеется артефакт.

— Только он привязан к нему.

— Очнется же, никуда не денется. А там и сотрудничать станет.

— Ладно. Оставь этого. Потом обходишь. Я к штурвалу. Ты вяжи офицеров, а потом на реи, сворачивать паруса.

— Умаюсь.

— Твоя затея, вот и работай, — возразил Рыченков. — и «Маяк» не забудь запустить.

— Сделаю…

Все началось с того, что после отбития нападения на остров Линьола, баронесса широким жестом передала Борису полтораста пленников, из которых он мог выкачать весь опыт. Сами они, ясное дело, оставались в ее распоряжении.

Оказывается с пленными тут поступают незамысловато. Выкачивают из них избыточный и свободный опыт, а потом до конца войны те трудятся в различных областях. Таким образом помимо бесплатной рабочей силы, они являются для победителей еще и источником свободного опыта.

Вот так все просто и незамысловато. Никаких Женевских конвенций и прав человека. После войны правительства выкупают своих граждан. Каперы остаются предоставленными самим себе. У кого найдутся средства для выкупа, те откупятся. У кого нет, будут отрабатывать. Никаких заоблачных сумм. Всего лишь оплата их содержания и надбавка за доставленные неудобства.

Н-да. Каково же было удивление Бориса, когда в их копилку разом поступило почти миллион опыта. Было над чем призадуматься. Вот он и подумал, а отчего бы и не заработать на этом. Не в плане денег, ясное дело. Хотя, чего греха таить они вовсе небыли бы лишними.

К тому же, как оказалось, король назначил премию в двести тысяч песет за каждый уничтоженный или захваченный корабль каперов. При этом, приз оставался за захватившим его. Борис прикинул, премия в среднем составляла стоимость судна с паровой машиной, без вооружения. А по его задумке им доставался полностью снаряженный и вооруженный корабль. Так отчего бы и не рискнуть.

Кстати, баронессе за потопленных каперов ничего не обломилось, кроме пленников. С одной стороны, она защищала свой дом. С другой, являясь вассалом графа Гранада, а как следствие и короля, состояла на службе короны. Совсем без внимания ее конечно не оставят, граф Гранада отправил королю прошение о награждении ее орденом. Своей же властью одарил медалями всех принявших активное участие в бою.

Однако, каперов, желающих зарабатывать охотой на себе подобных, не находилось. Поэтому этот указ завис в воздухе. Вроде как и есть, но по факту, не действует. Вот Измайлов и решил это дело поправить.

План придуманный им был рискованным. И это если мягко сказать. Изначально он и вовсе хотел отправиться в одиночестве. Но столкнулся с глухой стеной непонимания товарищей. Все попытки отговорить его, ни к чему не привели. Парень закусил удила. Глупо? Очень моет быть, со стороны это именно таки выглядит. Но сам он искренне считал риск оправданным. Погибнуть, как выяснилось, можно и на абсолютно спокойном острове, при самом доброжелательном отношении со стороны хозяйки.

Понимая, что от этой авантюры парня не отговорить, Рыченков решил ее возглавить, выдвинув себя на передний край. Либо так. Либо он сам вышибет мозги своему компаньону. Решение за ним. Отказываться Борис не стал. Еще чего не хватало. Наоборот, подобный расклад его устраивал целиком и полностью.

На то, чтобы разобраться со всем свалившимся на них хозяйством пришлось провозиться часа четыре. Вымотался при этом Борис, до последней степени. Особенно тяжко пришлось с парусами. И это при том, что Дорофей Тарасович все же снизошел до помощи Борису, зафиксировав штурвал на прямом руле. Вот интересно чтобы Измайлов тут делал один?

После того, как связали всю команду и перетащили на среднюю палубу, шкипер остался присматривать за пленниками. Те скоро могли начать просыпаться, в зависимости от крепости организма. Сто двадцать шесть человек и всего лишь двое охранников при отсутствии запоров и крепких решеток. Расслабляться не стоило.

Борис же отправился обследовать капитанскую каюту. Очень уж хотелось понять, насколько удачный трофей достался им в руки. Конечно корабль сам по себе уже дорогого стоил. Кстати, по водоизмещению, Рыченкову вполне по руке. Больше их Газели. Машина мощнее. Парусное вооружение придется изменить на гафельное. Конечно скорость упадет, но увеличивать команду в их планы пока не входило, а значит и от прямых парусов придется отказаться. Корабль ему нравился и он всерьез подумывал оставит его себе.

Измайлов обладал второй ступенью Слесаря. При наличии такого преподавателя как Проскурин и серьезно поднятого Интеллекта он усиленными темпами осваивал эту специальность. Правда в этот раз она ему все же не понадобилась. Необходимые ключи обнаружились на теле капитана, а потому он получил беспрепятственный доступ к двухсекционному несгораемому сейфу примостившемуся в дальнем углу.

— Ого! Это я удачно зашел, — отчего-то вспомнилась избитая фраза.

В верхнем отделении обнаружились деньги и бухгалтерские книги. Пачки банкнот фунтов, и столбики упакованный в бумагу золотых монет. Согласно записям тут находилось в общей сложности тридцать две тысячи фунтов с мелочью принадлежавших членам команды. Похоже моряки категорически не доверяли банкам. И пять тысяч фунтов судовой кассы.

Довольно потирая руки Борис полез в нижний отдел, предполагая, что там могут оказаться какие-нибудь ценные предметы. Ну-у-у, в общем и целом он не ошибся. Только это были не драгоценности, а артефакт. Эдакая деревянная коробочка размерами с небольшую посылку, тридцать, на двадцать и на пятнадцать сантиметров.


Артефакт «Защитник»

Рассеивание снарядов — +4%

Радиус покрытия — 50 метров

Привязка: бриг «Диана»

Количество зарядов — 1

Состояние заряда — 100%

Время работы — 4 часа

Перезарядка — 10 дней

Состояние механизма — не взведен


Так вот ты какой, северный олень. А ведь пожалуй прав Профессор, заслал-таки Тесла на каперы несколько экземпляров, в качестве рекламы. Или это они уже сами озаботились? Ведь ходят не на чужих кораблях, а на своих. А к личному отношение всегда куда как бережнее. Интересно, а почем Тесла продает «Защитников»? Наверняка куда дороже «Аптечек». Может даже один артефакт обойдется по цене дороже вот этого корабля. Ерунда. Выяснят еще. Или того хлеще, глядишь еще и удастся повторить. Работа профессора пока вполне обнадеживает.

Глава 12

Акваланг

— Борис, это просто невозможно, — возмущенно произнес профессор буквально ворвавшийся в мастерскую.

Измайлов отвел резец от детали, остановил станок и поднял на лоб защитные очки. Конечно сложно лишиться зрения, если при тебе все время находится «Аптечка», способная по горячим следам восстанавливать даже конечности. Но не станешь же пользовать ее по пустякам. А получить окалину или стружку в глаз, все же приятного мало.

Вот он и озаботился новым «изобретением», благо солнцезащитные очки известны уже давно. А тут всего-то, добавил кожаные шторки, прилегающие к лицу, вместо затемненных стекол обычные. Правда из опасения получить в глаз окалину, решил использовать триплекс. Без какой-либо задней мысли. Он вообще считал, что все это уже существует, но купить проблематично ввиду малого спроса. Тем более, что клей и целлулоид можно было получить в их лаборатории. Объемы-то более чем скромные. И каково же было его удивление, когда на выходе получились два изобретения с соответствующими бонусами.

— Что случилось, Павел Александрович? — наконец обернувшись к профессору поинтересовался Борис.

— Молодой человек, вы понимаете, что глупо забивать гвозди микроскопом?

— Разумеется я это понимаю.

— Так отчего же тогда Григорий занимается черт знает чем. Новейшие высокоточные станки, пусть не одаренный, но несомненно талантливый, отмеченный Эфиром и подающий надежды артефактор. И тут вдруг, сначала какие-то взрыватели к минам, теперь еще вот редуктор для дыхательного аппарата, — возмущению профессора не было предела.

— Я прошу прощения, Павел Александрович, но ерундой он маялся когда связался с бомбистами, а потом служил обычным палубным матросом на торговом судне. Здесь же он занят полезным делом. Да, это не артефакты. Но от того их важность не менее значима.

— И какова же ваша конечная цель?

— Увы, но никаких высоких идеалов. Я всего лишь хочу устроиться в этом мире с максимальным комфортом и хотя бы относительной независимостью. А так же помочь в этом окружающим меня людям.

— Сделать это проще, чем вы думаете. Отправляйтесь в Соединенные Архипелаги Америки. Там свобода декларируется на каждом шагу.

— Декларировать можно все что угодно. Если сотню раз сказать сахар, от этого во рту слаще не станет. Не суть важно. Если судить по тому, что занятие наших кандидатов вас не раздражает, а одаренный художник стоящий у токарного станка не вызывает негодования, я так понимаю, что вам необходима помощь Григория. Хотя и в толк не возьму, в чем причина. Снимки артефакта вы сделали. Примерное строение механизма вам известно. Сейчас идет стадия проектирования и станки без надобности. Опыт и знания Григория не идут ни в какое сравнение с вашими академическими познаниями. Так в чем причина, Павел Александрович?

— Н-да, — забросив руки за спину, и качнувшись с носков на пятки, многозначительно произнес профессор.

— Что не так? — недоумевающе развел руками Измайлов.

— Меня все не отпускает ощущение, что я разговариваю не с молодым человеком, пятнадцати лет отроду, а взрослым и умудренным опытом мужчиной. Хотя зачастую вы и ведете себя, как шкодливый мальчишка.

Измайлов достаточно рослый, плечистый, выглядит старше своего возраста, но тем не менее подросток. Это факт.

— Ну, вот такой я весь из себя загадочный, — пожал плечами Борис. — Так что там с Травкиным?

— Видите ли молодой человек, Григорий конечно пока только в самом начале пути и его багаж знаний не идет ни в какое сравнение с моим. Но у него нет и тех шор, что имеются у меня. Отмечен Эфиром, это всего лишь фигура речи, на грани той же религии с их божественной Сутью. На деле Эфир тут ни при чем, и, кстати, в вашем случае тоже. Он не наделяет вас ничем, а всего лишь констатирует вашу одаренность.

— Ну, это ваш взгляд. Имеет право быть. А Григорий-то вам сейчас зачем?

— Он обладает невероятной интуицией. Я скажу больше. Именно благодаря его подсказкам, нам удалось управиться в столь сжатые сроки при разгадке устройства механизма вашего модификатора. И это он сумел получить не точную копию, а создать двойной артефакт, которым вы сейчас пользуетесь. Всего лишь второе изделие, вышедшее из под его руки, и такой успех!

Успех, это еще мягко сказано. Травкин и Проскурин сумели не просто воссоздать имеющийся механизм, а внести в него усовершенствования. О чем их и оповестил Эфир. И судя по тому, что ученик получил награду вдвое превосходящую таковую у учителя, его вклад был существенней. Хотя конечно, на оригинальность они претендовать не могли.

— Хотите сказать, что не управились бы без него? — с явным недоверием поинтересовался Борис.

— Ну что вы. Конечно управился бы. Только это заняло бы больше времени. Быть может я до сих пор бился бы над этим вопросом.

— А сейчас вы уперлись во что-то совершенно непонятное, и это вас раздражает.

— Увы. Я не всеведущ.

— Но ведь у вас так же должна быть развита интуиция. Иначе и быть не может.

— Правильно. Но как вы правильно заметили, у меня огромный багаж знаний, и он не может не довлеть надо мной. Григорий просто понятия не имеет о многих постулатах, поэтому они его и не сдерживают. Уткнувшись в тупик он не отворачивает в сторону, а ищет пути разрешения проблемы.

— Понятно. Но вам все же придется обождать, пока мы не закончим. Это тоже важно. К тому же, уверен, что Эфир выдаст Григорию очко надбавок за новое изобретение. А оно лишним никогда не будет, — подмигнув закончил Борис.

— И сколько уже получили вы, молодой человек? — все же смирившись, поинтересовался профессор.

— Пока двадцать шесть.

— Пока. Хм. Мне импонирует ваша уверенность в себе. И все в Разумность.

— В нее родимую, — с улыбкой подтвердил он.

Правда профессор и не спрашивал. Он и так видел всю подноготную своего ученика. Как помнил и о том, какой была его Суть при их первой встрече.


Ступень — 5

Опыт — 0/64000

Свободный опыт — 512

Избыточный опыт — 10255

Свободные очки характеристик — 0

Сила — 1.22

Ловкость — 1.21

Выносливость — 1.25

Интеллект — 1.6

Харизма — 1.05

Умения — 25

(Навыки — 1)

(Умения навыков — 7)


Разумность уже такова, что можно подступаться даже к академическому образованию. Подумать только, а ведь всего лишь полтора года назад у него она не дотягивала и до единички. Весьма странный молодой человек, с невероятным потенциалом…

Захват и переправка «Дианы» в гавань Линьола прошли без каких-либо неожиданностей. Баронесса настолько возбудилась, что немедля раструбила эту новость на всю Испанию. Ну, а там ее подхватили и понесли по всему свету.

Борис просто не ожидал подобной подставы. Они уже нацелились захватит очередного капера. И тут вдруг как гром среди ясного неба. Да еще и место дислокации «Газели» указала. Словно баронесса послала привет наглецам, посмевшим бросить на нее руку. Мол, мало того, что я умею защищаться, я еще и укусить могу.

Когда Измайлов пришел к ней переполненный праведным гневом, она только состроила виноватую мину. Мол и в мыслях не было, мешаться под ногами! Само как-то получилось! Ах, ей так стыдно! Разве только руки в отчаянии не заламывала. Угу. Вот сейчас все бросит и начнет верить. О себе думает. Очки зарабатывает, причем не столько перед графом, сколько перед королем. А еще, это отличная реклама для ее шелка. А то как же. Чем больше шума, тем лучше.

Вот и остался Борис по большому счету с опытом, который они аккумулировали на будущее, так как сейчас его израсходовать было попросту некуда. С кораблем, и судовой кассой захваченной на «Диане». Был еще артефакт, с механизмом которого сейчас пытался разобраться профессор.

Правда, в качестве компенсации позволила воспользоваться лабораторией ее сына, оборудованной по последнему слову. Там сейчас колдовали над тринитротолуолом двое кандидатов. С перерывами на занятия. Трудились в полной тайне. Хотя, как оказалось вещество это получено уже лет двадцать как. Только о том, что это взрывчатка никто не знает. Бог весть, как такое возможно. Лаврентьев и Соболев, по сути, решают задачку по наладке массового производства.

А еще, Эмилия согласилась, с тем, что Борис может обследовать и поднять все, что посчитает нужным с потопленных кораблей. Все же те находились в территориальных водах баронессы. Так что, она вполне могла претендовать на долю с поднятого. Но демонстративно от нее отказалась.

Похоже она полагала, что ничего существенного Борис получить не сможет. Водолазное дело по сути находится в зачаточном положении. Очистить днище корабля от наростов без использования сухого дока, поднятие со дна или с палубы затонувшего корабля каких-либо предметов. Вот и все. О том, чтобы забраться во внутрь погибшего судна никто и не помышлял.

Не сказать, что Борис профессионально занимался дайвингом. Но на курорте где он отдыхал инструкторы слишком серьезно подходили к своим обязанностям. Не было у них желания участвовать в судебных тяжбах, выплачивать какие-либо компенсации или оказаться за решеткой. Поэтому своих подопечных они учили вдумчиво. И плевать, что занятия проходили на детской глубине. Для того чтобы утонуть порой и лужи достаточно.

Словом, в его голове кое-что осталось. И этого кое-чего вполне хватило для создания пусть и примитивного но все же акваланга. Именно над ним они и трудились с Григорием все последние дни. Травкину конечно было интересно заниматься артефактами. Он по настоящему получал от этого удовольствие. Но создавать нечто новое и доселе неизвестное было куда занимательней. И дело тут не в очках надбавок, хотя они и были приятным бонусом.

Кстати, было даже отдельное умение Водолаз. Правда, все познания современной науки в этом направлении пока сводились в одну небольшую книжицу, выполняющую как роль научного труда, так и наставления по водолазному делу. Главный упор тут был не на теорию, а на практику. Чем больше времени проводишь в воде, тем больше опыт. В смысле не очки, а реальный. Отталкиваться приходилось по большей части именно от него.

Не сказать, что научные изыскания в этом направлении не проводились. Но все же в недостаточной мере, разрозненно и только одиночками энтузиастами. Ни о какой систематической поддержке не было и речи.

Когда Борис озвучил Григорию свою задумку, да еще и нарисовал как он видит этот самый акваланг, название у Травкина не вызвало вопросов, тот загорелся этой идеей. Причем настолько, что тут же бросился проектировать понижающий редуктор.

Баллоны заказали в местной мастерской. Благо владелец и мастер понял, что от него требуется. Правда они получались сварными, а потому на серьезное давление в них рассчитывать не приходилось. А как следствие и пребывание под водой с двумя пятнадцатилитровыми баллонами вряд ли превысит сорок минут. Но это уже что-то.

В крайнем случае, можно было воспользоваться и подачей воздуха с помощью шланга. Конечно неудобно, зато таким образом можно было обеспечить длительное пребывание под водой. Все необходимое нашлось на Гаранаде, с которым Линьола имел регулярное сообщение посредством небольших рейсовых пароходов. Не пришлось даже выводить из гавани «Газель».

Первое изделие было готово через неделю. За акваланг им обоим упало по очку надбавок. Еще по одному Борис получил за маску и ласты. С первой пришлось повозиться. Альтернативой резине выступала обильно пропитанная жиром кожа. Вторые сделал из обрезков прорезиненного плаща и полосок упругой стали. Получилось вполне на уровне.

Помимо самого акваланга упаковал часы и компас в водонепроницаемый медный футляр с окошком из триплекса. А то эдак увлечешься, а там и задохнешься к нехорошей маме. Хорошо как будешь снаружи. Можно выныривать наплевав на перепад давления. «Аптечка» решит эту проблему в мгновение. Но ведь можно в этот момент и внутри судна оказаться.

Ориентирование под водой тоже одна из составных частей. Причем даже при обычном плавании для развлечения. Что уж говорить о поиске затонувших судов. Тут придется методично отрабатывать квадрат за квадратом.

Не забыл и о фонарике, который так же упаковал водонепроницаемый корпус. Батареек на много не хватает. Свет тусклый, несмотря на отполированный отражатель. Признаться, ацетиленовый светит куда ярче. Только сомнительно, что он будет работать под водой. А так, хоть что-то.

Признаться, он надеялся, что ему упадет и за это по очку надбавок. Но в этот раз Система нарисовала фигу. Засчитала как усовершенствование, одарив мелочевкой. Н-да. Это конечно смотря для кого. Для того же Григория это уже не так чтобы и мало. О каком работяге и вовсе лучше помолчать.

Испытывали акваланг в гавани Линьола. Не в море же отправляться для пробного погружения, в самом-то деле. Первым осматривать акваторию понятное дело отправился Борис. Он конечно не профи, но хотя бы имеет представление о предмете. Даже если это и неизвестно другим. Н-да. А дно-то изрядно загажено. Всего-то десять метров, а с поверхности уже и не больно-то рассмотришь, сколько всего здесь валяется. Хотя с виду вода вроде как чистая.

Бр-р-р! И холодная. Пятнадцать градусов как-то не располагают к купанию. Поначалу вообще думал бросить эту затею к нехорошей маме. Но потом вроде бы притерпелся. Не подумал. Как только решил заняться дайвингом, нужно было приступать к обливанию холодной водой. Постепенно холод брал свое. А тут еще и организму уже успел акклиматизироваться. И вообще он давненько уже покинул северные широты. Все больше по югам.

Акваланг работал, исправно, и Борис был абсолютно доволен. Правда, не мог не отметить неказистость конструкции. Но это он придирается. О Григории и говорить нечего, он был просто в восторге. Измайлов-то еще не забыл каково это пугать рыбок под водой. А вот Травкин не мог наиграться с новой игрушкой. Несмотря на холод и выстукиваемую зубами дробь, хотел отправиться в очередной заплыв.

Аппарат у них конечно был один. Зато баллонов целых четыре. То есть, пока пловец расходовал воздух в одной паре, вторую закачивали посредством насоса, с приводом от паровой машины. Сильно не усердствовали. Желание подольше продержаться под водой, было не столь уж огромным, чтобы рисковать с такими ненадежными баллонами. Поэтому Измайлов предпочитал почаще всплывать. Да и не продержаться под водой дольше из-за холода.

— Нужно что-то придумать от холода, — отстукивая зубами дробь, произнес Борис.

— Лета нужно дождаться, а не маяться ерундой, — возразил Рыченков.

— Может обмазаться гусиным жиром, и надеть облегающее белье, — предположил он, проигнорировав слова шкипера.

Есть конечно и другие варианты. Прорезиненную ткань найти не так сложно. Пошить из нее гидрокостюмы вполне возможно. Добиться герметичности на руках и шее уже куда труднее. Резина тут известна, только вот так, в одночасье на коленке изготовить нужное не получится.

— Вот-вот. Как раз и привлечешь к себе акулу, — хмыкнул Рыченков.

— Какую акулу? — удивился Измайлов.

— Не приведи господи, белую, — по обыкновению пыхнув табачным дымом произнес Рыченков.

— Да откуда ей тут взяться? — искренне удивился Борис.

Он всегда полагал, что в Черном и Средиземном море эти хищники не водятся. Правда, еще он думал, что Средиземное это одно такое большое море. Только это далеко не так. Причем не только в этом мире. Это уже потом он припомнил Адриатическое, Эгейское и Мраморное моря. А ведь вроде бы были и еще. Здесь-то они точно есть. Может и с акулами та же песня? Или в его мире их нет, а в этом, ввиду отсутствия материков, имеются.

Он повел взором, вглядываясь в стоявших рядком Рыченкова, Ковалевского, Григория и Якова.

— Боря, ты это сейчас серьезно? — удивился Елисей Макарович.

— Что, реально есть акулы? — не унимался Измайлов.

— Это в наших краях их нет. Там на глубине с водой что-то не то. Ты это у Проскурина уточняй. А тут хватает. Воды-то рыбой богаты, вот они и плодятся. Не сказать, что повсюду плавают и прямо так уж нападают на человека. Но случается, не без того. В особенности, если человеченки попробовали.

— О как. Значит нужно ладить подводное ружье, — задумавшись, произнес Борис.

— Что за ружье? — удивился Ковалевский.

— Да так, видел в тропиках у одного англичанина. И не ружье это, а стреляющая палка.

Глава 13

Подводная прогулка

Дверь едва уловимо скрипнула, впуская в мастерскую поток свежего воздуха, дневной свет и Ершова. Наставник тихой мышкой скользнул в помещение, словно опасаясь резким звуком сбить одухотворенность охватившую Бориса.

Ну, он это видел именно так. Измайлов же, закончив картину с Эмилией решил, что писать хуже он уже просто не имеет права. Да, по сути эти три десятка полотен уже готовы и их уже можно выставлять на вернисаж. Но делать этого теперь не хотелось категорически. Стыдно. Не перед кем-то. В конце-концов, проданные им картины стоят тех денег. Перед собой совестно. А это самый строгий судья.

Доведение картин, до сегодняшнего его максимума, не приносит ни единого очка опыта. Борис уже успел это проверить. Как говорится, умерла, значит умерла. Но несмотря на это, он теперь каждый день, в первой половине трудился над уже казалось бы завершенными картинами. Правда, не все столь уж мрачно. Теперь их цена подрастет в среднем раза эдак в полтора. Правда и возни с ними, как бы не больше, чем с работой начатой с нуля.

Прежде чем взяться за кисть, над каждой работой он стоит порой до получаса, изучая ее так, словно видит впервые, чтобы вновь проникнуться тем настроением с которым он начинал работу. Потом-то все сводилось скорее к технике письма и прорисовке деталей, сама атмосфера по факту уже отсутствовала. И вот теперь он каждый раз проникался ею, даже до того как начать смешивать краски.

В этот момент он пребывал меж двумя мирами. Необыкновенное чувство, о котором ему столько талдычил Ершов, и которое пробудила в нем Эмилия. За это он был готов простить ей еще и не такую выходку, как с этим захваченным капером. Ведь кроме психологического состояния, был и несомненный рост над собой. Да, он не получал очки, но он получал реальный опыт.

Борис отступил от полотна на пару шагов, склонил голову на бок и машинально начал энергично обтирать кисть сухой тряпкой. Явный признак того, что на сегодня с этой картиной работа закончена и нужно дать время просохнуть нанесенному слою.

— По-моему тени теперь получились слишком резкие, — так же всматриваясь в работу, произнес Ершов.

— Думаете, Вячеслав Леонидович?

— Уверен.

— В прошлый раз вы тоже были уверены.

— Тогда я ошибался. Но сейчас… Н-нет, решительно это неверный подход.

— Посмотрим.

— Вам не жалко вашу же работу?

— Если она меня не удовлетворит, нет.

— Ну и слава богу, — с искренним облегчением произнес наставник.

— Вы только что говорили, что это ошибка.

— Это не имеет значения. Главное это ваша неудовлетворенность. Вы в процессе поиска. А значит движетесь вперед. Не топчитесь на месте достигнув своего потолка, а ищите новые пути, чтобы пробить его.

— Угу. А в какой-то момент пойму, что преграда больше мне не подается, и чтобы превзойти себя стану каким-нибудь авангардистом.

— Кем, простите?

— Не имеет значения. Насчет теней не переживайте. Я уже вижу как это будет. Мне понадобится еще три слоя. И картина заиграет не только новыми красками, но и обретет совершенно другое настроение. Во всяком случае, я на это надеюсь, — отложив наконец кисть, и сдергивая через голову парусиновую рубаху, произнес он.

После обеда «Газель» запустила машину и направилась на выход из гавани. Пора было приступать к запланированному погружению. Борис устроился на прогулочной палубе, принимая солнечные ванны. Очень скоро ему придется несладко. Как показали пробные заплывы по акватории, гусиный жир конечно серьезно помогает справляться с холодом. Но все же не является панацеей.

Нужно все же подумать над созданием гидрокостюма. Пусть это будет обычная резина. Без разницы. Главное герметичность, а сбережение тепла можно обеспечить тем же шерстяным нательным бельем с начесом. Во всяком случае, выдержать час, не проблема.

Кстати, появилась возможность заказать баллоны высокого давления уже заводского изготовления. Чем Борис и поспешил воспользоваться. Их используют для работы с набирающими популярность пневмомашинами.

К примеру, та же пневматическая дрель. Благодаря баллону высокого давления достигается мобильность. Нет необходимости тянуть длинный шланг. И давление в них достигает сотни атмосфер. То что нужно. Конечно лучше бы больше, но для сегодняшних технологий результат просто отличный.

— Бр-р, — Бориса передернуло, когда его начали обмазывать жиром.

«Газель» заняла позицию на месте гибели одного из парусников. Рассмотреть его не получалось. Хотя мейчас отлив и согласно замерам глубина двадцать семь метров. И вода вроде бы прозрачная. Но вот не видно и все тут. Если не повезет обнаружить сразу, поиски могут и затянуться.

— Так подогрели вроде, — удивился Яков.

— Не обращай внимания. Просто противно, пояснил Измайлов.

В ответ моряк только пожал плечами, мол, чего уж, бывает. После чего продолжил обильно смазывать своего подопечного. По мере продвижения вверх, пловец обряжался в нательное белье, в виде эдакого комбинезона, с пуговицами от паха до шеи. Шерстяная ткань быстро пропитывалась жиром. Впрочем ее так же обильно смазали, и уже поверх надели облегающую одежду из парусины. Эта мера должна была предотвратить вымывание жира. Голове кстати так же досталось. Потом всю эту радость еще и смывать.

Закончив с подготовительными процедурами перебрались на катер. Там пристегнул ласты. Баллоны заняли свое место на спине, широкие лямки впились в плечи. Тяжелая конструкция. Ничего. В воде будет вполне комфортно.

Присел на борт катера. Маску на лицо. Загубник в рот. Воздух поступает нормально. Отсчет времени пошел. Большой палец вверх. И опрокинулся на спину. Руки и лицо тут же обдало холодом. А над головой сомкнулась морская гладь.

Какое-то время наблюдал за глядящими в толщу воды товарищами. Потом перевернулся и энергично заработал ногами, начав погружение, удерживая в руке метровый шест с тремя мортирками заряженными ружейными патронами. Оружие двойного действия. Можно выстрелить ударив им по туше акулы. Или использовать нехитрый механизм взведения и спуска.

Кстати, за это подводное ружье Система выделила от щедрот всего-то три тысячи очков. А ведь он выдал сразу усовершенствованную модель. Изначально такой шест имел один ствол и срабатывал только от удара о тело. Нет, он все же никогда не поймет как и чем руководствуется Эфир. Ну да, прилетело законное очко, уже хорошо.

Профессор только качает головой, наблюдая изменения в Разумности своего подопечного. На секундочку, она уже превысила показания кандидатов. Что самым положительным образом сказалось на темпах обучения Измайлова. Он схватывал все буквально на лету. И останавливаться на достигнутом не собирался. Вот доведет до двух, а ам можно переключаться и на другие направления. «Изобретений» для этого у него хватит.

Все же он везучий. Корабль обнаружился на границе видимости. Вернее даже и не корабль, а некая темная масса. Он решил проверить что это. И обнаружил искомое! С первого захода! На подобное везение он и не рассчитывал.

Достал из подсумка на поясе небольшой мешочек из прорезиненной ткани, выкрашенный в ярко-красный цвет и наполнив его воздухом запустил его на поверхность. Сейчас его обнаружат, подплывут и установят буй, чтобы не искать затонувшее судно каждый раз.

Винтово бриг лежал на боку, с огромным проломом в борту, сквозь который просматривались как средняя палуба, так и трюм, с артиллерийским погребом. Видны снарядные ящики. Парочка лежит на заросшем водорослями дне, разбросав содержимое. Вокруг погибшего корабля вообще хватает различных предметов.

Бриг был вооружен пушками Дубинина, которые сорвало с палубы и выбросило на дно. Артиллерия противоположного борта, все так же закрепленная по походному, прочно удерживается тросами на своих местах. Все четыре орудия в наличии, и похоже в исправном состоянии.

Бог вест, как такое случилось, но несмотря на пар, окутавший корабль при гибели, дополнительных разрушений от его взрыва Борис не наблюдал. Быть может с другого борта, на котором он собственно говоря и лежит? Не важно. Ни котел, ни машину им не поднять. Хотя и заманчиво.

Борис посмотрел на часы. Время вполне позволяет, и он решительно поплыл в сторону офицерских кают. Вообще-то как-то непривычно, когда судно лежит на боку, а от того и пол со стенами и потолком не на своих местах. Двери открываются неправильно. И ладно еще, когда вниз. Куда неудобнее если вверх. Конечно имеются фиксаторы. Но распахнуть створку при сопротивлении воды, не так чтобы и просто.

Когда вплыл в темный коридор и включил фонарь, под потолком обнаружил вздувшееся тело матроса. Так-то он уже давно всплыл бы и его либо прибило к берегу, как многих, либо вынесло в открытое море. Лишь мазнув по нему взглядом, проследовал дальше, проплыв под ним.

Каюта капитана не была погружена в темноту. Благодаря проникающему сквозь разбитые окна свету, здесь царил густой сумрак. В основном получалось осматриваться без помощи фонарика. Но участки оказывавшиеся в тени требовали подсветки. Н-да. Оставляющей желать лучшего.

Сейф он нашел у стены, которая сейчас являла собой перекошенный пол, захламленный различными предметами. Собственно, искомое пришлось откапывать из под завала. Пережигая чертову уйму кислорода, Борису удалось его перевернуть дверцами наружу. Двухсекционный, что внушало надежду на то, что им достанется очередной артефакт.

Но на этом хорошие новости заканчивались. Даже если капитан не носил ключи все время с собой, найти их в этом кавардаке не представлялось возможным. Он конечно заглянул в ящики стола, лежащего на столешнице. Но безрезультатно. Там обнаружились какие-то бумаги, подвесная с плечевой кобурой и бульдогом в ней. Вот собственно и все.

Сюда нужно засылать Григория. Сам Борис так же управится, но провозится не в пример дольше. Травкин же по образованию механик, а это не сейф банковского хранилища. И кстати, надо бы и самому подтянуть это дело, благо Слесарь у него открыт.

Стоп. Не стоит растекаться по дереву. В этом сейчас особой необходимости нет. Хватает у него и иных забот. А вот Григория сюда в одиночку пожалуй пускать нельзя. Опасно. Это не в акватории плавать.

Надо бы придумать какую-нибудь убедительную причину отчего в одиночку погружаться категорически нельзя. Второй комплект уже практически готов. Конечно количество погружений сократится. Когда еще привезут заказанные баллоны высокого давления. В мастерской конечно могут повторить однажды уже выполненный заказ, но даже если они управятся быстрее, чем придет заказ, то ненадолго. А при таком раскладе, овчинка выделки не стоит.

Взглянул на манометр, выведенный на шланге. Борьба с сейфом не прошла бесследно. На это дело пережглось немало воздуха. Время нахождения под водой сократилось минут на семь. Однозначно пора возвращаться. Рука непроизвольно ощупала на поясе подсумок с «Аптечкой».

Впрочем, для экстренной эвакуации нет никаких причин. Но и задерживаться особой надобности нет. Правда, оказавшись в коридоре вдруг подумал. Что возвращаться без трофея как-то не правильно. Примета плохая, что ли. Глянул в сторону кают-кампании. Во время боя она переоборудуется под лазарет. Это на стальных кораблях устраивают защищенные помещения, куда и сносят раненых и где прячут пассажиров. На деревянных подобным не заморачиваются.

Мысленно махнув рукой, решительно поплыл в сторону кают-кампании, дверь в которую к тому же была распахнута. Здесь также вполне хватало света и царил все тот же хаос, что и в каюте капитана. Разве только хлама было в разы больше. Подумать только, сколько тут книг. На захваченной «Диане» библиотека была в разы скромнее.

Под потолком, или если точнее, то у стены, выполняющей роль потолка, четыре раздувшихся тела. Трое с окровавленными бинтами. Скорее всего раненых было больше, но их вынесло наружу, через разбитые окна. Четвертый молодой человек в белом халате, это заметно несмотря на то, что его так же раздуло. Однозначно фельдшер. Когда пришел в себя после перерождения, скорее всего растерялся и не сумел выбраться, погибнув повторно. Н-да. Все же возможность возрождения это не панацея.

Перевел взгляд вниз. Из под завала книг выглядывает кожаный саквояж. Однозначно принадлежал фельдшеру. Иному тут делать попросту нечего. Остается выяснить что в нем хранили. Извлек, отщелкнул замки и открыл. Оп-па!


Артефакт «Аптечка»

Персональный

Количество зарядов — 2

Состояние заряда — 100%

Перезарядка — 10 дней

Состояние механизма — не взведен


Признаться, он предполагал, что не уйдет отсюда с пустыми руками. Даже у самого что ни на есть скряги капитана должен быть хотя бы одинарный артефакт. Но здесь их было два двойных. Перезакрепить их за новым владельцем, при наличии такого специалиста как Проскурин, это как два пальца об асфальт. Ну вот. А то Рыченков все косился, мол «Аптечки» не помешали бы, а Григорий мается всякой ерундой. Глядишь и на втором корабле найдется что-то полезное.

Дальше затягивать никакого смысла. Выбрался наружу. Глянул на манометр. Нормально. Воздуха вполне хватает. Извлек из подсумка очередной мешок из прорезиненной ткани, на этот раз побольше, подцепил к нему саквояж, и наполнил воздухом и отправил на поверхность. Запаса в баллонах все еще достаточно для планомерного всплытия.

Он уже начал подниматься, когда ощутил неприятный зуд меж лопаток и холодок пробежавший от самых пяток до темени. Вообще-то он человек не суеверный, и прежде во всю эту бредятину типа шестого чувства попросту не верил. Но только до того момента, пока ему не пришлось принять как данность реалии этого мира. После такого, поверишь уже во что угодно.

Борис резко, насколько это вообще возможно в водной толще, обернулся и увидел приближающуюся к нему огромную белесую акулу. Она была от него в каких-то паре-тройке метров и уже разевала свою страшную пасть. Тело словно обдало кипятком, и тут же бросило в ледяной холод. Сказать, что представшая перед ним картина была страшной, это не сказать ничего.

Но по счастью, Измайлов уже не тот мальчик, что покинул Морозовск. Хотя и тогда, труса не праздновал. Но за прошедшее время он успел заматереть, и закалиться. А потому несмотря на обуявши его страх, или даже ужас, он все же не растерялся.

Правда, все, что он успел сделать, это упереться правой рукой в острый нос твари. Использовать ружье-палку не было никакой возможности и оно беспомощно повисло на темляке. Тело толкнуло вперед, при этом ноги потянуло прямиком в пасть акулы. Огромной, устрашающей и заполненной множеством белоснежных острых и иззубренных зубов.

В последний момент ему все же удалось упереться коленом в оголившуюся десну верхней челюсти. Пытаясь захватить верткую добычу, акула мотнула своей башкой, но не преуспела. Борис подбросило вверх и он перевернулся в воде, успев заметить как туша злобной твари проплыла под ним.

Взгляд вверх. Вон оно днище катера. А чуть в стороне корпус «Газели». Близок локоток, да не укусишь. И дело вовсе не в том, что экстренное всплытие может сказаться на самочувствии. В конце концов, не акая уж и большая глубина, да и при наличии «Аптечки» думать об этом по меньшей мере не серьезно. Вот только хищница разворачивающаяся для второго захода на цель, не позволит уму успеть всплыть.

Измайлов перехватил ручку ружья-палки, и взвел курок. Лучше конечно произвести выстрел ткнув тварь. Но на всякий случай, не помешает и возможность спуска. В конце концов, оно у него двойного действия.

Н-да. Все же с его психикой творится нечто непостижимое. Вот чем должен думать человек в такой ситуации? А он видел перед собой полотно, полное динамики, напряжения и ужаса. Раззявленную страшную пасть и пловца противостоящего дикой первозданной ярости. Дурдом «Ромашка»!

Долго ждать атаку не пришлось. Акула описала круг и пошла в новую атаку. Она была настолько восхитительна и притягательна в своей стремительности, плавности и хищной грации, что он вновь невольно залюбовался ею. Но не настолько чтобы оцепенеть.

Он встретил ее лицом к лицу, приняв горизонтальное положение. Она вновь попыталась его схватить, но в этот раз он был готов. Ему удалось разминуться с ней. Ноги конечно опять затянуло к ней, но на этот раз не в пасть, а под брюхо. Разминувшись с ней, он ткнул ее ружьем-палкой в бок. Раздался гулкий удар, отозвавшийся болезненный эхом в его голове. Акула тут же дернулась и начала извиваться всем телом.

Одновременно с этим на месте схватки оказался какой-то пловец, сжимающий в левой руке запасные баллоны, а в правой отточенный клинок солидных размеров. Уже получившая ранение акула рванулась вперед, и отточенная сталь вонзившаяся в тело за грудным плавником вспорола бок, вываливая внутренности.

Борис в удивлении узнал Якова, который наконец выпустил баллоны, осмотрелся, не обнаружил новых напастей и сделал знак Борису, мол чего замер, всплывай. Похудеть не встать!

— Ну и как оно тебе? — поинтересовался Григорий, когда Борис забрался в катер.

— Да обалдеть. Я чуть не обделался. Яша, спасибо, от всего сердца. Я твой должник.

И плевать, что к этому моменту он и сам уже вогнал в бочину твари увесистый кусок свинца. Ганин без раздумий бросился в воду без снаряжения, с одним только ножом. Тут никаких «но» и быть не может. Только земной поклон и искренняя благодарность.

— Так ты там уж вроде и там управился, — с виноватой миной произнес тот.

— Это еще бабка надвое сказала, как я там управился. А ты этой тварюке кишки наружу выпустил с гарантией, — убежденно возразил Борис.

— Пустое, — отмахнулся моряк, и почесал в затылке. — Ты это. Извини, Борис Николаевич. Баллоны-то я утопил. Ничего другого увесистого, чтобы быстро спуститься не было.

— Ерунда. Достанем, — отмахнулся Измайлов. — А вообще мыту неплохо приподнимемся. Два двойных артефакта, уже солидно, — кивая в сторону все еще дрейфующего на поверхности воды пузыря, произнес Измайлов и продолжил, — четыре пушки Дубинина в исправном состоянии, снаряды. И сейф я нашел. Только он заперт, а у меня отмычек с собой не было. И вообще, в таких условиях к нему лучше подступаться тебе, Гриша.

Травкин бросил на Якова взгляд полный упрека, за утопленные баллоны. Тот только сожалеюще развел руками.

— Даже не косись, — возразил Борис. — Сейф этот никуда не денется, а по одному нырять, ну его в баню. Вдвоем отбиваться оно все же сподручней. Так что, готовим второй комплект. Ну и за баллонами нужно будет нырнуть. Только не сегодня. Как бы ее товарки не пожаловали на запах крови.

— Какого хрена у вас там творится!? Йакорь вам в седалище! — послышался голос усиленный жестяным рупором.

Заподозрив неладное, шкипер снялся с якоря и подвел «Газель» к катеру. При этом весь его вид не предвещал ничего хорошего. Очень может быть, что он еще и запретит Борису дальнейшие погружения. Конечно вряд ли в этом преуспеет, но нервы помотает и себе и Измайлову. Парень только тяжко вздохнул, заранее смиряясь с неизбежным.

Глава 14

Луч надежды

* * *

Первый день весны, что говорится задался. Ясный, солнечный, теплый. Ну, холодно тут не бывает по определению. За всю зиму термометр ни разу не опустился ниже комфортных восемнадцати градусов. Или это просто год такой. Не важно. Главное в другом. Он наконец закончил доводку своих картин. За прошедшие два с лишним месяца со дня, когда он наконец понял, как именно нужно писать, Борис не выдал ни одного нового полотна. И тем не менее, был доволен, как кот умявший крынку сметаны.

В деньгах недостатка нет, а значит и острой нужды в организации очередного вернисажа. Их работы по подъему затонувших сокровищ принесли положительные плоды. Несмотря на то, что артефакты им больше не обломились, удалось обнаружить обе судовые кассы на общую сумму двести двадцать тысяч рублей. Да плюс поднятые пушки, снаряды и иное имущество.

Борис где-то даже предположил, что баронесса расстроилась по поводу своего поспешного согласия на подводные работы гостей. Правда, о наличных и артефактах ей никто не докладывал. Но все остальное скрыть не получалось. А выходило не так чтобы и мало. Одной артиллерии и снарядов тысяч на тридцать. Ну и пусть ее.

Конструкцию акваланга усовершенствовали, заменив кустарные баллоны на заводские изделия. Теперь время пребывания под водой заметно увеличилось. Да и самих аппаратов стало четыре, а практику нарабатывали по очереди все члены экипажа. Кстати, преподавательский состав так же посетил морские глубины, в познавательных так сказать, целях.

Баронесса так же выказала было желание поучаствовать в дайвинге. Но когда поняла какие меры предосторожности нужно принимать от переохлаждения, решила, что оно того не стоит. Вообще-то, верное решение. Даже обмазывание жиром не больно-то спасает от холода. Случилось даже несколько заболеваний воспалением легких. Благо «Аптечки» с этой напастью справлялись шутя.

Григорию с профессором удалось разобраться в устройстве артефакта «Защитник». После чего молодой человек приступил к его воплощению в металле, тут же позабыв о подводной одиссее. Мог бы и сам Проскурин, причем в этом случае получился бы гарантированный артефакт. Но он решил, что Травкину это будет куда полезней.

Шумиха поднятая было в газете о, по сути, единственном капере на территории королевства, постепенно сошла на нет. В отсутствии новостей репортеры пытались муссировать тему мести каперов, и предрекали непременное нападение на остров Линьола. Но Борис по этому поводу не переживал. Добрая драка и капер, понятия несовместимые. Даже если на кону солидный куш, он хорошо подумает, стоит ли оно того. И владения баронессы явно теперь не были в числе приоритетных целей.

Так что, «Газель» не покидала остров, словно ее владелец успел позабыть о каперском патенте. Что ничуть не соответствовало действительности. Борис просто выжидал пока не утихнет ажиотаж. Если бы не выходка Эмилии… Вообще-то, то что они подняли со дна, всего лишь слезы, в сравнении с тем, что они могли заработать, используя тактику троянского коня.

— Бездельничаешь! — возбужденно произнес Григорий, поднявшийся на прогулочную палубу.

— С чего такие выводы, — возразил Борис. — я как раз закончил править свои работы и наслаждаюсь заслуженным отдыхом. А вот ты что-то в неурочный час появился здесь.

При этом, подыгрывая товарищу, он упорно делал вид, что не замечает, как тот прячет за спиной коробку из нержавейки. Вообще-то, это довольно проблематично, если учесть габариты как у среднестатистической посылки. Ну и тяжело. Там стали и меди килограмм на восемь, не меньше.

— Внима-ание-э! Тада-ам! — извлекая из-за спины предмет, торжественно возвестил Травкин.


Модификатор «Защитник»

Рассеивание снарядов — +4%

Радиус покрытия — 50метров

Привязка: нет

Количество зарядов — 1

Состояние заряда — 100%

Время работы — 4 часа

Состояние механизма — не взведен


— Всего-то, — с наигранно равнодушным видом фыркнул Борис, оставаясь сидеть в складном кресле, и закидывая ногу на ногу.

— Издеваешься! Да чтобы ты знал, до того момента пока не получится реальный образец невозможно понять, удалось ли разгадать устройство механизма или нет.

— И почему тогда профессор поручил эту работу недоучке, — опершись о подлокотник и подперев подбородок, с подначкой произнес Измайлов.

— Боря, не нарывайся.

— Да ладно, тебе. Шучу, — подхватился он, и поднявшись, взял артефакт. — Этот тоже с усовершенствованиями?

— Да. И судя по сохранившимся параметрам, изменения относятся только к количеству деталей. А значит и сроки чуть меньше. Наверное.

— Понятно. Слушай, а как он привязывается к кораблю?

— Так, через капитана. Он ведь командует судном по Сути.

— А если, к примеру, на катере, его использовать можно?

— Без вариантов. Только по привязке к кораблю водоизмещением не менее ста тонн.

— А радиус покрытия артефактом может изменяться?

— Это уже зависит от артефактора. Полагаю, если за изготовление возьмется Проскурин то там и вся сотня выйдет.

— А сколько может стоить вот этот модификатор?

— Если мне не изменяет память, то в газетах писали что-то около десяти или двенадцати тысяч рублей. Но артефакт много дороже. Одинарного действия уже порядка шестидесяти.

— Неслабо.

— Ну так, оно того стоит. Тем более учитывая тот факт, что эффект суммируется.

— Это что же получается, двадцать пять таких артефактов смогут обеспечить его обладателю неуязвимость? — искренне удивился Борис.

— Не так быстро, молодой, — хмыкнув возразил Григорий, как никак на десять лет старше, пусть и не бравирует этим, но порой все же поддевает. — До тысячи тонн водоизмещения можно использовать только один артефакт. До трех тысяч два. До девяти три. Свыше, четыре.

— От-так вот.

— Именно.

— Тогда для каперов их суммирующийся эффект не интересен.

— Это точно. Во всяком случае, пока. Но как показывает практика, четыре процента не так уж и мало. Ты как считаешь?

— Ну если даже в моем случае имел место сбой, то да, согласен, — вынужден был признать Борис. — Слушай, а ведь если их начать делать на продажу, можно неплохо приподнять.

— Ты забываешь об авторских правах.

— А мы нелегально. Вон сколько мороки ради полусотни тысяч. А тут оп-пачки, и в дамках.

— Только ты забываешь, что это могут подвести и к посягательству на устои. Все же артефакты завязаны на Эфир. Напомнить, чем грозит?

— А вот такое изготовление?

— Сугубо для личного пользования. Если сумеют прищучить, что маловероятно, то максимум судебная тяжба и финансовая компенсация.

— То есть, вообще без вариантов?

— Отчего же. Если у нас с Проскуриным получится добиться такого усовершенствования, чтобы это отметил Эфир, то тогда это уже будет другое изделие. Тут главное понять в какую сторону копать. И теперь мы знаем.

— А я тебя отвлекаю.

— И слава богу. Мне конечно страсть как нравится возиться с механизмами, но как ты не можешь постоянно стоять у мольберта, так и я не могу все время корпеть над станками. О! Кто-то пожаловал к баронессе в гости, — прикладывая ко лбу ладонь козырьком, вдруг оборвал свои рассуждения Григорий.

Измайлов повернулся в сторону, куда смотрел товарищ и в удивлении вздернул брови домиком.

— Даже так, — не удержался он.

— Знакомое суденышко? — кивая на шхуну, входящую в гавань, в сопровождении минного катера, поинтересовался Травкин.

— «Чайка», вооруженная парусно-винтовая яхта боярина Яковенкова.

— У тебя такой вид, словно ты хочешь отдать команду поднять якорь.

— Есть такое дело.

— Подробности будут?

— Нет. Скажу одно, опасности для нас никакой нет.

— Ну раз так, то как знаешь, — флегматично пожал плечами Григорий.

Измайлов не мог ошибиться. Пусть и видел это судно только раз. У него теперь фотографическая память. Тем более, что он даже изобразил его на одной из своих картин. Правда, в первый и последний раз он наблюдал эту шхуну девять месяцев назад. Но учитывая склонность дворян к путешествиям, можно было предположить, что известные ему девушки и сейчас на ее борту. Даром что ли паспорта для путешествия инкогнито выдаются на три года. И вообще, к чему личной яхте боярина бродить по белу свету, без представителей рода.

Дабы не быть на виду, Борис поспешил покинуть прогулочную палубу и спустился в свою мастерскую. Ершова сошел на берег, и он был там один. Подошел к окну и заведя руки за спину, замер у окна вглядываясь в прибывшее судно. Зачем? Просто знал, что прибывшие непременно сойдут на берег, чтобы нанести визит вежливости хозяйке острова. Иначе и быть не может.

Измайлов словно какой-то мальчишка ждал появления предмета своих воздыханий. Он хотел посмотреть на нее хотя бы издали, так как не мог он себе позволить большего. Он точно знал, что добиться благосклонности Кати ему не составит труда. Однако не хотел этого. Глупо? Еще бы. И он понимал это. Злился на себя. Но ничего не мог с собой поделать.

Вскоре после того как «Чайка» причалила, на палубе появились две знакомые девичьи фигуры, облаченные в довольно легкое для ранней весны одеяние. По меркам Испании, конечно же. Несмотря на то, что они с южных российских островов, зимы там все же куда холоднее, а потому и жители не столь теплолюбивы.

Он видел, как Катя и Елизавета Петровна осматривали «Газель» и «Диану». Причем Москаленко еще и биноклем воспользовалась. Не морским конечно, а театральным. Расстояние невелико, а потому этого более чем достаточно.

Измайлов подумал было, что они высматривают его. Но тут же чертыхнулся. С чего бы? Откуда им вообще знать, что он здесь. А вот о том, что команда «Газели» участвовала в обороне острова, а затем захватила американского капера, было известно всем. Вот и любопытствуют.

Разумеется, при желании, найти Измайлова не составит никаких проблем. Он теперь не больно-то и скрывается. Разве только не афиширует свою одаренность. Как впрочем, не спешат трубить об этом и те, кому доподлинно известно кто он есть. И у каждого на то свои причины.

Проводив взглядом девушек сошедших на причал, куда уже подкатила пролетка, он он постоял у окна еще какое-то время. Потом хмыкнул и решительно тряхнув головой, зажег ацетиленовые фонари и начал занавешивать окна. Девушки вполне могли явиться на «Газель» с визитом вежливости. И даже скорее всего так и сделают. Может и не однократно. Ему же нужно постоянное освещение, так что придется опять отказаться от дневного света.

Выбрал холст с подходящим цветом подмалевка, которых было заготовлено ровно пятнадцать. Приладил его на мольберте, постоял еще минут пять, и наконец вооружившись грифелем приступил к нанесению контуров будущей картины.

* * *

— Подумать только, имея всего лишь одно орудие, они сумели захватить такого красавца, — не без восхищения произнесла Катя, рассматривая два винтовых парусника, пристроившиеся у причала.

— Ладное суденышко, — окинув «Газель» придирчивым взглядом, произнесла Москаленко.

Поднесла к глазам бинокль и начала рассматривать его. Причем не просто так, а по поводу. Как впрочем и в гавани Линьола они оказались вовсе не случайно, хотя все вроде бы и выглядело именно так.

Ее привлекла статья о смелом и решительном русском судовладельце, профессоре Проскурине. Переживая сложные жизненные перипетии он приобрел шхуну и отправился в морское путешествие. Оказавшись гостем баронессы Линьолы, как и подобает настоящему дворянину он принял деятельное участие в обороне ее владений от нападения пиратов. Не остановившись на этом, он оформил каперский патент и нанес ответный удар, захватив американского капера.

Правда, больше всего ее привлекло не это, а то обстоятельство, что капитаном «Газели» был не безызвестный в их краях Рыченков. В бытность свою лихой разбойник Гвоздь. А еще капитан небольшого пароходика, на котором Борис служил кочегаром. Ну и такая деталь, как очередной вернисаж неизвестного одаренного Некто, на острове Гранада.

Все сходилось в одной точке. Поэтому она приказала капитану брать курс в эти края. Чему тот ничуть не удивился. В конце концов они ведь просто путешествуют. Ну надоела барышням экзотика тропиков, так чему тут удивляться.

Осмотр обоих судов с помощью оптики результатов не дал. Среди снующих по палубам она не заметила ни одной знакомой фигуры. Единственно отметила, что «Газель» приспособлена для перевозки пассажиров или длительных путешествий. Об этом свидетельствовала надстройка занимавшая практически на всю палубу.

— Ну, я бы не назвала пушку Дубинина орудием. Скорее уж пушченка. Но со своей задачей она справляется. И кстати, для каперов куда предпочтительней, чем те семидесятипятимиллиметровые орудия, что установлены на «Диане», — после краткого осмотра произнесла Москаленко, передавая театральный бинокль служанке.

— Отчего же? Большая дальность и мощный заряд в снаряде.

— Какова цель капера, дорогая?

— Это очевидно. Захват судов.

— И чем меньше пострадает приз, тем выше его цена. Снаряды пушки Дубинина зачастую не в состоянии справиться с досками палубы, а значит не наносят разрушений, зато дают осколки, которые поражают команду. Орудия Армстронга уже больше годятся для разрушения. А потому куда предпочтительней для торговцев, желающих защититься от нападения, — делая приглашающий жест в сторону трапа, произнесла Москаленко.

— Хм. Пожалуй ты права, — согласилась девушка.

Прием у баронессы не отличался ничем необычным. Она выразила искреннюю надежду, что посещение ее острова оставит у путешественниц самое благоприятное впечатление. Сообщила о том, что у нее гостят их соотечественники, с которыми у них сложились самые благоприятные отношения, и к взаимной выгоде. А так же выразила надежду, что вечером они непременно почтут своим присутствием ее вечерний прием.

Так как Екатерина Георгиевна являлась боярышней, Эмилия не могла не предложить ей остановиться в своем доме. Однако та предпочла отказаться, решив остаться на своей яхте, где все было привычно и устроено к ее удобству.

Простившись с баронессой девушки направились в гости к своим соотечественникам. В их планы не входило сваливаться как снег на голову. Поэтому Москаленко предварительно отправила на «Газель» слугу, с тем чтобы тот узнал, будет ли готов господин Проскурин принять гостей на борту своей яхты. Тот конечно же ответил согласием. Тем более, что был знаком с ней знаком.

— Елизавета Петровна, сколько лет, — распростер он объятия своей старой знакомой, встречая гостей у трапа.

— Ах, не напоминайте мне об этом. Страшно подумать, — игриво произнесла Москаленко, протягивая ручку для поцелуя.

— Вы как всегда неотразимы, и весьма помолодели.

— А вы, как я погляжу не торопитесь. Но и выглядите молодцом.

— Это все благодаря моей Капитолине Сергеевне, — и не подумал замалчивать профессор.

Такой уж человек. Горевать, так до дна, радоваться так до небес, любить, так всем сердцем и нараспашку.

— И где же дама вашего сердца? — гостья повела взором вокруг.

— Стесняется. Забаррикадировалась на камбузе и твердит что это не ей встречать господ, — беззаботно произнес профессор.

— Весьма занятная особа. Непременно познакомлюсь с ней. Та, что вернула к жизни такого человека как вы, Павел Александрович достойна всяческого уважения, невзирая на происхождение.

— Не стоит преувеличивать мою значимость, Елизавета Петровна.

— Скромность вам к лицу, только не переусердствуйте в этом. Позвольте представить мою подопечную, боярышню Яковенкову Екатерину Георгиевну.

— Очень приятно, — протягивая ручку, произнесла девушка.

При этом Катя вся лучилась, словно это она повстречала своего давнего знакомого. Ее ничуть не задело и не смутило то, что о ней на какое-то время попросту забыли. Всегда приятно наблюдать за подобными теплыми встречами.

Обрести второе возрождение возможно только с получением высшего образования и никак иначе. Поэтому дворянские девушки неизменно поступают в институты благородных девиц. Это, так сказать, жизненная необходимость.

Так уж вышло, что Москаленко проходила обучение в Голубицке и одним из преподавателей был как раз Проскурин. Если судить по рассказам самой Елизаветы Петровны, она, как и многие воспитанницы, была влюблена в своего учителя. Они даже оспаривали его друг у друга, ссорились и строили козни. А тот даже не подозревал об этом, будучи влюбленным в свою супругу.

Встречались они и после ее выпуска и тогда она призналась ему во всем. Не преминула предупредить и его жену, что пока тот преподает в женском заведении, та рискует проиграть соперничество с молодыми козочками. Разумеется шутя. Но судя по тому, как та тогда вцепилась в руку мужа, сама того не желая, задела ее за живое. Потом в приватной беседе пришлось рассыпаться в извинениях, уж больно не хотелось расстраивать достойную женщину.

Обед был великолепен. Москаленко не желая слушать никаких возражений потребовала, чтобы один из матросов проводил ее на камбуз. Она желала лично засвидетельствовать свою благодарность той, кто приготовил все эти яства. Проскурин пытался было возразить, но та, в привычной совей манере, ничего не желала слушать.

— Так вот вы какая, Капитолина Сергеевна, — встав в дверях, произнесла Москаленко.

Миловидная, в теле, но не толстая, что говорится, кровь с молоком, открытое лицо с виноватым и растерянным выражением. Не молода, но все еще в соку. Испытывая неловкость женщина мяла фартук, своими натруженными и сильными руками.

— Здравия вам, барыня, — поздоровалась женщина, не зная как себя вести.

— Не стоит меня так смущаться, Капитолина Сергеевна. Многие пытались вытянуть Павла Александровича из той пропасти в которую он сам себя загонял. И я не исключение. Но удалось это только вам. И я пришла сюда только ради того, чтобы поблагодарить вас за это.

— Так, за что благодарить-то. Я ить ничего и не сделала, — растеряно произнесла женщина.

— За то, что вы есть, Капитолина Сергеевна. И да, неужели этот бирюк не позвал вас замуж.

— Как же, звал. Только, я не схотела.

— Почему?

— Я готова быть подле него, служить ему, заботиться о нем, но под венец не пойду.

— Отчего так?

— Не могу.

— Ну, как видно у тебя есть на то причины. Еще раз прими мою благодарность и мои искренние пожелания личного счастья.

Москаленко развернулась и направилась на выход. Правда пошла не тем путем, каким ее провел матрос, а обходя судно и удивляясь тому, как тут все устроено. Рядом с кают-компанией находились учебные классы, где сейчас как раз проходили занятия. Что было видно через окна.

Ничего удивительного в том, что на обед не пригласили преподавателей. Общество сословное и если те не дворяне, то и удивляться нечему. Как вполне объяснимо и отсутствие за столом капитана с офицерами, которые на подобных судах вовсе не обязательно должны быть благородного сословия. Хозяин мог сидеть с ними за одним столом, но усаживая их вместе с гостями, он тем самым проявлял неуважение к ним. Это не было проблемой, если они были давними знакомыми и у тех не возникало по этому поводу предубеждений.

Два окна привлекли внимание Москаленко, так как оказались наглухо занавешены. С чего бы это? Оно конечно можно и не задаваться этим вопросом, ну мало ли на то причин. Если бы она не желал найти одного молодого человека, который непременно должен был быть тут. Не мог не быть.

Влекомая любопытством она открыла дверь и вошла в помещение, ярко освещенное множеством ацетиленовых фонарей с зеркальными отражателями. Два мольберта, стены увешанные картинами. Причем написанными искусной рукой. И мало того, весьма поднаторевшей в своем мастерстве. Она не побоится сказать, эти работы превосходили приобретенную ею на голову.

— Здравствуй Боренька, — продолжая рассматривать картины, непринужденно поздоровалась она.

С момент ее появления, Измайлов замер как соляной столб, с палитрой и кистью в руках. На его лице замерло выражение удивления и растерянности.

— Здравствуйте, Елизавета Петровна, — все еще пребывая в раздрае, поздоровался он.

— Если хотел спрятаться, нужно было запирать двери.

— Вообще-то, воспитанные девушки не позволяют себе вламываться в помещения, где занавешены окна, — наконец совладал с собой он.

— Забыл о чем я тебе говорила? Первая моя молодость была достаточно бурной. Нет, не, да аукнется. Вот и сую свой нос, порой куда не следует.

— Это точно.

— Боря, не дерзи, — подходя к нему и бросая взгляд на мольберт произнесла она. — Господи, жуть какая.

Это было только самое начало. Наносился только первый слой красок. Но даже сейчас уже проступали ужас и напряжение подводной схватки человека и большой белой акулы. Акваланг, Борис конечно же рисовать не стал.

— Надеюсь, что мне удастся передать все мои чувства, — набрасывая на холст покрывало произнес он.

— А я в это верю, Боря. Итак, моя догадка была верной и ты одаренный. Скажи дружок, это твоя шхуна?

— Моя.

— Почему-то я так и думала. Проскурин тоже твоя работа?

— Рыченкова и Носова.

— Носов?

— Наш механик.

— Вы вместе ходили на «Стриже».

— Да.

— А Капитолина Сергеевна?

— На сегодняшний день она смысл жизни Павла Александровича. Это все, что нужно знать.

— Согласна. Тогда поговорим о тебе.

— Обо мне?

— Боря, тот факт, что ты одаренный, меняет многое.

— Кто бы сомневался, — хмыкнул он.

— Дурак ты, и уши у тебя холодные, — покачала она головой. — Я имею ввиду тебя и Катю.

— Вот оно что. Стало быть, теперь дворняга может себе позволить приблизиться к пудельку, — хмыкнув, заметил он.

— А вот язвить не надо. Если бы ты мне в прошлый раз сказал, что являешься одаренным, то все было бы иначе. Я не стала бы противиться вашему общению, потому что в этом случае у них есть будущее.

— Хотите заполучить меня для вашего боярина.

— Не хочу, чтобы Катя страдала. Она теперь не просто моя воспитанница. Так уж вышло, что мы стали подругами. А еще, она тебе не равнодушна, иначе ты не прятался бы по темным углам.

— И что теперь? Рассказали ей, как вы во мне ошибались и на самом деле я весь из себя хороший?

— Тут тебе придется разбираться самому. Единственно, я могу помочь.

— Как?

— Я тебя усыновлю. И тогда разделяющая вас пропасть попросту исчезнет. Ну, а дальше уже сам.

— Усыновите? Вы?

— Да. А что такого? Тебе претит столь молоденькая мачеха? — кокетливо поправив прическу под шляпкой, произнесла она.

— Просто поражаюсь вашей наглости. То есть, я тут как заяц закладываю петли, чтобы не угодить ни в чьи лапы. И тут появляетесь вы и я весело повизгивая позволю посадить себя на цепь. Вы действительно полагаете, что я не понимал всего того, что вы мне тут рассказали. Только и клетка, она и рядом с Катей клетка и есть.

— Ты сейчас о чем? — легонько тряхнув головой, недоумевающе поинтересовалась она.

— Я не собираюсь становиться вассалом Яковенкова, даже если он при этом станет моим тестем.

— А разве я тебе предлагала это?

— А что же тогда?

— Если я решу тебя усыновить, то Георгий Иванович не станет противится этому. На том простом основании, что слишком давно знает меня и доверяет мне. Мало того, если вдруг возникнут сложности при дворе, он еще и будет отстаивать это мое право. А что до вассалитета. Даю тебе слово чести, что став родовичем ты получишь права вольного дворянина. Разумеется это наложит на тебя некоторые обязанности. Дворяне не могут жить на особицу. Ты будешь проходить по мобилизационным спискам Яковенковского и в случае войны явишься на сборный пункт, дабы получить назначение.

— И это все?

— Налоги. Десятая часть от всей прибыли, избыточного и свободного опыта.

Что касается финансов, то тут есть разные варианты. До уровня современников Бориса им еще далеко, так что укрыть доходы не так чтобы и сложно. Если конечно есть желание рисковать. Все же спрос тут куда серьезней и местные чиновники не проявляют особой охоты иди на сговор. Чревато, серьезными неприятностями. Опять же, многие из них дают вассальную присягу. А тут уж юлить, себе дороже.

А вот с опытом вообще никаких вариантов. Весь он проходит по Сути и его движение проверяется на раз-два. Борис и не знал бы этого. Но когда хотел было залить весь опыт в Проскурина, тот сразу предупредил, что должен будет отдать десятину боярину Голубицкому. Что в планы Измайлова совершенно не входило. Поэтому распределяли его между Рыченковым и Носовым. А перед их первым посещением Альборана все залили в механика.

— То есть вот так просто, только чтобы окрутить меня Екатериной Георгиевной ради нашего счастья? — хмыкнул Борис.

— Ну зачем же просто. Будет еще условие.

Глава 15

Диверсия

Опять Альборан. Только на этот раз компанию ему составляет не Рыченков, а Травкин и один из матросов, неизменный Ганин. Григорий не на шутку возбудился, когда узнал о планах Бориса. Что и говорить, общего у них было предостаточно. У обоих шило в известном месте. Поэтому намерение изрядно пощипать американских каперов, да еще и при столь оригинальном подходе не могла его не заинтересовать.

— Ну и как тебе? — поинтересовался Измайлов, поведя рукой вокруг.

— Впечатляет. Вот так сразу и не скажешь, что это по сути всего лишь клочок суши.

Что и говорить, остров и впрямь не впечатлял, всего лишь два с половиной на полтора километра по самым отдаленным точкам. Зато гавань могла соперничать если не с крупными, то со средними портами. Один и два на километр. Для того чтобы замкнуть периметр использовались несколько скал возвышающихся из моря, и насыпной мол. Вообще-то непосильная задача для барона одиночки. Так что, британские ушки торчали тут с самого начала.

В дальней, северной части гавани на якоре стоят два новейших британских крейсера, несущих службу стационеров. Остальные находятся в море. Всего же тут базируется отряд из шести крейсеров. Отряд не постоянный, его состав все время претерпевает ротацию. Но число боевых вымпелов всегда неизменно. Этого вполне достаточно, для демонстрации присутствия. Да и сила серьезная, чего уж там.

В остальном хватает разномастных кораблей, как деревянных, так и стальных. Каперы их призы, торговцы. Немалую часть острова занимают склады, где хранятся изъятые грузы самого различного назначения. Каперы ведь хватают и тащат в свое логово все подряд. К слову, вот этот островок серьезно парализует торговый операции Испанских архипелагов, действуя не только на окраинах, но порой забираясь и в их глубину.

У причальных стенок мест практически нет. Но там стоят только суда под погрузкой, разгрузкой или для принятия на борт необходимых припасов. Иной причины попросту нет. Все остальные суда стоят прямо на рейде. Причем ни как придется. Во всем чувствуется определенная упорядоченность.

Имеется и небольшая отдельная марина для маломерных судов. Баронство не лишено постоянного населения, а они тяги к морским прогулкам в прибрежных водах. Захаживают сюда и путешественники.

Стараниями британских писателей и публицистов облик корсаров и каперов овеян ореолом славы и романтики. Молодое поколение зачитывается похождениями бравого капитана Блада, Черной Бороды и иже с ними. Головокружительными приключениями их современника бравого капера, капитана Плюма.

И как не окунуться в эту атмосферу? Не обязательно записываться в команду капера. Но ведь можно хотя бы постоять рядом, выпить пива в компании с настоящими морскими волками. А то и поучаствовать в кабацкой потасовке, если конечно достанет на это духу. Как бы это странно не звучало, но да, на Альборане были туристы. Не сказать, что толпы, но все же.

Так что, еще парочка, прибывшая на небольшой яхте подозрений не вызвала. В территориальных водах баронства к ним подошел вооруженный паровой катер, на котором кроме минометного аппарата были установлены так же носовой и кормовой гатлинги. Проверили документы, провели осмотр и пропустили.

— Боря, тут не меньше дюжины каперов. Но под американским флагом только шесть, — заметил Григорий.

— Ну так, не только Испания воюет. Кого-то устраивают условия американцев, кого-то не очень. А кто-то просто не желает ходить под звездно-полосатым. Сегодня на Европейских архипелагах еще две войны. Так что, работы всем хватает. Не думал, что мне придется объяснять тебе это, — пожал плечами Измайлов.

— Да, я как бы впервые в пиратском вертепе.

— Постараюсь устроить тебе экскурсию. Но только аккуратно и без фанатизма, — хмыкнул Борис. — Меня тут могут запомнить те же полицейские. Да и «Роза», вон она, стоит на бочке. Маскировка с помощью самого лучшего грима и макияжа, не панацея, могут и узнать. А оно нам ни к чему.

Своим появлением здесь Борис был обязан именно капитану Бэнтли. Это было то самое условие, при котором госпожа Москаленко готова усыновить Бориса, одарив его своим именем и введя в круг потомственного дворянства. Не могла она ему простить смерть своих мальчиков. Правда, парень полагал, что причина этой кровожадности и в том, что этот ублюдок собирался радикально решить вопрос относительно самой Елизаветы Петровны.

В любом случае, она была уверена в том, что для боярина Яковенкова это будет достаточным оправданием ее действий относительно Бориса. У него ведь тоже был свой счет к тому, кто посмел бросить руку на его дочь. А как уже говорилось, нрав у Георгия Ивановича был крутой.

Нужно быть глупцом, чтобы не понять, что Москаленко ни за что не пошла бы на это, не будь Измайлов одаренным. И понятно, что она имела на него определенные планы. Но отчего бы не действовать к обоюдной выгоде.

Кстати, по словам Проскурина Борис уже насобирал достаточный багаж, в виде полезных новинок и открытий, для получения дворянства. Достаточно передать государю его новинки, как тот не преминет облагодетельствовать его благородным званием.

Взять один только тротил, как называл его Борис, о котором знают вроде бы и давно, но в то же время не представляют, что это самая неприхотливая и достаточно мощная взрывчатка. Разумеется работы по налаживанию технологического процесса проводили профессор и кандидаты, но направление-то задал именно Измайлов. И они совершенно небыли против его приоритета. В смысле Проскурин конечно, ученики же и не подумали возражать своему наставнику и сюзерену.

А чего стоит акваланг. Тем более после демонстрации, которую они собирались провести в самое ближайшее время. Понятно, что шила в мешке не утаишь. Но на какое-то время Россия получит неоспоримое преимущество в диверсионных операциях. А это дело такое. Взять тех же партизан. У всех есть аналогичные подразделения. Но вот уже сотню лет бесспорное лидерство остается за русскими.

Только, все это ерунда. Потому что дворянство Измайлов получит сразу же. Причем потомственное. Стоит только представить свою Суть. Впрочем, в любом случае придется, если пойдет по пути передачи технологий и получения заслуг перед отечеством. А вот этого-то пока делать и не хотелось…

Предупрежденные командиром встретившего их на подходе к Альборану катера, они не спешили покидать борт яхты. Как ни странно, но пришлось дожидаться прибытия чиновника пограничной стражи и таможенника. Как-то у них тут все нерасторопно. Или это связано с тем, что куда большим предпочтением пользуются призовые суда. Скорее всего. Все же прибыль от них, и от небольшой скорлупки несоизмерима.

Город не поражал. Ничего в нем особенного. Все тот же английский колониальный стиль. Разве только обилие увеселительных заведений. Трактиры, рюмочные, публичные дома, опиумные курильни.

Кстати, последним лучше бы не увлекаться. Насколько узнал Борис, наркомания Системой отчего-то не воспринимается как болезнь. А потому «Аптечка» не то что не избавляет от зависимости, но и справиться с ломкой не помогает. Поэтому решившему завязать с этим гиблым делом, придется испытать всю гамму неприятных ощущений. Так сказать, испить чашу страданий до дна. С чем Измайлов был абсолютно солидарен, ибо ни пьянство, ни наркоманию, ни игроманию болезнями никогда не считал.

— Артефактная? — в удивлении остановился Борис перед лавкой со странной вывеской.

— Чудны дела твои господи, — поддержал его недоумение Григорий.

Артефактами торгуют, не без того. Но обычно в профильных магазинах и лавках, как сопутствующими товарами. К примеру в аптеках. А тут, явное указание на конкретное направление. Наверняка связано с тем, что на рынок начали выбрасывать все большее количество артефактов и модификаторов. Кстати, первые вовсе не вечные. Помимо того, что они могут получить механические повреждения, так у них есть еще и определенный ресурс. Длительный, не без того. Но все же.

Переглянулись и вошли во-внутрь. Как и ожидалось ассортимент не впечатлял многообразием. Но что-то подсказывало Борису, что новый виток научно-технического прогресса уже начался и новые модели начнут появляться с завидным постоянством.

Вон, последнее время Проскурин и Травкин корпят над чем-то новеньким. Но уткнулись в стену не в состоянии решить какую-то задачку. Борис даже не брался предполагать, что именно у них не ладится. Артефакторикой заниматься постольку поскольку не получится. К изучению этого направления нужно подходить вдумчиво.

Впрочем, так пожалуй везде. Взять даже живопись Ведь несмотря на его одаренность уперся же в стену и ни с места. Пока до него наконец не достучались, и не объяснили, что дальше двигаться в непринужденной манере не получится. Пришла пора приложить максимум усилий.

— Господ что-то интересует? — тут же к ним подошел продавец.

А нет. Этот скорее всего владелец. Лавка небольшая, и товара не так чтобы и много. Да еще и при таких серьезных ценах. Любопытствующих зевак тут терпеть не будут. А реальные покупатели редкость. Так что, нет смысла нанимать продавца попросту нет.

— Мы впервые видим лавку подобного типа, и не в курсе новинок, появившихся на рынке. Если позволите, мы для начала хотели бы ознакомиться с ассортиментом.

Лавочник осмотрел молодых людей, встретился с ними взглядами. Понял, что эти вполне могут быть потенциальными покупателями и сделал приглашающий жест.

— Извольте.

— Благодарю, — искренне произнес Борис.

После чего они начали всматриваться в ценники с названиями и кратким описанием. С виду обычные коробки различного размера, жестяные, деревянные и фанерные. На деле же в них заключено настоящее чудо механики. Заглянуть в их Суть не получится. От прилавка до полок слишком далеко. Все сделано с расчетом.

Тут были представлены уже знакомые «Аптечки», «Маяки», «Защитники». Разве только в различном исполнении модификаторов и артефактов. И да, Григорий в принципе был прав относительно цен на этот товар. Не дешевый, чего уж там.

Было и нечто новое. К примеру «Кинитофон», судя по названию с использованием греческих слов, нечто вроде мобильника. Правда, ни о какой сети речи не шло. Всего лишь пара аппаратов поддерживающих связь между собой в течении часа. После чего, если они одинарного действия, традиционные уже десть дней на перезарядку. Этот процесс ускорить не получалось никак. Модификатор ясное дело выбрасывался.

У Бориса сразу же появилась мысль о создании радио, от которой он быстренько отмахнулся. Как там говорится, слышал звон, да не знаешь где он. Так и тут. Радио это круто. Только он даже не помнил с какой стороны к нему подступиться. Единственно что помнит, так это то, что на заре становления его называли беспроволочным телеграфом.

А вот телефон, это проще. Только они уже есть и их сеть активно развивается в городах. Вот межгорода кажется еще нет. Но он тут в любом случае не помощник.

«Сторож». Очень интересный агрегат. Насторожил передатчик, к примеру, на открытие двери, и порядок. Никакого шума и пыли. Сигнал тревоги улетает на приемник совершенно беззвучно. Злоумышленники даже не подозревают о случившемся, а по их душу уже несутся неприятности.

А вот «Страж» штучка уже совсем другого рода.


Артефакт «Страж»

Комплект — 2 прибора

Радиус поражения — 5 метров

Время выведения из строя — 4 часа

Расстояние подачи сигнала тревоги — не ограничено

Количество зарядов — 1

Состояние заряда — 100%

Время работы — мгновенный

Перезарядка — 10 дней

Состояние механизма — взведен, готов к использованию


Мало того, что он отправляет сигнал тревоги, так еще и лишает чувств всех оказавшихся в зоне его поражения. Обезвредить можно только одним способом в радиусе все тех же пяти метров должен оказаться второй прибор этого комплекта, приемник. Бориса заинтересовал этот артефакт. Хотя радиус поражения… Маловато будет!

Зато цена целых двадцать тысяч рублей. Оно конечно, по факту, в комплект входит два артефакта. К тому же образцы компактные, в габаритах все той же пачки папирос. Но все одно, больно. Вот если бы, к примеру, он вырубал всех вокруг, оставляя своего владельца на ногах…

Борис посмотрел на своего товарища. Хмыкнул. Заверил продавца, что скоро вернется. Оставил в задаток имевшиеся у него в бумажнике сто пять фунтов, так как эта пара была единственной, и мало ли кто мог приделать ей ноги. Конечно денег хватало на покупку впритык. После чего у них оставалась какая-то мелочь, не больше сотни рублей. Но Измайлов был уверен, что оно того стоит.

— Зачем он тебе понадобился? — удивился Григорий, когда они оказались на улице.

— А ты не понимаешь? — с искренним недоумением посмотрел на него Борис.

— Если честно, то не совсем.

— Ты же сможешь воссоздать этот механизм.

— Сам знаешь, что смогу. Может не так быстро как хотелось бы, тут загадывать нельзя. Но однозначно. Только стоит ли оно того, — усомнился парень.

— Помнится профессор говорил, что подчас достаточно получить толчок в нужном направлении, для того, чтобы создать новый артефакт. И хотя он не распространяется насчет задачки над которой сейчас бьется, его на нее натолкнул трофейный «Защитник».

— Так и есть.

— Вот смотри, у нас есть артефакт который вырубает народ, оказавшийся в зоне его действия. Так?

— Ну?

— Ставлю задачу. Он должен вырубать всех, кроме того, к кому привязан.

— Думаешь все так просто?

— Уверен, что нет. Но отчего-то твои глазки заблестели, — с самым невинным видом пожал плечами Борис.

После приобретения артефакта, посетили один из трактиров, причем один из самых злачных. Спасибо смотрителю дежурившему в марине, просветил, насчет местных реалий. Не бесплатно, конечно, а за мзду малую. И наводку дал совершенно четкую. Наверняка еще и с хозяина поучит кружечку другую пива. На эту мысль наталкивали цены в этом заведении.

Оказывается, существовала услуга специально для туристов, которые желали бы окунуться в разгульную атмосферу морских волоков, но при этом оставаться в безопасности. Иными словами отдельный кабинет с ажурной решеткой и довольно приличной обстановкой. Изнутри можно было наблюдать за всем буйством красок, большого обеденного зала. При этом вкушая очень даже приличные блюда и вина. По желанию можно было заказать и жриц любви.

Эдакое реалити шоу. Как заверил обслуживавший их официант, сразу два капера вернулись в порт с солидными призами, и члены команды одного из них как раз присутствуют здесь. Поэтому высока вероятность разудалой драки, и будет на что посмотреть.

Н-да. Люди всегда и во все времена требовали хлеба и зрелищ. Но ничего не попишешь, нужно отыгрывать свою роль. А иначе какие они туристы. Хорошо хоть еда приготовлена качественно. Правда, от жриц любви удалось отбрехаться. Не хватало еще срамоту какую подхватить. Это конечно не наркотики и «Аптечка» с таким управится. Но к чему такие кружева.

На яхту вернулись глубоко за полночь. Яков встретил их по обыкновению суровым взглядом. Он даже если улыбается, руки сразу тянутся к кошельку и револьверу. Окинул молодых людей с ног до головы ощупывающим взглядом, как нянька. Удовлетворенно кивнул, и вернулся к прерванному занятию. Продолжил вырезать какую-то фигурку из кости.

— Как тут, Яша? — поинтересовался Борис.

— Весело. То и дело к кораблям катера да ялики ходят с пьяными матросами. Более или менее угомонятся часа через два, не раньше. Идите спать. Я разбужу.

— Добро.

Опыт Якова не подвел. Действительно часа через два народ угомонился. До предрассветных сумерек еще столько же. Времени для задуманного более чем достаточно. Если улицы и набережная по сегодняшним меркам имеют достаточное освещение газовыми фонарями, то причал марины утопает в ночи. Даже если кто и окажется на берегу, ничего на яхте не рассмотрит.

Извлекли из тайника акваланги и костюмы. Все же спасибо профессору. У него поистине энциклопедические познания. Казалось, он разбирается во всех областях и помнит все открытия. Ну или по меньшей мере, знает где нужно искать о них подробные сведения.

Так вот, посмотрев на мучения своих подопечных с гусиным жиром, он предложил им надевать на себя облегающее шерстяное белье, и чем толще, тем лучше. Можно два или три комплекта, а сверху сшить такое же, но уже из прорезиненной ткани. Он конечно же промокнет, но тело согреет воду пропитавшую белье, а герметичная ткань сведет практически на нет циркуляцию воды.

Облачились в эдакий мокрый гидрокостюм. Собрались с духом и полезли в воду. Пятнадцать градусов. Бодрит, чего уж там. И тем более, ты не разом ухаешь вводу, а она постепенно проникает под одежду. Но вскоре та прогрелась и стало более или менее комфортно. Правда, аквалангистам все же не помешает закаляться.

Сразу нырять не стали. Незачем. Акватория пустынна. Поэтому легли на спину и поплыли в направлении отдельно стоящего винтового брига. До него метров триста, зато по пути никаких помех не предвидится. В сотне метров ушли под воду. Глубину выдерживали по приспособленному под это манометру, с фосфорной насечкой на циферблате. Опускаться ниже трех метров никак нельзя, иначе пройдут под килем брига.

Темень такая, что хоть глаз коли. Друг друга не теряют только потому что связаны линем. Еще бы не промазать мимо цели. Борис все время проверяется по компасу. Направление вроде бы выдерживают четко, как по ниточке. Почти. И вот эта-то погрешность и напрягает.

Когда руки коснулись поросшего растительностью днища корабля, Борис испытал облегчение. Хотя радоваться пока еще и рано. Стараясь действовать с максимальной осторожностью он всплыл у самого борта. За пузыри можно не волноваться, их рассекают на сотни мелких установленные на редукторе несколько ситечек. А вот если кто случайно приметит всплывшего аквалангиста, будет весело.

Яков как и было условлено зажег на яхте красный огонек. Измайлов сверил направление. Не хватало еще подорвать не того капера или вовсе приз. Убедившись в том, то на цель вышли правильно вновь погрузился под воду. Перебирая руками линь добрался до Григория, и дважды похлопал его по правому плечу. Не видно же ни черта.

Так на ощупь и продолжили трудиться. С помощью саморезов и коловорота со специальной насадкой прикрепили к днищу ящик с динамитом. Ох и натерпелись же страху, пока доставляли его на яхте, а потом еще и волокли сюда. До сих пор стоит перед глазами разлетевшийся в клочья минный катер от детонировавшей метательной мины. Закончив с креплением мины в носовой части, переместились к корме, где укрепили достаточно небольшую коробку с «Маяком».

Все. Дело сделано. Как только бриг наберет скорость в шесть узлов, часовой механизм встанет на боевой взвод, и пойдет двадцатичасовой отсчет времени. Одновременно с ним активируется и модификатор. Остается только надеяться, что все сработает должным образом. По идее должно. Ведь все механизмы были исполнены Григорием, под личным контролем профессора. Хотя тот и был недоволен этим обстоятельством, вновь упомянув микроскоп и гвозди.

Глава 16

Окончательное примирение

— Ну и как тебе сегодняшний вечер, Дик? — пыхнув сигарой, поинтересовался капитан Бэнтли, неспешно вышагивая по набережной.

— Гораздо лучше, чем вчера, — хмыкнул в ответ шедший рядом с ним, лейтенант

Оба офицера, как того и требовал закон, были обряжены в форму Соединенных Архипелагов Америки. Вообще-то не сказать, что отличия в одеянии моряков столь уж разительны. При неверном освещении можно даже перепутать, что в общем-то и не удивительно.

Исключение составляли разве только восточные моряки. Те же турки вместо фуражек носили фески. И хотя крой мундиров был европейский, все без исключения отделывали их богатой золотой и серебряной вышивкой.

— Фортуна повернулась к тебе лицом, а дружище, — хмыкнул капитан.

— Спорить не буду, карта сегодня мне шла.

Они возвращались из офицерского собрания. Ну не кутить же офицерам в одних кабаках с матросами. Вот и озаботился барон строительством отдельного здания. К услугам офицеров там наличествовали библиотека, ресторан, танцевальная зала, помещения с карточными и бильярдными столами.

Имелся и женский пол. Причем не вульгарные продажные девки, а вполне начитанные, способные поддержать беседу и составить пару для танцев. Не скаканья козликом. За этим в бордель. Речь именно о приличных танцах.

— И много выиграл? — полюбопытствовал Бэнтли в очередной раз пыхнув терпким дымом.

— Двести фунтов, — с апломбом произнес Дик Абрамс.

— Ого. Эдак ты чего доброго еще и от жалования начнешь отказываться.

— Но-но, я попросил бы, сэр, — нарочитым тоном, возразил лейтенант.

Они уже достаточно давно вместе, а потому позволяли себе неформальное общение не только на берегу, но и на борту. Разумеется далеко не всегда. Панибратство до добра не доводит. Но и без дружеского общения в море можно волком взвыть.

— Слушай, Томас, я все спросить тебя хотел. Как ты относишься к появлению этого странного русского капера?

— Ты о захватившем «Диану» Фелминга и его самого?

— А о ком же еще-то.

— Да ничего не думаю. Единственно непонятно как он это сделал. А что до остального, то вот уже три месяца как он никак себя не проявляет. Ни торговцев не хватает, ни на каперов не охотится. Хотя, если верить газетам, именно это им и было заявлено. А к чему ты об этом вспомнил?

— Да как бы… Помнишь ту русскую шхуну, что мы повстречали в ноябре.

— Ты о том наводчике, что попортил нам нервы, а тебе загнал осколок в брюхо?

— Именно. Меня все не покидает уверенность, что это наш старый знакомый.

— Не скрою, таких виртуозов мне встречать не доводилось. И уверен, что если бы не наш «Защитник», то, я уверен, он ни разу не промазал бы. Но при чем тут это.

— При том, что ты забываешь с кем он сбежал.

— То есть, хочешь сказать, что боярин Яковенков отправил своих вассалов по нашу душу? Тебе напомнить, чем закончились претензии русских? Им указали их место и они утерлись. Дело закрыто, за отсутствием состава преступления. Ее величество не позволит задевать своих подданных.

— Ну не знаю, эти русские… Они же настоящие дикари, — расходясь с шедшим навстречу молодым господином в темном костюме и котелке, с сомнением произнес лейтенант.

— Брось. Все это чушь собачья и не стоит выеденного яйца. Лучше посмотри какая великолепная ночь. Ч-черт, наверное все же нужно было прихватить ту красотку и подняться с ней в номер.

— И что тебе остановило?

— Завтрашний выход в море, — с наигранным тяжким вздохом ответил он.

А в следующее мгновение оба они повалились как снопы. Ни вспышки, ни боли, вообще ничего. Раз. И они погрузились в темноту. Словно кто-то повернул рубильник, выключая их сознание.

Прошедший им навстречу молодой человек обернулся на короткий свист. Бросил взгляд по сторонам и поспешил к лежащим на мостовой офицерам.

— Ну как тут? — поинтересовался подбежавший Григрий.

— Да отлично, — жизнерадостным шепотом ответил Борис. — Этот «Страж», я тебе скажу, та еще штучка. Его впору запрещать. Ну и твой механизм сработал как часы. Прямо четко накрыл.

Говоря это Измайлов забрал с парапета тряпичный сверток в котором находился артефакт и спусковой механизм, собранный Григорием буквально на коленке.

— Да ладно. Чего там было рассчитывать. Радиус пять метров, там временной зазор минимум в пять секунд.

— Ладно, скромный ты наш. Забираем обоих.

— Нам же нужен капитан.

— Второй его помощник и ближайший сподвижник. Думаю Елизавета Петровна будет только рада такой добавке, — возразил Борис.

Парень стоял в лодке, покачивающейся на воде у парапета набережной. Сейчас прилив, вода высокая и его рост вполне позволял заглядывать через каменное ограждение. Григорий поднял бесчувственное тело капитана и передал товарищу. Тот пристроил его на дне лодки, после чего принял второго, а затем помог перебраться и товарищу.

Вооружившись двумя парами весел, они довольно споро двинулись к марине с частными маломерными суденышками. Где, собственно, и позаимствовали эту шлюпку, принадлежавшую какому-то рыбаку. Григорию с его талантами вскрыть обычный навесной замок, что в носу поковыряться.

— Кстати, Гриша, я что подумал-то, — налегая на весла, заговорил Борис. — «Страж» этот. Догадались как можно его использовать мы, могут додуматься и другие. Может еще поразмыслите над артефактом который нейтрализует действие этого.

— Боря, ты бы аппетиты урезонил. То одно ему подавай, теперь другое. Причем одна задача заковыристей другой. А ничего, что мы пока даже не представляем в чем там соль.

— Ничего. Разберетесь, опыт уже есть. А правильно поставленное техническое задание, уже треть успеха.

Когда добрались до яхты уложили пленников в ящик под койкой, не забыв при этом влить им в рот одну хитрую настоечку. Когда проснутся, головка у них будет бо-бо. А уж какое их ожидает похмелье, так об этом и вовсе лучше помолчать.

Не производила Москаленко впечатления мягкосердечной особы. Животных любила до умиления. Искренне болела сердцем о близких ей людях. Но стоит только кому-то оказаться в числе ее врагов, пройдет катком без тени сомнений.

Что ни говори, а у людей Бэнтли рыльца были в пушку. Если бы капитан принес свои извинение за случившееся недоразумение, повлекшее несчастье и попытался загладить свою вину, все обернулось бы иначе. Борис был уверен, что Москаленко уже забыла бы тот инцидент и пошла дальше. И ведь не сказать, что англичанин туп. Измайлов помнил его рассуждения насчет того, что русские это не медведь, а бык, которого можно бесконечно водить на веревочке. Но сам отчего-то пошел напролом.

Утром как положено заявили о своем намерении покинуть порт. Приняли на борту чиновников, посещение которых было сугубо номинальным. Никто им особого досмотра устраивать не собирался. Что в общем-то и не удивительно. Это не СССР, прошлой молодости Бориса.

Только оказавшись в море, извлекли из тайника артефакты для перевода и съема опыта. Борис обещал Елизавете Петровне доставить Бэнтлина блюдечке с голубой каемочкой, так и поступит. А вот их опыт, Измайлову очень даже пригодится. Тем более, что на двоих у офицеров оказалось его неприлично много. Целых четыреста тысяч.

Вопрос встал о том, чтобы сменить «Газель» на «Диану». Причем сохранив парусное вооружение брига, дающее преимущество в скорости. Для чего конечно же потребуется увеличить экипаж. Наличными силами с таким движителем будет управиться непросто. Поэтому на совете решили набрать мальчишек с хорошим потенциалом, и целенаправленно готовить будущие кадры.

Парусник это конечно замечательно. Но, как известно, аппетит приходит во время еды. Борис уже засматривался на стальные корабли. И не один он. У Рыченкова и Носова, которые с успехом грызли гранит науки, глазки тоже блестели. А для этого нужны специалисты. Или даже профессионалы. Для подготовки которых потребуется просто прорва опыта.

Как и условились, «Диана» и «Чайка» ожидали их у одинокого небольшого островка. А по сути, плоской скалы площадью в несколько сот квадратных метров, с небольшой чашей, в которой вполне могли разместиться два корабля.

Правда, вздумай они воспользоваться этой естественной гаванью и для маневрирования пришлось бы использовать катера. Иначе никак. Впрочем, в этом не было никакой необходимости, остров был просто назначен точкой встречи.

Возвращаться на Линьолу было нежелательно. Ведь заминированный капер мог в любой момент выйти в море. Длительная стоянка в гавани ему ни к чему. Волка ведь ноги кормят. Так что, перевели дух и снова на охоту. А Борису с товарищами надо непременно быть на месте его гибели.

— Признайтесь, не ожидали? — наблюдая за ем, как бесчувственные тела переправляют на борт «Чайки», спросил Борис.

— Не сомневалась, — покачав головой, возразила Москаленко, с мрачным выражением лица. — Но не думала, что ты управишься так быстро.

— Повезло. «Роза» как раз стояла в гавани. Остальное дело техники. И что теперь их ожидает?

— Боренька, ты за кого меня принимаешь? Их будут судить и им воздастся по заслугам. Если судебное следствие решит, что их вины нет, то так тому и быть.

Угу. Только суд так не решит. И новый виток напряженности неизбежен. Лучше бы она его прикопала по тихому. Или судебное заседание будет закрытым? А тогда зачем вообще заморачиваться? Нет. Если дело дойдет до суда, то сделают это открыто. Чтобы другим неповадно было. Длинная рука кремля, все дела. Угу. Кремль и тут есть и именно там находится резиденция русского царя.

— Борис, добрый день, — обежав его фигуру внимательным взглядом, поздоровалась девушка.

Вроде и не желает показывать, но переживает на его счет. Это только глупец не заметит. Но фасонит, держит марку. Пока. Ничего. Время у него еще есть, чтобы и помириться и понравиться. Не ей. Тут-то как раз все в порядке. А вот батюшке ее прийтись ко двору, очень даже не помешает. Нет, он конечно может и сжульничать, выставив напоказ свою одаренность. Но хотелось бы как-нибудь иначе.

— Здравствуйте, Екатерина Георгиевна, — с легким кивком приветствовал ее он.

— Вы опять за старое. Забыли? Катя.

— Извините, Катя, — мысленно улыбнулся он такому непостоянству.

А ведь еще пять дней назад ее ничуть не задевало его обращение к ней по имени отчеству. Миновало значит ненастье. Может еще и облачно, но скоро точно станет ясно. Если только дорогу не перебежит какой ушлый проныра. Мысль об этом не понравилась, и царапнула коготками по душе. Вот пусть лучше эти молодые и ранние проходят мимо.

Нет, если бы он имел возможность быть рядом, то шансов у них не было бы. Но к сожалению это неосуществимо. В смысле, ничего невозможного. Только для этого придется открыться ее отцу. Мысль о том, что он окажется запертым в светлой и просторной мастерской показалась ему ужасной, и он поспешил ее отогнать.

Кстати, на Линьоле они толком так и не пообщались. Девушка весьма правдоподобно изображала обиду. Или все еще была обижена. Для того чтобы пересечься с ней, ему пришлось разыграть сценку с матросом, оказавшимся на пути двух девиц. Н-да. Артист погорелого театра.

Потом еще разок попытался завести с ней разговор, но нарвался на холодный прием. И где-то даже высокомерный. Москаленко в тот раз бросила на него многозначительный взгляд, мол, а ты как думал, я уж тут постарался, теперь ты помучайся.

Все изменилось в одно солнечное утро. Он тогда, совершенно случайно, а то как же еще-то, шел по набережной. И она как-то уж так ненароком прогуливалась в одиночестве. Поздоровался, попытался заговорить и по обыкновению столкнулся с холодным равнодушием и несвойственным девушке высокомерием.

И тут его окликнула баронесса де Линьола. Она всего-то перекинулась с ним парой фраз. Никаких вольностей. Но явно дала понять, что они знакомы. Хозяйка острова и матрос! Похоже Эмилия прекрасно понимала что тут происходит и откровенно забавлялась происходящим. Не переступая за грани приличия и даже не приближаясь к ним особо близко она сумела пробудить в девушке ревность.

Во всяком случае он рассмотрел именно это. Вообще-то, это чувство не способно созидать. Только разрушать. Но ведь порой кое что и сломать не грех. Например ледовый панцирь. В глазах девушки сверкнула злость, на щеках появился легкий румянец. Да она злилась на него. И это куда лучше равнодушия. И результат положительных изменений он наблюдал прямо сейчас.

— Я вижу ваше предприятие увенчалось успехом, — произнесла девушка.

— Да, все прошло просто замечательно. Преступник пленен и доставлен на борт.

— Великолепная работа. А вот и обещанная награда, — подтвердила старшая из девушек.


Глава рода Москаленко Елизавета Петровна предлагает вам стать ее приемным. Принять приглашение?


Вот так вот. Разумеется принять. А зачем же тогда вообще было затеваться. Правда, это пока ничего не значит. Она является вассалом Яковенкова, тот в свою очередь князя Тимошевского, а он уже помазанника божьего, царя Александра Третьего. Так что, пока эта, так сказать, заявка не пройдет все инстанции, данное предложение не будет иметь силы.

— Борис, я хотела бы поговорить с вами, — делая приглашающий жест в сторону юта, произнесла Катя.

Ну а что такого. Он к этому уже давно готов. Вопросов у девушки наверняка выше крыши. Только прежде ее сдерживала гордость. Но тут уж, коль скоро сделан первый шаг, то отчего бы не сделать и второй. Тем более, что любопытство тут пожалуй и ни при чем. Пожалуй Катя старается понять происходящее и как ей себя вести в сложившейся обстановке.

— Елизавета Петровна не отличается легкомысленностью. А тут вдруг обещает принять вас в свой род, — собравшись с мыслями, девушка сразу взяла быка за рога. — Она конечно же любила своих мальчиков, но наказание их убийц никак не может быть тем деянием за которое можно принять в род одарив при этом потомственным дворянством, да еще и простого моряка. Спасение ее и моей жизни? Более чем сомнительно, ведь на тот момент мы уже и сами были на пути к спасению. Но даже если и так, за подобное деяние предусмотрено награждение орденом.

— То есть, вы хотите понять, что происходит.

— Да.

— Хм. Мне уже давно следовало бы вам рассказать. Дело в том, что я одаренный художник. И подозреваю, что Елизавета Петровна имеет на меня определенные виды к вящей выгоде.

— Вы одаренный? — искренне удивилась она.

— Так уж вышло.

— Н-но-о, — она сделала красноречивый жест, подразумевая его облик.

— Не желаю сидеть на цепи, даже золотой, поэтому решил жить на особицу, — пожав плечами, просто ответил он.

— И когда она узнала?

— Насколько я понял случилось это на Нампуле, при вашем посещении картинной галереи.

— Так вот кто тот художник, — с понимающей задумчивостью, произнесла она. — И это мы за вами гнались, но так и не настигли.

— К тому моменту когда она поняла кто я, меня уже захватили люди боярина Морозова и я был на борту его личной яхты, — слегка разведя руками, пояснил он.

— Вы непременно должны мне рассказать о ваших похождениях, — с горящим взглядом потребовала она.

Хм. Вообще-то он ожидал другой реакции. Но похоже просто позабыл, что перед ним обычный подросток. Зато теперь сразу же вспомнил их беседу на улицах Нампула. Тайны, интриги, погони, схватки, все это так романтично и захватывающе. Ну что же, у него есть что поведать мечущейся душе молодой девушки.

Рассказ оказался достаточно долгим. Москаленко велела подать на ют чай с выпечкой. Кто сказал, что захватывающие истории нравятся только молодежи. Тем более, что Борис оказался хорошим рассказчиком.

После чаепития Борис с Катей вновь уединились, и прошли на нос. Его не гнали. На него уже не сердились. И с ним хотели говорить, отчего у него буквально выросли крылья. Господи, взрослый же мужик. Н-да.

— Значит оба корабля тоже ваши, и вы командуете всеми этими людьми, — произнесла она.

— Так уж получилось, — подтвердил он.

— И все это за неполные два года, а вам только исполнится шестнадцать.

— Именно.

— Господи, как бы я хотела оказаться на вашем месте, — восторженно произнесла она со всей своей юношеской пылкостью.

— Поверьте, это только в моем рассказе звучит романтично. На деле же мне ни раз, и ни два было до жути страшно.

— Понимаю. Но все одно, мое путешествие не идет ни в какое сравнение с вашими приключениями. По сути, было только одно по настоящему волнительное происшествие с нашим пленением.

— Какие ваши годы, Катя. Дурное дело не хитрое. Хлебнете еще этих радостей полной мерой.

— Дай-то бог, — вздохнула она.

— Не приведи господи, — с самым серьезным видом, возразил он.

Она посмотрела на него внимательным взглядом. Смущенно улыбнулась, как показалось ему, довольная его реакцией. После чего отвела взгляд в сторону и сменила ему.

— Если Елизавета Петровна дала слово чести, то можете не сомневаться, Борис, она его сдержит. Поэтому вассалитет или иные путы, кроме озвученных ею, вам не грозят. Но вы совершенно правы, она имеет на вас определенные виды.

— Надеюсь все же не сбирается оженить на себе, — хмыкнул он.

— Это невозможно, — категоричным тоном возразила она. — Вы станете не просто родовичем, а приемным сыном. А это все одно, что родной.

— Ну значит буду смотреть на это философски.

— То есть?

— Будет время, будет пища. А пока… Катя, вы позволите вам писать?

— Ну, коль скоро Бэнтли у нас на борту, то я направлюсь домой. А куда вам прикажете слать ответные послания, — хихикнула она.

Только взгляд ее при этом оставался серьезным. Ее реально волновал этот вопрос. И это хороший знак. Никаких сомнений, что у нее это всего лишь юношеская влюбленность. Но он-то не мальчик и в себе уверен. Остается раздуть огонек вспыхнувший в ее груди, в пламя. А для этого нужно общение. Хотя бы в письмах.

— Я телеграфирую Елизавете Петровне.

— Тогда и письма шлите ей же, — подумав минуту, произнесла она.

— Как скажете.

Они проговорили еще пару часов. А потом с «Дианы» запросили его возвращения на борт. Он еще не успел добраться до брига, а на яхте уже начали ставить паруса. Впрочем по вантам «Дианы» так же побежали матросы. Ник чему расходовать уголь, если есть возможность воспользоваться ветром.

— Что тут у нас? — поинтересовался Борис у Рыченкова, уже предполагая ответ.

— Хватит тебе миловаться, пора двигаться на сигнал «Маяка». Не хватало еще, чтобы капитан отвернул, а нам потом не поспеть вовремя.

— Понятно.

— И, да, Боря, ты собираешься становиться на мостик корабля?

— Ясное дело.

— Тогда хватит маяться ерундой. Принимай контракт на службу по Сути. Пора бы уже начинать копить морской ценз.

— Есть, прекращать маяться ерундой, — принимая приглашение, согласился он.

На капера они вышли достаточно быстро. Уже к полуночи их разделяло не более дести морских миль. Что определялось с помощью приемника, по виду напоминающего все тот же арифмометр с барабанным счетчиком указывающим расстояние в километрах и метрах. Ближе приближаться не имело смысла. Они не собирались с ним драться.

Утром капер обнаружил паруса «Дианы» и пошел на сближение. Рыченков ожидаемо отвернул в сторону, избегая этого. Правда, машину задействовать не стал, да и паруса поставил так, чтобы особо не разгоняться. Пусть расстояние понемногу сокращается. Чтобы у догоняющего не пропал запал.

В назначенный час случилось то, что и должно было произойти. Детонировала прикрепленная к днищу мина. Парусник ушел под воду буквально за минуту, что в общем-то и не удивительно, учитывая огромную пробоину в носу. А вот то, что последовало вслед за этим, заставило задуматься.

Лог победы ничем не удивил. Разве только цифра оказалась не ровной. Скорее всего добавились данные по убитым и раненым. Ну и так как Борис теперь был в команде по Сути, то и ему лично перепало достаточно скромно. А что хотите. Простой палубный матрос с дополнительной специальностью наводчик. На большее ему претендовать пока не приходится. Аукается жизнь на особицу. Ценз штука такая. Прокачать его вливанием опыта попросту нереально.

Зато сообщение выскочившее следом за логом победы серьезно так удивило.


Внимание вы стали основоположником нового боевого умения, с помощью которого был потоплен бриг «Энтони». Как вы хотите его назвать?


О как! Новое боевое умение значит. То есть, дайвинг Систему не впечатлил и она отнесла его к «Водолазу». Хотя принципы там очень даже и отличаются. А тут, дождавшись результата, получается решила все же выделить. Ладно. Он не против.


Вы назвали ваше изобретение «Боевой пловец».

Получено 22 000 опыта к умению «Боевой пловец-3» — 16 000/16 000.

Получено 5 свободных очков характеристик — 5.

Получено 22 000 опыта — 0/64 000.

Невозможно начислить опыт, необходима «Наука-3».

Получено 22 000 избыточного опыта — 53 255.

Получено 1 100 свободного опыта — 26 32.


Вот так вот. Сразу на третью ступень. Возможно забросило бы и выше, но не хватило «Науки». А еще, отчего-то Система сочла возможным рост умения при наличии художественного образования. И на награду ни разу не поскупилась.

Очки надбавок привычно вогнал в Интеллект. Мозги никогда не помешают. Сейчас самое главное это получение образования. Остальное приложится.

Интересно, он эдак случайно не сравняется с Проскуриным? Впрочем, даже если такое и случится, это ничего не значит. Того же Григория он уже переплюнул. А сравнится ли он с ним механике? Ох сомнительно. Как уже говорилось, Интеллект это всего лишь костыли, которые помогают мозгам, а не заменяют их.

— Измайлов, чего замер. Бегом на ванты! — Елесей Макарович так зыркнул, что того и гляди еще и пинок прилетит.

Угу. Владелец он там корабля или нет, никого не волнует. Сейчас он палубный матрос, а потому имеет определенный круг обязанностей, который обязан выполнять. Вот интересно, на что он подписался, согласившись выходить морской ценз? Хотя-а… Без него путь на мостик заказан. Так что, для начала полез на ванты.

«Диана» развернулась и убрав паруса, под машиной полным ходом направилась в сторону погибшего корабля. Опыт это конечно хорошо. Но вообще-то куда больше Измайлова интересует опыт. Вот отловят сейчас морячков выдоят, и доставят на Линьолу. Работы у них тут непочатый край.

Жаль только глубины тут такие, что только глубоководный батискаф использовать. Так что, рассчитывать приходится только на опыт и премиальные. Может все же имеет смысл вернуться к методу троянского коня. Так оно все же куда выгодней получается.

Глава 17

Охотник

Масляная картина завершена

Получено 800 опыта к умению «Масло-2» — 16000/16000

Получена новая ступень «Масло-3»

Получено 400 опыта к умению «Масло-3» — 0/256000

Невозможно начислить опыт, необходима «Наука-3»

Получено 80 опыта к умению «Рисунок-2» — 4600/16000

Получено 80 опыта к умению «Художественная кисть-3» — 4600/16000

Получено 80 опыта к умению «Перспектива-2» — 4600/16000

Получено 80 опыта к умению «Композиция-2» — 4600/16000

Получено 800 опыта к таланту «Художник-2» –0/16000

Невозможно начислить опыт, необходима «Наука-3»

Получено 800 опыта — 0/64000

Невозможно начислить опыт, необходима «Наука-3»

Получено 800 избыточного опыта — 17832

Получено 800 свободного опыта — 73255


Ну вот он и сподобился перейти на третью ступень «Масла». Правда на этом его успехи и закончились. Дальше ему не продвинуться пока не подтянет остальные показатели. Точно так же как и с акварелью, которая уже пару недель как достигла своего потолка.

За прошедшие четыре месяца с момента его прозрения, он написал только четвертую картину. Акварелей, тех вышло больше. Гораздо больше. Умения завязанные на дар росли в день по чайной ложке. С момента закрытия «Акварели-3» показатели прироста подросли вдвое. Сейчас, с закрытием «Масло-3», так же удвоились. Но все одно процесс медленный и нужно было как-то подстегнуть этот процесс. Потому что для закрытия «Науки-3» необходимо вытянуть на третью ступень все остальное. И он вернулся к порочной практике быстрого небрежного письма.

Ершов был крайне недоволен этим обстоятельством. И Борис полностью разделял его мнение. Почувствовав вкус настоящей работы опять возвращаться к тупому набиванию очков… Единственное оправдание это то, что на каждый десяток дурных работ, одну он писал вдумчиво и со всем прилежанием. А еще, писал масляные картины, вкладывая в них все свои талант, умение, и как бы это пафосно ни звучало страсть и душу.

Писать на продажу в настоящий момент причин не было. Проблем со средствами он больше не испытывал. Испанский король исправно платил премии за потопленных и захваченных каперов. В гавани Гранады стоял очередной красавец, в ожидании своего покупателя. Сдать его за четверть цены в казну, всегда успеется. Коль скоро есть привилегия самостоятельной реализации с уплатой обычной пошлины, так отчего бы не попытаться воспользоваться ею.

За последний месяц они разобрались еще с тремя кораблями. Один так же подорвали миной. Второй расстреляли с помощью артиллерии. Семьдесят пять миллиметров, да еще и с пироксилиновой начинкой, это серьезный аргумент. Только на этот раз они заманили оба корабля на мелководье, чтобы иметь возможность добраться до его ценностей. Глупо же дарить их морю.

Третий корабль, тот самый, что сейчас стоит в Гранаде, был захвачен с помощью трех артефактов «Страж». Засланные казачки грамотно расположили их в нужных местах, подгадав под раздачу вина. Зато когда появилась «Газель» из команды капера хорошо как десяток на ногах оказались. Драться бесполезно. Пришлось поднимать белый флаг.

Капитан хотел было избавиться от судовой казны, но не преуспел в этом. Люди Бориса оказались категорически против, устроив небольшую пальбу с парой летальных исходов. И опять дробовики зарекомендовали себя самым лучшим образом. Получился эдакий компактный и убойный аргумент.

Таким образом, охота на охотников на сегодняшний день принесла порядка миллиона рублей, львиная доля которых принадлежит лично Борису. Корабль принадлежит ему и все находящиеся на борту получают жалование и премиальные. Ну что тут сказать, хорошо, что команды каперов не доверяют банкам. А это свидетельствует о богатом улове на местных коммуникациях.

Испанский король, да и не только он, с удовольствием разметал бы этот пиратский вертеп. Но не мог себе позволить ссориться с Англией. Что и не удивительно, коль скоро ему не по силам справиться даже с молодыми Соединенными Архипелагами Америки. Кампания в Вест-Индии развивалась для донов по неудачному сценарию.

Не могли себе позволить задевать англичан и другие государства. Единственно с кем еще считались бриты, это такие крупные игроки как французы, германцы и русские. Именно в такой последовательности. Борис еще не слышал о захваченных судах под их флагами.

Останавливали конечно дабы показать, что действуют не предвзято. Ну и наверняка, науськиваемые бритами, дабы иметь возможность проверит реакцию. В мире нет ничего вечного. Вдруг какой правитель проявит слабину и можно будет отщипнуть от него небольшой кусочек. Там один, тут другой, глядишь и авторитет правителя в своей же стране пошатнулся, а там можно будет и побольнее ударить.

Измайлов отошел от мольберта на четыре шага, и подбоченившись посмотрел на свою работу, испытывая при этом чувство полного удовлетворения. Ему не хотелось ничего ни добавить ни убавить. Конечно по прошествии времени такое желание может и возникнуть. Но это нормально. Однако вот сейчас присутствовало понимание, что он выложился весь и без остатка.

— Замечательная работа, — произнес за его спиной Ершов.

— Вы находите? — с показной скромностью, произнес Борис.

— Не кокетничайте. Вам это не идет.

— Ладно. Не буду, — с добродушной улыбкой заверил Борис.

— Все же в добрый час нас занесло на Линьолу. Только бы вы еще поменьше скакали по вантам и ковырялись в железе, и было бы вовсе замечательно.

Заработать морской ценз будучи просто членом команды по сути не получится. Нужно еще и выполнять свои обязанности. Хотя быв минимальном объеме. Елисей Макарович особо Бориса не нагружал, выдерживая тот самый минимум, что опытному моряку и боцману с многолетним стажем было не сложно. А вот Измайлову доставалось на орехи. Хорошо хоть, «Диана» опять в гавани и ему не приходится скакать по вантам. С шхуной все же управляться не в пример легче.

— Смиритесь, Вячеслав Леонидович, я неправильный одаренный, — пожал плечами парень.

— Н-да. Ну, в любом случае, меня это в некоторой степени уже не касается.

— Что-то мне не нравится ваш настрой, — вздернул бровь Борис.

— Ну как же. Все, что знал, я вам уже преподал. Выше головы не прыгнуть. Да и никто вас больше ничему не научит. Дальше только самостоятельное развитие. Бог мой. За каких-то два года достигнуть таких высот! Это просто поразительно! — всплеснув руками, с пылом произнес Ершов, и закончил. — Мне будет что вспомнить сидя у камина в окружении внуков.

— А вы что же уже собрались расстаться со мной?

— Я вам не нужен, — разведя руками, произнес наставник.

— Но я нужен вам. Баронесса де Линьола видела ваши работы. Как более ранние, так и последние. И она уверено заявила, что наблюдает у вас заметный прогресс.

— Правда? — с искренней надеждой произнес он.

— А к чему мне вам врать. Так что, общение с несносным одаренным, вам точно пошло на пользу. И это лишь начало. Как только я стану дворянином, то первое что я сделаю, это предложу вам дать вассальную присягу.

— Н-но-о… — недоумевающе развел руками наставник.

— От меня, как от вашего сюзерена, вам пойдут надбавки и ваши умения должны будут продолжить рост. Сидеть у камина в окружении внуков, в комнате, стены которой увешаны вашими картинами приковывающими взор, все же приятней, чем без них. Как вы считаете?

— Уж кому это понимать, как ни мне. Но вам-то это зачем? Возможно вы не в курсе, но вы не сможете набирать бесконечно много вассалов. Эфир строго регламентирует этот момент. И ввиду вашего несовершеннолетия, весьма существенно.

— Мне это известно.

Еще бы он не поинтересовался этим вопросом. Едва ли не первое что он сделал узнав о возможности получения потомственного дворянства. Возможности несовершеннолетнего были сильно урезаны. Он мог рассчитывать только на базовое количество вассалов, равнявшейся двенадцати человекам. Бог весть с чем это связано, всем остается только принять существующее положение дел. Что они и делают. Хотя, ученые мужи конечно же пытаются постичь сущность Эфира.

Начиная с совершеннолетия число вассалов увеличивается соответственно ступеням общего развития. Иными словами, будь он сейчас в возрасте, то с его шестой ступенью мог бы иметь семьдесят два вассала. А еще не получится с легкостью манипулировать присягой. Сюзерен не может приближать к себе и отдалять исходя из своих хотелок. Дело это обоюдоострое и чтобы лишить человека права вассала, нужна серьезная причина. Потому к вопросу этому подходят со всей серьезностью.

— Поверьте, Вячеслав Леонидович, все уже обдумано. Я на собственном примере убедился в том, что из художников получаются отличные стрелки. Не замечали, что вы хорошо владеете оружием? Так вот, неправильно это когда с пушками управляется только один человек. Тем более, что я нацелился на капитанский мостик. Отберете молодых ребят имеющих склонность к рисованию и вы займетесь их обучением тому, что вам нравится больше всего на свете. Мои же надбавки через вас передадутся ребятам. Как видите, все имеет сугубо практичную подоплеку.

— Если так, то оно конечно, — неуверенно произнес Ершов, — только, если этим займется сам одаренный, то толк будет несомненно выше. Ваш теоретический багаж и Разумность позволят преподавать с гораздо большим эффектом.

— Э-э не-эт. Быть талантливым художником и достойным учителем это не одно и то же. Я конечно могу щедро сдабривать процесс обучения надбавками от моего дара, но учить так, как вы не смогу. К тому же, мне и самому нужно учиться. Так что, я все хорошо обдумал, и хотел бы просить вас остаться.

— Я подумаю, над вашим предложением, — Ершов все же не стал изображать великую радость.

Держит марку. Ну что же, это нормально. Только никуда он не денется. Досконально разбираться в живописи, иметь к ней неодолимую тягу при отсутствии данных и получить возможность начать писать на хорошем, и чем черт не шутит, высоком уровне. Нет. Он точно никуда не денется.

В этот момент рында забила сигнал тревоги и Ершов нервно сглотнул. Вообще-то, ему не было никакой необходимости отправляться в этот поход. Он вполне мог остаться на Линьоле, как остальные преподаватели и Капитолина Сергеевна. Но посчитал, что ему, как художнику, чтобы чего-то достичь необходимо быть свидетелем реальных боевых сваток, испытать настоящее нервное напряжение. Словом, лично испытать, что почем.

— Может все же спуститесь в блиндированную каюту, — предложил Борис.

— И что я там увижу, — вскинулся он. — И потом, насколько мне известно, артиллерийская дуэль не предвидится.

— Человек предполагает, а бог располагает, — пожав плечами, возразил Измайлов.

— Борис, а вы уверены, что вам следует так-то рисковать? Ведь это не шутка. А у вас нет возрождения. Да и при наличии оного, рисковать попусту своей жизнью… — Ершов замолчал недоумевающе разведя руками.

— Признаться я и сам не всегда могу объяснить с чем связана эта моя тяга к риску. Не раз уж заглядывал в глаза костлявой. Понимаю, что другой бы уже трижды подумал прежде чем соваться в рискованные авантюры. Да и я прежний, порой просто в шоке от того, что творю. Но не могу остановиться. Мне просто не усидеть в тихой и уютной гавани. Я там закисну, сопьюсь, перестану быть самим собой. Поэтому решил просто принять себя таким какой есть.

— Вы сказали прежний? — выделив это, произнес Ершов.

— Ну да. Тот, кем я был всего лишь два года назад, — тут же нашелся Борис.

— Понятно, — снимая с себя парусиновую рубаху и берясь за пиджак, произнес Ершов.

— Может все же спуститесь в блиндированную каюту?

— Нет. Я пойду на палубу, — упрямо гнул свое наставник.

— Как скажете, — пожав плечами, принял его решение Измайлов.

Выйдя из мастерской, Борис сразу же направился на корму. Рыченкова в ходовой рубке не оказалось. Тот находился на левом ходовом мостике. Не заходя в надстройку, обошел ее сзади и присоединился к шкиперу. Вдали наблюдались два судна. Достаточно крупный пароход и парусник.

А вернее, парусно-винтовой бриг «Шалун», французский капер на службе Соединенных Архипелагов Америки. Водоизмещение триста тонн, скорость под парусами семнадцать узлов, под машиной тринадцать. Вооружение четыре семидесятипятимиллиметровые скорострельные пушки Канэ.

Эти орудия разработаны специально для гражданского сектора, оттого и калибр как у Армстронга. Правда, заряд снарядов значительно уступит ему, чуть превышая таковой у орудия Дубинина. Зато точность боя вполне сопоставима последнему, при дальности больше чем у первого. Скорострельность так же находится между ними.

Откуда такие точные сведения? А как же иначе. Охотнику нужно знать свою дичь. Вот они и знают. Четыре дня назад их пловцы пометили его «Маяком». Сегодня на рассвете он покинул Альборан и едва поступил сигнал, как Газель навелась на него. Однако капер не терял времени даром. Такое вот синхронное движение двух судов свидетельствовало о том, что пароход является призом.

— Удачное у него выдалось утро, — принимая у шкипера бинокль и поднося его к глазам, произнес Борис.

— Я не был бы столь категоричен. Коль скоро он в пределах нашей видимости, то не очень.

— А какие тут глубины?

Вопрос не праздный. Одно дело потопить разбойника, получив причитающуюся премию и собрав опыт со спасенной команды. И совсем другое, иметь еще и возможность поднять ценности находящиеся на его борту.

— Глубины вполне подходящие, двадцать-тридцать метров. Так что заманивать его не придется.

— Сомнительно, что он погонится за шхуной уже имея столь ценный приз. Так что, сближаться и атаковать.

— Боря, может все же из пушки? — с сомнением произнес шкипер. — для чего-то же мы перетащили на нашу «Газель» эти армстронги.

Два орудия заняли свои места на баке у бортов шхуны. Перемещать, как прежнюю их не получится, да оно и не надо. Скорострельность у них гораздо ниже, зато мощный снаряд. То что нужно, чтобы отправить противника на дно. А уж если его начинит пироксилином, так и подавно. Правда, таких снарядов кот наплакал. Что-то они производят, технология не сложная. Но все же не так много, как хотелось бы. С тротилом на кленке и вовсе, ничего не получится.

— И к чему тогда мы все это затевали? — кивая за корму, где на буксире шел минный катер, укрытый парусиной, вопросом на вопрос ответил Борис.

— Ну мало ли, — дернув щекой, возразил Рыченков. — Из пушки оно всяко надежней. Уж проверено и опробовано. Вот отчего было не подсунуть под него мину. Заманили бы на мелководье, и всех дел.

— Помнишь же, как намучились с прежним. Вообще, иначе как везением тот успех не назвать. Столько времени пришлось водить его за собой как на привязи. Если бы можно было подорвать заряд в нужный момент, тогда совсем другое дело. А этот и вовсе, сейчас прямиком на Альборан отправится. Так что, мина отпадает по определению. А вообще, не дело это пользоваться одной и той же тактикой.

— Да чем плохо-то, если результат есть?! — по бабьи всплеснул руками шкипер.

— Плохо то, что если будем часто повторяться, вычислят наши возможности, — возразил Измайлов.

— Кровь в тебе гуляет, вот и рвешься в бой.

— И это тоже. Хочешь остановить? Так ведь я слушать не стану.

— Знаю. Да ить молод ты еще. Только шестнадцать стукнет. А ну как прилетит шальная пуля иль пушкой саданут. Все. Не воскреснешь.

— Хватит уже, а, Дорофей Тарасович. Вот ей богу, ты когда якоря суешь в разные места, мне куда больше нравишься, чем когда начинаешь из себя наседку строить.

— Ты мне еще поговори, с-сопля! — возмутился шкипер и отвесил звонкий подзатыльник, отчего головной убор улетел за борт. — Тьфу, напасть! Бескозырку потерял.

— Да ла-адно, другую справлю, — почесав затылок и отдаляясь от обозлившегося старика, произнес Измайлов.

— Яков! Яков, йакорь тебе в седалище!

— Здесь я, Дорофей Тарасович, — вышел из-за ходовой рубки Ганин.

— Гляди у меня, варначья душа, что случится с мальцом, ты лучше сам утопись. Вот ей-ей, тебе же лучше будет.

— Все сделаю, не сомневайся, — все же слегка подавшись бочком в сторонку, заверил тот.

— Сделает он. Ну чего встали, как на именинах! Я что ли эту шаланду подтягивать буду!? — в сердцах закончил Рыченков.

После чего легонько оттолкнув с пути Бориса, прошел за угол и дальше в дверь ходовой рубки. Парень переглянулся со своим штатным телохранителем и потянулся к буксировочному тросу. Ганин поспешил присоединиться, позвав на помощь третьего члена экипажа.

Глава 18

Идущие на смерть

Повторяться, последнее дело. Как и стоять на месте. Век такой. Чуть встанешь и тут же затопчут идущие следом. Даром что ли корабли старятся не успев сойти со стапелей. В скорости строительства Россия отстает даже от Италии, у которой экономический потенциал и рядом не стоял с северным гигантом. На поверку же… Макаронники может не такие злые в драке, и ресурсов у них поменьше, но в плане развития промышленности все же крутят русским дули.

Словом, глупо держаться за один-два тактических приема. Тем более, когда одолевают занятные идеи. И очередная посетила Бориса недели две назад. А почему собственно говоря и нет, опасно, не без того. Но если поразмыслить над этим вопросом, то может получиться очень даже занятно.

Для осуществления задумки ему потребовался деревянный минный катер испанской постройки. Борта фанерные набранные сэндвичем, с пробковой прослойкой. Последняя пулю не сдержит, но и практически затянет пробоину от нее, отсекая забортную воду. Легкий оборотистый, двухвинтовой, развивает скорость в двадцать один узел. Быстрее катеров пока попросту нет, тут испанцы впереди планеты всей.

Борис решил его немного модернизировать, установив броневой щит, на манер ветрового стекла, с узкими смотровыми щелями. Для чего управление пришлось переносить вперед. Масса конечно увеличилась, но не критично, чтобы сказаться на скорости. Тем более, что вместо пяти человек, команду составят только трое. Куда больше его волновал метательный минный аппарат, дальность стрельбы которого, мягко говоря, не впечатляла.

Уж лучше допотопные торпеды, чем по факту обычная бомба, по инерции двигающаяся в воде на расстояние в сорок метров. По сути, атака смертников, и броневой щит слабое утешение. Тем более, что лобовая атака точно таких катеров до сих пор стояла у него перед глазами. Конечно пироксилин, не динамит и от попадания пули не взорвется. Но в остальном, одни сплошные риски.

Впрочем, Борис и тут кое-что придумал. Правда, по большом счету все же предложил, а додумывали уже Проскурин с кандидатами. Все же энциклопедического ума человек. В какую область ни ткни, непременно найдет ответ. Правда порой одной постановки задачи мало. Нужен толчок, направление. Но если они есть, то с большей долей вероятности он непременно найдет решение. Так и с дымовой завесой. Объяснил что нужно, от чего отталкиваться и пожалуйста, результат на лицо.

Так что, Измайлов не собирался прыгать с голой пяткой на саблю. И Александр Матросов из него так себе. Нет, он со всем уважением к его подвигу. Но грудью на амбразуру бросаться точно не будет. Во всяком случае, сейчас не тот случай. Если все сделать с умом, то и вплотную можно сработать.

Когда подтянули катер, Борис перебрался на борт, и запалил форсунки. Следом полезли Яков и Олег. Последний из старичков, набранных Рыченковым. Семьдесят лет, но ничего так, бодрячком. Ни капли лишнего веса, поджарый, крепкий, ловкий и юркий. На вид, не больше пятидесяти, а так, фору даст молодым.

— Значит вот так, да. Бросаешь друга, — недовольно заметил появившийся на корме Травкин.

— Гриша, не рви сердце. А если очень хочется, то рви не мне, а Дорофею Тарасовичу. Это он заменил тебя на Олега. Вот к нему и все претензии.

— Ага. Ему предъявишь. Вы там поаккуратнее.

— Все рассчитано от и до.

— Ну, все планы живут обычно до первого выстрела, а потом начинается одна сплошная импровизация.

— Это смотря как планировать.

— Гриша, если мне не изменяет память, твое место у орудия, — вышел из рубки Рыченков.

— Дорофей Тарасович… — начал было парень.

— Брысь отсюда, пока я тебе ноги не вырвал. Привалов, итить твою налево, какого твои наводчики шляются без дела!

— Травкин, а ну вернись к орудию, — отозвался с носа спохватившийся мичман.

Травкин он конечно спец нужный. И в море не первый год. Только дисциплина на корабле первое дело. Так что, парочка нарядов на работы ему обеспечены. Борис только развел руками, мол прости брат, так вышло. После чего начал обряжаться в броне и спасательный жилеты.

Пока возились, капитан брига похоже решил пощупать очередное судно и пошел на сближение со шхуной. Если есть возможность вернуться в порт с двумя призами, то стоит ли себе отказывать. Разумно, чего уж там. Только капитан пока не знает об одном небольшом моменте. Он тут не охотник, а дичь.

Пока разводили пары и готовились к атаке, бриг сделал предупредительный выстрел. После чего начал семафорить и поднял флажковый сигнал с требованием остановиться и приготовиться принять на борт досмотровую команду.

— Ну что, готовы, соколы? — поинтересовался Рыченков, вышедший на кормовой балкон.

Котел уже издавал заунывный свист кипящего чайника, пустив струйку пара из предохранительного клапана. Борис бросил взгляд на немногие приборы, и вперив в шкипера преданно-лукавый взгляд по шутовски вскинул руку.

— Идущие на смерть, приветствуют тебя!

— Тьфу ты, бестолочь. Типун тебе на язык, — сплюнув, в сердцах произнес шкипер.

— Да ладно тебе, Дорофей Тарасович. Я же об их смерти, а не онашей.

— Может поближе подойдем, — имея ввиду то, что катер сейчас укрывается за корпусом «Газели», предложил шкипер.

Вполне разумно, учитывая то, что до противника более трех километров, а оружие у них для использования на дистанции пистолетного выстрела. Причем в прямом смысле этого слова, не распространенная флотская метафора.

— Смысл этой атаки не в том, чтобы потопить его, а отработать на практике новый тактический прием. Ты же сам видел, как это работает. Опасно, но не смертельно.

— Видел. Мало ли, что я видел в своей жизни.

— Не ворчи. А то и впрямь, чисто наседка.

— Да кому ты нужен, свистун. Двигайте уже, — наблюдая всплеск от очередного предупредительного снаряда, долетевшим одновременно с выстрелом, произнес шкипер.

Отдав концы, катер начал отставать от шхуны. Наконец винты взбили воду за кормой, и резвая морская гончая заложив крутой вираж рванула навстречу своей дичи пройдя вдоль борта шхуны. Борис встретился взглядом с Григорием, находившимся у орудия, и помахал ему рукой.

Рыченков уловив момент, когда на него никто не смотрит, тайком перекрестил троих храбрецов. А потом еще и эдак воровато осмотрелся. Особо набожным он никогда не был. Скорее уж наоборот. Так что, нужно держать марку.

Катер быстро набрал ход, пластая воду и слегка задрав нос. Испания слабо индустриальная страна, но вот машину для этих малышей разработали очень даже удачную. Суденышко мелко вибрирует как ретивый скакун. Кстати, это не лучшим образом сказывается на прочности корпуса сбитого гвоздями. Похоже есть кому предложить шурупы по дереву.

Пока в голове пролетают отвлеченные мысли, катер продолжает стремительно сокращать дистанцию. А на капере наконец сообразили, что происходит. Грохнула пушка. На этот раз никаких предупреждений. Били прицельно. Не попали, и даже не взяли под накрытие. Однако, снаряд плюхнулся в воду достаточно близко.

«Газель» как и условились, слегка изменила курс, чтобы иметь возможность задействовать свое орудие и продолжала сближатся. Одновременно с этим экипаж спешно сворачивал паруса, с которыми неудобно маневрировать. Машина уже заработала. Но огонь Рыченков пока не открывает. Ни к чему попусту бросать снаряды. Да и калечить людей понапрасну в их планы не входит.

Преследователь похоже наконец сообразил кто тут охотник, а кто дичь. «Шалун» начал отворачивать в сторону, и наконец сумел задействовать второе орудие. Несмотря на выписываемую катером змейку, снаряды начали падать часто и густо. И чем ближе, тем выше вероятность взятия под накрытие, а там чего доброго еще и попадут.

— Мортиры, заряжай! Угол двадцать пять градусов, взрыватель пять секунд! — приказал Борис.

— Левый борт готов, — доложил Яков.

— Правый борт готов, — отозвался Олег.

— Пали!

На обоих бортах раздались строенные хлопки и шесть мортирок отправили в полет свои оперенные снаряды. Описав крутую траекторию они рванули метрах в трехстах перед катером, и на высоте не больше десяти над уровнем моря. Наружу выметнулись сотни небольших зарядов которые в свою очередь детонировали выдавая дымные облачка. Ну чисто фейерверк. Только с другим эффектом. Мгновение и между кораблем и катером возникла непроницаемая белесая стена.

Борис довернул руль, бросая катер влево. Капер садил из обоих стволов, а затем к ним присоединилось не меньше двух гатлингов. Измайлов бросил взгляд вправо, наблюдая строчки всплесков от пуль. Сомнительно, чтобы они в них попали, останься катер на прежнем курсе. Но береженного бог бережет.

— Мортиры заряжай! Угол двадцать пять, взрыватель пять секунд! — когда выровнял катер, вновь приказал он.

Обретшие устойчивость матросы бросились выполнять приказ. В принципе все оговорено. Но не та ситуация, чтобы проявлять инициативу. Опять же, дело непривычное и ситуация может измениться в любой момент. А потому он строго настрого наказал слушать его команды и четко их выполнять.

До завесы метров пятьдесят. Она уже не так непроницаема. Рассмотреть что-либо все еще трудно, но возможно. Во всяком случае Борис сквозь прорезь смотровой щели наблюдает «Шалуна».

— Мортиры к бою!

— Правый борт готов!

— Левый борт готов!

— Пали!

И снова хлопки. В этот момент их обнаружили и изменили прицел. Грохнули пушки. Застрекотали гатлинги, затрещали винтовки. Борт брига начало заволакивать дымом. Помеха, но не сказать что столь уж серьезная. Борис повел катер бросая его из стороны в сторону, выписывая пологую змейку, чтобы оставаться под прикрытием щита. Из пуши поди еще попади, а вот пули попадали густо и часто, выбивая глухой звон из броневых листов, и тупой стук из древесины. Несколько раз получилось достаточно гулко, когда свинец попадал в дымовую и пусковую трубы.

Наконец дымовые снаряды сработали, вновь возводя между противниками непроницаемую завесу. Борис в очередной раз заложил крутой поворот вскоре возвращаясь на прежний курс.

Следующую завесу они поставили еще до того, как рассеялась прежняя. И вновь смена курса, дыбы выйти из под обстрела.

— Мортиры к бою! Угол десять градусов. Взрыватель две секунды!

— Левый борт, готов!

— Правый борт, готов!

Дождался пока вырвутся из дымного облака. Несколько секунд несся по прямой принимая носом и щитом град пуль. В какой-то момент понял, что орудия уже взяли его в прицел и заложил вираж, уходя таким образом, чтобы щит продолжал их прикрывать от пуль. Один из снарядов лег точно. Не отверни Борис и без сомнений, это было бы попадание. Вновь выровнял катер. Выждал немного.

— Пали!

Вновь хлопки с обоих бортов и продолговатые снаряды полетели к цели, рванув буквально в нескольких десятках метров от борта «Шалуна».

— Яша, Олег, к гатлингам! — приказал Борис.

Один многоствольный пулемет находился на правом борту, второй на корме. Это на случай отхода. Он прекрасно помнил о том, что фальшборт плохая защита от винтовочной пули. Тем более выпущенной чуть не в упор. А потому достанется всем и орудийной обслуге, и пулеметчикам, и стрелкам. Сомнительно конечно что всю эту толпу покосит наповал. Да и не нужно им это. Но уж напугает, это точно. А еще, заставит отшатнуться от борта. Глядишь потерь еще и меньше выйдет.

Вырвавшись из-за все еще плотной завесы, Борис довернул немного нос катера наводясь на борт брига и пустил мину. Одновременно с этим дернул за трос активируя дымовые шашки на носу и корме. Химический состав был подобран на славу. Из них тут же повалили густые клубы черного дыма, заволакивающие небольшое суденышко.

Гатлинги тут же застрекотали выбивая щепу из фальшборта и поражая экипаж. По ним так же стреляли и так как теперь щит их не прикрывал, Борис услышал посвист пуль. Яков хекнул и кулем осел на решотку. И тут рвануло, да так мощно, что катер плавно приподняло на догнавшей его волне. Двадцать пят кило пироксилина это куда как серьезно.

Впрочем, Борис не почувствовал качку, так как спину прострелила такая адская боль, что он заорал благим матом. Дыша через раз, брызжа слюной и сражаясь с кровавой поволокой затуманивающей взор, он упорно тянул из кобуры «Аптечку». Наконец ему это удалось. Откинул крышку, отвел в сторону предохранитель и нажал на кнопку. Ч-че-о-орт! Это хлеще какой-то там наркоты!

Наскоро осмотрел себя. Никаких кровавых следов. Зато под ногами кусок деревянного бруса. Похоже прилетело по хребтине и сломало позвоночник. Лихо!

Спохватился и повел взглядом по кокпиту, который заволокло дымом. Это кто кого еще должен охранять! М-мать! Бросился к товарищам. Яков лежал неподвижно, на груди расплылось кровавое пятно. Винтовочная пуля пробила его насквозь несмотря на бронежилет и спасательный пояс. Признаков жизни не подает. Но это не страшно, если успеть вовремя. Приложил к его груди свой артефакт.

— Ох, твою м-мать! — выдохнул Яков, хватаясь за ширинку и густо краснея.

Не обращая внимания на его терзания, Борис переключился на Олега. Тому прилетело в голову. Все волосы в крови. Главное, чтобы не на смерть. С клинической смертью артефакт еще справляется. Но если разрушен мозг, то тут Эфир уже бессилен. Получив свою порцию кайфа, и смущенно хекнув, Олег осмотрелся, и неодобрительно покачал головой.

Что тут сказать. Досталось им. На будущее надо бы подумать как еще облегчить катер и блиндировать кокпит по периметру. А еще, нужно «изобрести» каску. Все же голову нужно беречь. А то вон, Олег был в шаге от безвременной кончины. Отмахиваясь от лога победы, подумал Борис.

Впрочем, и от этой мысли он поспешил отмахнуться. Ну наконец-то. А то он уж подумал, что изобретал велосипед. Но нет, все же зачла Система ему изобретение. Разве только дождалась боевого применения. Учебные испытания она вишь ли не приемлет. Вот интересно, а если он изобретет ядерную бомбу, тоже нужно будет для начала рвануть, как амеры Хиросиму и нагасаки?


Внимание! Вы изобрели новое изделие.

Как вы желаете его назвать?


Внимание! Вы изобрели новое изделие.

Как вы желаете его назвать?


А вот мортиры в зачет ставить не желает. В смысле только опыт. Да и тот невеликий. Впрочем, чему удивляться, там ведь ничего принципиально нового. Тот же миномет, разве только со спусковым механизмом. Два очка в Интеллект.


Вы назвали ваше изобретение «Дымовая завеса».

Получено 10 000 опыта к умению «Оружейник-2» — 0/16 000.

Невозможно начислить опыт, необходима «Наука-3».

Получено 1 свободное очко характеристик — 1.

Получено 10 000 опыта — 0/64 000.

Невозможно начислить опыт, необходима «Наука-3».

Получено 10 000 избыточного опыта — 83 255.

Получено 500 свободного опыта — 18 332.


Вы назвали ваше изобретение «Дымовая шашка».

Получено 5 000 опыта к умению «Оружейник-2» — 0/16 000.

Невозможно начислить опыт, необходима «Наука-3».

Получено 1 свободное очко характеристик — 1.

Получено 5 000 опыта — 0/64 000.

Невозможно начислить опыт, необходима «Наука-3».

Получено 5 000 избыточного опыта — 88 255.

Получено 250 свободного опыта — 18 582.


— Эка мы их! — в восхищении произнес Яков.

— Ну его нафиг, такие кружева. Я не камикадзе. Лучше уж переплатить и заполучить самодвижущиеся мины. Пусть с ходом хотя бы на один кабельтов, — возразил Борис.

При этом он указал подчиненны на все еще дымящиеся шашки. Яков сноровисто полез на нос, чтобы избавиться от средства маскировки. Олег выбил кормовую, тут же ушедшую под воду.

Когда дым развеялся, они наконец смогли взглянуть на дело рук своих. Гибнущий бриг был уже в кабельтове от них. Никто и не помышлял о том, чтобы стрелять по потопившему его катеру. Все были слишком заняты спасением своих жизней. Парусник быстро погружался в воду. И тут раздался гулкий взрыв, а гибнущий корабль заволокло паром, из которого в разны стороны разлетались обломки. Рванул котел. Облако истаяло быстро, но к этому моменту над водой торчали только мачты.

— Пипец, котенку, — констатировал Борис.

Поднес к глазам бинокль. На удивление спаслось много народу. Вот и хорошо. Значит опыт сумеют хорошо почистить. И то, что «Шалун» ушел под воду быстро тоже радует. Значит некогда было думать о судовой кассе.

Впрочем, ерунда это все. Он перевел взгляд на пароход, с которым начала сближаться «Газель». Спасшихся они еще подберут. А вот пароходу улизнуть позволить нельзя. Это их законный трофей.

Водоизмещение тысячи три. Даже с учетом возможности выкупа капитаном за четверть его стоимости там выйдет не меньше четырехсот тысяч рублей. А ведь в его трюмах еще и груз имеется. Ну и опыт за захват, обломится приличный. Порядка шестидесяти тысяч. Это не жалкие три тысячи за парусник.

Кстати, за пароход можно и вдвойне огрести опыт, если выкачать весь тот, что уже распределился между членами команды за первый его захват. Хотя весь конечно не получится. Кто-то может и безвременно погибнуть.

А вот офицеров, если погибли обождать можно. Пусть возрождаются и всплывают. Они и баронессе не помешают. Выкупаться-то из плена они будут у нее. Она конечно к Борису со всем уважением и помнит чем ему обязана. Но деньги считать умеет. Да оно и правильно, в обще-то.

Глава 19

Возвращение

— Поздравляю вас, молодой человек. Ваши успехи не могут не радовать. Однако, я вижу, что вы перестали вкладываться в Разумность, и решили сосредоточить свои усилия на Авторитете, — произнес Проскурин, закрывая и откладывая книгу в сторону.

Борис все же осуществил свою задумку относительно каски с подшлемником. Как обычно, Система не оценила это новаторство. Впрочем, Борис не особ-то и расстроился. Он ведь не ради очка надбавок это сделал, а чтобы сберечь от травм несовместимых с жизнью, как себя, так и окружающих. Тем более, что был уверен в отсутствии результата. Максимум усовершенствование. Уж что-что, а шлемы тут известны издревле.

Сегодня утром, во время очередной учебной тревогу один из матросов споткнулся и влетел головой в лафет. Удар вышел знатным, и без серьезной травмы не обошлось бы. Тот же лишь почесал травмированное место. Причем это была не голова, а плечо. И тут, к удивлению Измайлова, Система выдала ему очередное очко надбавок, сдобренное пятью тысячами опыта.

В этот раз он решил изменить своему обыкновению и не стал вкладываться в Разумность. Она и без того была на должном уровне, позволяющем получать даже академическое образование.

— Просто подумал, что коль скоро мозги теперь работают хорошо, а в качестве приоритетной цели намечен капитанский мостик, то повышение авторитета мне не повредит.

— Хм. Вполне разумное решение, если вы не собираетесь продолжать научную деятельность. Хотя, признаться, она вам подошла бы просто идеально. У вас весьма своеобразный склад ума. Вы зачастую замечаете то, что вроде бы и на поверхности, но вместе с тем, другие проходят мимо. Остается только нарастить знания в различных областях и результат не заставит себя ждать.

— Вот тут вы правильно заметили, Павел Александрович, нужно нарастить знания. А у меня с этим пока не очень.

— Во-первых, вы еще слишком молоды. Вам только месяц назад исполнилось шестнадцать. Во-вторых, то как вы прогрессируете… Такое впечатление, что многие знания в вас сидели уже давно, но не могли найти своего воплощения ввиду слабой Разумности. Но и даже то, что по моим ощущениям, для вас ново, вы познаете с поразительной легкостью. Я конечно понимаю, что свою роль тут играют надбавки исходящие от меня, а так же весьма подросшая Разумность. Но все равно, результат поражает. За неполные два года вы сумели усвоить практически половину учебной программы университета. А если пойти по сокращенному курсу новомодных институтов, то вы сможете получить высшее образование уже в течении пары месяцев. не надо на меня так смотреть, я в этом совершенно уверен. И вообще, у вас превосходные данные, да продолжения научной деятельности.

Ну, с этим Борис поспорил бы. Во всех этих «изобретениях» его заслуг нет. Он попросту использует то, к чему вот такие ученые и энтузиасты шли тернистым путем проб и ошибок. Да, он не знает как именно нужно это воплотить в жизнь. Но ему известен конечный результат. А это уже многое значит.

Что же до укоренного усвоения программы, то и тут ничего выдающегося. Ну учился же он чему-то в своем мире. Просто эти знания сдерживались плотиной Разумности. Помнится, в школе по прочтении условия задачи или при первом взгляде на арифметический пример он хмыкал и с уверенностью подступался к их решению. Казалось бы, при взгляде со стороны, все просто и понятно. Но как только начинались детали, он начинал плыть и ничего не мог с собой поделать. Выучить стихотворение, было большой проблемой.

Но как только Разумность пришла в норму, все встало на свои места. А уж когда ее показатели поднялись куда как выше средних показателей, так и вовсе, словно крылья выросли. Но как объяснить это профессору. Да и стоит ли. Пусть уж лучше все остается как есть.

— Павел Александрович, даю слово подумать над научной деятельностью во второй своей жизни. А первую хочу прожить так, чтобы кровь по жилам струилась с огоньком.

— Эх молодость, молодость. Думаете вы оригинальны в своем желании? Как бы не так. Все бредят кораблями, морскими баталиями, дерзкими рейдами, десантами и схватками с кровожадными дикарями. Помнится, и я после университета отправился на войну. Н-да. Повоевал, участвовал в морских научных экспедициях. Двадцать лет провел изучая северные широты. Десть лет на Дальнем востоке. Но потом все же осел на месте и вплотную занялся наукой. И вроде бы не безрезультатно.

— Еще бы! — воскликнул Борис, и в этом было куда больше искренности, чем можно было бы подумать.

— Ну, полноте, молодой человек. Полноте. А не пора ли нам подкрепиться. Не то, чувствую нам обоим достанется от Капитолины Сергеевны.

Угу. Как же. Достанется. Нет, Борису очень может быть. Взяла моду гонять его полотенцем. А чего ожидать при наличии дурного примера в лице Рыченкова и Носова. Но к Проскурину не то что с уважением, а именно с любовью. И любое его слово, для нее закон. Правда, профессор и не думает этим злоупотреблять. Ни разу слова ей худого не сказал, и даже косо не взглянул. Если только иронично. Чем ввергал ее в ступор и панику.

Ни чем иным, как серьезными чувствами Борис это объяснить не мог. Хотя бы потому что по прежним меркам она уже имела приличное состояние. Довольно щедрое жалование, плюс премиальные. Прошла курс гимназии и получила дополнительное возрождение. То есть то, ради чего она изначально ввязалась в это дело, ею уже было достигнуто, и ее уже никто не держал. Кроме разве только Проскурина. Вот такие вот дела.

После обеда Борис поступил в распоряжение боцмана, заступив на вахту. В смысле, на облегченный ее вариант. Как уже говорилось, Елисей Макарович службу знал хорошо, и умел выдержать необходимый минимум для получения морского ценза. Систему не обманешь. Но можно избежать лишних телодвижений.

В этот момент «Разбойник» как раз начал готовиться к повороту и матросы споро побежали по вантам сворачивать паруса. Задачка не из простых, учитывая, что от перехода на гафельное парусное вооружение отказались. Так как беготня по реям в больше мере способствовала наработке необходимых навыков.

Как уже говорилось, было принято решение сменить судно на более просторное. Таковым оказался бриг «Диана», переименованный в «Разбойника». Средств на его переоборудование и оснащение под плавучее учебное заведение было в избытке. Возможности в порту Линьола имелись.

Казалось бы незначительное превышение в водоизмещении, но судно реально было значительно просторней. И надстройка куда больше как в длину, так и в ширину. Даже вместо художественной мастерской получился целый учебный класс. Впрочем, ему таковым и предстояло быть.

Набор молодежи должны были начать на островах Тимошевского княжества. Разумеется конкурировать с князем, боярами и видными гражданами никто не собирался. Ребят намеревались искать в рабочих окраинах. Там хватает ребят с хорошими данными, но ввиду отсутствия социальных лифтов, им самим не выбраться из ямы. Вот и помогут выходцам с окраин, а за одно воспитают себе кадры…

Последние полгода выдались насыщенными. И прибыльными. Впрочем, пробавляться и дальше охотой на каперов дело бесперспективное. Столь лояльного отношения, как у испанского короля больше нигде не сыскать. И дело не в премиальных, которые были вполне адекватными, а в праве распоряжаться трофеями по своему усмотрению. С его стороны, это была вынужденная мера, которая практически не принесла явной прибыли казне, столь характерной для каперского промысла. Хотя разумеется была неявная.

Все терялись в догадках, как русским удавалось проделывать все то, что они вытворяли. Но факт оставался фактом. Каперы погибали или оказывались в плену с завидным постоянством. В итоге, после седьмого корабля, желающих пиратствовать под американским флагом в море Альборана попросту не стало. Оно ведь хорошо крутить фиги, когда после очередной проказы из-за угла, прячешься под крылышко английского флота. А как только по ним ударили бесчестно, так и сдулись ребятки.

Русские газетчики откопали старую историю о лихом разбойнике Гвозде. По всем газетам прошла серия публикаций в духе — «если хотите поймать разбойника, позовите другого разбойника». Благодаря этой славе, Проскурину и Рыченкову ход в английские порты был попросту заказан. Не официально, конечно. Но кто сказал, что бриты не сыщут возможность поквитаться за свои обиды.

Зато в России популярность русских каперов была на высоте. Флотские офицеры подкручивали усы, мол вот это по нашему. Не грабительством живет, а за счет самих разбойников. Да и могло ли быть иначе, коль скоро за дело взялся георгиевский кавалер. Сам царь, обронил скупое — «русскому человеку не свойственно жить грабежом, он труженик и защитник слабых». Мальчишки повсеместно играли в Гвоздя, крушащего пиратов направо и налево.

Но помимо славы они несомненно остались в плюсе и в материальном плане. Более полутора миллионов рублей за вычетом всех налогов. Правда, немалая часть этой суммы попросту нигде не была указана. Потому что официально судовые кассы и ценности большинства каперов попросту ушли на дно. И как уже говорилось, львиная доля этих денег принадлежали Борису.

Вдобавок к деньгам более двух миллионов очков опыта. Обнуление гражданских, это преступление против устоев. Не сказать, что этим не грешат в тех же колониях. Но все же не выпячиваются. Зато с военнопленными можно не церемониться и выкачивать досуха.

Вообще, на фоне таких показателей совершенно непонятно, зачем Морозову было устраивать охоту за Борисом, а неизвестным ласково брать его под ручки. Опыт? Да вон его целое море разливанное. Хотя конечно, Один Борис выдает на-гора столько, сколько и не всякая команда корабля поднимает.

Кстати, вскоре после освобождения капитанов захваченных кораблей оба способа стали достоянием общественности. Газетчики тут же обозвали методы бесчестными, на которые способны только коварные русские, воспользовавшиеся открытостью честных каперов принявших их в семью как родных и пригревших на груди змею.

Было много шума по поводу нового артефакта «Страж». Борзописцы твердили что необходимо ограничить его распространение. Не забыв в очередной раз пройтись по поводу русских, которые способны извратить любое полезное открытие во вред человечеству и прогрессу. Борис склонялся к тому, что решение на международном уровне все же будет принято. Все что касается посягательств на устои, тут в приоритете. Есть здесь такая Лига Наций, которая вырабатывает международные законы. Так то, озаботятся.

Штука и впрямь забористая. Хотя никаких сомнений, что спецслужбы наоборот постараются сделать все, чтобы заполучить себе образцы. Так что, максимум что случится, это изъятие «Стража» из свободного оборота. Ничто так не способствует гонке вооружения, как призывы к разоружению. Уж это-то Измайлов знал доподлинно…

На этот раз сворачивали паруса не для маневра, а по поводу захода в гавань Голубицкого. А куда же еще должен был направить свое судно номинальный его владелец, Проскурин Павел Александрович. Потомственный дворянин и вассал боярина Голубицкого. К тому же и капитан брига так же связан с этим островом. И новому кораблю быть приписанным к нему же. А за одно следовало бы исключить из списков проданную «Газель».

С портовыми формальностями управились довольно быстро. Впрочем, как бы скоры на руку они ни были, еще до их схода на берег, к ним прибыл посыльный от боярина Голубицкого, который приглашал к себе на аудиенцию Профессора Проскурина и лейтенанта Рыченкова.

— Чего уставился? — рассерженным котом фыркнул шкипер.

— Лейтенант?

— Военного времени.

— Так мы вроде не воюем, — не унимался Борис. — Мичманы, те могут быть не из дворян. Но лейтенант… — многозначительно замолчал Борис.

— Почитай положение о георгиевских кавалерах. Имею право на звание лейтенанта без производства в дворянское сословие.

— О как.

— Да уж так.

— Ладно. А чего ему от тебя понадобилось-то, Дорофей Тарасович. Столько лет ты ему не нужен был, а тут вдруг понадобился.

— Ну так, я все это время извозчиком работал. А тут вдруг учудил такое, что вся Европа на ушах.

— Уверен, что не из-за Павла Александровича?

— Не. Он мужик взрослый и самостоятельный, сам за себя ответит. И вообще, куда вольготнее себя чувствует в боярских хоромах.

— Ну не пуха.

— Ой, да ладно, чего я там не видел, — одергивая китель, отмахнулся шкипер.

Может и так. Но в кои-то веки он был обряжен в форму сидящую на нем как влитая. Все такой же худой. Но уже не производит впечатление старика и варнака. Подтянутый офицер, до синевы выбрит и… Трезв как стеклышко. Разве только с неизменной трубкой. Причем той самой, старой и видавшей виды.

— Ну что Терентий Андреевич, навестим наши механические мастерские?

— Если верить письмам Кротова, то там уже не мастерские, а чисто завод. Настаивает на расширении.

— С этим мы пока погодим.

— Что так. Решил как царь Кощей над златом чахнуть?

— Нет. Но и вкладываться в экономику боярина Голубицкого желания не имею. Вы со своими деньгами можете поступать как пожелаете.

Несмотря на то, что корабль был приобретен и оснащен полностью на средства Бориса, старики разбойники были не просто на жаловании, но и имели долю. А потому в настоящий момент имели вполне солидный капитал. Раньше они собирали деньги, чтобы приподнять Разумность и получить возможность для роста ступеней развития, и обретения дополнительного возрождения. Но так уж вышло, что опыта в их распоряжении оказалось куда больше, чем они могли переварить. А на банковских счетах осели немалые деньги.

— То есть и новинки передавать никому не станешь? — уточнил Носов.

Угу. Завлекательно ему конечно участвовать во внедрении нового. Может тут главное и не деньги вовсе. Хотя, вот такие денежные дожди явление достаточно редкое. Да и не было бы ничего такого, если бы не новаторство Бориса. Теперь же остро встает вопрос о том, куда вложить деньги, чтобы они не лежали мертвым грузом, постепенно истаивая как сугроб под мартовским солнышком.

Григорий к ним со всем уважением и роднее у него в этом мире никого нет. Ну-у, кроме Кати конечно. Однако, и складывать все яйца в одну корзину не дело. А еще, он прекрасно помнил одну заповедь, которой неизменно придерживался. Он никогда не имел финансовых дел с близкими людьми. Потому что деньги скорее рано, чем поздно, непременно разрушат все то светлое и чистое, что есть между родными.

А потому, желательно дистанцироваться. Или принимать самое минимальное участие. А лучше и вовсе передать все в руки компаньона. Пусть уж лучше он идет рядом, но на особицу. Так оно всяко надежней.

Хотя, быть может он и не прав. Ну, хотя бы потому что в его мире взгляды были другими. А еще, там нет такого понятия как вассалитет. Куда как серьезные узы. Так что, может он и на воду дует.

— Не вижу причин для принятия поспешных решений. Жареный петух в задницу не клюет, — оставив промелькнувшие мысли при себе, ответил Борис.

— Так-то оно так, н-но-о… Я тоже погожу пока вкладываться.

— Э-э не-эт. Давай сначала навестим Кротова, посмотрим что он там вообще предлагает. Посчитаем, прикинем, а там и принимать решение будем. Глядишь оно того и стоит.

Ну что сказать, увиденное их по настоящему впечатлило. Не зря управляющий все время клянчил деньги на расширение. По здравому размышлению, Измайлов предложил ему не жалование, а долю от прибыли.

Договор скреплен по сути, с определенными штрафными пунктами за нарушения. Причем не так, когда работодатель в случае невыполнения обязательств платит копейки, а работник остается без штанов. А достаточно жестко для обоих сторон. Это должно было показать Кротову всю серьезность намерений нанимателей.

И он проникся. Затянул пояс чуть не до хребтины, и все время наращивал производственные мощности. То есть, трудился не щадя себя как раб на галерах, чуть не впроголодь содержал семью, стараясь на дальнюю перспективу. И то, чего он добился всего лишь за неполный год впечатляло.

Борис проверил все расходные книги. Обошел цеха. Побеседовал с рабочими. Ознакомился с перспективным планом развития. И пришел к двум выводам.

Все то, что тут устроил Кротов называть мастерскими нельзя, ибо перед ними стоял полноценный завод. Причем с заманчивыми перспективами роста. Хотя казалось бы мелочевка. Канцелярские товары и шайбы Гровера в ассортименте.

А еще, вкладываться в дальнейшее его развитие можно и нужно. Причем как тот и просил, единовременно не менее двухсот тысяч. Это выведет производство на качественно иной уровень. Тем более, что управляющий взял на себя ответственность по подготовке рабочих кадров и преуспел в этом деле.

Глава 20

В преддверии серьезного шага

«Карась» резво пластал воду, спокойной морской глади. Не штиль конечно. Но качки как таковой нет. Скорость выдерживает в десять узлов экономичного хода, что для гражданских пароходов весьма внушительный результат. Удачный вышел кораблик, чего уж там. И похоже послужит прототипом для целой серии.

Рыченков и Носов решили воплотить затею Бориса и создать пароходную компанию суда которой будут ходить между островами княжества по расписанию. Оборудуют под это дело морские вокзалы, с залами ожидания и комнатами отдыха. Затея достаточно дорогая. Но деньги у стариков есть.

Боярин Глубицкий на вчерашнем приеме, воспринял это предложение положительно. Пообещал заручиться поддержкой у князя. Давно уж пора отойти от стихийных перевозок и перейти к регулярному сообщению. Но у Тимошевского ни рук, ни средств на это не хватает. Тут дай бог выдержать темпы задаваемые научно-техническим прогрессом.

Кстати, именно по этой причине Голубицкий пригласил к себе Проскурина. Вызовы бросаемые временем требовали скорейшей подготовки квалифицированных кадров. Образование нужно было выводить на новый виток. А потому не пора ли Павлу Александровичу вернуться в родные пенаты.

Конечно ректора университета никто пододвигать не будет. Не дело так-то благодарить за добрую службу. Ведь никто не виноват, что профессор в свое время сорвался под кручу. Но механический факультет выделяют в отдельный институт, с ориентацией на артефакторику. И кому его возглавить, как не Проскурину.

Признаться, когда Борис узнал об этом, даже заволновался. В нем тут же заговорило чувство собственничества. Мое! Не отдам! Хотя никаких реальных рычагов воздействия на профессора у него не было и близко. Все зависело от доброй воли самого ученого. И к вящей радости Измайлова он остался верен своему слову.

Не сказать, что его решение обрадовало боярина. Надбавки от талантливого преподавателя пошли бы только на пользу. Но Голубицкий все же принял его. Да и правильно в общем-то сделал. Как показала практика, Павел Александрович очень даже мог уйти в штопор, а тогда уж и пользы никакой. А так, она все же имелась. Да еще какая!

Измайлов был категорически против передачи разработанной технологии производства тротила. Решив придержать ее за собой, на будущее. Ведь встанет же он на ноги. А тротил, это даже не миллионы, а миллиарды. Тем более, что Россия уже наладила массовое производство пироксилина, которое было гораздо проще и дешевле. Однако, Проскурин, Лаврентьев и Соболев, которые по факту и были ее разработчиками, настояли на передаче секрета России. Пришлось Измайлову уступить.

Правда, когда господа ученые переполненные патриотическим духом решили сделать это фактически безвозмездно, за символическую единовременную выплату, тут уж он взвился на дыбы. С какого паркуа! Хватит с него, что согласился на грошовое вознаграждение за идею с пироксилином. Но тогда он прятался от всех и вся. Теперь же в этом не было необходимости. Ну или не будет, после посещения им острова Яковенковского и возведения его в потомственное дворянство.

Нет, Борис конечно же патриот. Не вопрос. Он ведь не предлагает тротил другим державам. И потом. Как покупать втридорога за бугром, это нормально. А как выделить скромные пять процентов с каждого произведенного килограмма, своему соотечественнику, так сразу обвинения в отсутствии патриотизма. Да и черт с ними!

Конечно профессор и кандидаты были не в восторге от упрямства Измайлова. Но и отступить от самими же признанного в этом деле его приоритета не могли. Как впрочем и Борис их желанию облагодетельствовать Родину. Правда, до поры не озвучивая его имя.

И ведь что обидно. Все, что Измайлов успел узнать о боярине Голубицком свидетельствовало о том, что личность он в высшей степени практичная. Так что, никаких сомнений, наладит производство и станет снабжать новой взрывчаткой российский флот. Или Борис готов съесть свою бескозырку.

Хм. Вообще-то на нем сейчас фуражка, и одет он не в форму, а кургузый пиджак, брюки прямого кроя и светлую рубашку. Ткань не из дешевых, портной хороший, но фасон присущий обычному мещанину. Ничего не попишешь, он все еще не дворянин.

До Яковенковского дошли без проблем. Хотя, и слышал разговоры о том, что пробавлявшийся в этих водах разбойник Просвира частенько тиранит пароходы. Как будто даже пушечкой обзавелся. Не серьезной, всего-то тридцать семь миллиметров. Но это смотря как на этот вопрос посмотреть. Дырок понаделает без проблем. Вообще-то, за такого пора бы уже полиции и всерьез взяться.

Борис, которого сопровождал Яков, помимо револьверов прихватил с собой футляры с дробовиком и винтовками Маузера и Бердана. Можно было бы и гранаты, благо какое-то количество тротила в лаборатории все же выделать получилось. Только чревато это. Могут и в бомбисты записать.

Кстати, по его подсказкам, Григорий сумел измыслить настоящий оптический прицел, а не то убожество, что пользуют здесь. Как результат Система оценила старания Травкина и одарила его от щедрот, напрочь проигнорировав Измайлова. Справедливо, чего уж там. Он ведь только озвучил техническое задание и на пальцах объяснил, что должно получиться в результате. Но Борис и не в обиде. Зато у него теперь была самая настоящая снайперская винтовка, под которую он определил маузер.

Оно конечно на «Разбойнике» куда безопасней. Но Борис не хотел дергать стариков. Дел у них невпроворот, так что пусть занимаются. И вообще, ему теперь что же, через раз дышать, и кататься в танке? Паранойя до добра не доведет. Проверено.

Со знакомого дикого причала направились прямиком в город. Не в центр. Тамошние гостиницы им не по чину. Во всяком случае пока. Поэтому остановились на окраине, в меблированных комнатах. После чего Борис отправил Якова отдыхать по своему усмотрению. Тот воспротивился было, но парень и слушать ничего не желал. Не на чужбине, поди. Россия. Опять же, уже на завтра назначен прием в доме Москаленко. Он сюда приехал не просто так, а по поводу. И если бы не укладывались, то сначала заглянули бы в гавань Яковенковского.

Знакомая улица, с пышными кронами каштанов, залитая июньским солнцем. Все точно так же как и два года назад. Теплый погожий день, залитая солнцем мостовая, прячущийся в тени листвы тротуар. По обеим сторонам дома из красного кирпича.

Он специально остановился в стороне от нее, чтобы ступить на эту мостовую в одиночестве, без свидетелей. И не зря. Вроде взрослый мужик, а сердце стучит так, что вот-вот выскочит из груди. Еще и под ложечкой сладко так засосало. Ну чисто малолетка какой, перед первым свиданием.

Не торопясь дошел до знакомой кондитерской «Славянка». Содержание витрины уже не то. Ну и правильно. Чего из года в год подманивать покупателей одной и той же бутафорией. Нужно периодически обновлять, чтобы привлекать покупателя.

Но было и что-то неизменное. Сам лавочник, с теми же расчесанными на пробор и прилизанными волосами. Три знакомые девицы в легких летних платья. Разве только стали постарше, самые настоящие невесты. Одна из них взглянула в окно. Постояла несколько секунд глядя на молодого человека не сводящего с нее взгляда. Заказала пирожные, дождалась пока их упакуют в бумажный пакет и вышла на крыльцо.

— Здравствуйте, сударь, — задорно поздоровалась она.

— Здравствуйте, барышня, — улыбнувшись, ответил он с небольшой заминкой.

— Вы позволите вас угостить? Или как злой бука, увидите в этом подаяние нищему.

— Обижать подобным образом девушку, присуще мальчишке, каковым, надеюсь, я уже не являюсь.

— Уверена, что вы успели повзрослеть, — протянув ему пакет, мило улыбнулась она.

— А уж я-то как на это надеюсь, принимая угощение и сразу же извлекая из него заварное пирожное.

Вкус был тем же самым. То есть, восхитительным. Нигде он не ел таких замечательных пирожных. Ну или ему это только казалось.

— Фи. Есть прямо на улице неприлично.

— Знаю. Но ничего не могу с собой поделать, — с набитым ртом ответил он, и протянул пакет ей. — попробуйте. На ходу и на природе оно всегда вкуснее, чем за столом.

— Вы прямо змей искуситель, — потянувшись к пакету, произнесла она.

— Прогуляемся? Или вас не поймут?

В ответ она пожала плечами, не в состоянии ответить из-за кусочка пирожного во рту. Наконец проглотила и обернулась в сторону торгового зала.

— Девочки, идите без меня, — после чего решительно сошла на брусчатку тротуара. — Как вы меня нашли?

— Признаться, я вас не искал, Катя. Не скрою, питал конечно же надежду, что наша встреча возможна. Но настолько слабую, что и поминать о том не стоит.

— Отчего же? — скосила она на него взгляд, в очередной раз откусывая от лакомства.

— Ну, два года назад, я помнится уже бродил по этой улице. Не единожды проходил мимо «Славянки» заглядывая в ее окна. И все время оглядывался, не собьет ли меня юная велосипедистка.

— Ох, Борис, только не говорите, что искали встречи со мной, — наигранным тоном произнесла она, отправляя в ротик остатки пирожного.

— Но все именно так и было. А уж знали бы вы как я себя корил за то, что после случая с велосипедом не проводил вас домой.

— И кто же вам мешал?

— Моя глупость.

— А может вы просто робели перед барышней и знатного рода.

— Перед барышней, да. Что же до вашего происхождения, то я тогда понятия не имел, кто вы. И уж не обессудьте, но предполагал, что будете из разночинцев.

— Я? — все так же наиграно удивилась она.

— Ну да, — пожал он плечами.

— Хотите сказать, что дочь боярина Яковенкова можно принять за разночинку? — все с тем же неестественным возмущением произнесла она.

— Ну, знаете, не ведите себя с незнакомыми лоботрясами как с равными, глядишь и за боярышню станут принимать.

— Фи. Ну и пусть вас, — пожав плечиками, просто произнесла она.

— Вот, вот, а я о чем говорю.

— Как прошел переход? — сменила она тему.

— Без происшествий.

— О вас много писали.

— Не обо мне, а о Проскурине и Рыченкове.

— Просто нужно уметь читать между строк.

— А тут как ни читай.

— Та атака, на минном катере… — девушка остановилась, и обернувшись к нему вперила в него встревоженный взгляд. — Вы участвовали в ней?

— К чему сейчас об этом вспоминать, Катя. Было и прошло. Все ведь закончилось хорошо.

— То есть все же участвовали.

— Господи, да там и риска-то никакого не было. Главное знать, на что способна артиллерия, а я знаю. Помните? Я виртуоз-наводчик.

— А картечницы и винтовки?

— А для чего по вашему я устроил защиту из броневых листов? Риск конечно был, но минимальный. И как результат, капер на дне, а мы не успели даже испугаться.

— Врете конечно. Но врете складно. Кстати, батюшка сказал, что это новое слово в тактике. Он стоял у истоков минных катеров, и ему будет интересно поговорить с вами на эту тему.

Борис посмотрел на нее внимательным взглядом. Она же лишь тихонько вздохнула, и потупила взор. Получается, она все же рассказала отцу о своем новом знакомом. И Боярин однозначно в курсе, что Борис одаренный. Иных вариантов быть не может. Если бы Москаленко просто попросила усыновить Измайлова без подробностей, тот пожалуй пошел бы навстречу своему вассалу и главе рода. Но коль скоро о нем упомянула дочь, которая уже на выданье… Лично Борис раскопал бы всю подноготную.

— Если боярин сочтет для себя возможным говорить со мной, то…

— Вас ему представят на завтрашнем приеме в доме Москаленко.

— Даже так?

— Ну вы же не могли подумать, что столь значимое событие, как обретение нового родовича, пройдет скромно и незаметно. Фактически, завтра родится новый член рода.

— Ну, что же, пока я не родился, давайте погуляем и поговорим. Уж простите, но пригласить вас где-нибудь посидеть я не могу. Мы с вами все еще стоим на разных сословных ступенях.

— Уж не социалист ли вы, Борис?

— Нет, Катя. К ним меня точно отнести нельзя. Но считаю, что реформы все же не помешают. Я сам из низов и прекрасно знаю, сколько среди рабочих умных талантливых людей. Только подняться из грязи суждено лишь единицам. А это невыгодно в первую очередь самому государству.

— Только батюшке об этом не говорите. Сразу же причислит к социалистам. А они для него все бомбисты. Один из моих братьев погиб от их рук. Ему еще не было восемнадцати.

— И давно это было?

— Еще до моего рождения.

— Хорошая у вашего батюшки память. Только, если он так переживает за своих детей, как же он вас отпустил в путешествие. И даже после того происшествия не отозвал обратно.

— Ну, гибель в море или в бою, лицом к лицу с врагом, он поймет. Но удар в спину никогда не спустит и не забудет.

— Хорошо, Катя, я обещаю следить за своим языком.

Они гуляли несколько часов. И он проводил ее домой когда солнце уже начало клониться к закату. Сказать, что он был счастлив, это не сказать ничего. У него словно крылья выросли. Господи, ну прямо великовозрастный мальчишка.

Яков косился на него весь вечер, утро и день. Пока взволнованный Борис собирался на прием. Нет, церемония усыновления его не волновала. К чему париться по этому поводу. А вот будущее знакомство с родителями Кати… Чего уж там, это не рядовое событие в любом возрасте.

* * *

— Матушка, все же я не понимаю, к чему тебе понадобилось усыновлять этого мальчишку.

Н-да. Картина, что говорится маслом. Высокий, крепкий мужчина под пятьдесят, с сединой на висках, и вдруг такое обращение к девушке как минимум вдвое младше него. Однако никакой ошибки, капитан первого ранга Москаленко Петр Алексеевич, стоял перед своей матерью. Какой бы несуразностью со стороны это ни казалось.

— То есть, того, что он спас мою жизнь и пленил обидчика, тебе мало?

— Разумеется мало. За подобные деяния предусмотрены награды. И совсем не обязательно одаривать потомственным дворянством.

— Он одаренный.

— И что с того, — ничуть не стушевавшись, пожал плечами он. — Ты ведь дала ему слово, что он будет на особицу, вольным дворянином. То есть, даже десятина роду от него не обломится. Какая нам от того выгода?

— А если мне хотелось сделать приятное девочке? Ну кого предложат Катюше в мужья? Какого-нибудь старичка, после которого она останется молодой вдовой, обреченной в одиночестве куковать свой век.

Елизавета Петровна знала о чем говорила. В этом мире царило не просто сословное общество, но еще патриархат. Женщины понемногу отвоевывали себе позиции, но процесс этот был крайне медленным. Поэтому выходя замуж, девушка переходила в сословие мужа. Ну и уходила в другую семью, разумеется. И если женщина хотела сохранить положение доставшееся ей от покойного мужа, она зачастую оставалась вдовой. Разумеется, если было за что держаться. Как самой Москаленко. Шутка сказать, но она здесь глава рода. Пусть и небоярского.

— Никогда не думал, что ты можешь быть настолько сентиментальной. Мальчишка будет на особицу, а случись, так нам за него держать ответ. Ведь откреститься от него не получится. Пусть и паршивая овца, но наша. Ну и представила бы его пред ясны очи боярина, пусть бы сам разбирался. Или тащил его к царю.

— Во-первых, этот мальчик не заставит нас краснеть, уж поверь моему опыту. Во-вторых, к чему я должна отказываться от выгоды.

— И в чем она?

— Борис весьма занятная личность. Не просто одаренный художник, но еще и изобретатель. На Голубицком у него с компаньонами имеется небольшой, но быстро растущий заводик. А что он вытворял с каперами. Думаешь это дело рук Рыченкова? Три раза х-ха!

— Не сказал бы, что я одобряю подобные действия.

— Ну так, с волками жить, по волчьи выть. Честно можно драться только с тем, кто сам честен. И потом, что бесчестного ты увидел в его атаке на минном катере. Верх безрассудства и изобретательности. А идей у него предостаточно. Как тебе легкий автономный водолазный костюм?

— То есть, автономного?

— Человек плавает как рыба в воде, никаких тебе шлангов, и тяжелого балласта. Увы, подробности мне неведомы. Но они погружались на глубину без громоздкого оборудования. Даже с обычной лодки. И я более чем уверена, что у него найдется еще кое-что. Так что, выгода роду от него будет очевидной. И наконец, как считаешь, достоин ли наш род стать княжеским?

— Даже не боярским, — хмыкнув, произнес Петр.

— Если ему помочь, а не искать повод подставить ножку. Если его принять в семью, а не смотреть как на выскочку. Если не держать за пазухой камень, а открыть сердце. Я верю в этого мальчика. Он не сможет ответить неблагодарностью. И уж тем более, если точно будет знать, кто сделал все для того, чтобы он соединился с тем кого он любит. Оставь скепсис. Да, ему только шестнадцать. Но я вижу, что чувства у него серьезные и глубокие. А еще, понимаю, что даже если у Кати это всего лишь влюбленность, он способен сделать так, чтобы она переросла в настоящие чувства.

— Ну может ты и права, — задумчиво помяв подбородок, согласился мужчина.

Глава 21

Родович

Двери перед ним распахнулись и он вошел в просторный бальный зал. Ну как просторный. Не Екатерининский дворец, конечно. Но все одно, эдак метров десять на десять. Довольно дорогая отделка с позолотой. Или это по меркам прежнего мира Бориса дорого. Тут это всего лишь обыденность, там седая старина и антиквариат.

Народу собралось не меньше сотни человек, расположившихся по сторонам широкой красной дорожки. Мужчины во фраках, как и Борис, которого приодели уже в усадьбе. «Матушка» озаботилась. Женщины и девицы в бальных платьях. Это же праздник, а не просто официальный прием. Поэтому танцы входят в развлекательную часть программы.

Прямо по дорожке разновеликая группа людей. Это его будущие родовичи. Н-да. Признаться, он ожидал куда большего. Все же потомственный дворянский род. На деле же, получается какой-то захудалый. Всего-то пять пар, в окружении около двух десятков детей разных возрастов. Вроде и не ленятся рожать, и образование дают вместе с дополнительными возрождениями, а что-то дворян не так чтобы и много получается. Возможно причина как раз в том, что тут над чадушками не больно-то и трясутся. Интересно, а сколько детей было у Елизаветы Петровны? Наверняка не двое, что сейчас стоят перед ним.

Первый, высокий и статный каперанг, по виду годится в отцы своей матери. Второй если и помоложе, то не намного, и уж точно серьезно уступит физически. Одет в статский костюм, при орденах. Но выглядит в нем не менее солидно, чем в военной форме. Борис успел познакомиться только с этими двоими, да и то заочно. Кто остальные он без понятия, и уж тем более, это касается детей.

Куда больше его заинтересовал боярин Яковенков. Тот факт, что Измайлов имеет все шансы стать даже князем, еще ничего не знает. Как там говорится — из грязи в князи? Так вот, для далеко не захудалого древнего боярского рода подобный союз может статься и неприемлемым. Какой-то выскочка и вдруг засматривается на девицу столь благородных кровей.

Даже потомки Бориса через несколько колен могут не признаваться родовитым дворянством ровней. Выскочек нигде не любят. А кем еще могут быть те, кто не может похвастать имеющимися за их плечами славными предками.

К тому же, возможность вступления в брак регламентируется законами. Так, дочь царя может выйти за дворянина не менее чем в седьмом колене. Великокняжеская, имеет нижнюю планку в пять колен, княжеская в три. С боярышнями дело обстоит попроще. Это должен быть непременно потомственный дворянин во втором колене или же в первом, но боярского звания.

Теоритически Борис имел возможность добиться руки Кати. В конце концов все только и делали, что твердили о перспективах роста его социального статуса. Причем не ограничивались боярским титулом. Но на практике, это ровным счетом ничего не значит. Иметь право и воплотить его в жизнь, понятия разного порядка.

Вот и рассматривает Яковенкова, стараясь понять для себя, что он собой представляет. Крепыш среднего роста, на вид лет шестьдесят, с проседью в висках и на челке. На деле ему уже под девяносто. И при этом все еще не разменял первую жизнь. Взгляд прямой, твердый, оценивающий. Пышные бакенбарды и усы с проседью, при бритом подбородке, придают ему слегка несерьезный вид. Но нужно быть дураком, чтобы шутить шутки с этим медведем.

Супруга его тоже молодостью не блещет. Но при этом выглядит не старше все тех же шестидесяти, причем находится в отличной форме. Выше своего мужа, стройная и статная, на лице минимум морщин, при том же минимуме косметики. Черт, а ведь на маменьку очень даже можно засмотреться. Сразу же вспомнился целый ряд анекдотов о зяте и теще. Даже где-то неловко стало, перед самим собой.

Катя росточком удалась явно в папу. Впрочем, какие ее годы, всего-то семнадцать, так что глядишь еще и подрастет. Хотя и сомнительно. Подобное свойственно скорее мальчикам. Кстати, ее тут нет. Похоже родители посчитали, что это не то событие, где стоит присутствовать их дочери.

Боярин с боярыней смотрят на новоявленного подданного с явным интересом. Оно вроде как и вполне объяснимо. Но если знать подоплеку, то взгляд этот где-то оценивающий. И это хорошо. Потому что, считай они подобную партию для своей дочери неприемлемой, то смотрели бы скорее презрительно или холодно. А то и вовсе отказали бы Москаленко в усыновлении. Там где говорят чувства, рассудок молчит, и плевать им на всю его одаренность, с высокой колокольни. Жили прежде без него, проживут и дальше. Не все можно измерить деньгами.

Сама церемония заняла немного времени. Елизавета Петровна объявила о том, что намерена усыновить молодого человека не просто спасшего ее жизнь, но и оказавшего неоценимую услугу. Расписала какой он весь из себя благородный, бескорыстный, честный и храбрый. И прочая, и прочая, и прочая.

Измайлов где-то даже почувствовал легкий зуд меж лопатками, и непроизвольно повел плечами, не прорастают ли там крылышки. Приметившая это Мария Платоновна понимающе улыбнулась одними лишь уголками губ. О как! А тут пожалуй особых проблем не наблюдается. А там глядишь и с папашей разберется. Ночная кукушка она такая. Только вот выбиваться в бояре придется по любому. Иначе без вариантов.

После проникновенно речи Москаленко, боярин Яковенков зачитал указ государя, утверждающий факт усыновления. Ну и вместе с грамотой вручил Борису шпагу. А то как же! Вдруг что-то случится, а он без шпаги.

Правда, случилось и еще кое-что. В момент передачи ему этого клинка, перед взором Измайлова появился лог.


Вам предлагают подняться по социальной лестнице и получить статус потомственного дворянина. Вы принимаете предложение?


Еще бы ему не принять. Подтвердил. А едва это сделал, как вновь появился лог. Только на этот раз с характеристиками, претерпевшими некоторое изменение.


Отныне вы причислены к благородному сословию, со всеми прилагающимися к нему привилегиями и обязанностями.


Ступень — 5

Опыт — 0/64000

Свободный опыт — 21482

Избыточный опыт — 115385

Свободные очки характеристик — 0

Потомственный дворянин

Вассалов — 0/12

Сила — 1.22

Ловкость — 1.21

Выносливость — 1.25

Интеллект — 1.71

Харизма — 1.08

Умения — 26

(Навыки — 1)

(Умения навыков — 7)


Ну, изменений как таковых не много. Добавилось упоминание о причастности к потомственному дворянству, и строчка с количеством доступных вассалов. Как и ожидалось, он пока может набрать их не больше двенадцати.

После этого, Елизавета Петровна вновь взяла слово и объявила во всеуслышание свою волю. Она, как мать, и из ее уст это звучало без тени намека на иронию, и глава рода Москаленко, позволяла своему новоявленному сыну жить вольно и по способности. Надо сказать, что подобное объявление вызвало легкую волну шепотков. Боярин и боярыня отреагировали совершенно спокойно, как видно уже были в курсе.

Обед как таковой запланирован не был. В соседних залах имелись накрытые столы, за которыми можно было устроиться на стульях. Был шведский стол с закусками, коим предпочитала пользоваться молодежь. Церемониальный зал преобразился в бальный, на балконе появились музыканты. Борис не знал чем себя занять. На этом празднике он вроде как и виновник торжества, но в то же время чувствовал себя лишним. А потому с удовольствием сбежал бы. Но нельзя.

Танцевать он не умеет. Поэтому предпочел отойти в сторонку, и забиться в дальний угол. Вооружившись большим блюдом, на которое наложил разной еды, он наблюдал за присутствующими стараясь составить для себя первое о них впечатление. Ничего не поделаешь. Очень может быть, что ему с ними иметь дело. А первое впечатление, оно зачастую верное. Сколько уж раз убеждался в правоте этого суждения.

— Либо вы застенчивы, либо весьма хитры. И судя по вашему изучающему взгляду, второе наиболее вероятно, — подойдя к нему, произнесла боярыня.

Борис заблаговременно приметил ее приближение, а потому уже успел избавиться от блюда, и приветствовал ее не с набитым ртом, и исполнив поклон. Корявенкий, надо заметить, что тут же было отмечено легкой ироничной улыбкой Марии Платоновны. Но не язвительной, уже жирны такой плюс.

— Глупо лезть без спроса туда, где тебя видеть пока не желают.

— Пока?

— Жизнь отличается своим непостоянством, и изменчивостью. Еще два года назад я не имел иной перспективы, как отправиться на завод или в лучшем случае послужить моряком. Сегодня я потомственный дворянин, хотя несколько месяцев назад и не думал, что это может случиться так скоро. Глядишь завтра, для многих из присутствующих я стану завидной партией их дочерям.

— Вы говорите это так, словно не сомневаетесь в этом.

— Я одаренный, и как ни крути, а из песни слов не выкинешь. К тому же, уже добившийся успеха. А еще, я знаю точно, что останавливаться на достигнутом не собираюсь.

— Я гляжу, робость вам не свойственна.

— Надеюсь, что все же дерзким мое поведение не назвать. Потому как это последнее, что мне хотелось бы сделать.

— Скажем так, вы идете по грани, но все же не заступаете за нее. И вызвано это скорее не вашим умением балансировать, а тем, каков вы есть на самом деле. Но это-то мне в вас и нравится.

Они поговорили еще какое-то время. По сути, ни о чем. Разве только Мария Платоновна настояла на том, что Измайлов напишет ее портрет. Кстати, его фамилия отныне Москаленко-Измайлов. Супруга и дети будут уже просто Москаленко. Вот такой выверт, с чем бы это ни было связано.

Затем к супруге присоединился боярин. Борис воспринял это совершенно спокойно, хотя и видел недоумение на лицах присутствующих. Все они не детки из переулочка. В той или иной степени приближены к боярину. Но каждый из них был бы счастлив уделенному ему времени. А тут какой-то выскочка! И плевать на его одаренность. Она сама по себе еще ничего не значит.

Разговор с Георгием Ивановичем тут же скользнул на военную тему. Как и предполагала Катя, его чрезвычайно заинтересовал вопрос с использованием дымовой завесы на минных катерах.

История нашумевшая, чего уж там. Все державы активно строят эти суденышки. И их реально опасаются. Но при этом основная тактика их применения основана на ночных атаках. Атакующие при свете дня… Недаром девиз всех миноносников звучал как — «погибаю, но не сдаюсь». Смертники, одним словом. Причем с весьма низкой результативностью. То же, что провернул Борис, было новым словом в тактике.

Следуя совету Кати, в разговоре с боярином, Борис избегал скользких тем, и старался лишь отвечать на вопросы. Ну и еще момент, всячески пытался не выпячиваться. Он конечно волновался, общаясь с родителями девушки в которую втрескался как мальчишка. Но только и того. Их титул для него ничего не значил. Что он олигархов не видел, что ли. А потому, сам того не зная мог наломать дров.

Порода? Признаться, в общении с Марией Платоновной, да, она ощущалась. Касаемо же Георгия Ивановича… Бывалый вояка, знающий и храбрый офицер у которого не забалуешь, именно такое впечатление он и производил. Возможно причина в том, что вся их беседа, по сути, свелась к той самой атаке, предшествовавшей ей подготовке и самим минным катерам.

— Ну и как тебе боярин? — подойдя к нему поинтересовался старший сын Москаленко.

— В общении прост, но думаю, что это только вершина айсберга. На деле все куда сложнее и серьезней.

— Ты хорошо разбираешься в людях.

— Спасибо на добром слове, Петр Алексеевич.

— Петр. Ты мой названный брат. Помнишь?

— Помню.

— Вот и обращайся соответственно.

— На ты, не вопрос, но если позволишь, все же по имени отчеству.

— Что так?

— Меня так воспитали. Ты старше моего отца.

— Принимается. Знаешь, я был против решения матушки. Да и все остальные не поддержали его. Без исключения.

— Спасибо за откровенность. Но признаться, иного я и не ожидал. Скорее уж был уверен в том, что у нее ничего не получится.

— И все же отправился за этим Бэнтли.

— Он козел, — просто пожал плечами парень.

— А если нет.

— Для кого-то скорее всего он душка и самый лучший человек на свете, но для меня козел. Так что, я достал бы его хотя бы ради того, чтобы порадовать Елизавету Петровну.

— Матушку. Это не просто способ получения дворянства. Ты действительно стал членом нашего рода. Прими и уважай это. Или умри.

— Матушку, — подумав пару секунд, поправился он.

— А может еще и потому что он хотел жениться на Екатерине Георгиевне.

— И это тоже, — не стал отрицать Борис.

— Хорошо. Так вот, мы все были против. Однако приняли решение матушки, а значит приняли и тебя. Нравится нам это или нет, но с этого момента ты наш. А своим принято помогать.

— К чему это ты?

— Чего ты хочешь?

— В смысле?

— Какова у тебя цель в жизни?

— Пока все просто, я хочу встать на мостик своего корабля.

— Не тихий уютный остров со светлой мастерской? Ни путешествовать по свету в поисках новых натур? Ни борский титул? А просто встать на капитанской мостик?

— Мостик, моего корабля, — уточнил Борис.

— Какая-то несерьезная цель, не находишь.

— Ты командуешь флагманом боярина Яковенкова, и насколько мне известно, абсолютно все доволен.

— Я не одаренный. И я не влюблен в боярышню.

— Это проблема, — слегка развел руками Борис. — Но опять же, мостик это ближайшая цель.

— Помимо образования и знаний, для получения офицерского звания необходим морской ценз. Если ты еще не в курсе то я постараюсь тебе объяснить. Мичман — в общей сложности год нахождения в плавании. Лейтенант — три года. Капитан второго ранга — восемь лет, из них не менее года командования кораблем третьего ранга. То есть, водоизмещением до трехсот тонн. Капитан первого ранга — два года, из них минимум год командования кораблем второго ранга. То есть, водоизмещением до пяти тысяч тонн. Контр-адмирал — четыре года командования кораблем первого ранга, при условии непрерывного плавания в течении восьми месяцев. Вице-адмирал — плавание в течении двух лет в должности командира отряда. Как ты понимаешь, все это при наличии соответствующих должностей.

— Ну, чтобы встать на мостик корабля мне достаточно и звания лейтенанта. В общей сложности четыре года. Не так уж и много.

— Я с легкостью мог бы устроить тебя юнкером на один из кораблей боярина. Есть у нас парусно-винтовое учебное судно, практически постоянно пребывающее в плавании. И мог бы гарантировать, что ты получишь лейтенантские погоны. Но если верить матушке, тебя тут ожидает одна девица, которой уже пришла пора искать женихов, а через год она и вовсе войдет в пору. Сомневаюсь я, что у тебя есть эти, в лучшем случае, четыре года. Потому что тебе нужно еще и боярином стать.

— Значит, буду решать одновременно две задачи. Пока не знаю как, но буду. А еще подумаю, как найти лазейку в морском цензе.

— Вообще-то, она есть. И я удивлен, что ты об этом не знаешь.

— Человеческие жертвоприношения? — хмыкнул Борис.

— Почти, — не поддержав веселья новообретенного брата, произнес Петр Алексеевич. — правда так можно набрать ценз только для лейтенантского звания.

— И что же нужно сделать?

— Одиночное плавание на судне водоизмещением не менее двадцати тонн. Ценз набирается просто на зависть. Один к трем, при условии непрерывного плавания не менее десяти суток. Время шторма, час к пяти. Выбираешь самые неблагоприятные воды и выхаживаешь ценз меньше чем за год. Только…

— Что?

— Я бы не взял на службу такого скороспелку.

— А тебе и не придется.

— Ты серьезно?

— Пока еще не знаю. Но эта мысль у меня не вызывает отторжения. Тем более, что я не собираюсь поступать к кому-либо на службу. Я говорил о своем корабле.

— Каперство штука не постоянная, — покачав головой, возразил Петр Алексеевич, и добавил. — А еще государю не нравятся те, кто делает на этом состояние. Пусть ты и наказываешь грабителей, но ты и ничего не создаешь. А боярин, это в первую голову хозяин своих земель.

— А кто говорит о каперстве? Но для того, чтобы что-то начать, нужен стартовый капитал. Теперь у меня есть с чего начать. Но… Черт. Заманчиво. Чертовски заманчиво.

— Ты о чем?

— Не важно. Петр Алексеевич, я благодарю за о, что родня готова подставить мне плечо. Но я и хотел бы внести свою лепту в благосостояние рода. Нам бы поговорить без свидетелей и желательно кого-то, кто разбирается не только в кораблевождении, но и в экономике. Прошу без обид, но зачастую эти два понятия несовместимы.

— Ты меня не обидел, — пожал плечами каперанг, — а что до разговора…

Он чуть вытянулся приподнявшись над гостями, встретился взглядом с младшим братом, и кивнул в сторону выхода из зала с накрытыми столами.

— Пошли, — позвал он Бориса.

Они вышли в коридор и пройдя по нему, оказались в другом крыле усадьбы. Старшие переглянулись, и направились дальше, по уже другому коридору, а вскоре оказались в рабочем кабинете. Судя по практически отсутствующей тематике, он принадлежал младшему, Федору Алексеевичу. В подтверждение этих слов, он сел в кресло за рабочим столом, указав им на другие.

— Итак, Борис, о чем ты хотел поговорить? — произнес младший из братьев, получив карт-бланш от старшего.

— Там, у ворот дожидается человек. Прикажи сопроводить его сюда. И да, он не с пустыми руками, пусть не нервничают.

— Хорошо.

Вскоре в кабинете появился Яков, с видавшим виды саквояжем Бориса и длиным чехлом. Отпустив его, обмывать новый статус своего подопечного, Борис сразу же открыл футляр в котором обнаружилась винтовка Бердана, и коробка с патронами.

— Итак… Братья, — с некоторой заминкой начал Измайлов. — По самым скромным подсчетам перед вами порядка ста тридцати тысяч рублей ежемесячного дохода. Минус налоги. Правда, для должного эффекта потребуется единовременное вложение в двести тысяч. Возможно чуть больше. Смета никогда не соответствует действительности.

— Какая-то странная берданка, — произнес каперанг, беря ее в руки.

— Потому что это магазинная переделка.

— То есть то, что до сих пор не удалось никому, получилось у тебя?

— Да, — пожав плечами, просто ответил Измайлов. — просто они подходили ни с той стороны. Я же сделал двухрядный магазин перед спусковой скобой, емкостью пять патронов. Правда, с закраиной на гильзе пришлось немного помудрить, но в итоге, все получилось. Есть возможность ведения одиночного огня, как с полным магазином, так и с пустым. Перезарядка с помощью обоймы. Средняя скорострельность, десять выстрелов в минуту. Стоимость переделки в условиях императорских оружейных заводов, двадцать рублей. Если переделывать по предлагаемой мною схеме, после предварительного вложения в необходимые станки и оборудование, десять рублей. Предлагаемая мною организация производства позволит переделывать минимум тринадцать тысяч винтовок в месяц.

— Не вижу прибыли в сто тридцать тысяч. Ты забываешь о налогах.

— А ты о том, что помимо переделки самой винтовки необходимо изготавливать еще и обоймы. Практически расходный материал. Теряться они будут часто. Но именно благодаря им получится увеличить скорострельность.

— Допустим. Но все это при условии, что князя и бояре пойдут на подобную переделку, — рассматривая переданные ему документы, произнес Федор Алексеевич.

— Еще как пойдут. Преимущество магазинок перед однозарядками несомненно.

— Ты забываешь, что подобное возможно только с позволения государя. Князья конечно хозяева в своих вотчинах, но есть законы Российского царства. И единообразие вооружения, как раз находится в воле царя.

— Винтовка с легкостью пройдет все испытания. Если форсировать этот вопрос, то к моменту когда они будут позади, у нас уже будет стоять завод и мы будем готовы принять первую партию. Да хоть начать с арсенала боярина Яковенкова.

— Рискованно, — почесав кончик носа, произнес Федор Алексеевич. — От переделки берданок в итоге решено отказаться. В настоящий момент разрабатывается новая магазинная винтовка. Изучается опыт иностранных держав.

— Ну и пусть их, — не унимался Борис.

— В смысле? — не понял младший из братьев.

— Да в прямом. Допустим на вооружение поступает новая винтовка. Куда станут девать старые? Сдадут на склады, где они станут пылиться до скончания века. Сомневаюсь, что бояре станут трястись над старьем? Выкупать по остаточной стоимости, переделывать в магазинки и продавать по уже другой цене, тем, кто будут им рады.

— Продавать оружие? — вздернул бровь Петр Алексеевич.

— И что тут такого? — пожал плечами Измайлов. — Отчего все кому не лень им торгуют, а мы все время стесняемся. Или масла в голове не хватает заняться этим? Так отчего бы и не изменить ситуацию.

— Хм. А ты знаешь, Петр, в этом что-то есть. Определенно есть, — вновь вглядываясь в бумаги, обратился Федор Алексеевич к старшему брату.

Вообще-то, Борис хотел приберечь эту затею для себя. Но похоже придется ограничиться парой очков надбавок за новый тип магазина и обойму для ускоренного заряжания, которые он влил в Авторитет. Ну, а что делать. Он ведь теперь не сам по себе, а в семье.

Глава 22

Как хорошо начиналось

Поле церемонии усыновления он провел в Яковенковске еще три дня. Что это были за дни! Борис был буквально на седьмом небе от счастья. Катя… Измайлов и так был в шоке от того, что откровенно и бесповоротно влюбился. А тут еще и понял, что с каждой новой встречей все сильнее запутывается в сетях. Но самое главное он не желал прислушиваться к голосу разума, и был счастлив.

Кстати, обретя возможность посещать ресторан, кофейни и летний сад, куда его всегда неизменно тянуло, он так и не удосужился туда сходить. Вот не хотелось и все тут. И даже когда встречались с Катей, они просто гуляли по улицам или уезжали на велосипедах за город. Кататься по полевым дорогам куда приятнее, чем по брусчатке. Тем более после непродолжительного дождя прибившего пыль.

Помимо этого он бывал в доме своей новоявленной матери. Н-да. Каждый раз обращаясь к Елизавете Петровне, ему приходилось делать над собой усилие, чтобы называть ее матушкой. А никакое иное обращение не принималось в принципе. В итоге приходилось изворачиваться, лишь бы избежать этого слова. Она же откровенно потешалась над его потугами. Но в результате могла разрешить вольное обращение только когда они одни.

Кроме разговоров касающихся деловой стороны, говорили они и о его намерении отправиться в одиночное плавание. Он буквально загорелся этой идеей, что позволило бы ему существенно выиграть время.

Зато оба ее сына, если и не поддержали новоявленного брата, то и отговаривать не стали, как не видели в этом и трагедии. Возможно питали надежду, что он сгинет в пучине. Ведь не стал же Петр Алексеевич скрывать, что затея с усыновлением им откровенно не понравилась, и они всего лишь приняли решение матушки. Так отчего же им сразу перемениться.

То, что Борис пришел в семью не с пустыми руками, а с конкретным предложением несущим материальную выгоду, ни о чем не говорит. Род Москаленко может и не столь разветвленный, но бессребрениками их не назвать. Впрочем, возможно он и ошибается по их поводу.

— Оп-па! Успела! — резко затормозив и соскакивая на землю, задорно едва ли не выкрикнула девушка.

— Катя? Вы как здесь?

Борису было чему удивляться. Они ведь простились еще вчера. Сегодня утром должен был отходить «Карась». Пароходы конечно бегают все так же по мере набора пассажиров. Но Измайлову проще заплатить за недостающих пассажиров, чем ждать полного наполнения транспорта. Так что, еще немного и он отчалил бы.

— Приехала вас проводить. Вы не рады?

— Рад конечно. Но наверное все же больше удивлен Вы умеете преподносить сюрпризы.

— Привыкайте, многозначительно произнесла она.

— Я это учту, — посмотрев на нее долгим взглядом, с улыбкой произнес он.

— Борис, я слышала, что вы всерьез рассматриваете вопрос одиночного плавания.

— Матушка решила теперь повлиять через вас, — хмыкнул он.

— Это очень опасно.

— Помнится, вас возмутились, когда я назвал одиночное плавание неоправданным риском.

— И что же изменилось? — вздернула она бровь.

— Теперь он оправданный, — пожав плечами, просто ответил он, и добавил. — к тому же, я буду не на катере, а на надежной морской яхте. И потом, помнится вы восхищались безрассудной отвагой мореходов.

— Одно дело восхищаться отважными поступками, когда они уже совершены, да вдобавок еще и совершенно незнакомыми людьми, и совсем другое…

Девушка осеклась, прикусив губу, и в уголках ее глаз начали наливаться слезы. Вот уж чего и даром не надо. Хотя и приятно, чего уж там.

— Катя, а у вас уже есть вассалы?

— Н-нет. А зачем вы спрашиваете? — шмыгнув и борясь с подступающими слезами, поинтересовалась она.

— А хотите, я буду первым вашим вассалом?

— Н-но. Зачем?

Удивление было настолько сильным и искренним, что начавшиеся было наливаться слезы исчезли. Как и не было. Вообще-то, вопрос вассалитета, довольно серьезный. Конечно это в первую очередь инструмент, которым можно пользоваться по своему усмотрению. Да, это накладывает целый ряд обязанностей и ограничений, но тем не менее, это всего лишь средство достижения определенных целей.

— Если я буду чьим-то вассалом, то меня не смогут заставить служить кому-то другому. Ведь я не смогу нарушить вассальную присягу. Таким образом, одной, причем довольно серьезной, головной болью будет меньше.

— Н-но почему я?

— По настоящему я доверяю только вам, — искренне соврал он.

Перед отбытием он все одно собирался присягнуть. Только сюзереном суждено было стать Проскурину. Уж в ком, в ком, а в профессоре у Бориса не было и капли сомнений.

— Батюшка сразу увидит, что я приняла чью-то присягу. Он характерник третьей ступени.

— Ну что же…

— Нет! Я готова принять вашу присягу, — поспешно заявила она, вытянув в его сторону руку в останавливающем жесте, словно он собирался уходить.

И тут же Измайлов получил соответствующий запрос. Ответил согласием. И в его характеристиках появилась соответствующая лаконичная пометка.


Ступень — 5

Опыт — 0/64000

Свободный опыт — 21482

Избыточный опыт — 115385

Свободные очки характеристик — 0

Потомственный дворянин

Вассал

Вассалов — 0/12

Сила — 1.22

Ловкость — 1.21

Выносливость — 1.25

Интеллект — 1.71

Харизма — 1.08

Умения — 26

(Навыки — 1)

(Умения навыков — 7)


Чей вассал, кто его сюзерен никаких данных. Впрочем, как скорее всего и у нее. Хотя конечно…

— И все? — искренне удивился он.

— А чего вы ждали, Борис? — явно изучая его данные, к которым получила беспрепятственный доступ, хмыкнула она.

— Ну-у, я не знаю. Присяга, там церемония, какая-то формула.

— Это все мишура, — пожала она плечами. — Но если вы хотите…

— Нет, — теперь уже поспешно оборвал ее он, — лучше так, безпомпы. Ненавижу все эти церемонии и торжественные мероприятия.

— Придется привыкать, если вы хотите стать боярином.

А ему нравится ход ее мыслей! Настолько, что он едва сумел сдержаться, чтобы не разулыбаться во все тридцать два зуба. Впрочем, скрыть это у него получилось плохо. Потому что девушка тут же покрылась краской смущения. Поспешно пожелала ему счастливого пути и удачного возвращения. После чего запрыгнула в седло, и покатила по тропинке вверх по склону.

— Борис Николаевич, вы улыбаться будете, или мы уже отправимся на Голубицкий? — с нескрываемой иронией поинтересовался стоящий за его спиной Ганин.

— Ох, Яков Артемьевич, Яков Артемьевич, умеешь ты вот так… За ноги и на грешную землю, — вздохнул Борис.

Хотел было подхватить свои вещи, но обнаружил, что они уже доставлены на пароход. Вообще-то, подобное не практикуется. Оплатил проезд, получил жетон и ожидай на берегу, пока капитан не даст гудок. Но как наемный капитан может отказать человеку имеющему прямое касательство к владельцу «Карася».

— Инокентич, собирай людей, и отходим, — ступив на борт, распорядился Борис.

— Но-о, — начал было шкипер.

— Я оплачу весь недобор. Так оно проще, — успокоил Измайлов.

До полудня шли довольно бодро. Народу на борту немного. Всего-то десяток человек. Так что никакой тебе тесноты. Хотя оба столика отведенных под пассажиров оказались занятыми. Но их с Яковом устроили за предназначающимся команде.

— Чего это машину застопорили? — удивился Яков.

— Хотел бы я знать, — откладывая надкусанный пирог, произнес Борис. — Тимоха, что случилось? — окликнул он палубного матроса, который работал на Рыченкова еще на колесном «Стриже».

— Просвира случился, — зло бросил худощавый мужчина, лет тридцати.

— О как!? — удивился Борис. — Так ты вроде говорил, что он сторонкой обходил оба парохода Тарасыча.

— Обходил. А тут вот сподобился, как видишь. Просемафорил «стоп машина», и людей еще к пушке отправил.

— У вас что за груз?

— Нет никакого груза. Пассажиры вот с вещичками. Если только тебя… То есть, вас прихватить решил. Да только кто же станет ссориться с Елизаветой Петровной, после такого-то.

— Какого, такого? — искренне удивился Борис.

— А вы разве не ведаете?

— Толком говори.

— Так пирата того британского, что захватил их с боярышней Яквенковой она изловила.

— Знаю. Его к десяти годам каторги приговорили. Скандал еще с бритами вышел.

— Так сказывают, что она его с каторги выкрала, да теперь день и ночь истязает.

— Заняться ей больше нечем. Ох и сказочники же.

— Может и сказки, а только дыма без огня не бывает.

— Ладно, бог с ней, с матушкой. Придется разбираться с Просвирой этим. Эх, а как день-то хорошо начинался, — доставая из большой дорожной сумки шелковый бронежилет, со вздохом произнес Борис.

— Так это. Их там дюжина мордоворотов, не меньше, — всполошился Тимоха.

— Вот и хорошо. Нам с меньшим количеством дело иметь невместно. Яков, готовь арсенал.

— Сделаю, — отозвался Ганин, одарив присутствующих своей неподражаемой улыбкой.

— Борис Николаевич, может не стоит, а? За ним душегубства без причины пока не водилось. Глядишь заберет свое, да отвалит, — просительным тоном произнес Былинкин.

— Нет здесь его ничего. И быть не может. А еще, я что-то не припомню, чтобы Дорофей Тарасович, вот так, как овца позволял себя остричь.

— Мы люди наемные, Борис Николаевич, и поставлены людей возить, а не воевать с разбойниками. На то боярские полиция и дружины имеются. Вот пусть и отрабатывают свое жалование, — произнес спустившийся из ходовой рубки шкипер. — Я командую на этом пароходе, и я уже принял решение…

— Остынь, Инокентич, — вперив в шкипера твердый взгляд, оборвал его Борис. — Ты решение принял? Лапки задрал? Вот и молодец. Теперь собери всех людей в этой кают-капании, сиди и не отсвечивай. Пули вас тут не достанут. А я себя грабить не позволю. И мешать мне тоже не советую. Яков, я тут у мужичка видел дробовик, вроде наш калибр, — застегивая оружейный пояс, переключился он на Ганина.

— Гляну, — коротко бросил телохранитель.

Уже через минуту он появился с видавшей виды курковой двустволкой. Но хорошо уже то, что не капсюльная, а переломка и нужного калибра. Картечные патроны подошли как родные. Вообще-то владелец хотел было робко возразить, но Ганину некогда было его уговаривать, поэтому в качестве аргумента он сунул ему в нос ствол своего вессона. Но Борис на стал акцентировать на этом внимание.

— А ить вы можете его и восвояси отправить, — заметил Яков, когда они вышли на палубу с противоположной от приближающихся разбойников стороны.

— Намекаешь на маузер с оптикой?

— Да я прямо говорю, чего тут намекать. Тарасыч говорил, что вот этого красавца, — Ганин похлопал по стене надстройки, — вы уж отправляли и без стеклышек. А уж с ними-то, сам бог велел.

— Эдак, я только подстрелю кого, да отгоню. А за такую наглость нужно бить так, чтобы юшка веером. Потому как нечего заводить дурную привычку грабить пароходы, принадлежащие Гвоздю.

— Рисково, — хмыкнул телохранитель.

— Не впервой, — чувствуя как адреналин огнем струится по венам, уверено заявил Борис, и уточнил, — Ты «Аптечку» прихватил?

— Тут, — хлопнув себя по поясу, где в кобуре примостился артефакт, заверил Яков.

У обоих у них были компактные двойного действия. На всякий пожарный. А то мало ли. Не сказать, что Измайлов делал трагедию из собственной гибели. Страх перед смертью как-то притупился, что свойственно людям часто наблюдающим смерть в разных ее проявлениях. Но и на тот свет не торопился.

— Вот и ладно. Значит так. Обходишь надстройку с бака. И как только услышишь стук причалившего парохода, выходи из укрытия и начинай садить из дробовика. Ты бьешь с носа. Я с кормы, — перехватывая поудобнее двустволку, расставил приоритеты Борис.

— А после?

— А после перебираемся на вражий пароход. И чистим. Уверен, что в основном команда будет на палубе. Останется добить рулевого, кочегара и машиниста. Готов?

— А т-то!

— Тогда разошлись.

Ждать пришлось недолго. Оно бы насторожиться Просвире, не наблюдая на палубе ни одного человека. Но безнаказанность сыграла с ним злую шутку. Привык уже, что никто ему слова поперек не говорит. Хотя надо сказать, действует с умом. Последнее не забирает, попусту кровь не льет. Пушечка конечно аргумент, но скорее всего только в качестве психологического оружия. Пуганул пару раз серьезно, а теперь стрижет понемногу встречных поперечных. Вот видать и полиция не больно-то усердствует в его поисках. Только для Бориса разница не велика.

Измайлов наблюдал за подходящим пароходом, практически близнецом «Карася», с помощью небольшого зеркальца, вынутого из кожаного несессера. На корме двое, на палубе вдоль надстройки и на баке шестеро, на верхней палубе у ходовой рубки еще парочка. Это что же получается, на местах только рулевой и машинист? Может и так. А может их и больше. Поди разберись, сколько их на самом деле.

Как только послышался стук бортов, Борис высунулся из-за угла, с вскинутым ружьем. Но Яков успел раньше. С носа раздался грохот дробовика. И тут же крики раненых. Борис наконец потянул спусковой крючок. Ружье весомо толкнуло в плечо, сыпанув картечью по замершей на корме парочке. Сместился в сторону, выходя из под дымного облака, застившего взор. Накрыло качественно. Одним выстрелом достал сразу двоих. Ранены, убиты, пока не до них. Главное, что выедены из строя.

Вторя ружейным выстрелам раздались сразу несколько револьверных. Не брали разбойнички с собой винтовок. Одна из пуль ударила в палубу у ног Бориса. И гадать откуда прилетел привет не приходилось. Вскинул стволы и нажал на спуск в двоих на верхне палубе.

Один из стрелков скрутился и упал, второй выстрелив дважды самовзводом, поспешил укрыться за блиндированной дверью рубки. Она скорее всего и винтовочную пулю сдержит, что уж говорить о вессоне, оказавшемся в руке Измайлова.

Не столбенея рванул вперед, успев охватить взглядом палубу разбойника. Картечь прошлась метлой снеся всех находившихся там. Кого убило, и они сейчас лежали бездыханными. Кого ранило, и те оглашают море стенаниями и проклятьями. Но осталось всем без исключения.

Справа вдоль надстройки бежит Яков, и тоже с револьвером наизготовку. В отличии от Бориса ружье бросать не стал, держит в левой руке. Да и правильно. Оно у него короткоствольное, со складывающимся прикладом. В тесноте то, что надо.

Запрыгнув на борт пирата Измайлов без обиняков начал палить в головы всем без разбора. Кто там убит, а кто только ранен и насколько, разбираться некогда. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Яков поспешил присоединиться к нему, разрядив свой револьвер.

Перезаряжаться некогда, выхватил второй, и рванул дверь в надстройку. Сразу взял на прицел трап ведущий в машинное отделение и на жал на спусковой крючок. Выстрел тяжко ударил по ушам. Пуля ушла в пустоту, тупо ударив в дерево. Зато гарантировано отбила охоту у находящихся там высовывать нос.

Ствол вверх, на трап ходовой рубки. Никого. Вот и ладушки. Следом сунулся было Яков, но Борис легонько оттолкнул его, показывая на палубу и рубку, мол там присматривай. Тот согласно кивнул и двинулся вдоль надстройки, загоняя в ружье патроны.

Измайлов так же перезарядил револьверы, и взяв в руки оба, двинулся к трапам. Конечно с двух рук он еще тот стрелок. Только-только начал осваивать. Кстати, отдельного умения на этот счет не оказалось. То есть, умение работает само по себе, а уж рефлексы на левую руку нарабатывай сам. Но с пары-тройки метров в человека не промажет.

Подойдя к трапам, он опустил крышку люка ведущего вниз, и закрыл щеколду. Порядок. Если удумают чего, на какое-то время это их задержит. Люк в рубку также опущен. Доски там серьезные, если судить по ведущему в машину, не меньше двух дюймов. Да оно и понятно, в опущенном состоянии они ведь являются полом.

— Эй, в машине и рубке, давай те без глупостей. Спускаемся и сдаемся, тогда мы вас просто сдадим полиции. А там уж как суд решит, — повысив голос произнес Борис.

— А если нет? — раздался приглушенный голос из рубки.

— А если нет, тогда мы вас кончим, и всех дел.

— А сумеешь?

— Спроси у тех, что остались на палубе.

— Это вы нас из засады взяли.

— Так и сейчас вы засели по норам. Нам остается только выкурить вас. Вообще не проблема. Фунт пороха в бойницу рубки, или в люк машины. А там бери голыми руками, если выживете.

— Ну, это мы еще поглядим кто…

Договорить он не успел. Трижды грохнул дробовик. Похоже Яков тянуть не стал и пока Борис разговаривал, забрался на верхнюю палубу и подобравшись к рубке вдарил картечью. И тишина. Через открытую дверь слышно как плещется вода у борта, и где-то скрипит дерево..

— Борис Николаевич, эти все, — распахнув люк, ведущий на трап из рубки, произнес Ганин.

— Так, братцы, расклад изменился. Двое наверху готовы. Осталась машина. Помнится один мой знакомый выкуривал таких упрямцев паром со второго парохода. Мясо потом с них кусками отваливалось. Сварились заживо.

— А вот мы сейчас как рванем котел, — раздался снизу чуть не истеричный голос.

— Дурья башка, сам же и подохнешь. Ну отправишь нас на возрождение. Сам-то воскреснуть сможешь? Вот то-то и оно. Выходите, суд по любому лучше смерти.

— Ладно, — обреченно прокричали снизу.

Борис откинул щеколду. А там спустился и Яков, оттеснив подопечного в сторону, чтобы принять первого пленника, поднимающегося по трапу с задранными руками.

Глава 23

Окончательное решение

— Привет, Просвира, — поднеся два пальца ко лбу, в ироничном отдании чести, произнес Борис.

Перед ним лежал молодой человек восемнадцати лет. В какой из моментов произошла метаморфоза уловить как водится не получилось. Только что перед ним лежало тело зрелого мужчины с простреленной головой. А вот уже молодой человек, хлопающий ресницами, и силящийся понять, что происходит.

— Ты кто? — наконец осознав, что произошло, поинтересовался парень.

Надо сказать, что держался он спокойно. И это удивительно. Ведь отдает же себе отчет, что разменял одну жизнь. Не такой уж и пустячок. Борис невольно даже проникся к нему уважением.

— Потомственный дворянин Российского царства, Борис Николаевич Москаленко-Измайлов, — представился он.

— О как! Слыхал я о том, что Елизавета Петровна собирается кого-то там усыновить. Тебя стало быть.

— А я гляжу, матушка хорошо известна в этих краях.

— Ну так, новость не из рядовых. Редкость несусветная. К тому же, о ней тут не так давно и того интереснее слушок прошел.

— Понятно.

— А лихо ты устроил засаду, благородие.

— Да какая засада. Просто добирался до Голубицкого, а тут такое веселье.

— Веселье м-мать, — тряхнул он головой. — Сколько вас хоть было-то?

— Двое.

— Врешь!

— Да чего мне врать-то. Как есть так и говорю. Вы же как бараны на палубу высыпали. Вот мы вас из дробовиков картечью и приласкали. Разом от дюжины четверо остались. А там уж выкурить рубку и машину, дело не хитрое.

— Н-да. И ведь не хотел же рядиться с пароходами Гвоздя. Да видать нечистый попутал, — сокрушенно вздохнул Просвира.

— Вот об этом я как раз и хотел поговорить с тобой поподробней. С чего это ты вдруг решил нападать на суда Дорофея Тарасовича, если прежде обходил их стороной?

— А какой резон мне с тобой говорить, коли все одно дорога в казенный дом? Душегубством особым я не пробавлялся, жизнь разменял, так что получу года три каторги, не более.

— Чтобы оказаться перед судебным следователем, тебе еще нужно добраться до Голубицкого.

— Хочешь сказать порешишь?

— А ты спроси Стужу.

— Знать правду баяли, что Гвоздь Стужу в конец израсходовал.

— Стужа хвалился выписать нам обоим прогулку в двести тридцать две версты. От тебя такой глупости не слышали. Так что сам решай, нужно ли тебе сейчас из себя строить упрямца.

— Я вишь, тут подумал, что глупо гоняться за капитанами, да устраивать пострелушки. Если кого залетного тряхануть, еще ладно, а тех кто постоянно катается просто данью обложил и все. Капает по чуть, но постоянно. Жалобна меня к властям нет, потому как и других лихих не пускаю. Вот и жили мы ладком.

— Рэкет, — понимающе кивнул Борис.

— Чего?

— Да так, не обращай внимания. Продолжай.

— Так вот, пароходы Гвоздя я не трогал. С уважением к нему. Но тут мне птичка на хвосте принесла, что Гвоздь решил открыть проходную кампанию. А это что же получается, мои коровки, коих я дою перестанут приносить молочко? Вот и решил сделать так, чтобы народ его пароходами не катался.

— Никого не грабят, а Гвоздя грабят. А тут еще и капитаны кое-что в клювике занесли. Ну и решил ты, что оно того стоит. Только ведь Дорофей Тарасович ведь это без ответа не оставил бы.

— Так и я чай не беззубый.

— Понятно.

Борис поднял револьвер и над морем разнесся одиночный револьверный выстрел. Мягкая пуля пробив лоб выметнула мозги бандита через развороченный затылок.

— И к чему это вы, Борис Николаевич? — удивился Ганин.

— Яков, я уж смирился с тем, что ты меня по имени отчеству величаешь. Но с чего ты мне вдруг выкать начал?

— Так, то вы были просто судовладельцем, а теперь благородие.

— И что? Ты же к другим благородиям на ты обращаешься, и ничего, не жужжишь.

— Видать для уважения благородием быть мало.

— А коли попрошу как прежде на ты обращаться?

— Коли попросите то оно конечно.

— Вот и прошу.

— Ладно, — легко согласился он. — Так к чему? — кивая на труп, поинтересовался он.

— А ты думаешь он бы вот так просто смирился и ходил бы сторонкой?

— Сомнительно.

— Вот и я в это не верю. А вы что скажете любезные? — глянув на двоих связанных пленников, поинтересовался Борис.

— Так, ясное дело, Просвира напасть на ваше благородие хотел, а вы его стало быть, того.

Измайлов подхватил труп подмышки, кивнул Ганину на ноги, после чего они вышвырнули его через фальшборт вводу.

— Ну, а он за борт и свалился, — внес существенное дополнение механик.

— Бывает, — отряхивая руки, произнес Борис. — Ладно, как уголек бросать и обращаться с машиной еще не забыли? Вот и молодцы. Яков, проводи их в машинное, и люк понадежней запри. Ну, а вы, везите себя на суд суровый, но справедливый. Будете себя хорошо вести, найму вам хорошего адвоката. Без наказания не обойдетесь, но может обойдется все не так уж и сурово.

— Ага. Благодарствуйте, — опять произнес машинист, кочегар только кивнул.

Пароход им достался хороший. Близнец уже ушедшего к Голубицкому «Карася». Хоть бери и заказывай все такие же. Экономичный, быстроходный, и мореходность лучше чем у колесного. Впрочем, пусть об этом болит голова у Дорофея Тарасовича с Терентием Андреевичем. Коль скоро затеялись. Ну и капитанов нужно будет поприжать, не то, еще какого Просвиру найдут.

Пушка, кстати, имеется. Гочкиса. И да, всего лишь тридцать семь миллиметров. Смешной калибр, причем еще и бестолковый. Ну хотя бы потому что по сути способен только делать дырки в корпусе. Конечно если доберется до котла или машины, то могут случиться и проблемы.

Снаряды вроде как являются гранатами, только заряд в двадцать грамм пороха, достаточно редко раскалывает корпус на пару-тройку фрагментов. Зачастую же его хватает только на то, чтобы вышибить из гнезда взрыватель.

Кстати, пушечки эти предназначены для установки на катерах. Уже на минносках ставятся их старшие братья, револьверные модели по схеме Гатлинга, с пятью стволами. Они обеспечивают скорострельность примерно в тридцать пять выстрелов в минуту. Эдакий крупнокалиберный пулемет конца девятнадцатого столетия. По мнению Бориса бесполезная тарахтелка.

Уж лучше реальный крупнокалиберный пулемет. Он куда универсальней и патроны дешевле. Иное дело, что при наблюдении за тем как заволакивает дымом гатлинг, мысли о создании этого оружия сразу же отпадали. Пока существуют в обиходе черный и бурый пороха о настоящем автоматическом оружии лучше и не думать. Пироксилиновый слишком ненадежный. А как сделать бездымный он попросту без понятия. Разве только уверен, что появится он в самое ближайшее время.

Однако пушечка, очень даже привлекла его внимание. Отчего бы и не попробовать. Признаться, не хотелось отправляться в одиночное плавание имея из дальнобойного оружия только Маузер. Конечно у него есть миномет, у которого заряд куда серьезней. Только у него серьезные проблемы с точностью. И уж тем более, при морской качке.

Зато о гочкисе этого не сказать. Достаточно точная пушечка. И дальность в две тысячи семьсот метров с вот такого станка, вполне достойный результат. А если заменить начинку снаряда на тротил, то получится эдакий гранатомет, по эффективности вполне сопоставимый с ручными гранатами.

Из-за задержки с возрождением Просвиры, до Голубицкого дошли только к вечеру. Делом занимался уже знакомый Борису губернский секретарь. Не выслужился бедолага за прошедшее время. И прыти поубавилось. Укатали Сивку, крутые горки. А может дело в том, что перед ним находился потомственный дворянин, которого за гланды особо не ухватишь.

Пленники в одну дуду пели о том, что возродившийся просвира улучил момент и набросился на молодого господина, и тот вынужден был выстрелить в него. Задержались, потому что проблемы с машиной случились. Пришлось ремонтировать. И вообще, они готовы сотрудничать со следствием, а с лихими оказались поневоле. Запугали их и силой заставили.

Компаньоны Рыченков и Носов согласились выкупить пароход, у Бориса и Якова, после соответствующей оценки. Ну и намотали себе на усы то, как вольные шкиперы отнеслись к возможной конкуренции. Собирались провести с ними разъяснительную работу, на тему с кем нужно дружить, и в чью сторону лучше не коситься. Ну и как конфетку, желающим место в своей компании.

Борис в это дело вмешиваться не собирался. Да и некогда ему. Сейчас нужно сосредоточить все усилия на учебе. Получить высшее образование, и с чистой совестью отправляться в кругосветку. Тут его решение было твердым и неизменным. И что самое удивительное для самого же него, страха он не испытывал. Только нетерпение и зуд.

— Нет это решительно невозможно! — вскинулся профессор.

— Борька, у тебя что в место головы, йакорь тебе в седалище! — не удержался Рыченков.

— Ум есть?! — лаконично высказался Носов.

— Да чего вы раскудахтались, — развел руками Измайлов. — подумаешь, великое дело.

Сидели они за чаем в кают-кампании «Разбойника». Капитолина Сергеевна расстаралась, и весь корабль буквально заполонил запах свежей выпечки. Впрочем, такое у них бывало частенько. Что значит, женский пригляд на камбузе и наличие возможности для реализации талантов.

— Да ты хотя бы понимаешь, что значит даже десятидневный одиночный переход? — не унимался Дорофей Тарасович. — Никто тебя не подстрахует, не поможет. В конце-концов парой слов не с кем перекинуться. Ты ведь еще не совершал таких переходов, не знаешь, что это и с чем его едят. А туда же, одиночное плавание.

— Не вижу ничего невозможного, — гнул свое Борис.

— Боря, вот как считаешь, много ли тех, кто таким образом заработал ценз? — решил зайти с другой стороны Носов.

— Уверен, что немного.

— А знаешь почему?

— Потому что слишком мало желающих подвергать себя такому риску.

— Напротив. Молодых сорвиголов, желающих получить все и сразу, более чем достаточно. Только выживают лишь единицы, — разведя руками, произнес Носов.

— И именно поэтому ни вы, ни кто другой из команды не обмолвились об этом ни словом.

— А как тебе такое говорить-то! — всплеснул руками Рыченков. — у тебя же шило в заднице. Уж давно рванул бы в море.

— Ну и какая разница, когда я рвану, если знаете, что все одно сделаю? — пожал плечами Борис.

— Разница в том, что чем позже узнаешь, тем лучше будешь к этому подготовлен. А еще, с каждым днем ты все старше, и рассудочности в тебе должно прирастать, — дернув уголком губ, пояснил Носов. — Вот удивляюсь я тебе Боря. То взрослый мужик в тебе сидит, что сущий мальчишка наружу лезет. Всему свое время. Не беги ты впереди паровоза. Ведь какие у тебя перспективы. Одаренный. Да у тебя сотни лет впереди. Чуть не вечность. А ты все бегом, вперед, скачками.

— А зачем мне эти века пресной жизни? Жить, только ради того, чтобы жить?

— Вы не правы, молодой человек. Вы можете привнести в этот мир столько нового, сделать его лучше и чище, — возразил профессор.

— Насчет, много нового, тут соглашусь. Вот не сомневаюсь, в том, что узрю еще что-то лежащее на поверхности и не очевидное для других. Есть у меня такое дар. А вот насчет сделать этот мир лучше и чище… Это вряд ли.

— А как же те, кто пошел за тобой? — спросил Носов.

— Я не пойму, вы что хороните меня, что ли? — вскинулся Борис.

— Глупости не городи, — припечатал Рыченков. — Ты понимание иметь должен. Людей взбаламутил, значит ответственность за них на тебе.

— И кого я обманул? Каждый из пошедших со мной уже получил деньги, прорву опыта, который дает им возможность получения образования и перспективу роста ступеней. Так что все обещанное я им уже дал.

— То есть, о том, что всех обещал сделать офицерами и дворянством наделить, уже позабыл? — не сдавался Рыченков.

— Отчего же помню. Но это было на перспективу. И вообще, вернусь я, никуда не денусь. А там и продолжим. Они же пока пусть учатся. Ну чего мне время терять.

— И какие у вас планы, молодой человек? — поинтересовался Проскурин.

— Планы простые. Павел Александрович, Для начала получить высшее образование. Вы говорили что я могу управиться буквально в пару месяцев.

— При ваших темпах усвояемости материала, примерно так и будет. Только это всего лишь минимальный курс.

— Ничего. Главное, что рубеж переступить получится. Остальное приложится. Я человек любознательный. И кстати, Павел Александрович, а вы не хотите принять предложение боярина Голубицкого?

— Я не собираюсь уходить, молодой человек.

— Не собираетесь. Потому что хотите сдержать свое слово. Но и я не желаю стоять у вас поперек пути. Ведь вижу же, что вы скучаете по своим студентам, и обучение нашей команды этот зуд не уймет. Поэтому очень прошу, примите предложение боярина. А то мне прямо не по себе. Чувствую себя собакой на сене. Команда «Разбойника», даже если увеличится вдвое, это не ваш уровень.

— Борька все правильно говорит, Павел Александрович, иди учить молодежь. А мы уж тут как-нибудь, — поддержал парня Рыченков.

— Допустим, я соглашусь с вашими доводами. Но как же быть с моим обещанием выучить вашу команду. Ведь тут речь не только об образовании, но и получении возрождения.

— Лаврентьев и Соболев вполне справятся с этим. Тем более, что если они останутся вашими вассалами, то и ваши преподавательские надбавки у них сохранятся. А вот останутся ли они с нами после того, как выполнят обещание, покажет время.

— Если вы продолжите фонтанировать идеями, молодой человек, то можете не сомневаться, они вцепятся в вас руками и ногами.

— То есть, вы все же прислушаетесь к голосу разума?

— А вы похоже, все-таки нет.

— Это дело решенное, — стрельнув взглядом в Рыченкова и Носова, твердо произнес он.

— От же шельмец, — в сердцах выдал шкипер.

— Я так понимаю, яхту тебе нужно присматривать? — поинтересовался Носов.

— Надо. А еще, хочу выписать из Испании машину для катера.

— Ну, судно тебе всяко разно нужно потяжелее его. Так что о скорости в двадцать один узел можешь сразу забыть. Хорошо как семнадцать получится выжать, — помяв подбородок произнес Носов.

* * *

Подвал был сухим и светлым. Не в смысле окон. Их тут как раз не было и в помине. Зато имелись ацетиленовые фонари с зеркальными отражателями, и продуманная система вентиляции. Ну и при строительстве озаботились вдумчивой гидроизоляцией. А все потому что предназначение этих казематов не в содержании невольников.

Бомбоубежище возводилось уже после большой войны покатившейся по этим местам. На фоне стремительного научно-технического прогресса первую голову коснувшегося именно военной сферы, и развития артиллерии в частности. В этих казематах должны были укрываться люди, храниться запасы продовольствия и воды. Имелся даже ледник, который впрочем уже заменили на холодильную камеру. Москаленко старалась не отставать от веяний времени.

Ну, а как пережидать бомбежку, а придется, так и обитать какое-то время, и главное, хранить продукты в сырости. Вот и озаботилась. Затем над обширными укрепленными подвалами возвели конюшню. А к чему пустовать месту.

Елизавета Петровна смотрела на двоих закованных в цепи молодых людей. Они жались к стенам и как побитые собаки бросая в ее сторону взгляды полные страха и муки. Было отчего. Эта экзекуция продолжалась с завидным постоянством. Раз в десять дней она спускалась сюда. Не произнеся ни слова какое-то время смотрела на них, после чего молча всаживала каждому из них по пуле в живот. Какое-то время смотрела на их корчи, после чего уходила, оставляя их на попечение своих мальчиков. Двоих верзил, волкодавов.

Бедолаги умирали в мучениях. И длиться это могло сутки напролет. Когда же они умирали или впадали в беспамятство, их поднимали с помощью «Аптечки». Главное успеть до того, как мозг умрет окончательно. А затем они жили в ожидании следующего посещения, случавшегося после перезарядка артефакта.

— Господи нет! Прошу вас, не надо! Ну что вам стоит просто убить нас! — взмолился один из них.

— Госпожа, умоляю, выстрелите в голову! — вторил ему второй, упав на колени и протянув к ней руки.

Елизавета Петровна не проронив ни слова подняла руку с бульдогом и дважды выстрелила, отправляя свинец им в живот. Камера наполнилась запахом порохового дыма и стенаниями раненых. Стрелять она умела. Как и знала, куда именно нужно послать пулю. Сутки, не меньше.

Глянула на своих мальчиков. Те утвердительно кивнули. Развернулась и вышла в довольно широкий коридор с дверями по обеим сторонам. Прошла до лестницы и поднявшись по ней оказалась на конном дворе. Прошла на выход и по садовой дорожке дошла до усадьбы, на открытой веранде которой уже был накрыт стол к чаю.

— Доброе утро, матушка, — откладывая газету, поздоровался младший из сыновей.

— Здравствуй Федя.

— Матушка, — кивнул в знак приветствия вышедший из дверей старший.

— Здравствуй Петр.

После возрождения она пыталась было настаивать на том, чтобы они называли ее по имени. Но столкнулась с глухой стеной непонимания. Пообижалась на такую твердолобость, но в результате махнула на них рукой.

— Ходила в подвал? — поинтересовался Федор.

— Да.

— Может на этот раз ты их отпустишь?

— Эти ублюдки хотели убить твою мать, мой мальчик.

— Сколько раз ты их уже убивала? — вздохнул он.

— Семь. И закончим на этом.

— Это преступление.

— И кто меня выдаст?

— Слухи ходят.

— Слухи ходят всегда.

— Матушка, суд приговорил их к десяти годам каторги. Ты же устроила им адовы мучения.

— Не нужно было сбегать с каторги.

— Не ты ли устроила им этот побег, — хмыкнул Петр.

— Кто им мешал принять наказание до конца и или покончить с собой и выйти по закону. Они сами сделали неправильный выбор.

— И все же, — настаивал Федор.

— Хорошо. Я подумаю над этим, — отрезала она и перевела разговор в другое русло. — Федор, что там с этой затеей с берданками?

— Я проконсультировался по этому поводу. В станки конечно придется вложиться, но в общем и целом расчеты Бориса, или кто их там делал, верны. Два десятка винтовок уже переделаны. Дальше дело за Петром.

— Еще вчера, с разрешения боярина, выделил матросов во главе с мичманом, которые отправились на стрельбище. Поживут там с месяц, поиздеваются над винтовками под присмотром инженера. Но как по мне, задумка стоящая, и дело выгорит.

— Сможем ли мы продать ружья, если царь запретит переделку?

— Я думал над этим вопросом, — произнес Федор. — Уверен, что устроить реализацию не составит труда. Разумеется, если не ломить цену. Однако, думаю, что государь все же одобрит переделку. Но мне видится куда перспективней другая его идея.

— Кульманы? — уточнила Елизавета Петровна.

— Да. Их производство обещает миллионные прибыли. И наладить его не так чтобы сложно. Конечно придется выгрести практически все наши сбережения.

— Борис ведь готов участвовать в обоих предприятиях.

— Готов. Но если мы обойдемся своими силами, он претендует всего лишь на скромные лицензионные отчисления. Вкладываясь же в это дело хочет уже долю. Хваткий парнишка. Дружба дружбой, а табачок врозь. Хотя, признаться грех жаловаться. Я думаю, что нам куда предпочтительней выплачивать ему за лицензию.

— Ну, в этом ты разбираешься куда лучше, тебе и кары в руки. Теперь о Борисе. Решение его твердое. И кто только тянул тебя за язык, Петр.

— Рано или поздно он все одно об этом узнал бы. И скорее рано. Прежде ценз его не интересовал, он всего-то пару месяцев назад начал о нем задумываться, причем сразу в ключе ускорения этого процесса. Так что, это был вопрос недалекого будущего.

— Ладно. Коль скоро мы не можем остановить это безрассудство, остается помочь. Петр, что там с моей яхтой?

— Готова. Но ты ведь ее заказывала лично для себя.

— Передай мальчику.

— Хорошо, матушка.

— Доброе утро, матушка, — появилась в дверях старшая невестка, в сопровождении семнадцатилетнего сына и десятилетней дочери.

— Доброе утро милые.

Все. Деловые разговоры по боку. И уж тем более с появлением семейства Федора. Утреннее чаепитие, это семейное мероприятие. Так уж повелось еще от ее супруга, и так останется при ней.

Глава 24

Один на один со стихией

Вы вышли из полосы шторма


Получено 900 опыта к умению «Навигатор-2» — 8750/16000

Получено 450 опыта к умению «Машинист-1» — 850/4000

Получено 450 опыта к умению «Кочегар-1» — 850/4000

Получено 450опыта к умению «Палубный матрос-2» — 10900/16000

Получено 900 опыта — 22750/64000

Получено 45 свободного опыта — 20638


То есть это уже не шторм?! Ну это же совсем другое дело! Подумаешь водяные валы высотой в несколько метров. Это всего лишь волнение и не более того. Хотя, справедливости ради, ветер, трепавший его почти четверо суток практически стих. Относительно конечно. Но ведь все познается в сравнении.

Н-да. Вообще-то, он сейчас не отказался бы от полного штиля. И плевать, что вслед за этим вернется жара. С этим уж он как-нибудь справится. А вот ложиться в дрейф и устраиваться на отдых при таком волнении не очень-то и хотелось. Мало ли куда его вынесет.

Правда и принимать опять эту гадкую смесь из спирта и кокаина тоже желания не возникает. Пришлось прибегнуть к этому средству, когда стало ясно, что шторм затягивается, а усталость начинает наваливаться тяжкой ношей. Взбодрился на раз. До сих пор сна ни в одном глазу и он полон сил. Только осталось недолго. Очень скоро начнется откат. А тогда уж не один день будет приходить в себя.

Т-тяв!

— Что малыш, ожил. Видать и впрямь шторм пошел на убыль, — подхватывая на руки и трепля головку небольшому песику с длинной коричневой шерсткой, произнес Борис.

Немецкий шпиц был подарком Якова. Кто бы мог подумать, что этот варнак сподобится на подобное. Телохранитель заявил, что песик будет у Бориса вместо него. Собачка конечно малютка, зато проблем с ней никаких, и тот еще звонок. Так что, случись опасность, предупредит. Отдыхать-то Измайлову как-то нужно. Опять же, живая душа на судне. Одиночество кого угодно с ума сведет. А книги и картины не всегда помогают с этим справиться.

Ну что сказать, прав оказался Ганин. Как впрочем и остальные. Одиночное плавание это то еще испытание. Причем не столько физически, сколько психологически. И Шанти помогал скрашивать одиночество. Кстати, из-за него Борис обзавелся новым умением, «Цирюльник», подняв его до третьей ступени. Надо же, чтобы это лохматое чудо выглядело достойно. Опять же, стричь его то еще занятие. Или скорее приключение. Игривый песик всеми силами создает сложности своему хозяину.

Со штормами у Шанти не задалось. Не любит он их. Чуть только начинается серьезное волнение, забивается в дальний угол и изображает из себя страдальца. Зато по нему можно точно определить, что непогода миновала. Хотя, с этим вполне справляется и Система.

К удивлению Бориса, буквально через несколько дней после его возвращения на Голубицкий, туда же прибыла яхта с парой моряков и посланием от Москаленко. Как оказалось, это был ее подарок. Приятно, чего уж там. Тем более, что после ее осмотра Рыченков заявил, что с мореходностью у нее дела обстоят просто великолепно.

По комфорту, размерениям и ходовым характеристикам «Надежда» была вполне сопоставима с прежним «Бродягой». Но Борис решил внести в нее некоторые конструктивные изменения. Так вместо одной не серьезной машины, там появилось две испанской выделки, работающие каждая на свой винт. Пара усовершенствованных и увеличенных котлов автомобильного типа. Как результат, скорость под машинами составила восемнадцать узлов. Вкупе с парусами, при благоприятном ветре она могла увеличиться до двадцати двух.

Помещения претерпели перепланировку. Одному много места не надо. А вот увеличить объемы припасов совсем не помешает. У него теперь одного только топлива на тысячу морских миль экономичным ходом. Продовольствие, вода, все это в избытке. Мало ли. Вдруг штиль с поломкой машины в придачу.

На корме пристроилась трофейная пушченка. Проще заплатить налог, и далее пошлины при входе в порты, чем остаться с голыми руками в мире, где нападение на корабли скорее данность, чем исключение. Снаряды начинили тротилом, сменив у них взрыватели на более совершенные, выделанные Григорием, и имеющие два режима, фугасный и осколочный. Ну и боекомплект на две сотни выстрелов. А вот миномет с собой брать не стал. Перебор.

В течении двух месяцев, пока добивал высшее образование, несколько раз ходил на Яковенковкий. Поднабрался практики управления яхтой и встречался с Катей. Общались, катались на велосипедах, каковой он специально прикупил. Можно было конечно и у новоявленных племянников экспроприировать. Но он посчитал это неправильным. Может же себе позволить. Так чего тогда у детей отбирать радость.

Заодно порешал все семейные вопросы. Хотел было подкинуть им еще пару идей. Но понял, что родня едва тянет уже заявленные, добавь еще груза и надорвутся. От него денег брать не захотели категорически. Впрочем, он и сам не желал накрепко с ними вязаться. Лишнее это.

С Катей облюбовали одно уютное кафе, с умопомрачительным мороженым. Хм. Вообще-то, оно тут везде превосходное. Никакой тебе химии и заменителей, только натуральные продукты. А вот как такового именно кафе-мороженного нет. Хотя все составляющие для этого имеются. Не хватает только идеи. Причем Борис точно знает, что дело это пойдет. И еще как! Если это работало в его мире, то и здесь даст результат.

Но идею пока посчитал преждевременной. Он этим еще займется. Позже. К тому же не помешает разработать компактные холодильники и морозильные камеры. Идею господам кандидатам он подкинул, и по хладагенту и по общему принципу. Обрисовал перспективы холодильников в каждом доме. Вроде бы загорелись. То что касается тротила, тут они патриоты, без вопросов. Но относительно личной выгоды с реализации холодильников, только за.

Посетил знакомого портного еврея, Ицхака, с которым обговорил вопрос лицензии на юбки-брюки и трусы. Нечего складывать все яйца в одну корзину. Пусть уж британец с одной стороны стрижет деньги, а этот сын израилев с другой.

К тому же, предложил ему модель женских трусиков. Раньше как-то не подумал над этим. Для сегодняшних нарядов подходят как раз панталоны, с их разрезом в нужном месте. Но вот юбка-брюки уже совсем другое дело. Здесь держаться за прежнее нижнее белье уже необходимости нет.

К тому же, это мужчин отличает консерватизм, потому они и предпочитают держаться за прежнее нательное белье. У женщин склонность к переменам в крови. Новое веяние моды они воспринимают куда легче. И даже с восторгом. Ну и еще момент. Если у вас есть то, что заинтересует женщин, то вы непременно останетесь в выигрыше.

Кстати, сразу же по получении высшего образования он обзавелся талантом «Характерник». На что пришлось слить двадцать тысяч свободного опыта. Обзавестись следующим талантом получится уже за двести тысяч. Система вписала ему в его характеристики как второй навык. Похоже подстраивается под его восприятие. Борис сразу же поднял его на третью ступень. Никогда не помешает иметь представление о том, кто перед тобой находится.

Опустил собачку на палубу. Убедился, что яхта идет заданным курсом. После чего направился в жилую каюту, сдергивая с себя прорезиненный плащ. Шанти рванул впереди хозяина радостно поскуливая. Как обычно, после шторма у него пробивался зверский аппетит.

Спустившись по трапу оказался в просторной каюте, эдакой студии. Тут у него и камбуз, и столовая, и спальня, с опускающейся кроватью, и мастерская. Дверь в совмещенный санузел. Вообще-то, он хотел было отказаться от такой роскоши, как гальюн. Можно ведь и по старинке, прямо за борт. А помыться вполне возможно и из летнего душа, вообще без проблем. Та же садовая лейка в помощь. Но вовремя сообразил, что возможны и стоянки в портах. Вот уж где не хотелось бы справлять нужду на людях.

Вскрыл банку мясных консервов и вытряхнул часть содержимого в миску Шанти. Готовить не хотелось категорически. Да и неудобно. Качка все еще серьезная. Опять же, из-за этой гадости, аппетита никакого, и еду в себя приходилось буквально запихивать. Просто потому что надо.

В этот момент раздался сигнал вызова «Кинитофона». Вовремя, чего уж там. Чуть раньше, и он не смог бы подойти. Чем заставил бы Катю мучаться от неизвестности. Глядишь, не дозвонившись, еще расчувствуется и второй заряд израсходует. Так-то они условились разговаривать раз в десять дней, второй заряд только на случай экстренной связи. Ну и понятное дело, первой звонить должна была она, чтобы не оказаться в неловкой ситуации.

В поход он отправился заряженным, что говорится, по полной. Два двойных аудио артефакта для связи с Катей и стариками. Одинарный «Маяк». Две двойные «Аптечки». Старики и еще запихнули бы, да куда больше-то. И без того в одних артефактах целое состояние. И за меньшее на абордаж берут.

— Здравствуйте Катя, — откинув крышку и сдвинув рычажок, произнес он.

— Здравствуйте Борис, — жизнерадостно донеслось из угольного микрофона.

Звук негромкий, прямо как в телефоне, до динамиков тут еще не додумались. Признаться, он и сам не в курсе конструкции. Все что помнит, это мембрана из бумаги, магнит и пара контактов. Но как оно все работает не помнит, хоть убей. Наверное есть смысл поэкспериментировать. А если к этому делу приставить кандидатов, то скорее всего все получится. Только все некогда. Пока же, суд да дело, использует старый и проверенный способ с трубой граммофона. Закрепил артефакт в специальный держатель и пожалуйста, можно заниматься своими делами и вести разговор.

— Шанти, поздоровайся с Катей, — закончив манипуляции с артефактом, произнес Борис.

Т-тяв!

— Привет, Шанти. Ты там хорошо заботишься о хозяине? — игриво строгим тоном поинтересовалась девушка.

Т-тяв! Т-тяв! Т-тяв!

Завертевшись волчком не на шутку разошелся песик, признав голос своей подружки. Этот хитрюга достаточно много времени провел на ее руках. Успел видать соскучиться. Заскочил на руки Бориса и начал лизать ладони.

— Какой сегодня восход над океаном? — с искренним интересом, поинтересовалась Катя.

Угу. Это у них, на Яковенковском утро. Здесь же только рассвело.

— Я его не видел. С погодой последние дни как-то не очень.

— У вас шторм!? — всполошилась она.

Вот так сразу и не поймешь, то ли беспокоится, то ли завидует.

— Не-эт, что вы, Катя. Просто дождь и небольшое волнение. Зато проблем с пресной водой не будет, — не моргнув глазом, соврал он, и тут же поинтересовался, — а как у вас с погодой?

— Сыро и зябко. Бр-р. Ноябрь в этом году не радует совершенно.

— Ну, осень в радость только в сентябре да октябре. Ноябрь уже почти зима.

— Зато у вас в южных широтах весна.

— Вообще-то я в тропиках и тут без разницы, лето или зима, русскому человеку одинаково жарко. Хотя вот именно сейчас, вполне сносно. Только сырость все портит.

По обыкновению они проговорили час обо всем и ни о чем в частности. После чего артефакт без предупреждения просто перестал функционировать. Борис посмотрел на «Кинитофон», потом на часы. Вздохнул, и пошел заводить хронометр. Они в своем репертуаре. Увлеклись разговором и не заметили как миновало время.

Признаться, он каждый раз с нетерпением ждал эти сеансы связи с Катей и стариками. Специально сделал между ними промежуток в пять дней, чтобы не так долго ждать. Конечно есть и вторые заряды. Только это та не работает. Артефакту нужно десять дней зарядки, это неизменно, причем с момента последнего использования.

Спать не захочется еще как минимум часа четыре. От нечего делать, сварил себе кофе. Вот уж что никак не повлияет на его сон, так это бодрящий напиток. Он и прежде-то не больно на него действовал, а уж когда начнется откат, так и подавно ничуть не повлияет.

Миновали 120 сутки плавания.

Получено 6 к «Морскому цензу-1» — 35/1095

Ага. Сегодня Система приплюсовала прежние излишки составив из них еще одни сутки. И быть может какое-то время ушло в счет будущего сенокоса. Как и говорил Петр, пребывание в штормовом море исчисляется не сутками, а по часам. Правда, без разницы что это, шторм, буря или шквал, такса одна. Вообще-то, несправедливо!

Такие сообщения он получает каждое утро по, так сказать, Московскому времени. То есть, с момента своего выхода из гавани Голубицка. И за все это время он пока еще не ступал на берег. Случись войти в порт, и очередной отсчет начнется уже с момента выхода его из другого порта. Пока возможность позволяла он старался держаться подальше от земли. Собственно потому и океан. Тут и встретить кого-либо затруднительно, и на какие-нибудь рифы налететь шансов меньше.

Единственный более или менее серьезный вопрос встававший перед ним это пополнение запасов пресной воды. Но его удавалось решать благодаря дождям. А в жаркую погоду, с помощью испарителей в виде стеклянных пирамидок. Не сказать, что они давали так уж много, этот метод скорее для спасения от полного обезвоживания. Слишком уж малоэффективный.

Разумеется у него имелся опреснитель. Но для его работы требовалось топливо. А его Борис всячески экономил. Дважды за это время он попадал в полосу штиля. Но и тогда даже не подумал запускать машину. По сути ему спешить некуда. Вот и развлекался как мог. То соберет парусиновую лодку и буксирует яхту, со смехотворным результатом. То пишет картины, благо мольберт и краски у него с собой. Сейчас в его запаснике пять масляных картин и три десятка акварелей. То читает литературу, набранную по списку Профессора.

Вообще-то, Борис был сильно удивлен, когда узнал, что обучение российских студентов по большей части ориентировано на самоподготовку. В университетах нет учебных групп, а учащиеся разделены только по курсам. Мало того, несмотря на то, что программа рассчитана на четыре года, учиться можно до восьми. Если итоговые испытания не сданы, то студента должны отчислить. Хотя на деле ничего подобного не происходит, пока плата за обучение исправно поступает в кассу. Есть даже такая категория как «вечные студенты».

К полудню волнение значительно стихло. А Бориса наконец начало клонить в сон. Он свернул паруса, ложась в дрейф, после чего спустился в каюту и завалился спать.

К вечеру Шанти разбудил его начав вылизывать лицо. Это еще мирно. Любя, так сказать. Но если проигнорировать его вежливую просьбу, может устроить и концерт. Он конечно любит хозяина и к его усталости со всем уважением, но и голодать не подписывался. Так что, будь любезен, накорми, а главное напои питомца.

Пришлось подниматься. С гудящей головой решил, что и ему поесть не помешает. Сытый организм куда успешней борется с последствиями этой гадости. Во всяком случае, с ним было именно так. С надеждой посмотрел на «Аптечку» и тяжко вздохнул. Не спасает она ни от похмелья, ни от последствий принятия наркотиков. С того света возвращает, конечности восстанавливает, а вот в такой малости помочь не может.

Поужинав опять завалился спать. И тот факт, что качка никуда не делась, его совершенно не волновал. Все же хорошо, что морская болезнь это совершенно не про него. С другой стороны, будь он ей подвержен, тогда точно не заболел бы морем. А он в него просто влюблен.

Казалось бы, четверо суток изнуряющего противостояния со стихией. Должен же появиться хоть какой-то негатив. Как бы не так. Несмотря на состояние руки так и зудят написать картину стоящую перед его взором. Отчего-то тема противостояния человека стихии, или сама первозданная мощь, его влекли особо.

Взгляд скосился в сторону герметичного жестяного короба, в котором хранятся его картины и чистые холсты. Все герметично. Настолько, что в случае нужды, он даже может служить спасательным плотиком. Нет. Браться за кисть это дурная затея. Во-первых, он сейчас не в лучшей форме. Во-вторых, качка такая, что ему удастся нарисовать, именно нарисовать, а не написать, какую-нибудь авангардистскую хрень.

На то чтобы прийти в себя ушло добрых трое суток. Зато по истечении этого срока он проснулся свежим, отдохнувшим и полным сил. Приготовил завтрак. Посадил непоседу Шанти на стульчик и вооружившись инструментом начал приводить его шерстку в порядок.

Песику это дело как всегда не больно-то нравилось. Он вертелся как угорь на сковородке, все время норовя поиграть и куснуть то ножницы, то расческу. Пару раз прихватывал своими острыми зубками руки. Но Борис все же не отступался. В который уже раз пригрози подстричь его под какого-нибудь пуделя. Но Шанти такая перспектива совершенно не пугала. Однако, как бы то ни было, в результате этот негодник обрел-таки приличный вид.

А потом Борис наконец смог взяться за картину. Уж больно зудело. И качки как таковой нет. Ветер конечно присутствует, и океан совсем уж спокойным не назвать. Но он мерно катит свои валы, через которые «Надежда» перебирается с легкой непринужденностью и грацией, что никак не мешает Измайлову писать.

Т-тяв! Т-тяв! Т-тяв!

— Ну чего ты тут разошелся, — появился Борис в кокпите, обтирая тряпицей кисть.

Глянул в ту сторону, куда лает его друг, вскочив на банку, и упершись лапками в фальшборт. Вот так. Не было печали, купила баба порося. И откуда только нарисовались. Извлек из футляра мощный бинокль и навел на уже просматривающиеся очертаний корабля. Легкий крейсер, с британским флагом. Надежда на то, что он его не заметил из-за спущенных парусов никакой. Даже если и так, прет он прямо на «Надежду», так что заметит в любом случае.

— Принесла тебя нелегкая. Целый океан, а тебе места мало, — сдергивая через голову парусиновую рубаху, в сердцах произнес Борис.

Спустился вниз, подхватил с мольберта полотно и вогнал его на стену под зажимы. Прошел с машинное отделение, и запалил горелку. Пусть прогревает форсунки. Тут все устроено так, что дальше можно регулировать уже и из кокпита. Даже перископ имеется в машину, чтобы наблюдать за состоянием котлов.

Взбежал наверх, и спешно начал поднимать паруса. С крейсера просигналили по международному коду. Приказывают лечь в дрейф. Чисто технически «Надежда» и так дрейфует. Но вот прямо сейчас на ней поднимают паруса.

Управившись с ними и подняв все до последнего клочка, взял курс по ветру. Яхта начала быстро набирать ход. Конечно мерному покачиванию на волнах пришел окончательный и бесповоротный абзац. А там, когда разгонится, еще и попрыгать придется. Хотя это и не гоночная яхта, однозначно будет весело.

С англичанина повторили требование остановиться. Запалил ацетилен в кормовом фонаре, и отстучал: «В помощи не нуждаюсь. Следую своим курсом.»

Нет, ну что ты будешь делать. Опять талдычат свое, и требуют лечь в дрейф. Догоняйте, придурки!

Глава 25

Вынужденная стоянка

Город со стороны океана производил впечатление. Три широкие улицы убегающие от побережья вверх по склону. Узких конечно большинство, но их с такого расстояния не рассмотреть. Черепичные крыши, светлые стены. Островки зелени. За городом склон горы сплошь покрытый зеленью. В гавани несколько крупных судов и множество небольших парусников, словно чайки опустившиеся на воду. У входа в бухту стоит белокаменный форт, наследие двухвекового прошлого. Картинка тропического рая.

Борис так и видел, как все это великолепие ложится на полотно. Опять испытал зуд, желая непременно все это запечатлеть. И время для этого у него будет. А иначе зачем он сюда направлялся. В Белен он прибыл не просто так, а по поводу.

Это богатый город, расположенный на одноименном острове и входящий в провинцию Гран-Пара. Она раскинулась на огромном одноименном архипелаге, состоящем из сотен островов. Распложены они настолько тесно, что зачастую отделены друг от друга проливами в несколько десятков метров. Хотя конечно есть и такие, до которых придется проплыть с пару десятков километров.

Остров достаточно крупный и на нем расположено множество плантаций гевеи, источника каучука, все больше и больше входящего в обиход людей. Прорезиненные плащи, резинки, калоши, резиновые сапоги, всевозможные шланги, а с недавнего времени покрышки и камеры для автомобилей. Потребность в этом сырье из года в год будет только расти. А потому и плантации появляются одна за другой, как грибы после дождя. Как результат, высокое благосостояние местных плантаторов.

Борис конечно не испытывал затруднений со средствами. Тем более, что начала капать копейка с предложенных им предприятий роду Москаленко. И портной Ицхак ничуть не разочаровал. Так-то он обшивал народ потихоньку, и в ус не дул. Но получив возможность приложить руку к золотой жиле, не растерялся, подключив к этому делу свою обширную родню. Британец конечно оказался предприимчивым, кто бы спорил. Но с евреями ему все же не тягаться.

Но несмотря на обеспеченность, Измайлов и не думал отдавать свои картины за бесценок. А где можно еще поучить достойную плату, как не в среде кичливых плантаторов. К тому же, пришла пора провести на яхте ремонт и очистить днище от различных растительности и живности.

Едва вошел в гавань, как к нему подошел катер с таможенным чиновником. Ничего так, нарядно одеты. Даже представительно. Любят в этих банановых странах все эдакое, яркое и вычурное.

Процесс осмотра яхты, уплаты пошлины и отметки в паспорте о пересечении границы вполне стандартный. Ничего особенного. То что молодой человек путешествует инкогнито, его ничуть не удивило, как и одиночное плавание. Среди молодежи и впрямь явление довольно распространенное.

Покончив с формальностями, чиновник указал направление на марину, где можно было не опасаться за сохранность имущества. После собрался было сойти на таможенный катер, но спохватившись, обернулся к Борису.

— Сеньор, у вас есть револьвер?

— А вы как думаете? — задал парень встречный вопрос, кивая на зачехленный Гочкис.

— Пушку вы с собой носить не сможете, — с самым серьезным видом, возразил чиновник. — Если у вас нет револьвера, в таком случае сходя на берег захватите с собой одну из ваших винтовок или ружье. Пожалуй, ваш винчестер детской модели будет предпочтительней всего, ввиду его компактности.

— В городе так опасно? — удивился парень.

— Скажем так, я бы не советовал вам ходить на окраины. Центр вполне безопасен даже в ночное время.

— И к чему тогда оружие?

— Белое население острова не превышает пятнадцати процентов. Жители архипелага в основном бывшие чернокожие рабы, далее идут индейцы и метисы. Дав всем свободу, никто не подумал о том, на что жить этим бедолагам. Временами случаются бунты нищей и вечно недовольной черни. По закону все белые мужчины обязаны носить оружие. Штрафы весьма высокие.

Вообще-то сомнительно, что чиновник стал бы с ним так долго разглагольствовать. Тут скорее всего сыграли свою роль два фактора.

Первый, Борис не видел греха в том, чтобы подмазать таможенника. Реальных причин для этого не было. Но и жадничать он не привык. Обычно это окупается. И яркое тому подтверждение данный разговор.

Второй, уверенность чиновника в том, что перед ним стоит дворянин. Согласно местных законов таможенник мог потребовать показать Суть, а в случае отказа развернуть несговорчивого восвояси.

Измайлов, как впрочем и любой другой благородный, мог скрывать информацию о своем происхождении, вассалитете и талантах. Чтобы их рассмотреть нужен был характерник, причем в случае если перед ним был имеющий этот же навык, их ступень должна была быть равной.

Однако, как ни скрывай, а в предъявленной Сути серьезно выделялась цифра свободного опыта. Сорок две тысячи и двадцать восемь умений, пусть и без подробностей, при его пятой ступени, не баран чихнул. Заставляет задуматься, что все это неспроста.

У причала в указанной марине Измайлова уже встречали. Высокий мужчина в широкополой шляпе, с револьверном на боку и винчестером на сгибе левой руки. Незнакомец указал место, куда следует причалить. Что Борис без труда и сделал, благо входил в гавань не под парусом, а запустив машины.

— Добрый день, сеньор, я управляющий этой марины, Мигел Бонилья, — коснувшись полей шляпы, поздоровался он.

— Здравствуйте, сеньор, Борис Зотов, — на не очень хорошем испанском представился он.

Ну да, язык это дело наживное. Пусть он и рассматривал уровни развития как бонусы и костыли, но они реально работали. Всего лишь несколько дней обучения с помощью самоучителя и он уже может более или менее объясняться. При погружении в языковую среду с его «Лингвистикой» третьего уровня, уже через пару недель он начнет лопотать на местном диалекте как коренной житель.

— Русский флаг?

— Да, я издалека.

— Судя по вашей молодости, потрепанному состоянию яхты, в ускоренном варианте выхаживаете морской ценз?

— Все верно.

— Опасное, но достойное деяние.

— Молодым присущи поспешность и горячность.

— Похоже, кто-то уже пытался наставить на путь истинный и не преуспел. Так я и не буду.

— За что, я вам особо благодарен.

— Условия стоянки в марине просты, тысячу реалов в сутки.

— Если откровенно, сеньор Бонилья, насколько это безопасно.

— Здесь, — он выделил это слово, — вы можете не опасаться за свое имущество. Причалы под постоянной охраной.

Он указал на будку возле которой под навесом сидел сторож. На коленях дробовик, через плечо переброшена бандальера, и судя по тусклому блеску на поясе, наверняка патроны, то есть и револьвер имеется. Между прочим, ни разу не похож на забулдыгу. Что в общем-тои не удивительно, учитывая криминогенную ситуацию, как ее понял Борис.

— Другой вопрос, мне необходимо привести яхту в порядок. Полгода в океане.

— Вы крепкий орешек, сеньор, — с искренним уважением произнес управляющий. — Берите ваше оружие, если не хотите платить штраф и давайте пройдем вон к тому домику. Это моя контора. Обсудим все формальности, а за одно и плату за стоянку внесете.

Борис согласно кивнул, и спустился в каюту. Достал из рундука пояс с двумя револьверами. Теперь он носил их по бокам. За время проведенное в плавании он освоил таки стрельбу с двух рук. Как оказалось, при наличии прокачанного умения «Револьверы», это не составило труда. Больше откладывал на будущий сенокос. Каких-то три сотни выстрелов, и левой рукой он теперь стрелял если и хуже чем правой, то ненамного.

Кстати, свои прежние Вессоны он сменил на короткоствольную версию. На прицельной дальности это особо не сказалось. Зато оружие стало несколько компактней, при том же убойном патроне. Вообще-то, он бы сменил его на что-то еще более эргономичное, но подкупала ускоренная перезарядка.

Не забыл надеть и плечевую кобуру с бульдогом, благо под сюртуком не будет видно. На голени оружие уже имелось. Ну неуютно он себя чувствовал без оружия. И в то же время, не хотелось настораживать местных.

Взглянул было на винчестер, под шесть револьверных патронов, со складывающимся прикладом. Места занимает немного, уверено бьет в цель до сотни метров. Но глянув на свое отражение в зеркале, решил, что это все же перебор. Пусть остается. Опять же, он только до конторы и обратно.

Едва сошел на причал, как тот словно толкнул его в ступни, своей твердью. Даже где-то равновесие потерял. Шанти и вовсе лег на доски, жалобно поскуливая. Присел, подобрал песика, погладил, успокаивая.

— Похоже и вправду полгода не ступал на земную твердь, — хмыкнул Бонилья.

— Ничего. Скоро отпустит, — произнес Борис.

Вопросы относительно приведения яхты в порядок решили довольно оперативно. Управляющих загибать цену не стал. Правда и приступить к работам немедленно не мог. У него уже были намечены работы, и отодвинуть благородных клиентов, даже с учетом платы за срочность он не мог.

Но Измайлов и не торопился. Две недели? Не вопрос. Отдохнет, побудет на твердой земле, пообщается с людьми. Все же бирюком одиночкой он никогда не был. Опять же, не откажется от женского пола. Молодой и полный сил организм требовал своего.

Вещи можно было оставит на яхте. А если делать незначительную доплату охранникам по пятьсот реалов в день, то и вовсе волноваться не о чем. Небольшая плата за спокойствие. Единственно, если Борис встанет на постой в городе, то не помешало бы сообщить адрес управляющему, чтобы тот знал где можно найти клиента. На том и разошлись.

Гостиницу Измайлов выбрал лучшую. Бог весть с чего он решил поступить именно так. Возможно устал от собственной скромности. А может просто захотелось отдохнуть в комфорте. А он тут был на уровне даже по меркам двадцать первого века. Санузел, ванная, горячий душ, шикарная постель. Освещение конечно подкачало, газовые фонари, ну и отсутствие телевизора с интернетом. Но все это такие мелочи.

Учитывая обстановку на архипелаге, решил не расслабляться и помимо револьверов прихватил таки с собой в гостинцу переделанный Винчестер. Для городских условий его дальности за глаза. Маузер и дробовик оставил на яхте. Последний в абордажном исполнении и годится только для работы накоротке. Хотя в помещении, то что надо.

Уже на второй день он посетил местную картинную галерею, где предложил владельцу провести вернисаж своих работ. Едва узнав, что за птицу к нему занесло, тот тут же не на шутку возбудился. Одаренные не такое уж и частое явление. Пусть этот еще и не достиг высот художественного мастерства.

Борису незачем теперь было скрываться, поэтому он хотел было отказаться от своего образа мистера Икс. Но Жуан да Фонсека сразу же воспротивился этому, взяв на себя все труды по обеспечению необходимого антуража секретности.

Конечно же найдутся желающие купить картины одаренного, в этом нет никаких сомнений. Но за работы того самого, неизвестного непременно откроются настоящие торги. Жаль только, что масляных полотен только десять. Акварелей значительно больше, но и цена у них несравнимо ниже. Средний ценник за один холст составлял тысячу рублей. А там, как пойдет.

Акварель, даже из под его руки тянули в среднем все те же сто рублей. За счет аукциона цена конечно подрастет, но вряд ли сильно. Тем более, что в его распоряжении было целых шестьдесят работ. Поэтому сеньор да Фонсека предложил Борису выставить только половину работ. Вторую он выкупит у него по среднему ценнику, а потом реализует по уже более высокой цене. Конечно о баснословных прибылях в этом случае говорить не приходится. Но она будет все же существенной.

На четвертый день его пребывания в городе был назначен вернисаж. И только тут он вдруг столкнулся с тем, что ему не с кем оставить Шанти. Собачка слишком уж заметная примета, чтобы брать его с собой. Вот только шпиц категорически не пожелал оставаться один и устроил за закрытой дверью форменный скандал.

В этот момент из соседнего номера вышло семейство. Супружеская пара, сын и дочь, четырнадцати и десяти лет, соответственно. Стоит ли говорить, что девочка смотрела на Бориса чуть ли никак на изувера. Однозначно хочет завести собачку, но родители ей это запрещают. Вообще-то не понятно с чего. Обычно детям не отказывают в такой малости. Опять же, забота о питомце помогает в воспитательном процессе ребенка.

— Прошу прощения. Мне необходимо отправиться на важную встречу, а тут такое, — разведя руками, сам не зная отчего, оправдываясь произнес он.

— Это плохо, что ваша собака не приучена оставаться одна, — авторитетно заявила девочка.

— Дело в том, маленькая сеньорита, что мы с ним не расставались в течении последнего полугода. Провели все это время на небольшой яхте, — открывая дверь и выпуская скандалиста, произнес Борис.

Шанти тут же выбежал в коридор и сев напротив Измайлова возмущенно тявкнул. Повел взглядом по собравшимся зрителям. Облизнул черную пуговку носика. И посмотрел на хозяина так, словно хотел сказать, что на людях он помолчит, но это ничего не значит.

— А вы были в одиночном плавании? — с нескрываемым восхищением произнес долговязый паренек.

— И продолжу его, как только приведу в порядок свою яхту. Позвольте представиться, потомственный дворянин Российского царства, Зотов Борис Николаевич. В настоящий момент, как правильно заметил ваш сын, выхаживаю морской ценз.

— Потомственный дворянин Соединенных Архипелагов Америки, Даниил Арцман, если позволите, банкир. Моя супруга Ада, мой сын Самуил и дочка Ева, — на чистейшем русском представил все семейство мужчина.

Америка. Вот уж где получить дворянство не проблема, если есть на это возможность. И никому нет никакого дела до того, что ты еврейского происхождения. Американцы весьма предприимчивая нация. Впрочем, по большому счету она сейчас только формируется. Но в гибкости им не откажешь. Все за то, что они и тут устроят всем кузькину мать.

— А давайте я присмотрю за вашим Шанти, пока вы будете заниматься своими делами, — предложила Ева присев и протянув ручки к собачке.

— Не уверен, что этот вредина согласится на такое, — бросив взгляд на родителей, нейтрально ответил он.

А вот они смотрят на девочку и Шанти где-то даже с надеждой. Только, как-то напряжены. Вроде даже забыли как дышать. И только Самуил не сводит с Бориса бегающего взгляда, как видно егосейчас просто распирает от целого потока вопросов. Только задать их не решается. С одной стороны, ему неловко. С другой, возможно опасается родителей.

Шанти удивил. Задрав головку и глянув на хозяина он приблизился к девочке, обнюхал ее пальчики, а потом решительно полез на руки. Ева поднялась прижимая его к себе и зарывшись лицом в его шерстку. Потом легонько отстранилась и подула ему в мордочку. Тот в свою очередь быстро облизал носик, и под счастливый смех полез обследовать личико новой своей знакомой мягким розовым язычком.

При виде этого родители облегченно выдохнули, а Даниил взяв Бориса под руку отвел его в сторону.

— У Евы был шпиц, Руди. Но две недели назад он заболел и умер. Девочка очень сильно переживала. Мы предложили купить ей другую собаку. Но она плакала и говорила, что ни одна собака никогда не заменит ей ее друга. У нее даже была горячка. Хорошо, что у Ады всегда есть с собой «Аптечка».

— Понимаю.

— Не могли бы вы оставить вашего Шанти с ней. Ведь вам все одно нужно идти по делам.

— Господи, да вы меня просто обяжете, — искренне произнес Борис.

— Вот и договорились, — с улыбкой глядя на счастливую дочь, с любящей улыбкой поблагодарил отец.

Вернисаж прошел боле чем успешно. Да Фонсека оказался просто виртуозом в своем деле. Борису оставалось только торговать лицом, скрытым под маской. Владелец галереи озаботился даже костюмом для мистера Икс, выбрав наряд безродного горожанина, пошитый на английский манер. Измайлов и разговаривал исключительно на английском, щеголяя своим безукоризненным лондонским выговором, что лишни раз выдавало неродную для него речь.

Мини аукционы проходили один за другим. Зная вкусы и слабости своих клиентов да Фонсека подводил к картинам тех или иных сеньоров и сеньорит. Причем настолько ловко и непринужденно, что споры и перетягивание каната начиналось едва ли не тут же. Местная знать оказалась насколько горделивой, настолько же и богатой. В переводе на рубли, Борис рассчитывал получить примерно тысяч пятнадцать. На деле его чистый доход составил все тридцать пять.

Правда, не обошлось без дарственной надписи с автографом на обороте холстов. Первой попросила об этом одна дама в возрасте. Но веяние тут же было подхвачено другими счастливыми обладателями. Чем тут же поспешил воспользоваться да Фонсека. Словом, хорошо расторговался, чего уж там.

Признаться, он ощущал себя не в своей тарелке, имея на руках столь значимую сумму. Уж больно ему не нравилась криминогенная обстановка в славном граде Белене. Но и девать деньги было некуда. Банки не работали

Кстати. За четыре дня пребывания в Бразилии он так и не увидел диких обезьян. Как не повстречал ни одного дона Педро. А ведь он слышал, что их тут много!

Глава 26

Тревожная ночь

Выстрел! Еще один! Крик полный ужаса. Полицейский свисток. Злобный окрик, подхваченный ревом сразу нескольких глоток. Вспыхнувшая отделенная перестрелка, оборвавшаяся столь же внезапно. Звук битого стекла. Гулкие удары и треск ломающегося дерева.

Шанти прижался к ноге Бориса оскалив свои клыки в беззвучном рычании. В скудном лунном свете Измайлову видны белые зубки, и блеск глаз собачки. Сам он стоит с выхваченными вороненными Смит-Вессонами наизготовку, с уже взведенными курками.

Шум доносится с улицы. Еще минуту назад там была благолепная тишина, которая внезапно взорвалась вот этой какофонией. Даже спросонья было понятно, что на банальный грабеж это не похоже. Как впрочем и не на банальный. Это больше походило на боевые действие. Стрельба то вспыхивала, то сходила на нет. По мощеной улице слышался топот десятков башмаков.

— Какого хрена тут творится, а Шанти? — тихо произнес Борис, для того чтобы хоть как-то подбодрить себя.

Если бы ситуация была однозначной, здесь друзья, там враги, то он знал бы как действовать. И плевать, даже если их окажется значительно больше. Потому что там есть ясность. Теперь же, схватись за оружие и на выходе можешь получить проблемы в виде убийства граждан другой страны.

Его, между прочим, итальянцы, французы и англичане уже с собаками ищут. Не то, чтобы рыли землю, но при случае ухватят за задницу крепко. И плодить число доброжелателей совершенно не хочется.

Имея на руках внушительную сумму, Борис решил не расслабляться и провести ночь не раздеваясь. Разве только скинул сюртук и сапоги. Оружейный пояс с кобурами под «Аптечки», подсумок, выполняющий роль бумажника и сбруя с бульдогами остались на нем. Так что, когда все началось он был уже во всеоружии. Разве только понятия не имел, как именно поступать.

— Шанти, а может это один из этих самых бунтов, которые так любит местная беднота? Ладно. Подстрахуемся.

Он извлек из плечевой кобуры и бульдог и вытряхнул из барабана травматические патроны. Ну его к ляду. Сейчас не до сантиментов. Открыл свой видавший виды саквояж, извлек коробку а патронами с утопленной пулей. Зарядил револьвер, надел на ствол глушитель. Переснарядил два скорозарядника под бульдоги нужными боеприпасами.

Потом достал уже заряженный Винчестер, в сложенном виде прекрасно помещавшийся в саквояж. Разложил приклад, насадил раструб глушителя. Одноточечный ремень через плечо, и оставить болтаться так. В правой руке бульдог с глушителем. В левую оружие брать не стал, чтобы иметь возможность задействовать бесшумный карабин. Все. К бою готов. И похоже это вовсе не фигура речи.

В коридоре послышались шаги. Громкие и по хозяйски решительные. Послышались голоса. Слов не разобрать. Гулкий удар в дверь соседнего номера, и треск ломаемого дерева. Женский вскрик. Требовательный мужской окрик.

Борис вроде бы и ждал подобного, но все же непроизвольно вздрогнул когда с треском вылетела филенка его двери. В пролом тут же проник свет от газовых светильников в коридоре. Следом появилась волосатая бледная рука, с закатанным рукавом светлой рубашки.

В соседнем номере началась заполошная стрельба. Послышались женский крик, и девичий визг, оборвавшиеся на высокой ноте. Брань, стенания, рычание, приказ заткнуться и пошевеливаться.

Рука наконец нащупала задвижку и потянула ее. А в следующее мгновение дверь толкнули и в комнату ввалились сразу трое мужчин одетых в нечто среднее между мексиканскими герильяс и ковбоями. У одного из них летучая мышь, которую он поднял над головами, дабы осветить всю комнату. В принципе у него это получилось. Хотя куда лучше он подсветил самих нападающих.

Борис уже сместился в угол и оказался сбоку и сзади нападающих. Шианти жмутся к ноге, но молодец, не лает. Или испугался настолько, что позабыл как это делается. Первый выстрел вышел легким, так как курок был уже взведен. Два последующих с усилием. Но это и неважно. Дистанция меньше трех метров. Для него сегодняшнего промахнуться попросту нереально.

Вся троица повалилась на пол безвольными куклами. Лампа звякнув стеклом упала на пол, расплескав по полу керосин, который быстро занялся. Тушить начинающийся пожар в планы Бориса не входило. Как и тянуть время.

Едва расправившись с троицей, он направился к двери. Под углом взглянул вправо от проема. В поле зрения никого. Напротив, пусто. Начал смещаться правее, чтобы иметь возможность взглянуть влево по коридору.

— Что там у вас, Педро.

О! А вот и первый Педро. Не дон, но тоже сойдет. Говоривший сделал шаг в сторону номера Бориса и оказался на мушке. Хлоп-п! Правая нога бандита подогнулась и он завалился набок, приложившись головой о стену. Повисшее перед взором облачко дыма пока проблем не доставляет. Да и некогда стоять на месте.

Падая на правый бок, вывалился из двери. У следующего грабителя с нервами явно полный порядок. Стрелять в белый свет он не стал. Поспешно опустил револьвер, выцеливая противника внезапно оказавшегося на полу. Но Измайлов оказался быстрее и дважды нажал на спуск. Попали обе пули. Но тут дело такое, что лучше с гарантией.

Разряженный револьвер выронил на пол, и подхватил Винчестер. Вовремя. Из номера Арцманов выскочил очередной бандит. Хлоп-п! Клацнул затвор. Дым уже представляет проблему, но видимость все еще нормальная, мужчина осел на колени и упал лицом вперед.

Борис рывком сел и вскочил на ноги, рванувшись к номеру. И тут перед взором выскочил лог, возвестивший об окончании схватки. Вот и ладно. Не придется мудрить с тем, как попасть в номер. Противников поблизости уже нет. Вернее, вот эта конкретная банда закончилась. А так, то мало ли кто еще может находиться в гостинице.

Заглянул в номер соседей.

— Твою в гробину, душу мать нехай! — не выдержав выдал он, бросаясь в дальний угол.

Именно тут лежала Ева. Рядом мать, которая похоже пыталась закрыть собой дочь. Обе в окровавленных ночных рубашках. Бросив Винчестер болтаться на ремне, присел рядом с девочкой, уже выдергивая из кобуры «Аптечку».

Артефакт «Аптечка»

Персональный

Количество зарядов — 2

Состояние заряда — 100%

Перезарядка — 10 дней

Состояние механизма — взведен, готов к использованию

Использовать для лечения неизвестного за …..? свободного опыта

Да / Нет

Мысленно представил себе ноль, и подтвердил использование. Девочка глубоко вздохнула, и впилась в Бориса испуганным ничего не понимающим взглядом. Некогда!

Оставив ее бросился к двери, где лежал Самуил, так же одетый в ночную рубашку и все еще сжимавший бульдог. Две пули в грудь. Но голова цела. У них у всех головы целы. Сейчас уходят как песок те самые золотые три минуты. Есть! Мальчишка тоже сделал глубокий вдох.

Борис выронил использованный артефакт и выхватывая следующий на коленях переместился к Даниилу, размазывая кровь по полу. Если детей выбирал преднамеренно, отец банально был ближе.

— Мама! Мамочка! — вдруг закричала девочка.

— Тихо, Ева. Тихо, — откидывая крышку и отводя в сторону предохранитель, произнес он.

— Они убили маму!

— Самуил, займись сестрой! — рыкнул на растерянного подростка Борис, активируя «Аптечку».

Порядок. И этого вытащил. Теперь Ада. К ней нужно опять в дальний угол. Приложил артефакт. Ну же! Он видит ее Суть и знает, что у нее в запасе есть возрождение. Вот только ждать пока она воскреснет попросту некогда. Опять же. Жизнь, штука такая, что не грех лишний раз и сберечь.

— Боже, что… Девочка моя! Ева! — заключая дочь в объятия, воскликнула женщина.

Поспешно осыпала поцелуями лицо, волосы, плечи, все, куда только могла дотянуться. Потом спохватилась и осмотрела комнату встревоженным взглядом. Призывно протянула руку, и когда Самуил послушно приблизился к ней, прижала к своей обширной груди и его, с чувством поцеловав его в темя.

— Господин Зотов, я не знаю как вас благодарить, — произнес Даниил, за спиной Бориса.

— Земля круглая, мистер Арцман. Глядишь еще не раз пересечемся. Но, как мне кажется, еще ничего не закончилось.

— Да. Похоже это очередной бунт. А эти решили половит рыбку в мутной воде, — кивая в сторону валяющегося в дверях трупа, произнес Даниил.

— Возможно. Вам лучше знать, как обстоят дела там, куда вы отправились по делам. Да еще и прихватили с собой семью. Но если вы правы и это бунт, то нам лучше побыстрее отсюда убраться.

— Да, да, конечно.

— Тогда захватите все самое необходимое. И обязательно оружие. Можете воспользоваться револьверами этих бандитов. Только не затягивайте.

— Разумеется.

— Миссис Арцман, ваш супруг говорил, что у вас есть «Аптечка».

— Д-да, тройная, — отозвалась она.

— Непременно прихватите ее. Мои уже разряжены.

— Я все поняла.

— Пока еще не все. Имейте ввиду, что у меня нет возрождения.

— Я буду об этом помнить.

— Вот и хорошо.

Борис вышел из номера, взяв Винчестер наизготовку. Однако коридор оставался пустынным, и все так же освещался газовыми фонарями. Подобрал свой револьвер, и опять набил барабан патронами с утопленными пулями. Пока есть возможность скрытного передвижения, нужно этим пользоваться. Героическая схватка с бунтовщиками в его планы не входит. Так что, лучше уж они как-нибудь тишком да бочком.

Заглянул к себе. Огонь от разбитой лампы продолжал разгораться. Его все еще можно погасить, благо горит еще только на полу, и ни до чего другого он не добрался. Только Измайлов не собирался тратить на это драгоценное время.

Шанти, все так же испуганно забившийся в угол, едва заметив хозяина с радостным тяв, рванул к нему. Поднялся на задние лапки, пристроил передние на его ноге и по обыкновению облизнул пуговку носика. Ну и вперил в хозяина строгий взгляд, мол давай, забирая меня отсюда!

— Погоди Шанти.

Глянул на трупы. Двое вооружены капсюльными револьверами. Третий кольтом под унитарный патрон. Сдернул с него оружейный пояс, сунул в кобуру револьвер, и повесил на грудь как бандольеру. Патронов у него кот наплакал. Воевать он не собирался, а чтобы отбиться от бандитов имеющегося при нем с головой.

Подхватил собачку, окинул комнату взглядом. Задержал его на саквояже. Бросать его категорически не хотелось. Сколько он уже с ним. Но отягощать себя глупо. А в нем нет ничего ценного. Патроны забрал, оба глушителя на стволах, так что, тащить его с собой нет никакой надобности. Единственно набросил на себя сюртук, чтобы хоть как-то прикрыть белую рубашку, ну и в карманах кое-что полезное, и документы в том числе.

Арцманы уже были в коридоре. Отец и сын успели натянуть штаны и вооружены револьверами. Мать и дочь все так же в окровавленных ночных рубашках, но набросили темные халаты, что уже хорошо. Хотя конечно, думали они скорее о приличиях, чем о маскировке. В руках у Ады объемный саквояж. Никаких сомнений, что там все самое важное. Гонимые дети израелевы всегда готовы к тому, что нужно будет смазывать пятки салом.

— Ева, ты присмотришь за Шанти? — передавая собачку, попросил Борис.

— Хорошо, — пискнула девчушка, вцепившись в шпица.

— Только смотри, если он вдруг куда-то убежит, гнаться за ним не надо. Он умный, и сам найдет меня. Договорились? — отчего-то вспомнив фильмы из своего мира, где вот такие глупости сплошь и рядом, уточнил Измайлов.

— Я буду крепко его держать, — тряхнув кудрями, заверила она.

— И все же.

— Хорошо.

— Вот и договорились. Значит так, Самуил идешь за мной. Оружие в кобуру. В кобуру я сказал. Вот так. И не хватаешься за револьвер пока я тебе не прикажу. Не хватало еще, чтобы ты меня подстрелил.

— Я умею стрелять, — вспыхнул мальчишка.

— Я знаю. Но уметь стрелять, и воевать, это немного разное. Этому тоже нужно учиться.

Может этот подросток и впрямь неплохо владеет оружием. Но только на стрельбище. Когда понадобилось защитить семью, он так и не выстрелил. Одного из нападающих застрелил отец. Револьвер Самуила так и не выстрелил.

— Даниил, вы идете последним и присматриваете за тылом. Только не спешите стрелять. Если есть возможность, окликните меня. Я постараюсь сделать это без шума, — показывая свой Винчестер, произнес Борис.

— Хорошо. Но куда мы идем?

— В порт. Там в марине стоит моя яхта. Ее только послезавтра должны были вынуть на берег. Удачно получилось. Или вы желаете остаться на этом острове? Тогда не вопрос, я пойду сам.

— Нет-нет, мы с вами, — решительно затряс головой мужчина.

— Вот и ладно. Тогда пошли.

Вообще-то удивительно, что остальные обитатели гостиницы не показывают носа. А на их этаже еще как минимум три номера заняты. Думают пересидеть беспорядки? Очень может быть.

— В двадцать четвертом номере разгорается пожар. Если хотите сидеть и дальше, потушите, а лучше уходите, — прокричал Борис.

Все. Дальше будь, что будет, его совесть чиста. Кивнул своим спутникам и направился к лестнице. Из опыта захвата Просвиры, Борис сделал соответствующие выводы и теперь носил в кармане сюртука небольшое зеркальце из полированной стальной пластины, на телескопической ручке. Весьма удобно, если нужно заглянуть за угол, или вот так, когда необходимо спуститься по лестнице, не имея соответствующего обзора.

Немного спустившись он присел и высунул зеркальце. Порядок. Чисто. В смысле грязно конечно. На полу лежат двое, портье и носильщик. У обоих окровавлены головы, и на ковре пара больших бурых пятен. Больше никого. Когда спустились, Борис пощупал у обоих пульс. Живы.

У Ады тройная «Аптечка». Вот только тратить на них заряды Борис не собирается. Он конечно не считает ошибкой то, что разрядил свои артефакты на возрождение малознакомых ему людей. Но и спасать все человечество не подряжался. Разве только…

Выглянул наружу. Относительно тихо. Крики и стрельба где-то в стороне. Здесь по улице валяется пара тел, но в общем и целом все спокойно. Газовые фонари продолжают гореть, кое-как рассеивая мрак. На крыльце лежит швейцар. Под ним изрядная лужа крови. Возможно пырнули ножом. Пощупал живчик. Готов. Вернулся обратно в холл.

— Даниил, хватайте второго, — беря за руку портье и указывая на носильщика, распорядился Измайлов.

Тот не стал возражать и выполнил распоряжение. Бог весть, станут постояльцы тушить огонь или нет, но уж спасать раненых точно не будут. Тем более, что носильщик чернокожий подросток. Выволокли их на противоположную сторону улицы, где и оставили. Это все, что он может для них сделать. Кивнул своим спутникам, и они направились в сторону порта.

Там вроде бы тихо. Интенсивная стрельба доносится со стороны казарм гарнизона. Странно. А с какого собственно тишина в форте? Там ведь тоже гарнизон правительственных войск. Перешли на сторону повстанцев? А в том, что это бунт, сомнений уже никаких.

Вассалитет штука конечно серьезная. Но обоюдная. Однозначно должны быть и тут лазейки. Так что, не стоит рассчитывать на абсолютную преданность вассалов, если ты даешь им повод изменить присяге без урона для себя любимого. С другой стороны, кто-то может себе позволить штрафы, накопив достаточное количество опыта. Не собирался Борис разбираться в этих хитросплетениях, ему бы поскорее выбраться из города.

Впереди вдруг началась перестрелка. Соваться туда, чтобы оказаться участниками ненужного им противостояния. Да ну его к ляду! Борис кивнул, следовавшему за ним Самуилу и скользнул в какой-то переулок. Эдакая козья тропа, откуда в нос тут же ударили миазмы сотен литров слитой тут мощи, и многих пудов вываленного дерьма. Но это все лучше, чем кровь. Хотя…

Может все же ну его, терпеть такие мучения. Шутка. Нужно просто дышать ртом. А то, что горло першит и глаза режет… Ну что же. Придется с этим смириться. Разве только ускорить шаг. Но без фанатизма. Едва оказались зажатыми между стенами домов, как пропал и лунный свет. Так что теперь только на ощупь. Фонарика у Измайлова с собой нет. А был бы, он и не подумал бы его включать. Лишнее это и весь сказ.

Он скорее почувствовал, что впереди кто-то есть, а не услышал и уж тем более не увидел. Темень хоть глаз выколи. И только потом услышал приглушенную брань. Кто там, разбираться некогда. Все свои за спиной. Борис выронил повисший на ремне Венчестер и рванул из кобур два Вессона. В узкой кишке прохода выстрелы ударили по ушам кувалдой. А следом испуганные выкрики, брань и стенания раненых.

В всполохах выстрелов он кое-как сумел рассмотреть вооруженных чернокожих мужчин. Приметить их местоположение, и если первую пулю он пустил наугад, то последующие уже старался направлять хотя бы примерно в цель. Попадал или нет, не понять, в ушах один сплошной звон от беспрерывной пальбы. А тут еще и скудный обзор быстро заволокло дымом. Зато вонь практически исчезла, ее забил запах сгоревшего пороха.

Убрав револьверы он рванул из кобуры Кольт, и на манер ковбоев, с помощью двух рук, в мгновение опустошил барабан. Теперь уже бил и вовсе в сплошную тьму и молочное марево. Вновь сунул оружие в кобуру, и выхватил бульдог с глушителем. Так себе оружие, для психологического эффекта, но его скорострельность куда предпочтительней Винчестера, а револьвер на голени доставать попросту некогда.

На этот раз стрелять не стал, двинувшись вперед по проходу и держа оружие наготове. Видимость и без того была никакая, а тут мало, что тьма, так еще и бурые круги перед глазами плавают. Нахватался всполохов. Здесь-то это по большому счету не имеет значения. А вот когда выйдут на параллельную улицу, может и аукнуться. Она ведь залита лунным светом.

Глава 27

Бегство

Бой завершен.

Получено 175 опыта к умению «Револьвер-3» — 2075/256 000.

Получено опыта 175 — 57025/64000.

Получено 9 свободного опыта — 42197.


А вот и лог победы. Все. С этой неприятностью разобрались. И судя по полученным очкам опыта, ушел как минимум один раненый. Он же просто не расслышал бегства будучи оглушенным, от стрельбы в этой теснине. Хм. Или противник сейчас лежит на земле, и может устроить неприятности в самый неподходящий момент. Надо с этим разбираться.

Извлек из кармана зажигалку в герметичном корпусе. С тех пор, как его смыло за борт, он теперь не расстается с ней и складным ножом, хотя и не курит. Крутнул колесико, и поднял огонек над головой. В неровном свете желтого огонька рассмотрел двух убитых негров вооруженных английскими винтовками Матрина-Генри. Получается сотня. Значит еще трое ушли подранками. Ладно. Пусть их.

Признаться, едва только рассмотрел кого именно приласкал, так от сердца сразу же отлегло. Подспудно он боялся, что под раздачу попали бедолаги, спасающиеся от бунтовщиков. Но обошлось, что не могло не радовать. Спать ему все же хотелось с чистой совестью. А этих жал не было. Просто потому что не сомневался, окажись в их руках, и ничего хорошего его не ожидало бы.

Торопиться выбираться из прохода не стал. Погасив зажигалку, продвинулся вперед и наощупь начал перезаряжать револьверы. Услышал как сзади чиркнула спичинка, отсвет робкого огонька, и возню. Даниил оказался не робкого десятка, и поспешно вооружал семейство трофейным оружием. Винтовки и пара патронташей по полусотне патронов всяко разно лишними не будут. В теории. Как оно на практике, будет видно.

— Ну что, вы закончили? — вогнав Кольт в кобуру, и подхватывая Винчестер, поинтересовался Борис.

— Да, вполне, — отозвался глава семейства.

— Самуил, дай мне свою винтовку, — потребовал Борис.

Подросток с откровенно расстроенным вздохом протянул оружие. Измайлов разрядил винтовку, и передал ее обратно, вместе с патроном.

— Ничего не поменялось, заряжаешь только по команде. Что бы ни случилось.

— Я… — начал было возмущенный подросток.

— Ты сделаешь так, как говорю я, — оборвал его Измайлов. — Или тут мы расходимся и каждый сам за себя.

— Борис, мальчик все понял, — заверила Ада, шикнув на мальца перейдя на иврит.

Как и ожидалось, улица была залита лунным светом. Но его опасения по поводу временной слепоты оказались напрасными. Пока возились в переулке, глаза успели адаптироваться, и теперь хоть газету читай. Да еще и луна необычно крупная. Походу сегодня суперлуние. Н-да. Вообще-то он предпочел бы освещение поскромнее.

А вот и один из беглецов. Валяется посреди улицы. И что самое примечательное опять с винтовкой. Не новая. Но одинаковое вооружение наводит на мысли организованного восстания. Сомнительно конечно что бритами. Хотя, кто его знает, где заканчиваются интересы империи, над которой никогда не заходит солнце. Причем в прямом, а не в переносном смысле.

Хлоп-п!

Пуля из Винчестера вышибла бедолаге мозги. Тот дернулся, а Борис получил свои сто очков. Поначалу хотел было просто пройти мимо, нопока восполнял израсходованный патрон передумал. Боеприпасов у него не так уж и много. И только что он расстрелял восемнадцать патронов, на что ему потребовалось едва ли больше десяти секунд. Снял бандольеру, и прихватил винтовку, повесив ее за спину. Лучше пусть буде и не понадобится, чем понадобится и не окажется под рукой.

Перебрались на противоположную сторону улицы, здесь дома отбрасывали узкую полоску тени. Если прижиматься вплотную к стене, то можно укрываться в темноте. Не на всем протяжении. Хватало и разрывов, и сужений этой полоски.

Впрочем, долго их спокойный путь не продлился. Звуки боя в городе, уже стали привычным фоном. Даже если выстрелы доносились не далее, чем в квартале от них, Измайлова это мало заботило. Но вскоре сверху по улице послышался топот множества ног. Несколько заполошных выстрелов. Крики, брань. Кто-то бежал по улице, отстреливаясь от преследователей.

Борис осмотрелся и ускорил шаг. Семейство Арцманов поспешило за ним без лишних вопросов. Вскоре он нашел то, что искал. Очередной отнорок от основно улицы, пропитавшийся миазмами. Однако, все четверо скользнули в спасительную тень, не выказав даже намека на неудовольствие.

— Не уходите далеко, — входя в узкий проход последним, распорядился Борис.

— Нужно уходить, — произнес Даниил, едва завернув за угол.

— Тихо, — Борис оттолкнул его вглубь тени, и сам отступил туда же, вскидывая Винчестер.

Мимо пробежали женщина и девушка, если судить по одежде дворянки. Следом появился мужчина. Он остановился как раз напротив прохода и вскинув пистолет дважды выстрелил. Револьвер одинарного действия, но он управлялся довольно скоро. Послышался вскрик.

В ответ прозвучало несколько беспорядочных выстрелов. Одна из пуль с громким щелчком выбила фонтанчик крошки из брусчатки, и с визгом ушла в рикошет. В стрелка ни одна не попала. Зато преследователи скорее всего остановились ища укрытие.

Послышались женские голоса призывавших Педро присоединиться к ним. Надо же, то пусто, то густо. Может и впрямь для Бразилии имечко популярное. Мужчина сорвался с места, а несколькими секундами спустя раздался одиночный выстрел, и вскрик полный боли и страдания. Сдвоенный испуганный женский крик. И буквально сразу радостно возбужденный.

Вновь топот башмаков, и мимо проема пробежали четверо. Не так чтобы и много. Других шагов не слышно. Идти им все одно вниз по этой улице. Борис сделал несколько шагов. Глянул вправо. Никого. Опустился на колено, и взял в прицел отставшего от товарищей.

Хлоп-п!

Преследователь споткнулся и полетел лицом на мостовую, проехавшись брюхом по брусчатке. Пока передергивал затвор, приметил, что женщины и не думают убегать. Вместо этого они спешат к неподвижно лежащему мужчине. То ли шаг отчаяния. То ли, не могут бросить дорогого человека.

Хлоп-п!

Второй словно споткнулся и покатился кубарем. Третий заметил что-то неладное. Резко затормозил и начал оборачиваться. Не успел. Очередная пуля повалила его на мостовую. Четвертый метнулся в сторону, укрывшись за ступенями. Борис выстрелил, но промахнулся. Пуля выбила щепу из филенки двери. Бандит так же не преуспел. Борис услышал жужжание пули где-то в стороне.

Зато девушка, что помоложе не промахнулась. Остановившись она выстрелила с расстояний шагов в тридцать. И попала. Впрочем, чего это он. Тут каждый белый обязан иметь оружие. А значит и стрелять. Правда, это вовсе не значит, что они умеют и воевать. Это как бы не одно и то же. Девица, как и парень, стреляла из правильной стойки, вскинув револьвер в вытянутой руке, стоя боком к цели.

Ага. А вот и лог победы. Сто пятьдесят. Значит за своих можно не переживать, наповал. А вот что там настреляла девушка, сейчас разберутся.

— Даниил, все за мной. Сеньоры, не стреляйте! — видя, что теперь уже и взрослая дама вскинула руку, в которой наверняка так же револьвер.

Выяснять кого еще принес дьявол или Бог, они не стали. Трупы их врагов красноречиво говорят сами за себя. Дружно бросились к молодому человеку. Старшая потащила из сумочки знакомый коробок артефакта. Парень глубоко вздохнул и открыл глаза.

— Педро, мой мальчик, как ты меня напугал, — выдохнула женщина.

И судя по тому, как она отбросила в сторону коробочку из нержавеющей стали, это все же модификатор.

Девушка рухнула перед молодым человеком на колени, обняла его и зарывшись лицом в жабо рубашки разревелась. Вот так и скажи, что она только что отправила на тот свет человека. Кстати, всадила пулю аккурат в голову. Хороший выстрел, для бульдога. Минимум третья ступень револьверов.

Ну, тут похоже в их помощи больше не нуждаются. Загоняя в боковое окошко патроны, глянул на приближающееся семейство Арцманов. Он не ждал слов благодарности, как и не собирался взваливать на себя ответственность за эту троицу.

— Обязательно нужно было вмешиваться? Мы могли обойти квартал, — буркнул приблизившийся Даниил, пока поджидали подхода остального семейства.

Спасенные времени даром не теряли. Ничего так, нервишки крепкие. Вместо того чтобы переживать, бросились собирать трофеи. И с винтовками они похоже так же умеют обращаться. Ну и пусть их.

— Если бы обходили еще больше отдалились бы от порта. А это лишнее. Поторапливайтесь! К стене! Прижимайтесь к стене! — приказал Борис своему небольшому отряду.

— Сеньор, вы направляетесь в порт? — окликнув Измайлова, поинтересовался спасенный.

— Нам не по пути, — не желая вешать на себя лишний груз, буркнул Борис, и хотел было продолжить путь, но Педро и не подумал отставать.

— Всякий благородный человек не посмеет оставить в беде другого дворянина.

— Я вас и не оставил. Теперь прикажете вас еще и из сиськи покормить.

— Как вы смеете, сеньор. Ваше поведение оскорбительно и я…

— Иди в задницу, п-придурок! — даже не думая разыгрывать из себя благородного или воспитанного, бросил Борис.

— Как вы смеете!.. — продолжил заводиться молодой аристократ.

Но Измайлов посчитал, что момент для разборок не самый подходящий. Отвернулся от него и кивнув своим спутникам, двинулся вниз по улице. Этот щеголь не станет стрелять ему в спину. Гонор не позволит. Он и не стал. Вместо этого догнал Бориса и схватив за руку попытался развернуть. Тот на мгновение приостановился, сунул локоть в душу ретивому дворянчику, и как только тот хекнув сложился вдвое, продолжил движение.

— Педро, мальчик мой, — бросилась к парню женщина, и тут же, — Фелисия нет!

Борис резко обернулся, сразу приседая на колено и вскидывая Винчестер. Приклад Мартина-Генри глухо брякнул о брусчатку. Мгновение и девушка стоявшая в правильной стойке для стрельбы, боком и с отставленной ножкой, нажала-таки на спусковой крючок. Пуля ушла выше. Парень услышал ее свист. Выстрелить в ответ не успел. Женщина подбежала к девушку и отвела руку с револьвером в сторону и вверх. Выстрел. Звон битого стекла. Чешущийся на спусковом крючке палец Измайлова.

— Сеньор, я прошу вас, нет! Фелисия, не смей! Педро! Да остановитесь же вы, глупцы!

— Сеньора, мы уходим. Но если ваши спутники попытаются что-либо предпринять, боюсь, что на этот раз мы мирно не разойдемся. Даниил, возвращаемся, пойдем по параллельной улице, — произнес Борис подкрепляя свои слова жестом, указывающем на переулок из которого они появились.

Глава семейства недоумевающе развел руками. Ада не стала задаваться вопросами, а просто потянула детей обратно к переулку из которого они вышли. Борис двинулся за ними все время удерживая странную троицу на прицеле, и пятясь как рак. Они же какое-то время провожали своего спасителя взглядом, потом закончили подбирать оружие и направились вниз по улице.

— Что происходит? — когда Измайлов завернул за угол и остановился, поинтересовался банкир.

— Они тоже идут в порт.

— Я это понял, и решил, что вы не желая иметь их у себя за спиной, решили пойти другим маршрутом.

— А зачем нам другой маршрут? Пусть они идут впереди и расчищают нам дорогу. Если завяжется бой, мы поймем, что нам не пройти. Или же сможем ударить в спину и расчистить себе дорогу. Посмотрим по обстановке.

— Вы поэтому их спасли? — осуждающим тоном поинтересовался Самуил.

— Спасал я их, потому что нам все равно нужно было в ту же сторону. И это был как раз удобный момент, чтобы расчистить путь стремительным ударом в тыл бандитам.

— Но это бесчестно! — бросил подросток.

— Самуил, прекрати, — резко одернул его отец.

— Парень, дай мне свою винтовку, — совершенно спокойно потребовал Борис.

— Зачем.

— Дай мне винтовку.

Измайлов конечно выглядит молодо, не старше девятнадцати лет. Но за сегодня произошло уже достаточно много, чтобы его спутники не задавались этим вопросам. О людях судят не по их возрасту, а по их делам. И все было за то, чтобы принять его лидерство.

Борис открыл затвор и поймал выскочивший патрон. Подбросил его на ладони, вогнал в пустое гнездо своей бандольеры.

— Я сказал, чтобы ты не заряжал винтовку. Что именно ты не понял из моего приказа? — поинтересовался Борис.

— Я могу драться…

— Стоп, — спокойно, но твердо припечатал Измайлов. — Господин Арцман, было бы неплохо, если вы присмотрите за вашим сыном сами, — передавая Даниилу винтовку, подытожил он.

Определив таким образом молодого человека подальше от себя, он скользнул на улицу. Они вновь двинулись в направлении порта, стараясь придерживаться узкой полоски тени. Памятной троицы уже и след простыл. Но никаких сомнений, что они движутся где-то впереди.

Они уже были практически на месте, когда впереди вдруг вспыхнула перестрелка. Борис остановился, и стал прислушиваться к происходящему. Крики и перестрелка начали смещаться в сторону и отдаляться. Похоже его расчет оказался верным, и Педро со своими спутницами отвлекли возможное препятствие.

Выждав какое-то время и убедившись, что стрельба и впрямь сместилась, он продолжил путь. Вскоре они были на набережной и подошли к решетчатым воротам, ведущим на территорию частной марины. Тот факт, что они были распахнуты, несколько настораживал.

И не зря. У колонны появился какой-то мужчина который смотрел в сторону всполохов перестрелки. На давешних знакомых навалилось не меньше десятка человек. Троицу загнали на мол, где те встали намертво, удерживая узкую полоску от наседавших противников. Можно сказать ситуация патовая.

Вероятно этот отряд охранял стоянку маломерных судов, чтобы исключить бегство. А может просто проходил мимо, а вот этот сторож, всего лишь оставшийся на своем посту. Хотя-а-а… Это каким же нужно быть придурком, чтобы в подобной ситуации продолжать сторожить чужое добро. Это же не мелкие воришки распоясались. Так что, однозначно, один из бунтовщиков.

Борис вскинул Винчестер. Хлопнул выстрел. Послышался встревоженный окрик кого-то находящегося вне поля зрения. Ага. Вот и он. Выскочил склонился над ни с того, ни с сего повалившимся товарищем. Хлоп-п! И этот готов. Вроде тихо.

Когда проходил мимо подстреленных, узнал в одном из них охранника марины. Получается, что хозяин как минимум все же в курсе происходящего. Вот и озаботился сбережением имущества.

Марина как и вся гавань была залита лунным светом. А потому видимость была если не исключительной, то близкой к этому. Во всяком случае, в том, что касалось незатененных участков. Вот там как раз можно было укрыться с гарантией. Тем более негру в темном одеянии. Так что двигался Борис без лишней спешки.

Но мародеров не видно. Не та это публика, чтобы вести себя тихо. Его «Надежда» стояла на прежнем месте, и ровно в том же состоянии, в каковом он ее и оставил. Отпер замок, и спустился по трапу в каюту. Всем тут конечно будет тесновато, но ничего не поделаешь. При входе керосиновая лампа. Они куда проще в использовании, чем ацетиленовые фонари. Этот газ он использует только для сигнального прожектора.

Лампу он запалил без опасений, что это могут заметить со стороны. Прежде чем покинуть борт, он плотно занавесил окна, чтобы не провоцировать любопытных. Так что, наружу не вырвется ни лучика света. Разве только от входа. Но это нужно смотреть со стороны мола где в настоящий момент никого нет. Перестрелка идет в его начале, еще до изгиба.

— Ада, вы с Евой присядьте пока на диван. Но как только заработают машины, сразу ложитесь на пол и лежите там, пока я не разрешу подняться. Борта яхты не смогут сдержать винтовочную пулю. Даниил, Самуил, берите вот эти ящики и несите их в кокпит, — распорядился он открывая каюту приспособленную под арсенал.

— Что это? — не удержался от вопроса банкир.

— Снаряды.

— У вас и пушка есть?

— Видели на корме парусиновый чехол?

— Я как-то не подумал.

— Это потому что вы сугубо мирный человек. За дело. Поднимите четыре ящика.

Отдавая распоряжение, Борис скинул с себя сюртук, и хотел было надеть на себя бронежилет, но задумавшись отказался от этой затеи, передав его женщине.

— Надевайте.

— Что это?

— Он хорошо защищает от револьверных путь в упор, и от винтовочных с пары сотен метров. Нет. На девочку надевать его не нужно.

— Но-о…

— «Аптечка» завязана на вас. А это возможность спасти три жизни.

— Я все поняла.

— Вот и хорошо.

— А вы прагматичны, — не удержавшись хмыкнул банкир, уже державший в руках ящик.

— Увы, — пожал парень плечами.

Запалил другую лампу и направился в машинное отделение, запускать котел. Убедившись, что все в порядке, поднялся в кокпит. Глянул в сторону мола, где все еще звучала перестрелка. Правда выстрелы были достаточно редкими. Но никаких сомнений, вся троица еще жива.

— Вы им не поможете? — удивился Самуил.

Вместо того, чтобы расчехлить пушку, Борис в первую очередь подступился к сигнальному фонарю. Развязав тесемки, он снял с него парусину и начал заправлять карбидом из герметичной банки. Проверил в емкости наличие воды. После чего запалил горелку, и прикрыл крышку с опущенными шторками.

— Так вы им не поможете? — вновь поинтересовался подросток, отталкивая руку отца, попытавшегося было его урезонить.

— Зависит от ситуации, — ответил Измайлов. — иди к матери.

Он подошел к панели управления и открыл вентиль подачи топлива на форсунки которые уже должны были прогреться. Так и есть. Из утробы суденышка тут же послышалось приглушенное гудение пламени. Глянул на уровень топлива в основном танке. Меньше половины. Маловато будет. Не более двухсот миль экономичным ходом. Весь запас он уже выбрал. Нуда, чтобы свалить из гавани хватит, а там, поднимет паруса. Благо к яхте никто так и не подступался.

— Но вы не можете так поступить! — вскинулся подросток.

— Могу, — спокойно произнес, как припечатал Измайлов. И закончил, — Иди к матери.

Парень посмотрел на отца. Не встретил понимания, и едва не срываясь на рыдания бросился вниз по трапу. Борис же сместился к пушке, наконец стянув с нее чехол. Откинул крышку одного из ящиков, откуда тут же блеснули латунью гильз десяток небольших снарядов. Взял один из них, извлек из зажима стальной ключ.

— Господин Арцман, вот это ключ. Сейчас снаряд стоит на предохранителе. Поворот на один щелчок, фугас, на два осколочный. Обратно, опять на предохранитель. Внимательно слушайте, что я говорю, и в зависимости от команды выставляете взрыватель. Все понятно?

— Да.

— Вот и хорошо.

Вообще-то, он собирался управляться сам. И сейчас как раз выставлял взрыватели всего десятка в положение осколочного. Пока возился и объяснял послышался легкий свист перегретого чайника. Кстати, он тут не видел таких, со свистком. Надо будет «изобрести». Лишнее очко надбавок лишним не будет точно.

— Госпожа Ада, с детьми на пол. Мы отходим, запуская машину распорядился Борис.

Они успели выйти из марины, когда с форта им просигналили по международному коду требование вернуться обратно. Борис отстучал в ответ, что это русская яхта, и он не желает принимать участие во внутреннем противостоянии Бразильской империи. Вновь требование вернуться. Дал полный ход, благо стало куда как просторно, направляясь к выходному створу из гавани.

В ответ на это выстрелила пушка. Снаряд лег значительно в стороне. Предупредительный, указывающий на серьезность намерений.

— Господин Арцман, сможете держать на фонарь маяка?

— Я плохой моряк, но это смогу.

— Берите штурвал.

Сам Борис подступился к установке для запуска дымовых ракет. Матернулся и оставив их в покое, взялся за пушку, вогнав в ствол первый снаряд. После чего развернул пушечку в диаметрально противоположную сторону от форта.

Банг!

Рвануло на молу, среди атакующих знакомую троицу. Еще три туда же и горе вояки побежали прочь. Конечно калибр смехотворный, тут бы не помешал миномет. Но разрывы звучат довольно громко и пугающе. Ну и на поверку, эффект получается сродни ручной гранате. Хватило в общем. Дальше эта троица уже пусть сама разбирается. У него хватает и своих проблем.

Рядом появился всплеск от очередного снаряда. Это уже не предупреждение. Бьют вполне себе прицельно. Пожалуй пора. Развернул поворотную установку, выставил нужный угол, время срабатывания взрывателя, и пустил три ракеты с дымами, которые рванув между яхтой и фортом, надежно укрыли беглецов. На время. Но этого хватит, чтобы загнать в мортирки еще три заряда.

Очередной завесы хватило чтобы миновать мол, а там заработали дымовые шашки на корме. В принципе, Борис мог вогнать снаряд в амбразуры, выделяющиеся на белом фоне стен темными пятнами. Но посчитал это лишним. Ушли, и слава богу. А воевать ему тут не за что.

* * *

Следующая глава в этой книге последняя. Больше книг бесплатно в телеграм-канале «Цокольный этаж»: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Глава 28

Неожиданный поворот

Борис вышел из гостиницы, и блаженно прищурившись поднял лицо к ласковому утреннему солнцу. Совсем скоро станет жарко. Но пока все просто замечательно. Он выспался, бодр и полон сил. Перед ним чистая мостовая одной из центральных улиц Форталезы, столицы обширного архипелага-провинции Сеара. Острова здесь довольно крупные, климат благоприятствует выращиванию хлопка, который и составляет основу экономики региона.

Бунт разразившийся в соседней провинции Мараньян, и следующей за ней Гран-Пара не затронул Сеару. Конечно беспорядки случались и здесь. А потому белым запрещалось расставаться с оружием. Но это были стихийные бунты отчаявшейся бедноты, не поддержанные знатью.

После освобождения рабов, финансовое положение аристократии оставляло желать лучшего. Экономика региона все еще проходила перестройку на новые рельсы. Многие плантации были заброшены. Спрос на хлопок значительно упал, ввиду новых источников сырья и его переизбытка. Так что, тут не до жиру.

Это владельцы плантаций гевеи, на фоне роста спроса на каучук, были крайне недовольны сложившимся положением дел. Прежде они имели куда большую самостоятельность. Теперь же вынуждены были подчиняться воле императора в Рио-де-Жанейро, как и терять сверхприбыли. Вот и подняли восстание, поддержанное беднотой. Те искренне верили в то, что их незавидное положение обусловлено жадностью центральной власти, жирующей на богатствах провинций.

До Форталезы они добрались довольно быстро. Спасибо попутному ветру. Переход по океану занял всего-то двое суток. Здесь Борис наконец смог поставить «Надежду» на ремонт. И вот уже восьмые сутки отдыхал предаваясь праздности.

Ну-у, как бы не совсем. Из своего номера он устроил подобие мастерской, работая сразу над пятью картинами. Просто сложно назвать трудом то, что доставляет тебе удовольствие. Его уже давно снедал зуд взяться сразу за несколько тем. К некоторым он уже успел охладеть, в другие вцепился как голодный в краюху хлеба. Конечно можно было бы как и прежде увеличить количество холстов втрое. Только это не помогло бы. Только сказалось бы на качестве работ. А он зарекся писать в пренебрежительной манере.

— Доброе утро, мистер Зотов! Здравствуй Шанти! — подскочила к нему Ева, и присев тут же потянулась к собачке.

Шпиц радостно тявкнул, и протянул девочке лапку, а как только она ее пожала, решительно полез к ней на руки. Изувер хозяин слишком много заставлял его ходить своими лапками. Чего не сказать о новой знакомой, готовой не спускать его с рук хоть сутки напролет.

— Здравствуйте, юная мисс, — прикоснувшись к полям своей шляпы, поприветствовал ее Борис

Потом взглянул на открытую террасу кафе, напротив гостиницы. Как и ожидалось, семейство Арцман в настоящий момент завтракало. Предпочитая делать это в заведении напротив.

В Форталезе сейчас слишком много военных моряков. Именно здесь сосредотачивается эскадра, которой предстоит подавление мятежа. Многие офицеры сошли на берег, остановившись в гостиницах. Дружеские попойки и кутежи с девицами, дело совершенно обычное и нередко длящееся до утра. Алкоголь же неизменно горячит кровь и туманит разум.

Господин Арцман конечно потомственный дворянин, но у него за спиной нет нескольких поколений благородных предков. Так что, для офицеров он всего лишь еврей, купивший себе дворянское звание. Трезвые они еще готовы мириться с его обществом, но стоит им принять на грудь горячительного, как данный момент уже начинает у них вызывать сомнения.

Даниил предпочитал не обострять, а потому держался от ресторана при гостинице подальше. Борис конечно не сын израилев, но в этом плане был солидарен со своими новыми знакомыми.

У господ с золотыми эполетами подчас не было и десятой доли того боевого опыта, которым обладал Измайлов. И он сомневался, что сумеет сдержать свою горячую натуру, возжелай кто-то задеть его самолюбие. Борис и не думал забывать о двойственности его натуры. А то не успеешь расслабиться, как неприятности тут же пойдут косяком.

— Доброе утро господа. Миссис Арцман, — поднявшись по ступеням на террасу, поздоровался он.

— Здравствуйте Борис. Присоединитесь? — предложила Ада.

Он уже хотел было ответить согласием. Но в этот момент увидел за столом знакомое улыбающееся лицо. Не сказать, что он считал это невозможным. Но все же удивился. Случись это семь месяцев назад, еще ладно. Но сейчас, после его длительного нахождения в одиночном плавании.

— Я прошу прощения, но полагаю, меня ожидают.

Откланявшись он направился к столику в дальнем углу.

— Доброе утро, Алина Витальевна.

— Здравствуй Боренька. Возможно ты запамятовал, но мы уже давно и крепко на ты, — озорно прищурившись и поднеся к губам чашечку с кофе, произнесла она.

— Ну, с той поры утекло много воды.

— Вино с годами становится только лучше, а дружба крепче. И я не вижу причин для разлада между нами. Не торчи каланчой. Присядь. Ведь ты хотел позавтракать, — указала она на стул напротив.

— Спасибо, — воспользовался он ее приглашением.

Заказал подошедшему официанту кофейник и выпечку. Кусок мяса для Шанти. После чего с самой добродушной улыбкой посмотрел на девушку.

— Алина, позволь спросить, где ты служишь? Корпус жандармов? Разведотдел генерального штаба? Служба разведки департамента иностранных дел?

— Я все никак в толк не возьму, как и когда ты узнал? — вновь отпив кофе, в свою очередь поинтересовалась она.

— Случайно подслушал твой разговор с Вепрем.

— Ясно. Партизаны являются силовым подразделением разведотдела Генерального штаба. Но после войны, я ушла со службы. После чего совершенно легально устроилась в департамент иностранных дел. Учитывая мое боевое прошлое, там мне иногда давали поручения деликатного характера.

— И тот случай произошел все же на припортовой улице.

— Под ударом оказался наш нелегал. Пришлось упокоить двух дурней, оказавшихся не в то время и не в том месте. Вышло грязно. Но все списали на криминал.

— Значит, меня взял под опеку царь. Не сам конечно.

— Ничего подобного. Его величеству наверняка уже известно о тебе. Но только с того момента, как тебя усыновила госпожа Москаленко. Утянуть тебя в кадетский корпус теперь уже не так просто. Все же, потомственный дворянин. Вот и пасешься ты на вольных хлебах. А тем временем к тебе понемногу присматриваются.

— Тогда по чьему распоряжению вы с Вепрем взяли меня под опеку?

— По приказу центрального комитета Социалистической партии России.

— Социалисты?

— Я знала, что ты удивишься.

— Благодарю, вас, — пока он сидел с ошарашенным видом, подошел официант с заказом.

Шанти тут же набросился на солидный кусок сырого мяса, урча от удовольствия. Он может и мелкий, но мясо любит куда там хищнику. И если его не остановить, съесть может куда больше крупной собаки.

— А как же пироксилин, интересы государства?..

— Стоп, Боренька. Не стоит путать нас с бомбистами. Мы с ними не имеем ничего общего, за исключением учения, которое мы трактуем по-разному. Они хотят разрушить старый мир и создать новый. Мы же изменить. Если коротко, то суть деятельности нашей партии сводится к планомерной борьбе и поэтапным реформам. И это подразумевает под собой сильную Россию. Добро с кулаками. Слышал о таком?

— Да, уж приходилось, — хмыкнул он.

— Наша программа расписана на десятилетия. С учетом возможности возрождений я конечно надеюсь дожить до светлого будущего. Но законы исторических процессов за то, что скорее всего этого не случится. Коммунизм это высшая форма развития человечества. И путь к нему идет через социальное равенство. И именно строительство социального государства мы видим в перспективе ближайших нескольких десятилетий. На создание мировой структуры социального общества мы отводим не меньше ста лет. И при этом осознаем, что без элиты человечество попросту не может существовать. Первые среди равных, с почетной обязанностью служить людям, а не привилегированная часть общества.

— А как же бомбисты?

— Мы существуем параллельно. Они исповедуют свои методы борьбы, презирая нас и называя трусами. Но история все расставит по своим местам.

— А как же невинно убиенные при взрывах их клятых бомб?

— Мы не жандармы, чтобы бороться с преступлениями. Если я увижу готовящийся терракт, то в стороне не останусь и попытаюсь его предотвратить. Но охотиться на террористов не стану.

— Ладно. И зачем же вам понадобился я?

— Ты можешь стать представителем той самой элиты. Причем довольно заметно ускорить процесс реформ и зарождения процесса социального равенства.

— Сейчас ты расскажешь о моей избранности и древнем пророчестве, — не удержавшись хмыкнул он.

— С чего бы мне говорить такую глупость? — девушка без зазрения совести потянулась к его кофейнику и наполнила свою чашку.

— Ну-у, не знаю. Отчего-то мне так показалось.

— Все проще. Ты одаренный. А значит, при определенных условиях и при должной поддержке в кратчайшие сроки можешь стать князем.

— В кратчайшие, это, извини, какой срок?

— Мы предполагаем лет десять.

— Торопыгами вас не назвать.

— Не стоит пытаться проглотить большой кусок сразу. Съесть его по кусочкам куда надежней.

— А с чего вы взяли, что я буду играть по вашим правилам?

— Не по нашим, Боренька. По своим. Только не говори, что тебе нравится наше сословное общество.

— Тебя и впрямь интересует мнение подростка неполных семнадцати лет?

— Молодость это тот недостаток, который с годами проходит сам. Но не в твоем случае. Я все время ловлю себя на мысли, что разговариваю со взрослым и умудренным опытом человеком. Хотя порой ты просто мальчишка, мальчишкой.

— Допустим, я стал князем. И дальше что?

— А дальше, в своем княжестве ты полноправный хозяин и заводишь те порядки, которые тебе по сердцу. Заботишься о своих подданных так, как считаешь нужным.

— То есть, строю социально равное общество.

— Но при этом остаешься в рамках существующего законодательства и не нарушаешь законов Эфира. Мы же будем оказывать тебе помощь финансами и специалистами в различных областях. Хотя последнее слово конечно же останется за тобой.

— К чему такие сложности? Отчего не взяться за воспитание какого-нибудь княжича и не внушить ему идеи социального равенства. Молодежь падка на подобные идеи.

— Неужели ты решил, что являешься единственной нашей ставкой? Боря, без обид, но ты одна из возможностей подвернувшихся нам под руку, проходить мимо которой глупо. Ты помогаешь нам, мы помогаем тебе. А еще, кое-кто становится у истоков чего-то масштабного и я не побоюсь этого слова, эпохального.

— То есть, с молодыми княжичами вы работаете?

— Мы проводим планомерную работу сразу в двух княжествах, с потомками княжеских и боярских родов. Но тут все сложно. Княжества это устоявшиеся структуры, завязанные в тугой узел взаимоотношений. Вассалитет работает в обоих направлениях. Так что, князь не может взять и в одночасье все изменить. Без поддержки бояр, это попросту нереально.

— А в моем случае, я создаю княжество с нуля, и соответственно завожу свои порядки. После чего процветающее княжество должно будет стать примером и маяком для остальных.

— Либо двигаться в ногу со временем, либо безнадежно отстать и исчезнуть. Подавляющему большинству российских бояр не нравятся новые веяния и высокий темп научно-технического прогресса. Их устраивает устоявшийся уклад, тихая и размеренная жизнь. Но они вынуждены идти в ногу со временем. Если получится с тобой, то они могут пыхтеть сколько угодно, но вынуждены будут начать заводить новые порядки.

— Или просто уничтожить меня. Случаются ведь усобицы.

— Ну так и ты не кисейная барышня, — пожав плечами, возразила она. — И потом, наш государь мудрый правитель и он думает не о своем величии, а об интересах и процветании России. Так что, он скорее поддержит тебя.

— А вас что же, устроит царь на престоле?

— Монархия не является препятствием для построения социального государства. Со временем ее значимость сама рассосется.

— Хм. Ну, может вы не так уж и неправы.

Первое, что приходило ему на ум это такие страны как Швеция, Дания, Норвегия, Люксембург, Нидерланды, Бельгия. Список далеко не полный. И все это страны с конституционной монархией. Так что, утопией подобный подход не являлся. Иное дело, сумеют ли они выдержать неспешное и планомерное движение вперед. Не сорвутся ли на ускоренный темп.

Пока все выглядит вполне привлекательно. Иное дело, а нужно ли ему это все? С другой стороны, почему бы и нет. Он уже имеет возможность подняться до десятой ступени и получить еще одно возрождение. То есть, в его распоряжении будет три жизни. А ведь он уже начал путь получения академического образования, а это еще одно возрождение.

И что ему делать со всем этим богатством? Просто коптить понемногу небо? Так отчего бы и впрямь не попробовать приобщиться к чему-то серьезному.

— Знаешь, а мне где-то даже нравится твое предложение. Я пока не готов сказать, что я на вашей стороне. Но отторжения подобное сотрудничество и ваши планы у меня не вызывают.

— Это хорошо. А еще, было бы неплохо тебе позаботиться о себе любимом. Ведь у тебя все еще нет возможности использовать доступное тебе возрождение.

— Предлагаешь спрятаться в домик?

— Предлагаю отказаться от безрассудства. Морской ценз ты можешь получить и менее экстремальным способом.

— Алина, а как ты вышла на меня? Вот не поверю, что это случайность. Как не поверю и в то, что имея виды на одаренного, ваша партия оставила меня без присмотра.

— Разумеется за тобой присматривают и центральный комитет следит за твоими успехами.

— Гриша?

— Без понятия кого именно к тебе приставили. С того момента как ты дал деру, ты перестал быть моей заботой и мне было предложено вернуться на работу в департамент иностранных дел. Кстати, после реализации яхты твою часть денег мы тебе вернули, перечислив на твой счет.

— Да? — искренне удивился Борис.

— А ты давно проверял состояние своего счета в британском банке?

— Признаться, меня несколько удивила подросшая сумма, но я посчитал, что это отчисления за лицензию. А вообще, я оставил яхту в ваше распоряжение, в счет упущенной выгоды. Я же тогда сбежал со всеми деньгами.

— Со своими деньгами, Боренька. Со своими. Мы тогда выполняли задание партии.

— Так, значит так. Не суть важно. Но если я уже не твоя забота, то как же тогда наша встреча? — слегка разведя руками, подразумевая кафе, поинтересовался он.

— Россия заинтересована в поставках каучука из провинций Гран-Пара и Мараньян. Поэтому в Сан-Луисе находится наше консульство. Как только началось восстание, что подразумевает под собой боевые действия, консулом было принято решение об эвакуации. Уже здесь стало известно об отчаянном русском, с боем вырвавшемся из Белена и спасшем семейство американского банкира. А потом, я увидела тебя. Передала сообщение в ЦК. И получила оттуда приказ выйти с тобой на прямой контакт.

— Отчего это было не сделать вашему человеку, приставленному ко мне.

— Не хотели его засвечивать перед тобой. Ты же понимаешь, что среди твоих людей наверняка есть и кто-то завербованный жандармами. Одаренных не принято оставлять без присмотра.

— Допустим. И каково твое задание?

— Раскрыть наши планы, и постараться убедить тебя отказаться от безрассудства и неоправданного риска.

— Алина, а то, что ты рассказывала о своем боевом прошлом и Вепре. Это правда?

— От первого и до последнего слова. Единственно в чем я тебе соврала, это в том, что не пыталась устроиться на службу в Адене, а напротив ожидала подтверждения об увольнении со службы.

— Вот так просто уволили тайного агента?

— Это же не Генеральный штаб, а гражданский департамент, — пожала она плечами.

— Понятно.

— Так вот, ЦК сразу же переориентировала меня на твое направление. И сразу говорю, нет, в постель с тобой они меня не клали и это не было частью моей работы.

— С чего ты взяла, что меня это расстроит. Я могу отличить игру от получения реального удовольствия. Тебе нравилось заниматься со мной любовью. А уж по какой причине, это не столь уж и важно. Если только это не насилие.

— То есть, если я попрошу тебя показать мне свой номер, то ты не откажешь девушке в такой малости.

— Я так понимаю, с развлечениями у тебя не очень, — хмыкнул он.

— Как и у тебя.

— Ну-у, я с некоторых пор…

— Появилась девушка?

— А ты не знаешь?

— Откуда? Говорю же, с момента твоего бегства, ты перестал быть моей заботой, и сведения о тебе у меня только из открытых источников, — пожала она плечиками. — Но в любом случае, она далеко, и тебе совсем не обязательно рассказывать ей об этой невинной интрижке. Ну же, Боря, не вредничай.

— Ну, ладно я, в открытом океане партнера найти проблематично. У тебя-то в чем сложности.

— Неужели ты никогда не слышал поговорку — не шали где живешь, не живи где шалишь?

— Хм. Вообще-то слышал.

— Боря, не смей обижать девушку. Ты даже не знаешь на что способна наше сестра в гневе.

— Еще как знаю. Официант, подай счет.


home | my bookshelf | | Скиталец. Книга третья |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 4
Средний рейтинг 4.3 из 5



Оцените эту книгу